М.Двач / СССР

Двач.hk не отвечает.
Вы видите копию треда, сохраненную 15 июня в 21:37.

Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее

Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.

Коммунистической литературы тред №2 16 окт 2023, 19:15 100865 В конец треда | Веб

182 Кб, 768x576224 Кб, 900x600322 Кб, 1679x1024623 Кб, 1024x1175

Здравствуй, товарищ!
В этом треде товарищи и интересующиеся аноны спрашивают: "Что читать?", делятся впечатлениями о прочитанном, задают вопросы и получают ответы.

Для ознакомления с идеями и понимания сути коммунизма крайне рекомендуется к прочтению "Манифест коммунистической партии" и "Принципы коммунизма". Без прочтения этих трудов обсуждать что-то невозможно и просто бессмысленно.

Библиотеки, где можно скачать книги в .fb2 и прочих расширениях без регистрации и СМС.
http://royallib.com/author/marks_karl.html

Прошлый тред: https://2ch.hk/ussr/arch/2021-08-13/res/13597.html#13597 (М)

Ответы4760

803 Кб, 920x1360
2 25 окт 2023, 16:24 2 101098

Однако, прежде чем обсуждать синдикализм, давайте вернемся к рассмотрению другого революционного движения, анархизма, которое, как мы уже видели, возникло одновременно с марксистским социализмом в середине девятнадцатого века. Конечно, анархистская идея не была новой. Анархистские идеи заметно проявились во время Французской революции, когда более дикие якобинские демагоги, такие как Эбер и Клутц, проповедовали доктрины, которые были анархистскими во всем, кроме названия. Однако зарождение анархизма как самосознательного движения относится к середине девятнадцатого века, его основателем был француз Прудон. Прудон взял название "анархия" (которое ранее было оскорбительным термином даже в революционных кругах) и принял его как исповедание веры, чтобы отделить себя от сторонников государственного коммунизма, которых он ненавидел и презирал. Прудон был откровенным апостолом хаоса. "Я вооружусь до зубов против цивилизации!" он плакал. "Я начну войну, которая закончится только вместе с моей жизнью!" Институты и идеалы подвергались равным образом нападкам с неумолимой яростью. Возрождая изречение Бриссо "Собственность - это кража", Прудон продолжал нападать на религию в следующих выражениях: "Бог - это глупость и трусость; Бог - это тирания и страдание; Бог - это зло. Тогда ко мне, Люцифер, Сатана! кем бы ты ни был, демон, которого вера моих отцов противопоставила Богу и Церкви!"

В то время как Прудон основал анархизм, у него не было ни организаторских способностей, ни возможности обращать в свою веру людей для достижения важных ощутимых результатов. Его учеников было немного, но среди них был один, который обладал талантами, позволяющими преуспеть там, где потерпел неудачу его учитель. Это был знаменитый Михаил Бакунин. Бакунин - еще один пример "испорченного гения". Происходивший из русской дворянской семьи, Бакунин рано проявил большой интеллектуальный талант, но его таланты были извращены праздным и неспокойным нравом, так что вскоре он оказался в безнадежных отношениях с обществом и окунулся в поток революции, который вскоре привел его к близкому товариществу Прудона. Как говорилось в предыдущей главе, Бакунин чувствовал себя по-настоящему дома только в компании социальных бунтарей, особенно преступников и бродяг, его любимым тостом был: "За разрушение всякого закона и порядка и освобождение от оков порочных страстей!"

В период после бури 1848 года Бакунин был занят формированием своей партии. О его программе действий можно судить по следующим выдержкам из его революционного катехизиса, составленного для руководства его последователями. "Революционер, - утверждает Бакунин, - не должен позволять ничему стоять между ним и делом разрушения. Для него существует только одно-единственное удовольствие, одно-единственное утешение, одна награда, одно удовлетворение - успех революции. Днем и ночью у него должна быть только одна мысль, только одна цель - неумолимое разрушение. . . . Если он продолжает жить в этом мире, то только для того, чтобы еще более уверенно уничтожить его". По этой причине не следует выступать за какие-либо реформы; напротив, "следует приложить все усилия, чтобы усилить зло и скорби, которые в конце концов истощат терпение народа и спровоцируют массовое восстание.

Легко понять, как анархизм, с его безмерным насилием и ненавистью к любому организованному социальному контролю, должен был яростно противостоять марксистскому социализму, становящимся все более реформистским и эволюционистским по своему характеру. На самом деле, вся вторая половина девятнадцатого века наполнена борьбой между двумя соперничающими движениями. В этой борьбе социализм оказался более успешным. Анархисты предприняли отчаянную попытку одержать победу в Парижской коммуне 1871 года, но кровавый провал коммуны дискредитировал анархизм и усилил социалистическую власть над большей частью Европы. Только в Италии, Испании и России (где анархия процветала как "нигилизм") анархизм приобрел хоть какое-то подобие перевеса в революционных кругах.

Тем не менее, анархизм продолжал существовать как мощное движение меньшинства, проявляя свою активность главным образом в бросаниях бомб и убийствах коронованных особ или других выдающихся личностей. Эти бесчинства были названы анархистами "Пропагандой дела" и были направлены на то, чтобы одновременно терроризировать организованное общество и побуждать пролетариат к соревнованию. Конечной целью анархистов была, конечно, всеобщая резня "имущих классов". Как заявил анархист Иоганн Мост в своем органе "Freiheit" в 1880 году: "Народ намерен уничтожить больше не аристократию и королевскую власть. Здесь, возможно, но один-два решающих удара все же необходимы. Нет; в предстоящем наступлении цель состоит в том, чтобы уничтожить весь средний класс". Чуть позже тот же писатель призывал: "Уничтожьте весь этот презренный выводок! Наука теперь дает в наши руки средства, которые позволяют организовать массовое уничтожение животных совершенно тихим и деловым способом". В 1881 году в Лондоне состоялся Международный анархистский конгресс, на котором присутствовали все светила анархии, включая "философских" анархистов, таких как князь Кропоткин, и принятые тогда резолюции бросают несколько зловещую тень сомнения на утверждения "философской" фракции о "ненасилии". В резолюциях Конгресса говорилось, что социальной революции должны способствовать тесные международные действия: "Комитеты каждой страны должны поддерживать регулярную переписку между собой и с главным комитетом ради предоставления непрерывной информации; и их обязанностью является сбор денег на покупку яда и оружия, а также для обнаружения мест, пригодных для установки бомб и т.д. Для достижения намеченной цели - уничтожения всех правителей, государственных министров, знати, духовенства, наиболее выдающихся капиталистов и других эксплуататоров - допустимы любые средства, и поэтому особое внимание следует уделять изучению химии и приготовлению взрывчатых веществ, как наиболее важного оружия."

Следует особо отметить некоторые особенности анархистской "Пропаганды дела", поскольку они хорошо иллюстрируют фундаментальную природу анархистской мысли. Бакунин учил, что каждый акт разрушения или насилия является благом, либо непосредственно уничтожая человека или вещь, которые неугодны, либо косвенно делая и без того невыносимый мир хуже, чем раньше, и тем самым ускоряя социальную революцию. Но в деле убийства часто лучше убивать хороших людей и щадить злых; потому что, как выразился Бакунин в своем революционном катехизисе, злые угнетатели - это "люди, которым мы временно оставляем жизнь, чтобы серией чудовищных деяний они могли подтолкнуть народ к неизбежному восстанию". Убийство порочных людей не подразумевает никакой по-настоящему ценной критики существующего социального порядка. "Если вы убиваете несправедливого судью, это может быть понято просто как то, что вы считаете, что судьи должны быть справедливыми; но если вы из кожи вон лезете, чтобы убить справедливого судью, ясно, что вы вообще против судей. Если сын убивает плохого отца, то этот поступок, хотя и достойный по своей скромности, не продвигает нас намного дальше. Но если он убивает хорошего отца, это подрубает под корень всю ту пагубную систему семейной привязанности, любящей доброты и благодарности, на которой в значительной степени основана нынешняя система".

Таков дух анархизма. Теперь анархизм примечателен не только сам по себе, но и как одна из главных движущих сил в том гораздо более важном "синдикалистском" движении, которое мы сейчас рассмотрим. Значение синдикализма и возникшего на его основе большевизма трудно переоценить. Не будет преувеличением сказать, что это самое ужасное социальное явление, которое когда-либо видел мир. В синдикализме мы впервые в истории человечества имеем полноценную философию Недочеловека - пролог того масштабного восстания против цивилизации, которое фактически началось с русского большевизма.

803 Кб, 920x1360
2 25 окт 2023, 16:24 2 101098

Однако, прежде чем обсуждать синдикализм, давайте вернемся к рассмотрению другого революционного движения, анархизма, которое, как мы уже видели, возникло одновременно с марксистским социализмом в середине девятнадцатого века. Конечно, анархистская идея не была новой. Анархистские идеи заметно проявились во время Французской революции, когда более дикие якобинские демагоги, такие как Эбер и Клутц, проповедовали доктрины, которые были анархистскими во всем, кроме названия. Однако зарождение анархизма как самосознательного движения относится к середине девятнадцатого века, его основателем был француз Прудон. Прудон взял название "анархия" (которое ранее было оскорбительным термином даже в революционных кругах) и принял его как исповедание веры, чтобы отделить себя от сторонников государственного коммунизма, которых он ненавидел и презирал. Прудон был откровенным апостолом хаоса. "Я вооружусь до зубов против цивилизации!" он плакал. "Я начну войну, которая закончится только вместе с моей жизнью!" Институты и идеалы подвергались равным образом нападкам с неумолимой яростью. Возрождая изречение Бриссо "Собственность - это кража", Прудон продолжал нападать на религию в следующих выражениях: "Бог - это глупость и трусость; Бог - это тирания и страдание; Бог - это зло. Тогда ко мне, Люцифер, Сатана! кем бы ты ни был, демон, которого вера моих отцов противопоставила Богу и Церкви!"

