М.Двач / Warhammer

Этого треда уже нет.
Это копия, сохраненная 28 августа 2020 года.

Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее

Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.

58 Кб, 424x600
Тред цитат II 15 янв 2018, 01:15 731991 В конец треда | Веб

Постим доставляющие моменты сюда.
Прошлый:
https://2ch.hk/wh/res/445683.html (М)

Ответы731994756087791112793084794450811261836112881391

1,2 Мб, 600x919
2 15 янв 2018, 01:25 2 731994

>>731991 (OP)
Знаю! — воскликнул он с детским восторгом. — Сейчас ты заявишь: «Я позову свою стражу, своих золотых сыновей! И вместе мы убьем тебя, со всеми нами тебе не справиться!» — Кёрз жестоко спародировал голос Сангвиния, придав ему тщеславия и банальности, но Сангвиний опасался, что пародия близка к истине. — Вот только они не придут, а со мной так просто не справиться. Ты видел, что я сделал с сыновьями Льва и Мстящего Крохобора. Я могу повторить, и с радостью. Если это тебя не убеждает, то уж смерть этого сына, твоего самого любимого, точно убедит.
— Ты отвратителен, — сказал Сангвиний.
— Такой красивый и такой глупый. Любимый петушок отца, днями напролет прихорашивающийся в своем курятнике! Разве быть отвратительным — не смысл моего существования? — горько ответил Кёрз. — Скажи, брат, мне интересно. Ты из тех, кто считает, что нас раскидало случайно, или из тех, кто думает иначе? Мне кажется, Жиллиман из второго лагеря. Я прямо вижу, как эта мысль бегает по унылым тропинкам его разума, как мышь в лабиринте, которая отчаянно пытается найти другой путь, но знает, что выход только один и кошка уже ждет снаружи. Цок-цок-цок, — засмеялся он, медленно рассекая лезвиями воздух. — Когтями по стене.
— Ты пришел, чтобы задать этот вопрос? Ты безумен.
— Я пришел, — пожал плечами Кёрз. — И задаю. Какая разница, чего я добиваюсь? Ну же, Ангел. Ты правда думаешь, что это была случайность? Я хочу знать. Всех нас разбросало по мирам, которые, как оказалось, идеально подходили нашим натурам, — натурам, созданным отцом. Более того, характеры многих наших терранских сыновей также подходят нашим планетам. Мы оба видим будущее, а уж отец, подозреваю, читает его, как газету. Посмотри на меня и скажи: это случайность? Нет? Не будет ответа?
— Нет, — тихо ответил Сангвиний.
— «Нет» — в смысле «нет ответа» или «нет, я не верю»? — насмешливо уточнил Кёрз.
Сангвиний опустил меч на несколько сантиметров. Он сам не понимал, почему решил признаться, но слова сорвались с губ, и он не мог остановить их, даже если бы хотел.
— Нет, я не верю, что наша пропажа была случайностью.

1,2 Мб, 600x919
2 15 янв 2018, 01:25 2 731994

>>731991 (OP)
Знаю! — воскликнул он с детским восторгом. — Сейчас ты заявишь: «Я позову свою стражу, своих золотых сыновей! И вместе мы убьем тебя, со всеми нами тебе не справиться!» — Кёрз жестоко спародировал голос Сангвиния, придав ему тщеславия и банальности, но Сангвиний опасался, что пародия близка к истине. — Вот только они не придут, а со мной так просто не справиться. Ты видел, что я сделал с сыновьями Льва и Мстящего Крохобора. Я могу повторить, и с радостью. Если это тебя не убеждает, то уж смерть этого сына, твоего самого любимого, точно убедит.
— Ты отвратителен, — сказал Сангвиний.
— Такой красивый и такой глупый. Любимый петушок отца, днями напролет прихорашивающийся в своем курятнике! Разве быть отвратительным — не смысл моего существования? — горько ответил Кёрз. — Скажи, брат, мне интересно. Ты из тех, кто считает, что нас раскидало случайно, или из тех, кто думает иначе? Мне кажется, Жиллиман из второго лагеря. Я прямо вижу, как эта мысль бегает по унылым тропинкам его разума, как мышь в лабиринте, которая отчаянно пытается найти другой путь, но знает, что выход только один и кошка уже ждет снаружи. Цок-цок-цок, — засмеялся он, медленно рассекая лезвиями воздух. — Когтями по стене.
— Ты пришел, чтобы задать этот вопрос? Ты безумен.
— Я пришел, — пожал плечами Кёрз. — И задаю. Какая разница, чего я добиваюсь? Ну же, Ангел. Ты правда думаешь, что это была случайность? Я хочу знать. Всех нас разбросало по мирам, которые, как оказалось, идеально подходили нашим натурам, — натурам, созданным отцом. Более того, характеры многих наших терранских сыновей также подходят нашим планетам. Мы оба видим будущее, а уж отец, подозреваю, читает его, как газету. Посмотри на меня и скажи: это случайность? Нет? Не будет ответа?
— Нет, — тихо ответил Сангвиний.
— «Нет» — в смысле «нет ответа» или «нет, я не верю»? — насмешливо уточнил Кёрз.
Сангвиний опустил меч на несколько сантиметров. Он сам не понимал, почему решил признаться, но слова сорвались с губ, и он не мог остановить их, даже если бы хотел.
— Нет, я не верю, что наша пропажа была случайностью.

Показать весь текст
Ответы731997731999732055

3 15 янв 2018, 01:40 3 731997

>>731994
Почему у меня каждый ебаный раз ощущение, что читаю свои собственные слова? Из-за нашей общей саркастичной манеры разговора? Из-за того, что я ебнулся и могу видеть тайные знаки там, где их нет?
Да. Мы уйдем в могилу вместе, Конрад.

Ответы731998781132

4 15 янв 2018, 01:43 4 731998

>>731997
спать иди, ночной призрак блять

Ответы732018

5 15 янв 2018, 01:45 5 731999

>>731994
Фу блядь. И это нечеловеческие сверхчеловеки? Анимепараша какая-то.

Ответы732000732017

6 15 янв 2018, 01:47 6 732000

>>731999
там вся книга пиздец, наверно худшая в ереси

Ответы732010

88 Кб, 600x793
7 15 янв 2018, 02:04 7 732010

>>732000
А я подозреваю - лучшая книга ереси. Еще не читал, но Керз, возвращающийся в Макрагг, что бы таки убить наконец этих двух зазнавшихся придурков, а Сангвин будет для него нежданным сюрпризом. Керз как всегда всех переиграет, но в итоге окажется, что он переиграл сам себя. Уже в нетерпении про лучшего примарха эджлорда навернуть.

Ответы732011732017

8 15 янв 2018, 02:06 8 732011

>>732010
толсто

9 15 янв 2018, 02:33 9 732017

>>732010
ЖИРНО.
>эджлорда
Это как с ватником и либератором. Изначально использовалось для троллинга, а потом те, кто должен был ловиться, гордо сказали "да, мы такие, И ЧО?" и тролли остались голодными.
>>731999
Ваха давно скатилась в анимепарашу.

10 15 янв 2018, 02:36 10 732018

>>731998
Не спится ветерану.

11 15 янв 2018, 12:38 11 732055

>>731994
>Мстящего Крохобора.
Что это за рофлоперевод? Он же мстящим бухгалтером был всегда. Это отлично подходило тому, как Гилиман тщательно планировал снабжение в масштабе легиона.
Крохобор....ммм. Как тупо.

Ответы732128

12 15 янв 2018, 16:58 12 732096

Вам известно, мои радушные хозяева, что в промежутке между тем давним днем и нынешним пленом моя рука восстановилась. Я стою перед вами в этой камере, скованный и ослепленный, и вы можете видеть изменения, произведенные над моей плотью. Моя рука отросла – возможно, уместнее будет сказать «регенерировала» – хотя и сформировалась в сильно преображенном виде по сравнению с тем, какой была до ее потери.
Это была моя первая мутация и далеко не последняя. Рубрика Аримана очистила Тысячу Сынов от мутаций, но только тех, кто был слабо одарен психически, и исключительно путем уничтожения их физических тел. Остальные из нас податливы к капризам варпа и собственным прегрешениям точно так же, как и все прочие существа, обитающие внутри Ока. Если вы полагаете, будто мой бывший брат Азек никак не преобразился под своей броней, отмеченной прикосновением Ока, значит вы так же опасно наивны, как был он сам, когда разрушил наш Легион.
Ариман верит, будто совершенно не изменился. Вы знали об этом? Но я видел вопящую пустоту на том месте, где когда-то было его лицо.

14 Кб, 254x300
13 15 янв 2018, 18:49 13 732128

>>732055
Заменили действительно зря. Слово редкое, значение ни к месту. Жиллиман зануда с отчетами сервиторов-уборщиков, чахнуть над златом больше к Тразину с его коллекцией.

Ответы732132

14 15 янв 2018, 19:04 14 732132

>>732128
Ящитаю, что не зря? Ведь кто такой крохобор, что нам говорит толковый словарь? " Ученый, ум и интересы которого всецело поглощены мелочными вопросами его специальности.". Т.е Керз упрекнул Жилю в том, что при творящихся грандиозных событиях в Галатике, которые решают БУДУЩЕЕ в буквальном смысле, он сидит и пилит свой маленький Империум, наплевав на все, что находится за его пределами

Ответы732147

15 15 янв 2018, 19:24 15 732138

— Я ищу Мориану. Провидицу, которая направляла Воителя.
— Воитель? — резко бросил Грендель. — Который Хорус Луперкаль?

— Нет, — покачал головой Хонсю, — который Разоритель.

Грендель отрывисто рассмеялся:

— Тогда не слушай ее советов, потому что Абаддону они на пользу не пошли. Если посчитать, сколько раз ему приходилось бежать, поджав хвост, то получится больше, чем число шавок Императора, которых я убил.

16 15 янв 2018, 20:06 16 732147

>>732132
А еще жадина. Но если так взглянуть - да, подходит. Жиллиман паникер и хатаскрайник, как и его фанаты: "а что ему еще оставалось делать? сидеть и ждать??7?7!11 вот он и запилил государство 2.0". На самом деле, необязательно быть пророком, чтобы заглядывать в будущее. Можно быть просто хорошим аналитиком и просчитывать варианты событий, исходя из нынешней расстановки сил. Жиллиман не псайкер, но аналитика ему под силу. Он положил на нее хуй и устроил сепарацию с дурачком на троне и умным собой в роли серого кардинала, потому что хотел именно этого. "Некоронованный король" как бы намекает.
Я все жду, когда он Империум 3.0 в сороковнике запилит, вот смеху будет.

Ответы732191

17 15 янв 2018, 22:48 17 732191

>>732147
Погоди, мань, но по последним книгам Жиллимана и Ультрамар отрезало от прочего Империума варп-штормом. Вот он и устроил плацдарм.

Ответы732208732215

18 15 янв 2018, 23:14 18 732208

>>732191
Сангвинусу это не помешало долететь.

Ответы732210

19 15 янв 2018, 23:18 19 732210

>>732208
еще бы, когда 2 других легиона отвлекают противника

Ответы732240

20 15 янв 2018, 23:26 20 732215

>>732191
Мань, я в курсе. Он не плацдарм устроил, а сепаратизм в чистом виде. Сведений нет - похуй, начинаем новое вотпрямщас. Лев то еще чмо, но достоин уважения хотя бы за то, что ему этот прожект не понравился.

Ответы732235

sage 21 16 янв 2018, 00:10 21 732235

>>732215
ты книгу читал? Там имперцв такое дерьмо наворотили что любой примарший мир восстал бы.

Ответы732245

22 16 янв 2018, 00:28 22 732240

>>732210
Круто, они варп отвлекали, да?

Ответы732244

23 16 янв 2018, 00:58 23 732244

>>732240
ты че долбаеб? терра была окружена полностью

24 16 янв 2018, 01:18 24 732245

>>732235
Ты о чем сейчас вообще? О какой книге? Забытой империи? Фаросе? Ангелах Калибана? Конкретизируй. Фарос, если что, не читал.

25 16 янв 2018, 08:09 25 732261

>>731990
Почему ТА не грохнули Лютера, пока тот был в их руках?

Ответы732404

26 16 янв 2018, 20:41 26 732404

>>732261
1) халявный пророк, можно многое от него узнать
2) плотармор. Помереть не должен, по крайней мере сейчас. Но чем так жить - рили лучше сдохнуть.

27 17 янв 2018, 12:55 27 732501

Двери вестибюля закрылись с низким звоном металла о металл, и Сангвиний подошел к астропату. Она не могла стоять неподвижно, поэтому переминалась с ноги на ногу, словно под порывами ветра, которые касались только ее.
Примарх протянул руку и, подняв ее подбородок кончиками пальцев, встретился со взглядом девушки.
— А ты любопытная штучка, — сказал он. — Что заставило моего брата отправить тебя ко мне, мадемуазель?
— Я бы не хотела гадать, — прошептала она, дотронувшись до серебряной застежки на своей одежде.
— Нет?
— Я не посвящена в мысли богов.
Ангел тихо рассмеялся.
— Ни он, ни я не боги. Но при плохом освещении можно по ошибке принять нас за них.

— Какое противоречие в этих словах, великий, — заметила Сахзё. — «
Я — не бог
», говорит ангел.

Она потянулась, осмелившись коснуться кончиков сложенных крыльев под кольчужным плащом.
Сангвиний позволил ей это, но затем отступил на шаг.
— Я, как и Хорус, и все мои родичи, таков, каким меня создал отец. Рожденный из науки, а не мифологии.
— Император создал тебя ангелом, — сказала астропат, голос разносился эхом по пустому помещению. — Почему? Сотворил ли он также дьявола?
— Ты встречалась с моим братом Магнусом? — спросил он с кривой улыбкой.

Ответы732530732618

28 17 янв 2018, 19:55 28 732530

>>732501
БЛ все больше и больше превращается в среднее между аниме и худшими образцами фикбука. Через несколько лет тут будет марвеловщина во всей красе.
Магнус - дьявол? ХНЫК-ХНЫК НИПРИДАВАЛ НИБЕЙТЕ ЯХОТЕЛТОЛЬКОДОБРА ЗА ЩООООО - дьявол? Общего только красная кожа. Даже рога не на том месте.
>Я — не бог», говорит ангел.
Нет тут противоречия. Он не ангел, он петух мутант.

29 18 янв 2018, 10:49 29 732618

>>732501
>ангел
>дьявол

А разве не ересь это? Схуя ли в император-ориентированной религии проскакивают термины из авраамической.

120 Кб, 682x960
30 18 янв 2018, 13:17 30 732646

Марий, следуя примеру Люция, выбрал себе инструмент из коллекции Фабия. Он повертел в руке устройство, формой напоминающее бутон, потом покрутил винтовую рукоятку и увидел, что металлические лепестки стали постепенно расходиться в стороны. Удовлетворенно кивнув, он вернул инструменту первоначальную форму, подошел к столу и сунул инструмент в промежность примарха.
— Мы произошли с Терры, — сказал Марий. — Ты это имел в виду?
Фулгрим снисходительно улыбнулся.
— Нет, Марий. Я хотел услышать, что было раньше. Настолько раньше, насколько это возможно.
Марий пожал плечами и несколькими толчками ввел устройство глубже в тело Фулгрима, а Юлий взял из набора несколько серебряных штырей, коротких и длинных, но одинаково заостренных с одного конца. Один за другим он проткнул тело Фулгрима семью штырями, выстроив их в линию от макушки до паха. По его уверенным движениям стало понятно, что Каэсорон не новичок в работе с этими иглами. Люцию показалось, что его выбор слишком безыскусен по сравнению с инструментами его товарищей, но ведь и сам он решил предпочесть простое шило, и очередным ударом загнал его еще глубже в неизвестные внутренние органы нечеловеческого тела Фулгрима.

Люцию пришлось напомнить себе, что они тут, вообще-то, собирались пытать примарха, а не слушать лекцию о сущности Вселенной. Он хотел высказать свое замечание, но Фулгрим его опередил.
— Ничто не происходит случайно, — продолжал он. — Все, что появляется на свет, является частью естества Вселенной, результатом ее стремления к усложнению. Ох… да, великолепно, Марий. Поверни винт еще раз! Ну, как я уже говорил, все вещи появляются и соединяются в процессе созидания, в процессе перехода от простейшего организма к высшему разумному существу. При определенных условиях все стремится стать более красивым, более совершенным и более сложным. Так было с самого начала цикла жизни Вселенной, и эта тенденция так же неизбежна, как и неизменна
....
Кровь покрывала его тело сплошным багряным одеянием, и из всех пор сочился запах сгоревшего мяса. Вокруг серебряных игл
— Жаль, — сообщил Фулгрим. — Мне это уже начало нравиться.
Примарх освободился от ремней на бедрах и лодыжках c той же легкостью, с какой проснувшийся ребенок сбрасывает одеяло. Он свесил ноги со стола, и Юлий Каэсорон ринулся к примарху, чтобы снова опрокинуть его, но был отброшен небрежным мановением руки. Фабий попятился к стене, а Люций, понимая, что пытаться убежать бессмысленно, остался стоять на месте.
Он осознал, насколько они были слепы и наивны. Как они могли поверить, что сумеют справиться с примархом? Они победили его только потому, что Фулгрим сам так захотел, потому что захотел, чтобы они прошли через это. Фениксиец видел сомнения своих воинов, и он сам подвел их к этому поступку, сам привел в это место, чтобы открыть свою истинную сущность.

120 Кб, 682x960
30 18 янв 2018, 13:17 30 732646

Марий, следуя примеру Люция, выбрал себе инструмент из коллекции Фабия. Он повертел в руке устройство, формой напоминающее бутон, потом покрутил винтовую рукоятку и увидел, что металлические лепестки стали постепенно расходиться в стороны. Удовлетворенно кивнув, он вернул инструменту первоначальную форму, подошел к столу и сунул инструмент в промежность примарха.
— Мы произошли с Терры, — сказал Марий. — Ты это имел в виду?
Фулгрим снисходительно улыбнулся.
— Нет, Марий. Я хотел услышать, что было раньше. Настолько раньше, насколько это возможно.
Марий пожал плечами и несколькими толчками ввел устройство глубже в тело Фулгрима, а Юлий взял из набора несколько серебряных штырей, коротких и длинных, но одинаково заостренных с одного конца. Один за другим он проткнул тело Фулгрима семью штырями, выстроив их в линию от макушки до паха. По его уверенным движениям стало понятно, что Каэсорон не новичок в работе с этими иглами. Люцию показалось, что его выбор слишком безыскусен по сравнению с инструментами его товарищей, но ведь и сам он решил предпочесть простое шило, и очередным ударом загнал его еще глубже в неизвестные внутренние органы нечеловеческого тела Фулгрима.

Люцию пришлось напомнить себе, что они тут, вообще-то, собирались пытать примарха, а не слушать лекцию о сущности Вселенной. Он хотел высказать свое замечание, но Фулгрим его опередил.
— Ничто не происходит случайно, — продолжал он. — Все, что появляется на свет, является частью естества Вселенной, результатом ее стремления к усложнению. Ох… да, великолепно, Марий. Поверни винт еще раз! Ну, как я уже говорил, все вещи появляются и соединяются в процессе созидания, в процессе перехода от простейшего организма к высшему разумному существу. При определенных условиях все стремится стать более красивым, более совершенным и более сложным. Так было с самого начала цикла жизни Вселенной, и эта тенденция так же неизбежна, как и неизменна
....
Кровь покрывала его тело сплошным багряным одеянием, и из всех пор сочился запах сгоревшего мяса. Вокруг серебряных игл
— Жаль, — сообщил Фулгрим. — Мне это уже начало нравиться.
Примарх освободился от ремней на бедрах и лодыжках c той же легкостью, с какой проснувшийся ребенок сбрасывает одеяло. Он свесил ноги со стола, и Юлий Каэсорон ринулся к примарху, чтобы снова опрокинуть его, но был отброшен небрежным мановением руки. Фабий попятился к стене, а Люций, понимая, что пытаться убежать бессмысленно, остался стоять на месте.
Он осознал, насколько они были слепы и наивны. Как они могли поверить, что сумеют справиться с примархом? Они победили его только потому, что Фулгрим сам так захотел, потому что захотел, чтобы они прошли через это. Фениксиец видел сомнения своих воинов, и он сам подвел их к этому поступку, сам привел в это место, чтобы открыть свою истинную сущность.

Показать весь текст
Ответы733053

31 19 янв 2018, 23:45 31 733053

>>732646

Кстати, так этого твиста и не понял. Фулгрим сильно расстроился из-за того, что убил Манус и поэтому временно сдался демону. Потом вернул контроль над телом (как?). Однако вместо того, чтобы взяться за ум, тут же снова пошел тусить с демонами. Необучаемость?

Ответы733057

32 20 янв 2018, 00:06 32 733057

>>733053
>взяться за ум
>примарх-аутист, зашкварившийся об рептилоидов
>взяться за ум

Ответы733063

33 20 янв 2018, 00:42 33 733063

>>733057
>ряя шквориться об риптилоидафф
Ты, небось, Дары Хаоса ещё называешь "падставить ачко для багоф".

Ответы733083

95 Кб, 811x535
34 20 янв 2018, 02:13 34 733083

>>733063
У кого что болит - тот о том и говорит.

35 21 янв 2018, 14:37 35 733342

Ни у кого нет цитаты капитана Арбидала из Армады? Он там вознёс пафоснейшую предсмертную речь перед тем как влетел в луч чернокамееных крепостей.
http://playithub.net/watch/INPgubrPpZg/battlefleet-gothic-armada-all-cutscenes.html
22:40
А то я на слух нихуя не воспринимаю.

Ответы734350

356 Кб, 1289x649
36 25 янв 2018, 02:36 36 734349

Ответы734358

37 25 янв 2018, 02:45 37 734350

>>733342
My ship is closest to the Blackstone Fortresses. All power to the void-shields! I will attempt to put an end to this madness.
By my faith, may the light of the Emperor spread to the farthest star. By my duty, the Galaxy will belong to the righteous. By my actions, the Imperial Navy shall be honoured and remembered upon Holy Terra!
For the Emperor of Mankind and for the Battlefleet Gothic!!!

38 25 янв 2018, 05:10 38 734358

>>734349
Вот смотрю на срачи Льва с Кёрзом и Руссом и понимаю, что Русс - единственный в этой троице, у кого все в порядке с головой. Да, простоват и как следствие - туповат, блохаст и немножко варвар, но шизик, как те двое То, что Лев не присоединился к хаоситам - чистая случайность.
Где взять перевод? Лютер там есть?

Ответы734359734414734438

39 25 янв 2018, 05:12 39 734359

>>734358
>но НЕ шизик
Ну ебана, еще и точка отвалилась.

40 25 янв 2018, 12:42 40 734414

>>734358
На литмире, например. Да много где, достаточно погуглить. Нет, Лютера там нет.

41 25 янв 2018, 14:45 41 734438

>>734358
Типичный знаток вахи на этой параше. Тот скрин из контекста вырван. Всю книжку идет повествование о том какой русс мудак. И только вконце намекают, что все таки что-то в нем есть.

Ответы734549740721

99 Кб, 553x600
42 25 янв 2018, 15:12 42 734445

Город рыдал при виде Посланников Света. Плакали все мужчины, женщины и дети, собравшиеся на улицах. Бледные лица взирали на находившихся в центре гостей, а небо озаряли ложные звезды двигателей пустотных кораблей.
Чужеземцы шли неспешной и царственной процессией. От ритмичной поступи буквально содрогалась земля. Они двигались огромными сокрушающими фалангами, разные армии носили черную, золотую, темно-фиолетовую или землисто-серую броню. Их вели гиганты. Гиганты возвышались над своими воинами так же, как те над смертными. Перед исполинами двигалось солнце в людском обличье. Это был бог, облекшийся человеческой плотью, которой было не сдержать его духовное пламя. Всех, кто осмеливался взглянуть на него, ждала слепота. Весь остаток своей жизни они видели лишь образ живого божества, выжженный на их мертвой сетчатке.
Миллионы и миллионы жителей Нострамо Квинтус, храня безмолвие, расширенными от благоговения глазами наблюдали, как иномирцы маршируют в город. Тишина была настолько плотной и неестественной, что граничила с чем-то нечеловеческим. Даже дождь прекратился. Сам сезон бурь затаил дыхание, когда процессия иномировой мощи подошла к башне Ночного Призрака в сердце города.
Он ждал их.
Армия разом остановилась, все четверть миллиона солдат замерли в один миг. Четверо гигантов выступили вперед. Их возглавляло сияющее божество.
Первый полубог, облаченный в кованое золото, склонил беловолосую голову в величественном жесте признания. Король приветствовал равного себе.
- Я – Рогал Дорн, - произнес он.
Ночной Призрак не ответил. У него перед мысленным взором стояла сцена смерти гиганта. Его опрокидывала наземь сотня убийц в темном туннеле. Ножи и мечи были влажными от крови воителя.
На втором гиганте был узорчатый серый доспех, покрытый гравировкой из десятков тысяч слов, словно некий ученый исписал камень пером. Воин кивнул выбритой татуированной головой, также покрытой надписями – золотыми буквами на загорелой коже.
- Я – Лоргар Аврелиан, - сказал он. Голос Дорна был размеренным, величавым и требовательным, его же звучал, будто гимн. – Мы искали тебя, брат.
В его доброжелательных глазах была скорбь – скорбь при виде темного города, его болезненных жителей и свидетельств их бесцветного и изнурительного существования.
Ночной Призрак снова промолчал. Он видел, как воин кричит в пылающие небеса, увенчанный психическим пламенем.
На третьем из гигантов был клепаный черный доспех. Его руки были из твердого серебра, однако обладали таким рельефом и подвижностью, словно являлись живыми конечностями. Голос скрежетал сталью, словно недра завода.
- Я – Феррус Манус, - произнес он. Его глаза были темными, однако в них отсутствовала холодность.
Ночной Призрак продолжал хранить молчание. Он видел, как голову воина держат за пустые глазницы закованные в броню чужие пальцы.
Броня последнего колосса была раскрашена в фиолетовый цвет чужеродного заката. У воина были длинные серебристые и прекрасные волосы. Он был единственным, кто улыбался, и единственным, кто встретился с Ночным Призраком глазами с теплотой во взгляде.
- Я – Фулгрим, - сказал этот последний из властителей. – Рад, наконец, встретить тебя, брат.
Ночной Призрак все еще молчал. Он видел лишь мимолетный образ этого гиганта. Тот постоянно смеялся и ускользал, никогда не показываясь полностью.
Бог шагнул вперед, широко раскрыв объятия, и набрал воздуха, чтобы заговорить.
- К…
Первый же звук поразил Ночного Призрака, словно вонзившееся в сердце копье. Он рухнул на колени, судорожно силясь вдохнуть. На оскаленных зубах повисли нитки слюны. Кровь хлынула из разорванного сердца, равно как и из перерезанного горла. Сжимающиеся на шее руки не могли сдержать струю. Вся его жизненная сила хлестала наружу текучим потоком, который обжигал холодные пальцы. Изнутри на глаза обрушивались образы убийств.
Он ощутил, как на голову легла рука. По этому сигналу боль мгновенно прошла, и в миг милосердия к нему вернулся рассудок. Ему не перерезали горло. Сердце не разорвалось. Ночной Призрак взглянул вверх и увидел, как безликий и неподвластный времени золотой бог меняет облик на человеческий. Лицо человека-божества могло принадлежать любому мужчине с любого из миллиона миров. Оно одновременно принадлежало им всем. Апофеоз Человека.
- Успокойся, Конрад Керз. Я пришел, и намереваюсь забрать тебя домой.
Ночной Призрак поднял руку и отбросил с изможденного лица потные волосы.
- Меня зовут не так, отец. Мои люди дали мне имя, и я буду носить его до самой смерти.
Он поднялся на ноги, не желая стоять на коленях.
- И мне очень хорошо известно, что ты готовишь для меня.
Сцена замерла. Ночной Призрак взглянул на застывшего во времени Императора – божка, претендующего на роль отца группы безумцев и военачальников. Посмотрел на братьев, на Легионы, которые стояли позади них в прекрасном строю

99 Кб, 553x600
42 25 янв 2018, 15:12 42 734445

Город рыдал при виде Посланников Света. Плакали все мужчины, женщины и дети, собравшиеся на улицах. Бледные лица взирали на находившихся в центре гостей, а небо озаряли ложные звезды двигателей пустотных кораблей.
Чужеземцы шли неспешной и царственной процессией. От ритмичной поступи буквально содрогалась земля. Они двигались огромными сокрушающими фалангами, разные армии носили черную, золотую, темно-фиолетовую или землисто-серую броню. Их вели гиганты. Гиганты возвышались над своими воинами так же, как те над смертными. Перед исполинами двигалось солнце в людском обличье. Это был бог, облекшийся человеческой плотью, которой было не сдержать его духовное пламя. Всех, кто осмеливался взглянуть на него, ждала слепота. Весь остаток своей жизни они видели лишь образ живого божества, выжженный на их мертвой сетчатке.
Миллионы и миллионы жителей Нострамо Квинтус, храня безмолвие, расширенными от благоговения глазами наблюдали, как иномирцы маршируют в город. Тишина была настолько плотной и неестественной, что граничила с чем-то нечеловеческим. Даже дождь прекратился. Сам сезон бурь затаил дыхание, когда процессия иномировой мощи подошла к башне Ночного Призрака в сердце города.
Он ждал их.
Армия разом остановилась, все четверть миллиона солдат замерли в один миг. Четверо гигантов выступили вперед. Их возглавляло сияющее божество.
Первый полубог, облаченный в кованое золото, склонил беловолосую голову в величественном жесте признания. Король приветствовал равного себе.
- Я – Рогал Дорн, - произнес он.
Ночной Призрак не ответил. У него перед мысленным взором стояла сцена смерти гиганта. Его опрокидывала наземь сотня убийц в темном туннеле. Ножи и мечи были влажными от крови воителя.
На втором гиганте был узорчатый серый доспех, покрытый гравировкой из десятков тысяч слов, словно некий ученый исписал камень пером. Воин кивнул выбритой татуированной головой, также покрытой надписями – золотыми буквами на загорелой коже.
- Я – Лоргар Аврелиан, - сказал он. Голос Дорна был размеренным, величавым и требовательным, его же звучал, будто гимн. – Мы искали тебя, брат.
В его доброжелательных глазах была скорбь – скорбь при виде темного города, его болезненных жителей и свидетельств их бесцветного и изнурительного существования.
Ночной Призрак снова промолчал. Он видел, как воин кричит в пылающие небеса, увенчанный психическим пламенем.
На третьем из гигантов был клепаный черный доспех. Его руки были из твердого серебра, однако обладали таким рельефом и подвижностью, словно являлись живыми конечностями. Голос скрежетал сталью, словно недра завода.
- Я – Феррус Манус, - произнес он. Его глаза были темными, однако в них отсутствовала холодность.
Ночной Призрак продолжал хранить молчание. Он видел, как голову воина держат за пустые глазницы закованные в броню чужие пальцы.
Броня последнего колосса была раскрашена в фиолетовый цвет чужеродного заката. У воина были длинные серебристые и прекрасные волосы. Он был единственным, кто улыбался, и единственным, кто встретился с Ночным Призраком глазами с теплотой во взгляде.
- Я – Фулгрим, - сказал этот последний из властителей. – Рад, наконец, встретить тебя, брат.
Ночной Призрак все еще молчал. Он видел лишь мимолетный образ этого гиганта. Тот постоянно смеялся и ускользал, никогда не показываясь полностью.
Бог шагнул вперед, широко раскрыв объятия, и набрал воздуха, чтобы заговорить.
- К…
Первый же звук поразил Ночного Призрака, словно вонзившееся в сердце копье. Он рухнул на колени, судорожно силясь вдохнуть. На оскаленных зубах повисли нитки слюны. Кровь хлынула из разорванного сердца, равно как и из перерезанного горла. Сжимающиеся на шее руки не могли сдержать струю. Вся его жизненная сила хлестала наружу текучим потоком, который обжигал холодные пальцы. Изнутри на глаза обрушивались образы убийств.
Он ощутил, как на голову легла рука. По этому сигналу боль мгновенно прошла, и в миг милосердия к нему вернулся рассудок. Ему не перерезали горло. Сердце не разорвалось. Ночной Призрак взглянул вверх и увидел, как безликий и неподвластный времени золотой бог меняет облик на человеческий. Лицо человека-божества могло принадлежать любому мужчине с любого из миллиона миров. Оно одновременно принадлежало им всем. Апофеоз Человека.
- Успокойся, Конрад Керз. Я пришел, и намереваюсь забрать тебя домой.
Ночной Призрак поднял руку и отбросил с изможденного лица потные волосы.
- Меня зовут не так, отец. Мои люди дали мне имя, и я буду носить его до самой смерти.
Он поднялся на ноги, не желая стоять на коленях.
- И мне очень хорошо известно, что ты готовишь для меня.
Сцена замерла. Ночной Призрак взглянул на застывшего во времени Императора – божка, претендующего на роль отца группы безумцев и военачальников. Посмотрел на братьев, на Легионы, которые стояли позади них в прекрасном строю

Показать весь текст

43 25 янв 2018, 23:05 43 734549

>>734438
Лучше мудак здоровый, чем мудак шизанутый. Это все, что я хотел сказать. У Льва параноидальная шиза в рафинированном виде + болезненное ЧСВ. Он и Воителем быть хотел, да не вышло.

Ответы734572

44 25 янв 2018, 23:43 44 734572

>>734549
под словом мудак, я шизу и подразумевал

Ответы734591

45 26 янв 2018, 03:02 45 734591

>>734572
Ну ты ебобо. Мудачество - дурной характер, шиза - тяжелое психическое заболевание, ведущее в итоге к распаду психики. Сравнил насморк с гангреной.

Ответы734703

РУКАСТЫЕ УМЕЛЬЦЫ НАРИСУЙТЕ АРТ ЭТО ЖЕ КВИНТЭССЕНЦИЯ ПАФОСА И ГРИМДОРКА 46 26 янв 2018, 15:54 46 734678

Тем временем на Макрагге, как никогда прежде, проходила испытание на прочность отвага ордена Ультрамаринов. Ветераны 1-й роты космических десантников собрали остатки вспомогательных войск Ультрамара в мощных полярных крепостях, где они держались до последнего.
Хотя Калгар и опасался за полярные крепости, он знал, что на их защите стоят Ультрамарины Первой Роты, поддерживаемые вспомогательными войсками планеты и Титанами из Легио Претор. Большая часть Роты состояла из взводов Терминаторов, оснащенных лучшим персональным оружием в Империи. Передав судьбу Макрагга в руки этих ветеранов, Калгар начал преследование флотилии Тиранидов.

На севере обстановка была гораздо мрачнее. Ни кто иной, как сам владыка роя возглавил штурм. Молва о деяниях этого чудовища у горного хребта Хладная сталь достигли даже морозного севера. Ужас от его присутствия был настолько же действенен, как сила оружия. Руководил обороной капитан Саул Инвиктус, командир 1-й роты ордена Ультрамаринов, который храбростью и умом уступал только Калгару. Он прилагал все силы, чтобы противостоять тиранидам, но, казалось, нет такой позиции, которую не мог бы использовать владыка роя. И даже когда эскадра лорда Макрагга вернулась обратно, шансы Инквитуса выстоять были невелики – терминаторы сражались с генокрадами в самом центре северной крепости, среди хранилищ с охлаждающей смесью для лазеров системы обороны.

По возвращении Калгара и его выживших товарищей ждали картины неправдоподобной резни. Груды растерзанных тел тиранидов и вдребезги разбитого оружия устилали лед. Дымящиеся кратеры виднелись там, где плазменные реакторы Титанов растопили снег. Отовсюду несло смертью. В северной крепости оставшиеся воины Третьей Роты в конце концов достигли нижнего уровня, где Первая Рота оказывала последнее сопротивление.
Они опоздали.
Трупы тиранидов грудами вздымались вокруг дверей и внутри помещения, в центре которого лежали тела терминаторов, сражавшихся спиной к спине.
Капитан Инвиктус вместе с 1-й ротой успешно удержали оборону, сражаясь плечом к плечу в самом центре северной крепости, но погибли все до последнего бойца, став невосполнимой потерей для Ордена.

РУКАСТЫЕ УМЕЛЬЦЫ НАРИСУЙТЕ АРТ ЭТО ЖЕ КВИНТЭССЕНЦИЯ ПАФОСА И ГРИМДОРКА 46 26 янв 2018, 15:54 46 734678

Тем временем на Макрагге, как никогда прежде, проходила испытание на прочность отвага ордена Ультрамаринов. Ветераны 1-й роты космических десантников собрали остатки вспомогательных войск Ультрамара в мощных полярных крепостях, где они держались до последнего.
Хотя Калгар и опасался за полярные крепости, он знал, что на их защите стоят Ультрамарины Первой Роты, поддерживаемые вспомогательными войсками планеты и Титанами из Легио Претор. Большая часть Роты состояла из взводов Терминаторов, оснащенных лучшим персональным оружием в Империи. Передав судьбу Макрагга в руки этих ветеранов, Калгар начал преследование флотилии Тиранидов.

На севере обстановка была гораздо мрачнее. Ни кто иной, как сам владыка роя возглавил штурм. Молва о деяниях этого чудовища у горного хребта Хладная сталь достигли даже морозного севера. Ужас от его присутствия был настолько же действенен, как сила оружия. Руководил обороной капитан Саул Инвиктус, командир 1-й роты ордена Ультрамаринов, который храбростью и умом уступал только Калгару. Он прилагал все силы, чтобы противостоять тиранидам, но, казалось, нет такой позиции, которую не мог бы использовать владыка роя. И даже когда эскадра лорда Макрагга вернулась обратно, шансы Инквитуса выстоять были невелики – терминаторы сражались с генокрадами в самом центре северной крепости, среди хранилищ с охлаждающей смесью для лазеров системы обороны.

По возвращении Калгара и его выживших товарищей ждали картины неправдоподобной резни. Груды растерзанных тел тиранидов и вдребезги разбитого оружия устилали лед. Дымящиеся кратеры виднелись там, где плазменные реакторы Титанов растопили снег. Отовсюду несло смертью. В северной крепости оставшиеся воины Третьей Роты в конце концов достигли нижнего уровня, где Первая Рота оказывала последнее сопротивление.
Они опоздали.
Трупы тиранидов грудами вздымались вокруг дверей и внутри помещения, в центре которого лежали тела терминаторов, сражавшихся спиной к спине.
Капитан Инвиктус вместе с 1-й ротой успешно удержали оборону, сражаясь плечом к плечу в самом центре северной крепости, но погибли все до последнего бойца, став невосполнимой потерей для Ордена.

Показать весь текст
Ответы734740734768

47 26 янв 2018, 17:08 47 734703

>>734591
ну я вкурсе, сам ты ебобо, слово тут это ни капли неуместно

48 26 янв 2018, 20:08 48 734740

>>734678
Керамит замироточил

49 26 янв 2018, 21:17 49 734768

>>734678
Такого карточного пафоса и гримдарка в вахе хоть жопой жуй. Кому действительно нужны иллюстрации так это "Касте Огня" Фехервари.

Ответы734772734783734867

50 26 янв 2018, 21:18 50 734772

>>734768
*Картонного

51 26 янв 2018, 22:13 51 734783

>>734768
> Фехервари

Я когда читаю его произведения, всегда испытываю ощущение, как будто я нахожусь на дне океана и мне трудно передвигаться.

