М.Двач / История

1,6 Мб, 1167x871
Как отличить нормальный ход исторических событий от аномальных? Возможно ли это в принципе, учитывая 1 ноя, 16:59 1011648 В конец треда | Веб

Как отличить нормальный ход исторических событий от аномальных?
Возможно ли это в принципе, учитывая что у нас для наблюдения есть только одна планета?

И если есть события, которые вы считаете аномальными, делитесь в треде.

Ответы11728118621328928214313443204932136

418 Кб, 1445x559
2 1 ноя, 16:59 2 1011649

3 2 ноя, 10:57 3 1011728

>>1011648 (OP)
Аномальное происходит прямо сейчас. Население благополучных стран сокращается без войны, без чумы, без голода. Бабы просто решили не рожать. И всё. Целые народы вымирают просто так, без серьёзной причины.
Никогда такого не было в истории.

Ответы117291173311734118081534129315

4 2 ноя, 11:09 4 1011729

>>1011728
Плохо только на уровне нации, в планетарном масштабе всё стабильно.

Ответы1173132042

5 2 ноя, 11:28 5 1011731

>>1011729
Да.
Но мы в треде про историю.
История это всегда про что-то на уровне наций.

Ответы11819

6 2 ноя, 11:54 6 1011733

>>1011728
>вымирают просто так, без серьёзной причины
да-да... да-да...

7 2 ноя, 12:42 7 1011734

>>1011728
У тебя сколько детей?

Ответы11743

8 2 ноя, 14:52 8 1011743

>>1011734
Я не могу рожать по физиологическим причинам. Это другое.

Ответы11746

9 2 ноя, 14:59 9 1011746

>>1011743
Бабы тоже по физиологическим причинам не дают?

Ответы117572967432061

10 2 ноя, 15:54 10 1011757

>>1011746
Дают, хоть и не мне. А вообще какая разница?

11 2 ноя, 21:11 11 1011808

>>1011728
Имаджинируйте лица историков через 2000 лет, гадающих что же случилось с нашей цивилизацией.

12 3 ноя, 01:04 12 1011819

>>1011731
>История это всегда про что-то на уровне наций.
Антропология же.

Ответы11855

13 3 ноя, 10:02 13 1011855

>>1011819
Антропология что?

14 3 ноя, 10:58 14 1011862

>>1011648 (OP)
>Как отличить нормальный ход исторических событий от аномальных?
Никак. Это всё хуета и интерпретация заинтересованных сторон.

Ответы1300813062

15 10 ноя, 13:43 15 1013008

>>1011862
Что именно интерпретация?

Ответы13050

16 10 ноя, 19:58 16 1013050

>>1013008
Вся историческая «наука»

Ответы13087

17 10 ноя, 21:53 17 1013062

>>1011862
Согласен. Нет мерила, что есть "нормально" и что "аномально". Каждому свое. Все исторические события можно трактовать как угодно.

18 11 ноя, 01:40 18 1013087

>>1013050
А какое это имеет отношение к вопросу опа?

Ответы13093

19 11 ноя, 02:37 19 1013093

>>1013087
Действительно, какое отношение ответ имеет к вопросу.

Ответы13138

20 11 ноя, 10:29 20 1013138

>>1013093
Это не ответ. Это утверждение что история - не наука.

Ответы13240

21 11 ноя, 22:40 21 1013240

>>1013138
Это утверждение что аномальный и нормальный ход истории выдуманы заинтересованными в этом сторонами.

Ответы13255

22 12 ноя, 00:28 22 1013255

>>1013240
Ход истории состоит из событий.
События не бывают аномальными?

Ответы1325613287

23 12 ноя, 00:30 23 1013256

>>1013255
В фантастических фильмах или рассказах бывают.

24 12 ноя, 07:13 24 1013287

>>1013255
Дай определение слову "аномальный" в контексте истории. Аномалия может быть только если ты веришь в какие-то исторические законы. Но их отрицает современная наука, так что тебе в /зог/ач. Иди своей дорогой, аномальный сталкер...

Ответы1366913752

25 12 ноя, 08:15 25 1013289

>>1011648 (OP)
Нормальный ход больше распространен, чем аномальный.
Если что-то не стандарт, то надо искать причины этого. Частенько оказывается, что за этим стоит чья-то сторонняя воля.

Ответы13560

47 Кб, 583x604
26 14 ноя, 06:42 26 1013560

>>1013289
Реально нестандарт - это если к нам инопланетяне в открытую прилетят как в научной фантастике. А так история - абсолютно стандарт, местами даже скучно становится когда ее изучаешь. Обычные человечьи страсти, дрязги и многохуевочки везде.

Ответы13669

27 14 ноя, 20:09 27 1013669

>>1013287
>>1013560
Все кто переступал нашу границу с оружием в руках, по итогу оказывался в канаве с порванной дупой. Вот такая аномалия (или закономерность?)

Ответы1368713741

199 Кб, 598x1280
28 14 ноя, 23:41 28 1013687

>>1013669
Тогда пычему так? Какую "нашу"? РИ, совок и РФ - это абсолютно разные государства с разными границами и очень разным обществом. И все они так или иначе проигрывали войны. Неподебимых нет. И кто "мы"? Ты лично, лол? Общества по менталитету ооочень разные, не говоря уж о группах и тем более индивидах.

Ответы13763

29 15 ноя, 13:39 29 1013741

>>1013669
Что-то уровня "все нападавших на Афганистан империи разваливались".

Ответы1375413763

30 15 ноя, 15:28 30 1013752

>>1013287
"Аномальным" может считаться такой ход событий, который крайне маловероятен согласно всей имеющейся у нас информации. Фактически это значит что такие события показывают что у нас есть пробелы в знании об этих событиях, наше их понимание и реконструкции не точна.

Ответы1375613765

31 15 ноя, 16:49 31 1013754

>>1013741
Афганистан просто находится в разваленном состоянии последние сотни лет. Удобно.

Ответы13763

32 15 ноя, 16:50 32 1013756

>>1013752
Примеры таких событий?

Ответы13824

33 15 ноя, 17:47 33 1013763

>>1013687
Вся эта хуета существует только в бошках кабинетных политолохов. Для народа все едино, только времена разные.
Единственные кто избежали анальной пенетрации это англичашки, но они видимо знали что не стоит заходить дальше 20 верст от береговой линии)
>>1013741
Ну так по факту, какое то проклятое место
>>1013754
И?

34 15 ноя, 18:00 34 1013765

>>1013752
Есть такое понятие как эмерджентность. Череда различных событий и факторов которые приводят к неожиданному результату.
Вообще таких странностей полно, как объяснить что из карликового государства вырастали мегаимперии глобального значения например. Хотя есть и незыблемые законы, например за рассветом всегда следует закат. Так былые империи чья власть казались современникам вечными, в итоге становились зачуханиями даже не регионального значения. При этом у одних держав может быть несколько вставаний с кален, а у других только одна жизнь без рестарта. Хотя это тоже можно назвать аномалией которую никто не может объяснить.

Ответы13826

35 16 ноя, 12:49 35 1013824

>>1013756
Жанна Дарк.
Попробуй посмотреть на это не со стороны. Представь что ничего не знаешь об этом событии. И вот, кто-то тебе рассказывает, что воюют две страны, одна ведет успешную агрессию, захватывая крепости и города. Внезапно к главе государства-защитника приходит неграмотная крестьянская девушка и говорит что она знает как победить врага, что даже сама готова принять участие в битвах, несмотря на то что женщин с оружием ничего кроме ухмылок не вызывает.

Ответы138561497215812

36 16 ноя, 12:53 36 1013826

>>1013765
>Так былые империи чья власть казались современникам вечными, в итоге становились зачуханиями даже не регионального значения.

Это закономерность. И как правило за этим стоят экономические причины, которые почему-то очень любят игнорировать.
Это очень заметно на описании ослабления Византии, почему-то забывают упомянуть что это была по сути торговая империя, узел между западом и востоком.

37 16 ноя, 21:20 37 1013856

>>1013824
Ну мб. Интересно, трахалась ли Жанночка со своим покровителем Жилем де Ре?

38 25 ноя, 01:32 38 1014972

>>1013824
Ебат тайна все в курсе были это проект королевской тещи. ЧСХ там их много было кандидаток одна взлетела. Что анормального. Тогда мир полон был этой хуйни - знамений хуений итд . Совершенно нормальный ход вещей.

Ответы15803

39 25 ноя, 08:44 39 1015030

>>1014977
>Поэтому они её победили и захватили, разорвав на части

Варвары не воевали с Западной Римской империей, они были частью ЗРИ. ЗРИ развалилась сама в результате гражданской войны между римлянами германского происхождения.

>экономика монгольских племен была гораздо мощнее экономики Китая

Какого еще Китая, каких племен, что ты несешь? С одной стороны была Монгольская империя, а с другой всякие мелкие китайские царства, которые монголы постепенно переварили. В том числе благодаря экономическому превосходству, да. Ну, и в целом на сторону Чингисхана китайцы переходили толпами, потому что начали монголы с того, что отпиздили завоевателей чжурчжэней (кочевники, родня эвенков-тунгусов) из Цзинь. Их экономику монголы подорвали по кочевничьи, угнав табуны лошадей.

>экономика Македонии была гораздо мощнее экономики Персии

Александру от бати досталась уже целая Греция, затем он взялся на персидскую сатрапию Египет, которая стала неплохим таким тылом для дальнейшей экспансии.

Ответы2965932134

40 25 ноя, 15:31 40 1015064

>>1014977
Пиздец ты тупой блядь. Даже что-то отвечать лень.