В то время как Прудон основал анархизм, у него не было ни организаторских способностей, ни возможности обращать в свою веру людей для достижения важных ощутимых результатов. Его учеников было немного, но среди них был один, который обладал талантами, позволяющими преуспеть там, где потерпел неудачу его учитель. Это был знаменитый Михаил Бакунин. Бакунин - еще один пример "испорченного гения". Происходивший из русской дворянской семьи, Бакунин рано проявил большой интеллектуальный талант, но его таланты были извращены праздным и неспокойным нравом, так что вскоре он оказался в безнадежных отношениях с обществом и окунулся в поток революции, который вскоре привел его к близкому товариществу Прудона. Как говорилось в предыдущей главе, Бакунин чувствовал себя по-настоящему дома только в компании социальных бунтарей, особенно преступников и бродяг, его любимым тостом был: "За разрушение всякого закона и порядка и освобождение от оков порочных страстей!"

В период после бури 1848 года Бакунин был занят формированием своей партии. О его программе действий можно судить по следующим выдержкам из его революционного катехизиса, составленного для руководства его последователями. "Революционер, - утверждает Бакунин, - не должен позволять ничему стоять между ним и делом разрушения. Для него существует только одно-единственное удовольствие, одно-единственное утешение, одна награда, одно удовлетворение - успех революции. Днем и ночью у него должна быть только одна мысль, только одна цель - неумолимое разрушение. . . . Если он продолжает жить в этом мире, то только для того, чтобы еще более уверенно уничтожить его". По этой причине не следует выступать за какие-либо реформы; напротив, "следует приложить все усилия, чтобы усилить зло и скорби, которые в конце концов истощат терпение народа и спровоцируют массовое восстание.

Легко понять, как анархизм, с его безмерным насилием и ненавистью к любому организованному социальному контролю, должен был яростно противостоять марксистскому социализму, становящимся все более реформистским и эволюционистским по своему характеру. На самом деле, вся вторая половина девятнадцатого века наполнена борьбой между двумя соперничающими движениями. В этой борьбе социализм оказался более успешным. Анархисты предприняли отчаянную попытку одержать победу в Парижской коммуне 1871 года, но кровавый провал коммуны дискредитировал анархизм и усилил социалистическую власть над большей частью Европы. Только в Италии, Испании и России (где анархия процветала как "нигилизм") анархизм приобрел хоть какое-то подобие перевеса в революционных кругах.

Тем не менее, анархизм продолжал существовать как мощное движение меньшинства, проявляя свою активность главным образом в бросаниях бомб и убийствах коронованных особ или других выдающихся личностей. Эти бесчинства были названы анархистами "Пропагандой дела" и были направлены на то, чтобы одновременно терроризировать организованное общество и побуждать пролетариат к соревнованию. Конечной целью анархистов была, конечно, всеобщая резня "имущих классов". Как заявил анархист Иоганн Мост в своем органе "Freiheit" в 1880 году: "Народ намерен уничтожить больше не аристократию и королевскую власть. Здесь, возможно, но один-два решающих удара все же необходимы. Нет; в предстоящем наступлении цель состоит в том, чтобы уничтожить весь средний класс". Чуть позже тот же писатель призывал: "Уничтожьте весь этот презренный выводок! Наука теперь дает в наши руки средства, которые позволяют организовать массовое уничтожение животных совершенно тихим и деловым способом". В 1881 году в Лондоне состоялся Международный анархистский конгресс, на котором присутствовали все светила анархии, включая "философских" анархистов, таких как князь Кропоткин, и принятые тогда резолюции бросают несколько зловещую тень сомнения на утверждения "философской" фракции о "ненасилии". В резолюциях Конгресса говорилось, что социальной революции должны способствовать тесные международные действия: "Комитеты каждой страны должны поддерживать регулярную переписку между собой и с главным комитетом ради предоставления непрерывной информации; и их обязанностью является сбор денег на покупку яда и оружия, а также для обнаружения мест, пригодных для установки бомб и т.д. Для достижения намеченной цели - уничтожения всех правителей, государственных министров, знати, духовенства, наиболее выдающихся капиталистов и других эксплуататоров - допустимы любые средства, и поэтому особое внимание следует уделять изучению химии и приготовлению взрывчатых веществ, как наиболее важного оружия."

Следует особо отметить некоторые особенности анархистской "Пропаганды дела", поскольку они хорошо иллюстрируют фундаментальную природу анархистской мысли. Бакунин учил, что каждый акт разрушения или насилия является благом, либо непосредственно уничтожая человека или вещь, которые неугодны, либо косвенно делая и без того невыносимый мир хуже, чем раньше, и тем самым ускоряя социальную революцию. Но в деле убийства часто лучше убивать хороших людей и щадить злых; потому что, как выразился Бакунин в своем революционном катехизисе, злые угнетатели - это "люди, которым мы временно оставляем жизнь, чтобы серией чудовищных деяний они могли подтолкнуть народ к неизбежному восстанию". Убийство порочных людей не подразумевает никакой по-настоящему ценной критики существующего социального порядка. "Если вы убиваете несправедливого судью, это может быть понято просто как то, что вы считаете, что судьи должны быть справедливыми; но если вы из кожи вон лезете, чтобы убить справедливого судью, ясно, что вы вообще против судей. Если сын убивает плохого отца, то этот поступок, хотя и достойный по своей скромности, не продвигает нас намного дальше. Но если он убивает хорошего отца, это подрубает под корень всю ту пагубную систему семейной привязанности, любящей доброты и благодарности, на которой в значительной степени основана нынешняя система".

Таков дух анархизма. Теперь анархизм примечателен не только сам по себе, но и как одна из главных движущих сил в том гораздо более важном "синдикалистском" движении, которое мы сейчас рассмотрим. Значение синдикализма и возникшего на его основе большевизма трудно переоценить. Не будет преувеличением сказать, что это самое ужасное социальное явление, которое когда-либо видел мир. В синдикализме мы впервые в истории человечества имеем полноценную философию Недочеловека - пролог того масштабного восстания против цивилизации, которое фактически началось с русского большевизма.

Показать весь текст
Ответы1099

3 25 окт 2023, 16:26 3 101099

>>101098
Если мы рассмотрим синдикализм в его чисто техническом экономическом аспекте, то его полное значение не будет очевидным. Синдикализм берет свое название от французского слова Syndicat или "Профсоюз" и в его узком смысле означает передачу орудий производства из частной или государственной собственности под полный контроль организованных работников соответствующих профессий. Таким образом, с экономической точки зрения синдикализм представляет собой нечто среднее между государственным социализмом и анархизмом. Государство должно быть упразднено, но его место должна занять федерация профсоюзов, а не анархия.

Рассматриваемый в этом абстрактном, техническом смысле, синдикализм, по-видимому, не представляет собой каких-либо особенно поразительных инноваций. Именно когда мы исследуем воодушевляющий дух синдикалистов, их общую философию жизни и способ, которым они предлагают достигать своих целей, мы понимаем, что сталкиваемся со зловещей новинкой - зрелой философией Недочеловека. Эта философия недочеловека сегодня называется большевизмом. До русской революции она была известна как синдикализм. Но большевизм и синдикализм - это, по сути, одно и то же. Советская Россия на самом деле ничего не изобрела. Это просто практика того, что другие проповедовали в течение многих лет, с такими изменениями, которые обычно сопровождают применение теории на практике.

Синдикализм, как организованное движение, - это прежде всего работа двух французов, Фернана Пеллутье и Жоржа Сореля. Конечно, точно так же, как до Маркса были социалисты, так и до Сореля были синдикалисты. Интеллектуальным прародителем синдикализма был Прудон, который в своих трудах четко изложил синдикалистскую теорию. Примерно в 1860 году Прудон писал: "Согласно моей идее, железные дороги, шахты, мануфактура, корабли и т.д. являются для работников, которых их занимают, тем же, чем улей является для пчел; то есть одновременно их инструментом и жилищем, их страной, их территорией, их собственностью." По этой причине Прудон выступал против "эксплуатации железных дорог, будь то компаниями капиталистов или государством". Современная синдикалистская идея воплощена здесь в совершенстве. Что касается дикого, насильственного, бескомпромиссного духа синдикализма, то он явно анархистский по происхождению, черпающий свое вдохновение не только у Прудона, но и у Бакунина, Моста и всех остальных из этой яростной бунтарской компании.

"Бунт!" В этом суть синдикализма: восстание не только против современного общества, но и против марксистского социализма. И восстание было как нельзя кстати. Когда в самом конце девятнадцатого века Жорж Сорель поднял повстанческое знамя синдикализма, этот человек ждал своего часа. Пролетарский мир был полон недовольства и разочарований в долго господствовавшей марксистской философии. Прошло полвека с тех пор, как Маркс впервые проповедовал свое Евангелие, а революционного тысячелетия еще не было видно. Общество не превратилось в мир миллиардеров и нищих. Крупные капиталисты проглотили не всё. Средний класс всё еще выживал и процветал. Хуже всего, с революционной точки зрения, было то, что высшие слои рабочего класса тоже процветали. Квалифицированные рабочие, по сути, становились трудовой аристократией. Они приобретали собственность и, таким образом, становились капиталистами; они повышали свой уровень жизни и, таким образом, становились буржуа. Общество казалось наделенным странной жизненной силой! Это даже исправляло многие злоупотребления, которые Маркс объявлял неизлечимыми. Когда же тогда пролетариат должен был унаследовать землю?