Ответы734785

52 26 янв 2018, 22:16 52 734785

>>734783

Нечто подобное, кстати, и при чтении Лавкрафта.

53 27 янв 2018, 13:52 53 734867

>>734768
> карточного
Это блядь классика сынок.

54 1 фев 2018, 22:46 54 736000

Но не всем защитникам повезло. Брат Касатиил, ветеран рыцарей Крыла Смерти, прослуживший в Ордене более двухсот лет, оказался лицом к лицу с двумя исполинами. Вскинув свою «Булаву Освобождения», облаченный в рясу терминатор пробил череп первому демону, и тот рухнул, словно бревно, но второй - отбил оружие Кастиила, пытавшегося нанести удар в область заднего крыла. Свободная лапа демона со скоростью ветра врезалась в голову ветерана, сломав тому шею. Терминатор умер еще до того, как вторая рука демона отшвырнула его в сторону. Увидев убийство космического десантника, экипажи катачанцев из «Леманов Руссов», брошенных из-за невозможности вести бой в ограниченном пространстве, бросились на демона с ножами в руках. Дюжина фигур в камуфляже цвета джунглей атаковала монстра, словно тот был стеной из их тренировочного лагеря. Используя ножи в качестве крюков, они карабкались наверх, каждый раз выдирая куски плоти из туши демона. К тому моменту, когда они все же заставили монстра опуститься на колени, и Баракиил окатил его волной пламени, половина храбрецов были мертвы.

Ответы736357736497759861793594793968794446

55 2 фев 2018, 19:25 55 736357

>>736000
Ну нихуя отморозки - на огромного демона в штыковую.

Ответы736375

56 2 фев 2018, 20:17 56 736375

>>736357
У них была альтернатива - вернуться на Катачан.

57 3 фев 2018, 14:09 57 736497

>>736000
Какой хлипкий терминатор. Казалось бы сверчеловеческий сверчеловек в сверхзащитной силовой броне, а шея ломается от удара по ебалу.

Ответы736504

58 3 фев 2018, 14:27 58 736504

>>736497
дык это единственное место куда можно ударить и сломать ему шею

59 3 фев 2018, 14:37 59 736509

Обмен веществ Конрада функционировал с шумом вулкана, близкого к извержению. Звуки собственного тела Ангела угрожали заглушить то, что он жаждал услышать. Секунду император не мог ничего разобрать, но затем уловил тихий вздох, сорвавшийся с губ раненого Сангвинарного гвардейца, и слабый двойной стук его сердец. В груди примарха вспыхнула надежда.
– Азкаэллон жив?
Конрад чуть приоткрыл рот, обнажив черные пеньки зубов. Его дыхание смердело так, что Ангел отшатнулся.

Пиздос, хули Керз такой гнилозуб?

Ответы736514736671736927

60 3 фев 2018, 14:48 60 736514

>>736509
никто не научил чистить, не выпадают ему и похуй. Он мб такой злой, потому что они у него болят всегда

Ответы736516736671

61 3 фев 2018, 14:58 61 736516

>>736514
Если не ошибаюсь, во второй книге АДБ про ночников у Абаддона ещё были гнилые зубы. Теперь ясно, почему хаоситы такие злые, это всё от хуёвых зубов.

Ответы736671

62 4 фев 2018, 06:11 62 736671

>>736509
>>736516
Влияние варпа. У многих хаоситов такое пишут. Организм астартес, тем более примарха, любую хуйню в себе починит, кроме смертельных ран, что ему какие-то зубы. Если не чинит - ему что-то мешает.
>>736514
Фулгрим должен был научить, такой чистоплюй свинью рядом с собой не потерпит.

63 5 фев 2018, 20:15 63 736927

Тред Керзошизика какой-то мне нравится
Неимоверно доставляет вот эта короткая цитата:
– Успокойся, Конрад Кёрз. Я пришел, и собираюсь забрать тебя домой.
- Это не мое имя, - ответил примарх. – Я Ночной Призрак, и я знаю, что ты готовишь для меня.
>>736509
Все так. Уже в то время он по полной съехал с катушек (больше, чем обычно) и жрал смертных у себя в поях.

Ответы736995

64 5 фев 2018, 20:46 64 736933

- Восстановлен контакт с «Песнью Орфея», - воскликнул один из экипажа мостика.
На командной палубе «Де Профундис» кипела деятельность. Муравейник из офицеров, сервиторов, аналитиков и членов экипажа самых разных званий трудился вокруг центральной платформы, возвышавшейся над консолями. С платформы на экран оккулуса смотрел золотой гигант в облачении из серого шелка. Лицо, столь похожее на его отца, было тронуто эмоциями, несвойственными Императору: Лоргар был одновременно заинтересован и встревожен.
- Уже? - произнес он, глядя на офицеров у консоли вокса.
- Сир, - позвал ауспик-мастер из-за стойки мерцающих мониторов, - корабль... ужасающе поврежден.
Суматоха на мостике начала стихать, все больше членов экипажа смотрели на оккулус, наблюдая за бессильным дрейфом «Песни Орфея».
- Как это возможно? - Лоргар оперся о поручень, окружавший возвышение, золотые пальцы вцепились в сталь. - Этого не может быть.
- Принимаем сигнал бедствия, - сообщил один из вокс-офицеров. - Сир... Мой примарх... «Песнь Орфея» понесла критические потери. Мы получили автоматическое сообщение.
Лоргар прикрыл приоткрывшийся рот рукой, не в силах скрыть беспокойство там, где кто-либо другой из примархов, наверное, стоял бы невозмутимо. Озабоченность проступила на его правильных чертах, придя на смену замешательству, овладевшему им несколькими мгновениями раньше.
-Воспроизведите сообщение, пожалуйста, - мягко попросил он.
Вокс заскрежетал, и из динамиков мостика раздалось послание.
- ... «Песнь Орфея». Мы понесли критические потери. Серьезный ущерб. Запрашиваем эвакуацию. Говорит «Песнь Орфея»...
- Как это может быть? - снова вопросил он. - Вокс-мастер, дайте мне связь с этим кораблем.
- Будет исполнено, сир.

- Аргел Тал, - выдохнул Лоргар имя своего сына. - Я узнал этот голос. Это был Аргел Тал.
Стоявший рядом Магистр Флота Балок Торв кивнул, строгое лицо осталось незатронутым болью, омрачившей черты примарха.
- Да, сир. Это был он.
На установление контакта ушло три с половиной минуты. За это время оставшаяся часть 1301-го флота активировала щиты и приготовила все орудия. Буксиры стартовали с причальных палуб флагмана, готовясь подтянуть плетущуюся «Песнь» к однотипным судам.
Наконец на экране оккулуса появилось изображение с мостика другого корабля. Спустя несколько секунд со всплеском статики появился и аудиоконтакт.
- Кровь Императора, - прошептал Лоргар, вглядевшись.
На Аргел Тале не было шлема. Лицо было истощенной тенью его прежнего здоровья, глаза окружали темные следы многочисленных бессонных ночей. Пятна засохшей крови покрывали левую сторону лица, броня — вернее, то, что от нее осталось — была покрыта выбоинами и трещинами, на ней не осталось ни одного священного текста.
Он поднялся с командирского кресла на нетвердых ногах и отсалютовал. Кулак коснулся нагрудника со слабым стуком.
- Вы... все еще здесь, - проскрежетал он. Голос был совершенно обессилен.
Лоргар нарушил молчание.
- Сын мой. Что случилось с тобой? Что это за безумие?
За Аргел Талом в поле зрения входили другие фигуры. Все из Несущих Слово. Такие же слабые и опустошенные, как их командир. Один упал на колени под взглядом Лоргара, начав молитву из бессмысленного потока противоречащих друг другу слов. Примарху потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Ксафена, которого выдавал только черный цвет остатков доспеха.
Аргел Тал закрыл глаза, выдохнув.
- Сир, мы вернулись, как и было приказано.
Лоргар бросил взгляд на Торва прежде, чем снова повернуться к Аргел Талу.
- Капитан, вас не было не более шестидесяти секунд. Мы только что заметили, как «Песнь» входит в край шторма. Между вашим уходом и возвращением прошло меньше минуты.
Аргел Тал вцепился пальцами в свое измученное лицо.
- Нет. Нет, этого не может быть.
- Может, - Лоргар пристально смотрел на него, - и так оно и есть. Сын мой, что с вами случилось?
- Семь месяцев, - капитан пошатнулся и оперся на поручень кресла, чтобы устоять на ногах. - Семь. Месяцев. Нас осталось меньше сорока. Мы ели экипаж... ненавистная пища из кожистой плоти и сухих костей. Не было воды. Резервуары пробило во время шторма. Мы пили прометиевое топливо... оружейное масло... охладитель из двигателей... Сир, мы убивали друг друга. Мы пили кровь друг друга, чтобы остаться в живых.
Лоргар отвлекся только, чтобы обратиться к одному из вокс-офицеров.
- Привести их, - сказал он, понизив голос. - Заберите моих сыновей с этого корабля.
- Сир? Сир?
- Я здесь, Аргел Тал.
- Это был последний полет «Песни». Мы идем только на маневровых двигателях.
- «Громовые ястребы» уже вылетают, - заверил примарх. - Мы вернемся в безопасный космос вместе.
- Благодарю, сир.
- Аргел Тал, - Лоргар замешкался. - Вы убили экипаж «Песни Орфея»?
- Нет. Нет, сир, не мы. Мы ели их трупы. Падальщики. Как пустынные шакалы Колхиды. Что угодно, лишь бы выжить. Мы должны были принести ответы, которые вы искали. Сир, прошу... Вам нужно кое-что узнать. У нас есть ответы на ваши вопросы, но один из них превыше всего.
- Скажи мне, - прошептал золотой гигант. Он не стеснялся выступивших слез, увидев, до чего дошли его сыновья. - Скажи мне, Аргел Тал.
- Это место. Эта область. Грядущие поколения назовут ее Великим Оком, Оком Ужаса, Оккуларис Террибус. Понижая голос, они дадут тысячу дурацких названий тому, чего не смогут понять. Но вы были правы, мой повелитель.
- Здесь, - Аргел Тал указал слабой рукой на бурлящий за иллюминаторами мостика варп-шторм. - Здесь встречаются боги и смертные.

64 5 фев 2018, 20:46 64 736933

- Восстановлен контакт с «Песнью Орфея», - воскликнул один из экипажа мостика.
На командной палубе «Де Профундис» кипела деятельность. Муравейник из офицеров, сервиторов, аналитиков и членов экипажа самых разных званий трудился вокруг центральной платформы, возвышавшейся над консолями. С платформы на экран оккулуса смотрел золотой гигант в облачении из серого шелка. Лицо, столь похожее на его отца, было тронуто эмоциями, несвойственными Императору: Лоргар был одновременно заинтересован и встревожен.
- Уже? - произнес он, глядя на офицеров у консоли вокса.
- Сир, - позвал ауспик-мастер из-за стойки мерцающих мониторов, - корабль... ужасающе поврежден.
Суматоха на мостике начала стихать, все больше членов экипажа смотрели на оккулус, наблюдая за бессильным дрейфом «Песни Орфея».
- Как это возможно? - Лоргар оперся о поручень, окружавший возвышение, золотые пальцы вцепились в сталь. - Этого не может быть.
- Принимаем сигнал бедствия, - сообщил один из вокс-офицеров. - Сир... Мой примарх... «Песнь Орфея» понесла критические потери. Мы получили автоматическое сообщение.
Лоргар прикрыл приоткрывшийся рот рукой, не в силах скрыть беспокойство там, где кто-либо другой из примархов, наверное, стоял бы невозмутимо. Озабоченность проступила на его правильных чертах, придя на смену замешательству, овладевшему им несколькими мгновениями раньше.
-Воспроизведите сообщение, пожалуйста, - мягко попросил он.
Вокс заскрежетал, и из динамиков мостика раздалось послание.
- ... «Песнь Орфея». Мы понесли критические потери. Серьезный ущерб. Запрашиваем эвакуацию. Говорит «Песнь Орфея»...
- Как это может быть? - снова вопросил он. - Вокс-мастер, дайте мне связь с этим кораблем.
- Будет исполнено, сир.

- Аргел Тал, - выдохнул Лоргар имя своего сына. - Я узнал этот голос. Это был Аргел Тал.
Стоявший рядом Магистр Флота Балок Торв кивнул, строгое лицо осталось незатронутым болью, омрачившей черты примарха.
- Да, сир. Это был он.
На установление контакта ушло три с половиной минуты. За это время оставшаяся часть 1301-го флота активировала щиты и приготовила все орудия. Буксиры стартовали с причальных палуб флагмана, готовясь подтянуть плетущуюся «Песнь» к однотипным судам.
Наконец на экране оккулуса появилось изображение с мостика другого корабля. Спустя несколько секунд со всплеском статики появился и аудиоконтакт.
- Кровь Императора, - прошептал Лоргар, вглядевшись.
На Аргел Тале не было шлема. Лицо было истощенной тенью его прежнего здоровья, глаза окружали темные следы многочисленных бессонных ночей. Пятна засохшей крови покрывали левую сторону лица, броня — вернее, то, что от нее осталось — была покрыта выбоинами и трещинами, на ней не осталось ни одного священного текста.
Он поднялся с командирского кресла на нетвердых ногах и отсалютовал. Кулак коснулся нагрудника со слабым стуком.
- Вы... все еще здесь, - проскрежетал он. Голос был совершенно обессилен.
Лоргар нарушил молчание.
- Сын мой. Что случилось с тобой? Что это за безумие?
За Аргел Талом в поле зрения входили другие фигуры. Все из Несущих Слово. Такие же слабые и опустошенные, как их командир. Один упал на колени под взглядом Лоргара, начав молитву из бессмысленного потока противоречащих друг другу слов. Примарху потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Ксафена, которого выдавал только черный цвет остатков доспеха.
Аргел Тал закрыл глаза, выдохнув.
- Сир, мы вернулись, как и было приказано.
Лоргар бросил взгляд на Торва прежде, чем снова повернуться к Аргел Талу.
- Капитан, вас не было не более шестидесяти секунд. Мы только что заметили, как «Песнь» входит в край шторма. Между вашим уходом и возвращением прошло меньше минуты.
Аргел Тал вцепился пальцами в свое измученное лицо.
- Нет. Нет, этого не может быть.
- Может, - Лоргар пристально смотрел на него, - и так оно и есть. Сын мой, что с вами случилось?
- Семь месяцев, - капитан пошатнулся и оперся на поручень кресла, чтобы устоять на ногах. - Семь. Месяцев. Нас осталось меньше сорока. Мы ели экипаж... ненавистная пища из кожистой плоти и сухих костей. Не было воды. Резервуары пробило во время шторма. Мы пили прометиевое топливо... оружейное масло... охладитель из двигателей... Сир, мы убивали друг друга. Мы пили кровь друг друга, чтобы остаться в живых.
Лоргар отвлекся только, чтобы обратиться к одному из вокс-офицеров.
- Привести их, - сказал он, понизив голос. - Заберите моих сыновей с этого корабля.
- Сир? Сир?
- Я здесь, Аргел Тал.
- Это был последний полет «Песни». Мы идем только на маневровых двигателях.
- «Громовые ястребы» уже вылетают, - заверил примарх. - Мы вернемся в безопасный космос вместе.
- Благодарю, сир.
- Аргел Тал, - Лоргар замешкался. - Вы убили экипаж «Песни Орфея»?
- Нет. Нет, сир, не мы. Мы ели их трупы. Падальщики. Как пустынные шакалы Колхиды. Что угодно, лишь бы выжить. Мы должны были принести ответы, которые вы искали. Сир, прошу... Вам нужно кое-что узнать. У нас есть ответы на ваши вопросы, но один из них превыше всего.
- Скажи мне, - прошептал золотой гигант. Он не стеснялся выступивших слез, увидев, до чего дошли его сыновья. - Скажи мне, Аргел Тал.
- Это место. Эта область. Грядущие поколения назовут ее Великим Оком, Оком Ужаса, Оккуларис Террибус. Понижая голос, они дадут тысячу дурацких названий тому, чего не смогут понять. Но вы были правы, мой повелитель.
- Здесь, - Аргел Тал указал слабой рукой на бурлящий за иллюминаторами мостика варп-шторм. - Здесь встречаются боги и смертные.

Показать весь текст
Ответы736995

65 6 фев 2018, 07:52 65 736995

>>736927
Император - древнейшее существо. Во времена его молодости люди много чего знали, только все эти знания ныне утрачены, для простых смертных точно. Кое-что останется неизменным и в далеком будущем - власть имени. Император прекрасно понимает, как символизм влияет на людей и объекты, какую силу дает знание истинного имени, поэтому свое прячет. Кёрзу имя дал он сам, это единственный примарх, которого назвал отец. Т.е. Император знал, что его сын проклят, а такое наименование это проклятие закрепило. Ясен хуй, что сам Кёрз будет всячески отпихиваться, говорить "врети" и цепляться за другое, но и Ночной Призрак - не имя вовсе, прозвище, которое никак не влияет на общую картину. Как и Лев-сын-леса. У Льва имени вообще нет по факту, вот и сам болтается, не может четко закрепиться.
>>736933
Для девочек, ага. Будь у меня дочь - я бы ее к вахе на пушечный выстрел не подпустил.

335 Кб, 1292x603
66 6 фев 2018, 14:28 66 737021

По поводу личности Льва. Он два раза по-крысиному ударил Русса, он крысятничал во время Трамасского крестового похода, он крысятничал в Империуме-Секундус. Если поднять архивы ВКП, то в каждой операции Тёмных Ангелов наверняка окажутся крысиные следы Льва. Лютер считал, что причина в том, что Лев переоценивает своих врагов и союзников, поэтому не может воевать открыто и всё время плетёт интриги.

Ответы737169737567753136

67 7 фев 2018, 07:07 67 737169

>>737021
Ну и пиздец. Просто пиздец. Жиллиман бы ему(Руссу) высказал конеш, что победа должна быть окончательной и бесповоротной и нельзя оборачиваться к врагу спиной. Ну и вообще вся эта ситуация. Вот они, первые из первых, ведущие человечество к величию.

68 7 фев 2018, 16:42 68 737260

Брин Майло очнулся.

Он висел вверх ногами, ничего не видя вокруг. Рама безопасности больно впивалась в тело, грудь и бока превратились в один большой синяк, во рту чувствовался вкус крови. Но если только все это не было жестокой шуткой, он был жив.

Майло мог слышать… что-то. Он слышал, как капает где-то вода, как что-то скрипит и кто-то тихо стонет.

Неожиданный громкий хлопок — и яркий свет резанул его привыкшие к темноте глаза. До него донесся запах термита, и гвардеец понял, что кто-то только что отстрелил бронепластины спасательного люка, закрепленного на взрывающихся болтах. Внутрь полился разреженный, сырой, зеленоватый свет дня.

Перед лицом Майло всплыла перевернутая широкая физиономия Брагга.

— Держись, малыш Бринни, — успокаивающе произнес Брагг. — Сейчас сниму тебя.

Здоровяк начал шатать раму и дергать из стороны в сторону ручку замка.

Рама вдруг перестала держать его, и Майло успел вскрикнуть, прежде чем пролетел два с лишним метра и упал на сводчатый потолок грузового отсека.

— Извини, — смутился Брагг, помогая ему встать. — Ушибся, братишка?

Майло отрицательно мотнул головой:

— Где мы сейчас?

Брагг помолчал, как будто тщательно обдумывал ответ. А потом очень взвешенно ответил:

— Мы по самые уши в говне.

Ответы738029

69 8 фев 2018, 22:26 69 737567

>>737021
блохан абсолютно заслуженно получил в обоих случаях, какая разница сопротивлялся он или нет?

58 Кб, 261x632
70 9 фев 2018, 18:46 70 737724

71 10 фев 2018, 11:59 71 738029

>>737260
>— Мы по самые уши в говне.
Ваха-фандом одной фразой. Впрочем, в 2018 такая картина абсолютно везде.

72 10 фев 2018, 22:23 72 738132

Оркестр начал играть старый гимн «Великолепные сыны Империума, встаньте и сражайтесь». Роун каждый раз морщился, когда музыканты пропускали повторяющийся гармонический минор в припеве.

– Не знал, что вы так любите музыку, майор Роун, – тихо сказал капитан Геродас.

– Так люблю, – ответил Роун сквозь стиснутые зубы, – что сейчас мне бы очень понравилось, если бы ктонибудь взял эту трубу и засунул в задницу тому, кто ее мучает.

Все четыре офицера закашлялись, давя хохот.

73 10 фев 2018, 22:26 73 738134

— Никаких «но», Остиан, — отрезала Бекья, ткнув его в грудь длинным накрашенным ногтем, отчего Остиан прижался спиной к стеклу. — Тело держит душу в темнице, пока все пять чувств не разовьются и не разобьют оковы. Поддайся своим чувствам и открой тюрьму, чтобы душа могла вылететь на волю. Если в сексе участвуют все пять чувств, он становится поистине мистическим действом, я давно в этом убедилась.

74 22 фев 2018, 11:23 74 740721

>>734438
Русс прикидывается, собака:

"— Знаешь что? — произнес Волчий Король. — Последнему, кто настаивал, я оторвал руки и вставил ему в задницу.

Херувимы взвизгнули и бросились за спину Вальдору.

— Мой лорд, — спокойно ответил кустодий. — Ваше постоянное желание играть роль короля варваров, конечно, очень забавно, но мы сейчас и правда заняты…

— Ох, Константин! — расхохотался Русс. — Я так и знал, что ты это скажешь!"

75 22 фев 2018, 11:27 75 740722

На далеком холме, незаметно для всех остальных, дважды что-то блеснуло.

— Позвольте, я скажу, кто я такой, — снова заговорил кустодий. — Меня зовут Константин Вальдор, я капитан-генерал Легио Кустодес, и в моих руках воплощение недовольства Императора.

Главарь банды презрительно фыркнул:

— У тебя точно с головой не в порядке!

— Сейчас я вам это докажу. — Вальдор поднял руку и указал пальцем на стрелка у мультилазера. — Именем Императора, — продолжил он спокойным и будничным тоном, — казнить.

Буквально через мгновение верхняя часть туловища стрелка разлетелась ошметками плоти и красными брызгами.

Страх перед Императором, на время подавленный, вернулся с десятикратной силой. Вальдор показал рукой на мародера, державшего на прицеле Тариила.

— Казнить, — повторил он.

Раздался влажный шлепок, и тело бандита разорвалось надвое вдоль позвоночника, а затем осело на песок.

— Казнить, казнить, казнить…

Кустодий опустил руку и остановился, когда еще трое членов банды разлетелись на куски, не успев двинуться с места.

Тариил упал плашмя в пыль, а мародеры в беспорядке бросились врассыпную; кто-то метнулся к машинам, кто-то пытался найти укрытие. Вальдор увидел, как один из бандитов вскочил в багги, завел двигатель и рванул с места, но через секунду ветровой щиток окрасился кровью, и вездеход скатился в неглубокую лощину, где и остался. Остальные мародеры погибали прямо на бегу.

Внимание Вальдора привлек яростный рев. Оглянувшись, он увидел, что на него мчится главарь банды — слишком быстро для нормального человека, наверняка накачанный стимуляторами, как он и предполагал. В руках бандит держал плазмаган, нацеленный в грудь кустодия; с такого расстояния выстрел будет смертельным.

Но Вальдор не шелохнулся и стоял на месте. А потом, словно по воле невидимого божества, ружье вырвалось из рук главаря банды и взлетело в воздух, разбрасывая голубые искры и детали разбитого механизма.

Только тогда Вальдор шагнул вперед и резким движением руки перебил главарю горло. Последний член банды рухнул на песок и затих.

75 22 фев 2018, 11:27 75 740722

На далеком холме, незаметно для всех остальных, дважды что-то блеснуло.

— Позвольте, я скажу, кто я такой, — снова заговорил кустодий. — Меня зовут Константин Вальдор, я капитан-генерал Легио Кустодес, и в моих руках воплощение недовольства Императора.

Главарь банды презрительно фыркнул:

— У тебя точно с головой не в порядке!

— Сейчас я вам это докажу. — Вальдор поднял руку и указал пальцем на стрелка у мультилазера. — Именем Императора, — продолжил он спокойным и будничным тоном, — казнить.

Буквально через мгновение верхняя часть туловища стрелка разлетелась ошметками плоти и красными брызгами.

Страх перед Императором, на время подавленный, вернулся с десятикратной силой. Вальдор показал рукой на мародера, державшего на прицеле Тариила.

— Казнить, — повторил он.

Раздался влажный шлепок, и тело бандита разорвалось надвое вдоль позвоночника, а затем осело на песок.

— Казнить, казнить, казнить…

Кустодий опустил руку и остановился, когда еще трое членов банды разлетелись на куски, не успев двинуться с места.

Тариил упал плашмя в пыль, а мародеры в беспорядке бросились врассыпную; кто-то метнулся к машинам, кто-то пытался найти укрытие. Вальдор увидел, как один из бандитов вскочил в багги, завел двигатель и рванул с места, но через секунду ветровой щиток окрасился кровью, и вездеход скатился в неглубокую лощину, где и остался. Остальные мародеры погибали прямо на бегу.

Внимание Вальдора привлек яростный рев. Оглянувшись, он увидел, что на него мчится главарь банды — слишком быстро для нормального человека, наверняка накачанный стимуляторами, как он и предполагал. В руках бандит держал плазмаган, нацеленный в грудь кустодия; с такого расстояния выстрел будет смертельным.

Но Вальдор не шелохнулся и стоял на месте. А потом, словно по воле невидимого божества, ружье вырвалось из рук главаря банды и взлетело в воздух, разбрасывая голубые искры и детали разбитого механизма.

Только тогда Вальдор шагнул вперед и резким движением руки перебил главарю горло. Последний член банды рухнул на песок и затих.

Показать весь текст
Ответы740992

76 22 фев 2018, 19:36 76 740992

>>740722
Это где аж сам Вальдор бандюков мочит?

Ответы741007

77 22 фев 2018, 19:55 77 741007

>>740992
Немезида Сваллоу.

78 24 фев 2018, 10:20 78 741283

Последний контакт состоялся несколько лет назад — очередное искаженное сообщение с далекого мира, сигнал, ретранслированный далеко за его пределы.
Лишь Трону известно, как он достиг их. Автоматический ответ на несколько веков импульсных запросов продовольствия и сырья был до безобразия краток:
«Вы защищены даже во тьме. Всегда помните, Император все знает и все видит. Наберитесь терпения. Добивайтесь успеха».
Архрегент медленно выдохнул, когда воспоминание застыло в его мыслях. Смысл сообщения был предельно ясен: «Оставайтесь на вашей мертвой планете. Живите там, как жили ваши отцы. Умрите, как умерли ваши отцы. Вы преданы забвению.»
Найс жизнь в 41к

Ответы756164

11 Кб, 120x100
79 24 фев 2018, 10:23 79 741284

Талос шагал в одиночестве по палубе главного ангара. Уцелевшие воины десятой роты уже погрузились в десантные капсулы, а их «Громовые ястребы» были загружены боеприпасами, которые будут доставлены на поверхность планеты. Там и тут стояли безмолвные бездействующие сервиторы, ожидая очередного приказа, который их безмозглые головы смогут понять.
Пророк пересек посадочную зону, направляясь туда, где Дельтриан спускался по пандусу своего корабля.
— Все готово, — вокализировал Дельтриан.
Талос взглянул на адепта немигающим взглядом красных линз.
— Поклянись мне, что сделаешь то, что я скажу. Те три саркофага бесценны. Малхарион будет с нами, но три другие усыпальницы должны добраться до Легиона. Эти реликвии бесценны, и они не могут погибнуть здесь с нами.
— Все готово, — снова произнес Дельтриан.
— Генное семя важнее всего, — настаивал Талос. — Запасы генного семени в хранилище должны добраться до Ока любой ценой. Поклянись мне.
— Все готово, — повторил Дельтриан. Клятвы вызывали у него мало уважения. На его взгляд, обещания были чем-то, что использовали биологические объекты, пытаясь выдать надежду за просчитанную вероятность. Проще говоря, соглашение заключалось на основе неверных параметров.
— Поклянись мне, Дельтриан.
Техноадепт издал звук ошибки, вокализировав его низким жужжанием.
— Очень хорошо. Чтобы закончить этот обмен вокализациями, я даю клятву, что план будет выполнен в соответствии с заданными параметрами и с учетом моих лучших способностей и возможностей управлять действиями других.
— Достаточно.
Дельтриан еще не закончил.
— С учетом оценочных данных мы останемся в астероидном поле еще несколько часов после вашего отбытия, пока не будем уверены, что все суда ксеносов пустились в погоню. Необходимо учесть ненадежность показаний ауспекса, помехи при дрейфе и вмешательство чужаков. Логистика…
— Есть много факторов, — перебил Талос, — я понимаю. Прячься, сколько нужно, и беги, как только сможешь.
— Как вы пожелаете, да будет так.
Техножрец отвернулся, но замешкался. Талос не уходил.
— Ты стоишь здесь, ожидая, что я пожелаю тебе удачи? — Дельтриан наклонил свое ухмыляющееся лицо. — Ты должно быть осведомлен, что сама идея удачи является для меня анафемой. Бытие предопределено, Талос.
Повелитель Ночи протянул руку. Оптические линзы Дельтриана на мгновение сфокусировались на бронированной перчатке. Тихое жужжание из-за его лица выдавало то, что его глаза меняли фокус.
— Любопытно, — произнес он. — Обработка…
Мгновением позже он сжал запястье легионера. Талос сжал запястье адепта в ответ, возвращая традиционное воинское рукопожатие Восьмого Легиона.
— Это большая честь, достопочтенный адепт.
Дельтриан подыскивал подходящий ответ. Он всегда был в стороне, но древние формальные слова, по традиции произносимые воинами Восьмого Легиона накануне безнадежных битв, тут же пришли на ум, что показалось ему удивительным..
— Умри как жил, сын Восьмого Легиона. Облаченный в полночь.
Двое разошлись. Дельтриан, у которого было столько же терпения, сколько и такта, немедленно развернулся и, взойдя по пандусу, устремился внутрь корабля.
Талос помедлил, увидев Септима наверху пандуса. Раб поднял руку в перчатке на прощание.
Талос пренебрежительно фыркнул. Люди. Поступки, которые они совершают, ведомы эмоциями.
Он кивнул своему бывшему рабу на прощание и молча покинул ангар.

Обожаю такой легкий юморок. Аж приятно на душе становится. У Пратчетта кажется много такого юмора

11 Кб, 120x100
79 24 фев 2018, 10:23 79 741284

Талос шагал в одиночестве по палубе главного ангара. Уцелевшие воины десятой роты уже погрузились в десантные капсулы, а их «Громовые ястребы» были загружены боеприпасами, которые будут доставлены на поверхность планеты. Там и тут стояли безмолвные бездействующие сервиторы, ожидая очередного приказа, который их безмозглые головы смогут понять.
Пророк пересек посадочную зону, направляясь туда, где Дельтриан спускался по пандусу своего корабля.
— Все готово, — вокализировал Дельтриан.
Талос взглянул на адепта немигающим взглядом красных линз.
— Поклянись мне, что сделаешь то, что я скажу. Те три саркофага бесценны. Малхарион будет с нами, но три другие усыпальницы должны добраться до Легиона. Эти реликвии бесценны, и они не могут погибнуть здесь с нами.
— Все готово, — снова произнес Дельтриан.
— Генное семя важнее всего, — настаивал Талос. — Запасы генного семени в хранилище должны добраться до Ока любой ценой. Поклянись мне.
— Все готово, — повторил Дельтриан. Клятвы вызывали у него мало уважения. На его взгляд, обещания были чем-то, что использовали биологические объекты, пытаясь выдать надежду за просчитанную вероятность. Проще говоря, соглашение заключалось на основе неверных параметров.
— Поклянись мне, Дельтриан.
Техноадепт издал звук ошибки, вокализировав его низким жужжанием.
— Очень хорошо. Чтобы закончить этот обмен вокализациями, я даю клятву, что план будет выполнен в соответствии с заданными параметрами и с учетом моих лучших способностей и возможностей управлять действиями других.
— Достаточно.
Дельтриан еще не закончил.
— С учетом оценочных данных мы останемся в астероидном поле еще несколько часов после вашего отбытия, пока не будем уверены, что все суда ксеносов пустились в погоню. Необходимо учесть ненадежность показаний ауспекса, помехи при дрейфе и вмешательство чужаков. Логистика…
— Есть много факторов, — перебил Талос, — я понимаю. Прячься, сколько нужно, и беги, как только сможешь.
— Как вы пожелаете, да будет так.
Техножрец отвернулся, но замешкался. Талос не уходил.
— Ты стоишь здесь, ожидая, что я пожелаю тебе удачи? — Дельтриан наклонил свое ухмыляющееся лицо. — Ты должно быть осведомлен, что сама идея удачи является для меня анафемой. Бытие предопределено, Талос.
Повелитель Ночи протянул руку. Оптические линзы Дельтриана на мгновение сфокусировались на бронированной перчатке. Тихое жужжание из-за его лица выдавало то, что его глаза меняли фокус.
— Любопытно, — произнес он. — Обработка…
Мгновением позже он сжал запястье легионера. Талос сжал запястье адепта в ответ, возвращая традиционное воинское рукопожатие Восьмого Легиона.
— Это большая честь, достопочтенный адепт.
Дельтриан подыскивал подходящий ответ. Он всегда был в стороне, но древние формальные слова, по традиции произносимые воинами Восьмого Легиона накануне безнадежных битв, тут же пришли на ум, что показалось ему удивительным..
— Умри как жил, сын Восьмого Легиона. Облаченный в полночь.
Двое разошлись. Дельтриан, у которого было столько же терпения, сколько и такта, немедленно развернулся и, взойдя по пандусу, устремился внутрь корабля.
Талос помедлил, увидев Септима наверху пандуса. Раб поднял руку в перчатке на прощание.
Талос пренебрежительно фыркнул. Люди. Поступки, которые они совершают, ведомы эмоциями.
Он кивнул своему бывшему рабу на прощание и молча покинул ангар.

Обожаю такой легкий юморок. Аж приятно на душе становится. У Пратчетта кажется много такого юмора

Показать весь текст

80 24 фев 2018, 11:59 80 741296

Кальпурния подскочила от грохочущего удара в дверь камеры. Женщина слышала его не в первый и даже не в сотый раз, но, разумеется, всё было рассчитано так, чтобы всполошить её и вывести из равновесия. В заметках Ширы имелось множество клякс и нечаянных росчерков пера посреди слова, оставленных в такие моменты.
У неё была пара секунд, чтобы собраться после удара и до колокольного боя, разносящегося из вокс-решеток в стенах помещения. Оглушительный перезвон пробуждал новые скверные воспоминания. Когда он смолк, Кальпурния уже стояла на одном колене в маленьком кусочке свободного пространства посередине камеры, как того требовал закон.
В открывшуюся с громыханием дверь вошли двое мужчин, но Шира смотрела строго вперед, будто на плацу. Ведущий каратель воздел посох и с силой ударил металлическим наконечником в пол. Дверь скользнула обратно, закрылась, и на предписанные восемь секунд наступило молчание. Затем вошедшие заняли вторые позиции, и посох снова обрушился на палубу.
Чин Кальпурнии позволял ей наблюдать за происходящим. Арбитру более низкого звания пришлось бы опуститься на оба колена и склонить голову, либо распластаться на холодном металле и слушать, как посох врезается в пол рядом с его ушами. Шире, как арбитру-сеньорис, было разрешено стоять на одном колене, с прямой спиной и поднятой головой, а также смотреть карателю в глаза.
Подчиняясь тому же правилу, Даст снял шлем и положил его на стол, глядя на Кальпурнию поверх сломанного носа и густой каштановой бороды, которую он красил в вертикальные черные полоски, воспроизводя рисунок на своем мундире ведущего карателя. Его пальцы, сжимавшие посох, блестели аугметической сталью.
Шира не отводила взгляда от тускло-голубых глаз Даста. Его спутник, Оровен, стоял по правую руку женщины, на расстоянии четырех шагов; на него заключенная не смотрела. Гарнизонный священник носил поверх униформы Арбитрес алый кушак с золотым шитьем, а вокруг шеи обматывал узкую полоску пергамента с полным текстом Первого псалма Законодателя. Как всегда, от Оровена шел легкий запах дыма лхо.
Посох снова врезался в палубу. Кальпурния не дрогнула.
– Огласи Арбитрес свое имя.
– Шира Кальпурния Люцина.
После столь многих сессий саморазоблачения ей уже не приходилось умышленно воздерживаться от произнесения своего звания. Первые несколько раз Шира чуть не обмолвилась.
Удар посоха.
– Огласи Арбитрес, в чем обвиняет тебя Император.
– Бессмертный Император обвиняет меня, посредством бдительности и мудрости Его избранных Адептус, в преступном неисполнении предписанного и назначенного мне долга.
Удар.
– Огласи Арбитрес суть твоего преступления.
– По праведной и милосердной воле Его-на-Земле, я исполняла долг и обязанности арбитра-сеньорис в служении Лекс Империа. По долгу моему и приказам, данным мне именем закона моими избранными Императором повелителями, я должна была председательствовать и судить на процессе введения имперского хартиста в права наследования. Слушания провалились.
Шира уже много раз проходила через всё это, и слова больше не застревали у неё в горле. Кальпурнии хотелось верить, что причиной тому её смирение с этими речами, а не появившееся безразличие. Она продолжала:
– Слушания провалились. Я проявила самонадеянность и неосмотрительность. Я не сумела распланировать и провести процесс. Сам зал суда Арбитрес на Селене Секундус был охвачен мятежом и кровопролитием. Представители линейного флота Пацификус и Адептус Министорум стали тому свидетелями, и закон был принижен в их глазах вследствие моего упущения. Хартист погиб, и его избранный Императором род пресекся вследствие моего упущения. Верные и благочестивые Арбитрес погибли вследствие моего упущения.
Во время некоторых сессий от неё требовали перечислять имена и звания убитых, но в этот раз Даст не отдал такого распоряжения. Шира порадовалась, что ей не придется называть арбитраторов, павших на Селене Секундус.
Удар.
– Огласи Арбитрес суть твоей слабости.
Кальпурния набрала воздуха.
– Я оглашаю себя слабой в бдительности, слабой в решимости и слабой в суровости. Моя неготовность к измене и мятежу наследников, неспособность заглянуть под маски скорби и долга, надетые ими, указывают на мою слабость в бдительности. Мое смятение, вызванное беспорядками и насилием, что сорвали слушания, и поспешное, опрометчивое суждение, не соответствующее принципам законности, указывают на мою слабость в решимости. То, что нарушители закона и мятежники были усмирены и раздавлены Флотом, хотя их следовало у всех на глазах сокрушить кулаком Арбитрес, указывает на мою слабость в суровости.
Тщательный формализм её тона был выбран самой Широй, поскольку Даст с начала заключения не требовал использовать определенную структуру или порядок слов во время сессий. На протяжении карьеры Кальпурния часто присутствовала на саморазоблачениях, и далеко не однажды руководила ими. Тогда она холодными глазами смотрела на обвиняемых, многие из которых срывались в истерику, сломленно хныкая о своих упущениях и бесчестьях, либо вопили, утверждая, что не сделали ничего плохого.
«Никто не может в точности знать о совершенном преступлении, кроме самого преступника и Его-на-Земле, – как-то раз сказал ей каратель Нкирре на Дон-Круа. – А для преступников саморазоблачение перед законом, возможно, остается единственной доступной и подходящей им формой служения».
Шира гордилась тем, с каким достоинством она исполняет эту службу. Ей хотелось верить, что нежелание сломаться перед Дастом не имеет никакого отношения к гордости.
– Моя слабость привела меня к упущению. Мое упущение – преступление перед законом Империума и в глазах Бессмертного Императора.
Удар.
– Огласи Арбитрес, какое наказание ты примешь за преступное упущение и за грех некомпетентности.
– Я приму любой вердикт и наказание, вынесенное магистериумом Лекс Империа и правосудием Адептус Арбитрес, – ответила Кальпурния. – Не к месту мне принимать что-либо иное.
Последнюю фразу Шира произнесла впервые, поскольку составила её ранее в тот день, когда читала судебные протоколы по итогам Усмирения Клеменции. Она радовалась, что вспомнила об этом. Кальпурнии хотелось верить, что дело здесь не в желании оставаться на шаг впереди Даста во всех деталях её наказаний и саморазоблачений.