41 26 ноя, 21:17 41 1015341

>>1011728
Скорее бешеный рост населения в 19-20ом веке аномальным был. Раздули панику на ровном месте, ей богу

Ответы15791

42 30 ноя, 16:31 42 1015791

>>1015341
Рост был в основном в восточном мире, где он и продолжается до сих пор. А вот беляши вымирают. Хотя говорят Китай через 50 лет потеряет треть своего населения, кек

Ответы15800

60 Кб, 960x678
43 30 ноя, 17:25 43 1015800

>>1015791
>Рост был в основном в восточном мире
Везде он был. Даже в Британии на фоне индустриализации 19 века население увеличилось в пять раз (!). Единственной реальной аномалией была Франция, где количество населения достигло пика в 18 веке и с тех пор сильно не увеличивалось.

Ответы15939

44 30 ноя, 17:59 44 1015803

>>1014972
Где ты про это прочел? Скинь источник. Просто такой версии про Жанну я нигде не слышал.

Ответы15808

45 30 ноя, 18:55 45 1015808

>>1015803
Патамушта низзя. Швятая и вся хуйня.
а книжка лавандовского. Там даже чеки блядь на оплату дороги и эквипа оплачение иоландой остались.

Ответы15827

46 30 ноя, 19:32 46 1015812

>>1013824
>несмотря на то что женщин с оружием ничего кроме ухмылок не вызывает.
Были даже женские рыцарские ордена, чел.

Ответы15813

47 30 ноя, 19:48 47 1015813

>>1015812
>женские рыцарские ордена
И какие говорода в швятой земле они взяли?

Ответы1583015850

48 30 ноя, 21:59 48 1015827

>>1015808
>книжка лавандовского
Как называется?

Ответы15854

49 30 ноя, 22:29 49 1015830

>>1015813
А мужские какие взяли?

Ответы15832

50 30 ноя, 23:00 50 1015832

>>1015830
Все.

Ответы15864

51 1 дек, 02:09 51 1015850

>>1015813
> говорода в швятой земле
Ты шепелявишь даже в письменной речи?

Ответы15853

52 1 дек, 02:26 52 1015853

>>1015850
В каком слове он шепелявит?

53 1 дек, 02:35 53 1015854

>>1015827
жанна дарк называется. Неожиданно. ПО моему в ЖЗЛ выходила но я не уверен. Кароче там подробно но фишка о том что сельских дурочек былло дохуя и одну конкретную хитрожопая Иоланда подняла на флаг а потом слила за ненадобностью. И весь страшный секрет сельской дурочки которая составлять половину национальных героив франции которых как известно всего два

54 1 дек, 05:45 54 1015864

>>1015832
Да? Правда что ли? А я думал их взяли европейские феодалы со своими частными армиями, а рыцарские ордена просто пустили туда следит за порядком и защищать паломников.

55 1 дек, 22:12 55 1015939

>>1015800
Французы раньше всех начали демографический переход, от чего дико очковали накануне ПМВ - в Германии продолжался рост и к 14 году они почти вдвое переплодили Третью Республику.
Ранний переход по видимому связан с бурными общественными процессами революционных времен и наполеоновскими войнами. Они даже пытались в рехристианизацию и понастроили немерено часовен "шаговой доступности", пынька это у них позаимствовал.

Ответы15945

56 1 дек, 22:49 56 1015945

>>1015939
>пынька это у них позаимствовал.
Современная Россия вообще многое из французской исторической практики нациестроительства позаимствовала.

Ответы15984

57 2 дек, 06:38 57 1015984

>>1015945
А какую эпоху сейчас косплеим? Наполеона Третьего?

Ответы15987

58 2 дек, 07:00 58 1015987

>>1015984
Развитой деголлизм.

Ответы16032

59 2 дек, 20:47 59 1016032

>>1015987
Да куда ему, 25 лет мышиной возни и внешних авантюр. Не такой импульсивный как Наполеон III, скорее как Октавиан Август. Пережил и передушил всех соратников, но зассал официально установит монархию. Наводил фуфельный традиционализм, который только всех бесил.

Вроде успешно вел внешнюю экспансию, но она уже никогда не будет такой как до гражданки. Внутреннюю политику свел к ПЕАРУ, укреплению своей власти и попыткам затормозить изменения в обществе. В общем, преуспел в контроле и микроменеджменте, но проблем государства не разрешил.

Ответы16066

60 3 дек, 02:43 60 1016066

>>1016032
>но зассал официально установит монархию. Наводил фуфельный традиционализм, который только всех бесил.
За октавиана обидноо.

61 3 дек, 10:53 61 1016117

https://cyberleninka.ru/article/n/chto-dala-rossii-diskussiya-o-suverennoy-demokratii
Что дала России дискуссия о суверенной демократии?

Б.В. Межуев

Мне бы хотелось проанализировать итоги предшествующей идеологической работы, чтобы оценить, в какую сторону могут двигаться те интеллектуалы, кто возьмется за разработку в будущем «национальной идеи».

Владислав Сурков, вопреки устойчивому клише в среде российских публицистов, далеко не первый политик постсоветской России, кто отважился стать идеологом и в какой-то мере публичным философом. Сурков — первый идеолог, чья идеологема оказалась востребованной и популярной. И эта популярность оказалась обеспечена не только наличием официальной позиции в администрации и тех ресурсов информационного характера, которые имела для своего распространения данная идеология. Люди из администрации и в ельцинские годы пытались сотворить «национальную идею»: в этом проекте участвовали и «реалисты» Юрия Петрова, и либеральные интеллектуалы из команды Георгия Сатарова. В результате получилось что-то вроде лозунга «Семья. Собственность. Свобода», о котором все позабыли спустя месяц после его изобретения. Несколько более удачной оказалась попытка Анатолия Чубайса утвердить термин «либеральная империя» для обозначения положения России в мире и ближнем зарубежье. «Либеральная империя» почти идеально подходила к ситуации кратковременного российско-американского сближения на ниве общей борьбы с терроризмом, но была абсолютно бесперспективна, когда Россия столкнулась с Западом по целому спектру вопросов: от взгляда на череду «оранжевых революций» на территории стран СНГ до вопроса о пересмотре Соглашения по разделу продукции.

России пришлось отстаивать свой суверенитет, имея жестких соперников в виде транснациональных корпораций, действовавших в союзе с транснациональными же сетями левых и правых интеллектуалов. И для выражения и утверждения этой новой своей позиции нужно было найти ценностное обоснование, а также ясное терминологическое обозначение. «Суверенная демократия» потому и оказалось удачным изобретением, что это выражение было соотнесено с определенными политическими шагами России, которые медленно, но верно выводили ее за пределы Европы, сообщества государств, готовых жертвовать своим суверенитетом во имя цивилизационного единства. «Суверенная демократия» как лейбл новой России была немедленно подхвачена западными специалистами по России, особенно теми, кто непрестанно указывал на ее ан-тилиберальный тренд.

Между тем, получив неплохой резонанс в стране и мире, термин «суверенная демократия» оказался лишен серьезного критического обсуждения в самой России, как в среде политических публицистов, так и в корпорации про-

фессиональных политологов и обществоведов. И произошло это по причине жесткого разделения этих двух сфер между собой: публицисты, как правило, говорили не столько о «суверенной демократии», сколько о правлении Путина как таковом, тогда как обществоведы предпочитали спорить о словах, то есть о самом термине «суверенная демократия», а не о том явлении, которое он пытается обозначить.

Возражений, как правило, было два: 1) «суверенная демократия» — чистый трюизм, поскольку «суверенными», согласно международному праву, являются все государства, признанные ООН (и Россия в том числе); 2) «суверенная демократия» — это вызов здравому смыслу по той причине, что полностью «суверенным», иными словами полновластным, независимым от внешних сил, не может быть ни одно государство мира, ибо каждое из них заключает международные договоры, которые в той или иной степени ущемляют национальный суверенитет.

Очевидным образом, одно возражение полностью гасило другое, и все обсуждение давало сбой на первом шаге. Между тем в определенной степени вина за это лежит на самом авторе концепта, который, вероятно, не осознавал наличия огромного количества смыслов в политическом языке у слова «суверенитет», который означает, с одной стороны, легитимность, а с другой — полную независимость. В одном случае речь могла бы идти о чем-то и в самом деле общепринятом для государств - членов ООН, а в другом — о чем-то, может быть, и привлекательном, однако фактически невозможном. Между тем В. Сурков неоднократно пытался обозначить особый извод термина «суверенитет», который позволял бы не просто отнести его к России, но и выделить по этому принципу нашу страну из числа других, формально также суверенных стран. Он соотносил этот термин и с понятием «конкурентоспособности», и с правом на самостоятельное развитие, однако это переуточнение понятий делало термин еще более запутанным для оппонентов российской власти и ее идеологического руководства.

Критики идеи «суверенной демократии» с самого начала подозревали, что эта концепция является не более чем попыткой оправдания строительства в России авторитарного режима, то есть апологии отхода от демократии подлинной и настоящей, отличающейся реальной политической конкуренцией и непредсказуемостью результатов выборов. Именно этим подозрением объясняется часто повторяющееся высказывание отдельных критиков концепции, включая нынешнего президента Дмитрия Медведева, о том, что у демократии не должно быть определений (и это само по себе странно: существуют ведь как минимум в науке такие устойчивые выражения, как прямая и представительная демократии, социальная демократия).