Пролетариат! Это было ключевое слово. Авангард и даже основная часть общества, возможно, и были на марше, но позади отставал потрепанный арьергард. Здесь были, прежде всего, низшие слои рабочего класса - "работники физического труда" в более узком смысле, относительно низкооплачиваемые и часто жестоко эксплуатируемые. За ними снова последовала разношерстная команда, отверженные и маргиналы общества. "Случайные люди" и "нетрудоспособные", "опустившиеся люди" и представители низшего класса, жертвы социального зла, жертвы плохой наследственности и собственных пороков, нищие, дефективные, дегенераты и преступники - все они были там. Они были там по многим причинам, но все они были несчастны, и всех их связывала определенная солидарность - угрюмая ненависть к цивилизации, на которую у них было так мало надежды. Для этих людей эволюционный, "реформистский" социализм был слабым утешением. Затем пришел синдикализм, обещающий не эволюцию, а революцию; не в туманном будущем, а здесь и сейчас; не бескровный "захват власти" "рабочими", гипотетически охватывающий практически все сообщество, а кровавую "диктатуру" пролетариата в ее узком, революционном понимании.

Вот, наконец, ожила надежда - надежда и перспектива мести! Не странно ли тогда, что всего за несколько коротких лет революционные социалисты, анархисты, все антиобщественные силы всего мира объединились под знаменем Жоржа Сореля? Какое-то время они выступали под разными названиями: синдикалисты во Франции, большевики в России, "I.W.W." в Америке; но на самом деле они сформировали одну армию, завербованную для одной войны.

Итак, что же это была за война? Это была, прежде всего, война за завоевание социализма как предварительное условие завоевания общества. Повсюду ортодоксальные социалистические партии подвергались яростным нападкам. И эти нападения синдикалистов были очень грозными, потому что у ортодоксальных социалистов не было моральных средств защиты. Их руки были парализованы вирусом их революционной традиции. Ибо, какими бы эволюционными и невоюющими ни стали социалисты на практике, в теории они оставались революционными, их этика продолжала быть этикой "классовой войны", уничтожения "имущих классов" и "диктатуры пролетариата".

Американский экономист Карвер хорошо описывает этику социализма в следующих строках: "Марксистский социализм не имеет ничего общего с идеалистическим социализмом. Он основывается не на убеждении, а на силе. Он не утверждает, что верит, как это делали старые идеалисты, в то, что если социализм возвысится, то это привлечет к нему всех людей. На самом деле, у него нет идеалов; он материалистичен и воинственен. Будучи материалистическим и атеистическим, он не использует такие термины, как право и справедливость, разве что для того, чтобы успокоить совесть тех, кто все еще питает подобные суеверия. Он настаивает на том, что эти термины - всего лишь условности; концепции - просто пугала, изобретенные правящей кастой для того, чтобы держать массы под контролем. За исключением общепринятого смысла, в этой грубой материалистической точки зрения нет ни правильного, ни неправильного, справедливости или несправедливости, хорошего или плохого. Пока люди, которые все еще верят в такие глупые представления, не избавятся от них, они никогда не поймут первых принципов марксистского социализма.

"Кто создает наши представления о правильном и неправильном?" - спрашивает социалист. - Правящий класс. Почему? Чтобы обеспечить свое господство над массами, лишив их способности мыслить самостоятельно. Мы, пролетарии, когда придем к власти, будем доминировать в ситуации; мы будем правящей кастой и, естественно, будем делать то, что всегда делали правящие касты; то есть мы будем определять, что правильно, а что неправильно. Вы спрашиваете нас, справедливо ли то, что мы предлагаем? Что вы подразумеваете под справедливостью? Вы спрашиваете, правильно ли это? Что вы подразумеваете под правом? Это будет хорошо для нас. Это всё, что когда-либо значили или могут значить право и справедливость".

3 25 окт 2023, 16:26 3 101099

>>101098
Если мы рассмотрим синдикализм в его чисто техническом экономическом аспекте, то его полное значение не будет очевидным. Синдикализм берет свое название от французского слова Syndicat или "Профсоюз" и в его узком смысле означает передачу орудий производства из частной или государственной собственности под полный контроль организованных работников соответствующих профессий. Таким образом, с экономической точки зрения синдикализм представляет собой нечто среднее между государственным социализмом и анархизмом. Государство должно быть упразднено, но его место должна занять федерация профсоюзов, а не анархия.

Рассматриваемый в этом абстрактном, техническом смысле, синдикализм, по-видимому, не представляет собой каких-либо особенно поразительных инноваций. Именно когда мы исследуем воодушевляющий дух синдикалистов, их общую философию жизни и способ, которым они предлагают достигать своих целей, мы понимаем, что сталкиваемся со зловещей новинкой - зрелой философией Недочеловека. Эта философия недочеловека сегодня называется большевизмом. До русской революции она была известна как синдикализм. Но большевизм и синдикализм - это, по сути, одно и то же. Советская Россия на самом деле ничего не изобрела. Это просто практика того, что другие проповедовали в течение многих лет, с такими изменениями, которые обычно сопровождают применение теории на практике.

Синдикализм, как организованное движение, - это прежде всего работа двух французов, Фернана Пеллутье и Жоржа Сореля. Конечно, точно так же, как до Маркса были социалисты, так и до Сореля были синдикалисты. Интеллектуальным прародителем синдикализма был Прудон, который в своих трудах четко изложил синдикалистскую теорию. Примерно в 1860 году Прудон писал: "Согласно моей идее, железные дороги, шахты, мануфактура, корабли и т.д. являются для работников, которых их занимают, тем же, чем улей является для пчел; то есть одновременно их инструментом и жилищем, их страной, их территорией, их собственностью." По этой причине Прудон выступал против "эксплуатации железных дорог, будь то компаниями капиталистов или государством". Современная синдикалистская идея воплощена здесь в совершенстве. Что касается дикого, насильственного, бескомпромиссного духа синдикализма, то он явно анархистский по происхождению, черпающий свое вдохновение не только у Прудона, но и у Бакунина, Моста и всех остальных из этой яростной бунтарской компании.

"Бунт!" В этом суть синдикализма: восстание не только против современного общества, но и против марксистского социализма. И восстание было как нельзя кстати. Когда в самом конце девятнадцатого века Жорж Сорель поднял повстанческое знамя синдикализма, этот человек ждал своего часа. Пролетарский мир был полон недовольства и разочарований в долго господствовавшей марксистской философии. Прошло полвека с тех пор, как Маркс впервые проповедовал свое Евангелие, а революционного тысячелетия еще не было видно. Общество не превратилось в мир миллиардеров и нищих. Крупные капиталисты проглотили не всё. Средний класс всё еще выживал и процветал. Хуже всего, с революционной точки зрения, было то, что высшие слои рабочего класса тоже процветали. Квалифицированные рабочие, по сути, становились трудовой аристократией. Они приобретали собственность и, таким образом, становились капиталистами; они повышали свой уровень жизни и, таким образом, становились буржуа. Общество казалось наделенным странной жизненной силой! Это даже исправляло многие злоупотребления, которые Маркс объявлял неизлечимыми. Когда же тогда пролетариат должен был унаследовать землю?

Пролетариат! Это было ключевое слово. Авангард и даже основная часть общества, возможно, и были на марше, но позади отставал потрепанный арьергард. Здесь были, прежде всего, низшие слои рабочего класса - "работники физического труда" в более узком смысле, относительно низкооплачиваемые и часто жестоко эксплуатируемые. За ними снова последовала разношерстная команда, отверженные и маргиналы общества. "Случайные люди" и "нетрудоспособные", "опустившиеся люди" и представители низшего класса, жертвы социального зла, жертвы плохой наследственности и собственных пороков, нищие, дефективные, дегенераты и преступники - все они были там. Они были там по многим причинам, но все они были несчастны, и всех их связывала определенная солидарность - угрюмая ненависть к цивилизации, на которую у них было так мало надежды. Для этих людей эволюционный, "реформистский" социализм был слабым утешением. Затем пришел синдикализм, обещающий не эволюцию, а революцию; не в туманном будущем, а здесь и сейчас; не бескровный "захват власти" "рабочими", гипотетически охватывающий практически все сообщество, а кровавую "диктатуру" пролетариата в ее узком, революционном понимании.

Вот, наконец, ожила надежда - надежда и перспектива мести! Не странно ли тогда, что всего за несколько коротких лет революционные социалисты, анархисты, все антиобщественные силы всего мира объединились под знаменем Жоржа Сореля? Какое-то время они выступали под разными названиями: синдикалисты во Франции, большевики в России, "I.W.W." в Америке; но на самом деле они сформировали одну армию, завербованную для одной войны.

Итак, что же это была за война? Это была, прежде всего, война за завоевание социализма как предварительное условие завоевания общества. Повсюду ортодоксальные социалистические партии подвергались яростным нападкам. И эти нападения синдикалистов были очень грозными, потому что у ортодоксальных социалистов не было моральных средств защиты. Их руки были парализованы вирусом их революционной традиции. Ибо, какими бы эволюционными и невоюющими ни стали социалисты на практике, в теории они оставались революционными, их этика продолжала быть этикой "классовой войны", уничтожения "имущих классов" и "диктатуры пролетариата".