80 24 фев 2018, 11:59 80 741296

Кальпурния подскочила от грохочущего удара в дверь камеры. Женщина слышала его не в первый и даже не в сотый раз, но, разумеется, всё было рассчитано так, чтобы всполошить её и вывести из равновесия. В заметках Ширы имелось множество клякс и нечаянных росчерков пера посреди слова, оставленных в такие моменты.
У неё была пара секунд, чтобы собраться после удара и до колокольного боя, разносящегося из вокс-решеток в стенах помещения. Оглушительный перезвон пробуждал новые скверные воспоминания. Когда он смолк, Кальпурния уже стояла на одном колене в маленьком кусочке свободного пространства посередине камеры, как того требовал закон.
В открывшуюся с громыханием дверь вошли двое мужчин, но Шира смотрела строго вперед, будто на плацу. Ведущий каратель воздел посох и с силой ударил металлическим наконечником в пол. Дверь скользнула обратно, закрылась, и на предписанные восемь секунд наступило молчание. Затем вошедшие заняли вторые позиции, и посох снова обрушился на палубу.
Чин Кальпурнии позволял ей наблюдать за происходящим. Арбитру более низкого звания пришлось бы опуститься на оба колена и склонить голову, либо распластаться на холодном металле и слушать, как посох врезается в пол рядом с его ушами. Шире, как арбитру-сеньорис, было разрешено стоять на одном колене, с прямой спиной и поднятой головой, а также смотреть карателю в глаза.
Подчиняясь тому же правилу, Даст снял шлем и положил его на стол, глядя на Кальпурнию поверх сломанного носа и густой каштановой бороды, которую он красил в вертикальные черные полоски, воспроизводя рисунок на своем мундире ведущего карателя. Его пальцы, сжимавшие посох, блестели аугметической сталью.
Шира не отводила взгляда от тускло-голубых глаз Даста. Его спутник, Оровен, стоял по правую руку женщины, на расстоянии четырех шагов; на него заключенная не смотрела. Гарнизонный священник носил поверх униформы Арбитрес алый кушак с золотым шитьем, а вокруг шеи обматывал узкую полоску пергамента с полным текстом Первого псалма Законодателя. Как всегда, от Оровена шел легкий запах дыма лхо.
Посох снова врезался в палубу. Кальпурния не дрогнула.
– Огласи Арбитрес свое имя.
– Шира Кальпурния Люцина.
После столь многих сессий саморазоблачения ей уже не приходилось умышленно воздерживаться от произнесения своего звания. Первые несколько раз Шира чуть не обмолвилась.
Удар посоха.
– Огласи Арбитрес, в чем обвиняет тебя Император.
– Бессмертный Император обвиняет меня, посредством бдительности и мудрости Его избранных Адептус, в преступном неисполнении предписанного и назначенного мне долга.
Удар.
– Огласи Арбитрес суть твоего преступления.
– По праведной и милосердной воле Его-на-Земле, я исполняла долг и обязанности арбитра-сеньорис в служении Лекс Империа. По долгу моему и приказам, данным мне именем закона моими избранными Императором повелителями, я должна была председательствовать и судить на процессе введения имперского хартиста в права наследования. Слушания провалились.
Шира уже много раз проходила через всё это, и слова больше не застревали у неё в горле. Кальпурнии хотелось верить, что причиной тому её смирение с этими речами, а не появившееся безразличие. Она продолжала:
– Слушания провалились. Я проявила самонадеянность и неосмотрительность. Я не сумела распланировать и провести процесс. Сам зал суда Арбитрес на Селене Секундус был охвачен мятежом и кровопролитием. Представители линейного флота Пацификус и Адептус Министорум стали тому свидетелями, и закон был принижен в их глазах вследствие моего упущения. Хартист погиб, и его избранный Императором род пресекся вследствие моего упущения. Верные и благочестивые Арбитрес погибли вследствие моего упущения.
Во время некоторых сессий от неё требовали перечислять имена и звания убитых, но в этот раз Даст не отдал такого распоряжения. Шира порадовалась, что ей не придется называть арбитраторов, павших на Селене Секундус.
Удар.
– Огласи Арбитрес суть твоей слабости.
Кальпурния набрала воздуха.
– Я оглашаю себя слабой в бдительности, слабой в решимости и слабой в суровости. Моя неготовность к измене и мятежу наследников, неспособность заглянуть под маски скорби и долга, надетые ими, указывают на мою слабость в бдительности. Мое смятение, вызванное беспорядками и насилием, что сорвали слушания, и поспешное, опрометчивое суждение, не соответствующее принципам законности, указывают на мою слабость в решимости. То, что нарушители закона и мятежники были усмирены и раздавлены Флотом, хотя их следовало у всех на глазах сокрушить кулаком Арбитрес, указывает на мою слабость в суровости.
Тщательный формализм её тона был выбран самой Широй, поскольку Даст с начала заключения не требовал использовать определенную структуру или порядок слов во время сессий. На протяжении карьеры Кальпурния часто присутствовала на саморазоблачениях, и далеко не однажды руководила ими. Тогда она холодными глазами смотрела на обвиняемых, многие из которых срывались в истерику, сломленно хныкая о своих упущениях и бесчестьях, либо вопили, утверждая, что не сделали ничего плохого.
«Никто не может в точности знать о совершенном преступлении, кроме самого преступника и Его-на-Земле, – как-то раз сказал ей каратель Нкирре на Дон-Круа. – А для преступников саморазоблачение перед законом, возможно, остается единственной доступной и подходящей им формой служения».
Шира гордилась тем, с каким достоинством она исполняет эту службу. Ей хотелось верить, что нежелание сломаться перед Дастом не имеет никакого отношения к гордости.
– Моя слабость привела меня к упущению. Мое упущение – преступление перед законом Империума и в глазах Бессмертного Императора.
Удар.
– Огласи Арбитрес, какое наказание ты примешь за преступное упущение и за грех некомпетентности.
– Я приму любой вердикт и наказание, вынесенное магистериумом Лекс Империа и правосудием Адептус Арбитрес, – ответила Кальпурния. – Не к месту мне принимать что-либо иное.
Последнюю фразу Шира произнесла впервые, поскольку составила её ранее в тот день, когда читала судебные протоколы по итогам Усмирения Клеменции. Она радовалась, что вспомнила об этом. Кальпурнии хотелось верить, что дело здесь не в желании оставаться на шаг впереди Даста во всех деталях её наказаний и саморазоблачений.

Показать весь текст
Ответы741346

81 24 фев 2018, 15:12 81 741346

>>741296
Кальпурния, конечно, выдающаяся личность даже по меркам 41-го тысячелетия.

82 3 мар 2018, 22:46 82 742805

Фулгрим не отводил глаз от Призматики-V, как будто этот медленно вращающийся шар заворожил его сверкающей красотой своей поверхности. Губы примарха беззвучно шевелились, а потом он улыбнулся, словно его развеселила некая тайная шутка или остроумное замечание, высказанное невидимому слушателю точно в нужный момент. На ум Люцию пришла глупая мысль, которую он оставил при себе, понимая, что высказывать такое вслух немудро. Эйдолон, который, похоже, подумал о том же самом, подобного благоразумия не проявил:
– Милорд, я не понимаю. Ради чего все это?
Фулгрим резко развернулся, и бледное лицо его исказилось в злобной гримасе. Вне себя от ярости, он двинулся к Эйдолону, и Люций быстро отошел в сторону, чтобы не оказаться в эпицентре гнева примарха. Одним ударом Фулгрим отбросил лорда-коммандера назад, словно насекомое, и тот рухнул на обломки, оставшиеся от разрушенных ярусов. Нагрудник его раскололся, и кровь брызнула на туго натянутую кожу.
– Ты посмел усомниться во мне? – прорычал Фулгрим, возвышаясь над поверженным воином.
– Нет, милорд, я просто…
– Червь! – заорал примарх. – Таково мое желание, и ты его оспариваешь?
– Я…
– Молчать! – Взбешенный Фулгрим поднял перепуганного Эйдолона за горло.
Чужое унижение отозвалось в Люции чувством возбуждения. Он видел, как Фулгрим в приступе ярости сломал оплавленную шею божеству ксеносов, и не сомневался, что Эйдолон не сможет ничего противопоставить такой силе.
На лице лорда-коммандера был написан неподдельный ужас, и Люций облизнул губы от одной только мысли, сколь сладостным такое неизведанное ощущение должно быть для Адептус Астартес.
–Я твой господин, однако ты вот так оскорбляешь меня? – Гнев Фулгрима сменился горькой обидой. – Я даю тебе войну, и вот как ты благодаришь меня – вопросами и сомнением? Неужели эта кампания недостойна тебя? Или ты слишком хорош, чтобы подчиняться моим приказам? В этом все дело?
– Нет! – воскликнул Эйдолон. – Я… Я лишь хотел узнать…
– Узнать что? – рявкнул Фулгрим; боль обиды вновь превратилась в гнев. – Отвечай, ничтожество! Признавайся же!
Лицо Эйдолона, извивавшегося в руках Фулгрима, побагровело, сравнявшись цветом с доспехами примарха. Он судорожно пытался вдохнуть, но его генетически улучшенное тело оказалось бессильно.
– Разве нам не приказали двигаться к Марсу? – выдавил Эйдолон. – Разве из-за этого мы не опоздаем на рандеву с флотом Воителя?
– Хорус – мой брат, а не хозяин, и я не подчиняюсь его приказам, – прорычал Фулгрим, словно лорд-коммандер, упомянув имя Хоруса Луперкаля, смертельно его оскорбил. – Кто он такой, чтобы повелевать мной? Я Фулгрим Фениксиец и я никому не служу. Если Хорус думает, что может вот так, напрямую, атаковать Терру, словно одержимый кровью берсерк, то он просто дурак. Самую защищенную планету в Галактике не взять обычным штурмом – такая цель требует искусного подхода. Ты понял?
– Да, милорд, – просипел Эйдолон, но гнев Фулгрима еще не утих.
– Я хорошо знаю тебя, Эйдолон, очень хорошо. – Он бросил задыхающегося лорда-коммандера и повернулся к изображению сверкающей планеты. – Ты не скупишься на язвительные замечания и втайне ведешь разговоры, которые подрывают мой авторитет. Ты червь в сердцевине яблока, и я не допущу, чтобы у того, кто сомневается во мне, появилась возможность вонзить мне нож в спину.
Эйдолон, чувствуя в словах Фулгрима страшную угрозу, рухнул на колени.
– Прошу вас, милорд! – взмолился он. – Я верен вам! Я никогда не предам вас!
– Предашь меня? – Фулгрим быстро обернулся, извлекая из ножен серебристо-серый клинок-анафем. – Ты смеешь вслух говорить о предательстве? Здесь, среди моих самых верных последователей? Ты даже глупее, чем я думал.
– Нет! – закричал Эйдолон, но Люций понял, что все напрасно.
Лорд-коммандер, следует отдать ему должное, и сам это понимал: он потянулся за мечом, но Фулгрим уже был готов нанести смертельный удар. Эйдолон едва начал доставать клинок из ножен, как анафем уже перерезал его шею и отделил голову от тела, после чего она с глухим стуком упала на мозаику пола, прокатившись некоторое расстояние. Голова остановилась у одной из бочек с вином. Глаза моргнули, губы растянулись, обнажая расколотые зубы в гримасе такого ужаса, что Люцию захотелось смеяться.
Труп Эйдолона рухнул на пол; Фулгрим, отвернувшись от него, подобрал отсеченную голову. Из перерезанной шеи густым потоком струилась кровь, и примарх обошел зал по кругу, по очереди добавляя уже сворачивающиеся капли в каждый от открытых сосудов с вином победы.

82 3 мар 2018, 22:46 82 742805

Фулгрим не отводил глаз от Призматики-V, как будто этот медленно вращающийся шар заворожил его сверкающей красотой своей поверхности. Губы примарха беззвучно шевелились, а потом он улыбнулся, словно его развеселила некая тайная шутка или остроумное замечание, высказанное невидимому слушателю точно в нужный момент. На ум Люцию пришла глупая мысль, которую он оставил при себе, понимая, что высказывать такое вслух немудро. Эйдолон, который, похоже, подумал о том же самом, подобного благоразумия не проявил:
– Милорд, я не понимаю. Ради чего все это?
Фулгрим резко развернулся, и бледное лицо его исказилось в злобной гримасе. Вне себя от ярости, он двинулся к Эйдолону, и Люций быстро отошел в сторону, чтобы не оказаться в эпицентре гнева примарха. Одним ударом Фулгрим отбросил лорда-коммандера назад, словно насекомое, и тот рухнул на обломки, оставшиеся от разрушенных ярусов. Нагрудник его раскололся, и кровь брызнула на туго натянутую кожу.
– Ты посмел усомниться во мне? – прорычал Фулгрим, возвышаясь над поверженным воином.
– Нет, милорд, я просто…
– Червь! – заорал примарх. – Таково мое желание, и ты его оспариваешь?
– Я…
– Молчать! – Взбешенный Фулгрим поднял перепуганного Эйдолона за горло.
Чужое унижение отозвалось в Люции чувством возбуждения. Он видел, как Фулгрим в приступе ярости сломал оплавленную шею божеству ксеносов, и не сомневался, что Эйдолон не сможет ничего противопоставить такой силе.
На лице лорда-коммандера был написан неподдельный ужас, и Люций облизнул губы от одной только мысли, сколь сладостным такое неизведанное ощущение должно быть для Адептус Астартес.
–Я твой господин, однако ты вот так оскорбляешь меня? – Гнев Фулгрима сменился горькой обидой. – Я даю тебе войну, и вот как ты благодаришь меня – вопросами и сомнением? Неужели эта кампания недостойна тебя? Или ты слишком хорош, чтобы подчиняться моим приказам? В этом все дело?
– Нет! – воскликнул Эйдолон. – Я… Я лишь хотел узнать…
– Узнать что? – рявкнул Фулгрим; боль обиды вновь превратилась в гнев. – Отвечай, ничтожество! Признавайся же!
Лицо Эйдолона, извивавшегося в руках Фулгрима, побагровело, сравнявшись цветом с доспехами примарха. Он судорожно пытался вдохнуть, но его генетически улучшенное тело оказалось бессильно.
– Разве нам не приказали двигаться к Марсу? – выдавил Эйдолон. – Разве из-за этого мы не опоздаем на рандеву с флотом Воителя?
– Хорус – мой брат, а не хозяин, и я не подчиняюсь его приказам, – прорычал Фулгрим, словно лорд-коммандер, упомянув имя Хоруса Луперкаля, смертельно его оскорбил. – Кто он такой, чтобы повелевать мной? Я Фулгрим Фениксиец и я никому не служу. Если Хорус думает, что может вот так, напрямую, атаковать Терру, словно одержимый кровью берсерк, то он просто дурак. Самую защищенную планету в Галактике не взять обычным штурмом – такая цель требует искусного подхода. Ты понял?
– Да, милорд, – просипел Эйдолон, но гнев Фулгрима еще не утих.
– Я хорошо знаю тебя, Эйдолон, очень хорошо. – Он бросил задыхающегося лорда-коммандера и повернулся к изображению сверкающей планеты. – Ты не скупишься на язвительные замечания и втайне ведешь разговоры, которые подрывают мой авторитет. Ты червь в сердцевине яблока, и я не допущу, чтобы у того, кто сомневается во мне, появилась возможность вонзить мне нож в спину.
Эйдолон, чувствуя в словах Фулгрима страшную угрозу, рухнул на колени.
– Прошу вас, милорд! – взмолился он. – Я верен вам! Я никогда не предам вас!
– Предашь меня? – Фулгрим быстро обернулся, извлекая из ножен серебристо-серый клинок-анафем. – Ты смеешь вслух говорить о предательстве? Здесь, среди моих самых верных последователей? Ты даже глупее, чем я думал.
– Нет! – закричал Эйдолон, но Люций понял, что все напрасно.
Лорд-коммандер, следует отдать ему должное, и сам это понимал: он потянулся за мечом, но Фулгрим уже был готов нанести смертельный удар. Эйдолон едва начал доставать клинок из ножен, как анафем уже перерезал его шею и отделил голову от тела, после чего она с глухим стуком упала на мозаику пола, прокатившись некоторое расстояние. Голова остановилась у одной из бочек с вином. Глаза моргнули, губы растянулись, обнажая расколотые зубы в гримасе такого ужаса, что Люцию захотелось смеяться.
Труп Эйдолона рухнул на пол; Фулгрим, отвернувшись от него, подобрал отсеченную голову. Из перерезанной шеи густым потоком струилась кровь, и примарх обошел зал по кругу, по очереди добавляя уже сворачивающиеся капли в каждый от открытых сосудов с вином победы.

Показать весь текст
Ответы742808787042

83 3 мар 2018, 23:08 83 742808

>>742805
Жалко только, что потом его реснули. Так рад был, когда Фуля лично этого червя прирезал.

84 4 мар 2018, 10:20 84 742844

"I
Что бы офицеры Восьмого легиона ни записывали в своих архивах в данный момент, это вопрос их собственной черной совести. Я - легионер Тысячи Сынов. Я имею дело только с правдой.
II
Часть меня размышляет, смягчил ли мой примарх свой отчёт, чтобы не говорить плохо о своём брате, варваре Кёрзе. Я ни на мгновение не сомневаюсь, что он был честен, но честность может быть неприкрытой, или она может быть облачена в завесу милосердия. Лорд Магнус снисходителен, мудр, в то время как его брат злопамятен. Добродетельный там, где Кёрз ожесточённый.
III
Опустошение Зоа отметило второй раз, когда я стоял рядом с примархом в бою. Я не слеп к чести, оказанной мне во время этого приведения к согласию, когда я оказался в присутствии не одного, а двух сыновей Императора. Так же, как я не слеп к ошибкам, которые привели эту операцию к катастрофе. Я не пытаюсь свалить вину по субъективной прихоти. Вместо этого я намерен указать на ошибку, тщательно и объективно, тому, кому она принадлежит. Повелители ночи уже ушли, оставив нас одних. Несомненно они отправились нести свою дурацкую жестокость куда-нибудь ещё, расценивая своё невежество как высшую добродетель, утверждая, что они сделали то, что нужно было сделать.
IV
И вот так мы оказались на пепелище, просеивая обратившиеся в прах останки откровений. Слишком поздно что-либо менять. Слишком поздно делать что-нибудь, кроме как оплакивать потерянное.
Всё потеряно. Всё - прах".

-Кто автор этой жалкой поэзии,-спросил Севатар.
-Офицер записан как "Хайон из Кхенетай", который принадлежит к чему-то под названием "Орден шакала". Он указан как капитан боевого корабля Тлалок.
Севатар пожал плечами.
-Никогда о нём не слышал. Не могу сказать, был он там или нет. Я не обращал внимания на младших офицеров Тысячи сынов на Зоа. Они все склонны ныть в схожей манере. Через некоторое время они стираются из памяти.

Ответы742976743031

85 4 мар 2018, 20:27 85 742976

>>742844
Ох, Кхайон в бэке, все за чтиво от АДБ!

86 4 мар 2018, 22:42 86 743007

— Нет, так не поступают сыны Жиллимана, ты это хотел сказать, — запальчиво заметил Бриннгар.
— Даже если и так, этим кораблем и этой миссией командую я, — заявил Цест. — И если ты хочешь оспорить мои приказы, тебе придется иметь дело со мной.
— Он нарушает декреты Императора, а ты его защищаешь!
Бриннгар шагнул вперед, но тотчас остановился, ощутив острие короткого меча Ультрамарина у своей шеи.
— Если Мхотеп заслужил наказание, он получит его по моему приказу и после надлежащего расследования, — сказал Цест, не опуская меча. — Суровые законы Фенриса не действуют на этом корабле, боевой брат.
Бриннгар заворчал, но, немного посопев, попятился.
— Ты мне больше не брат! — бросил он и со слезами на глазах выскочил из комнаты.

87 4 мар 2018, 23:03 87 743009

Она закашляла, затем прочистила горло.
– Милорд… Малкадор… Сколько вам лет? Я хочу сказать, что служила вам столетия, с тех пор, как вы стали первым лордом и за все это время вы не постарели ни на один день. Я могу это утверждать, несмотря на утраченное зрение.
– Сразу переходишь к сути дела, да?
– Время не на моей стороне. И я не собираюсь его растрачивать на любезности.
Малкадор устроился поудобнее в кресле.
– Что ж, хорошо. Мне 6718 лет, 241 день, 11 часов, 8 минут и 56 секунд и бывают дни, когда я ощущаю этот возраст.
– Это не то, что я ожидала услышать. Так в чем ваш секрет? И не говорите, что дело в омолаживающих процедурах и здоровом образе жизни, потому что я проходила через это.
– А, мой секрет, о котором ты не знаешь. Многие мудрые и могущественные люди годами размышляли о том же. Даже сами благородные примархи шептали о своих догадках, когда думали, что я их не слышу. Кажется, недостаточно того, что я во всем действую по воле Императора Человечества, стою подле него и даю советы, не таясь. Все хотят знать, откуда такая сила, такие привилегии и могут ли они получить то же самое. И все же очень немногие из них осмелились спросить меня открыто. Во всяком случае, ты заслуживаешь правды.
– Значит, это Император? Он выбрал вас в качестве своего друга и доверенного лица. И с того момента вы были благословлены… бессмертием. Даже его сыновья не могут опровергнуть этого.
– Нет, ты зашла не с той стороны, Сибель Ниаста. Я последний из своего ордена, последний Сигиллит и он не был Императором, пока не встретил меня.
– Я… я… не понимаю.
– Очень долгое время он был только величайшим из многих полководцев Старой Земли. Его знали… Ну, его знали под другим именем. А что касается его сыновей… Взгляни на этот амулет аквилы на твоей руке. Я подарил его тебе, когда мы впервые покинули Тронный мир вместе, но что он означает?
– Это воплощенная слава Империума.
– Что еще?
– Это… союз Марса и Терры ради общего блага.
– Что еще?
– Орел, не обращая внимания на ужасы прошлого, смотрит в будущее?
– А, вот ты и попала в точку. И пока существует Империум, пусть эта дихотомия никогда не поменяется на противоположную. Но это не просто символизм и, как ты знаешь, слепота не всегда означает отсутствие зрения. Император не живет прошлым. Его внимание всегда сосредоточено на предвидении будущего человечества, и поэтому он не всегда помнит уроки, усвоенные нами в прошлом. Но орден Сигиллитов был создан в определенной степени для их сохранения и защиты. Без меня Объединение Терры было бы невозможным. Император сам признавался мне в этом.
– Не могу представить вас на поле битвы.
– О, моя дорогая, я сражался подле него много раз. Но будущее человечества зиждется на фундаменте его прошлого, как дворец на вершине этой горы, если угодно. Мой вклад в Единство заключался в том, чтобы объяснять Императору, почему другие дворцы, горы и империи рухнули. И так будет и впредь. Я буду служить ему так же, как и всегда – напоминая о том, что исчезло раньше – пока он нуждается во мне.
...
Но мы с Императором не могли вести Великий крестовый поход с генетически улучшенными смертными. Чтобы вернуть звезды, нам были нужны кто-то посильнее и могущественнее. А для контроля над ними была необходима продолжительность жизни Легионес Астартес, которая не имела бы ничего общего со старением и вызванной им немощью. Поверь моим словам, Сибель Ниаста, эта война всегда замышлялась в качестве последнего акта крестового похода. Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.
– Будь уверена, мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливая друг с другом, разжигая братское соперничество Его неравной благосклонностью. Это было не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Тех же, кем нельзя было управлять… Они никогда бы не дошли до конца игры.
Сибель заплакала.
– Ах, моя дорогая, не плачь. Ты страшишься, что Император не может контролировать своих сыновей, а я скажу тебе, что эта война – средство такого контроля. У примархов своей воли не больше, чем мы им дали.
– Неужели это правда?
– Моя ошибка заключалась в недооценке истинного врага. Губительные Силы подстегнули своих чемпионов среди восемнадцати, и война началась раньше, чем мы были готовы. И поэтому каждый звон этого колокола заставляет меня задаваться вопросом: была ли эта смерть задумана нами или же это еще одна невинная душа, которую я мог спасти? Это мое бремя и я несу его, чтобы Император мог сконцентрироваться на грядущей последней битве.
– Он победит?
– Будущее не входит в сферу моих знаний. Я верю в его предвидение, мы все должны верить.
Сибель продолжала плакать.
– Я здесь, Сибель. Я здесь. Ты должна поспать. Я не уйду. Отпусти себя. Отпусти, и он поймает тебя. Даю тебе слово. Отдай себя ему.

87 4 мар 2018, 23:03 87 743009

Она закашляла, затем прочистила горло.
– Милорд… Малкадор… Сколько вам лет? Я хочу сказать, что служила вам столетия, с тех пор, как вы стали первым лордом и за все это время вы не постарели ни на один день. Я могу это утверждать, несмотря на утраченное зрение.
– Сразу переходишь к сути дела, да?
– Время не на моей стороне. И я не собираюсь его растрачивать на любезности.
Малкадор устроился поудобнее в кресле.
– Что ж, хорошо. Мне 6718 лет, 241 день, 11 часов, 8 минут и 56 секунд и бывают дни, когда я ощущаю этот возраст.
– Это не то, что я ожидала услышать. Так в чем ваш секрет? И не говорите, что дело в омолаживающих процедурах и здоровом образе жизни, потому что я проходила через это.
– А, мой секрет, о котором ты не знаешь. Многие мудрые и могущественные люди годами размышляли о том же. Даже сами благородные примархи шептали о своих догадках, когда думали, что я их не слышу. Кажется, недостаточно того, что я во всем действую по воле Императора Человечества, стою подле него и даю советы, не таясь. Все хотят знать, откуда такая сила, такие привилегии и могут ли они получить то же самое. И все же очень немногие из них осмелились спросить меня открыто. Во всяком случае, ты заслуживаешь правды.
– Значит, это Император? Он выбрал вас в качестве своего друга и доверенного лица. И с того момента вы были благословлены… бессмертием. Даже его сыновья не могут опровергнуть этого.
– Нет, ты зашла не с той стороны, Сибель Ниаста. Я последний из своего ордена, последний Сигиллит и он не был Императором, пока не встретил меня.
– Я… я… не понимаю.
– Очень долгое время он был только величайшим из многих полководцев Старой Земли. Его знали… Ну, его знали под другим именем. А что касается его сыновей… Взгляни на этот амулет аквилы на твоей руке. Я подарил его тебе, когда мы впервые покинули Тронный мир вместе, но что он означает?
– Это воплощенная слава Империума.
– Что еще?
– Это… союз Марса и Терры ради общего блага.
– Что еще?
– Орел, не обращая внимания на ужасы прошлого, смотрит в будущее?
– А, вот ты и попала в точку. И пока существует Империум, пусть эта дихотомия никогда не поменяется на противоположную. Но это не просто символизм и, как ты знаешь, слепота не всегда означает отсутствие зрения. Император не живет прошлым. Его внимание всегда сосредоточено на предвидении будущего человечества, и поэтому он не всегда помнит уроки, усвоенные нами в прошлом. Но орден Сигиллитов был создан в определенной степени для их сохранения и защиты. Без меня Объединение Терры было бы невозможным. Император сам признавался мне в этом.
– Не могу представить вас на поле битвы.
– О, моя дорогая, я сражался подле него много раз. Но будущее человечества зиждется на фундаменте его прошлого, как дворец на вершине этой горы, если угодно. Мой вклад в Единство заключался в том, чтобы объяснять Императору, почему другие дворцы, горы и империи рухнули. И так будет и впредь. Я буду служить ему так же, как и всегда – напоминая о том, что исчезло раньше – пока он нуждается во мне.
...
Но мы с Императором не могли вести Великий крестовый поход с генетически улучшенными смертными. Чтобы вернуть звезды, нам были нужны кто-то посильнее и могущественнее. А для контроля над ними была необходима продолжительность жизни Легионес Астартес, которая не имела бы ничего общего со старением и вызванной им немощью. Поверь моим словам, Сибель Ниаста, эта война всегда замышлялась в качестве последнего акта крестового похода. Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.
– Будь уверена, мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливая друг с другом, разжигая братское соперничество Его неравной благосклонностью. Это было не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Тех же, кем нельзя было управлять… Они никогда бы не дошли до конца игры.
Сибель заплакала.
– Ах, моя дорогая, не плачь. Ты страшишься, что Император не может контролировать своих сыновей, а я скажу тебе, что эта война – средство такого контроля. У примархов своей воли не больше, чем мы им дали.
– Неужели это правда?
– Моя ошибка заключалась в недооценке истинного врага. Губительные Силы подстегнули своих чемпионов среди восемнадцати, и война началась раньше, чем мы были готовы. И поэтому каждый звон этого колокола заставляет меня задаваться вопросом: была ли эта смерть задумана нами или же это еще одна невинная душа, которую я мог спасти? Это мое бремя и я несу его, чтобы Император мог сконцентрироваться на грядущей последней битве.
– Он победит?
– Будущее не входит в сферу моих знаний. Я верю в его предвидение, мы все должны верить.
Сибель продолжала плакать.
– Я здесь, Сибель. Я здесь. Ты должна поспать. Я не уйду. Отпусти себя. Отпусти, и он поймает тебя. Даю тебе слово. Отдай себя ему.

Показать весь текст
Ответы743018743023743032

88 5 мар 2018, 01:22 88 743018

>>743009
Это откуда?

89 5 мар 2018, 02:11 89 743021

– Ты опоздал, – сказал Гор, не поднимаясь.
– Верно, – согласился Сангвиний, оглядев немногочисленную мебель: низкий столик с игровой доской и пару металлических стульев. – Но я не хотел лишать тебя возможности указать на это.
Он бесстрастно посмотрел на брата.
– Поэтому я не торопился.
Гор рассмеялся. Сангвиний улыбнулся и сел. На нем была черно-красная ряса, перепоясанная золотой веревкой. Крылья были плотно прижаты к спине, а золотистые волосы коротко подстрижены, из-за чего он походил на ожившего героя древности. Ангел взял со стола глиняный кубок и сделал глоток. Гор наблюдал за тем, как Сангвиний медленно кивнул и посмотрел на темную жидкость в кубке.
– Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты сильно постарался, чтобы найти нечто настолько скверное.
Гор сделал большой глоток из своего кубка, замер и нахмурился.
– Ты ошибаешься… – Он сделал еще глоток. – Я не очень старался.
Гор поморщился, а потом снова засмеялся.
– Но у него действительно отвратительный вкус.
Он указал на доску между ними. На шестиугольнике из перламутра и гагата стояли высокие фигуры, вырезанные из кровавой слоновой кости и эбенового дерева.
– Кое-что новенькое для развлечения, это…
– Вариант Уллатур, которым пользовалась ученая каста скопления Полуденного предела, по форме похож на терранских предшественников, но с добавлением двух фигур – Вестника и Дьявола.
Сангвиний взял одну из фигур из кровавой слоновой кости и покрутил ее в пальцах, давая свету поиграть на трех клыкастых головах, растущих из верхушки.
– Эти сделаны слепым мастером Гейдосией после того, как она потеряла зрение.
Он поставил фигуру не на то место, откуда ее взял.
– Твой ход.
Гор поднял бровь.
Сангвиний медленно моргнул.
– Все в порядке, брат. В этом варианте право первого хода не считается преимуществом.
Он отпил из своего кубка.
– Я знаю, – сказал Гор и своим черным вороном взял красную старуху. Он поставил ее рядом со своим кубком. – Хорошо, что ты думаешь, будто можешь дать мне преимущество и выиграть.
– О, я знаю, что могу выиграть, брат. Мне просто нравится наблюдать за тем, что ты думаешь, будто тоже можешь выиграть.
Гор не ответил, и звуки в комнате уменьшились до далекого рокота двигателей «Мстительного духа», несущих его через пустоту. Стены дрожали, и этого было достаточно, чтобы поверхность вина в двух кубках покрылась рябью.
– Тебя что-то тревожит, – сказал, наконец, Гор. Глаза Сангвиний оторвались от доски. Хмурый взгляд исказил совершенство его лица.
– Как и тебя, – ответил Ангел, взяв одну за другой две фигуры. Основание его вестника постукивало по доске, когда он перепрыгивал от убийства к убийству.
– Верно, – согласился Гор, меняя позиции своих светлоносцев и рыцарей. – Но я спросил первым.
Сангвиний откинулся. Его крылья дернулись.
– Старый вопрос? – сказал Гор.
Сангвиний кивнул.
– Парадокс нашего существования, – сказал Гор, вернув взгляд к доске. – Хотя это не парадокс – просто факт. Мы существуем, чтобы уничтожать и таким образом мы творим.
– И что же мы должны уничтожить? – спросил Сангвиний.
– Трагедии, потребности, жертвы – все, что придет, будет значимее утраченного.
Снова воцарилась тишина, раздавался только стук фигур по доске из полированного дерева и морских раковин.
– А ты, мой брат? – спросил Сангвиний. – Твоя звезда сияет все ярче и ярче. Твои сыновья чтят тебя, становясь образцами для всех. Наш отец призывает тебя на войне и совете чаще любого другого… – Гор не отрывал взгляда от доски. Он протянул руку и положил палец на черного принца. – И все же ты встревожен.
Гор поднял глаза, на миг его взгляд стал мрачным и жестким, а затем он покачал головой.
– Нет. Дело в вопросах. Они – часть понимания, часть мудрости.
– А если они остаются без ответа? – спросил Сангвиний. – Я вижу это, Гор. Чувствую. Тебя что-то гложет.
Гор пошел принцем, но не убрал палец с его резной головы.
– Мы создаем будущее. Мы творим его кровью, идеями, символами и словами. Кровь – наша, а мы – символы. Но идеи? Отец хоть раз говорил с тобой о будущем?
– Много раз, и гораздо чаще с тобой.
– Он говорил об идеях единства и человечества в общих чертах, но он хоть раз сказал, что случиться между кровавым настоящим и тем золотым временем?
На лицо Сангвиния легла хмурая тень.
– Размышления о подобных вещах не пойдут на пользу, брат.
Гор улыбнулся.
– Хирург, исцели себя сам(2).
Выражение лица Сангивиния не изменилось.
– Настоящее далеко до завершения, Гор, а будущее хранит много печалей и много почестей. Звезды остаются дикими и незавоеванными.
Гор секунду не отрывал глаз от брата, а затем пожал плечами.
– Что случится после этого? Что будет с ангелами после сотворения нового рая?
Гор взял черного принца и сделал ход. Ангел посмотрел на доску и опрокинул своего красного короля.
– Еще сыграем? – спросил Гор.
Сангвиний улыбнулся, его хмурый вид рассеялся, как облака с лика солнца.
– Всенепременно. Думаю, ты можешь играть даже лучше.

89 5 мар 2018, 02:11 89 743021

– Ты опоздал, – сказал Гор, не поднимаясь.
– Верно, – согласился Сангвиний, оглядев немногочисленную мебель: низкий столик с игровой доской и пару металлических стульев. – Но я не хотел лишать тебя возможности указать на это.
Он бесстрастно посмотрел на брата.
– Поэтому я не торопился.
Гор рассмеялся. Сангвиний улыбнулся и сел. На нем была черно-красная ряса, перепоясанная золотой веревкой. Крылья были плотно прижаты к спине, а золотистые волосы коротко подстрижены, из-за чего он походил на ожившего героя древности. Ангел взял со стола глиняный кубок и сделал глоток. Гор наблюдал за тем, как Сангвиний медленно кивнул и посмотрел на темную жидкость в кубке.
– Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты сильно постарался, чтобы найти нечто настолько скверное.
Гор сделал большой глоток из своего кубка, замер и нахмурился.
– Ты ошибаешься… – Он сделал еще глоток. – Я не очень старался.
Гор поморщился, а потом снова засмеялся.
– Но у него действительно отвратительный вкус.
Он указал на доску между ними. На шестиугольнике из перламутра и гагата стояли высокие фигуры, вырезанные из кровавой слоновой кости и эбенового дерева.
– Кое-что новенькое для развлечения, это…
– Вариант Уллатур, которым пользовалась ученая каста скопления Полуденного предела, по форме похож на терранских предшественников, но с добавлением двух фигур – Вестника и Дьявола.
Сангвиний взял одну из фигур из кровавой слоновой кости и покрутил ее в пальцах, давая свету поиграть на трех клыкастых головах, растущих из верхушки.
– Эти сделаны слепым мастером Гейдосией после того, как она потеряла зрение.
Он поставил фигуру не на то место, откуда ее взял.
– Твой ход.
Гор поднял бровь.
Сангвиний медленно моргнул.
– Все в порядке, брат. В этом варианте право первого хода не считается преимуществом.
Он отпил из своего кубка.
– Я знаю, – сказал Гор и своим черным вороном взял красную старуху. Он поставил ее рядом со своим кубком. – Хорошо, что ты думаешь, будто можешь дать мне преимущество и выиграть.
– О, я знаю, что могу выиграть, брат. Мне просто нравится наблюдать за тем, что ты думаешь, будто тоже можешь выиграть.
Гор не ответил, и звуки в комнате уменьшились до далекого рокота двигателей «Мстительного духа», несущих его через пустоту. Стены дрожали, и этого было достаточно, чтобы поверхность вина в двух кубках покрылась рябью.
– Тебя что-то тревожит, – сказал, наконец, Гор. Глаза Сангвиний оторвались от доски. Хмурый взгляд исказил совершенство его лица.
– Как и тебя, – ответил Ангел, взяв одну за другой две фигуры. Основание его вестника постукивало по доске, когда он перепрыгивал от убийства к убийству.
– Верно, – согласился Гор, меняя позиции своих светлоносцев и рыцарей. – Но я спросил первым.
Сангвиний откинулся. Его крылья дернулись.
– Старый вопрос? – сказал Гор.
Сангвиний кивнул.
– Парадокс нашего существования, – сказал Гор, вернув взгляд к доске. – Хотя это не парадокс – просто факт. Мы существуем, чтобы уничтожать и таким образом мы творим.
– И что же мы должны уничтожить? – спросил Сангвиний.
– Трагедии, потребности, жертвы – все, что придет, будет значимее утраченного.
Снова воцарилась тишина, раздавался только стук фигур по доске из полированного дерева и морских раковин.
– А ты, мой брат? – спросил Сангвиний. – Твоя звезда сияет все ярче и ярче. Твои сыновья чтят тебя, становясь образцами для всех. Наш отец призывает тебя на войне и совете чаще любого другого… – Гор не отрывал взгляда от доски. Он протянул руку и положил палец на черного принца. – И все же ты встревожен.
Гор поднял глаза, на миг его взгляд стал мрачным и жестким, а затем он покачал головой.
– Нет. Дело в вопросах. Они – часть понимания, часть мудрости.
– А если они остаются без ответа? – спросил Сангвиний. – Я вижу это, Гор. Чувствую. Тебя что-то гложет.
Гор пошел принцем, но не убрал палец с его резной головы.
– Мы создаем будущее. Мы творим его кровью, идеями, символами и словами. Кровь – наша, а мы – символы. Но идеи? Отец хоть раз говорил с тобой о будущем?
– Много раз, и гораздо чаще с тобой.
– Он говорил об идеях единства и человечества в общих чертах, но он хоть раз сказал, что случиться между кровавым настоящим и тем золотым временем?
На лицо Сангвиния легла хмурая тень.
– Размышления о подобных вещах не пойдут на пользу, брат.
Гор улыбнулся.
– Хирург, исцели себя сам(2).
Выражение лица Сангивиния не изменилось.
– Настоящее далеко до завершения, Гор, а будущее хранит много печалей и много почестей. Звезды остаются дикими и незавоеванными.
Гор секунду не отрывал глаз от брата, а затем пожал плечами.
– Что случится после этого? Что будет с ангелами после сотворения нового рая?
Гор взял черного принца и сделал ход. Ангел посмотрел на доску и опрокинул своего красного короля.
– Еще сыграем? – спросил Гор.
Сангвиний улыбнулся, его хмурый вид рассеялся, как облака с лика солнца.
– Всенепременно. Думаю, ты можешь играть даже лучше.