Создатель «суверенной демократии» Владислав Сурков и в самом деле неоднократно предпринимал попытки теоретического оправдания тех шагов современной российской власти, которые воспринимались ее внутренними и внешними оппонентами в качестве движения в сторону авторитаризма, однако существенно, что выступления в защиту ограничения партийной конкуренции или же отмены выборности губернаторов никогда не соотносились Сурковым с

выдвинутым им термином. «Суверенная демократия» в его текстах имела много разных, не всегда жестко согласующихся между собой значений, но она никогда не была синонимом «ограниченной демократии» или, точнее, «псевдодемократии с национальным оттенком». Притом что отдельные теоретики российского консерватизма, в частности Александр Дугин, предлагали, ориентируясь на Карла Шмитта, отбросить практику «либеральной» или «электоральной» демократии во имя «демократии органической», которая характеризуется безусловным доминированием большинства и отказом от парламентаризма во всех формах.

Между тем «суверенная демократия» никогда бы не обрела такой остроты и весомости, если бы она сводилась лишь к тому, в чем ее подозревали пристрастные оппоненты. И в этом нащупывании вторых и третьих смыслов концепции «суверенности» состояла большая удача ведущего идеолога российской власти.

В первую очередь Сурков и близкий ему круг публицистов попытались обосновать сопротивление попыткам так называемой смены режимов в постсоветских государствах посредством так называемых «оранжевых» электоральных революций. Пик и апогей страхов по поводу «оранжевого» сценария в России пришелся на 2005 год, когда российское общество и в самом деле пребывало в тревожном или, напротив, радостном ожидании тех денег, которые олигархи вкупе с западными фондами должны были якобы выдать российской демократической оппозиции. Можно сколько угодно говорить о том, что эти страхи были в корыстных целях использованы организаторами консервативного наступления. Но остается фактом, что в начале 2005 года надежды широких оппозиционных кругов на продавливание Западом в России «оранжевого сценария» были абсолютно реальны. Ситуацию тем или иным способом удалось переломить сравнительно быстро, между тем власти было нужно какое-то теоретическое обоснование своих действий, в результате чего и возникла разбираемая нами идеологема.

Разговоры о суверенитете, которые были запущены президентской администрацией, на первых порах ограничивались недопущением вмешательства внешних сил в процесс транзита российской власти. Суверенитет страны, согласно этой ограниченной трактовке «суверенности», сводился к самостоятельному принятию ею способа организации и передачи власти.

61 3 дек, 10:53 61 1016117

https://cyberleninka.ru/article/n/chto-dala-rossii-diskussiya-o-suverennoy-demokratii
Что дала России дискуссия о суверенной демократии?

Б.В. Межуев

Мне бы хотелось проанализировать итоги предшествующей идеологической работы, чтобы оценить, в какую сторону могут двигаться те интеллектуалы, кто возьмется за разработку в будущем «национальной идеи».

Владислав Сурков, вопреки устойчивому клише в среде российских публицистов, далеко не первый политик постсоветской России, кто отважился стать идеологом и в какой-то мере публичным философом. Сурков — первый идеолог, чья идеологема оказалась востребованной и популярной. И эта популярность оказалась обеспечена не только наличием официальной позиции в администрации и тех ресурсов информационного характера, которые имела для своего распространения данная идеология. Люди из администрации и в ельцинские годы пытались сотворить «национальную идею»: в этом проекте участвовали и «реалисты» Юрия Петрова, и либеральные интеллектуалы из команды Георгия Сатарова. В результате получилось что-то вроде лозунга «Семья. Собственность. Свобода», о котором все позабыли спустя месяц после его изобретения. Несколько более удачной оказалась попытка Анатолия Чубайса утвердить термин «либеральная империя» для обозначения положения России в мире и ближнем зарубежье. «Либеральная империя» почти идеально подходила к ситуации кратковременного российско-американского сближения на ниве общей борьбы с терроризмом, но была абсолютно бесперспективна, когда Россия столкнулась с Западом по целому спектру вопросов: от взгляда на череду «оранжевых революций» на территории стран СНГ до вопроса о пересмотре Соглашения по разделу продукции.

России пришлось отстаивать свой суверенитет, имея жестких соперников в виде транснациональных корпораций, действовавших в союзе с транснациональными же сетями левых и правых интеллектуалов. И для выражения и утверждения этой новой своей позиции нужно было найти ценностное обоснование, а также ясное терминологическое обозначение. «Суверенная демократия» потому и оказалось удачным изобретением, что это выражение было соотнесено с определенными политическими шагами России, которые медленно, но верно выводили ее за пределы Европы, сообщества государств, готовых жертвовать своим суверенитетом во имя цивилизационного единства. «Суверенная демократия» как лейбл новой России была немедленно подхвачена западными специалистами по России, особенно теми, кто непрестанно указывал на ее ан-тилиберальный тренд.

Между тем, получив неплохой резонанс в стране и мире, термин «суверенная демократия» оказался лишен серьезного критического обсуждения в самой России, как в среде политических публицистов, так и в корпорации про-

фессиональных политологов и обществоведов. И произошло это по причине жесткого разделения этих двух сфер между собой: публицисты, как правило, говорили не столько о «суверенной демократии», сколько о правлении Путина как таковом, тогда как обществоведы предпочитали спорить о словах, то есть о самом термине «суверенная демократия», а не о том явлении, которое он пытается обозначить.

Возражений, как правило, было два: 1) «суверенная демократия» — чистый трюизм, поскольку «суверенными», согласно международному праву, являются все государства, признанные ООН (и Россия в том числе); 2) «суверенная демократия» — это вызов здравому смыслу по той причине, что полностью «суверенным», иными словами полновластным, независимым от внешних сил, не может быть ни одно государство мира, ибо каждое из них заключает международные договоры, которые в той или иной степени ущемляют национальный суверенитет.

Очевидным образом, одно возражение полностью гасило другое, и все обсуждение давало сбой на первом шаге. Между тем в определенной степени вина за это лежит на самом авторе концепта, который, вероятно, не осознавал наличия огромного количества смыслов в политическом языке у слова «суверенитет», который означает, с одной стороны, легитимность, а с другой — полную независимость. В одном случае речь могла бы идти о чем-то и в самом деле общепринятом для государств - членов ООН, а в другом — о чем-то, может быть, и привлекательном, однако фактически невозможном. Между тем В. Сурков неоднократно пытался обозначить особый извод термина «суверенитет», который позволял бы не просто отнести его к России, но и выделить по этому принципу нашу страну из числа других, формально также суверенных стран. Он соотносил этот термин и с понятием «конкурентоспособности», и с правом на самостоятельное развитие, однако это переуточнение понятий делало термин еще более запутанным для оппонентов российской власти и ее идеологического руководства.

Критики идеи «суверенной демократии» с самого начала подозревали, что эта концепция является не более чем попыткой оправдания строительства в России авторитарного режима, то есть апологии отхода от демократии подлинной и настоящей, отличающейся реальной политической конкуренцией и непредсказуемостью результатов выборов. Именно этим подозрением объясняется часто повторяющееся высказывание отдельных критиков концепции, включая нынешнего президента Дмитрия Медведева, о том, что у демократии не должно быть определений (и это само по себе странно: существуют ведь как минимум в науке такие устойчивые выражения, как прямая и представительная демократии, социальная демократия).

Создатель «суверенной демократии» Владислав Сурков и в самом деле неоднократно предпринимал попытки теоретического оправдания тех шагов современной российской власти, которые воспринимались ее внутренними и внешними оппонентами в качестве движения в сторону авторитаризма, однако существенно, что выступления в защиту ограничения партийной конкуренции или же отмены выборности губернаторов никогда не соотносились Сурковым с

выдвинутым им термином. «Суверенная демократия» в его текстах имела много разных, не всегда жестко согласующихся между собой значений, но она никогда не была синонимом «ограниченной демократии» или, точнее, «псевдодемократии с национальным оттенком». Притом что отдельные теоретики российского консерватизма, в частности Александр Дугин, предлагали, ориентируясь на Карла Шмитта, отбросить практику «либеральной» или «электоральной» демократии во имя «демократии органической», которая характеризуется безусловным доминированием большинства и отказом от парламентаризма во всех формах.

Между тем «суверенная демократия» никогда бы не обрела такой остроты и весомости, если бы она сводилась лишь к тому, в чем ее подозревали пристрастные оппоненты. И в этом нащупывании вторых и третьих смыслов концепции «суверенности» состояла большая удача ведущего идеолога российской власти.

В первую очередь Сурков и близкий ему круг публицистов попытались обосновать сопротивление попыткам так называемой смены режимов в постсоветских государствах посредством так называемых «оранжевых» электоральных революций. Пик и апогей страхов по поводу «оранжевого» сценария в России пришелся на 2005 год, когда российское общество и в самом деле пребывало в тревожном или, напротив, радостном ожидании тех денег, которые олигархи вкупе с западными фондами должны были якобы выдать российской демократической оппозиции. Можно сколько угодно говорить о том, что эти страхи были в корыстных целях использованы организаторами консервативного наступления. Но остается фактом, что в начале 2005 года надежды широких оппозиционных кругов на продавливание Западом в России «оранжевого сценария» были абсолютно реальны. Ситуацию тем или иным способом удалось переломить сравнительно быстро, между тем власти было нужно какое-то теоретическое обоснование своих действий, в результате чего и возникла разбираемая нами идеологема.

Разговоры о суверенитете, которые были запущены президентской администрацией, на первых порах ограничивались недопущением вмешательства внешних сил в процесс транзита российской власти. Суверенитет страны, согласно этой ограниченной трактовке «суверенности», сводился к самостоятельному принятию ею способа организации и передачи власти.