Американский экономист Карвер хорошо описывает этику социализма в следующих строках: "Марксистский социализм не имеет ничего общего с идеалистическим социализмом. Он основывается не на убеждении, а на силе. Он не утверждает, что верит, как это делали старые идеалисты, в то, что если социализм возвысится, то это привлечет к нему всех людей. На самом деле, у него нет идеалов; он материалистичен и воинственен. Будучи материалистическим и атеистическим, он не использует такие термины, как право и справедливость, разве что для того, чтобы успокоить совесть тех, кто все еще питает подобные суеверия. Он настаивает на том, что эти термины - всего лишь условности; концепции - просто пугала, изобретенные правящей кастой для того, чтобы держать массы под контролем. За исключением общепринятого смысла, в этой грубой материалистической точки зрения нет ни правильного, ни неправильного, справедливости или несправедливости, хорошего или плохого. Пока люди, которые все еще верят в такие глупые представления, не избавятся от них, они никогда не поймут первых принципов марксистского социализма.

"Кто создает наши представления о правильном и неправильном?" - спрашивает социалист. - Правящий класс. Почему? Чтобы обеспечить свое господство над массами, лишив их способности мыслить самостоятельно. Мы, пролетарии, когда придем к власти, будем доминировать в ситуации; мы будем правящей кастой и, естественно, будем делать то, что всегда делали правящие касты; то есть мы будем определять, что правильно, а что неправильно. Вы спрашиваете нас, справедливо ли то, что мы предлагаем? Что вы подразумеваете под справедливостью? Вы спрашиваете, правильно ли это? Что вы подразумеваете под правом? Это будет хорошо для нас. Это всё, что когда-либо значили или могут значить право и справедливость".

Показать весь текст

4 25 окт 2023, 16:27 4 101100

Как замечает Гарольд Кокс: "Социалист стремится уничтожить капитализм, и с этой целью он поощряет или потворствует поведению, которое мир до сих пор осуждал как преступное... Настоящая этика социализма - это этика войны. Чего хотят социалисты, так это не прогресса в мире, каким мы его знаем, а разрушения этого мира в качестве прелюдии к созданию нового мира по их собственному воображению. Чтобы добиться этой цели, они должны заручиться поддержкой всех сил, способствующих беспорядкам, и апеллировать ко всем мотивам, стимулирующим классовую ненависть. Их этическое мировоззрение прямо противоположно тому, которое вдохновляло все великие религии мира. Вместо того чтобы стремиться к достижению мира на земле и доброй воли среди людей, они избрали своей целью всеобщую войну и намеренно взывают к таким страстям, как зависть, ненависть и злоба".

Таковы моральные основы социализма. Безусловно, марксистский социализм имел тенденцию смягчать все это и к концу девятнадцатого века превратился преимущественно в мирное, "реформистское" движение - на практике. Но эта мирная поза была принята не из-за каких-либо этических изменений, а по двум практическим причинам. Во-первых, Маркс учил, что общество вскоре разрушится из-за своих собственных недостатков; что "имущие классы" быстро уничтожат друг друга; и что социалисты могли бы, таким образом, дождаться дряхлости общества, прежде чем нанести ему смертельный удар, вместо того чтобы рисковать сомнительной битвой, пока оно еще сильно. Во-вторых, социализм, как вера, обращающая в свою веру, приветствовал "либеральных" новообращенных, но понимал, что они не "перейдут" в большом количестве, если он не сможет представить им "реформистское" лицо.

Реформистский социализм, каким он был в конце девятнадцатого века, таким образом, опирался на двусмысленные моральные устои. Его политика была основана не на принципе, а на простой целесообразности. Синдикалисты увидели это и использовали с убийственным эффектом. Когда лидеры реформистов осудили дикое насилие синдикалистов, синдикалисты смеялись над ними, упрекали их в недостатке мужества и указывали на то, что морально они все находятся в одной лодке. Синдикалисты требовали, чтобы принципиальные вопросы были исключены как несущественные и чтобы дебаты ограничивались вопросами политики.

И здесь, опять же, синдикалисты опередили социалистов. Синдикалисты утверждали (достаточно справедливо), что автоматической социальной революции Маркса нигде не предвиделось; что общество не находится на смертном одре; и что, если ему суждено скоро умереть, оно должно быть убито - насильственными методами социальной революции. Фактически, синдикалисты ссылались на самого Маркса по этому поводу, ссылаясь на его юношеские революционные призывы, произнесенные до того, как он развил утопические заблуждения "Капитала".

Эти заблуждения, вместе со всеми последующими "реформистскими" наростами, синдикалисты презрительно отбросили. Этика "классовой войны" была провозглашена во всей своей неприкрытой жестокости. "Компромисс" и "эволюция" были одинаково резко отвергнуты. Синдикалисты учили, что первыми шагами к социальной революции должно быть разрушение всякой дружбы, симпатии или сотрудничества между классами; систематическое культивирование непримиримой классовой ненависти; углубление непреодолимых классовых разногласий. Все надежды на улучшение социального положения мирными политическими методами должны были быть решительно отброшены, и отныне внимание было сосредоточено на мрачном деле классовой войны.

Эту войну нельзя было откладывать до какого-нибудь благоприятного момента; она должна была начаться сейчас и вестись со все возрастающей яростью до полной и окончательной победы.

По словам Жоржа Сореля, "Насилие, беспощадная классовая борьба, состояние постоянной войны" должны были стать родимыми пятнами социальной революции. Как выразился другой французский синдикалист, Пуже: "Революция - это работа всех моментов, как сегодняшнего, так и завтрашнего дня: это непрерывное действие, ежедневная борьба без перемирия или отсрочки против сил вымогательства/принуждения".

Методы классовой войны были обобщены термином "прямое действие". Этих методов было множество, наиболее важными из которых были забастовки и "саботаж". Забастовки должны были проводиться постоянно, по любой причине или без нее; если они провалятся, тем лучше, поскольку побежденные рабочие останутся в угрюмом и мстительном настроении. Соглашения с работодателями заключались только для того, чтобы их нарушать, потому что любая ложь, коварство и хитрость были оправданы, более того, обязательны против "врага". Даже находясь на работе, синдикалист никогда не должен был выполнять хорошую работу, всегда должен был выполнять как можно меньше работы ("быть осторожным") и практиковать "саботаж", то есть портить товары и повреждать оборудование, по возможности оставаясь незамеченным. Цели всего этого состояли в том, чтобы разорить работодателей, деморализовать промышленность, снизить производство и, таким образом, сделать условия жизни настолько тяжелыми, чтобы в массах вспыхнуло еще большее недовольство и они стали более готовыми к "массовым действиям".

Между тем, необходимо сделать все, чтобы усилить классовую борьбу. Ненависть должна намеренно разжигаться не только среди масс, но и среди "имущих классов". Любая попытка примирения или взаимопонимания между воюющими сторонами, уставшими от взаимных оскорблений/обид, должна пресекаться в зародыше. Говорит Сорель: "Отплачивать черной неблагодарностью за доброжелательность тех, кто хотел бы защитить рабочего, отвечать оскорблениями на речи тех, кто выступает за человеческое братство, отвечать ударами на выступления тех, кто пропагандировал бы социальный мир, - все это, несомненно, не соответствует правилам модного социализма, но это очень практичный метод показать буржуям, что они должны заниматься своим делом. . . . Пролетарское насилие появляется на сцене как раз в то время, когда предпринимаются попытки смягчить конфликты путем социального мира. Насилие возвращает пролетариату его естественное оружие классовой борьбы, посредством устрашения буржуазии и использования буржуазной подлости для того, чтобы навязать им волю пролетариата".

Бескомпромиссный, боевой дух синдикализма ярко проявляется в следующих строках американского синдикалиста Джека Лондона: "В мировой истории никогда не было ничего подобного этой революции. Между ней и Американской революцией или Французской революцией нет ничего аналогичного. Она уникальна, колоссальна. Другие революции сравниваются с ней, как астероиды сравниваются с солнцем. Это единственная в своем роде мировая революция в мире, история которого изобилует революциями. И не только это, ибо это первое организованное движение людей, ставшее всемирным движением, ограниченным только пределами планеты.

"Эта революция во многих отношениях не похожа на все другие революции. Она не спорадична. Она не пламя народного недовольства, возникающего за один день и угасающего за один день. Вот 7 000 000 товарищей в организованной, интернациональной, всемирной революционной армии. Клич этой армии таков: "Пощады нет!" Мы хотим получить все, чем вы владеете. Мы будем довольствоваться не меньшим, чем все, чем вы обладаете. Мы хотим, чтобы в наших руках были бразды правления и судьба человечества. Вот наши руки. У нас сильные руки. Мы собираемся отобрать у вас ваши правительства, ваши дворцы и всю вашу пурпурную непринужденность... Революция здесь и сейчас. Остановите её, кто может".

4 25 окт 2023, 16:27 4 101100

Как замечает Гарольд Кокс: "Социалист стремится уничтожить капитализм, и с этой целью он поощряет или потворствует поведению, которое мир до сих пор осуждал как преступное... Настоящая этика социализма - это этика войны. Чего хотят социалисты, так это не прогресса в мире, каким мы его знаем, а разрушения этого мира в качестве прелюдии к созданию нового мира по их собственному воображению. Чтобы добиться этой цели, они должны заручиться поддержкой всех сил, способствующих беспорядкам, и апеллировать ко всем мотивам, стимулирующим классовую ненависть. Их этическое мировоззрение прямо противоположно тому, которое вдохновляло все великие религии мира. Вместо того чтобы стремиться к достижению мира на земле и доброй воли среди людей, они избрали своей целью всеобщую войну и намеренно взывают к таким страстям, как зависть, ненависть и злоба".