Показать весь текст
Ответы743022

90 5 мар 2018, 02:16 90 743022

>>743021
Блядь... хотел бы я поиграть в эту игру с Сангвинием.

91 5 мар 2018, 02:29 91 743023

>>743009
Это бы очень многое объясняло...

92 5 мар 2018, 07:07 92 743031

>>742844
>Несомненно они отправились нести свою дурацкую жестокость куда-нибудь ещё, расценивая своё невежество как высшую добродетель, утверждая, что они сделали то, что нужно было сделать.
У одних есть чувство долга, но не такое, как у Кулаков или Ультрамаринов ввиду специфики легиона и нострамских нравов. Им похуй на знания, их дело пиздить кого сказали и вставать потом в гусеницу опричную. Другие превыше всего ставят знания, даже если от них будет явный вред, они слепы к слову "надо". Финал такого противостояния понятен и предсказуем.

93 5 мар 2018, 07:13 93 743032

>>743009
>Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.
>– Будь уверена, мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливая друг с другом, разжигая братское соперничество Его неравной благосклонностью. Это было не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Тех же, кем нельзя было управлять… Они никогда бы не дошли до конца игры.
Я так и знал. Сколько раз говорил это в примархосрачах и оказался прав. Но лучше бы обманулся. Не так мерзко было бы.

94 8 мар 2018, 19:31 94 743625

— Это был «Рискованный», — сказал Шехерз, наблюдая медленное разрушение флотского флагмана через экраны на мостике «Темпестуса».

Серебряное энергетическое копье, вспыхнувшее и погасшее за считаные мгновения, прошило длинный корпус с клиновидным носом и сотнями орудийных установок, отчего «Рискованный» просто распался на части, как если бы из арки вытащили замковый камень и она рухнула под собственным весом. Нос отвалился, а оба борта, как по невидимому шву, разошлись в стороны, вывалив искрящие внутренности корабля. Семь тысяч душ разом сгинули в пучине космоса, и среди них лорд-адмирал Кор, Верховный главнокомандующий флота спасения Варва.

— Сколько у нас осталось «Грозовых фронтов»? — спросила капитан «Темпестуса», леди-полуадмирал Герельт.

Вокруг нее над навигационными когитаторами и панелями связи продолжали работать члены экипажа мостика, стараясь не смотреть завороженно на гибель флагмана. Их отчаяние тем сильнее усиливалось, чем больше они скрывали его.

— Это был последний корабль такого типа, — ответил Шехерз.

Перед присутствующими офицерами ему нельзя было показывать эмоции, даже перед капитаном. Он был Астральным Рыцарем — космодесантником, но не таким, как берсерки Космических Волков или полоумные монахи Темных Ангелов. Давным-давно Робаут Жиллиман в Кодексе Астартес прописал, каким должен представать космический десантник в глазах мужчин и женщин Империума, — невозмутимый и спокойный воин, одинаково реагирующий на поражение и на победу. Столь же непреклонный и вечный, каким должно быть человечество во враждебной Галактике.

Первый абзац первой главы, и тут ёбана. "Мир-механизм".

Ответы743881743951

95 9 мар 2018, 16:19 95 743819

Обычно десантники Слаанеша использовали гранаты с галлюциногенным газом. И ружья, и вибропилы, и тяжелую артиллерию. Похоже, наркотики усиливали и без того отталкивающую картину погрома. Не они ли вызывали ощущение неминуемой гибели в защитниках города? Не поэтому ли уроды темного Божества казались такими страшными?
Мучители, сверкая косыми глазками и распустив слюнявые губы, сбросили доспехи, обнажив гротескные мутированные животы, удвоенные и утроенные гениталии. Материализовались отребья Хаоса: кривоногие создания с паучьими лапками, с чувствительными щупальцами и трубками-фаллосами. Наркотики или жуткая нереальность вызвала в мир этих тварей?
Визжа и крича от восторга, хозяева с вздутыми животами стояли сзади, давая возможность своим бродячим внутренностям насиловать пленниц.

96 9 мар 2018, 20:36 96 743881

>>743625
бля ну и шляпа, этот дроч на ордена 2ого основания просто посмешище

sage 97 10 мар 2018, 07:12 97 743951

>>743625
>полоумные монахи Темных Ангелов
Я вашего Атсрального Рыцаря в жопу выебу. Мечом. Совсем уже скам безымянный охуел, ДЕДОВ не признает.
мимо ТА, пролетевший на жопной тяге

Ответы744405744408744448

98 12 мар 2018, 10:36 98 744397

В тренировочном зале группа вооруженных мечами претендентов образовала защитный круг, выставив клинки наружу. В центре круга спиной к спине стояли Захариэль и Немиэль, а второй отряд воспитанников окружил их и готовился к учебной атаке.
Браг Амадис, наблюдавший за тренировкой претендентов Ордена, расхаживал поодаль, заложив руки за спину.
Те претенденты, которые составляли круг атакующих, были на год-два моложе защищавшихся и оружием им служили деревянные мечи. Хоть их клинки и не были заточены, на каждом имелась свинцовая полоса, так что удары могли стать довольно болезненными.
— Вы тренируетесь уже не первый год, — произнес Амадис, обращаясь к младшим воспитанникам, — и знаете силу оборонительного круга, но его символическое значение вы еще не постигли. Кто из круга может сказать этим ребятам, почему мы сражаемся таким способом?
По обыкновению, первым ответил Немиэль:
— Стоя в кругу, каждый воин способен защищать своего соседа слева. Это классический оборонительный строй, используемый при значительном численном превосходстве противника.
— Правильно, Немиэль, — одобрил Амадис. — А зачем нужен внутренний круг?
На этот раз отвечал Захариэль:
— При наличии внутреннего круга оборона намного эффективнее. Такова старинная боевая доктрина Калибана.
— Верно, — снова согласился Амадис. — Идея двух концентрических кругов неизменно была на вооружении всех крупных рыцарских сообществ Калибана. Внутренний круг, направляющий и координирующий действия воинов наружной обороны, предотвращает возникновение разрывов. А теперь — атакуйте!

Это не Инквизиторы космоса, это нечто более изощренное.

Ответы744448

99 12 мар 2018, 11:20 99 744405

>>743951
Moshi-moshi, это Томный? Вы же летать не можете, у вас же СОПЛО порвано.

100 12 мар 2018, 12:50 100 744408

>>743951
Вас, пидоров, надо еще в М32 терторис экскоммуникатус объявить.
С такими союзниками никаких врагов не надо.

28 Кб, 442x408
101 12 мар 2018, 16:56 101 744448

>>744397
>Внутренний круг, направляющий и координирующий действия воинов наружной обороны, предотвращает возникновение разрывов. А теперь — атакуйте!
Здравые слова. В них не было бы двусмысленности, если бы книга была про другой легион. Кроме кулаков, ночников и детишек.
>>743951
Сосайфер, там твой любовник со Скалы удрал, а ты на вахаче полукровок ловишь.

2,8 Мб, 275x156
102 22 мар 2018, 19:40 102 746392

Вихрь охватил Аримана и оторвал от палубы. Колдуна окружили детали доспехов Амона, соединяясь над его обнаженным телом. Затем, по одной пластине за раз, они опустились на кожу. Наконец на голову Аримана опустился рогатый шлем Амона. Колдун увидел мир, покрытый строками данных и с наложенными аурами, истекающими из варпа. Азек опустился обратно на пол.

350 Кб, 970x761
103 8 апр 2018, 11:41 103 749439

Пертурабо поднял замысловатую конструкцию из округлых металлических пластин, заводных механизмов и регулируемых линз.
— Вот это тебя заинтересует, брат. Я точно скопировал Антикитеру, как ты и просил.
Странно было видеть в руках Железного Владыки настолько изящное устройство. Все творения IV легиона, встречавшиеся Атхарве прежде, — если не считать проектов в мастерской — были грубыми и функциональными.
— Она работает?
— Я не вполне уверен, — ответил Пертурабо. — Ты так до конца и не объяснил ни предназначение механизма, ни точный принцип его действия.
— Ты создал Антикитеру, — указал Магнус. — Как ты думаешь, для чего она?
— Похоже, это своего рода навигационный инструмент. — Олимпиец поднес конструкцию к лицу и заглянул в один из ее окуляров. — Напоминает секстант, которым пользовались мореходы, но с бесконечно большим числом измерений. Для странствий по какому океану требуется подобное устройство?
— По Великому Океану. С его помощью даже тот, кто лишен наших талантов, сможет увидеть мир за пеленой.
Кивнув, Пертурабо поставил Антикитеру на место.
— Как я и подозревал, — вздохнул он; повернувшись, взял что-то тяжелое с другой стороны верстака. — Помнишь, что отец говорил нам в зале Ленга? О варпе, о том, что опасно слишком глубоко заглядывать в его недра?
— Помню, — сказал Магнус, — и это здесь ни при чем.
— Ты прекрасно знаешь, что при всем, но пока оставим эту тему.
Взмахнув рукой, Пертурабо обрушил на хрупкий механизм Антикитеры огромный молот. Металлические пластины смялись и треснули, идеально отшлифованные линзы разлетелись тысячей осколков.
— Нет, брат! — крикнул Циклоп, пока обломки сыпались на пол. — Почему?
Вернув кувалду на верстак, олимпиец произнес:
— Потому, что ты не получишь от меня помощи в исследовании областей, куда тебе запретили влезать. Наш отец знает больше нас. Он видит дальше нас. Если Он говорит, что в некоторые регионы варпа опасно заглядывать даже Ему, это следует принять как данность.
Магнус смотрел на разбитое устройство, не веря своему глазу.
Оно было творением истинного мастера, шедевром, который следовало хранить как лучший образец трудов его творца.
Атхарва заметил, как потемнела аура его господина — словно кровь разлилась в воде.
— Если ты что-то «подозревал», то мог разрушить Антикитеру в любой момент после сборки, — произнес Магнус с холодным, сдержанным гневом. — Но ты решил выждать и уничтожить ее при мне. Зачем?
— Затем, что ты не понял бы мой посыл, если бы не увидел ее гибель.
Магнус выдохнул.
— Ты бываешь жестоким, брат.
— Возможно, — согласился Пертурабо. — Но иногда, если хочешь совершенно недвусмысленно выразить свое мнение, без жестокости не обойтись.

Эх. Говорили же дураку не совать пальцы в розетку. Вот и батя с самого начала, оказывается, всех громко предупреждал. И Пертурабо говорил... Да даже Никея - по сути обсуждение того, что не хорошо совать пальцы в розетку. С законодательным решением: "совать пальцы в розетку запрещаю отныне и впредь!" Нет, блядь. "Я самый умный, и, видимо, самый красивый!" - в очередной раз подумал Магнус и залез в розетку целиком. Но даже ведь и после этого Император проявил невиданное терпение и повелел доставить Магнуса на Терру под суд. Тему нипридавательства считаю для себя закрытой. ЧСВшный дурак ваш Магнус, как есть.

350 Кб, 970x761
103 8 апр 2018, 11:41 103 749439

Пертурабо поднял замысловатую конструкцию из округлых металлических пластин, заводных механизмов и регулируемых линз.
— Вот это тебя заинтересует, брат. Я точно скопировал Антикитеру, как ты и просил.
Странно было видеть в руках Железного Владыки настолько изящное устройство. Все творения IV легиона, встречавшиеся Атхарве прежде, — если не считать проектов в мастерской — были грубыми и функциональными.
— Она работает?
— Я не вполне уверен, — ответил Пертурабо. — Ты так до конца и не объяснил ни предназначение механизма, ни точный принцип его действия.
— Ты создал Антикитеру, — указал Магнус. — Как ты думаешь, для чего она?
— Похоже, это своего рода навигационный инструмент. — Олимпиец поднес конструкцию к лицу и заглянул в один из ее окуляров. — Напоминает секстант, которым пользовались мореходы, но с бесконечно большим числом измерений. Для странствий по какому океану требуется подобное устройство?
— По Великому Океану. С его помощью даже тот, кто лишен наших талантов, сможет увидеть мир за пеленой.
Кивнув, Пертурабо поставил Антикитеру на место.
— Как я и подозревал, — вздохнул он; повернувшись, взял что-то тяжелое с другой стороны верстака. — Помнишь, что отец говорил нам в зале Ленга? О варпе, о том, что опасно слишком глубоко заглядывать в его недра?
— Помню, — сказал Магнус, — и это здесь ни при чем.
— Ты прекрасно знаешь, что при всем, но пока оставим эту тему.
Взмахнув рукой, Пертурабо обрушил на хрупкий механизм Антикитеры огромный молот. Металлические пластины смялись и треснули, идеально отшлифованные линзы разлетелись тысячей осколков.
— Нет, брат! — крикнул Циклоп, пока обломки сыпались на пол. — Почему?
Вернув кувалду на верстак, олимпиец произнес:
— Потому, что ты не получишь от меня помощи в исследовании областей, куда тебе запретили влезать. Наш отец знает больше нас. Он видит дальше нас. Если Он говорит, что в некоторые регионы варпа опасно заглядывать даже Ему, это следует принять как данность.
Магнус смотрел на разбитое устройство, не веря своему глазу.
Оно было творением истинного мастера, шедевром, который следовало хранить как лучший образец трудов его творца.
Атхарва заметил, как потемнела аура его господина — словно кровь разлилась в воде.
— Если ты что-то «подозревал», то мог разрушить Антикитеру в любой момент после сборки, — произнес Магнус с холодным, сдержанным гневом. — Но ты решил выждать и уничтожить ее при мне. Зачем?
— Затем, что ты не понял бы мой посыл, если бы не увидел ее гибель.
Магнус выдохнул.
— Ты бываешь жестоким, брат.
— Возможно, — согласился Пертурабо. — Но иногда, если хочешь совершенно недвусмысленно выразить свое мнение, без жестокости не обойтись.

Эх. Говорили же дураку не совать пальцы в розетку. Вот и батя с самого начала, оказывается, всех громко предупреждал. И Пертурабо говорил... Да даже Никея - по сути обсуждение того, что не хорошо совать пальцы в розетку. С законодательным решением: "совать пальцы в розетку запрещаю отныне и впредь!" Нет, блядь. "Я самый умный, и, видимо, самый красивый!" - в очередной раз подумал Магнус и залез в розетку целиком. Но даже ведь и после этого Император проявил невиданное терпение и повелел доставить Магнуса на Терру под суд. Тему нипридавательства считаю для себя закрытой. ЧСВшный дурак ваш Магнус, как есть.

Показать весь текст
Ответы749441749468749613

104 8 апр 2018, 12:04 104 749441

>>749439
Что ж у Перта за мания все разломать? В другой книге мордой Фулгрима разбил масштабную модель "Гончей". Хотя, если подумать, Магнус еще легко отделался.

Ответы749459

105 8 апр 2018, 13:12 105 749459

>>749441
Типичный агрессивный омежка.

157 Кб, 1286x864
106 8 апр 2018, 14:48 106 749468

>>749439
>— Потому, что ты не получишь от меня помощи в исследовании областей, куда тебе запретили влезать. Наш отец знает больше нас. Он видит дальше нас. Если Он говорит, что в некоторые регионы варпа опасно заглядывать даже Ему, это следует принять как данность.
ЕБАНЫЙ БЛЯТЬ ПО ГОЛОВЕ, КУДА ДЕЛАСЬ ВСЯ ЭТА ВЕРНОСТЬ, ПЕРТ?! ЧТО ЗА ХУЙНЯ, ПОЧЕМУ ТЫ СКАТИЛСЯ БЛЯТЬ

Ответы749469

107 8 апр 2018, 14:51 107 749469

>>749468
Следующая книга в серии как раз про Пертурабо, после неё многое становится понятным.

Ответы749474

108 8 апр 2018, 15:07 108 749474

>>749469
Выдумают какую-нибудь несусветную хуйню, потому что старый бэк "я зачистил свой восставший мир, батя меня не простит, пойду предам его, чтоб наверняка" это говно говном, но учитывая талант некоторых писак из БЛ, старый может оказаться еще адекватным

Ответы749489

109 8 апр 2018, 16:09 109 749489

>>749474
Ну, там скорее уклон в психологизм - не знаю, как объяснить в двух словах - Пертурабо с самого детства был классическим злобным буратиной, люди на Олимпии его любили (включая приёмную сестру, которая звала его "Бо"), а Перт хотел, чтобы все его ценили или охуевали с его величия.
Даже нет, не знаю, как сказать. Вот все эти его измывательства над собственным легионом были только ради того, чтобы, условно говоря, Вселенная похлопала Пертурабо по плечу, сказала "Молодец" и дала конфетку.

Ответы749494749902

110 8 апр 2018, 16:30 110 749494

>>749489
Бля, да он питурд типичный.

111 9 апр 2018, 07:22 111 749613

>>749439
Хех, даже у пепежабы было больше сознательности чем у непридавателя.

Ответы749904

112 10 апр 2018, 22:51 112 749902

>>749489
Фуля пытался этим троллить, мол меня мои сыны любят, а ты себя роботами окружил. Отклика не нашел.
>Даже нет, не знаю, как сказать.
А я знаю. Потребности у всех разные. Одному нужна любовь, другому - признание его заслуг в данном случае - умения творить, Перт же хотел быть архитектором и на досуге мастерил всякое, третьему похуй на все, лишь бы боялись, четвертый хочет власти. Если подкатишь к бомбящему от своей недооцененности творцу с любовью - он тебя нахуй пошлет и будет прав.

113 10 апр 2018, 22:53 113 749904

>>749613
"Какая умная голова, и какому дураку досталась" - это про Магнуса.

114 27 апр 2018, 23:08 114 753132

– Все мертвы, – тихо проговорил он. – Мои братья. Мои сестры.
Лоргар подошел к нему, осторожно ступая и изо всех сил стараясь не потревожить святую землю.
– Как вы называли своих врагов? – спросил он.
– Верховыми, – отозвался Ангрон. – Мы звали их верховыми, за то, что они стояли над нами и смотрели, как мы умираем в грязи арены.
– Верховые забрали тела своих, – произнес Несущий Слово. – Тут слишком мало костей для останков двух армий.
– Мои братья и сестры, – повторил Ангрон. – Я поклялся, что останусь с ними. Мы бы умерли вместе. Лоргар, в мире никогда не было таких бойцов. Клестер с ее визжащим копьем. Йохура и его удушающие цепи. Асти, Малыш Асти, который воровал ножи, чтобы метать, резать и колоть. От его усмешки холодные ночи становились теплее. Ларбедон, лишившийся руки из-за гангрены. Он кричал, чтобы верховые приблизились, если посмеют. Мы с ним прикрывали друг другу спину. Мы скользили по крови, давя павших сапогами.
Ангрон покачал головой и продолжил.
– Слова не воздают им должного. Мы были родом с красных песков, росли в грязи и питались дерьмом, которое нам скармливали верховые. Но мы вырвались. Тысячи, Лоргар. Нас были тысячи. Мы были свободны, мы жили, смеялись и заставили ублюдков заплатить. От Гвоздей было больно – ах, как больно, даже тогда. Но мы заставили верховых и их Родственную Стражу с бумажной кожей заплатить.
Лоргар молча слушал. Ангрон опустил голову.
– Я должен был умереть здесь. Я умер здесь. Примарх Пожирателей Миров – это всего лишь тень. Эхо. Здесь мое место. Величайшая битва моей жизни, и меня ее лишили.
– Будет и более великая битва, брат. Терра. И обещаю, никто тебя ее не лишит, – с легкой улыбкой произнес Лоргар.
– Терра. Терра! – горько расхохотался Ангрон. – Мне плевать на Терру. Плевать на Терру, на Хоруса, на… на Него. На Императора.
– Тогда почему я слышу в твоем голосе столько ненависти? – тихо спросил Лоргар.
Ангрон выхватил цепные мечи из заплечных ножен и вдавил активаторы на рукоятях. Оружие взревело.
– Ммм. Хрргх. Он меня забрал! Уволок в небо! Император. Проклятый богами Император.
– Ты отомстишь, Ангрон. Уже скоро мы вновь ступим на Терру, обещаю тебе.
– Мои братья, – продолжал тихо бормотать Ангрон, не слушая клятву брата. – Мои сестры. Все рабы. Рабы-гладиаторы с арен. Для верховых, которые держали нас на цепи, наши жизни были как грязь. Но хозяева заплатили, о, как они заплатили. Когда мы вырвались, этот мир запылал. Он горел. Клянусь тебе в этом.
Второй примарх медленно и понимающе кивнул.
– Я тебе верю.
Ангрон все еще слышал только призраков в своем разуме.
– Война все тянулась и тянулась. Сезон за сезоном. Город за городом. Реки покраснели от крови верховых! Мы дрались. Дрались повсюду, клянусь. Верховые атаковали нашу стену щитов у Фалькхи. Они на нас напали! Так приказали их аристократишки, и они попались на приманку. Я до сих пор слышу гром, с которым сошлись наши ряды. Слышишь? – он перевел бешеные глаза на Лоргара. – Ты слышишь гром?
Лоргар улыбнулся. На его расписанном рунами лице было выражение безжалостной доброты.
– Слышу, брат.
– Но время года сменилось, и мы отступили. Нам пришлось бежать в горы, к хребтам, чтобы пережить зиму. За нами шло слишком много армий верховых, у них были лазеры, гранаты и пулеметы, которые трещали днем и ночью. Я поклялся, что умру в горах вместе с братьями и сестрами. Мы были свободны. Это была наша смерть. Смерть, которую мы заслужили, смерть, которой мы хотели. Мы смеялись и подзывали их ближе. Верховые ублюдки!
Ангрон развернулся, второй раз переживая тот миг, вскочил на валун и широко раскинул руки. Он закричал – нет, завопил – с хохотом бросая вызов небу.
– Идите и умрите, псы из Деш`еа! Я Ангрон с арен, рожденный в крови, выросший во мраке, и я умру свободным! Давайте, поглядите, как я бьюсь в последний раз! Разве не этого вам надо? Разве не этого вы всегда хотели? Подходите ближе, сучьи трусы!
Кхарн смотрел, как его примарх стоит на усиливающемся ветру, и наблюдал, как история повторяется в такт безумному воспоминанию. Ангрон вскинул цепные мечи, имитируя первые удары той последней схватки. Каждый взмах сопровождался ревом зубьев. Собравшиеся легионеры застыли на месте, молча следя за происходящим.
– А потом. Потом. Хрргх. Император. Мммм. Император. Он похитил меня, запер, бросил в темное брюхо «Завоевателя». Телепортировал на орбиту, хотя в то время я ничего не знал о подобной технологии. Я был один, один во мраке. А мои братья и сестры умирали здесь. Умирали без меня. Я поклялся. Мы все поклялись. Поклялись стоять, драться и умереть. Вместе. Вместе.
Ангрон раскачивался вперед и назад. Его клинки опустились, а взгляд утратил осмысленность.
– Император. Верховая мразь. Когда Хорус позвал, я дал слово. Дал слово потому, что жил, хотя должен был умереть. Это не дар. Он сделал меня предателем! Заставил меня нарушить единственную важную клятву! Я выжил, а мои братья и сестры умерли здесь, а их кости достались грызунам, ветру и снегу.

Аарон Демски - Боуден, "Предатель. Кровь Кровавому Богу"

114 27 апр 2018, 23:08 114 753132

– Все мертвы, – тихо проговорил он. – Мои братья. Мои сестры.
Лоргар подошел к нему, осторожно ступая и изо всех сил стараясь не потревожить святую землю.
– Как вы называли своих врагов? – спросил он.
– Верховыми, – отозвался Ангрон. – Мы звали их верховыми, за то, что они стояли над нами и смотрели, как мы умираем в грязи арены.
– Верховые забрали тела своих, – произнес Несущий Слово. – Тут слишком мало костей для останков двух армий.
– Мои братья и сестры, – повторил Ангрон. – Я поклялся, что останусь с ними. Мы бы умерли вместе. Лоргар, в мире никогда не было таких бойцов. Клестер с ее визжащим копьем. Йохура и его удушающие цепи. Асти, Малыш Асти, который воровал ножи, чтобы метать, резать и колоть. От его усмешки холодные ночи становились теплее. Ларбедон, лишившийся руки из-за гангрены. Он кричал, чтобы верховые приблизились, если посмеют. Мы с ним прикрывали друг другу спину. Мы скользили по крови, давя павших сапогами.
Ангрон покачал головой и продолжил.
– Слова не воздают им должного. Мы были родом с красных песков, росли в грязи и питались дерьмом, которое нам скармливали верховые. Но мы вырвались. Тысячи, Лоргар. Нас были тысячи. Мы были свободны, мы жили, смеялись и заставили ублюдков заплатить. От Гвоздей было больно – ах, как больно, даже тогда. Но мы заставили верховых и их Родственную Стражу с бумажной кожей заплатить.
Лоргар молча слушал. Ангрон опустил голову.
– Я должен был умереть здесь. Я умер здесь. Примарх Пожирателей Миров – это всего лишь тень. Эхо. Здесь мое место. Величайшая битва моей жизни, и меня ее лишили.
– Будет и более великая битва, брат. Терра. И обещаю, никто тебя ее не лишит, – с легкой улыбкой произнес Лоргар.
– Терра. Терра! – горько расхохотался Ангрон. – Мне плевать на Терру. Плевать на Терру, на Хоруса, на… на Него. На Императора.
– Тогда почему я слышу в твоем голосе столько ненависти? – тихо спросил Лоргар.
Ангрон выхватил цепные мечи из заплечных ножен и вдавил активаторы на рукоятях. Оружие взревело.
– Ммм. Хрргх. Он меня забрал! Уволок в небо! Император. Проклятый богами Император.
– Ты отомстишь, Ангрон. Уже скоро мы вновь ступим на Терру, обещаю тебе.
– Мои братья, – продолжал тихо бормотать Ангрон, не слушая клятву брата. – Мои сестры. Все рабы. Рабы-гладиаторы с арен. Для верховых, которые держали нас на цепи, наши жизни были как грязь. Но хозяева заплатили, о, как они заплатили. Когда мы вырвались, этот мир запылал. Он горел. Клянусь тебе в этом.
Второй примарх медленно и понимающе кивнул.
– Я тебе верю.
Ангрон все еще слышал только призраков в своем разуме.
– Война все тянулась и тянулась. Сезон за сезоном. Город за городом. Реки покраснели от крови верховых! Мы дрались. Дрались повсюду, клянусь. Верховые атаковали нашу стену щитов у Фалькхи. Они на нас напали! Так приказали их аристократишки, и они попались на приманку. Я до сих пор слышу гром, с которым сошлись наши ряды. Слышишь? – он перевел бешеные глаза на Лоргара. – Ты слышишь гром?
Лоргар улыбнулся. На его расписанном рунами лице было выражение безжалостной доброты.
– Слышу, брат.
– Но время года сменилось, и мы отступили. Нам пришлось бежать в горы, к хребтам, чтобы пережить зиму. За нами шло слишком много армий верховых, у них были лазеры, гранаты и пулеметы, которые трещали днем и ночью. Я поклялся, что умру в горах вместе с братьями и сестрами. Мы были свободны. Это была наша смерть. Смерть, которую мы заслужили, смерть, которой мы хотели. Мы смеялись и подзывали их ближе. Верховые ублюдки!
Ангрон развернулся, второй раз переживая тот миг, вскочил на валун и широко раскинул руки. Он закричал – нет, завопил – с хохотом бросая вызов небу.
– Идите и умрите, псы из Деш`еа! Я Ангрон с арен, рожденный в крови, выросший во мраке, и я умру свободным! Давайте, поглядите, как я бьюсь в последний раз! Разве не этого вам надо? Разве не этого вы всегда хотели? Подходите ближе, сучьи трусы!
Кхарн смотрел, как его примарх стоит на усиливающемся ветру, и наблюдал, как история повторяется в такт безумному воспоминанию. Ангрон вскинул цепные мечи, имитируя первые удары той последней схватки. Каждый взмах сопровождался ревом зубьев. Собравшиеся легионеры застыли на месте, молча следя за происходящим.
– А потом. Потом. Хрргх. Император. Мммм. Император. Он похитил меня, запер, бросил в темное брюхо «Завоевателя». Телепортировал на орбиту, хотя в то время я ничего не знал о подобной технологии. Я был один, один во мраке. А мои братья и сестры умирали здесь. Умирали без меня. Я поклялся. Мы все поклялись. Поклялись стоять, драться и умереть. Вместе. Вместе.
Ангрон раскачивался вперед и назад. Его клинки опустились, а взгляд утратил осмысленность.
– Император. Верховая мразь. Когда Хорус позвал, я дал слово. Дал слово потому, что жил, хотя должен был умереть. Это не дар. Он сделал меня предателем! Заставил меня нарушить единственную важную клятву! Я выжил, а мои братья и сестры умерли здесь, а их кости достались грызунам, ветру и снегу.

Аарон Демски - Боуден, "Предатель. Кровь Кровавому Богу"

Показать весь текст
Ответы755034

115 27 апр 2018, 23:48 115 753136

>>737021
Нет такого понятия как крысиный удар. Особенно для Льва.

477 Кб, 1000x1377
116 28 апр 2018, 00:05 116 753139

Разбившийся корабль орков не был очень большим, но его коридоры и каюты строились для существ более крупных и высоких, чем Алессио Кортес. Космодесантники легко продвигались по судну, держа оружие наготове, очищая одну тускло освещенную каюту за другой. Они нашли только гретчинов, которые отчаянно разбивали молотками какие-то механизмы. Этих десантники умерщвляли ножами или просто отрывали головы, прежде чем мелкие твари успевали смыться в поисках укрытия.
Крупных орков оказалось лишь несколько. Большая часть их находилась снаружи, когда началась атака. Те, кто остался внутри, были не в состоянии сражаться, явно восстанавливаясь после каких-то хирургических операций. Это объясняло, почему они не присоединились к сражению. У одного монстра из левого плеча росла гротескная вторая голова, и грубые швы отчетливо были видны даже в тусклом свете. Сам орк, похоже, был без сознания. Кортес вонзил нож ему в спину, разрезав позвоночный столб, чтобы существо уже никогда не проснулось. Другой орк, уже в сознании, но все еще плохо соображавший, обладал лишней парой толстых мускулистых рук, пришитых к бедрам. При появлении Багровых Кулаков он даже попытался встать и напасть на них. Брат Бенизар выступил вперед и перерезал горло существу. Брат Рапала решил посодействовать, и вместе они покромсали тварь на куски.
Вскоре коридор вывел космодесантников к широкой арке, через которую лился яркий свет. Кортес, как обычно шедший впереди, поднял руку, и отделение остановилось.
— Слушайте, — сказал он им по связи.
Из хорошо освещенной каюты доносился странный звук. Всхлип, человеческий. Хрип сдавленных рыданий, как если бы кто-то плакал через кляп. Кортес подкрался так тихо, как только мог, и заглянул в каюту из-за угла.
Сверху свисало немыслимое количество труб и кабелей. Пол, бывший потолком до того, как корабль перевернулся вверх брюхом, был теперь усеян кусками трубок, металлическими пластинами, разбитыми колоннами и наборами инструментов, чье назначение Кортес даже и не пытался угадать. И там, в центре всего этого хаоса, он увидел странную и чудовищную сцену.
В сердце комнаты был один-единственный орк. Он затачивал скальпель, выпевая какие-то странные рулады, которые при всем желании нельзя было назвать мелодией. На нем красовалась длинная роба, которая, возможно, когда-то была белой, но настолько пропиталась кровью, что теперь об изначальном цвете можно было только догадываться.
Существо являло собой отвратительную пародию на имперского медика. Возможно, в странствиях по галактике оно видело медиков и поняло, что их одеяния символизировали профессию. Неужели оно решило их превзойти? Быть может, тварь просто подобрала где-то хирургическую робу и нацепила ее. Какой бы ни была причина, было очевидно, что именно этот монстр сотворил двухголового орка, которого Кортес со своим отделением нашел раньше, не говоря уже о других монстрах.
Так же стало ясно, что именно эта тварь ответственна за безликие человеческие трупы, висевшие на деревьях снаружи. Кортес немедленно это понял, едва взглянув на морду орка. В то время как имперские медики во время работы надевали хирургическую маску, этот монстр носил плоть, срезанную с лица человека. Зрелище было ужасающим. Маска из плоти все еще сочилась кровью жертвы.
Приглушенные рыдания раздались снова, и Кортес перевел взгляд на источник звуков. Перед странным орочьим хирургом к столу был привязан человек лет двадцати, старавшийся выпутаться из веревок. Из-за кляпа во рту он не мог кричать и лишь расширенными от ужаса глазами смотрел на скальпель в лапе орка.
Кортес отвернулся от ужасной сцены и вручил свой болт-пистолет стоявшему рядом боевому брату. Это был Фенестра.
— Подержи, — велел он. — Он мне пока не понадобится.
Фенестра взял оружие и посмотрел на Кортеса:
— Что вы собираетесь делать?
Алессио вышел из тени арки и вошел в каюту, позволив яркому электрическому свету осветить его во всем его смертоносном великолепии.
Орк уже собирался сделать первый разрез на лице пойманного человека, но, когда появился Кортес, оторвался от работы и испустил яростный вопль. Отбросив скальпель и схватив мерзкого вида циркулярную пилу, тварь двинулась вокруг операционного стола к Кортесу, намерения ее были совершенно очевидны.
Капитан встал в боевую стойку.
— Я собираюсь разорвать эту мерзость на части, — ответил он Фенестре.

И разорвал.

477 Кб, 1000x1377
116 28 апр 2018, 00:05 116 753139

Разбившийся корабль орков не был очень большим, но его коридоры и каюты строились для существ более крупных и высоких, чем Алессио Кортес. Космодесантники легко продвигались по судну, держа оружие наготове, очищая одну тускло освещенную каюту за другой. Они нашли только гретчинов, которые отчаянно разбивали молотками какие-то механизмы. Этих десантники умерщвляли ножами или просто отрывали головы, прежде чем мелкие твари успевали смыться в поисках укрытия.
Крупных орков оказалось лишь несколько. Большая часть их находилась снаружи, когда началась атака. Те, кто остался внутри, были не в состоянии сражаться, явно восстанавливаясь после каких-то хирургических операций. Это объясняло, почему они не присоединились к сражению. У одного монстра из левого плеча росла гротескная вторая голова, и грубые швы отчетливо были видны даже в тусклом свете. Сам орк, похоже, был без сознания. Кортес вонзил нож ему в спину, разрезав позвоночный столб, чтобы существо уже никогда не проснулось. Другой орк, уже в сознании, но все еще плохо соображавший, обладал лишней парой толстых мускулистых рук, пришитых к бедрам. При появлении Багровых Кулаков он даже попытался встать и напасть на них. Брат Бенизар выступил вперед и перерезал горло существу. Брат Рапала решил посодействовать, и вместе они покромсали тварь на куски.
Вскоре коридор вывел космодесантников к широкой арке, через которую лился яркий свет. Кортес, как обычно шедший впереди, поднял руку, и отделение остановилось.
— Слушайте, — сказал он им по связи.
Из хорошо освещенной каюты доносился странный звук. Всхлип, человеческий. Хрип сдавленных рыданий, как если бы кто-то плакал через кляп. Кортес подкрался так тихо, как только мог, и заглянул в каюту из-за угла.
Сверху свисало немыслимое количество труб и кабелей. Пол, бывший потолком до того, как корабль перевернулся вверх брюхом, был теперь усеян кусками трубок, металлическими пластинами, разбитыми колоннами и наборами инструментов, чье назначение Кортес даже и не пытался угадать. И там, в центре всего этого хаоса, он увидел странную и чудовищную сцену.
В сердце комнаты был один-единственный орк. Он затачивал скальпель, выпевая какие-то странные рулады, которые при всем желании нельзя было назвать мелодией. На нем красовалась длинная роба, которая, возможно, когда-то была белой, но настолько пропиталась кровью, что теперь об изначальном цвете можно было только догадываться.
Существо являло собой отвратительную пародию на имперского медика. Возможно, в странствиях по галактике оно видело медиков и поняло, что их одеяния символизировали профессию. Неужели оно решило их превзойти? Быть может, тварь просто подобрала где-то хирургическую робу и нацепила ее. Какой бы ни была причина, было очевидно, что именно этот монстр сотворил двухголового орка, которого Кортес со своим отделением нашел раньше, не говоря уже о других монстрах.
Так же стало ясно, что именно эта тварь ответственна за безликие человеческие трупы, висевшие на деревьях снаружи. Кортес немедленно это понял, едва взглянув на морду орка. В то время как имперские медики во время работы надевали хирургическую маску, этот монстр носил плоть, срезанную с лица человека. Зрелище было ужасающим. Маска из плоти все еще сочилась кровью жертвы.
Приглушенные рыдания раздались снова, и Кортес перевел взгляд на источник звуков. Перед странным орочьим хирургом к столу был привязан человек лет двадцати, старавшийся выпутаться из веревок. Из-за кляпа во рту он не мог кричать и лишь расширенными от ужаса глазами смотрел на скальпель в лапе орка.
Кортес отвернулся от ужасной сцены и вручил свой болт-пистолет стоявшему рядом боевому брату. Это был Фенестра.
— Подержи, — велел он. — Он мне пока не понадобится.
Фенестра взял оружие и посмотрел на Кортеса:
— Что вы собираетесь делать?
Алессио вышел из тени арки и вошел в каюту, позволив яркому электрическому свету осветить его во всем его смертоносном великолепии.
Орк уже собирался сделать первый разрез на лице пойманного человека, но, когда появился Кортес, оторвался от работы и испустил яростный вопль. Отбросив скальпель и схватив мерзкого вида циркулярную пилу, тварь двинулась вокруг операционного стола к Кортесу, намерения ее были совершенно очевидны.
Капитан встал в боевую стойку.
— Я собираюсь разорвать эту мерзость на части, — ответил он Фенестре.