Показать весь текст

62 3 дек, 10:54 62 1016118

Очень важно отметить здесь тот аспект официальной концепции «демократического суверенитета», на который не обратил внимания ни один из ее оппонентов, — отсутствие в ней четко выраженной национально-культурной составляющей. Обосновывая право России оставаться свободной от навязываемых извне норм, Сурков именно при разговоре о «суверенной демократии» не ссылался на российскую специфику. Ту специфику, которая, согласно довольно ярко представленному в отечественной интеллектуальной традиции национально-культурному партикуляризму, требует особого подхода со стороны внешнего мира и которая делает невозможным приложение к ней общедемократических критериев. Справедливости ради отметим, что в лекции 2007 года «Русская политическая культура. Взгляд из утопии» Сурков заявил, что «моноцентризм», характерный для путинского режима, является закономерным следствием русской культуры, всегда тяготевшей к целостности и всеединству. Однако еще раз под-

черкнем, эти интеллектуальные ходы заместителя главы президентской администрации не находились в прямой связи с термином «суверенность».

Что касается конкретно самой этой концепции, то при ее выдвижении Сурков настаивал на общеевропейском, общезападном ее характере, — проще говоря, он утверждал, что идеал «суверенной демократии» — не проявление российской особости, но, напротив, свидетельство ее подлинной зрелости, подлинной «демократичности» и, что существенно, подлинной «европейскости», что эта концепция находится в согласии с универсальными принципами самой демократии, а отнюдь не корректирующими их российскими реалиями. Что это означало? Это означало, что охранительное идеологическое поле путинской России должно было строиться не на установках «традиционализма», то есть принципов «культурной особости», но на универсалистских постулатах модерна. Россия объявляла себя истинным наследником модерна, политической современности, противостоящим западным его апостатам. Критики «суверенной демократии» не смогли разглядеть этой, в глубине своей модернистской основы сурковской идеологии, которая позволяла выстроить вокруг власти довольно широкую коалицию консерваторов-традиционалистов и умеренных либералов-модернистов. И в самом деле, сила идеологемы «суверенной демократии» состояла в том, что в обоснование политической самостоятельности России были положены идеи раннего модерна, времени национально-государственного строительства.

Несмотря на то, что изначальный контекст идеи был крайне зауженным — речь шла в первую очередь о суверенности национальной власти от любого внешнего на нее посягательства, — идею «суверенной демократии» выделяло стремление прибегнуть к обоснованию политической суверенности России к политическим, а не культурным аргументам. Иными словами, в данном случае русский национализм питался не столько идеями романтизма XIX века, сколько духом эпохи Просвещения ХУН-ХУШ века. В этом сказался определенный исторический парадокс: национально-государственный проект модерна пришел в Россию намного позже, чем консервативно-романтическая реакция против него, определявшая становление русского национализма в XIX и отчасти XX веке. Безусловно, ни сам Сурков, ни его сторонники в экспертных кругах не смогли провести эту четкую дистинкцию между «модернистским» пафосом «суверенной демократии» и консервативно-романтическим протестом против обезличивающей европейской современности. Тем не менее движение в эту сторону было весьма заметным — и прежде всего на фоне рассуждений либеральных политологов о конце модерна и наступлении постмодерной и, соответственно, постсуверенной эпохи. Идеология «суверенной демократии» в этом смысле явилась (причем вполне легитимной для того настроя общественного сознания России, который сложился после Августовской революции 1991 года) попыткой утвердить единство национальной идеи и Просвещения вопреки глобальному постмодернизму, отказывающему национальной государственности в праве на эксклюзивный политический статус. И именно этот фактор и определил силу этой концепции — она как бы гасила аргументы антинационалистически настроенных западников.

Для реального спора со столь ненавистной им идеологией либералам и левым интернационалистам пришлось апеллировать к крайне непопулярным и нелегитимным в общественном мнении посткоммунистической России воззрениям о торжестве постмодерна и праве либо транснациональных корпораций, либо интернациональных сетей на приоритетную политическую лояльность по отношению к национальному государству. Либо ссылаться на этническую идентичность как на более фундаментальный фактор лояльности, чем политическое гражданство — как то и сделали оппоненты Суркова «справа», со стороны этно-национализма, который начал поднимать голову с конца 2005 года.

Однако каждая из этих «иных» лояльностей и все они в совокупности отнюдь не перевешивали значение лояльности «национально-государственнос-ти», то есть лояльности граждан России как многоэтнической нации. И требование «суверенитета» волне закономерно оказывалось почти что единственной легитимной и со стороны, условно говоря, западнической, и со стороны славянофильской точек зрения целью, тем самым создавая почву для консенсуса как внутри интеллектуальных сред, так и внутри правящей бюрократии. Успех этой идеологической формулы демонстрировал, что Российская Федерация — многонациональный осколок бывшего СССР — была принята ее гражданами в качестве «настоящей» России, несмотря на искусственность самого слова «россияне» и случайность границ этого территориального образования. «Суверенная демократия» позволила сплотить вокруг путинской власти всех тех, кто был готов принять РФ в качестве исторической России против этнонацио-налистов и имперцев, отказывающих бывшей РСФСР в праве считать себя государством русских.

По этой причине оппонентам путинского режима следовало бы бороться не с его идеологией, сколько с отклонениями от нее в практической политике, перманентно указывая на то, что действия данного режима не являются ни подлинно «демократическими», ни подлинно «суверенными». Никому из стана оппозиции не пришла в голову красивая мысль в память о первых диссидентских демонстрациях выдвинуть против власти лозунг «Соблюдайте собственную идеологию». И в бесплодной полемике против «суверенной демократии» оппоненты Путина и Суркова тем самым доказывали их же правоту — а именно, что непримиримая оппозиция против действующей власти несет угрозу «суверенитету России», а значит, свободе всех россиян.

Серьезное изменение концепция «суверенной демократии» претерпела в 2007 году, когда на повестку дня вышли уже несколько иные вопросы, чем противодействие «оранжевой революции». Россия вступила в острую дискуссию с Европой относительно ратификации Энергетической хартии, которая могла бы позволить европейским странам контролировать транзит газа и нефти через российские просторы. Россия начала постепенный отход от Европы, выламываясь из всех конструкций, созданных европейскими странами в целях обеспечения своих интересов и утверждения своих ценностей. Начали трещать по швам фактически все общеевропейские институты, к которым была причастна Россия, как в сфере безопасности и экономики, так и в области культурного и правового сотрудничества. Рушился ДОВСЕ, мораторий на который наложила

Россия в мае того же 2007 года, расшатывались основы детища Хельсинкского процесса — Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, переставали работать в отношении России принципы Совета Европы.

62 3 дек, 10:54 62 1016118

Очень важно отметить здесь тот аспект официальной концепции «демократического суверенитета», на который не обратил внимания ни один из ее оппонентов, — отсутствие в ней четко выраженной национально-культурной составляющей. Обосновывая право России оставаться свободной от навязываемых извне норм, Сурков именно при разговоре о «суверенной демократии» не ссылался на российскую специфику. Ту специфику, которая, согласно довольно ярко представленному в отечественной интеллектуальной традиции национально-культурному партикуляризму, требует особого подхода со стороны внешнего мира и которая делает невозможным приложение к ней общедемократических критериев. Справедливости ради отметим, что в лекции 2007 года «Русская политическая культура. Взгляд из утопии» Сурков заявил, что «моноцентризм», характерный для путинского режима, является закономерным следствием русской культуры, всегда тяготевшей к целостности и всеединству. Однако еще раз под-

черкнем, эти интеллектуальные ходы заместителя главы президентской администрации не находились в прямой связи с термином «суверенность».

Что касается конкретно самой этой концепции, то при ее выдвижении Сурков настаивал на общеевропейском, общезападном ее характере, — проще говоря, он утверждал, что идеал «суверенной демократии» — не проявление российской особости, но, напротив, свидетельство ее подлинной зрелости, подлинной «демократичности» и, что существенно, подлинной «европейскости», что эта концепция находится в согласии с универсальными принципами самой демократии, а отнюдь не корректирующими их российскими реалиями. Что это означало? Это означало, что охранительное идеологическое поле путинской России должно было строиться не на установках «традиционализма», то есть принципов «культурной особости», но на универсалистских постулатах модерна. Россия объявляла себя истинным наследником модерна, политической современности, противостоящим западным его апостатам. Критики «суверенной демократии» не смогли разглядеть этой, в глубине своей модернистской основы сурковской идеологии, которая позволяла выстроить вокруг власти довольно широкую коалицию консерваторов-традиционалистов и умеренных либералов-модернистов. И в самом деле, сила идеологемы «суверенной демократии» состояла в том, что в обоснование политической самостоятельности России были положены идеи раннего модерна, времени национально-государственного строительства.

Несмотря на то, что изначальный контекст идеи был крайне зауженным — речь шла в первую очередь о суверенности национальной власти от любого внешнего на нее посягательства, — идею «суверенной демократии» выделяло стремление прибегнуть к обоснованию политической суверенности России к политическим, а не культурным аргументам. Иными словами, в данном случае русский национализм питался не столько идеями романтизма XIX века, сколько духом эпохи Просвещения ХУН-ХУШ века. В этом сказался определенный исторический парадокс: национально-государственный проект модерна пришел в Россию намного позже, чем консервативно-романтическая реакция против него, определявшая становление русского национализма в XIX и отчасти XX веке. Безусловно, ни сам Сурков, ни его сторонники в экспертных кругах не смогли провести эту четкую дистинкцию между «модернистским» пафосом «суверенной демократии» и консервативно-романтическим протестом против обезличивающей европейской современности. Тем не менее движение в эту сторону было весьма заметным — и прежде всего на фоне рассуждений либеральных политологов о конце модерна и наступлении постмодерной и, соответственно, постсуверенной эпохи. Идеология «суверенной демократии» в этом смысле явилась (причем вполне легитимной для того настроя общественного сознания России, который сложился после Августовской революции 1991 года) попыткой утвердить единство национальной идеи и Просвещения вопреки глобальному постмодернизму, отказывающему национальной государственности в праве на эксклюзивный политический статус. И именно этот фактор и определил силу этой концепции — она как бы гасила аргументы антинационалистически настроенных западников.