Таковы моральные основы социализма. Безусловно, марксистский социализм имел тенденцию смягчать все это и к концу девятнадцатого века превратился преимущественно в мирное, "реформистское" движение - на практике. Но эта мирная поза была принята не из-за каких-либо этических изменений, а по двум практическим причинам. Во-первых, Маркс учил, что общество вскоре разрушится из-за своих собственных недостатков; что "имущие классы" быстро уничтожат друг друга; и что социалисты могли бы, таким образом, дождаться дряхлости общества, прежде чем нанести ему смертельный удар, вместо того чтобы рисковать сомнительной битвой, пока оно еще сильно. Во-вторых, социализм, как вера, обращающая в свою веру, приветствовал "либеральных" новообращенных, но понимал, что они не "перейдут" в большом количестве, если он не сможет представить им "реформистское" лицо.

Реформистский социализм, каким он был в конце девятнадцатого века, таким образом, опирался на двусмысленные моральные устои. Его политика была основана не на принципе, а на простой целесообразности. Синдикалисты увидели это и использовали с убийственным эффектом. Когда лидеры реформистов осудили дикое насилие синдикалистов, синдикалисты смеялись над ними, упрекали их в недостатке мужества и указывали на то, что морально они все находятся в одной лодке. Синдикалисты требовали, чтобы принципиальные вопросы были исключены как несущественные и чтобы дебаты ограничивались вопросами политики.

И здесь, опять же, синдикалисты опередили социалистов. Синдикалисты утверждали (достаточно справедливо), что автоматической социальной революции Маркса нигде не предвиделось; что общество не находится на смертном одре; и что, если ему суждено скоро умереть, оно должно быть убито - насильственными методами социальной революции. Фактически, синдикалисты ссылались на самого Маркса по этому поводу, ссылаясь на его юношеские революционные призывы, произнесенные до того, как он развил утопические заблуждения "Капитала".

Эти заблуждения, вместе со всеми последующими "реформистскими" наростами, синдикалисты презрительно отбросили. Этика "классовой войны" была провозглашена во всей своей неприкрытой жестокости. "Компромисс" и "эволюция" были одинаково резко отвергнуты. Синдикалисты учили, что первыми шагами к социальной революции должно быть разрушение всякой дружбы, симпатии или сотрудничества между классами; систематическое культивирование непримиримой классовой ненависти; углубление непреодолимых классовых разногласий. Все надежды на улучшение социального положения мирными политическими методами должны были быть решительно отброшены, и отныне внимание было сосредоточено на мрачном деле классовой войны.

Эту войну нельзя было откладывать до какого-нибудь благоприятного момента; она должна была начаться сейчас и вестись со все возрастающей яростью до полной и окончательной победы.

По словам Жоржа Сореля, "Насилие, беспощадная классовая борьба, состояние постоянной войны" должны были стать родимыми пятнами социальной революции. Как выразился другой французский синдикалист, Пуже: "Революция - это работа всех моментов, как сегодняшнего, так и завтрашнего дня: это непрерывное действие, ежедневная борьба без перемирия или отсрочки против сил вымогательства/принуждения".

Методы классовой войны были обобщены термином "прямое действие". Этих методов было множество, наиболее важными из которых были забастовки и "саботаж". Забастовки должны были проводиться постоянно, по любой причине или без нее; если они провалятся, тем лучше, поскольку побежденные рабочие останутся в угрюмом и мстительном настроении. Соглашения с работодателями заключались только для того, чтобы их нарушать, потому что любая ложь, коварство и хитрость были оправданы, более того, обязательны против "врага". Даже находясь на работе, синдикалист никогда не должен был выполнять хорошую работу, всегда должен был выполнять как можно меньше работы ("быть осторожным") и практиковать "саботаж", то есть портить товары и повреждать оборудование, по возможности оставаясь незамеченным. Цели всего этого состояли в том, чтобы разорить работодателей, деморализовать промышленность, снизить производство и, таким образом, сделать условия жизни настолько тяжелыми, чтобы в массах вспыхнуло еще большее недовольство и они стали более готовыми к "массовым действиям".

Между тем, необходимо сделать все, чтобы усилить классовую борьбу. Ненависть должна намеренно разжигаться не только среди масс, но и среди "имущих классов". Любая попытка примирения или взаимопонимания между воюющими сторонами, уставшими от взаимных оскорблений/обид, должна пресекаться в зародыше. Говорит Сорель: "Отплачивать черной неблагодарностью за доброжелательность тех, кто хотел бы защитить рабочего, отвечать оскорблениями на речи тех, кто выступает за человеческое братство, отвечать ударами на выступления тех, кто пропагандировал бы социальный мир, - все это, несомненно, не соответствует правилам модного социализма, но это очень практичный метод показать буржуям, что они должны заниматься своим делом. . . . Пролетарское насилие появляется на сцене как раз в то время, когда предпринимаются попытки смягчить конфликты путем социального мира. Насилие возвращает пролетариату его естественное оружие классовой борьбы, посредством устрашения буржуазии и использования буржуазной подлости для того, чтобы навязать им волю пролетариата".

Бескомпромиссный, боевой дух синдикализма ярко проявляется в следующих строках американского синдикалиста Джека Лондона: "В мировой истории никогда не было ничего подобного этой революции. Между ней и Американской революцией или Французской революцией нет ничего аналогичного. Она уникальна, колоссальна. Другие революции сравниваются с ней, как астероиды сравниваются с солнцем. Это единственная в своем роде мировая революция в мире, история которого изобилует революциями. И не только это, ибо это первое организованное движение людей, ставшее всемирным движением, ограниченным только пределами планеты.

"Эта революция во многих отношениях не похожа на все другие революции. Она не спорадична. Она не пламя народного недовольства, возникающего за один день и угасающего за один день. Вот 7 000 000 товарищей в организованной, интернациональной, всемирной революционной армии. Клич этой армии таков: "Пощады нет!" Мы хотим получить все, чем вы владеете. Мы будем довольствоваться не меньшим, чем все, чем вы обладаете. Мы хотим, чтобы в наших руках были бразды правления и судьба человечества. Вот наши руки. У нас сильные руки. Мы собираемся отобрать у вас ваши правительства, ваши дворцы и всю вашу пурпурную непринужденность... Революция здесь и сейчас. Остановите её, кто может".

Показать весь текст

5 25 окт 2023, 16:28 5 101101

1 Мб, 1247x898223 Кб, 732x7891,2 Мб, 2140x15381,9 Мб, 1212x1348

Вызывающий отказ синдикализма от традиционной морали хорошо выражен в следующих цитатах двух лидеров "I.W.W." ("Промышленные рабочие мира"), главной синдикалистской группы в Америке. Первая из этих цитат принадлежит перу Винсента Сент-Джона и взята из его брошюры "I.W.W., его история, структура и методы". Поскольку мистер Сент-Джон повсеместно считается синдикалистами одним из своих самых способных мыслителей, его слова могут быть восприняты как авторитетное выражение синдикалистской философии. Говорит мистер Сент-Джон: "Как революционная организация, Промышленные Рабочие Мира стремятся использовать любую тактику, которая позволит достичь желаемых результатов с наименьшими затратами времени и энергии. Используемая тактика определяется исключительно возможностями организации добиться успеха в ее использовании. Вопрос о том, "правильно" или "неправильно", нас не касается".

В аналогичном ключе другой лидер I.W.W., Артуро Джованнитти, пишет: "Как социалисты, так и профсоюзные деятели открыто заявляют о намерении экспроприировать у буржуазии всю ее собственность, сделать ее общественной собственностью. Теперь можем ли мы спросить, правильно ли это? Нравственно ли это и справедливо ли вообще? Конечно, если верно, что рабочий производит всё, то это и морально, и справедливо, что он должен владеть всем. Но это всего лишь утверждение, которое должно быть доказано. Мы, члены Промышленных Профсоюзов, не заботимся о том, чтобы это доказать. Однажды мы собираемся захватить контроль над отраслями промышленности по трем очень веским причинам: потому что они нам нужны, потому что мы хотим их получить и потому что у нас есть сила, чтобы их получить. Оправданы ли мы "этически" или нет - это не наша забота. Мы не будем терять времени, доказывая право собственности на них заранее; но мы можем, если это необходимо, после того, как дело будет сделано, нанять пару юристов и судей, чтобы оформить акт и сделать передачу совершенно законной и респектабельной. Такие вещи всегда можно исправить - все, что обладает силой, со временем становится праведным. Поэтому мы, члены Промышленных Профсоюзов, утверждаем, что социальная революция - это не вопрос необходимости плюс справедливость, а просто необходимость плюс сила".

Кульминацией классовой войны, по замыслу синдикалистов, является "всеобщая забастовка". Достаточно деморализовав промышленность длительным процессом "прямого действия" и обратив достаточное количество рабочих в свою пользу, синдикалисты объявят всеобщую забастовку. Прежде чем покинуть заводы, рабочие уничтожат оборудование путем массового саботажа; железные дороги и другие виды транспорта также будут разрушены; и экономическая жизнь, таким образом, будет полностью парализована. Результатом будет хаос, который даст синдикалистам их шанс. В этот час организованное синдикалистское меньшинство, возглавляющее обезумевшие, голодающие массы и поддерживаемое преступниками и другими антиобщественными элементами, свергнет социальный порядок, захватит всю собственность, сокрушит буржуазию и осуществит социальную революцию.