И разорвал.

Показать весь текст

117 29 апр 2018, 09:23 117 753402

Ксарл, которому всегда нужно было во всем убедиться самому, перехватил еще одного пробегающего мимо человека. Мундир смертного выглядел так же, как и у всех остальных, — стандартный белый цвет Критского космофлота. Держа кричащего человека за сальные космы, Астартес оторвал его от пола и поднес к своему заляпанному кровью наличнику. Голос Ксарла, вырвавшийся из динамиков шлема, был громче воя корабельных сирен.

— Скажи мне, где базировалась твоя часть. На артиллерийской па…

Офицер, к этому времени уже совершенно оглохший, торопливо вытащил пистолет, навел его трясущимися руками и выстрелил прямо в лицо Ксарлу. Пуля малого калибра взвизгнула, ударив в керамит и заставив Астартес чуть отдернуть голову, после чего срикошетила и с влажным хрустом угодила в лоб самому стрелку. Ксарлу хватило одного взгляда на глубокую красную борозду в черепе смертного, чтобы отбросить труп и разразиться ругательствами на нострамском. В воксе раздался издевательский смешок Кириона.

Ответы753414

159 Кб, 800x600
118 29 апр 2018, 10:42 118 753414

>>753402
> Астартес оторвал его от пола и поднес к своему заляпанному кровью наличнику
>наличнику
Ай лолд. Наличник - это такой элемент декора, то, что на пикрил вокруг окон.

Ответы753536753551753564

119 29 апр 2018, 20:20 119 753536

>>753414
Как минимум у Стругацких в "Забытом эксперименте" был "спектролитовый наличник шлема".
Хотя лучше, конечно, "лицевая пластина" или нечто вроде.

Ответы753548

120 29 апр 2018, 21:06 120 753548

>>753536
>Как минимум у Стругацких в "Забытом эксперименте" был "спектролитовый наличник шлема".
Очередной стремительный домкрат, че. Наличник - это то, что на пике.
>Хотя лучше, конечно, "лицевая пластина" или нечто вроде.
Маска, защищающая лицо? Личина же. Видимо, и Стругацкие, и переводчик имели в виду именно её.

Ответы753552

538 Кб, 1080x1920
121 29 апр 2018, 21:15 121 753551

>>753414
Хмм. Словно слово не может иметь множество значений.

122 29 апр 2018, 21:23 122 753552

>>753548
Личина - это маска скомороха.

Ответы753577753578

123 29 апр 2018, 23:03 123 753564

>>753414
можно >>753414
>> Астартес оторвал его от пола и поднес к своему заляпанному кровью наличнику
>>наличнику
Как вариант, имела место опечатка. "Наплечник", например. Ну или "наличник - то, что на лице". Лицевая/передняя часть шлема.

124 30 апр 2018, 00:01 124 753575

Трон… Так вот в чем дело. Вот почему они так рады видеть Астартес. Жители Нострамо надеялись, что в отсутствие повелителя-примарха сыны Ночного Призрака вернутся и возьмут на себя его бремя. Уроки Призрака забылись, и след молчаливой войны примарха затерялся в прошлом. Талос и сам жил здесь и с трудом мог поверить, что его родной мир когда-то был бастионом порядка и закона.
И вот теперь он почувствовал унижение. Толпа возлагала на них огромные надежды. И Талос знал, какое страшное разочарование ждет его сограждан.
Стало еще хуже, когда люди начали выкрикивать имена. Не оскорбления, просто имена. Не все, однако то здесь, то там в выстроившейся вдоль проспекта шеренге людей отдельные голоса выкрикивали имена. Талос не понимал зачем. Были ли это их собственные имена, надеялись ли они получить благословение от воинов со звезд? Или имена их сыновей, вступивших в ряды Астартес и, возможно, сейчас марширующих по широкому проспекту?
Настал один из самых трудных моментов для Талоса. Он так далеко ушел от прежней жизни, что даже не мог угадать, о чем думают другие люди.
Тонкая цепочка полицейских, удерживающих собравшихся, разорвалась в нескольких местах. Раздались пистолетные выстрелы, под ноги толпы упало два или три человека, решившихся подобраться ближе к Астартес. Лишь немногие достигли цели и смешались с марширующими воинами. Они метались туда и сюда, растерянные, одурманенные, похожие на испуганных зверьков, и отчаянно всматривались в лица Повелителей Ночи.
Средних лет мужчина заскреб грязными ногтями по нагруднику Талоса.
— Сорион?
Прежде чем Талос успел ответить, человек уже убежал дальше, чтобы повторить вопрос другому Астартес в двух рядах позади.
Легион не останавливался. Снова защелкали пистолетные выстрелы: полицейские в дорогих деловых костюмах застрелили одного из смертных. Они осмелились стрелять только потому, что бедняга отошел достаточно далеко от марширующих Астартес. Никто из полицейских не собирался умирать, если промажет и случайно оцарапает священные доспехи сынов Ночного Призрака.
Какая-то старуха пристала к Ксарлу. Она едва доставала Астартес до пояса.
— Где он? — визжала старая карга, цепляясь иссохшими руками за броню идущего воина. — Ксарл! Где он? Ответь мне!
Талос видел, до чего неловко его брату, хотя тот не сбился с шага. Старуха, чьи глаза дико блестели из-под копны нечесаных седых волос, заметила взгляд пророка. Талос немедленно отвернулся, но почувствовал, как слабые руки женщины ухватили его за локоть.
— Взгляни на меня! — молила она. — Взгляни на меня!
Талос не оглянулся. Он продолжил маршировать. Сзади раздался протяжный стон — старуха отстала.
— Взгляни на меня! Талос! Это же ты! Посмотри на меня!
Выстрел полицейского оборвал ее крики. И Талос возненавидел себя за то, что почувствовал облегчение.

124 30 апр 2018, 00:01 124 753575

Трон… Так вот в чем дело. Вот почему они так рады видеть Астартес. Жители Нострамо надеялись, что в отсутствие повелителя-примарха сыны Ночного Призрака вернутся и возьмут на себя его бремя. Уроки Призрака забылись, и след молчаливой войны примарха затерялся в прошлом. Талос и сам жил здесь и с трудом мог поверить, что его родной мир когда-то был бастионом порядка и закона.
И вот теперь он почувствовал унижение. Толпа возлагала на них огромные надежды. И Талос знал, какое страшное разочарование ждет его сограждан.
Стало еще хуже, когда люди начали выкрикивать имена. Не оскорбления, просто имена. Не все, однако то здесь, то там в выстроившейся вдоль проспекта шеренге людей отдельные голоса выкрикивали имена. Талос не понимал зачем. Были ли это их собственные имена, надеялись ли они получить благословение от воинов со звезд? Или имена их сыновей, вступивших в ряды Астартес и, возможно, сейчас марширующих по широкому проспекту?
Настал один из самых трудных моментов для Талоса. Он так далеко ушел от прежней жизни, что даже не мог угадать, о чем думают другие люди.
Тонкая цепочка полицейских, удерживающих собравшихся, разорвалась в нескольких местах. Раздались пистолетные выстрелы, под ноги толпы упало два или три человека, решившихся подобраться ближе к Астартес. Лишь немногие достигли цели и смешались с марширующими воинами. Они метались туда и сюда, растерянные, одурманенные, похожие на испуганных зверьков, и отчаянно всматривались в лица Повелителей Ночи.
Средних лет мужчина заскреб грязными ногтями по нагруднику Талоса.
— Сорион?
Прежде чем Талос успел ответить, человек уже убежал дальше, чтобы повторить вопрос другому Астартес в двух рядах позади.
Легион не останавливался. Снова защелкали пистолетные выстрелы: полицейские в дорогих деловых костюмах застрелили одного из смертных. Они осмелились стрелять только потому, что бедняга отошел достаточно далеко от марширующих Астартес. Никто из полицейских не собирался умирать, если промажет и случайно оцарапает священные доспехи сынов Ночного Призрака.
Какая-то старуха пристала к Ксарлу. Она едва доставала Астартес до пояса.
— Где он? — визжала старая карга, цепляясь иссохшими руками за броню идущего воина. — Ксарл! Где он? Ответь мне!
Талос видел, до чего неловко его брату, хотя тот не сбился с шага. Старуха, чьи глаза дико блестели из-под копны нечесаных седых волос, заметила взгляд пророка. Талос немедленно отвернулся, но почувствовал, как слабые руки женщины ухватили его за локоть.
— Взгляни на меня! — молила она. — Взгляни на меня!
Талос не оглянулся. Он продолжил маршировать. Сзади раздался протяжный стон — старуха отстала.
— Взгляни на меня! Талос! Это же ты! Посмотри на меня!
Выстрел полицейского оборвал ее крики. И Талос возненавидел себя за то, что почувствовал облегчение.

Показать весь текст

125 30 апр 2018, 00:04 125 753577

>>753552
Не только.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Личина

Ответы753578

126 30 апр 2018, 00:05 126 753578

>>753552
>>753577
Блэт копипаст
https://ru.wikipedia.org/wiki/Личина

Ответы753579

127 30 апр 2018, 00:06 127 753579

>>753578
че за хуйня со ссылками, я не пони

Ответы851224

128 30 апр 2018, 09:59 128 753609

Его не должны были будить.
Разве он не служил верно, храбро и доблестно? Разве не сокрушал врагов примарха? Разве не подчинялся приказам Воителя? Чего же еще от него требовать? И вот он снова шагал по реальному миру. Но зачем? Чтобы увидеть распад всего, чем легион был когда-то. Чтобы схлестнуться с Вандредом, в то время как десятая рота доживает последние дни.
Это не жизнь — не более чем продолжение того существования, которое он по праву оставил позади.
У него было два тела. Его разум разрывался между двумя физическими формами. На более поверхностном уровне восприятия он ощущал себя тем, во что превратили его Делтриан и помощники, и чувствовал неукротимую силу самоходной машины. Могучие руки, управляемые ревущими сервомоторами. Когти, способные пробить адамантий и керамит. Пушка, одним выстрелом из которой можно было убить десятки противников. Неутомимое и бездушное воплощение союза между машиной и человеческой плотью, благословенное Механикум.
Но все это исчезало при секундной потере концентрации. Требовалось постоянное напряжение, чтобы удерживать иллюзию. В те мгновения, когда древний воитель терял контроль, он снова чувствовал свое смертное тело, заключенное в саркофаг с холодной, нестерпимо холодной амниотической жидкостью. Эти реальные ощущения были ужасны, но Малкарион время от времени возвращался к ним. Безногий, однорукий труп покачивался в колючем ледяном растворе. Его затылок и спина превратились в сплошную зубчатую гряду боли — это вонзались в тело и мозг щупальца и иглы машинного интерфейса, вновь погружая Малкариона в реальность дредноута. Порой, пытаясь пошевелить левой рукой — когтистым силовым кулаком, он чувствовал, как его настоящая высохшая культя слабо стучит о стенки амниотического саркофага. Когда он впервые заговорил с Вандредом, вместо импульса, пробегавшего по волокнам в мозгу и транслировавшегося через синтетический голос вокса, открылся его собственный рот. Лишь в тот момент он понял, что дышит ледяной жидкостью. Только это и сохраняло ему жизнь. Густой, как масло, и ошеломляюще холодный амниотический раствор циркулировал по его дыхательной системе. Жижа залепила его легкие, мертвыми комками давившие на ребра в беспомощном и бессильном теле.
Давным-давно он сражался рядом с братьями из легиона Железных Рук. А затем, когда пришло время другой войны, он сражался уже против них. Малкарион был отлично знаком с их верованиями. И не понимал, как такие стойкие и упорные воины могут считать вечное заключение в саркофаге чем-то вроде блистательного посмертия.

128 30 апр 2018, 09:59 128 753609

Его не должны были будить.
Разве он не служил верно, храбро и доблестно? Разве не сокрушал врагов примарха? Разве не подчинялся приказам Воителя? Чего же еще от него требовать? И вот он снова шагал по реальному миру. Но зачем? Чтобы увидеть распад всего, чем легион был когда-то. Чтобы схлестнуться с Вандредом, в то время как десятая рота доживает последние дни.
Это не жизнь — не более чем продолжение того существования, которое он по праву оставил позади.
У него было два тела. Его разум разрывался между двумя физическими формами. На более поверхностном уровне восприятия он ощущал себя тем, во что превратили его Делтриан и помощники, и чувствовал неукротимую силу самоходной машины. Могучие руки, управляемые ревущими сервомоторами. Когти, способные пробить адамантий и керамит. Пушка, одним выстрелом из которой можно было убить десятки противников. Неутомимое и бездушное воплощение союза между машиной и человеческой плотью, благословенное Механикум.
Но все это исчезало при секундной потере концентрации. Требовалось постоянное напряжение, чтобы удерживать иллюзию. В те мгновения, когда древний воитель терял контроль, он снова чувствовал свое смертное тело, заключенное в саркофаг с холодной, нестерпимо холодной амниотической жидкостью. Эти реальные ощущения были ужасны, но Малкарион время от времени возвращался к ним. Безногий, однорукий труп покачивался в колючем ледяном растворе. Его затылок и спина превратились в сплошную зубчатую гряду боли — это вонзались в тело и мозг щупальца и иглы машинного интерфейса, вновь погружая Малкариона в реальность дредноута. Порой, пытаясь пошевелить левой рукой — когтистым силовым кулаком, он чувствовал, как его настоящая высохшая культя слабо стучит о стенки амниотического саркофага. Когда он впервые заговорил с Вандредом, вместо импульса, пробегавшего по волокнам в мозгу и транслировавшегося через синтетический голос вокса, открылся его собственный рот. Лишь в тот момент он понял, что дышит ледяной жидкостью. Только это и сохраняло ему жизнь. Густой, как масло, и ошеломляюще холодный амниотический раствор циркулировал по его дыхательной системе. Жижа залепила его легкие, мертвыми комками давившие на ребра в беспомощном и бессильном теле.
Давным-давно он сражался рядом с братьями из легиона Железных Рук. А затем, когда пришло время другой войны, он сражался уже против них. Малкарион был отлично знаком с их верованиями. И не понимал, как такие стойкие и упорные воины могут считать вечное заключение в саркофаге чем-то вроде блистательного посмертия.

Показать весь текст

129 1 мая 2018, 10:35 129 753815

ШОК!! СЕНСАЦИЯ! НЕ ВСЕ МАРИНАДЫ ДЕВСТВЕННИКИ

Раздался смех Сайриона, ставший грубым из-за динамиков вокса.
— Позорить, — выдохнул он сквозь фырканье. — Секунду, прошу вас, — он расстегнул замки на вороте, снял покрытый рубцами шлем и вытер глаза сорванным с брони куском пергамента с описанием его деяний. — Он так говорит «позор», как будто это имеет какое-то значение. Мы это слышим от воина, который стал убийцей в тринадцать, а спустя два года — еще и насильником. А теперь он тревожится о чести. Это прекрасно.

Ответы753925753935

130 1 мая 2018, 17:33 130 753898

Мальчик не двинулся с места. Узкая улица была завалена мусором, и на одной из куч обнималась пара. Точнее, мужчина обнимал женщину, а та безвольно лежала на грязной земле, одежда где разрезана, где просто разорвана. Голова женщины была повернута в сторону детей, и пока мужчина ерзал на ней, она не отводила от мальчиков черных глаз.
— Пойдем же… — прошептал его друг, оттаскивая его прочь.
Какое-то время мальчик ничего не говорил, но его товарищ старался за двоих:
— Ты так пялился, что нас запросто могли пристрелить. Мать хорошим манерам не учила? Нельзя вот так открыто смотреть.
— Она плакала, — сказал мальчик.
— Откуда ты знаешь? Просто показалось.
Мальчик посмотрел на товарища.
— Она плакала, Ксарл.
После этого его друг заткнулся. Они молча прошли сквозь Лабиринт и даже не попрощались, когда добрались до шпиля, в котором жили.

В тот вечер мать мальчика рано вернулась домой. По запаху он понял, что она варит лапшу; из-за пластековой раздвижной двери, отделявшей кухню от единственной комнаты, доносилось негромкое пение. Когда она вернулась в комнату, то опустила рукава до запястий, так что ткань прикрыла татуировки на предплечьях. Она всегда старалась их вот так спрятать, и мальчик никогда ни слова не говорил по этому поводу. Специальные символы, нанесенные на ее кожу, указывали, кто владел этой женщиной. Это мальчик знал, но подозревал, что у татуировок есть и другое значение.
— Сегодня со мной связались из твоей школы, — мать кивнула в сторону настенного экрана. Сейчас на нем были только зернистые помехи, но мальчик без труда представил, как на нем появилось лицо учительницы.
— Это из-за того, что я малоспособный?
— С чего ты взял?
— Потому что ничего плохого я не сделал. Я никогда не делаю ничего плохого. Значит, потому что малоспособный.
Мать присела на краешек кровати и сложила руки на коленях. Она недавно вымыла голову, и мокрые волосы казались темными. Вообще-то она была блондинкой — редкий случай среди обитателей этого города.
— Скажешь, в чем дело?
Мальчик сел рядом, и она с радостью обвила его руками.
— Я не понимаю, для чего мне школа, — ответил он. — Мы должны учиться, но я не понимаю зачем.
— Чтобы стать лучше, — сказала она. — Тогда ты сможешь жить на Окраине и работать где-то… где будет не так плохо, как здесь.
К концу фразы голос матери стал совсем тихим; она почесывала татуировку на предплечье, не отдавая себе отчета в том, что делает.
— Этому не бывать, — возразил мальчик и улыбнулся, чтобы ее подбодрить. В ответ она обняла его, прижала к себе, как делала всякий вечер, когда хозяин избивал ее. В такие вечера кровь с ее лица капала ему на волосы; в этот вечер капали лишь слезы.
— Почему нет?
— Я пойду в банду, как мой отец. И Ксарл пойдет — тоже как его отец. И нас обоих убьют на улице, как убивают всех. — Мальчик казался скорее задумчивым, чем печальным. Такие слова разбивали сердце его матери, но в нем самом не вызывали особых эмоций. — На Окраине же не лучше? Ну, не сильно лучше?
Теперь она и вправду плакала — так же, как плакала та женщина в переулке. В глазах та же пустота, та же мертвая безнадежность.
— Нет, — призналась она шепотом. — Что там, что здесь — одинаково.
— Тогда зачем мне ходить в школу? Зачем ты тратишь деньги и покупаешь мне все эти книги?
Она задумалась, прежде чем ответить. Мальчик слышал, как она с трудом сглотнула, чувствовал, как она дрожит.
— Мама?
— Ты можешь сделать еще кое-то. — Теперь она укачивала его так, как делала, когда сын был маленьким. — Если ты покажешь, что не такой, как другие дети, что ты лучше, умнее и понятливее их, то сможешь навсегда выбраться с этой планеты.
Мальчик посмотрел на нее, думая, что ослышался. А если и нет, он не был уверен, что ему нравится такое предложение.
— Выбраться с планеты? Совсем? Но кто будет… — Он чуть не сказал «…заботиться о тебе», но от этого мать бы только снова расплакалась. — Кто будет с тобой рядом?
— Не надо обо мне волноваться, все со мной будет хорошо. Но прошу тебя, пожалуйста, отвечай, когда учитель тебя спрашивает. Ты должен показать, насколько ты умный. Это важно.
— Но куда я потом отправлюсь? И чем буду заниматься?
— Куда захочешь, и делать сможешь все, что захочешь. — Теперь она улыбнулась. — Герои могут делать все что хотят.
— Герои? — Сама идея заставила его рассмеяться. Для матери его смех был лучшим лекарством от грусти — он уже достаточно вырос, чтобы заметить это, но пока еще не понимал, почему столь простые вещи, как смех детей, так действуют на родителей.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, что странствует среди звезд.

130 1 мая 2018, 17:33 130 753898

Мальчик не двинулся с места. Узкая улица была завалена мусором, и на одной из куч обнималась пара. Точнее, мужчина обнимал женщину, а та безвольно лежала на грязной земле, одежда где разрезана, где просто разорвана. Голова женщины была повернута в сторону детей, и пока мужчина ерзал на ней, она не отводила от мальчиков черных глаз.
— Пойдем же… — прошептал его друг, оттаскивая его прочь.
Какое-то время мальчик ничего не говорил, но его товарищ старался за двоих:
— Ты так пялился, что нас запросто могли пристрелить. Мать хорошим манерам не учила? Нельзя вот так открыто смотреть.
— Она плакала, — сказал мальчик.
— Откуда ты знаешь? Просто показалось.
Мальчик посмотрел на товарища.
— Она плакала, Ксарл.
После этого его друг заткнулся. Они молча прошли сквозь Лабиринт и даже не попрощались, когда добрались до шпиля, в котором жили.

В тот вечер мать мальчика рано вернулась домой. По запаху он понял, что она варит лапшу; из-за пластековой раздвижной двери, отделявшей кухню от единственной комнаты, доносилось негромкое пение. Когда она вернулась в комнату, то опустила рукава до запястий, так что ткань прикрыла татуировки на предплечьях. Она всегда старалась их вот так спрятать, и мальчик никогда ни слова не говорил по этому поводу. Специальные символы, нанесенные на ее кожу, указывали, кто владел этой женщиной. Это мальчик знал, но подозревал, что у татуировок есть и другое значение.
— Сегодня со мной связались из твоей школы, — мать кивнула в сторону настенного экрана. Сейчас на нем были только зернистые помехи, но мальчик без труда представил, как на нем появилось лицо учительницы.
— Это из-за того, что я малоспособный?
— С чего ты взял?
— Потому что ничего плохого я не сделал. Я никогда не делаю ничего плохого. Значит, потому что малоспособный.
Мать присела на краешек кровати и сложила руки на коленях. Она недавно вымыла голову, и мокрые волосы казались темными. Вообще-то она была блондинкой — редкий случай среди обитателей этого города.
— Скажешь, в чем дело?
Мальчик сел рядом, и она с радостью обвила его руками.
— Я не понимаю, для чего мне школа, — ответил он. — Мы должны учиться, но я не понимаю зачем.
— Чтобы стать лучше, — сказала она. — Тогда ты сможешь жить на Окраине и работать где-то… где будет не так плохо, как здесь.
К концу фразы голос матери стал совсем тихим; она почесывала татуировку на предплечье, не отдавая себе отчета в том, что делает.
— Этому не бывать, — возразил мальчик и улыбнулся, чтобы ее подбодрить. В ответ она обняла его, прижала к себе, как делала всякий вечер, когда хозяин избивал ее. В такие вечера кровь с ее лица капала ему на волосы; в этот вечер капали лишь слезы.
— Почему нет?
— Я пойду в банду, как мой отец. И Ксарл пойдет — тоже как его отец. И нас обоих убьют на улице, как убивают всех. — Мальчик казался скорее задумчивым, чем печальным. Такие слова разбивали сердце его матери, но в нем самом не вызывали особых эмоций. — На Окраине же не лучше? Ну, не сильно лучше?
Теперь она и вправду плакала — так же, как плакала та женщина в переулке. В глазах та же пустота, та же мертвая безнадежность.
— Нет, — призналась она шепотом. — Что там, что здесь — одинаково.
— Тогда зачем мне ходить в школу? Зачем ты тратишь деньги и покупаешь мне все эти книги?
Она задумалась, прежде чем ответить. Мальчик слышал, как она с трудом сглотнула, чувствовал, как она дрожит.
— Мама?
— Ты можешь сделать еще кое-то. — Теперь она укачивала его так, как делала, когда сын был маленьким. — Если ты покажешь, что не такой, как другие дети, что ты лучше, умнее и понятливее их, то сможешь навсегда выбраться с этой планеты.
Мальчик посмотрел на нее, думая, что ослышался. А если и нет, он не был уверен, что ему нравится такое предложение.
— Выбраться с планеты? Совсем? Но кто будет… — Он чуть не сказал «…заботиться о тебе», но от этого мать бы только снова расплакалась. — Кто будет с тобой рядом?
— Не надо обо мне волноваться, все со мной будет хорошо. Но прошу тебя, пожалуйста, отвечай, когда учитель тебя спрашивает. Ты должен показать, насколько ты умный. Это важно.
— Но куда я потом отправлюсь? И чем буду заниматься?
— Куда захочешь, и делать сможешь все, что захочешь. — Теперь она улыбнулась. — Герои могут делать все что хотят.
— Герои? — Сама идея заставила его рассмеяться. Для матери его смех был лучшим лекарством от грусти — он уже достаточно вырос, чтобы заметить это, но пока еще не понимал, почему столь простые вещи, как смех детей, так действуют на родителей.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, что странствует среди звезд.

Показать весь текст
Ответы753919

131 1 мая 2018, 18:10 131 753919

>>753898
Между ними повисла напряженная тишина; наконец Талос хмыкнул, показывая, что пора заканчивать разговор:
— У тебя все?
— Что ждет нас в Мальстриме? Что такое эта Зеница Ада?
Талос покачал головой.
— Сама все увидишь — если корабль не развалится в пути и все-таки долетит до тамошних доков.
— Так это действительно док.
— Это… Октавия, я воин, а не поэт и не ритор. Я не подберу нужных слов, чтобы достойно описать это место. Да, Зеница Ада — это док.
— Ты сказал «я воин» так, словно это приговор. — Октавия облизнула пересохшие губы и наконец решилась: — Кем вообще ты хотел стать? О себе я сказала правду: я всегда хотела быть навигатором на военном корабле, и судьба так или иначе исполнила это желание. Но можно спросить, что насчет тебя?
Талос ответил на это тем же едва слышным смешком и постучал по оскверненной аквиле на нагруднике.
— Я хотел стать героем. — Через мгновение его израненное лицо скрылось под шлемом-черепом. На Октавию теперь взирали красные линзы, в которых не отражались никакие чувства. — И посмотри, что из этого вышло.

132 1 мая 2018, 18:18 132 753925

>>753815
>ШОК!! СЕНСАЦИЯ! НЕ ВСЕ МАРИНАДЫ ДЕВСТВЕННИКИ
А ты не очень быстрый. Есть куча диких миров, с которых берут неофитов. Так там как бы в 20 уже солидный возраст. Считай полжизни позади. А то и 2/3.

133 1 мая 2018, 18:32 133 753935

>>753815
На парашах вроде Нострамо и Фенриса взрослеют ооочень быстро. Ну и хуле ты хочешь, 15 - самый пик спермотоксикоза.

134 3 мая 2018, 11:58 134 754168

Узас, стоявший в нескольких метрах от них, разглядывал свои красные перчатки.
— Что с тобой опять не так? — спросил Кирион.
— У меня красные руки, — ответил Узас. — Красные руки у грешников. Закон примарха.
Узас поднял голову, обернув окровавленное и покрытое синяками лицо к Кириону:
— В чем я провинился? Почему мои латные рукавицы покрашены в багрянец грешников?
Меркуций и Кирион переглянулись. Очередной момент ясности, посетивший их слабеющего рассудком брата, застал воинов врасплох.
— Ты убил многих из команды «Завета», брат, — сказал ему Меркуций. — Месяцы назад. Одним из них был отец Рожденной-в-Пустоте.
— Это был не я. — Узас прикусил язык, и кровь, полившаяся с губ, начала медленно стекать по мертвецки белому подбородку. — Я его не убивал.
— Как скажешь, брат, — ответил Меркуций.
— Где Талос? Талос знает, что я этого не делал?
— Успокойся, Узас. — Кирион опустил руку на наплечник брата. — Успокойся. Пожалуйста, не нервничай.
— Где Талос? — переспросил Узас.
Он начал растягивать слова.
— Скоро он будет здесь, — ответил Меркуций. — Живодер позвал его.
Узас полуприкрыл черные глаза тяжелыми веками. С губ его стекала кровь, в равной пропорции смешанная со слюной.
— Кто?
— Талос. Ты только что… только что спрашивал, где он.
Узас покачивался, отвесив челюсть. В углах его тонких губ пузырилась кровь. И без модификаций, совершенных хирургами легиона, — даже останься он простым человеческим мальчишкой, а не превратись в это сломленное живое оружие, покрытое заплатами после сотен битв, — Узас был бы исключительно непривлекателен на вид. Все, что произошло за время его жизни в легионе, сделало его лишь отвратительнее.
— Узас? — настойчиво повторил Меркуций.
— Хм-м?
— Ничего, брат.
Он переглянулся с Кирионом.
— Ничего.

Ответы754258

135 4 мая 2018, 02:14 135 754258

>>754168
Ох как же пригорело с его истории. Больше всего попоболи доставила именно его история. И чем она закончилась

Ответы754554755032

136 5 мая 2018, 22:22 136 754554

Люкориф взобрался по трапу, но Талос и Вариил остались на месте.
— В последние часы перед смертью отец мне кое-что сказал. Эти слова были предназначены лишь для моих ушей, и я никогда ни с кем ими не делился. Он сказал: «Многие станут утверждать, что достойны возглавить легион после моего ухода. Многие станут утверждать, что они — и только они — являются моими наследниками по праву. Я ненавижу этот легион, Талос. Я уничтожил его родной мир, чтобы остановить приток яда. Скоро я предстану перед последним судом и преподам Повелителям Ночи самый важный урок. Неужели ты и вправду считаешь, что меня заботит то, что случится с вами после моей смерти?»
Пока Талос переводил дыхание, апотекарий не шелохнулся.
— Иногда я почти понимаю, что он чувствовал, Вариил. Эта война тянется уже вечность, и победа приближается мучительно медленно. А мы тем временем предаем, прячемся, отступаем и убегаем, мы разбойничаем, нападаем из засады, сдираем кожу и вырезаем людей тысячами, мы грабим наших собственных мертвецов, пьем кровь наших врагов и без конца убиваем братьев. Я убил собственную мать, не узнав ее. Только за последнее столетие я прикончил девятнадцать братьев, и почти всегда в идиотских стычках за какой-нибудь меч или из-за уязвленной гордости. У меня нет желания объединять легион. Я ненавижу легион. Не за то, чем стал он, а за то, во что он превратил меня.

>>754258
Night lords as is.

Ответы754565

137 6 мая 2018, 00:52 137 754565

>>754554
>Вариил
О ВЕЛИКИЙ СУП ВАРИИЛИ

138 8 мая 2018, 12:26 138 754913

За сводчатым выходом из галереи лежала другая пещера.
Перед Феррусом открылся огромный подземный зал, намного больше предыдущего. Его сводчатый потолок терялся в темноте, хотя он разглядел тонкую линию трещины в вершине. Бездну раскалывал надвое узкий каменный мост, его естественные опоры растворялись во мраке. Под мостом простиралась бесконечная губительная тьма.
Феррус презрительно усмехнулся бесчестию такой смерти.
Он провел взглядом по каменной дороге, проследив ее траекторию через темноту до широкого плато. От него поднималась лестница с узкими и крутыми ступенями.
И вот Феррус уже стоит у подножья лестницы, глядя вверх.
По краям лестницы высились статуи, как те, что были в первой пещере, только намного, намного массивнее. Все облачены в патрицианские мантии, руки сложены на груди, а пальцы сплелись в знамении аквилы. Статуи различались только лицами. Точнее, масками. Тотемические маски скрывали их истинные сущности, или, возможно, обнажали их. Феррус чувствовал, что и то, и другое могло быть верно.
Когда примарх сделал первый шаг, его взгляд привлекла одна из них. У изваяния вместо волос на голове извивались змеи, как у чудовища из древнемикенского мифа. Горгон потянулся к ней, хотя статуя была слишком далеко.
Другая представляла скелетообразное изображение самой Смерти, в капюшоне, с косой, лезвие которой упиралось в костяной лоб. Лицо третьей было расколото надвое, как у Януса из старой романийской легенды. На примарха смотрели две маски, а не одна. Но было ошибкой считать, что у Януса только два лица, так как у него их было много.
Феррус увидел изображение жестокого рычащего пса и почувствовал, как просыпается гнев, когда прошел мимо. За ним выгибал шею дракон с гребнем из живого пламени. Геральдический рыцарь стоял рядом с более темным близнецом, один со щитом, другой — с булавой.
За спиной одной из статуй раскрылись кожистые крылья. Маску летучей мыши было трудно отделить от человеческого лица, и это наводило на мысль о странном отсутствии человечности.
Были другие: конь с развевающейся гривой, хищная птица, благородное человеческое лицо, увенчанное лавровым венком, лев под монашеской сутаной.
Здесь было двадцать статуй. Некоторые хорошо знакомы ему, другие меньше и выглядели не так, как он ожидал. У них были неуловимые отличия, даже отклонения, которые Феррус нашел тревожными. Только две были абсолютно незнакомы ему, их маски были сколоты и почти уничтожены.
Последняя статуя стояла посреди лестницы и смотрела на Ферруса. Он поднял взгляд, чтобы разглядеть ее.
В отличие от остальных у этого изваяния руки были раскинуты, словно монумент желал обнять его. На нем был фартук каменщика, но вычурно украшенный. Маска была бы прекрасна, почти идеальна, если бы не угловатые смотровые щели и неровности на искусственных скулах.
— Фулгрим…
Феррус не собирался произносить имя брата вслух, но как только оно покинуло его уста, он узнал возвышающегося над ним титана.
Воспоминания о горе Народной вернулись с ностальгическим теплом, но в них была горечь, даже насмешка. Статуя улыбалась? Казалось, маска не изменилась, и все же в уголках ее рта угадывался еле заметный изгиб. Жажда стереть эту усмешку заставила серебряные руки сжаться в кулаки. Она завладела им без причин и оснований, но вызвала такой гнев, такое чувство… предательства?
Феррус покачал головой, словно прогоняя долгий сон.
«Опять колдовство», — мрачно подумал он, решив, что отдельно разберется со своими преследователями-ксеносами. И тогда вернулся его шипящий спутник.

138 8 мая 2018, 12:26 138 754913

За сводчатым выходом из галереи лежала другая пещера.
Перед Феррусом открылся огромный подземный зал, намного больше предыдущего. Его сводчатый потолок терялся в темноте, хотя он разглядел тонкую линию трещины в вершине. Бездну раскалывал надвое узкий каменный мост, его естественные опоры растворялись во мраке. Под мостом простиралась бесконечная губительная тьма.
Феррус презрительно усмехнулся бесчестию такой смерти.
Он провел взглядом по каменной дороге, проследив ее траекторию через темноту до широкого плато. От него поднималась лестница с узкими и крутыми ступенями.
И вот Феррус уже стоит у подножья лестницы, глядя вверх.
По краям лестницы высились статуи, как те, что были в первой пещере, только намного, намного массивнее. Все облачены в патрицианские мантии, руки сложены на груди, а пальцы сплелись в знамении аквилы. Статуи различались только лицами. Точнее, масками. Тотемические маски скрывали их истинные сущности, или, возможно, обнажали их. Феррус чувствовал, что и то, и другое могло быть верно.
Когда примарх сделал первый шаг, его взгляд привлекла одна из них. У изваяния вместо волос на голове извивались змеи, как у чудовища из древнемикенского мифа. Горгон потянулся к ней, хотя статуя была слишком далеко.
Другая представляла скелетообразное изображение самой Смерти, в капюшоне, с косой, лезвие которой упиралось в костяной лоб. Лицо третьей было расколото надвое, как у Януса из старой романийской легенды. На примарха смотрели две маски, а не одна. Но было ошибкой считать, что у Януса только два лица, так как у него их было много.
Феррус увидел изображение жестокого рычащего пса и почувствовал, как просыпается гнев, когда прошел мимо. За ним выгибал шею дракон с гребнем из живого пламени. Геральдический рыцарь стоял рядом с более темным близнецом, один со щитом, другой — с булавой.
За спиной одной из статуй раскрылись кожистые крылья. Маску летучей мыши было трудно отделить от человеческого лица, и это наводило на мысль о странном отсутствии человечности.
Были другие: конь с развевающейся гривой, хищная птица, благородное человеческое лицо, увенчанное лавровым венком, лев под монашеской сутаной.
Здесь было двадцать статуй. Некоторые хорошо знакомы ему, другие меньше и выглядели не так, как он ожидал. У них были неуловимые отличия, даже отклонения, которые Феррус нашел тревожными. Только две были абсолютно незнакомы ему, их маски были сколоты и почти уничтожены.
Последняя статуя стояла посреди лестницы и смотрела на Ферруса. Он поднял взгляд, чтобы разглядеть ее.
В отличие от остальных у этого изваяния руки были раскинуты, словно монумент желал обнять его. На нем был фартук каменщика, но вычурно украшенный. Маска была бы прекрасна, почти идеальна, если бы не угловатые смотровые щели и неровности на искусственных скулах.
— Фулгрим…
Феррус не собирался произносить имя брата вслух, но как только оно покинуло его уста, он узнал возвышающегося над ним титана.
Воспоминания о горе Народной вернулись с ностальгическим теплом, но в них была горечь, даже насмешка. Статуя улыбалась? Казалось, маска не изменилась, и все же в уголках ее рта угадывался еле заметный изгиб. Жажда стереть эту усмешку заставила серебряные руки сжаться в кулаки. Она завладела им без причин и оснований, но вызвала такой гнев, такое чувство… предательства?
Феррус покачал головой, словно прогоняя долгий сон.
«Опять колдовство», — мрачно подумал он, решив, что отдельно разберется со своими преследователями-ксеносами. И тогда вернулся его шипящий спутник.

Показать весь текст
Ответы754916755044

139 8 мая 2018, 12:26 139 754914

Змей держался на расстоянии, двигаясь на периферии его чувств. Тварь знала, что примарх не станет бросаться в темноту и атаковать. Феррус будет выжидать, хотя имел обыкновение выходить из себя, и существо знало об этом. Но помимо простого подстрекательства, у змея была причина не торопиться со схваткой. Он хотел, чтобы примарх сначала увидел кое-что, то, что змей сделал для него.
Дальнюю часть помещения словно затянуло полосой из черного холста, свет фальшивых звезд стал гаснуть. Феррус стоял у ее границы, собираясь ступить в затемненный мир.
А затем все изменилось.
Темнота разошлась, как занавес.
Один за другим драгоценные камни погасли. В глаза словно хлынула артериальная кровь — багровое зарево осветило помещение. Перед Феррусом открылась картина отвратительной бойни, и он скривился от омерзения.
Воздух наполнил запах крови, приправленный горечью. Запах въелся в щели между каменными плитами пола и полз по влажным стенам грибковой заразой. Когда-то белоснежные стены измазали кровавые отпечатки рук и ног. Мужчины и женщины умерли здесь, стоя на коленях, моля о пощаде, в то время как палачи прижимали клинки к их шеям и животам. В стены были вмурованы цепи с крючьями, готовыми принять истерзанную плоть.
В разуме Ферруса появились образы ржавых секачей, зазубренных резаков и костных пил, хотя ни одного из этих инструментов мясника он не видел.
Вместо этого с потолка на сухожилиях свисали головы. Сотни отсеченных голов лениво покачивались на сквозняке и медленно вращались. На лицах застыло выражение муки: у одних рты распахнуты в безмолвном крике, у других челюсти стиснуты в агонии.
Озабоченный жжением под горжетом Феррус словно ощутил фантомную боль от нанесенной ножом палача раны, которую он никогда не получал.
Или, пожалуй, не сейчас…
Мысль возникла неосознанно, словно ее внушили. Феррус был слишком шокирован, чтобы сопротивляться ей.
Образы наплывали один на другой, пока он наконец не увидел в лицах висящих перед ним голов…
Измученный, Феррус скривился от невыносимой для смертного боли.
Все эти лица принадлежали ему.