Для реального спора со столь ненавистной им идеологией либералам и левым интернационалистам пришлось апеллировать к крайне непопулярным и нелегитимным в общественном мнении посткоммунистической России воззрениям о торжестве постмодерна и праве либо транснациональных корпораций, либо интернациональных сетей на приоритетную политическую лояльность по отношению к национальному государству. Либо ссылаться на этническую идентичность как на более фундаментальный фактор лояльности, чем политическое гражданство — как то и сделали оппоненты Суркова «справа», со стороны этно-национализма, который начал поднимать голову с конца 2005 года.

Однако каждая из этих «иных» лояльностей и все они в совокупности отнюдь не перевешивали значение лояльности «национально-государственнос-ти», то есть лояльности граждан России как многоэтнической нации. И требование «суверенитета» волне закономерно оказывалось почти что единственной легитимной и со стороны, условно говоря, западнической, и со стороны славянофильской точек зрения целью, тем самым создавая почву для консенсуса как внутри интеллектуальных сред, так и внутри правящей бюрократии. Успех этой идеологической формулы демонстрировал, что Российская Федерация — многонациональный осколок бывшего СССР — была принята ее гражданами в качестве «настоящей» России, несмотря на искусственность самого слова «россияне» и случайность границ этого территориального образования. «Суверенная демократия» позволила сплотить вокруг путинской власти всех тех, кто был готов принять РФ в качестве исторической России против этнонацио-налистов и имперцев, отказывающих бывшей РСФСР в праве считать себя государством русских.

По этой причине оппонентам путинского режима следовало бы бороться не с его идеологией, сколько с отклонениями от нее в практической политике, перманентно указывая на то, что действия данного режима не являются ни подлинно «демократическими», ни подлинно «суверенными». Никому из стана оппозиции не пришла в голову красивая мысль в память о первых диссидентских демонстрациях выдвинуть против власти лозунг «Соблюдайте собственную идеологию». И в бесплодной полемике против «суверенной демократии» оппоненты Путина и Суркова тем самым доказывали их же правоту — а именно, что непримиримая оппозиция против действующей власти несет угрозу «суверенитету России», а значит, свободе всех россиян.

Серьезное изменение концепция «суверенной демократии» претерпела в 2007 году, когда на повестку дня вышли уже несколько иные вопросы, чем противодействие «оранжевой революции». Россия вступила в острую дискуссию с Европой относительно ратификации Энергетической хартии, которая могла бы позволить европейским странам контролировать транзит газа и нефти через российские просторы. Россия начала постепенный отход от Европы, выламываясь из всех конструкций, созданных европейскими странами в целях обеспечения своих интересов и утверждения своих ценностей. Начали трещать по швам фактически все общеевропейские институты, к которым была причастна Россия, как в сфере безопасности и экономики, так и в области культурного и правового сотрудничества. Рушился ДОВСЕ, мораторий на который наложила

Россия в мае того же 2007 года, расшатывались основы детища Хельсинкского процесса — Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, переставали работать в отношении России принципы Совета Европы.

Показать весь текст

63 3 дек, 10:54 63 1016119

Самая острая проблема во взаимоотношениях России и ЕС оказалась связана с отказом Москвы ратифицировать Энергетическую хартию. У этой проблемы было два аспекта: с одной стороны, Россия не хотела пускать европейские компании к транзитным потокам, желая сохранить контроль над своим экспортом в Европу, с другой, добивалась доступа к газораспределительным сетям в самой Европе, а также заключения долгосрочных контрактов относительно продукции Газпрома. Безусловно, российской газовой отрасли было важно утвердиться в качестве основного поставщика своего продукта в Европу, однако вопрос о политическом давлении России на Европу или Европы на Россию — существовал и в самом деле. ЕС имел основания опасаться слишком самостоятельного российского партнера, с которым у него могли возникнуть конфликты по самым разным политическим поводам.

Наконец, и участие России с 1996 года в старейшем общеевропейском институте — Совете Европы, в котором обсуждаются в основном гуманитарные и правовые вопросы, было отягощено для нашей страны постоянными проблемами. Россия отреагировала на принятие 25 января 2006 года ПАСЕ резолюции о «необходимости международного осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов» принятием ответной резолюции Постоянной комиссией ПАСЕ 17 марта 2006 года, осуждающей режим Франко. Трудно сказать, можно ли было назвать справедливым осуждение режима, возникшего в том числе и как реакция — возможно, и неприемлемая, и недопустимая с либеральных позиций — на крайности правления социалистов в Испании.

Тема «суверенности» обострилась не только в связи со спором с Европой, но и со вполне очевидно проявившемся в 2007 году стремлением России поставить под государственный контроль природные ресурсы, находившиеся либо в пользовании зарубежных корпораций (подобно газовому месторождению Сахалин-2, прибыль от которого, согласно Соглашению о разделе продукции, извлекала британская корпорация Shell), либо, подобно арктическому шельфу, в ничейном владении. Россия стала активно претендовать и на пересмотр Соглашения, и на право единоличного владения шельфом, и эта новая политика России явно потребовала расширения темы «суверенной демократии». Речь уже шла не только о пресечении внешнего вмешательства в процесс передачи власти, но и о самостоятельности в плане контроля над собственным недрами. В какой-то степени это переосмысление входило в резонанс в только отшумевшей в Европе и во всем мире волной антиглобалистского протеста против деятельности транснациональных корпораций. Этот протест сошел на нет в западном мире, но в Латинской Америке он принес свои плоды в подъеме популистских левых режимов, нацеленных в первую очередь на огосударствление частных сырьевых корпораций и перераспределение их доходов в интересах большинства населения. Речь шла о государстве, которое, опираясь на волю большинства народа, претендует на возвращение полноты своего суверенитета над природными ресурсами.

И здесь возникала новая развилка: критики «суверенной демократии» не без основания стали указывать на тот факт, что резкое усиление государства в связи с обретением им данного суверенитета автоматически ведет к усилению авторитарных тенденций во внутренней политике, зажиму оппозиции, агрессивным действиям по отношению к своим соседям.

В ходе дискуссии вокруг этого разворота темы «суверенной демократии» возникала как бы роковая альтернатива, из которой, казалось, не было выхода: либо ты с «глобальной экономикой», либо — с «суверенным этатизмом». Иного, подлинно демократического, варианта не просматривалось.

Необходимо было жесткое, внятное и не просто идеологическое, но, пожалуй, даже идеократическое оформление того самого «третьего пути», по которому в «новую эпоху» могла бы двигаться России. Возникший в конъюнктурно политических целях термин «суверенной демократии» расширял свое значения и выводил на совершенно особую проблематику, никак не связанную с вопросом об «оранжевых переворотах» и их зарубежных покровителях. Речь шла об эмансипации от «глобального контекста» не только властного, но также экономического сегмента российского общества. И здесь сразу же обнажилось противоречие между «модернистской» по своим ценностным основам России и постмодернистской Европой.

Европейский союз с самого начала возникал как объединение, призванное покончить с вековечной враждой национальных государств по тем или иным спорным вопросам, способным поставить под удар внутреннее единство западного мира. Создав наднациональный орган управления сталелитейной и угольной промышленности, Франция и Германия ставили точку в многовековом конфликте, имевшем, помимо всего прочего, и территориальный аспект. Теперь эти два государства были лишены возможности готовиться к войне друг с другом. Собственно, расширение ЕС и было в первую очередь проектом максимального распространения этой «зоны мира» — технология пацификации в пределах Европы оказывалась более чем удачной. Если для Европы фундаментальным постулатом была неприемлемость раздирающих ее национальных конфликтов, которые могли быть способны вновь ввергнуть континент в полномасштабную войну, то для России таковой точкой отсчета был опыт 1990-х годов — переживание позора национального поражения и одновременно узурпации демократии узкой группы лиц. В том-то и дело, что отказ от империи не сопровождался в 1990-е расцветом демократии, после государственного переворота 1993 года и последующего введения конституции суперпрезидентской республики Россия сделала значительный шаг назад от реальной демократии, что удивительно, при горячем одобрении Запада, поддержавшего действия Ельцина по разгону парламента. Поэтому выход из состояния 1990-х в путинские годы мог быть осмыслен и в национальном, и в демократическом ключе — и как «суверенизация», и как «демократизация».

При этом многие критики справедливо указывали на острый дефицит в путинской России и подлинного «суверенитета», и уж тем более подлинной «демократии». И все же указывая на эти обстоятельства, критики тем самым работали на ту же формулу, поскольку сама идеологема «суверенной демократии» выра-

жала не столько наличное положение вещей, сколько ценностную ориентацию современной России, ее установку на классический модерн. У внутренних оппонентов Суркова не оказывалось адекватной альтернативной системы политических ценностей: никто бы в России не решился заявить о себе как о стороннике, скажем, интересов транснациональных корпораций или же противнике национально ориентированной экономической политики. Фактически спор вокруг «суверенной демократии» свелся к обличению действующего режима и корыстных помышлений его руководителей.