Эта социальная революция должна быть на благо пролетариата в самом буквальном смысле этого слова. Синдикализм ненавидит не только капиталистов и буржуа, но также "интеллектуалов" и даже квалифицированных рабочих - "трудовую аристократию". Синдикализм инстинктивно враждебен интеллекту. Он связывает свою веру с инстинктом, с "более глубоким знанием" недифференцированной человеческой массы; с тем, что пролетарское количество гораздо ценнее индивидуалистического качества. И интеллектуальная элита, и их произведения должны освободить место для "пролетарской культуры" завтрашнего дня. Интеллектуалы - "бесполезный, привилегированный класс"; искусство - "всего лишь пережиток, завещанный нам аристократическим обществом". Наука также осуждается. Восклицает французский синдикалист Эдуард Берт в своей брошюре, многозначительно озаглавленной "Проступки интеллектуалов": "О, маленькая наука la petite science, которая притворяется, что постигает истину, добиваясь ясности изложения, и избегает неясностей. Давайте вернемся к подсознанию, психологическому источнику любого вдохновения!"

Здесь мы видим весь ужас синдикализма-большевизма! Это новый социальный бунт, подготовленный поколением назад и начатый в Советской России, является не просто войной против социальной системы, не просто войной против нашей цивилизации; это война рук против мозга. Впервые с тех пор, как человек стал человеком, произошел определенный раскол между рукой и головой. Все прогрессивные принципы, которые человечество до сих пор развивало: солидарность цивилизации и культуры; общность интересов; гармоничный синтез мускулов, интеллекта и духа - все эти новые ереси Недочеловек с воем низвергает и втаптывает в грязь. Из темных глубин подземного мира доносятся странные боевые крики. Подземный мир должен стать миром, единственным миром. Что касается нашего мира, то он должен быть разрушен; что касается нас, то мы должны быть убиты. Чистая зачистка! Даже самые прекрасные творения нашего интеллекта и души не интересуют этих недочеловеков. Почему их должно это волновать, когда они создают свой собственный мир? Мир рук, а не мир головы. Недочеловеки презирают саму мысль, за исключением того, что она является инструментом изобретения и производства. Ими руководит не разум, а "пролетарская истина" инстинкта и страсти - глубинное "я", стоящее за разумом, сублимацией которого является толпа. Как сказал Жорж Сорель: "Человек гениален лишь в той мере, в какой он не думает".
Граждане высшего мира должны быть уничтожены вместе с их институтами и идеалами. Обреченные классы многочисленны. Они включают в себя не только миллиардеров Маркса, но и весь высший и средний классы, землевладельцев, даже квалифицированных рабочих; короче говоря, всех, кроме тех, кто работает своими неопытными руками, плюс немногих избранных, которые философствуют для тех, кто работает своими неопытными руками. Ликвидация стольких классов, возможно, вызывает сожаление. Однако это необходимо, потому что эти классы настолько безнадежно капиталистичны и буржуазны, что, если их не устранить, они наверняка заразят при самом рождении вынашивающуюся цивилизацию преступного мира (underworld civilization).

Теперь обратите внимание на один важный момент. Все, что я только что сказал, применимо к синдикализму в том виде, в каком он существовал до Русской революции 1917 года. Каждый пункт, который я рассматривал, был взят из заявлений синдикалистов, сделанных до появления "большевизма". Мы должны признать раз и навсегда, что большевизм - это не специфический российский феномен, а всего лишь московское проявление движения, которое сформулировало свою философию и заразило весь цивилизованный мир еще до начала последней войны. Таким образом, когда в следующей главе мы перейдем к рассмотрению русского большевизма в действии, мы будем рассматривать его не как чисто российскую проблему, а как локальную фазу чего-то, с чем необходимо столкнуться лицом к лицу, бороться и задавить в каждом уголке земли.

5 25 окт 2023, 16:28 5 101101

1 Мб, 1247x898223 Кб, 732x7891,2 Мб, 2140x15381,9 Мб, 1212x1348

Вызывающий отказ синдикализма от традиционной морали хорошо выражен в следующих цитатах двух лидеров "I.W.W." ("Промышленные рабочие мира"), главной синдикалистской группы в Америке. Первая из этих цитат принадлежит перу Винсента Сент-Джона и взята из его брошюры "I.W.W., его история, структура и методы". Поскольку мистер Сент-Джон повсеместно считается синдикалистами одним из своих самых способных мыслителей, его слова могут быть восприняты как авторитетное выражение синдикалистской философии. Говорит мистер Сент-Джон: "Как революционная организация, Промышленные Рабочие Мира стремятся использовать любую тактику, которая позволит достичь желаемых результатов с наименьшими затратами времени и энергии. Используемая тактика определяется исключительно возможностями организации добиться успеха в ее использовании. Вопрос о том, "правильно" или "неправильно", нас не касается".

В аналогичном ключе другой лидер I.W.W., Артуро Джованнитти, пишет: "Как социалисты, так и профсоюзные деятели открыто заявляют о намерении экспроприировать у буржуазии всю ее собственность, сделать ее общественной собственностью. Теперь можем ли мы спросить, правильно ли это? Нравственно ли это и справедливо ли вообще? Конечно, если верно, что рабочий производит всё, то это и морально, и справедливо, что он должен владеть всем. Но это всего лишь утверждение, которое должно быть доказано. Мы, члены Промышленных Профсоюзов, не заботимся о том, чтобы это доказать. Однажды мы собираемся захватить контроль над отраслями промышленности по трем очень веским причинам: потому что они нам нужны, потому что мы хотим их получить и потому что у нас есть сила, чтобы их получить. Оправданы ли мы "этически" или нет - это не наша забота. Мы не будем терять времени, доказывая право собственности на них заранее; но мы можем, если это необходимо, после того, как дело будет сделано, нанять пару юристов и судей, чтобы оформить акт и сделать передачу совершенно законной и респектабельной. Такие вещи всегда можно исправить - все, что обладает силой, со временем становится праведным. Поэтому мы, члены Промышленных Профсоюзов, утверждаем, что социальная революция - это не вопрос необходимости плюс справедливость, а просто необходимость плюс сила".

Кульминацией классовой войны, по замыслу синдикалистов, является "всеобщая забастовка". Достаточно деморализовав промышленность длительным процессом "прямого действия" и обратив достаточное количество рабочих в свою пользу, синдикалисты объявят всеобщую забастовку. Прежде чем покинуть заводы, рабочие уничтожат оборудование путем массового саботажа; железные дороги и другие виды транспорта также будут разрушены; и экономическая жизнь, таким образом, будет полностью парализована. Результатом будет хаос, который даст синдикалистам их шанс. В этот час организованное синдикалистское меньшинство, возглавляющее обезумевшие, голодающие массы и поддерживаемое преступниками и другими антиобщественными элементами, свергнет социальный порядок, захватит всю собственность, сокрушит буржуазию и осуществит социальную революцию.

Эта социальная революция должна быть на благо пролетариата в самом буквальном смысле этого слова. Синдикализм ненавидит не только капиталистов и буржуа, но также "интеллектуалов" и даже квалифицированных рабочих - "трудовую аристократию". Синдикализм инстинктивно враждебен интеллекту. Он связывает свою веру с инстинктом, с "более глубоким знанием" недифференцированной человеческой массы; с тем, что пролетарское количество гораздо ценнее индивидуалистического качества. И интеллектуальная элита, и их произведения должны освободить место для "пролетарской культуры" завтрашнего дня. Интеллектуалы - "бесполезный, привилегированный класс"; искусство - "всего лишь пережиток, завещанный нам аристократическим обществом". Наука также осуждается. Восклицает французский синдикалист Эдуард Берт в своей брошюре, многозначительно озаглавленной "Проступки интеллектуалов": "О, маленькая наука la petite science, которая притворяется, что постигает истину, добиваясь ясности изложения, и избегает неясностей. Давайте вернемся к подсознанию, психологическому источнику любого вдохновения!"

Здесь мы видим весь ужас синдикализма-большевизма! Это новый социальный бунт, подготовленный поколением назад и начатый в Советской России, является не просто войной против социальной системы, не просто войной против нашей цивилизации; это война рук против мозга. Впервые с тех пор, как человек стал человеком, произошел определенный раскол между рукой и головой. Все прогрессивные принципы, которые человечество до сих пор развивало: солидарность цивилизации и культуры; общность интересов; гармоничный синтез мускулов, интеллекта и духа - все эти новые ереси Недочеловек с воем низвергает и втаптывает в грязь. Из темных глубин подземного мира доносятся странные боевые крики. Подземный мир должен стать миром, единственным миром. Что касается нашего мира, то он должен быть разрушен; что касается нас, то мы должны быть убиты. Чистая зачистка! Даже самые прекрасные творения нашего интеллекта и души не интересуют этих недочеловеков. Почему их должно это волновать, когда они создают свой собственный мир? Мир рук, а не мир головы. Недочеловеки презирают саму мысль, за исключением того, что она является инструментом изобретения и производства. Ими руководит не разум, а "пролетарская истина" инстинкта и страсти - глубинное "я", стоящее за разумом, сублимацией которого является толпа. Как сказал Жорж Сорель: "Человек гениален лишь в той мере, в какой он не думает".
Граждане высшего мира должны быть уничтожены вместе с их институтами и идеалами. Обреченные классы многочисленны. Они включают в себя не только миллиардеров Маркса, но и весь высший и средний классы, землевладельцев, даже квалифицированных рабочих; короче говоря, всех, кроме тех, кто работает своими неопытными руками, плюс немногих избранных, которые философствуют для тех, кто работает своими неопытными руками. Ликвидация стольких классов, возможно, вызывает сожаление. Однако это необходимо, потому что эти классы настолько безнадежно капиталистичны и буржуазны, что, если их не устранить, они наверняка заразят при самом рождении вынашивающуюся цивилизацию преступного мира (underworld civilization).