139 8 мая 2018, 12:26 139 754914

Змей держался на расстоянии, двигаясь на периферии его чувств. Тварь знала, что примарх не станет бросаться в темноту и атаковать. Феррус будет выжидать, хотя имел обыкновение выходить из себя, и существо знало об этом. Но помимо простого подстрекательства, у змея была причина не торопиться со схваткой. Он хотел, чтобы примарх сначала увидел кое-что, то, что змей сделал для него.
Дальнюю часть помещения словно затянуло полосой из черного холста, свет фальшивых звезд стал гаснуть. Феррус стоял у ее границы, собираясь ступить в затемненный мир.
А затем все изменилось.
Темнота разошлась, как занавес.
Один за другим драгоценные камни погасли. В глаза словно хлынула артериальная кровь — багровое зарево осветило помещение. Перед Феррусом открылась картина отвратительной бойни, и он скривился от омерзения.
Воздух наполнил запах крови, приправленный горечью. Запах въелся в щели между каменными плитами пола и полз по влажным стенам грибковой заразой. Когда-то белоснежные стены измазали кровавые отпечатки рук и ног. Мужчины и женщины умерли здесь, стоя на коленях, моля о пощаде, в то время как палачи прижимали клинки к их шеям и животам. В стены были вмурованы цепи с крючьями, готовыми принять истерзанную плоть.
В разуме Ферруса появились образы ржавых секачей, зазубренных резаков и костных пил, хотя ни одного из этих инструментов мясника он не видел.
Вместо этого с потолка на сухожилиях свисали головы. Сотни отсеченных голов лениво покачивались на сквозняке и медленно вращались. На лицах застыло выражение муки: у одних рты распахнуты в безмолвном крике, у других челюсти стиснуты в агонии.
Озабоченный жжением под горжетом Феррус словно ощутил фантомную боль от нанесенной ножом палача раны, которую он никогда не получал.
Или, пожалуй, не сейчас…
Мысль возникла неосознанно, словно ее внушили. Феррус был слишком шокирован, чтобы сопротивляться ей.
Образы наплывали один на другой, пока он наконец не увидел в лицах висящих перед ним голов…
Измученный, Феррус скривился от невыносимой для смертного боли.
Все эти лица принадлежали ему.

Показать весь текст
Ответы755044

140 8 мая 2018, 12:34 140 754916

>>754913
>жестокого рычащего пса
Агнрон?
Геральдический рыцарь стоял рядом с более темным близнецом, один со щитом, другой — с булавой.
Это кто?
>хищная птица
Коракс?

Ответы754982

141 8 мая 2018, 18:48 141 754979

Господа, доставьте пожалуйста отрывок драки кхарна с азраилом не помню из какой книги. Кхарн там выглядит вполне трезвым и рассудительным бойцом.

142 8 мая 2018, 18:59 142 754982

>>754916
Рычащий пес Русс/Ангрон (Псы войны до воссоединения с примархом), с палицей, ясен пень, Лоргар, со щитом поди Дорн/Пертурабо.

143 8 мая 2018, 22:19 143 755032

>>754258
Двачую, такого концентрированного червя-пидора как Кирион еще поискать надо.

118 Кб, 1000x647
144 8 мая 2018, 22:31 144 755034

>>753132
Одна из лучших книг Ереси, только закончил перечитывать.

131 Кб, 762x1024
145 8 мая 2018, 22:38 145 755035

Эреб поклонился толпе. Ему ответили глухие удары кулаков по голой груди. Отключенный крозиус у него в руке был забрызган кровью — первой кровью. Со своим обычным исполненным достоинства победительным видом Эреб протянул руку, помогая Скане подняться с палубы. Сержант принял помощь, сжав кисть своей новой аугметической конечностью.

— Славный бой, — сказал Первый капеллан.

Механизмы гортани Пожирателя Миров еще не починили, и тот не мог говорить, однако вместо слов он ухмыльнулся, кивнул и вернулся в толпу.

Вперед шагнул Делварус. То же самое сделал Кхарн. Толпа, уже было начавшая подбадривать первого воина, смолкла при виде второго. Капитан сказал центуриону триариев всего два слова.

— Позволь мне.

Делварус отсалютовал и отступил назад.

— До первой крови? — спросил Эреб.

В руках у Кхарна был топор — Дитя Крови с зубами слюдяных драконов, когда-то брошенный примархом. Он приковал оружие цепью к обнаженному запястью, подражая гладиаторам Нуцерии, чьи кости видел и почтил всего несколько дней назад на хребте Деш`елика.

Как и все присутствующие воины, капитан был раздет по пояс.

— Сангвис экстремис, — произнес Кхарн. Кое-кто в толпе изумлено вдохнул, проявив свое ошеломление совсем как люди, которыми они когда-то были. Остальные засмеялись и разразились воплями. Раздалось еще больше ударов кулаков по груди.

Эреб оглядел Кхарна холодным сосредоточенным взглядом. Несколько секунд прошли в тишине, а затем губы Несущего Слово скривились в мягкой снисходительной улыбке.

— Дерзко, Кхарн. Ты се…

Дитя Крови завертелось впервые с момента перерождения, вгрызаясь в воздух с гортанным рычанием высшего хищника. Больше Кхарн ничего не ответил, и Эреб тоже поднял крозиус.

— Ну, тогда давай.

Три удара. Первый: Кхарн отбил булаву в сторону плоской стороной своего нового топора. Второй: он сокрушительно ударил Эреба головой в нос, с влажным хрустом переломив хрящ. Третий: Дитя Крови отведало первой крови, разодрав капеллану грудь и оставив глубокую прорезь на плотной субдермальной броне имплантированного в торс воина черного панциря.

Все это произошло, пока Эреб успел только моргнуть. Никто бы не смог двигаться так быстро, как Кхарн. Никто из людей и никто из смертных. Капеллан метнулся назад, вскинув крозиус в оборонительную позицию. Кхарн двинулся вперед, вдавив активатор Дитя Крови. Толпа безмолвствовала. Такого Кхарна они еще не видели даже на поле боя.

Еще три удара, нанесенных с такой же неуловимой быстротой. Булава Эреба с лязгом заскользила по палубе. Он получил удар кулаком в горло и сапогом в живот, которые отбросили его назад с такой силой, что он рухнул на окровавленную железную решетку.

Лежа на полу, он взглянул на Кхарна и увидел в глазах Пожирателя Миров свою смерть. Он никогда не видел такого ни на одном из путей вероятности. Этого не могло происходить. Не могло этим кончиться. Он же Длань Судьбы.

Кхарн смотрел на него сверху вниз, явно давая капеллану время подобрать крозиус.

— Вставай.

Эреб поднялся, вновь сжимая в руках булаву. На сей раз, он атаковал, демонстрируя скорость и мастерство, которые позволили ему выстоять против Люция из Детей Императора и Локена из бывших Лунных Волков. Крозиус оставлял за собой след смертоносных разрядов, с яростным гудением снова и снова рассекая пустоту. Кхарн уклонялся от каждого удара менее чем за мгновение ока, он был быстрее, чем это вообще могли бы позволить мускулы.

Оружие столкнулось. Кхарн парировал последний удар. Эреб ожидал увидеть в глазах Пожирателя Миров обвинение, и уж точно злость. Там не было ни того, ни другого. Хуже того, он заметил скучающую снисходительность. Капитан даже вздохнул.

Еще три удара. Эреб оказался на полу прежде, чем понял, как это произошло. В груди вспыхнула жаркая и резкая боль, под стать тошнотворной пульсации в разбитом лице. Он потянулся к ране рукой, которой больше не было.

Его рука. Она лежала на палубе в нескольких метрах от него. Из перемолотых вен отсеченной конечности сочилась кровь. Переведя неверящий взгляд вниз, он обнаружил, что предплечье кончается около запястья.

— Понадобится аугметика, — раздался из толпы голос Каргоса. Несколько воинов засмеялись, однако мало кто — с подлинным удовольствием. Они были слишком заворожены происходящим.

Эреб снова поднял взгляд на Кхарна. Тот просто ждал.

— Вставай.

Капеллан поднялся. Кхарн больше не выжидал — его удары слились в кровавое марево визжащих моторов и рвущих зубьев. По телу Эреба разлилась боль, и он снова упал лицом на пол, еще даже не успев выпрямиться после прошлого раза. Хотя у Эреба не было обезболивающих систем доспеха и химических стимуляторов, он подавил боль, нараспев зашептав священную мандалу. Кхарн оборвал его.

— Вставай.

Эреб попытался, но замер, ощутив у своего хребта зубья Дитя Крови. Работающий вхолостую цепной клинок урчал, испуская выхлоп прометиевого топлива. Неподвижные зубья топора касались позвонков Эреба.

Он никогда не предвидел этого поединка, даже в самых обрывочных видениях.

Этим не могло кончиться. Он не мог умереть здесь. Еще так много требовалось сделать. Сигнус Прайм. Сама Терра. Во всех Десяти Тысячах Будущих Эреб видел, как сражается в Долгой Войне до самого ее конца.

В тот миг, когда Эреб потянулся к висящему на поясе ритуальному ножу, Кхарн вдавил активатор топора.

Должен был раздаться вопль. Все этого ждали. Все присутствующие воины ожидали, что Первый капеллан Несущих Слово закричит, когда Дитя Крови вгрызется в его плоть. Но последовал только визг вращающегося клинка топора, перемалывающего воздух.

Казалось, что колдовство Несущих Слово никого не удивило. И уж тем более не удивила трусость. Кхарн отвернулся от крови на палубе и вышел из круга, не произнеся ни слова.

131 Кб, 762x1024
145 8 мая 2018, 22:38 145 755035

Эреб поклонился толпе. Ему ответили глухие удары кулаков по голой груди. Отключенный крозиус у него в руке был забрызган кровью — первой кровью. Со своим обычным исполненным достоинства победительным видом Эреб протянул руку, помогая Скане подняться с палубы. Сержант принял помощь, сжав кисть своей новой аугметической конечностью.

— Славный бой, — сказал Первый капеллан.

Механизмы гортани Пожирателя Миров еще не починили, и тот не мог говорить, однако вместо слов он ухмыльнулся, кивнул и вернулся в толпу.

Вперед шагнул Делварус. То же самое сделал Кхарн. Толпа, уже было начавшая подбадривать первого воина, смолкла при виде второго. Капитан сказал центуриону триариев всего два слова.

— Позволь мне.

Делварус отсалютовал и отступил назад.

— До первой крови? — спросил Эреб.

В руках у Кхарна был топор — Дитя Крови с зубами слюдяных драконов, когда-то брошенный примархом. Он приковал оружие цепью к обнаженному запястью, подражая гладиаторам Нуцерии, чьи кости видел и почтил всего несколько дней назад на хребте Деш`елика.

Как и все присутствующие воины, капитан был раздет по пояс.

— Сангвис экстремис, — произнес Кхарн. Кое-кто в толпе изумлено вдохнул, проявив свое ошеломление совсем как люди, которыми они когда-то были. Остальные засмеялись и разразились воплями. Раздалось еще больше ударов кулаков по груди.

Эреб оглядел Кхарна холодным сосредоточенным взглядом. Несколько секунд прошли в тишине, а затем губы Несущего Слово скривились в мягкой снисходительной улыбке.

— Дерзко, Кхарн. Ты се…

Дитя Крови завертелось впервые с момента перерождения, вгрызаясь в воздух с гортанным рычанием высшего хищника. Больше Кхарн ничего не ответил, и Эреб тоже поднял крозиус.

— Ну, тогда давай.

Три удара. Первый: Кхарн отбил булаву в сторону плоской стороной своего нового топора. Второй: он сокрушительно ударил Эреба головой в нос, с влажным хрустом переломив хрящ. Третий: Дитя Крови отведало первой крови, разодрав капеллану грудь и оставив глубокую прорезь на плотной субдермальной броне имплантированного в торс воина черного панциря.

Все это произошло, пока Эреб успел только моргнуть. Никто бы не смог двигаться так быстро, как Кхарн. Никто из людей и никто из смертных. Капеллан метнулся назад, вскинув крозиус в оборонительную позицию. Кхарн двинулся вперед, вдавив активатор Дитя Крови. Толпа безмолвствовала. Такого Кхарна они еще не видели даже на поле боя.

Еще три удара, нанесенных с такой же неуловимой быстротой. Булава Эреба с лязгом заскользила по палубе. Он получил удар кулаком в горло и сапогом в живот, которые отбросили его назад с такой силой, что он рухнул на окровавленную железную решетку.

Лежа на полу, он взглянул на Кхарна и увидел в глазах Пожирателя Миров свою смерть. Он никогда не видел такого ни на одном из путей вероятности. Этого не могло происходить. Не могло этим кончиться. Он же Длань Судьбы.

Кхарн смотрел на него сверху вниз, явно давая капеллану время подобрать крозиус.

— Вставай.

Эреб поднялся, вновь сжимая в руках булаву. На сей раз, он атаковал, демонстрируя скорость и мастерство, которые позволили ему выстоять против Люция из Детей Императора и Локена из бывших Лунных Волков. Крозиус оставлял за собой след смертоносных разрядов, с яростным гудением снова и снова рассекая пустоту. Кхарн уклонялся от каждого удара менее чем за мгновение ока, он был быстрее, чем это вообще могли бы позволить мускулы.

Оружие столкнулось. Кхарн парировал последний удар. Эреб ожидал увидеть в глазах Пожирателя Миров обвинение, и уж точно злость. Там не было ни того, ни другого. Хуже того, он заметил скучающую снисходительность. Капитан даже вздохнул.

Еще три удара. Эреб оказался на полу прежде, чем понял, как это произошло. В груди вспыхнула жаркая и резкая боль, под стать тошнотворной пульсации в разбитом лице. Он потянулся к ране рукой, которой больше не было.

Его рука. Она лежала на палубе в нескольких метрах от него. Из перемолотых вен отсеченной конечности сочилась кровь. Переведя неверящий взгляд вниз, он обнаружил, что предплечье кончается около запястья.

— Понадобится аугметика, — раздался из толпы голос Каргоса. Несколько воинов засмеялись, однако мало кто — с подлинным удовольствием. Они были слишком заворожены происходящим.

Эреб снова поднял взгляд на Кхарна. Тот просто ждал.

— Вставай.

Капеллан поднялся. Кхарн больше не выжидал — его удары слились в кровавое марево визжащих моторов и рвущих зубьев. По телу Эреба разлилась боль, и он снова упал лицом на пол, еще даже не успев выпрямиться после прошлого раза. Хотя у Эреба не было обезболивающих систем доспеха и химических стимуляторов, он подавил боль, нараспев зашептав священную мандалу. Кхарн оборвал его.

— Вставай.

Эреб попытался, но замер, ощутив у своего хребта зубья Дитя Крови. Работающий вхолостую цепной клинок урчал, испуская выхлоп прометиевого топлива. Неподвижные зубья топора касались позвонков Эреба.

Он никогда не предвидел этого поединка, даже в самых обрывочных видениях.

Этим не могло кончиться. Он не мог умереть здесь. Еще так много требовалось сделать. Сигнус Прайм. Сама Терра. Во всех Десяти Тысячах Будущих Эреб видел, как сражается в Долгой Войне до самого ее конца.

В тот миг, когда Эреб потянулся к висящему на поясе ритуальному ножу, Кхарн вдавил активатор топора.

Должен был раздаться вопль. Все этого ждали. Все присутствующие воины ожидали, что Первый капеллан Несущих Слово закричит, когда Дитя Крови вгрызется в его плоть. Но последовал только визг вращающегося клинка топора, перемалывающего воздух.

Казалось, что колдовство Несущих Слово никого не удивило. И уж тем более не удивила трусость. Кхарн отвернулся от крови на палубе и вышел из круга, не произнеся ни слова.

Показать весь текст
Ответы755044

73 Кб, 462x604
146 8 мая 2018, 23:37 146 755044

>>755035
Как жаль, что Кхарн не убил эту мразь. Мразь обосралась, обоссалась и удрала, поджав свой крысиный хвост. Эреб as is.
>>754913
>>754914
Несовершенный? Или нет? Вроде знакомо, но вспомнить не могу

Ответы755086755245

147 9 мая 2018, 08:20 147 755086

>>755044
Нет, нихуя, это просто тот редкий случай, когда у САМОГО ЭРЕБА что-то вдруг пошло не по плану.

Ответы755205

148 9 мая 2018, 17:01 148 755205

>>755086
После этого ему ещё Гор лицо срезал.

149 9 мая 2018, 18:26 149 755245

>>755044
Прочность железа - Ник Кайм.

Ответы755612

150 11 мая 2018, 01:11 150 755560

— Калиен… — начал он. Потом перешел на бинарик. Двухсекундная инфоговорка содержала все, что он хотел сказать: Слушайся меня, ты, тупая корова. Проявляй уважение, шестерни ради. Идет война. Мы пытаемся победить. Толемей ― старый пердун. Орест Принципал умирает, и мы должны найти способ остановить это. Старые данные обрабатываются медленно, нельзя ждать чуда. Спроси своего магоса, откуда мы это выкопали. Я не могу транслитерировать и половины. Я действую вслепую — данные слишком древние. Люди умирают там, снаружи, махины тоже. Это — чертова зона боевых действий. Мы стоим на краю пропасти. Не разговаривай со мной. Ты, глупая сука. Не разговаривай со мной. Кого волнует, что твоя сестра-близнец стала фамулюсом на действующей махине. Ешкырындык! Она может поцеловать меня в модифицированную задницу! Возвращайся к работе, ты, напыщенная дыротерка, и дай мне результаты! Сейчас же! Сейчас же! Сейчас же!

— Ну ладно, — ответила Калиен. — Если вы так близко принимаете это к сердцу, я вернусь к своему пульту.

151 11 мая 2018, 01:13 151 755561

Этта покачала головой, размышляя:

— Раскол. Согласно древним преданиям, марсианские Кузницы объединились с нами лишь на том условии, что мы поклоняемся одному и тому же богу. Они признали, что наш Император — аспект их собственного божества. Мы были отдельными империями, соединившимися общей верой.

— Ага, это было тогда, — сказал он. — Теперь все пошло по мохнатке.

152 11 мая 2018, 09:06 152 755612

>>755245
Обознался, этот рассказ я не читал. Спасибо за наводку, анон. Раньше считал, что написать крипоту про легион суровых челябинских геев-фрезеровщиков невозможно в принципе, однако это не так. Кайм молодец, не только на ящерах циклиться может.

153 11 мая 2018, 20:03 153 755706

Был еще один посетитель, появившийся за день или два до того, как я наконец смог подняться на ноги и отправиться по своим делам, не прерываясь на то, чтобы отдышаться. Этого посетителя вкатил на инвалидном кресле Хелдан.
Вок выглядел съежившимся и совершенно разбитым. Разговаривать он мог только с помощью имплантированного голосового аппарата. Я был абсолютно уверен, что жить ему оставалось несколько месяцев.
- Ты спас меня, Эйзенхорн, - запинаясь, прохрипел он сквозь аугметические связки.
- Астропаты дали нам шанс выжить, - поправил его я.
Вок покачал шишковатой, бессильно опущенной головой:
- Нет… Я потерялся в том проклятом царстве, но ты удержал меня. Твой голос. Я услышал, как ты позвал меня по имени, и этого оказалось достаточно. Без этого… без твоего голоса я бы отдался варпу.
Я пожал плечами. Да и что тут можно было сказать?
- Мы не похожи, Грегор Эйзенхорн, - продолжал он дребезжащим голосом. - Наше понимание долга инквизитора серьезно различается. Но тем не менее я преклоняюсь перед твоей отвагой и самоотдачей. Ты заслужил мое уважение. Различные методы, различные средства - разве не это истинная суть нашей организации? Я умру спокойно - и думаю, что это случится скоро, - зная, что такие люди, как ты, продолжат борьбу.
Мне была оказана очень высокая честь. Что бы я ни думал о его методах, но цели наши совпадали.
Слабым жестом он велел Хелдану выйти вперед. Обглоданная карнодоном физиономия его помощника не стала краше с нашей последней встречи.
- Мне бы хотелось, чтобы ты доверял Хелдану. Он лучший из моих стажеров. Я намереваюсь рекомендовать его к повышению до чина старшего дознавателя, а оттуда лежит дорога к инквизиторскому сану. Если я умру, пожалуйста, присмотри за ним. Не сомневаюсь, что Инквизиция только выиграет от его присутствия.
Я пообещал Воку, что так и сделаю, и Хелдан явно обрадовался. Мне не слишком нравился этот человек, но он сохранял мужество и жизнерадостность перед лицом жуткой смерти и не оставил сомнений в своих навыках и преданности.
Вок сжал мою руку в своих потных клешнях и прохрипел:
- Спасибо, брат.
Коммодус Вок прожил еще сто три года. Эту старую перечницу оказалось практически невозможно убить. И когда Голеш Константин Феппо Хелдан бы наконец удостоен сана инквизитора, это произошло исключительно благодаря Воку.

153 11 мая 2018, 20:03 153 755706

Был еще один посетитель, появившийся за день или два до того, как я наконец смог подняться на ноги и отправиться по своим делам, не прерываясь на то, чтобы отдышаться. Этого посетителя вкатил на инвалидном кресле Хелдан.
Вок выглядел съежившимся и совершенно разбитым. Разговаривать он мог только с помощью имплантированного голосового аппарата. Я был абсолютно уверен, что жить ему оставалось несколько месяцев.
- Ты спас меня, Эйзенхорн, - запинаясь, прохрипел он сквозь аугметические связки.
- Астропаты дали нам шанс выжить, - поправил его я.
Вок покачал шишковатой, бессильно опущенной головой:
- Нет… Я потерялся в том проклятом царстве, но ты удержал меня. Твой голос. Я услышал, как ты позвал меня по имени, и этого оказалось достаточно. Без этого… без твоего голоса я бы отдался варпу.
Я пожал плечами. Да и что тут можно было сказать?
- Мы не похожи, Грегор Эйзенхорн, - продолжал он дребезжащим голосом. - Наше понимание долга инквизитора серьезно различается. Но тем не менее я преклоняюсь перед твоей отвагой и самоотдачей. Ты заслужил мое уважение. Различные методы, различные средства - разве не это истинная суть нашей организации? Я умру спокойно - и думаю, что это случится скоро, - зная, что такие люди, как ты, продолжат борьбу.
Мне была оказана очень высокая честь. Что бы я ни думал о его методах, но цели наши совпадали.
Слабым жестом он велел Хелдану выйти вперед. Обглоданная карнодоном физиономия его помощника не стала краше с нашей последней встречи.
- Мне бы хотелось, чтобы ты доверял Хелдану. Он лучший из моих стажеров. Я намереваюсь рекомендовать его к повышению до чина старшего дознавателя, а оттуда лежит дорога к инквизиторскому сану. Если я умру, пожалуйста, присмотри за ним. Не сомневаюсь, что Инквизиция только выиграет от его присутствия.
Я пообещал Воку, что так и сделаю, и Хелдан явно обрадовался. Мне не слишком нравился этот человек, но он сохранял мужество и жизнерадостность перед лицом жуткой смерти и не оставил сомнений в своих навыках и преданности.
Вок сжал мою руку в своих потных клешнях и прохрипел:
- Спасибо, брат.
Коммодус Вок прожил еще сто три года. Эту старую перечницу оказалось практически невозможно убить. И когда Голеш Константин Феппо Хелдан бы наконец удостоен сана инквизитора, это произошло исключительно благодаря Воку.

Показать весь текст

154 12 мая 2018, 06:44 154 755779

Повелитель Первого легиона сидел именно так, как он в последнее время часто сидел по ночам: откинувшись на спинку украшенного слоновой костью и обсидианом трона. Локти упирались в резные подлокотники, сцепленные возле самого лица пальцы почти касались губ. Немигающим жестким взглядом зеленых, как леса Калибана, глаз примарх безучастно наблюдал за мерцающим гололитическим изображением воюющих звездных систем.
Иэксиса и его устройство благополучно упрятали в самый глубокий грузовой отсек «Непобедимого разума». Станция Магелликс за несколько часов превратилась в груду щебня и расплавленного шлака. Другим легионам не оставили ничего.
Губы Льва слегка шевелились, это легкое движение не мог заметить случайный наблюдатель. Лишь тот, кто обладал сверхчеловеческим слухом, присущим примархам, сумел бы разобрать слова, которые срывались с почти неподвижных губ.
— Теперь я заполучу Курца, — произнес Лев, хотя слушали его лишь тени.
Через короткое время примарх приостановил свой монолог, словно позволяя кому-то ответить.
— С Тухулхой мы сможем заманить Ночного Призрака в ловушку, но следует соблюдать осторожность и не торопиться. Да, будем действовать, когда наступит время, но не раньше. Если Курц заметит радикальные изменения в нашей стратегии, в ответ он, возможно, покинет Трамас. Ты прав, это не пошло бы нам на пользу.
Лев сделал паузу и вытер пальцем лоб.
— Жиллиман в лучшем случае заблуждающийся дурак, в худшем — вероломный пес.
Примарх глубоко вздохнул.
— Да, я это знаю, но преклоню перед ним колени не прежде, чем перед Хорусом. Курц был кое в чем прав, но меня ослепил мой гнев. На меня ложится миссия — уравновесить историю. У каждого события свой отсчет, братья не уступают друг другу. Курц пытался сломить мой дух бесконечной войной. Темные Ангелы возьмут на себя сходную обязанность. Да, они будут готовы выполнить эту задачу. Нового Императора не будет, будет только бесконечная война. Мои братья обескровят друг друга, соревнуясь до бесконечности, и в итоге победителя не окажется. Нет, он тоже им не станет. Есть только один Император, никто не достоин наследовать его полномочия. Я сделаю так, что легионы Астартес уничтожат друг друга прежде, чем кто-нибудь сумеет на равных помериться силами с Террой. Это правда. Столкнувшись с перспективой взаимного истребления, мои братья придут к соглашению. Хорусу придется снова признать Императора, и Жиллиман, и другие не узурпируют права своего истинного повелителя.
Лев опять остановился и слегка покачал головой. Он перевел взгляд на свою левую руку, из тени показалась миниатюрная, ростом по колено человеку, фигурка в черном как смоль плаще. Руки в темных перчатках, крошечные и проворные, оставались на виду, но полумрак скрывал прочие части тела и лицо. Миниатюрное существо посмотрело на Льва, коротко сверкнув из-под капюшона похожими на угли глазами.
— Нет, это слишком важно, — возразил примарх. — Даже если сказанное тобою — правда, вернуться на Калибан пока не получится. Будь что будет, я должен остановить Хоруса и Жиллимана.
Маленькая фигурка склонила голову, Лев сделал то же самое, и шепот его был полон скорби:
— Да, хотя бы это стоило мне легиона.

Он знал.

154 12 мая 2018, 06:44 154 755779

Повелитель Первого легиона сидел именно так, как он в последнее время часто сидел по ночам: откинувшись на спинку украшенного слоновой костью и обсидианом трона. Локти упирались в резные подлокотники, сцепленные возле самого лица пальцы почти касались губ. Немигающим жестким взглядом зеленых, как леса Калибана, глаз примарх безучастно наблюдал за мерцающим гололитическим изображением воюющих звездных систем.
Иэксиса и его устройство благополучно упрятали в самый глубокий грузовой отсек «Непобедимого разума». Станция Магелликс за несколько часов превратилась в груду щебня и расплавленного шлака. Другим легионам не оставили ничего.
Губы Льва слегка шевелились, это легкое движение не мог заметить случайный наблюдатель. Лишь тот, кто обладал сверхчеловеческим слухом, присущим примархам, сумел бы разобрать слова, которые срывались с почти неподвижных губ.
— Теперь я заполучу Курца, — произнес Лев, хотя слушали его лишь тени.
Через короткое время примарх приостановил свой монолог, словно позволяя кому-то ответить.
— С Тухулхой мы сможем заманить Ночного Призрака в ловушку, но следует соблюдать осторожность и не торопиться. Да, будем действовать, когда наступит время, но не раньше. Если Курц заметит радикальные изменения в нашей стратегии, в ответ он, возможно, покинет Трамас. Ты прав, это не пошло бы нам на пользу.
Лев сделал паузу и вытер пальцем лоб.
— Жиллиман в лучшем случае заблуждающийся дурак, в худшем — вероломный пес.
Примарх глубоко вздохнул.
— Да, я это знаю, но преклоню перед ним колени не прежде, чем перед Хорусом. Курц был кое в чем прав, но меня ослепил мой гнев. На меня ложится миссия — уравновесить историю. У каждого события свой отсчет, братья не уступают друг другу. Курц пытался сломить мой дух бесконечной войной. Темные Ангелы возьмут на себя сходную обязанность. Да, они будут готовы выполнить эту задачу. Нового Императора не будет, будет только бесконечная война. Мои братья обескровят друг друга, соревнуясь до бесконечности, и в итоге победителя не окажется. Нет, он тоже им не станет. Есть только один Император, никто не достоин наследовать его полномочия. Я сделаю так, что легионы Астартес уничтожат друг друга прежде, чем кто-нибудь сумеет на равных помериться силами с Террой. Это правда. Столкнувшись с перспективой взаимного истребления, мои братья придут к соглашению. Хорусу придется снова признать Императора, и Жиллиман, и другие не узурпируют права своего истинного повелителя.
Лев опять остановился и слегка покачал головой. Он перевел взгляд на свою левую руку, из тени показалась миниатюрная, ростом по колено человеку, фигурка в черном как смоль плаще. Руки в темных перчатках, крошечные и проворные, оставались на виду, но полумрак скрывал прочие части тела и лицо. Миниатюрное существо посмотрело на Льва, коротко сверкнув из-под капюшона похожими на угли глазами.
— Нет, это слишком важно, — возразил примарх. — Даже если сказанное тобою — правда, вернуться на Калибан пока не получится. Будь что будет, я должен остановить Хоруса и Жиллимана.
Маленькая фигурка склонила голову, Лев сделал то же самое, и шепот его был полон скорби:
— Да, хотя бы это стоило мне легиона.

Он знал.

Показать весь текст
Ответы755828

155 12 мая 2018, 12:50 155 755828

>>755779
откуда?

Ответы755853

156 12 мая 2018, 14:46 156 755853

>>755828
Рассказ "Лев" из сборника "Примархи". Сборник винрарный, как по мне.

157 13 мая 2018, 13:24 157 756085

test

158 13 мая 2018, 13:46 158 756087

>>731991 (OP)
Так это Асмодей или Борей? "Ангелы тьмы" про Борея, этот пикт на обложке, гугл выдает кучу его версий по запросу на Асмодея. Яебал.
Кто бы это ни был - шишка от него горит как Калибан.

Ответы756305

14 Кб, 300x252
159 13 мая 2018, 21:11 159 756164

>>741283
>«Вы защищены даже во тьме. Всегда помните, Император все знает и все видит. Наберитесь терпения. Добивайтесь успеха».

Ответы756241

160 14 мая 2018, 09:02 160 756241

14 Кб, 225x22531 Кб, 240x311

>>756164
НАДО БЫЛО ИДТИ ВО ТОРГОВЫЙ ФЛОТ

161 14 мая 2018, 16:15 161 756305

>>756087
Борей же. Горелок за спиной нет.

162 19 мая 2018, 14:21 162 757286

Лоргар улыбнулся точь-в-точь как его отец и не дал Аквилону возможности ответить.
— У каждого легиона есть свои обычаи и традиции, Аквилон. Ритуал Памяти как раз из их числа. Не станешь же ты навязывать свое присутствие Волкам Русса, когда они оглашают воем каменные курганы своих павших? Посмеешь ли нарушить медитации сынов Просперо, когда они размышляют о человеческих возможностях?
После этого Аквилон шагнул вперед. Пролетавший сервочереп подхватил его ответ и передал слова всему легиону:
— Если Император, возлюбленный всеми, поручил бы мне наблюдать за этими легионами…
Лоргар всплеснул руками, а выражение его лица стало настолько снисходительным, что граничило с насмешкой.
— Я присутствовал, когда мой брат Жиллиман передавал тебе приказ, Аквилон. Твой долг убедиться в том, что Несущие Слово целиком и полностью следуют принципам Великого Крестового Похода. И я, и все мы благодарим тебя за поддержку. Но сейчас ты нарушаешь приличия. Ты проявляешь неуважение к нам и попираешь наши традиции.
— Я не хочу никого оскорбить, — возразил Аквилон, — но мой долг обозначен предельно ясно.
Лоргар кивнул, изобразив сочувствие. Это было явной показухой, и Аргел Тал никак не мог решить: смеяться ему или стыдиться.
— Но давай не будем нарушать пределы полномочий, — сказал примарх. — Ты не имеешь права постоянно следить за мной, словно тюремный надзиратель. Я сын Императора, созданный его искусством и призванный творить его волю. А вы все — стая генетических игрушек, собранных в лаборатории из ошметков биомассы. Вы настолько ниже меня, что я не помочусь на вас, даже если вы будете корчиться в пламени. Итак… во избежание будущих недоразумений буду говорить предельно ясно.

Ответы757469

163 20 мая 2018, 13:34 163 757469

>>757286
Хех мда, еще один инструмент думает что он не такая же генетическая игрушка.

164 21 мая 2018, 00:58 164 757571

Фулгрим и Феррус размахивали оружием, сверкавшим в лучах заходящего солнца. Ветер относил в сторону лязг и скрежет ударов, но даже в тишине от поединка было невозможно оторваться. Никакое зрение, кроме глаз примарха, не могло бы уловить эти мгновенные и плавные движения. Идеальность схватки едва не вызвала улыбку на губах Лоргара.
Лоргар знал их обоих, хотя и не так хорошо, как ему этого хотелось бы. Его попытки сблизиться с Фулгримом всегда отклонялись с дипломатическим изяществом, но раздражение его брата было вполне объяснимо: Лоргар, единственный из сыновей Императора, считался неудачником, о чем нельзя было умолчать. Даже пятьдесят лет, прошедшие после его унижения в Монархии, когда Несущие Слово завоевали больше миров, чем любой другой легион, стремясь сравняться с Сынами Хоруса и Ультрамаринами, не изменили его мнения. Фулгрим не желал иметь с ним дела. Повелитель Детей Императора — как же он гордился, что лишь его сыновьям позволено носить на груди символ аквилы, — никогда не выражал своего недовольства открыто, но чувства Фулгрима были предельно ясны. Он не ценил ничего, кроме совершенства, а Лоргар был навечно запятнан своими пороками.
Феррус, повелитель Железных Рук, в противоположность Фулгриму был существом открытым. Его чувства всегда были на поверхности, так же как и страсть его легиона на поле боя. Феррус сдерживал свой гнев, но никогда его не прятал, требуя того же от своих воинов. Феррус, оказываясь на Терре, всегда дорожил своим временем и работал в кузнице, придавая металлу форму оружия, достойного его братьев-полубогов. А Лоргар запирался во дворце и обсуждал вопросы философии, древней истории и человеческой природы с Магнусом и самыми смышлеными из советников и помощников Императора.
Воспоминания о моменте наивысшей близости между ними вряд ли были достойны любого семейства. Лоргар пришел в кузницу к Феррусу и застал его за изготовлением чего-то литого и опасного, явно предназначенного для того, чтобы стать орудием войны. Казалось, примарх Железных Рук способен только на это.
Зная, что ехидство — мелочная черта характера, Лоргар попытался сдержаться.
— Интересно, можешь ли ты создать орудие созидания, а не разрушения?
Он постарался улыбкой стереть всякий намек на язвительность, но тем не менее очень неуютно чувствовал себя по соседству с жарко пылающим горном.
Феррус оглянулся на своего шального братца поверх темного плеча, но не улыбнулся в ответ.
— Интересно, а можешь ли ты создать что-нибудь стоящее?
Золотое лицо Лоргара напряглось, улыбка осталась, но в ней не было и следа искренности.
— Ты меня звал?
— Да, звал. — Феррус отошел от наковальни. На его обнаженной груди виднелись крошечные шрамы — ожоги, сотни ожогов, испещривших кожу после случайных попаданий искр и частиц раскаленного металла. Как будто жизнь, проведенная в кузнице, наградила его бесчисленными медалями. — Я кое-что для тебя сделал, — добавил он своим раскатистым басом.
— Что? Зачем?
— Не могу назвать это спасением, — заговорил Феррус, — поскольку с этим не согласятся мои воины, но я должен тебя поблагодарить за подкрепление на Галадоне Секундус.
— Ты ничего не должен мне, брат. Я живу, чтобы служить.
Феррус что-то проворчал, словно уже тогда сомневался в этом.
— Как бы там ни было, вот знак моей признательности.
Легион Ферруса был назван в честь своего примарха. Его руки были металлическими, но не механическими, как у робота, а состоящими из какого-то чужеродного органического серебра. Лоргар никогда не задавал вопросов по поводу этой уникальной биологии брата, поскольку знал, что Феррус ничего объяснять не станет.
Примарх Железных Рук подошел к стоящему рядом столу и уверенным жестом поднял длинное оружие. Без лишних слов он бросил его Лоргару. Несущий Слово аккуратно подхватил его одной рукой, но невольно поморщился, поскольку оно оказалось тяжелее, чем он ожидал.
— Оно называется Иллюминариум. — Феррус уже вернулся к своей наковальне. — Постарайся его не сломать.
— Я… Я не знаю, что сказать.
— Не говори ничего. — Рука-молот зазвенела по мягкой стали. — Не говори ничего и уходи. Это избавит нас от неловких попыток общаться, когда нам не о чем спорить и нечего сообщить друг другу.
— Как пожелаешь.
Лоргар выдавил улыбку, глядя в спину брата, и молча вышел. Такова была история его попыток сближения с Фулгримом и Феррусом.