Безусловно, в определенном смысле концепция «суверенной демократии» явилась реакцией на кризис международного порядка и связанных с ним структур «признания». Существенный вопрос, в какой степени эта концепция, родившаяся как прямой ответ на «бушизм», окажется способна удержаться в эпоху дипломатии Обамы, которая представляет собой — на нынешнем этапе, по крайней мере — попытку легализовать гегемонию Запада в целом и США в частности за счет расширения сферы транснационального консенсуса. Поскольку ушел основной оппонент — бушевская администрация, пытавшаяся разогреть пожар «оранжевых революций», — «суверенная демократия» может уйти в прошлое как расхожий и популярный термин.

63 3 дек, 10:54 63 1016119

Самая острая проблема во взаимоотношениях России и ЕС оказалась связана с отказом Москвы ратифицировать Энергетическую хартию. У этой проблемы было два аспекта: с одной стороны, Россия не хотела пускать европейские компании к транзитным потокам, желая сохранить контроль над своим экспортом в Европу, с другой, добивалась доступа к газораспределительным сетям в самой Европе, а также заключения долгосрочных контрактов относительно продукции Газпрома. Безусловно, российской газовой отрасли было важно утвердиться в качестве основного поставщика своего продукта в Европу, однако вопрос о политическом давлении России на Европу или Европы на Россию — существовал и в самом деле. ЕС имел основания опасаться слишком самостоятельного российского партнера, с которым у него могли возникнуть конфликты по самым разным политическим поводам.

Наконец, и участие России с 1996 года в старейшем общеевропейском институте — Совете Европы, в котором обсуждаются в основном гуманитарные и правовые вопросы, было отягощено для нашей страны постоянными проблемами. Россия отреагировала на принятие 25 января 2006 года ПАСЕ резолюции о «необходимости международного осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов» принятием ответной резолюции Постоянной комиссией ПАСЕ 17 марта 2006 года, осуждающей режим Франко. Трудно сказать, можно ли было назвать справедливым осуждение режима, возникшего в том числе и как реакция — возможно, и неприемлемая, и недопустимая с либеральных позиций — на крайности правления социалистов в Испании.

Тема «суверенности» обострилась не только в связи со спором с Европой, но и со вполне очевидно проявившемся в 2007 году стремлением России поставить под государственный контроль природные ресурсы, находившиеся либо в пользовании зарубежных корпораций (подобно газовому месторождению Сахалин-2, прибыль от которого, согласно Соглашению о разделе продукции, извлекала британская корпорация Shell), либо, подобно арктическому шельфу, в ничейном владении. Россия стала активно претендовать и на пересмотр Соглашения, и на право единоличного владения шельфом, и эта новая политика России явно потребовала расширения темы «суверенной демократии». Речь уже шла не только о пресечении внешнего вмешательства в процесс передачи власти, но и о самостоятельности в плане контроля над собственным недрами. В какой-то степени это переосмысление входило в резонанс в только отшумевшей в Европе и во всем мире волной антиглобалистского протеста против деятельности транснациональных корпораций. Этот протест сошел на нет в западном мире, но в Латинской Америке он принес свои плоды в подъеме популистских левых режимов, нацеленных в первую очередь на огосударствление частных сырьевых корпораций и перераспределение их доходов в интересах большинства населения. Речь шла о государстве, которое, опираясь на волю большинства народа, претендует на возвращение полноты своего суверенитета над природными ресурсами.

И здесь возникала новая развилка: критики «суверенной демократии» не без основания стали указывать на тот факт, что резкое усиление государства в связи с обретением им данного суверенитета автоматически ведет к усилению авторитарных тенденций во внутренней политике, зажиму оппозиции, агрессивным действиям по отношению к своим соседям.

В ходе дискуссии вокруг этого разворота темы «суверенной демократии» возникала как бы роковая альтернатива, из которой, казалось, не было выхода: либо ты с «глобальной экономикой», либо — с «суверенным этатизмом». Иного, подлинно демократического, варианта не просматривалось.

Необходимо было жесткое, внятное и не просто идеологическое, но, пожалуй, даже идеократическое оформление того самого «третьего пути», по которому в «новую эпоху» могла бы двигаться России. Возникший в конъюнктурно политических целях термин «суверенной демократии» расширял свое значения и выводил на совершенно особую проблематику, никак не связанную с вопросом об «оранжевых переворотах» и их зарубежных покровителях. Речь шла об эмансипации от «глобального контекста» не только властного, но также экономического сегмента российского общества. И здесь сразу же обнажилось противоречие между «модернистской» по своим ценностным основам России и постмодернистской Европой.

Европейский союз с самого начала возникал как объединение, призванное покончить с вековечной враждой национальных государств по тем или иным спорным вопросам, способным поставить под удар внутреннее единство западного мира. Создав наднациональный орган управления сталелитейной и угольной промышленности, Франция и Германия ставили точку в многовековом конфликте, имевшем, помимо всего прочего, и территориальный аспект. Теперь эти два государства были лишены возможности готовиться к войне друг с другом. Собственно, расширение ЕС и было в первую очередь проектом максимального распространения этой «зоны мира» — технология пацификации в пределах Европы оказывалась более чем удачной. Если для Европы фундаментальным постулатом была неприемлемость раздирающих ее национальных конфликтов, которые могли быть способны вновь ввергнуть континент в полномасштабную войну, то для России таковой точкой отсчета был опыт 1990-х годов — переживание позора национального поражения и одновременно узурпации демократии узкой группы лиц. В том-то и дело, что отказ от империи не сопровождался в 1990-е расцветом демократии, после государственного переворота 1993 года и последующего введения конституции суперпрезидентской республики Россия сделала значительный шаг назад от реальной демократии, что удивительно, при горячем одобрении Запада, поддержавшего действия Ельцина по разгону парламента. Поэтому выход из состояния 1990-х в путинские годы мог быть осмыслен и в национальном, и в демократическом ключе — и как «суверенизация», и как «демократизация».

При этом многие критики справедливо указывали на острый дефицит в путинской России и подлинного «суверенитета», и уж тем более подлинной «демократии». И все же указывая на эти обстоятельства, критики тем самым работали на ту же формулу, поскольку сама идеологема «суверенной демократии» выра-

жала не столько наличное положение вещей, сколько ценностную ориентацию современной России, ее установку на классический модерн. У внутренних оппонентов Суркова не оказывалось адекватной альтернативной системы политических ценностей: никто бы в России не решился заявить о себе как о стороннике, скажем, интересов транснациональных корпораций или же противнике национально ориентированной экономической политики. Фактически спор вокруг «суверенной демократии» свелся к обличению действующего режима и корыстных помышлений его руководителей.

Безусловно, в определенном смысле концепция «суверенной демократии» явилась реакцией на кризис международного порядка и связанных с ним структур «признания». Существенный вопрос, в какой степени эта концепция, родившаяся как прямой ответ на «бушизм», окажется способна удержаться в эпоху дипломатии Обамы, которая представляет собой — на нынешнем этапе, по крайней мере — попытку легализовать гегемонию Запада в целом и США в частности за счет расширения сферы транснационального консенсуса. Поскольку ушел основной оппонент — бушевская администрация, пытавшаяся разогреть пожар «оранжевых революций», — «суверенная демократия» может уйти в прошлое как расхожий и популярный термин.

Показать весь текст

64 24 фев, 11:26 64 1028214

>>1011648 (OP)
>Как отличить нормальный ход исторических событий от аномальных?

"Аномальный ход истории" это популистское пропагандонское понятие

Ответы28758

65 26 фев, 16:00 65 1028758

>>1028214
На чем основано твое заявление?

Ответы28770

66 26 фев, 16:37 66 1028770

>>1028758
На том, что понятие "аномальный ход истории" используется только популистами и пропагандонами

Ответы29643

67 1 мар, 05:02 67 1029315

>>1011728
Нихуя аномального, всю историю население или росло крайне медленно, или вообще не росло, периодические войны и эпидемии спокойно выкашивали такое количество населения, которое потом восстанавливалось столетиями буквально. Аномалия это 18 и 19 века, когда населения росло как никогда и даже войны раннее невиданных размахов, которые выкашивали десятки миллионов, нихуя не могли переломить этот рост.
>РИ, совок и РФ - это абсолютно разные государства с разными границами и очень разным обществом.
Откуда вы это высираете? Я заметил, что эту тему форсят из каждого утюга. РИ, Совок и РФ это буквально Россия под разными флагами. Причем при детальном рассмотрении вообще почти все институты меняли только название, а суть оставалась прежней. Вот чем президент отличается от генсека, а генсек от царя. Ну царь понятно, генсек тоже понятно, это просто один из членов политбюро, так сказать первый среди равных, правда же? Советуется с политбюро и выносят коллегиально решение. Дохуя таких генсеков знаешь? А президента вроде как выбирают. Выбирают же?

Ответы29960

68 2 мар, 23:50 68 1029643

>>1028770
Твоя мать - шлюха, а отец - членодевка.

Ответы29669

69 3 мар, 03:35 69 1029659

>>1015030
>Варвары не воевали с Западной Римской империей, они были частью ЗРИ. ЗРИ развалилась сама в результате гражданской войны между римлянами германского происхождения.
А куда делись италийские римляне, построившие эту империю? Почему у них вся армия из варваров состояла, которые просто решили разорвать государство на варварские королевства? Это как сейчас чеченцы просто начали бы делить территории России между собой (как древние франки на территории современной Франции).

Почему миллионы и миллионы романизированных римлян не могут воспользоваться своим 100-кратным превосходством в уровне развития экономики перед варварскими племенами и выставить армию в хотя бы пару десятков тысяч человек, чтобы забороть каких-то 100-200 тысячные (вместе с женщинами, детьми и стариками) германские племена, которые решили рулить территориями Римской империи?