Теперь обратите внимание на один важный момент. Все, что я только что сказал, применимо к синдикализму в том виде, в каком он существовал до Русской революции 1917 года. Каждый пункт, который я рассматривал, был взят из заявлений синдикалистов, сделанных до появления "большевизма". Мы должны признать раз и навсегда, что большевизм - это не специфический российский феномен, а всего лишь московское проявление движения, которое сформулировало свою философию и заразило весь цивилизованный мир еще до начала последней войны. Таким образом, когда в следующей главе мы перейдем к рассмотрению русского большевизма в действии, мы будем рассматривать его не как чисто российскую проблему, а как локальную фазу чего-то, с чем необходимо столкнуться лицом к лицу, бороться и задавить в каждом уголке земли.

Показать весь текст
Ответы2322

6 16 фев 2024, 19:21 6 102210

Ассаламу алейкум, анонимъ. Дайте, у кого есть, ссылки на статьи/книги/видеоролики по темѣ того, что Ленина некоторые люди считаютъ Саошiантомъ. Благодарю.

7 15 мар 2024, 13:31 7 102322

>>101101
>отказ от морали
>Конечно, ЕСЛИ верно, что рабочий производит всё, то это и морально, и справедливо...

Компаньеро...
Алсу, где можно почитать программу iww? У них есть манифест или типа того?

Ответы2416

22 Кб, 330x549
8 28 мар 2024, 10:12 8 102416

>>102322
Если кто-то ссылается на кого-то, остальное творчество этого кого-то не обязательно заслуживает внимания.

9 29 апр 2024, 17:55 9 102536

О венгерских рабочих советах 1956 года
1. Предпосылки[1]

История рабочих советов 1956 года не может быть понята без знания истории рабочего класса в Венгрии. Духовно-политический и социокультурный облик рабочего класса в Венгрии между двумя мировыми войнами складывался под воздействием многообразных и сложных исторических процессов. Контрреволюционный режим Хорти разрушил и криминализировал сложившиеся в 1918-1919 гг. революционные, советские традиции венгерских рабочих, поставил вне закона коммунистическую партию и, ссылаясь на святость частной собственности, считал «греховной» собственность общественную, которую многие, от Маркса и Ленина до Жигмонда Кунфи, Юстуса и Лукача, определяли как сущность социализма. В качестве основной проблемы венгерского народа официальная христианско-националистическая идеология поставила в центр национальной политики и национальной памяти стремление к ревизии «трианонских территориальных потерь», выражавшее политику господствующих классов. Позже, во время второй мировой войны, это стало фундаментом союза с нацистской Германией. Многонациональный по своему составу контингент квалифицированных рабочих венгерской промышленности, составлявший костяк примерно стотысячной массы организованных рабочих, несмотря на осуществлявшееся националистами многолетнее промывание мозгов, даже в самые тяжелые времена сохранял верность социал-демократии. В то же время в конце 30-х гг. главным образом в окраинных районах Будапешта, на периферии слоя работников мелкой промышленности и в среде безработных, не в последнюю очередь под влиянием укреплявшего свои позиции нацизма, пустили корни и крайне правые нилашистские группировки, расистско-антисемитские идеологические организации.

В конце войны антивоенные усилия социал-демократической и коммунистической партий пользовались симпатией широких слоев рабочего класса. И хотя в Венгрии не вспыхнуло народное восстание против нацистов и их прислужников, к 1945 г. идеи марксизма и социализма утвердились в сознании интересовавшихся политикой, правда, относительно узких слоев населения. Наилучшим доказательством существования в глубине общества сил обновления служило спонтанное возникновение национальных комитетов и других народных органов самоуправления. Освободившие Венгрию советские войска разрушили военную машину нацистов и изгнали нилашистские и иные крайне правые силы, принявшие участие в осуществлении холокоста. Тем самым венгерским левым и немногочисленным буржуазным антифашистским силам были созданы условия для проведения дефашизации страны. Однако в процессе «дефашизации» коммунистическая партия, пользовавшаяся поддержкой СССР, и сама играла на струнах национализма и авторитаризма. При этом в своей повседневной политике коммунистическая партия все в большей степени механически копировала советскую модель развития и зачастую пренебрегала национальными традициями и условиями, а также прежними традициями венгерского рабочего класса. Поворот в сторону холодной войны, происшедший летом 1947 г., окончательно толкнул руководство коммунистической партии (ВКП, а позже – Партии Венгерских Трудящихся) на эту вынужденную траекторию. Форсированная индустриализация по существу привела к формированию нового крупнопромышленного пролетариата, который, согласно легитимационной идеологии нового режима, должен был сыграть роль «ведущего класса социализма», «нового господствующего класса». Однако прежде всего именно этот «господствующий класс» должен был оплатить всю стоимость форсированного развития в «государстве рабочих» со всеми вытекающими из этого известными последствиями. Половинчатая «десталинизация», начавшаяся с 1953 г., высвободила стихию гнева и возмущения, в 1956 г. дух бунта против личной диктатуры вырвался из бутылки.

2. Социальная природа рабочих советов
Возникновение рабочих советов в России 1905 и 1917 годов и в Венгрии 1918-1919 годов было связано с двумя неотрывными друг от друга моментами: всеобщим политическим кризисом и поиском путей выхода из этого кризиса. В центре деятельности этих советов стояло разрушение старой политической системы путем организации всеобщей забастовки и перестройки-возобновления производства на новых основах. Деятельность рабочих советов в Венгрии 1956 года также главным образом была связана с реорганизацией процесса производства и установлением рабочего контроля над заводами и производством, что сопровождалось проявлением традиционного духа рабочего коллективизма и определенных черт революционного анархизма. Однако в то время как рабочие советы в России и в Венгерской Советской Республике восстали против старого капиталистического режима, венгерские рабочие советы 56-го года исходили, с одной стороны, из стремления к «обобществлению» государственного социализма, а с другой стороны, из желания предотвратить реставрацию капитализма. Возникновение рабочих советов в Венгрии объяснялось не только тяжелыми экономическими проблемами и резким падением уровня жизни, вызванными политической тиранией, не только последствиями политического гнета, но и тем, что боровшиеся друг с другом группировки политической элиты не смогли справиться со сложившимся кризисом даже по «польскому образцу», иначе говоря, руководство КП распалось на враждующие фракции.

В Венгрии рабочие советы тоже возникли стихийно. Как известно, на них непосредственнее всего повлияло развитие югославских рабочих советов, на опыт которого можно было ссылаться, тем более, что другого живого опыта тогда не существовало. В глазах «коммунистов-реформистов», размышлявших о «гуманизации» социализма, эти рабочие советы были лучами надежды, которые свидетельствовали о стремлениях к рабочему самоуправлению, сохранившихся даже в рамках бюрократической системы государственного социализма. Короткая история рабочих советов (окт. 1956 – янв. 1957 ) доказывает, что в сознании определенной части рабочих укоренилось представление о социализме в его самоуправленческой форме[2]. Однако развитию советов в Югославии способствовало то, что эта страна – в отличие от Венгрии – освободилась практически без советской помощи. В свою очередь венгры получили возможность социалистического развития, так сказать, в готовом виде и «унаследовали» его «сталинистскую, государственно-социалистическую» форму. Несмотря на это заинтересованные в реставрации частной собственности и старого режима хортистские силы, сгруппировавшиеся в ходе восстания 1956 г. под знаменем кардинала Миндсенти, не осмелились открыто и ясно сформулировать свои антисоциалистические цели и выступили с туманным обещанием создания смешанной экономики.

О деятельности венгерских рабочих советов 1956 г. сохранилась масса документов[3], свидетельствующих прежде всего о стремлении сложившихся и централизующихся снизу вверх организаций установить непосредственный рабочий контроль над производственной и государственной бюрократией. Иначе говоря, советы выдвинули на повестку дня обобществление государственного социализма. Парламент рабочих советов, собравшийся 31 октября для решения стихийно возникших вопросов и включавший в себя 24 крупно промышленных и 5 областных крестьянских союзов, а также несколько советов, созданных интеллигенцией, принял следующий классический и характернейший документ о правах и принципах функционирования рабочих советов: «1. Заводы принадлежат рабочим. На основании выпущенной заводом продукции рабочие платят государству налог, а также определенную долю полученной заводом прибыли. 2. Высшим органом управления заводом является рабочий совет, демократически выбранный трудящимися. 3. Рабочий совет выбирает из своего состава директорский комитет из 3-8 членов, являющийся постоянным органом рабочего совета и выполняющий функции, которые будут подробно определены позже. 4. Директор является служащим завода. Директор и другие служащие, занимающие важные должности, выбираются рабочим советом. Выборам предшествует конкурс, публично объявленный директорским комитетом. 5. Директор занимается делами предприятия и ответственен перед рабочим советом.6. Рабочий совет сохраняет за собой следующие права:

9 29 апр 2024, 17:55 9 102536

О венгерских рабочих советах 1956 года
1. Предпосылки[1]

История рабочих советов 1956 года не может быть понята без знания истории рабочего класса в Венгрии. Духовно-политический и социокультурный облик рабочего класса в Венгрии между двумя мировыми войнами складывался под воздействием многообразных и сложных исторических процессов. Контрреволюционный режим Хорти разрушил и криминализировал сложившиеся в 1918-1919 гг. революционные, советские традиции венгерских рабочих, поставил вне закона коммунистическую партию и, ссылаясь на святость частной собственности, считал «греховной» собственность общественную, которую многие, от Маркса и Ленина до Жигмонда Кунфи, Юстуса и Лукача, определяли как сущность социализма. В качестве основной проблемы венгерского народа официальная христианско-националистическая идеология поставила в центр национальной политики и национальной памяти стремление к ревизии «трианонских территориальных потерь», выражавшее политику господствующих классов. Позже, во время второй мировой войны, это стало фундаментом союза с нацистской Германией. Многонациональный по своему составу контингент квалифицированных рабочих венгерской промышленности, составлявший костяк примерно стотысячной массы организованных рабочих, несмотря на осуществлявшееся националистами многолетнее промывание мозгов, даже в самые тяжелые времена сохранял верность социал-демократии. В то же время в конце 30-х гг. главным образом в окраинных районах Будапешта, на периферии слоя работников мелкой промышленности и в среде безработных, не в последнюю очередь под влиянием укреплявшего свои позиции нацизма, пустили корни и крайне правые нилашистские группировки, расистско-антисемитские идеологические организации.