164 21 мая 2018, 00:58 164 757571

Фулгрим и Феррус размахивали оружием, сверкавшим в лучах заходящего солнца. Ветер относил в сторону лязг и скрежет ударов, но даже в тишине от поединка было невозможно оторваться. Никакое зрение, кроме глаз примарха, не могло бы уловить эти мгновенные и плавные движения. Идеальность схватки едва не вызвала улыбку на губах Лоргара.
Лоргар знал их обоих, хотя и не так хорошо, как ему этого хотелось бы. Его попытки сблизиться с Фулгримом всегда отклонялись с дипломатическим изяществом, но раздражение его брата было вполне объяснимо: Лоргар, единственный из сыновей Императора, считался неудачником, о чем нельзя было умолчать. Даже пятьдесят лет, прошедшие после его унижения в Монархии, когда Несущие Слово завоевали больше миров, чем любой другой легион, стремясь сравняться с Сынами Хоруса и Ультрамаринами, не изменили его мнения. Фулгрим не желал иметь с ним дела. Повелитель Детей Императора — как же он гордился, что лишь его сыновьям позволено носить на груди символ аквилы, — никогда не выражал своего недовольства открыто, но чувства Фулгрима были предельно ясны. Он не ценил ничего, кроме совершенства, а Лоргар был навечно запятнан своими пороками.
Феррус, повелитель Железных Рук, в противоположность Фулгриму был существом открытым. Его чувства всегда были на поверхности, так же как и страсть его легиона на поле боя. Феррус сдерживал свой гнев, но никогда его не прятал, требуя того же от своих воинов. Феррус, оказываясь на Терре, всегда дорожил своим временем и работал в кузнице, придавая металлу форму оружия, достойного его братьев-полубогов. А Лоргар запирался во дворце и обсуждал вопросы философии, древней истории и человеческой природы с Магнусом и самыми смышлеными из советников и помощников Императора.
Воспоминания о моменте наивысшей близости между ними вряд ли были достойны любого семейства. Лоргар пришел в кузницу к Феррусу и застал его за изготовлением чего-то литого и опасного, явно предназначенного для того, чтобы стать орудием войны. Казалось, примарх Железных Рук способен только на это.
Зная, что ехидство — мелочная черта характера, Лоргар попытался сдержаться.
— Интересно, можешь ли ты создать орудие созидания, а не разрушения?
Он постарался улыбкой стереть всякий намек на язвительность, но тем не менее очень неуютно чувствовал себя по соседству с жарко пылающим горном.
Феррус оглянулся на своего шального братца поверх темного плеча, но не улыбнулся в ответ.
— Интересно, а можешь ли ты создать что-нибудь стоящее?
Золотое лицо Лоргара напряглось, улыбка осталась, но в ней не было и следа искренности.
— Ты меня звал?
— Да, звал. — Феррус отошел от наковальни. На его обнаженной груди виднелись крошечные шрамы — ожоги, сотни ожогов, испещривших кожу после случайных попаданий искр и частиц раскаленного металла. Как будто жизнь, проведенная в кузнице, наградила его бесчисленными медалями. — Я кое-что для тебя сделал, — добавил он своим раскатистым басом.
— Что? Зачем?
— Не могу назвать это спасением, — заговорил Феррус, — поскольку с этим не согласятся мои воины, но я должен тебя поблагодарить за подкрепление на Галадоне Секундус.
— Ты ничего не должен мне, брат. Я живу, чтобы служить.
Феррус что-то проворчал, словно уже тогда сомневался в этом.
— Как бы там ни было, вот знак моей признательности.
Легион Ферруса был назван в честь своего примарха. Его руки были металлическими, но не механическими, как у робота, а состоящими из какого-то чужеродного органического серебра. Лоргар никогда не задавал вопросов по поводу этой уникальной биологии брата, поскольку знал, что Феррус ничего объяснять не станет.
Примарх Железных Рук подошел к стоящему рядом столу и уверенным жестом поднял длинное оружие. Без лишних слов он бросил его Лоргару. Несущий Слово аккуратно подхватил его одной рукой, но невольно поморщился, поскольку оно оказалось тяжелее, чем он ожидал.
— Оно называется Иллюминариум. — Феррус уже вернулся к своей наковальне. — Постарайся его не сломать.
— Я… Я не знаю, что сказать.
— Не говори ничего. — Рука-молот зазвенела по мягкой стали. — Не говори ничего и уходи. Это избавит нас от неловких попыток общаться, когда нам не о чем спорить и нечего сообщить друг другу.
— Как пожелаешь.
Лоргар выдавил улыбку, глядя в спину брата, и молча вышел. Такова была история его попыток сближения с Фулгримом и Феррусом.

Показать весь текст

165 21 мая 2018, 22:22 165 757756

ПЕРЕД ГЛАЗАМИ СЕРЕНЫ РАСПЛЫВАЛАСЬ ПАЛИТРА, залитая многоцветьем красок. Но увы, среди них не было единственного нужного ей оттенка, и это приводило художницу в неописуемое бешенство. Девушка провела большую часть условного корабельного утра в попытках воссоздать тот красновато-золотой цвет заката, что поразил её на Лаэре, но опустошенные баночки с краской и валяющиеся повсюду сломанные кисти однозначно указывали на её неудачу.
Холст, укрепленный на мольберте, был испещрен чёткими карандашными штрихами, складывающимися в этюд, который, быть может, породит величайшую из её работ… если только наконец получиться смешать этот проклятый цвет!
Серена выругалась и отшвырнула палитру с такой силой, что та ударилась о стену и разлетелась на куски.
Дыхание художницы участилось, она хватала воздух короткими, болезненными вдохами. Девушка обхватила голову руками, и тяжелые, глухие рыдания, сотрясавшие её грудь, наконец превратились в поток слёз.
Злость на собственную беспомощность захватила её, и схватив сломанную кисточку, Серена яростно всадила острый край расщепленной деревяшки в нежную кожу плеча. По руке потек ручеек крови, обрисовывая бледные следы прежних шрамов, и боль, хлынувшая в мозг, на миг заставила её забыть обо всем остальном. Художница вонзила обломок глубже, с наслаждением отдаваясь боли и понемногу приходя в себя.
Взгляни она сейчас в зеркало, увиденная картина перепугала бы её. Густые темные волосы Серены, перехваченные лентами и ниспадающие к талии, измазались в краске, кожа отливала нездоровой бледностью, типичной для человека, не спавшего несколько дней кряду. Что до прекрасных миндалевидных глаз, то они превратились в изможденные, покрытые сеточкой сосудов щелки на усталом лице, а ногти на изящных пальцах были обломаны и перепачканы.
Всегда уютная и прибранная студия художницы, мягко говоря, изменилась после её возвращения с Лаэра. Серена, в порыве то ли бешенства, то ли страсти, перевернула комнату вверх дном, пытаясь создать обстановку, которая напомнила бы ей послевоенный хаос, увиденный на атоллах Двадцать Восемь-Три.
Желание творить всегда было для Серены внутренним, инстинктивным, чем-то, чему нельзя сопротивляться. Это всегда нервировало и… возбуждало её — она жила, чтобы создавать картины, наполненные страстью и чувственностью. По возвращении на борт художница немедленно расписала три холста буйством красок и игрой света, рисуя как одержимая, пока усталость, наконец, не заставила её рухнуть в сон прямо на «руинах» студии.
Проснувшись, Серена окинула критическим взглядом то, что намалевала на холстах, и увидела несовершенство своей работы. Примитивные, унылые цвета не шли ни в какое сравнение с теми живыми и резкими красками, что предстали перед ней в Храме. Проведя раскопки студии, художница отыскала пикты, на которых она запечатлела Храм, сам гигантский коралловый остров, его гордые башни, небо и безграничный океан, сияющие невиданными цветами.
С того самого дня Серена пыталась вновь разжечь в себе те непередаваемые чувства, что посетили её на Лаэре, но, как бы она не смешивала краски, сколь долго не смотрела бы на пикты, ей не удавалось даже приблизиться к нужным оттенкам цветов.
Художница раз за разом воскрешала в памяти тот день. Она вновь переживала то разочарование и боль, что обрушились на неё перед самым отлетом, когда она, стоя на трапе «Тандерхоука», видела уходящего Остиана. Она стыдилась того, что мгновенно забыла о друге, как только челнок вынырнул из облаков, и под ней распростерлась бесконечная, свободная и прекрасная синева Лаэранского Океана.
Никогда прежде Серена не встречала столь великолепный, яркий и живой синий цвет, и потому, немедленно схватив пиктер, девушка сделала не меньше дюжины снимков — при том, что челнок только-только начал снижение к атоллу. Пока он делал круги над коралловым островом, заходя на посадку, художница успела забыть об океане, и, припав к иллюминатору, впилась взглядом в невиданное зрелище. Ей хотелось выпрыгнуть из «Тандерхоука», чтобы поскорее вступить на улицы города ксеносов.

165 21 мая 2018, 22:22 165 757756

ПЕРЕД ГЛАЗАМИ СЕРЕНЫ РАСПЛЫВАЛАСЬ ПАЛИТРА, залитая многоцветьем красок. Но увы, среди них не было единственного нужного ей оттенка, и это приводило художницу в неописуемое бешенство. Девушка провела большую часть условного корабельного утра в попытках воссоздать тот красновато-золотой цвет заката, что поразил её на Лаэре, но опустошенные баночки с краской и валяющиеся повсюду сломанные кисти однозначно указывали на её неудачу.
Холст, укрепленный на мольберте, был испещрен чёткими карандашными штрихами, складывающимися в этюд, который, быть может, породит величайшую из её работ… если только наконец получиться смешать этот проклятый цвет!
Серена выругалась и отшвырнула палитру с такой силой, что та ударилась о стену и разлетелась на куски.
Дыхание художницы участилось, она хватала воздух короткими, болезненными вдохами. Девушка обхватила голову руками, и тяжелые, глухие рыдания, сотрясавшие её грудь, наконец превратились в поток слёз.
Злость на собственную беспомощность захватила её, и схватив сломанную кисточку, Серена яростно всадила острый край расщепленной деревяшки в нежную кожу плеча. По руке потек ручеек крови, обрисовывая бледные следы прежних шрамов, и боль, хлынувшая в мозг, на миг заставила её забыть обо всем остальном. Художница вонзила обломок глубже, с наслаждением отдаваясь боли и понемногу приходя в себя.
Взгляни она сейчас в зеркало, увиденная картина перепугала бы её. Густые темные волосы Серены, перехваченные лентами и ниспадающие к талии, измазались в краске, кожа отливала нездоровой бледностью, типичной для человека, не спавшего несколько дней кряду. Что до прекрасных миндалевидных глаз, то они превратились в изможденные, покрытые сеточкой сосудов щелки на усталом лице, а ногти на изящных пальцах были обломаны и перепачканы.
Всегда уютная и прибранная студия художницы, мягко говоря, изменилась после её возвращения с Лаэра. Серена, в порыве то ли бешенства, то ли страсти, перевернула комнату вверх дном, пытаясь создать обстановку, которая напомнила бы ей послевоенный хаос, увиденный на атоллах Двадцать Восемь-Три.
Желание творить всегда было для Серены внутренним, инстинктивным, чем-то, чему нельзя сопротивляться. Это всегда нервировало и… возбуждало её — она жила, чтобы создавать картины, наполненные страстью и чувственностью. По возвращении на борт художница немедленно расписала три холста буйством красок и игрой света, рисуя как одержимая, пока усталость, наконец, не заставила её рухнуть в сон прямо на «руинах» студии.
Проснувшись, Серена окинула критическим взглядом то, что намалевала на холстах, и увидела несовершенство своей работы. Примитивные, унылые цвета не шли ни в какое сравнение с теми живыми и резкими красками, что предстали перед ней в Храме. Проведя раскопки студии, художница отыскала пикты, на которых она запечатлела Храм, сам гигантский коралловый остров, его гордые башни, небо и безграничный океан, сияющие невиданными цветами.
С того самого дня Серена пыталась вновь разжечь в себе те непередаваемые чувства, что посетили её на Лаэре, но, как бы она не смешивала краски, сколь долго не смотрела бы на пикты, ей не удавалось даже приблизиться к нужным оттенкам цветов.
Художница раз за разом воскрешала в памяти тот день. Она вновь переживала то разочарование и боль, что обрушились на неё перед самым отлетом, когда она, стоя на трапе «Тандерхоука», видела уходящего Остиана. Она стыдилась того, что мгновенно забыла о друге, как только челнок вынырнул из облаков, и под ней распростерлась бесконечная, свободная и прекрасная синева Лаэранского Океана.
Никогда прежде Серена не встречала столь великолепный, яркий и живой синий цвет, и потому, немедленно схватив пиктер, девушка сделала не меньше дюжины снимков — при том, что челнок только-только начал снижение к атоллу. Пока он делал круги над коралловым островом, заходя на посадку, художница успела забыть об океане, и, припав к иллюминатору, впилась взглядом в невиданное зрелище. Ей хотелось выпрыгнуть из «Тандерхоука», чтобы поскорее вступить на улицы города ксеносов.

Показать весь текст
Ответы757757

166 21 мая 2018, 22:23 166 757757

>>757756
После «приземления» их повели по разрушенному войной, но когда-то прекрасному памятнику совершенно чуждой культуры, и ни один из Летописцев не смог сдержать восхищенных вздохов.
Капитан Юлий постоянно находил интересные темы для разговора. Он пояснил Летописцам, что высокие, крученые коралловые башни в течение всей войны изводили Десантников беспрестанным воем и визгом. Теперь большинство из них было взорвано, но немногие, оставшиеся в отдаленных частях атолла, продолжали петь — теперь их стоны звучали тихо, невообразимо одиноко и грустно.
Серена не выпускала пиктер из рук, запечатлевая все подряд. Даже то, что они шли среди обломков зданий, усеянных трупами лаэран со следами страшных ранений, не могло сбить её с восторженного настроя — подумать только, город, парящий над бесконечным океаном!
Звуки, запахи, цвет — всё было столь ярким и притягательным, что художница понемногу начала терять самоконтроль, её чувства и разум выбивались из сил, стараясь справиться с волной новых ощущений.
И вдруг она увидела Храм.
И все мысли разом покинули Серену. Осталось лишь необоримое желание поскорее войти в ЕГО манящее нутро, где уже скрылись Капитан Юлий и оба итератора. По толпе Летописцев прокатилось нечто вроде гипнотического зова, и они начали, как одержимые, толкаться и работать локтями, стараясь опередить коллег и поскорее проложить дорогу во чрево загадочного строения.
Как можно аккуратнее ступая по наваленным внутри Храма обломкам стен, Серена вдыхала странный, густой аромат, в первые минуты сильно раздражавший её; тем не менее, в отличие от следовавших рядом армейцев она не стала надевать защитную маску. Чуть позже художница заметила призрачные витки розоватого тумана, источаемого пористыми стенами; их чужеродность ощущалась в самой глуби её сознания. Облачко тумана коснулось ноздрей Серены, и на миг девушку охватило чувство приятной беспомощности, когда она поняла, что запах… обволакивает её, становится приятным и манящим.
Арку над входом в Пещеру Меча осветили сильными люминосферами, и в ярком сиянии глазам Летописцев открылись невиданные узоры и фрески, повествующие о том, как и чем жила цивилизация, породившая их и сокрушенная Астартес. Всё стоящие вокруг Серены разом судорожно вздохнули от восхищения, художники тут же принялись судорожно делать наброски в своих планшетах, а хроникёры — снимать панорамные пикты стен пещеры.
Серена тем временем поняла, что всё это время слышит дикую, страстную музыку, идущую из неведомых глубин, неотрывно, с каждым ударом сердца становясь частью её самой. Девушка отвернулась от фресок и направилась в сторону хорошо заметной синей прически Беквы. Тем временем, манящая мелодия становилась все сильнее, и, похоже, звала к себе Кинску едва ли не громче Серены.
Будто из ниоткуда, на художницу нахлынула новая волна гнева на Бекву, заструившегося по жилам подобно расплавленному свинцу. Губы Серены сами собой искривились и сложились в злобную гримасу, и она продолжала идти за Кинской след в след, а музыка в её сознании уже заглушала все прочие звуки.
Люди, стоящие на пути девушки, порой окликали её, но она просто не обращала на них внимания. Все мысли Серены занимали безумные ощущения, обрушившиеся на неё подобно горному камнепаду; музыка, вспышки света, дикое многоцветье фресок окружили художницу, завертелись в безумном хороводе, и она из последних сил пыталась сохранить власть над своим телом и разумом.
Серена наконец протиснулась через толпу Летописцев, обогнула край скалы, отгораживающей сердце пещеры от остального Храма… и рухнула на колени, осознав ужасающую красоту и грандиозную мощь света и звука, достигших своей истинной силы лишь здесь.
Беква Кинска стояла в самом центре огромной залы, разведя руки над головой и крепко сжимая в них микрофоны включенного на запись вокс-кастера, и музыка обтекала великую певицу, становясь с ней единым целым.
Художница вдруг ощутила, что видит сейчас нечто прекраснейшее из всего, встречавшегося в её бурной жизни. Глаза Серены горели и слезились от постоянно меняющихся, вспыхивающих красок, но она не могла даже моргнуть, боясь упустить даже миг столь совершенной красоты…
Сейчас, в полумраке своей студии, она из последних сил пыталась воссоздать на полотне тот краткий, незабываемый миг, когда её взору предстали идеальные цвета, сложившиеся в идеальный рисунок. Съежившись и не переставая плакать от боли, Серена вытащила из кучи мусора более-менее чистую палитру и вновь начала смешивать краски, все ещё надеясь получить «совершенный красный».
Она соединила кадмиевый алый с королевским багровым, разбавив их бургундским пурпурно-красным, но тут же увидела, что полученный цвет немного отличается по тону от идеала. И в тот миг, когда Серена вновь была готова потерять голову от ярости, с её руки в смесь красок упала капелька крови. И, словно по волшебству, оттенок цвета изменился ровно настолько, насколько это было нужно. На палитре возникла точная копия совершенства, виденного её в Храме, и художница улыбнулась, поняв, что должна делать дальше.
Она взяла в руку перочинный ножик, которым обычно чистила этюдные карандаши, и провела им по своей нежной коже, взрезав её от плеча до запястья. Струйка алой крови немедля начала вытекать из пореза, и Серена подставила под неё палитру со смесью красок. Девушка не прекращала улыбаться, видя, как вокруг каждой капельки крови образуется пятнышко идеального цвета.
Теперь она наконец-то могла начать свою картину. Свое величайшее полотно.

166 21 мая 2018, 22:23 166 757757

>>757756
После «приземления» их повели по разрушенному войной, но когда-то прекрасному памятнику совершенно чуждой культуры, и ни один из Летописцев не смог сдержать восхищенных вздохов.
Капитан Юлий постоянно находил интересные темы для разговора. Он пояснил Летописцам, что высокие, крученые коралловые башни в течение всей войны изводили Десантников беспрестанным воем и визгом. Теперь большинство из них было взорвано, но немногие, оставшиеся в отдаленных частях атолла, продолжали петь — теперь их стоны звучали тихо, невообразимо одиноко и грустно.
Серена не выпускала пиктер из рук, запечатлевая все подряд. Даже то, что они шли среди обломков зданий, усеянных трупами лаэран со следами страшных ранений, не могло сбить её с восторженного настроя — подумать только, город, парящий над бесконечным океаном!
Звуки, запахи, цвет — всё было столь ярким и притягательным, что художница понемногу начала терять самоконтроль, её чувства и разум выбивались из сил, стараясь справиться с волной новых ощущений.
И вдруг она увидела Храм.
И все мысли разом покинули Серену. Осталось лишь необоримое желание поскорее войти в ЕГО манящее нутро, где уже скрылись Капитан Юлий и оба итератора. По толпе Летописцев прокатилось нечто вроде гипнотического зова, и они начали, как одержимые, толкаться и работать локтями, стараясь опередить коллег и поскорее проложить дорогу во чрево загадочного строения.
Как можно аккуратнее ступая по наваленным внутри Храма обломкам стен, Серена вдыхала странный, густой аромат, в первые минуты сильно раздражавший её; тем не менее, в отличие от следовавших рядом армейцев она не стала надевать защитную маску. Чуть позже художница заметила призрачные витки розоватого тумана, источаемого пористыми стенами; их чужеродность ощущалась в самой глуби её сознания. Облачко тумана коснулось ноздрей Серены, и на миг девушку охватило чувство приятной беспомощности, когда она поняла, что запах… обволакивает её, становится приятным и манящим.
Арку над входом в Пещеру Меча осветили сильными люминосферами, и в ярком сиянии глазам Летописцев открылись невиданные узоры и фрески, повествующие о том, как и чем жила цивилизация, породившая их и сокрушенная Астартес. Всё стоящие вокруг Серены разом судорожно вздохнули от восхищения, художники тут же принялись судорожно делать наброски в своих планшетах, а хроникёры — снимать панорамные пикты стен пещеры.
Серена тем временем поняла, что всё это время слышит дикую, страстную музыку, идущую из неведомых глубин, неотрывно, с каждым ударом сердца становясь частью её самой. Девушка отвернулась от фресок и направилась в сторону хорошо заметной синей прически Беквы. Тем временем, манящая мелодия становилась все сильнее, и, похоже, звала к себе Кинску едва ли не громче Серены.
Будто из ниоткуда, на художницу нахлынула новая волна гнева на Бекву, заструившегося по жилам подобно расплавленному свинцу. Губы Серены сами собой искривились и сложились в злобную гримасу, и она продолжала идти за Кинской след в след, а музыка в её сознании уже заглушала все прочие звуки.
Люди, стоящие на пути девушки, порой окликали её, но она просто не обращала на них внимания. Все мысли Серены занимали безумные ощущения, обрушившиеся на неё подобно горному камнепаду; музыка, вспышки света, дикое многоцветье фресок окружили художницу, завертелись в безумном хороводе, и она из последних сил пыталась сохранить власть над своим телом и разумом.
Серена наконец протиснулась через толпу Летописцев, обогнула край скалы, отгораживающей сердце пещеры от остального Храма… и рухнула на колени, осознав ужасающую красоту и грандиозную мощь света и звука, достигших своей истинной силы лишь здесь.
Беква Кинска стояла в самом центре огромной залы, разведя руки над головой и крепко сжимая в них микрофоны включенного на запись вокс-кастера, и музыка обтекала великую певицу, становясь с ней единым целым.
Художница вдруг ощутила, что видит сейчас нечто прекраснейшее из всего, встречавшегося в её бурной жизни. Глаза Серены горели и слезились от постоянно меняющихся, вспыхивающих красок, но она не могла даже моргнуть, боясь упустить даже миг столь совершенной красоты…
Сейчас, в полумраке своей студии, она из последних сил пыталась воссоздать на полотне тот краткий, незабываемый миг, когда её взору предстали идеальные цвета, сложившиеся в идеальный рисунок. Съежившись и не переставая плакать от боли, Серена вытащила из кучи мусора более-менее чистую палитру и вновь начала смешивать краски, все ещё надеясь получить «совершенный красный».
Она соединила кадмиевый алый с королевским багровым, разбавив их бургундским пурпурно-красным, но тут же увидела, что полученный цвет немного отличается по тону от идеала. И в тот миг, когда Серена вновь была готова потерять голову от ярости, с её руки в смесь красок упала капелька крови. И, словно по волшебству, оттенок цвета изменился ровно настолько, насколько это было нужно. На палитре возникла точная копия совершенства, виденного её в Храме, и художница улыбнулась, поняв, что должна делать дальше.
Она взяла в руку перочинный ножик, которым обычно чистила этюдные карандаши, и провела им по своей нежной коже, взрезав её от плеча до запястья. Струйка алой крови немедля начала вытекать из пореза, и Серена подставила под неё палитру со смесью красок. Девушка не прекращала улыбаться, видя, как вокруг каждой капельки крови образуется пятнышко идеального цвета.
Теперь она наконец-то могла начать свою картину. Свое величайшее полотно.

Показать весь текст
Ответы757758

167 21 мая 2018, 22:27 167 757758

>>757757
Серена д’Ангелус с восхищением смотрела на то, как быстро и виртуозно её друзья-Летописцы перестраивают «Ла Венице». Великолепные яркие краски на стенах, чудесная музыка, проникающая прямо в сердце, минуя разум — как же изменился этот когда-то серый и угрюмый зал! У художницы просто перехватило дыхание, когда она поняла, сколько великих мастеров сейчас трудится над «Маленькой Венецией».
Только здесь, в окружении работ истинных гениев Серена осознала, насколько пока ещё примитивны и смехотворны её собственные картины, и как мелок её талант, если таковой вообще существует. Висящие в студии недописанные грандиозные портреты Лорда Фулгрима и Капитана Люция уже который день мучили художницу, она никак не могла достичь в них совершенства. Каждый раз, видя, какие прекрасные, недостижимо превосходящие обычных людей создания позируют ей — а она не может перенести их красоту на холст — Серена испытывала безумный, жгучий стыд и ненависть к самой себе. Успокоиться в такие минуты она могла, лишь взяв в руки тот самый нож…
Нежную кожу Серены покрывала пугающая сетка застарелых и свежих порезов. Она уже и не вспомнила бы, какой из них нанесла себе в очередном припадке самоуничижения — ведь иногда художница просто нуждалась в собственной крови ради смешения очередной порции красок.
Но все жертвы оставались напрасными — каждый порез лишь ненадолго давал ей вдохновение, уходившее вместе со жгучей болью и свертывающимися каплями крови. Девушка не находила себе места, её страдающий разум заполнили кошмары — она поминутно представляла себе, как говорит Люцию или Лорду Фулгриму, что не сумела закончить их портреты к Маравилье… Или, хуже того, вдруг ей удастся успеть в срок, но итог разочарует их? О нет, тогда её поднимут на смех, все начнут перешептываться, что талант Серены д’Ангелус угасает, что пора бы подумать о новом художнике в Экспедиции, а эту бездарь с позором отослать на Терру!
Закрыв глаза, Серена обратилась к воспоминаниям о Храмовом Атолле, пытаясь представить ту восхитительную игру света и переливы красок, что так поразили её в тот незабываемый миг. Увы, они вновь остались неуловимыми, танцующими за гранью людского восприятия.
Так же, как и на палитрах, бесчисленных палитрах, изломанных в щепки и разбросанных на полу её студии. Уже давно художница поняла, что одной её крови недостаточно для смешения красок, способных хотя бы отчасти передать великолепие Храмового убранства. Тогда Серена с головой бросилась в «творческий поиск», используя все более и более странные ингредиенты, почти все из которых были частью её самой.
Слёзы — «белый светящийся», менструальная кровь — «красный огненный», испражнения и рвотная желчь — всевозможные темные оттенки.
Прежде она и представить себе не могла, сколько красок таится в человеческом теле, и, каждый раз, когда на палитре возникал невиданный прежде цвет, Серена испытывала наслаждение, равного которому в её жизни не бывало. Всего лишь пару месяцев тому назад она и не помышляла о том, что подобное возможно, но теперь художница жила лишь ради нового глотка бесконечности, новой порции наслаждений, восхождения на новую ступень восприятия красоты мира. Жаль, что страсть эта быстро проходила, и уже через несколько часов, редко — дней, Серена вновь оказывалась наедине с неоконченными портретами и опустошенным разумом.
Пару часов назад в очередном приступе меланхолии девушка уничтожила ещё один этюд. Треск сломанного мольберта, хруст разрываемого холста и боль, испытанная, когда она сломала себе ногти и разбила в кровь кулаки, пытаясь забыться, подарили ей мимолетное наслаждение, улетучившееся через пару секунд.
Серена поняла, что отдала всю себя этим картинам, обескровив плоть и подойдя к пределу ощущений, которые способен выдержать человеческий разум. Выхода не было, но тут, словно из ниоткуда, явилось решение.
Войдя в «Маленькую Венецию», художница прямиком направилась к барной стойке. Несмотря на позднее время по корабельным часам, там, как всегда, сидело несколько Летописцев, явно решивших досидеть до того момента, когда кто-нибудь сжалится над ними и разнесет по каютам. Кое-кто из них выглядел вполне симпатично, но Серена быстро прошла мимо, выбирая того, кто ни в коем случае, на взгляд окружающих, не мог бы ей понравиться.
Девушка нервно провела рукой по своим длинным волосам, утратившим обычный блеск и густоту. Впрочем, сегодня она хотя бы причесалась, так что смотреть на неё было почти приятно. Внимательно обведя глазами столики, Серена улыбнулась, заметив в дальнем углу Леопольда Кадмуса, уединившегося с бутылкой какого-то темного пойла.

167 21 мая 2018, 22:27 167 757758

>>757757
Серена д’Ангелус с восхищением смотрела на то, как быстро и виртуозно её друзья-Летописцы перестраивают «Ла Венице». Великолепные яркие краски на стенах, чудесная музыка, проникающая прямо в сердце, минуя разум — как же изменился этот когда-то серый и угрюмый зал! У художницы просто перехватило дыхание, когда она поняла, сколько великих мастеров сейчас трудится над «Маленькой Венецией».
Только здесь, в окружении работ истинных гениев Серена осознала, насколько пока ещё примитивны и смехотворны её собственные картины, и как мелок её талант, если таковой вообще существует. Висящие в студии недописанные грандиозные портреты Лорда Фулгрима и Капитана Люция уже который день мучили художницу, она никак не могла достичь в них совершенства. Каждый раз, видя, какие прекрасные, недостижимо превосходящие обычных людей создания позируют ей — а она не может перенести их красоту на холст — Серена испытывала безумный, жгучий стыд и ненависть к самой себе. Успокоиться в такие минуты она могла, лишь взяв в руки тот самый нож…
Нежную кожу Серены покрывала пугающая сетка застарелых и свежих порезов. Она уже и не вспомнила бы, какой из них нанесла себе в очередном припадке самоуничижения — ведь иногда художница просто нуждалась в собственной крови ради смешения очередной порции красок.
Но все жертвы оставались напрасными — каждый порез лишь ненадолго давал ей вдохновение, уходившее вместе со жгучей болью и свертывающимися каплями крови. Девушка не находила себе места, её страдающий разум заполнили кошмары — она поминутно представляла себе, как говорит Люцию или Лорду Фулгриму, что не сумела закончить их портреты к Маравилье… Или, хуже того, вдруг ей удастся успеть в срок, но итог разочарует их? О нет, тогда её поднимут на смех, все начнут перешептываться, что талант Серены д’Ангелус угасает, что пора бы подумать о новом художнике в Экспедиции, а эту бездарь с позором отослать на Терру!
Закрыв глаза, Серена обратилась к воспоминаниям о Храмовом Атолле, пытаясь представить ту восхитительную игру света и переливы красок, что так поразили её в тот незабываемый миг. Увы, они вновь остались неуловимыми, танцующими за гранью людского восприятия.
Так же, как и на палитрах, бесчисленных палитрах, изломанных в щепки и разбросанных на полу её студии. Уже давно художница поняла, что одной её крови недостаточно для смешения красок, способных хотя бы отчасти передать великолепие Храмового убранства. Тогда Серена с головой бросилась в «творческий поиск», используя все более и более странные ингредиенты, почти все из которых были частью её самой.
Слёзы — «белый светящийся», менструальная кровь — «красный огненный», испражнения и рвотная желчь — всевозможные темные оттенки.
Прежде она и представить себе не могла, сколько красок таится в человеческом теле, и, каждый раз, когда на палитре возникал невиданный прежде цвет, Серена испытывала наслаждение, равного которому в её жизни не бывало. Всего лишь пару месяцев тому назад она и не помышляла о том, что подобное возможно, но теперь художница жила лишь ради нового глотка бесконечности, новой порции наслаждений, восхождения на новую ступень восприятия красоты мира. Жаль, что страсть эта быстро проходила, и уже через несколько часов, редко — дней, Серена вновь оказывалась наедине с неоконченными портретами и опустошенным разумом.
Пару часов назад в очередном приступе меланхолии девушка уничтожила ещё один этюд. Треск сломанного мольберта, хруст разрываемого холста и боль, испытанная, когда она сломала себе ногти и разбила в кровь кулаки, пытаясь забыться, подарили ей мимолетное наслаждение, улетучившееся через пару секунд.
Серена поняла, что отдала всю себя этим картинам, обескровив плоть и подойдя к пределу ощущений, которые способен выдержать человеческий разум. Выхода не было, но тут, словно из ниоткуда, явилось решение.
Войдя в «Маленькую Венецию», художница прямиком направилась к барной стойке. Несмотря на позднее время по корабельным часам, там, как всегда, сидело несколько Летописцев, явно решивших досидеть до того момента, когда кто-нибудь сжалится над ними и разнесет по каютам. Кое-кто из них выглядел вполне симпатично, но Серена быстро прошла мимо, выбирая того, кто ни в коем случае, на взгляд окружающих, не мог бы ей понравиться.
Девушка нервно провела рукой по своим длинным волосам, утратившим обычный блеск и густоту. Впрочем, сегодня она хотя бы причесалась, так что смотреть на неё было почти приятно. Внимательно обведя глазами столики, Серена улыбнулась, заметив в дальнем углу Леопольда Кадмуса, уединившегося с бутылкой какого-то темного пойла.

Показать весь текст
Ответы757759

168 21 мая 2018, 22:28 168 757759

>>757758
Пробравшись между столиков, художница подсела к Леопольду. Тот сперва с подозрением взглянул на незваного гостя, но увидев, что это девушка, тут же расцвел. Это было неудивительно, учитывая тот «огромный» успех, которым Леопольд пользовался у противоположного пола, а также крайне открытое платье, выбранное Сереной, и висящий на шее огромный кулон, призывно покачивающийся в ложбинке между грудей. Кадмус немедленно клюнул и уставился красными глазками прямо в вырез.
— Привет, Леопольд, — прожурчала художница. — Меня зовут Серена д’Ангелус.
— Я знаю, вы подруга Делафура, — кивнул поэт.
— Точно, — весело подтвердила она, — но давай лучше поговорим не о нем, а о тебе.
— Обо мне? И насчет чего?
— Я недавно прочла несколько твоих стихотворений…
— О, нет, — упавшим голосом произнес Кадмус, а туповатое от выпитого лицо мгновенно приняло выражение покорности жестокой судьбе. — Только не это. Пожалуйста, если ты пришла сюда облить мои стихи помоями, то не беспокойся, это уже не раз делали. Я сейчас просто не выдержу очередного жестокого разноса.
— Но я вовсе не какой-нибудь желчный критик, — широко улыбнулась Серена, накрыв ладонью руку Леопольда. — Мне они понравились, поэтому я и решила поболтать с тобой.
— Правда?!
— Правда.
Глаза никчемного поэта тут же загорелись, а выражение лица вновь изменилось. Теперь оно выражало робкую и жалкую надежду на похвалу.
— Знаешь, я бы очень хотела, чтобы ты почитал их мне вслух, — предложила Серена.
Хлебнув прямо из бутылки, Кадмус промямлил:
— Э-э, у меня под рукой сейчас нет ни одной своей книги, но…
— Все в порядке, — решительно перебила Серена. — У меня есть одна, пойдем.
— Похоже, ты любишь работать в полном беспорядке, — заявил Леопольд, сморщив нос от вони, стоящей в студии художницы. — Как ты вообще что-то здесь находишь?
Он прошелся туда-сюда, аккуратно обходя разбитые баночки с краской и занозистые обломки мольбертов. Затем поэт с умным видом посмотрел на несколько уцелевших картин, висящих на стене, но Серена могла утверждать, что он ни капельки в них не понял.
— А я думала, все творческие натуры так живут. Неужели у тебя не так? — спросила она.
— У меня? Нет, конечно. Я живу в крохотной каюте, в которой есть кровать, стул и дата-планшет со стилусом, который включается через раз. Это всё-таки боевой корабль, только такие важные птицы, как ты, могут рассчитывать на огромную студию.
Серена услышала зависть в его голосе. Пустячок, а приятно.
Тут же в её висках вновь застучала кровь, дыхание сбилось и зачастило сердце. Пытаясь успокоиться, художница достала из серванта бутыль с темно-красной жидкостью, недавно купленную специально для такого случая у какого-то торговца на нижней палубе.
— Что ж, мне повезло, — Серена наполнила пару бокалов. Пробравшись сквозь груды хлама, она протянула один из них Кадмусу. — Но ты прав, если бы я знала, какой чудесный вечер мне предстоит, то обязательно устроила бы уборку. Жаль, но, когда я увидела тебя в «Ла Венице», то тут же решила, что просто обязана пригласить тебя, невзирая на весь этот мусор.
Улыбнувшись немудреной лести, Леопольд заинтересованно посмотрел на густую влагу в своем бокале.
— Я… я и не надеялся, что хоть кто-то захочет послушать мои стихи, — грустно признался он. — Знаешь, я ведь попал в 28-ую Экспедицию лишь потому, что разбился челнок, в котором летели поэты, отобранные из Мериканского Улья.
— Не притворяйся, — фыркнула Серена, — ты настоящий талант. А теперь — тост.
— И за что пьем?
— За счастливое крушение, без которого мы бы никогда не встретились!
Кадмус кивнул и пригубил бокал, улыбнувшись приятному и необычному вкусу.
— А что это за напиток?
— Ла Мама Хуана, — пояснила Серена. — Коктейль из рома, красного вина и меда, в который добавлен экстракт дерева эврикома, растущего на Терре, в землях Индонезика.
— Как экзотично.
— Не только, — промурлыкала художница. — Говорят, это ещё и сильнейший афродизиак…
Одним глотком осушив бокал, она с силой швырнула его через всю студию. Кадмус подпрыгнул, напуганный звоном стекла, а на стене остались кроваво-красные потеки.
Воодушевленный тем, как открыто Серена намекает ему на то, чем завершится вечер, Леопольд вслед за ней выхлебал свой бокал и бросил себе под ноги, издав при этом нервный смешок, типичный для человека, не верящего своему счастью.
Резко шагнув вперед, художница обхватила его за шею и впилась в губы долгим и страстным поцелуем. На секунду Кадмус напрягся, видимо, ещё не отойдя от её выходки с бокалом, но понемногу расслабился и ответил на поцелуй. Несколько секунд спустя Леопольд неуверенно положил ладони на бедра Серены, а та, словно обрадованная его смелостью, плотнее прижалась к нему, давая поэту ощутить жар своего тела.
Наконец художница поняла, что больше не может спокойно стоять, и толкнула Кадмуса на пол, рухнув сверху и разодрав на нем одежду в припадке страсти, успевая одновременно отбрасывать в сторону обломки мольбертов и палитр. Ощущения от липких рук Леопольда на собственной коже были просто омерзительны, но, как ни странно, наслаждение от этого только усилилось, и Серена не смогла удержаться от хриплого крика. В какой-то момент Кадмус оторвался от очередного поцелуя, из его губы текла струйка крови в том месте, где художница прокусила её. На глуповатом лице поэта сверкало безграничное удивление, но Серена не давала ему опомнится, то прижимая к себе, то отталкивая и с криками извиваясь на нем подобно дикому животному. Беспорядок в студии заметно усилился, хотя это ещё недавно казалось недостижимым. Наконец, глаза Леопольда расширились и бедра несколько раз спазматически дернулись.
Художница, вскрикнув в последний раз, вдруг резко выбросила правую руку в сторону и схватила свой любимый нож для чистки палитр, валявшийся на полу рядом с ними.
— Что ты?.. — только и успел выдохнуть Леопольд, прежде чем Серена широким взмахом руки рассекла ему горло. Яркая струя алой крови взлетела чуть ли не до потолка, и несчастный поэт забился в агонии.
Теплая животворная влага покрывала тело Серены, брызгая из шеи Кадмуса. Обманутый и погубленный Летописец конвульсивно дергался, из последних сил мертвой хваткой вцепившись в художницу, но та лишь безумно хохотала, чувствуя, как с каждой каплей крови, покидающей жилы поэта, её переполняет давным-давно не испытываемое наслаждение. На полу уже образовалась целая багрово-красная лужа, но Серена ещё и ещё раз била Леопольда ножом в шею, возбуждаясь его страданиями и отчаянием. Тот слабел все быстрее и быстрее, а блаженство, испытываемое художницей, становилось почти нестерпимым.
Наконец, руки поэта безвольно упали на пол, словно плети, и Серена ощутила внутри себя взрыв чувств, на миг превысивший пределы доступного человеческому существу. Она бессильно сползла с тела своей жертвы, ощущая, как дрожит её плоть и бешено стучит сердце, пытаясь вырваться из груди.
Услышав последний хрип Кадмуса, художница широко улыбнулась и втянула трепещущими ноздрями тяжелый запах — похоже, кишечник и мочевой пузырь поэта расслабились в миг его смерти. Серена ещё немного полежала на полу, сохраняя в себе ощущения, испытанные в момент убийства и наслаждаясь огнем в своей крови и жаром, охватившим её тело.
Теперь она могла воплотить на полотне всё, что угодно.