>Какого еще Китая, каких племен, что ты несешь? С одной стороны была Монгольская империя
Какая нахуй Монгольская империя? Любое китайское царство в 1000 раз превосходило по уровню развития экономики и в 100 раз по численности населения голожопые монгольские степные племена, у которых были костяные наконечники стрел, 90% бездоспешной конницы и максимум кожаные доспехи у знати и всего тысяч 50 воинов.

>Александру от бати досталась уже целая Греция, затем он взялся на персидскую сатрапию Египет, которая стала неплохим таким тылом для дальнейшей экспансии.

Нужно просто понимать что до изобретения ручного огнестрела масштаб и уровень развития экономики и технологий государства, численность населения, численность армии, богатство государств и его населения в половине случаев вообще никак не влияли на итоги военного противостояния с голожопыми варварами, которых они бесконечно превосходили во всем (на бумаге).

Поэтому вот это
>Так былые империи чья власть казались современникам вечными, в итоге становились зачуханиями даже не регионального значения.
>Это закономерность. И как правило за этим стоят экономические причины, которые почему-то очень любят игнорировать.
Полный бред. Экономические причины не объясняют почему голожопые кочевники древности регулярно обрушивали и завоевывали сверхразвитые государства, которые на бумаге превосходили их в 1000 раз во всем. Экономические причины на успехи кочевников в отношении их богатейших оседлых соседей почему-то не работают.

69 3 мар, 03:35 69 1029659

>>1015030
>Варвары не воевали с Западной Римской империей, они были частью ЗРИ. ЗРИ развалилась сама в результате гражданской войны между римлянами германского происхождения.
А куда делись италийские римляне, построившие эту империю? Почему у них вся армия из варваров состояла, которые просто решили разорвать государство на варварские королевства? Это как сейчас чеченцы просто начали бы делить территории России между собой (как древние франки на территории современной Франции).

Почему миллионы и миллионы романизированных римлян не могут воспользоваться своим 100-кратным превосходством в уровне развития экономики перед варварскими племенами и выставить армию в хотя бы пару десятков тысяч человек, чтобы забороть каких-то 100-200 тысячные (вместе с женщинами, детьми и стариками) германские племена, которые решили рулить территориями Римской империи?

>Какого еще Китая, каких племен, что ты несешь? С одной стороны была Монгольская империя
Какая нахуй Монгольская империя? Любое китайское царство в 1000 раз превосходило по уровню развития экономики и в 100 раз по численности населения голожопые монгольские степные племена, у которых были костяные наконечники стрел, 90% бездоспешной конницы и максимум кожаные доспехи у знати и всего тысяч 50 воинов.

>Александру от бати досталась уже целая Греция, затем он взялся на персидскую сатрапию Египет, которая стала неплохим таким тылом для дальнейшей экспансии.

Нужно просто понимать что до изобретения ручного огнестрела масштаб и уровень развития экономики и технологий государства, численность населения, численность армии, богатство государств и его населения в половине случаев вообще никак не влияли на итоги военного противостояния с голожопыми варварами, которых они бесконечно превосходили во всем (на бумаге).

Поэтому вот это
>Так былые империи чья власть казались современникам вечными, в итоге становились зачуханиями даже не регионального значения.
>Это закономерность. И как правило за этим стоят экономические причины, которые почему-то очень любят игнорировать.
Полный бред. Экономические причины не объясняют почему голожопые кочевники древности регулярно обрушивали и завоевывали сверхразвитые государства, которые на бумаге превосходили их в 1000 раз во всем. Экономические причины на успехи кочевников в отношении их богатейших оседлых соседей почему-то не работают.

Показать весь текст
Ответы32134

70 3 мар, 08:52 70 1029669

>>1029643
>пук

71 3 мар, 09:46 71 1029674

>>1011746
По психологическим, перед ними сейчас не как вчера 100 мужиков с села
А 100 миллионов в инсте

72 4 мар, 22:39 72 1029960

>>1029315
>Откуда вы это высираете? Я заметил, что эту тему форсят из каждого утюга. РИ, Совок и РФ это буквально Россия под разными флагами.
Это старый приём пропаганды, мол, вы какая-то новая страна, и вся прошлая культура и история они, строго говоря, не ваши.
Но подобные измышления я раньше в целом, и конкретно тут, на хистораче, только про Китай.
Видимо, теперь, эту пургу выбросили и про Россию, и кому-то очень понравилось это повторять.

73 14 мар, 19:48 73 1031344

>>1011648 (OP)
>Как отличить нормальный ход исторических событий от аномальных?
Изучить все события, ранжировать их по параметрам, затем искать аномалии.

Ответы31375

56 Кб, 250x202
74 15 мар, 03:02 74 1031375

>>1031344
>параметрам
Каким параметрам?

75 18 мар, 15:09 75 1032042

>>1011729
Скоро швабы, соросы и прочие рептилоиды и до негров доберутся и они тоже рожать перестанут

76 18 мар, 15:27 76 1032049

>>1011648 (OP)
Промышленная революция. Почему римляне и китайцы не смогли, хотя у них были для этого все возможности, а дикие немытые европейцы, которые ещё недавно резали друг друга в религиозных войнах, построили развитую промышленность и нагнули весь мир?

Переход к земледелию. Вместо того, чтобы полноценно питаться и вести активный образ жизни, люди выбрали жрать зерно, от которого они вырастали на голову ниже, чем их соседи охотники собиратели, от которого к 30 годам стачивались зубы, из-за которого приходилось жить кучей народа в одном месте и регулярно помирать от вспышек эпидемий и т.п..

А ещё есть одна страна, в которой за сто с небольшим лет три раза свергли диктатуру, чтобы установить ещё более худшую диктатуру, возможно, скоро мы увидим четвёртый.

Ответы32134

77 18 мар, 16:12 77 1032061

>>1011746
То что бабы не дают двачерам - величайшая аномалия 21 века. КАК? Хоть один историк пытался дать ответ на этот вопрос? Вам не кажется, что ответ на него в архивах рассекретят не при нашей жизни?

Ответы32115

78 18 мар, 22:26 78 1032115

>>1032061
>бабы не дают двачерам
Женщины от природы рациональнее двачеров.

79 19 мар, 08:59 79 1032134

>>1015030
>Варвары не воевали с Западной Римской империей, они были частью ЗРИ. ЗРИ развалилась сама в результате гражданской войны между римлянами германского происхождения.
Германцы не были римлянами. Максимум федератами и союзниками.

>>1029659
>Почему миллионы и миллионы романизированных римлян не могут воспользоваться своим 100-кратным превосходством в уровне развития экономики перед варварскими племенами и выставить армию в хотя бы пару десятков тысяч человек, чтобы забороть каких-то 100-200 тысячные (вместе с женщинами, детьми и стариками) германские племена, которые решили рулить территориями Римской империи?
У Сиагрия и Майориана тоже были одни германцы в подчинении?

>>1029659
>Какая нахуй Монгольская империя? Любое китайское царство в 1000 раз превосходило по уровню развития экономики и в 100 раз по численности населения голожопые монгольские степные племена, у которых были костяные наконечники стрел, 90% бездоспешной конницы и максимум кожаные доспехи у знати и всего тысяч 50 воинов.
Кочевники сами могли делать железо. Степная металлургия вещь известная. То что ты там себе сочинил образ милых дикарей на пустошах — это твои проблемы.

>Полный бред. Экономические причины не объясняют почему голожопые кочевники древности регулярно обрушивали и завоевывали сверхразвитые государства, которые на бумаге превосходили их в 1000 раз во всем. Экономические причины на успехи кочевников в отношении их богатейших оседлых соседей почему-то не работают.
Вообще объясняют. Нет денег = нечем платить войскам = войско расходится по домам. Варварам проще: харизматичные вожди созывают временное племенное ополчение за обещание быстрой наживы или мести (как у готов в 4 веке было).

>>1032049
>Промышленная революция. Почему римляне и китайцы не смогли, хотя у них были для этого все возможности, а дикие немытые европейцы, которые ещё недавно резали друг друга в религиозных войнах, построили развитую промышленность и нагнули весь мир?
У римлян не создался класс капиталистов, которые сделали паровой двигатель востребованным. Ведь в Рос. империи тоже был паровой двигатель Ползунова, который забросили так же, как и двигатели Герона Александрийского. А своего императора-технаря как Пётр 1 у римлян не нашлось. В целом римские правители были шлаком. Хотя вроде мужчины должны любить технику. И это в стране, где строили монументальные сооружения и корабли. И наука продолжала оставаться в рамках умозрительной философии, за редкими исключениями, когда другой египетский грек Эратосфен вычислил точно диаметр Земли.

>Переход к земледелию. Вместо того, чтобы полноценно питаться и вести активный образ жизни, люди выбрали жрать зерно, от которого они вырастали на голову ниже, чем их соседи охотники собиратели, от которого к 30 годам стачивались зубы, из-за которого приходилось жить кучей народа в одном месте и регулярно помирать от вспышек эпидемий и т.п..
Земледелие увеличивает популяцию в разы. Все дикари и кочевники соснули у земледельцев.

>А ещё есть одна страна, в которой за сто с небольшим лет три раза свергли диктатуру, чтобы установить ещё более худшую диктатуру, возможно, скоро мы увидим четвёртый.
Внутриэлитные разборки это не свержение диктатуры. Противоборство тираний и демократий были ещё в Древней Греции. Всё решало наличие большого количества сильных людей-собственников, которым нужна была защита своей собственности. А когда в этой "одной стране" все сильные люди это сорта бандитов, то установить диктатуру в ней не стоит буквально ничего. Это база, знать надо!