В конце войны антивоенные усилия социал-демократической и коммунистической партий пользовались симпатией широких слоев рабочего класса. И хотя в Венгрии не вспыхнуло народное восстание против нацистов и их прислужников, к 1945 г. идеи марксизма и социализма утвердились в сознании интересовавшихся политикой, правда, относительно узких слоев населения. Наилучшим доказательством существования в глубине общества сил обновления служило спонтанное возникновение национальных комитетов и других народных органов самоуправления. Освободившие Венгрию советские войска разрушили военную машину нацистов и изгнали нилашистские и иные крайне правые силы, принявшие участие в осуществлении холокоста. Тем самым венгерским левым и немногочисленным буржуазным антифашистским силам были созданы условия для проведения дефашизации страны. Однако в процессе «дефашизации» коммунистическая партия, пользовавшаяся поддержкой СССР, и сама играла на струнах национализма и авторитаризма. При этом в своей повседневной политике коммунистическая партия все в большей степени механически копировала советскую модель развития и зачастую пренебрегала национальными традициями и условиями, а также прежними традициями венгерского рабочего класса. Поворот в сторону холодной войны, происшедший летом 1947 г., окончательно толкнул руководство коммунистической партии (ВКП, а позже – Партии Венгерских Трудящихся) на эту вынужденную траекторию. Форсированная индустриализация по существу привела к формированию нового крупнопромышленного пролетариата, который, согласно легитимационной идеологии нового режима, должен был сыграть роль «ведущего класса социализма», «нового господствующего класса». Однако прежде всего именно этот «господствующий класс» должен был оплатить всю стоимость форсированного развития в «государстве рабочих» со всеми вытекающими из этого известными последствиями. Половинчатая «десталинизация», начавшаяся с 1953 г., высвободила стихию гнева и возмущения, в 1956 г. дух бунта против личной диктатуры вырвался из бутылки.

2. Социальная природа рабочих советов
Возникновение рабочих советов в России 1905 и 1917 годов и в Венгрии 1918-1919 годов было связано с двумя неотрывными друг от друга моментами: всеобщим политическим кризисом и поиском путей выхода из этого кризиса. В центре деятельности этих советов стояло разрушение старой политической системы путем организации всеобщей забастовки и перестройки-возобновления производства на новых основах. Деятельность рабочих советов в Венгрии 1956 года также главным образом была связана с реорганизацией процесса производства и установлением рабочего контроля над заводами и производством, что сопровождалось проявлением традиционного духа рабочего коллективизма и определенных черт революционного анархизма. Однако в то время как рабочие советы в России и в Венгерской Советской Республике восстали против старого капиталистического режима, венгерские рабочие советы 56-го года исходили, с одной стороны, из стремления к «обобществлению» государственного социализма, а с другой стороны, из желания предотвратить реставрацию капитализма. Возникновение рабочих советов в Венгрии объяснялось не только тяжелыми экономическими проблемами и резким падением уровня жизни, вызванными политической тиранией, не только последствиями политического гнета, но и тем, что боровшиеся друг с другом группировки политической элиты не смогли справиться со сложившимся кризисом даже по «польскому образцу», иначе говоря, руководство КП распалось на враждующие фракции.

В Венгрии рабочие советы тоже возникли стихийно. Как известно, на них непосредственнее всего повлияло развитие югославских рабочих советов, на опыт которого можно было ссылаться, тем более, что другого живого опыта тогда не существовало. В глазах «коммунистов-реформистов», размышлявших о «гуманизации» социализма, эти рабочие советы были лучами надежды, которые свидетельствовали о стремлениях к рабочему самоуправлению, сохранившихся даже в рамках бюрократической системы государственного социализма. Короткая история рабочих советов (окт. 1956 – янв. 1957 ) доказывает, что в сознании определенной части рабочих укоренилось представление о социализме в его самоуправленческой форме[2]. Однако развитию советов в Югославии способствовало то, что эта страна – в отличие от Венгрии – освободилась практически без советской помощи. В свою очередь венгры получили возможность социалистического развития, так сказать, в готовом виде и «унаследовали» его «сталинистскую, государственно-социалистическую» форму. Несмотря на это заинтересованные в реставрации частной собственности и старого режима хортистские силы, сгруппировавшиеся в ходе восстания 1956 г. под знаменем кардинала Миндсенти, не осмелились открыто и ясно сформулировать свои антисоциалистические цели и выступили с туманным обещанием создания смешанной экономики.

О деятельности венгерских рабочих советов 1956 г. сохранилась масса документов[3], свидетельствующих прежде всего о стремлении сложившихся и централизующихся снизу вверх организаций установить непосредственный рабочий контроль над производственной и государственной бюрократией. Иначе говоря, советы выдвинули на повестку дня обобществление государственного социализма. Парламент рабочих советов, собравшийся 31 октября для решения стихийно возникших вопросов и включавший в себя 24 крупно промышленных и 5 областных крестьянских союзов, а также несколько советов, созданных интеллигенцией, принял следующий классический и характернейший документ о правах и принципах функционирования рабочих советов: «1. Заводы принадлежат рабочим. На основании выпущенной заводом продукции рабочие платят государству налог, а также определенную долю полученной заводом прибыли. 2. Высшим органом управления заводом является рабочий совет, демократически выбранный трудящимися. 3. Рабочий совет выбирает из своего состава директорский комитет из 3-8 членов, являющийся постоянным органом рабочего совета и выполняющий функции, которые будут подробно определены позже. 4. Директор является служащим завода. Директор и другие служащие, занимающие важные должности, выбираются рабочим советом. Выборам предшествует конкурс, публично объявленный директорским комитетом. 5. Директор занимается делами предприятия и ответственен перед рабочим советом.6. Рабочий совет сохраняет за собой следующие права:

Показать весь текст

10 23 мар 2025, 17:01 10 103961

Преамбула к Конституции
Промышленные рабочие мира
Рабочий класс и класс работодателей не имеют ничего общего.

Мира не может быть до тех пор, пока миллионы трудящихся страдают от голода и нужды, а немногие, составляющие класс работодателей, обладают всеми благами жизни.

Между этими двумя классами должна продолжаться борьба до тех пор, пока рабочие всего мира не организуются в класс, не овладеют средствами производства, не отменят систему наемного труда и не будут жить в гармонии с землей.

Мы обнаруживаем, что сосредоточение управления отраслями промышленности в руках все меньшего числа людей делает профсоюзы неспособными справиться с постоянно растущей властью класса работодателей.

The trade unions foster a state of affairs which allows one set of workers to be pitted against another set of workers in the same industry, thereby helping defeat one another in wage wars.

Более того, профсоюзы помогают классу работодателей вводить рабочих в заблуждение, заставляя их поверить в то, что у рабочего класса есть общие интересы с их работодателями.

Эти условия могут быть изменены, а интересы рабочего класса защищены только организацией, сформированной таким образом, что все ее члены в любой отрасли промышленности или, если необходимо, во всех отраслях промышленности прекращают работу всякий раз, когда в каком-либо ее подразделении происходит забастовка или локаут, тем самым превращая ущерб, нанесенный одному , в ущерб всем .

Вместо консервативного лозунга «За честный день работы – справедливая заработная плата» мы должны начертать на нашем знамени революционный лозунг:

«Отмена системы заработной платы».

Историческая миссия рабочего класса — покончить с капитализмом.

Производственная армия должна быть организована не только для повседневной борьбы с капиталистами, но и для продолжения производства после того, как капитализм будет свергнут.

Организуясь индустриально, мы формируем структуру нового общества внутри оболочки старого.

11 16 сен, 22:48 11 104356

https://situazion.info/2021/01/02/рабочизм-или-права-наемных-работнико/

12 9 янв, 13:02 12 104760

>>100865 (OP)

Многотомник "введение в науку философии" Семёнова - возможно первая попытка цельного изложения диамата.

34 Кб, 290x450
13 11 янв, 12:29 13 104769

37 Кб, 500x377
Моя жизнь Л.Троцкий 14 24 фев, 17:29 14 104822

В автомобиле, по пути в префектуру, я обратил внимание Адлера на то, что война вызвала наружу какое-то праздничное настроение. "Это радуются те, которым не нужно идти на войну, -- ответил он сразу. -- Кроме того, на улицу сейчас выходят все неуравновешенные, все сумасшедшие: это их время. Убийство Жореса -- только начало. Война открывает простор всем инстинктам, всем видам безумия..."

Психиатр по своей старой медицинской специальности, Адлер часто подходил к политическим событиям, "особенно австрийским", говорил он иронически, -- с психопатологической точки зрения.

Обновить тред
Двач.hk не отвечает.
Вы видите копию треда, сохраненную 15 июня в 21:37.

Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее

Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.

« /ussr/В начало тредаВеб-версияНастройки/a//b//mu//s//vg/Все доски

Пользуетесь скринридером — пишите, что можно улучшить.
Host-Food.ru — надёжный хостинг от 12 руб/мес | Free DNS
Зеркала М.Двача: m2ch.hk, m2ch.lib, m2chfapiswfw2wcakptqp4o6ltgchvjuxfab7urxlduraomtlnhw5xad.onion