79 19 мар, 08:59 79 1032134

>>1015030
>Варвары не воевали с Западной Римской империей, они были частью ЗРИ. ЗРИ развалилась сама в результате гражданской войны между римлянами германского происхождения.
Германцы не были римлянами. Максимум федератами и союзниками.

>>1029659
>Почему миллионы и миллионы романизированных римлян не могут воспользоваться своим 100-кратным превосходством в уровне развития экономики перед варварскими племенами и выставить армию в хотя бы пару десятков тысяч человек, чтобы забороть каких-то 100-200 тысячные (вместе с женщинами, детьми и стариками) германские племена, которые решили рулить территориями Римской империи?
У Сиагрия и Майориана тоже были одни германцы в подчинении?

>>1029659
>Какая нахуй Монгольская империя? Любое китайское царство в 1000 раз превосходило по уровню развития экономики и в 100 раз по численности населения голожопые монгольские степные племена, у которых были костяные наконечники стрел, 90% бездоспешной конницы и максимум кожаные доспехи у знати и всего тысяч 50 воинов.
Кочевники сами могли делать железо. Степная металлургия вещь известная. То что ты там себе сочинил образ милых дикарей на пустошах — это твои проблемы.

>Полный бред. Экономические причины не объясняют почему голожопые кочевники древности регулярно обрушивали и завоевывали сверхразвитые государства, которые на бумаге превосходили их в 1000 раз во всем. Экономические причины на успехи кочевников в отношении их богатейших оседлых соседей почему-то не работают.
Вообще объясняют. Нет денег = нечем платить войскам = войско расходится по домам. Варварам проще: харизматичные вожди созывают временное племенное ополчение за обещание быстрой наживы или мести (как у готов в 4 веке было).

>>1032049
>Промышленная революция. Почему римляне и китайцы не смогли, хотя у них были для этого все возможности, а дикие немытые европейцы, которые ещё недавно резали друг друга в религиозных войнах, построили развитую промышленность и нагнули весь мир?
У римлян не создался класс капиталистов, которые сделали паровой двигатель востребованным. Ведь в Рос. империи тоже был паровой двигатель Ползунова, который забросили так же, как и двигатели Герона Александрийского. А своего императора-технаря как Пётр 1 у римлян не нашлось. В целом римские правители были шлаком. Хотя вроде мужчины должны любить технику. И это в стране, где строили монументальные сооружения и корабли. И наука продолжала оставаться в рамках умозрительной философии, за редкими исключениями, когда другой египетский грек Эратосфен вычислил точно диаметр Земли.

>Переход к земледелию. Вместо того, чтобы полноценно питаться и вести активный образ жизни, люди выбрали жрать зерно, от которого они вырастали на голову ниже, чем их соседи охотники собиратели, от которого к 30 годам стачивались зубы, из-за которого приходилось жить кучей народа в одном месте и регулярно помирать от вспышек эпидемий и т.п..
Земледелие увеличивает популяцию в разы. Все дикари и кочевники соснули у земледельцев.

>А ещё есть одна страна, в которой за сто с небольшим лет три раза свергли диктатуру, чтобы установить ещё более худшую диктатуру, возможно, скоро мы увидим четвёртый.
Внутриэлитные разборки это не свержение диктатуры. Противоборство тираний и демократий были ещё в Древней Греции. Всё решало наличие большого количества сильных людей-собственников, которым нужна была защита своей собственности. А когда в этой "одной стране" все сильные люди это сорта бандитов, то установить диктатуру в ней не стоит буквально ничего. Это база, знать надо!

Показать весь текст
Ответы32312

80 19 мар, 09:01 80 1032135

В моменте варвары могли набирать огромные воинские контингенты. Хотя, конечно, в отличие от армий цивилизованных государств они не могли воевать долго, если не обороняли "своё". Остготы в Италии 6 века дрались как львы 20 лет против остримлян, но там они уже имели своё государство — было что терять.

81 19 мар, 09:12 81 1032136

>>1011648 (OP)
> Как отличить нормальный ход исторических событий от аномальных?
Он всегда нормальный. Просто ты малообразован и не в курсе за ход исторического процесса. У него есть свои законы, которые нельзя нарушать. За нарушения следует стагнация или откат. Поскольку приматы необучаемы, то цива развивается пробуксовками с периодическими откатами в полузвериное состояние. Но откат вполне логичен, предсказуем и ожидаем. Вот как у нас сейчас мы готовимся к откату из-за моральной деградации, вымирания и расового смешения германских народов (основного двигателя НТП). Импорт индусов и китайцев сглаживает падение темпа, но не рецепт спасения.

Ответы32628

82 20 мар, 21:48 82 1032312

>>1032134
>Германцы не были римлянами. Максимум федератами и союзниками.
Лолшто? Римские граждане - германцы это обычное дело с эпохи Юлиев.
Римляне-федераты кстати тоже были обычным делом где-то с пятого века.

Ответы32692

83 22 мар, 17:26 83 1032628

>>1032136
Ты лучше молчи, за умного сойдешь.

Ответы32690

84 23 мар, 04:48 84 1032690

>>1032628
Это по твоей части молчать и изображать умного.

85 23 мар, 04:49 85 1032692

>>1032312
>Лолшто? Римские граждане - германцы это обычное дело с эпохи Юлиев.
Чтобы целыми племенами — нет, не обычное.
>Римляне-федераты кстати тоже были обычным делом где-то с пятого века.
Наркоман

Ответы33010

86 23 мар, 22:57 86 1033010

>>1032692
>Чтобы целыми племенами — нет, не обычное.
Племенами это с третьего века.

>Римляне-федераты кстати тоже были обычным делом где-то с пятого века.
>Наркоман
Хуй соси быдло.

>«Существует и другая причина, по которой численность легионов сокращается: служба в них более тяжела, вооружение слишком обременительно, обязанностей слишком много, а обучение слишком суровое. Избегая всего этого, очень многие спешат принести присягу в ауксилиях (вспомогательных войсках), где и пота проливается меньше, и награды приходят быстрее»
>Вегеций «О военном деле» 2.3.

>В этом отрывке Вегеций сокрушается о упадке дисциплины и физической формы современной ему римской армии (IV–V вв. н.э.). Он подчеркивает, что из-за нежелания солдат нести тяготы службы в регулярных легионах, они уходят в подразделения федератов или вспомогательные части, что ведет к ослаблению военной мощи Империи.

>Хотя термин «федераты» (foederati) стал официально применяться шире к V веку, сама практика расселения варварских ополчений на римской территории активно развивалась уже в IV столетии.

Ответы33025

87 24 мар, 05:10 87 1033025

>>1033010
>Племенами это с третьего века.
Не было в третьем веке такого
>>В этом отрывке Вегеций сокрушается о упадке дисциплины и физической формы современной ему римской армии (IV–V вв. н.э.). Он подчеркивает, что из-за нежелания солдат нести тяготы службы в регулярных легионах, они уходят в подразделения федератов или вспомогательные части, что ведет к ослаблению военной мощи Империи.
>
>>Хотя термин «федераты» (foederati) стал официально применяться шире к V веку, сама практика расселения варварских ополчений на римской территории активно развивалась уже в IV столетии.
И где тут написано, что римляне стали федератами?

Ответы3331533560

88 25 мар, 19:25 88 1033315

>>1033025
>И где тут написано, что римляне стали федератами?
Там русским по белому написано что солдаты не хотят идти служить в легионы, а идут в ауксилии которых Вегеций делит на социев и федератов.

А легион как мы знаем набирался прежде всего из граждан.
Набор в федераты выполнялся как в одиночном так и в массовом порядке. Рекруту-римлянину НИЧЕГО НЕ МЕШАЛО заключить федератский договор. О чем и пишет Вегеций.

В общем примерно как сейчас, лучше попасть в какой-нибудь добровольческий БАРС, чем в линейную мотострелковую дивизию.

Ответы34926

89 27 мар, 14:11 89 1033560

>>1033025
>Не было в третьем веке такого
В третьем веке все жители империи получили римское гражданство (с нюансами, но все же). А среди жителей как мы знаем были и германцы (например тунгры или батавы). В четвертом веке побежденные германские племена активно переселяли на территорию империи и они романизировались за поколение, судя по археологическим данным. И, соответственно, массово получали гражданство.

90 8 апр, 17:42 90 1034926

>>1033315
Ты путаешь тёплое с мягким. Федераты – это военные поселенцы, которым разрешали селиться на пограничных землях взамен на то, что они будут защищать эти земли от набегов всяких обрыг из соседних племён. Ауксиларии – вспомогательные войска, там экипировка была дешевле и проще, чем у легионеров, и их дрючили в процессе подготовки меньше, чем легионеров, так что туда выгоднее было записываться как варварам (по первой причине, потому что можно было прийти со своим привычным оружием), так и римлянам (по второй причине)

Ответы34945

91 8 апр, 20:40 91 1034945

>>1034926
>Ты путаешь тёплое с мягким
Вегецию расскажи

>Ауксиларии – вспомогательные войска
>" Вспомогательные отряды посылаются племенами, находящимися в союзных (socii) или договорных (foederati) отношениях"
Вегеций «О военном деле» 2.1.

Обновить тред
« /hi/В начало тредаВеб-версияНастройки/a//b//mu//s//vg/Все доски

Скачать тред только с превьюс превью и прикрепленными файлами

Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах.Подробнее

Пользуетесь скринридером — пишите, что можно улучшить.
Host-Food.ru — надёжный хостинг от 12 руб/мес | Free DNS
Зеркала М.Двача: m2ch.hk, m2ch.lib, m2chfapiswfw2wcakptqp4o6ltgchvjuxfab7urxlduraomtlnhw5xad.onion