168 21 мая 2018, 22:28 168 757759

>>757758
Пробравшись между столиков, художница подсела к Леопольду. Тот сперва с подозрением взглянул на незваного гостя, но увидев, что это девушка, тут же расцвел. Это было неудивительно, учитывая тот «огромный» успех, которым Леопольд пользовался у противоположного пола, а также крайне открытое платье, выбранное Сереной, и висящий на шее огромный кулон, призывно покачивающийся в ложбинке между грудей. Кадмус немедленно клюнул и уставился красными глазками прямо в вырез.
— Привет, Леопольд, — прожурчала художница. — Меня зовут Серена д’Ангелус.
— Я знаю, вы подруга Делафура, — кивнул поэт.
— Точно, — весело подтвердила она, — но давай лучше поговорим не о нем, а о тебе.
— Обо мне? И насчет чего?
— Я недавно прочла несколько твоих стихотворений…
— О, нет, — упавшим голосом произнес Кадмус, а туповатое от выпитого лицо мгновенно приняло выражение покорности жестокой судьбе. — Только не это. Пожалуйста, если ты пришла сюда облить мои стихи помоями, то не беспокойся, это уже не раз делали. Я сейчас просто не выдержу очередного жестокого разноса.
— Но я вовсе не какой-нибудь желчный критик, — широко улыбнулась Серена, накрыв ладонью руку Леопольда. — Мне они понравились, поэтому я и решила поболтать с тобой.
— Правда?!
— Правда.
Глаза никчемного поэта тут же загорелись, а выражение лица вновь изменилось. Теперь оно выражало робкую и жалкую надежду на похвалу.
— Знаешь, я бы очень хотела, чтобы ты почитал их мне вслух, — предложила Серена.
Хлебнув прямо из бутылки, Кадмус промямлил:
— Э-э, у меня под рукой сейчас нет ни одной своей книги, но…
— Все в порядке, — решительно перебила Серена. — У меня есть одна, пойдем.
— Похоже, ты любишь работать в полном беспорядке, — заявил Леопольд, сморщив нос от вони, стоящей в студии художницы. — Как ты вообще что-то здесь находишь?
Он прошелся туда-сюда, аккуратно обходя разбитые баночки с краской и занозистые обломки мольбертов. Затем поэт с умным видом посмотрел на несколько уцелевших картин, висящих на стене, но Серена могла утверждать, что он ни капельки в них не понял.
— А я думала, все творческие натуры так живут. Неужели у тебя не так? — спросила она.
— У меня? Нет, конечно. Я живу в крохотной каюте, в которой есть кровать, стул и дата-планшет со стилусом, который включается через раз. Это всё-таки боевой корабль, только такие важные птицы, как ты, могут рассчитывать на огромную студию.
Серена услышала зависть в его голосе. Пустячок, а приятно.
Тут же в её висках вновь застучала кровь, дыхание сбилось и зачастило сердце. Пытаясь успокоиться, художница достала из серванта бутыль с темно-красной жидкостью, недавно купленную специально для такого случая у какого-то торговца на нижней палубе.
— Что ж, мне повезло, — Серена наполнила пару бокалов. Пробравшись сквозь груды хлама, она протянула один из них Кадмусу. — Но ты прав, если бы я знала, какой чудесный вечер мне предстоит, то обязательно устроила бы уборку. Жаль, но, когда я увидела тебя в «Ла Венице», то тут же решила, что просто обязана пригласить тебя, невзирая на весь этот мусор.
Улыбнувшись немудреной лести, Леопольд заинтересованно посмотрел на густую влагу в своем бокале.
— Я… я и не надеялся, что хоть кто-то захочет послушать мои стихи, — грустно признался он. — Знаешь, я ведь попал в 28-ую Экспедицию лишь потому, что разбился челнок, в котором летели поэты, отобранные из Мериканского Улья.
— Не притворяйся, — фыркнула Серена, — ты настоящий талант. А теперь — тост.
— И за что пьем?
— За счастливое крушение, без которого мы бы никогда не встретились!
Кадмус кивнул и пригубил бокал, улыбнувшись приятному и необычному вкусу.
— А что это за напиток?
— Ла Мама Хуана, — пояснила Серена. — Коктейль из рома, красного вина и меда, в который добавлен экстракт дерева эврикома, растущего на Терре, в землях Индонезика.
— Как экзотично.
— Не только, — промурлыкала художница. — Говорят, это ещё и сильнейший афродизиак…
Одним глотком осушив бокал, она с силой швырнула его через всю студию. Кадмус подпрыгнул, напуганный звоном стекла, а на стене остались кроваво-красные потеки.
Воодушевленный тем, как открыто Серена намекает ему на то, чем завершится вечер, Леопольд вслед за ней выхлебал свой бокал и бросил себе под ноги, издав при этом нервный смешок, типичный для человека, не верящего своему счастью.
Резко шагнув вперед, художница обхватила его за шею и впилась в губы долгим и страстным поцелуем. На секунду Кадмус напрягся, видимо, ещё не отойдя от её выходки с бокалом, но понемногу расслабился и ответил на поцелуй. Несколько секунд спустя Леопольд неуверенно положил ладони на бедра Серены, а та, словно обрадованная его смелостью, плотнее прижалась к нему, давая поэту ощутить жар своего тела.
Наконец художница поняла, что больше не может спокойно стоять, и толкнула Кадмуса на пол, рухнув сверху и разодрав на нем одежду в припадке страсти, успевая одновременно отбрасывать в сторону обломки мольбертов и палитр. Ощущения от липких рук Леопольда на собственной коже были просто омерзительны, но, как ни странно, наслаждение от этого только усилилось, и Серена не смогла удержаться от хриплого крика. В какой-то момент Кадмус оторвался от очередного поцелуя, из его губы текла струйка крови в том месте, где художница прокусила её. На глуповатом лице поэта сверкало безграничное удивление, но Серена не давала ему опомнится, то прижимая к себе, то отталкивая и с криками извиваясь на нем подобно дикому животному. Беспорядок в студии заметно усилился, хотя это ещё недавно казалось недостижимым. Наконец, глаза Леопольда расширились и бедра несколько раз спазматически дернулись.
Художница, вскрикнув в последний раз, вдруг резко выбросила правую руку в сторону и схватила свой любимый нож для чистки палитр, валявшийся на полу рядом с ними.
— Что ты?.. — только и успел выдохнуть Леопольд, прежде чем Серена широким взмахом руки рассекла ему горло. Яркая струя алой крови взлетела чуть ли не до потолка, и несчастный поэт забился в агонии.
Теплая животворная влага покрывала тело Серены, брызгая из шеи Кадмуса. Обманутый и погубленный Летописец конвульсивно дергался, из последних сил мертвой хваткой вцепившись в художницу, но та лишь безумно хохотала, чувствуя, как с каждой каплей крови, покидающей жилы поэта, её переполняет давным-давно не испытываемое наслаждение. На полу уже образовалась целая багрово-красная лужа, но Серена ещё и ещё раз била Леопольда ножом в шею, возбуждаясь его страданиями и отчаянием. Тот слабел все быстрее и быстрее, а блаженство, испытываемое художницей, становилось почти нестерпимым.
Наконец, руки поэта безвольно упали на пол, словно плети, и Серена ощутила внутри себя взрыв чувств, на миг превысивший пределы доступного человеческому существу. Она бессильно сползла с тела своей жертвы, ощущая, как дрожит её плоть и бешено стучит сердце, пытаясь вырваться из груди.
Услышав последний хрип Кадмуса, художница широко улыбнулась и втянула трепещущими ноздрями тяжелый запах — похоже, кишечник и мочевой пузырь поэта расслабились в миг его смерти. Серена ещё немного полежала на полу, сохраняя в себе ощущения, испытанные в момент убийства и наслаждаясь огнем в своей крови и жаром, охватившим её тело.
Теперь она могла воплотить на полотне всё, что угодно.

Показать весь текст
Ответы757761

169 21 мая 2018, 22:30 169 757761

>>757759
ТИШИНА НАВСЕГДА БЫЛА ИЗГНАНА С ПАЛУБ «Гордости Императора», её коридоры теперь заполняла беспрестанная, грохочущая какофония звуков, издаваемых ретрансляторами. Послушав записи композиций Беквы Кински, написанных к грядущей «Маравилье» и исполняемых на созданных ею чудовищных инструментах, Фулгрим пришел в восторг и повелел наполнить ими весь свой флагман. За несколько недель непрерывной передачи динамики словно охрипли, и от этого «музыка» начала звучать ещё более кошмарно и невыносимо.
Омерзительное существо, некогда бывшее прекрасной, молодой и талантливой художницей Сереной д’Ангелус, брело по одному из ярко освещенных коридоров гигантского корабля, шатаясь от стенки до стенки, будто совершенно пьяное, обрывки одежд девушки покрывали пятна крови и нечистот. Остатки прежде пышных и густых волос свалялись сальными пучками, во многих местах зияли проплешины вырванных с корнем прядей.
Уже давно, закончив портреты Люция и Фулгрима, она навсегда потеряла вдохновение, словно внутреннее пламя Серены, то возвышавшее, то швыряющее оземь, наконец-таки выжгло её дотла. День за днем она безучастно сидела в четырех стенах, не покидая студии, и долгие месяцы со дня прибытия в систему Истваана прошли в пелене безучастности и ужасающих видений.
В голове девушки смешались мечты, кошмары и образы реальности, словно бесталанный пикт-оператор перепутал порядок кадров в ролике. Её мучили видения насилий и извращений, которые никто и никогда не смог бы описать словами или передать на холсте. Сцены убийств, пыток, осквернений, которые свели бы с ума самого волевого из людей, плясали перед глазами Серены, будто в горячечном бреду, и порой казалось, что какой-то безумец пытается убедить её в том, что эти видения — прекраснейшие из возможных.
…Как же она оказалась в этом коридоре?
Время от времени она вспоминала, что должна поесть, и рыскала по студии, не узнавая в зеркале отвратительное, страшное женское лицо, встречавшее её каждое утро, проснувшуюся в лохмотьях или обнаженную, посреди хлама на полу студии. Иногда Серене приходило в голову, что часть видений вовсе не принадлежала к мимолетным ночным кошмарам… Это были воспоминания.
Горючие слёзы хлынули из глаз девушки — она вспомнила, как дико и страшно сегодняшним утром подтвердились её худшие опасения. Проснувшись, она на негнущихся ногах подошла к огромной вонючей бочке в углу студии и сбросила крышку.
«Аромат» разлагающейся плоти и кислотных химикалий ударил её словно молот, и крышка, упав, со звоном покатилась по полу. В бочке, выглядывая из серой гнилостной массы, плавали полурастворенные части по меньшей мере шести человеческих тел. Пробитые черепа, распиленные кости, густой «бульон» разжиженного мяса… Серена не выдержала, и содрогнулась в ужасных спазмах желчной рвоты, стихших лишь через несколько минут.
Оторвавшись, наконец, от бочки, девушка залилась тихими, жалобными слезами, понимая, какое чудовищное преступление совершила. Серена из последних сил пыталась удержать свой израненный разум от падения в пучины безумия, и вдруг из зловонной тины сознания всплыло имя, показавшееся ей спасательным кругом:
— Остиан… Остиан… Остиан…
Словно утопающий, схватившийся за соломинку, она поднялась на ноги, как могла, привела себя в порядок и, плача, в окровавленном рубище, спотыкаясь, побрела к студии Остиана. Он ведь как-то уже пытался помочь ей, а она оттолкнула его, не заметив робкой любви и чистосердечия скульптора. О, как Серена теперь проклинала себя за это!
Остиан мог тогда спасти её. Наконец, добравшись до его студии, девушка надеялась лишь на то, что он не забыл о ней. Переборка оказалась полуоткрытой, и Серена слегка похлопала ладонью по листу гофрированного металла.
— Остиан! — позвала она. — Это я, Серена… пожалуйста… впусти меня!
Остиан не ответил, и она принялась изо всех сил барабанить по металлу, сбивая руки в кровь, выкрикивая имя скульптора и рыданиями моля о прощении. Ответа не было, и в отчаянии Серена рванула переборку вбок, загоняя её в стенные пазы.
Девушка вошла в окутанную полумраком студию, и её ноздри сжались, чувствуя знакомый до жути омерзительный запах. Подняв глаза, она увидела худшую из картин.
— О, нет, — прошептала Серена, глядя на полуразложившийся труп Остиана Делафура, пронзенный поблескивающим серым клинком и навсегда приколотый к величественной статуе Императора.
Упав на колени, она закричала из последних сил:
— Прости меня! Я не знала, что творила! Пожалуйста, прости меня, Остиан!
То, что оставалось от её разума, окончательно рухнуло под этим последним и самым жестоким ударом. Поднявшись, Серена положила руки на плечи скульптора.
— Ты любил меня, — прошептала она, — я же не понимала этого.
Она закрыла глаза и обняла тело Остиана, чувствуя, как острие меча впивается ей в грудь.
— А ведь я тоже тебя любила, — произнесла Серена и напрыгнула на мрачный анафем.

169 21 мая 2018, 22:30 169 757761

>>757759
ТИШИНА НАВСЕГДА БЫЛА ИЗГНАНА С ПАЛУБ «Гордости Императора», её коридоры теперь заполняла беспрестанная, грохочущая какофония звуков, издаваемых ретрансляторами. Послушав записи композиций Беквы Кински, написанных к грядущей «Маравилье» и исполняемых на созданных ею чудовищных инструментах, Фулгрим пришел в восторг и повелел наполнить ими весь свой флагман. За несколько недель непрерывной передачи динамики словно охрипли, и от этого «музыка» начала звучать ещё более кошмарно и невыносимо.
Омерзительное существо, некогда бывшее прекрасной, молодой и талантливой художницей Сереной д’Ангелус, брело по одному из ярко освещенных коридоров гигантского корабля, шатаясь от стенки до стенки, будто совершенно пьяное, обрывки одежд девушки покрывали пятна крови и нечистот. Остатки прежде пышных и густых волос свалялись сальными пучками, во многих местах зияли проплешины вырванных с корнем прядей.
Уже давно, закончив портреты Люция и Фулгрима, она навсегда потеряла вдохновение, словно внутреннее пламя Серены, то возвышавшее, то швыряющее оземь, наконец-таки выжгло её дотла. День за днем она безучастно сидела в четырех стенах, не покидая студии, и долгие месяцы со дня прибытия в систему Истваана прошли в пелене безучастности и ужасающих видений.
В голове девушки смешались мечты, кошмары и образы реальности, словно бесталанный пикт-оператор перепутал порядок кадров в ролике. Её мучили видения насилий и извращений, которые никто и никогда не смог бы описать словами или передать на холсте. Сцены убийств, пыток, осквернений, которые свели бы с ума самого волевого из людей, плясали перед глазами Серены, будто в горячечном бреду, и порой казалось, что какой-то безумец пытается убедить её в том, что эти видения — прекраснейшие из возможных.
…Как же она оказалась в этом коридоре?
Время от времени она вспоминала, что должна поесть, и рыскала по студии, не узнавая в зеркале отвратительное, страшное женское лицо, встречавшее её каждое утро, проснувшуюся в лохмотьях или обнаженную, посреди хлама на полу студии. Иногда Серене приходило в голову, что часть видений вовсе не принадлежала к мимолетным ночным кошмарам… Это были воспоминания.
Горючие слёзы хлынули из глаз девушки — она вспомнила, как дико и страшно сегодняшним утром подтвердились её худшие опасения. Проснувшись, она на негнущихся ногах подошла к огромной вонючей бочке в углу студии и сбросила крышку.
«Аромат» разлагающейся плоти и кислотных химикалий ударил её словно молот, и крышка, упав, со звоном покатилась по полу. В бочке, выглядывая из серой гнилостной массы, плавали полурастворенные части по меньшей мере шести человеческих тел. Пробитые черепа, распиленные кости, густой «бульон» разжиженного мяса… Серена не выдержала, и содрогнулась в ужасных спазмах желчной рвоты, стихших лишь через несколько минут.
Оторвавшись, наконец, от бочки, девушка залилась тихими, жалобными слезами, понимая, какое чудовищное преступление совершила. Серена из последних сил пыталась удержать свой израненный разум от падения в пучины безумия, и вдруг из зловонной тины сознания всплыло имя, показавшееся ей спасательным кругом:
— Остиан… Остиан… Остиан…
Словно утопающий, схватившийся за соломинку, она поднялась на ноги, как могла, привела себя в порядок и, плача, в окровавленном рубище, спотыкаясь, побрела к студии Остиана. Он ведь как-то уже пытался помочь ей, а она оттолкнула его, не заметив робкой любви и чистосердечия скульптора. О, как Серена теперь проклинала себя за это!
Остиан мог тогда спасти её. Наконец, добравшись до его студии, девушка надеялась лишь на то, что он не забыл о ней. Переборка оказалась полуоткрытой, и Серена слегка похлопала ладонью по листу гофрированного металла.
— Остиан! — позвала она. — Это я, Серена… пожалуйста… впусти меня!
Остиан не ответил, и она принялась изо всех сил барабанить по металлу, сбивая руки в кровь, выкрикивая имя скульптора и рыданиями моля о прощении. Ответа не было, и в отчаянии Серена рванула переборку вбок, загоняя её в стенные пазы.
Девушка вошла в окутанную полумраком студию, и её ноздри сжались, чувствуя знакомый до жути омерзительный запах. Подняв глаза, она увидела худшую из картин.
— О, нет, — прошептала Серена, глядя на полуразложившийся труп Остиана Делафура, пронзенный поблескивающим серым клинком и навсегда приколотый к величественной статуе Императора.
Упав на колени, она закричала из последних сил:
— Прости меня! Я не знала, что творила! Пожалуйста, прости меня, Остиан!
То, что оставалось от её разума, окончательно рухнуло под этим последним и самым жестоким ударом. Поднявшись, Серена положила руки на плечи скульптора.
— Ты любил меня, — прошептала она, — я же не понимала этого.
Она закрыла глаза и обняла тело Остиана, чувствуя, как острие меча впивается ей в грудь.
— А ведь я тоже тебя любила, — произнесла Серена и напрыгнула на мрачный анафем.

Показать весь текст

567 Кб, 1920x1396
170 22 мая 2018, 22:58 170 758180

— Он тебя послал? — спросил Пожиратель Миров.

Русс не ответил. Его молчание вызвало у Ангрона улыбку, хотя в ее уродливом разрезе не было веселья.

— Не посылал, да? Император и Гор вместе странствуют среди звезд, и все это их не заботит. Ты пришел покарать меня потому, что думаешь, будто это твой долг.

В те былые годы у Ангрона был его первый топор, предшественник всех остальных. Примарх называл его Оставляющим Вдов. Ему было суждено сломаться в тот самый день и больше не быть использованным.

Русс держал Пасть Кракена, свой громадный цепной клинок с зубьями какого-то фенрисийского морского дьявола из многочисленных мифов того мрачного мира. Ветер играл его мокрыми волосами, бросая пряди золотистой гривы на лицо. Глаза цвета тающего льда не отрывались от налитых кровью глазных яблок на покрытом кабелями черепе Ангрона.

— До меня доходят сообщения, Ангрон. Слова командующих и капитанов, которые пострадали, оказавшись рядом с тобой. Солдат, вынужденных сражаться без приказов и теряющих сотни там, где нужно было умереть лишь десяткам. Твои союзники рассказывают о резне, которую собственноручно учинили над ними твои же сыновья. Сообщение за сообщением, очевидец за очевидцем. Все это доходит до меня, и я гадаю, брат — что же мне делать?

Вокруг примархов кружили два громадных волка. У них была белая шерсть, присыпанная серой пылью. Один щерился, как всегда щерятся волки, которым угрожают: демонстрируя влажные от слюны клыки, прижав уши и пристально вглядываясь. Другой просто прохаживался, наблюдая за беседующими божками, и в его темных глаза отражался свет заходящего солнца. Спокойный зверь оказался возле Русса, и полководец запустил закованные в броню пальцы в густой мех.

— Я не твой лакей, чтобы меня судить, — заявил Ангрон. Он стиснул железные зубы, и кибернетические кабели, образующие технологичные косички, натянулись. — И у тебя нет власти надо мной. Ни над кем из нас.

Русс снова улыбнулся.

— И все же я здесь.

— Чего ради? Устроить войну, которая погубит оба наших Легиона? — Ангрон провел по лицу израненной рукой, словно этот простой жест мог снять боль. — Уходи. Уходи, пока не случилось ничего такого, о чем ты пожалеешь.

Ветер усиливался. Лорке чувствовал лишь глухой шепот его контакта с железной оболочкой, но он рвал знамена, поднятые над строем Космических Волков.

Русс снова заговорил, в его светлых глазах не было колебаний.

— Хирургия должна прекратиться, Ангрон. Этого хочет сам Император. Бойни закончатся здесь и сейчас. Посмотри, что ты сделал с этим миром.

— Очистил его.

— Вырезал. Опустошил. Генна очищена от всей жизни. Ты хочешь, чтобы это деяние было записано под твоим именем, когда будут возводить статуи в честь Великого крестового похода?

Ангрона совершенно не заботили статуи, о чем он прямо и заявил.

Русс покачал головой.

— Ты не можешь странствовать среди звезд в этом бешенстве только потому, что слишком испорчен для понимания искусства войны. Имплантирующую хирургию следует обратить вспять. Твои сыновья сдадутся моим и вернутся на Терру. Когда мы достигнем Дворца, будут приняты все меры, чтобы изъять эти паразитические машины из разумов твоих людей.

Невзирая на спазмы, истерзанные глаза Ангрона широко раскрылись в изумлении.

— Ты думаешь, будто у тебя есть надо мной какая-то власть? Думаешь, что можешь угрожать мне и рассчитывать просто уйти?

— Да, думаю, что это вполне вероятно.

Ангрон ухмыльнулся, пусть и вымученно.

— А если ты умрешь?

Ветер подхватил плащ Русса, сделанный из волчьей шкуры.

— Несколько лет назад Лоргар написал одну вещь, которая дает мне пищу для размышлений каждый день и ночь с тех пор, как он поделился ею со мной.

Пожиратель Миров фыркнул, демонстрируя свое мнение относительно измышлений набожного братца-писаки, но это не смутило Русса.

— Недостаточно распознать порчу, — процитировал он. — Ей должно противостоять. Недостаточно осознать невежество. Ему должно бросать вызов. Вне зависимости от победы или поражения, важно биться за ценности, которые мы завещаем человеческой расе. Когда галактика, наконец, станет нашей, то мы останемся с никчемным трофеем, если в последний день водрузим последнюю аквилу на последнем мире, заведя человечество в моральную тьму.

Ангрон слушал, но его это мало заботило. Даже тогда он был упрям и испытывал злобную гордость от собственной изолированности.

— Лоргар воюет пером, — произнес он, — но галактику не приструнить грубой философией. Ваши идеалы бессмысленны.

— Мы сражаемся за идеалы, брат, — интонация Русса стала более холодной. Он принял решение, и его голос застыл.

Ангрон сочно и искренне расхохотался.

— Какое прелестное вранье! Мы сражаемся за то же самое, за что всегда сражались люди: за землю, ресурсы, богатство и тела, которые скармливаем жерновам промышленности. Мы сражаемся, чтобы заставить умолкнуть всякого, кто осмеливается набрать воздуха и прошептать мнение, отличное от нашего. Мы сражаемся потому, что Император хочет заполучить все миры. Ему ведомо лишь рабство, прикрытое безобидным покровом согласия. Сама идея свободы — кошмар для него.

— Изменник, — прошипел Русс.

Ангрон стоял наготове, продолжая ухмыляться.

— Даем ли мы выбор тем, кого вырезаем? Подлинный выбор? Или же мы передаем, что они должны бросить оружие в пламя мира и склониться лицом в грязь, будто нищие, благодаря нас за культуру, которую мы им навязываем? Мы предлагаем им согласие или смерть. Почему же я изменник, волчок? Я дерусь так же, как ты, и столь же верен. Я исполняю требования тирана.

— Мы предлагаем им свободу, — процедил Русс сквозь стиснутые зубы. В его глазах ярко сияла луна. — Ты уродуешь собственных сыновей и лишаешь их разума, а теперь вещаешь про тиранию Императора? Неужто ты настолько зашел в своих заблуждениях?

Улыбка Ангрона померкла, угасая. Казалось, его лицо обмякло, глаза глядели мимо Русса. На подергивающемся от боли лице читалось поражение.

— Леман Русс с Фенриса, ты свободен потому, что твоя свобода совпадает с волей Императора. На каждый раз, когда я веду войну с мирами, угрожающими продвижению Империума, приходится один раз, когда мне велят покорять мирные планеты, которые хотят лишь того, чтобы их оставили в покое. Мне велят уничтожать целые цивилизации и называть это освобождением. Велят требовать у этих новых миров отдать миллионы мужчин и женщин, чтобы заставить их взяться за оружие в ордах Императора, и называть это десятиной или набором, потому что мы слишком боимся правды. Мы отказываемся назвать это рабством.

— Ангрон… — зарычал Русс.

— Молчи! Ты уже поугрожал, пес. Послушай хоть раз, как лает другая гончая.

— Ну так говори, — произнес Русс, как будто давая разрешение.

— Я такой же верный, как ты. Мне приказывают омыть свой Легион в крови невинных и грешников, и я это делаю, поскольку в моей жизни не осталось ничего другого. Я это делаю и получаю удовольствие не потому, что мы нравственны или праведны — или полны любви и хотим просветить темную вселенную — а потому, что чувствую только вбитые в мой мозг Гвозди Мясника. Я служу благодаря этому «уродству». А без него? Ну, может я был бы более нравственным человеком, на что претендуешь ты. Добродетельным, а? Быть может, я бы взошел по ступеням дворца нашего отца и снес бы ублюдку-поработителю голову.

Оба Легиона напряглись. Тысячи и тысячи воинов крепче сжали болтеры и цепное оружие. Лорке даже сделал шаг назад, и его суставы издали громкий шум во внезапной тишине.

Русс так не колебался. Он выхватил клинок и бросился на Ангрона, но его удар был встречен топором Пожирателя Миров. Братья с ненавистью дышали друг другу в лицо.

567 Кб, 1920x1396
170 22 мая 2018, 22:58 170 758180

— Он тебя послал? — спросил Пожиратель Миров.

Русс не ответил. Его молчание вызвало у Ангрона улыбку, хотя в ее уродливом разрезе не было веселья.

— Не посылал, да? Император и Гор вместе странствуют среди звезд, и все это их не заботит. Ты пришел покарать меня потому, что думаешь, будто это твой долг.

В те былые годы у Ангрона был его первый топор, предшественник всех остальных. Примарх называл его Оставляющим Вдов. Ему было суждено сломаться в тот самый день и больше не быть использованным.

Русс держал Пасть Кракена, свой громадный цепной клинок с зубьями какого-то фенрисийского морского дьявола из многочисленных мифов того мрачного мира. Ветер играл его мокрыми волосами, бросая пряди золотистой гривы на лицо. Глаза цвета тающего льда не отрывались от налитых кровью глазных яблок на покрытом кабелями черепе Ангрона.

— До меня доходят сообщения, Ангрон. Слова командующих и капитанов, которые пострадали, оказавшись рядом с тобой. Солдат, вынужденных сражаться без приказов и теряющих сотни там, где нужно было умереть лишь десяткам. Твои союзники рассказывают о резне, которую собственноручно учинили над ними твои же сыновья. Сообщение за сообщением, очевидец за очевидцем. Все это доходит до меня, и я гадаю, брат — что же мне делать?

Вокруг примархов кружили два громадных волка. У них была белая шерсть, присыпанная серой пылью. Один щерился, как всегда щерятся волки, которым угрожают: демонстрируя влажные от слюны клыки, прижав уши и пристально вглядываясь. Другой просто прохаживался, наблюдая за беседующими божками, и в его темных глаза отражался свет заходящего солнца. Спокойный зверь оказался возле Русса, и полководец запустил закованные в броню пальцы в густой мех.

— Я не твой лакей, чтобы меня судить, — заявил Ангрон. Он стиснул железные зубы, и кибернетические кабели, образующие технологичные косички, натянулись. — И у тебя нет власти надо мной. Ни над кем из нас.

Русс снова улыбнулся.

— И все же я здесь.

— Чего ради? Устроить войну, которая погубит оба наших Легиона? — Ангрон провел по лицу израненной рукой, словно этот простой жест мог снять боль. — Уходи. Уходи, пока не случилось ничего такого, о чем ты пожалеешь.

Ветер усиливался. Лорке чувствовал лишь глухой шепот его контакта с железной оболочкой, но он рвал знамена, поднятые над строем Космических Волков.

Русс снова заговорил, в его светлых глазах не было колебаний.

— Хирургия должна прекратиться, Ангрон. Этого хочет сам Император. Бойни закончатся здесь и сейчас. Посмотри, что ты сделал с этим миром.

— Очистил его.

— Вырезал. Опустошил. Генна очищена от всей жизни. Ты хочешь, чтобы это деяние было записано под твоим именем, когда будут возводить статуи в честь Великого крестового похода?

Ангрона совершенно не заботили статуи, о чем он прямо и заявил.

Русс покачал головой.

— Ты не можешь странствовать среди звезд в этом бешенстве только потому, что слишком испорчен для понимания искусства войны. Имплантирующую хирургию следует обратить вспять. Твои сыновья сдадутся моим и вернутся на Терру. Когда мы достигнем Дворца, будут приняты все меры, чтобы изъять эти паразитические машины из разумов твоих людей.

Невзирая на спазмы, истерзанные глаза Ангрона широко раскрылись в изумлении.

— Ты думаешь, будто у тебя есть надо мной какая-то власть? Думаешь, что можешь угрожать мне и рассчитывать просто уйти?

— Да, думаю, что это вполне вероятно.

Ангрон ухмыльнулся, пусть и вымученно.

— А если ты умрешь?

Ветер подхватил плащ Русса, сделанный из волчьей шкуры.

— Несколько лет назад Лоргар написал одну вещь, которая дает мне пищу для размышлений каждый день и ночь с тех пор, как он поделился ею со мной.

Пожиратель Миров фыркнул, демонстрируя свое мнение относительно измышлений набожного братца-писаки, но это не смутило Русса.

— Недостаточно распознать порчу, — процитировал он. — Ей должно противостоять. Недостаточно осознать невежество. Ему должно бросать вызов. Вне зависимости от победы или поражения, важно биться за ценности, которые мы завещаем человеческой расе. Когда галактика, наконец, станет нашей, то мы останемся с никчемным трофеем, если в последний день водрузим последнюю аквилу на последнем мире, заведя человечество в моральную тьму.

Ангрон слушал, но его это мало заботило. Даже тогда он был упрям и испытывал злобную гордость от собственной изолированности.

— Лоргар воюет пером, — произнес он, — но галактику не приструнить грубой философией. Ваши идеалы бессмысленны.

— Мы сражаемся за идеалы, брат, — интонация Русса стала более холодной. Он принял решение, и его голос застыл.

Ангрон сочно и искренне расхохотался.

— Какое прелестное вранье! Мы сражаемся за то же самое, за что всегда сражались люди: за землю, ресурсы, богатство и тела, которые скармливаем жерновам промышленности. Мы сражаемся, чтобы заставить умолкнуть всякого, кто осмеливается набрать воздуха и прошептать мнение, отличное от нашего. Мы сражаемся потому, что Император хочет заполучить все миры. Ему ведомо лишь рабство, прикрытое безобидным покровом согласия. Сама идея свободы — кошмар для него.

— Изменник, — прошипел Русс.

Ангрон стоял наготове, продолжая ухмыляться.

— Даем ли мы выбор тем, кого вырезаем? Подлинный выбор? Или же мы передаем, что они должны бросить оружие в пламя мира и склониться лицом в грязь, будто нищие, благодаря нас за культуру, которую мы им навязываем? Мы предлагаем им согласие или смерть. Почему же я изменник, волчок? Я дерусь так же, как ты, и столь же верен. Я исполняю требования тирана.

— Мы предлагаем им свободу, — процедил Русс сквозь стиснутые зубы. В его глазах ярко сияла луна. — Ты уродуешь собственных сыновей и лишаешь их разума, а теперь вещаешь про тиранию Императора? Неужто ты настолько зашел в своих заблуждениях?

Улыбка Ангрона померкла, угасая. Казалось, его лицо обмякло, глаза глядели мимо Русса. На подергивающемся от боли лице читалось поражение.

— Леман Русс с Фенриса, ты свободен потому, что твоя свобода совпадает с волей Императора. На каждый раз, когда я веду войну с мирами, угрожающими продвижению Империума, приходится один раз, когда мне велят покорять мирные планеты, которые хотят лишь того, чтобы их оставили в покое. Мне велят уничтожать целые цивилизации и называть это освобождением. Велят требовать у этих новых миров отдать миллионы мужчин и женщин, чтобы заставить их взяться за оружие в ордах Императора, и называть это десятиной или набором, потому что мы слишком боимся правды. Мы отказываемся назвать это рабством.

— Ангрон… — зарычал Русс.

— Молчи! Ты уже поугрожал, пес. Послушай хоть раз, как лает другая гончая.

— Ну так говори, — произнес Русс, как будто давая разрешение.

— Я такой же верный, как ты. Мне приказывают омыть свой Легион в крови невинных и грешников, и я это делаю, поскольку в моей жизни не осталось ничего другого. Я это делаю и получаю удовольствие не потому, что мы нравственны или праведны — или полны любви и хотим просветить темную вселенную — а потому, что чувствую только вбитые в мой мозг Гвозди Мясника. Я служу благодаря этому «уродству». А без него? Ну, может я был бы более нравственным человеком, на что претендуешь ты. Добродетельным, а? Быть может, я бы взошел по ступеням дворца нашего отца и снес бы ублюдку-поработителю голову.

Оба Легиона напряглись. Тысячи и тысячи воинов крепче сжали болтеры и цепное оружие. Лорке даже сделал шаг назад, и его суставы издали громкий шум во внезапной тишине.

Русс так не колебался. Он выхватил клинок и бросился на Ангрона, но его удар был встречен топором Пожирателя Миров. Братья с ненавистью дышали друг другу в лицо.

Показать весь текст
Ответы758399759310761341

171 22 мая 2018, 23:27 171 758188

Меня разбудил собственный крик. Глаза резко открылись. На мгновенье я думаю, что ослеп, что по-прежнему на Инвите и что холод лишил меня зрения. Затем холодное прикосновение доспеха отсекает далекое прошлое от настоящего. Я не слеп, а мой брат погиб от моей же руки давным-давно. Я замерз, словно сон проник в реальность, чтобы погрузить меня в воспоминание о холоде Инвита. Лед покрыл линзы шлема, сведя видимость до полупрозрачной дымки медленно меняющегося освещения. Лед розовый, это цвет снега, расплавленного в жижу кровью. В уголках зрения медленно пульсируют тускло-красные предупредительные руны.
Предупреждение: глубокий вакуум…
Предупреждение: герметичность доспеха под угрозой…
Условия невесомости…
Определение повреждений…
Низкое питание доспеха…
Я не мог вспомнить, где нахожусь или как оказался в таком замерзшем состоянии, а тем временем доспех отключался. Я моргнул, попытался сосредоточиться. В теле начали пробуждаться ощущения: онемевшее эхо боли в правой ноге, полное отсутствие чувствительности в левой руке, металлический привкус во рту. «Я жив, — подумал я, — и на данный момент этого достаточно». Попытался пошевелить правой рукой, но доспех не позволил, как бы сильно я не старался.
Попробовал приблизить левую руку. Ничего. Я не чувствовал даже пальцы.
Я посмотрел на затухающую пульсацию предупреждающих рун. Доспех переключился на минимальное потребление энергии, превратившись в почти безжизненную металлическую оболочку. Он поддерживает во мне жизнь, но, должно быть, серьезно поврежден.
Я закрыл глаза, стабилизировал пульс. Я знал, где находился. Свободно парил в вакууме космоса. Доспех поддерживал температуру тела, но разряжался. Энергия закончится, и я начну терять больше тепла. Моя улучшенная кожа будет держаться дольше, чем у обычного человека, но, в конце концов, холод доберется до моих сердец и остановит их двойное биение. Это только вопрос времени.
На секунду я почти утратил самообладание. Я хотел кричать, биться в металлических объятьях доспеха. Инстинкт существа, оказавшегося под водой, последний вздох горит в легких, темнота неминуемости смыкается вокруг жизни. Я медленно выдохнул, угомонив инстинкт. Я жив, а пока я жив, у меня есть выбор.
— Перегрузить все системы, — сказал я. Электрический импульс пробежался по моему телу, когда доспех подчинился.
Почти сразу же, как доспех активизировался, включилась сирена. Симпатическая боль пронзила позвоночник. Уши наполнили накладывающиеся друг на друга предупредительные сигналы. На дисплее шлема пульсировали красные руны. Я «сморгнул» предупреждения и звуки стихли. Осталось в лучшем случае несколько минут до того, как доспех превратится в могилу. Я поднял правую руку и соскоблил тающий лед с линз шлема.
Белый слепящий свет хлынул в мои глаза. Я парю в огромном зале, освещенном солнечным светом, который исходил из источника за моей спиной. Все покрыто слоем розового инея, сверкающим в резком свете, как сахарная глазурь на торте. Вокруг плавали маленькие кристаллы, медленно кружась своим последним затухающим импульсом. В помещении висели неправильные фигуры.
Я движением век кликнул по тусклому маркеру на дисплее шлема. Вокс-система активировалась со стоном помех. Я настроил ее на максимальный диапазон передачи.
— Это Алексис Полукс из Седьмого легиона. — Голос звучал глухо внутри шлема, и мне ответили только новые помехи. Я настроил передачу на повтор, который будет продолжаться, пока не закончится энергия. «Возможно, кто-то услышит. Возможно, есть кто-то, кто услышит».
Что-то ударилось в плечо и медленно выплыло передо мной: замерзший предмет чуть шире моей головы. Он медленно вращался. Я протянул руку, чтобы оттолкнуть его, он перевернулся и посмотрел на меня безжизненными глазами.
В голове вспыхнуло воспоминание: раскалывающийся с металлическим грохотом корпус корабля, когда тот вырвался из хватки шторма, обломки пронзают воздух и кровь хлещет по палубе; кричит офицер, его глаза расширились от ужаса. Я на корабле. Я вспомнил дрожь палубы под ногами и завывания шторма снаружи.
Я отдернул руку от оторванной головы, и резкое движение закрутило меня через замерзшие кровавые брызги. Вокруг меня вращалось помещение. Я видел забитые льдом ниши сервиторов и искореженные модули приборов. С пола на меня была обращена многоярусная платформа ауспиков, ее экраны и голопроекторы выглядели, как ветки дерева зимой под снегом. Я попытался остановить свое движение, но просто продолжал вращаться. В ушах начали пронзительно визжать предупреждения.
Недостаточно энергии…
Недостаточно энергии…
Недостаточно энергии…
Мимо промелькнули силуэты, окрашенные красным светом предупредительных рун. Тела, прижатые к стенам пластами кровавого льда. Детали расколотого желтого доспеха проплыли среди конечностей и раздробленных костей. Со стен, подобно нитям кишок, свисали оторванные связки кабелей. Возле замерзших в эмбриональных позах сервиторов парили ленты инфопергамента. Я развернулся и увидел источник света: ослепительно-белое солнце, сияющее сквозь широкую пробоину в корпусе. Я видел сверкающую синюю сферу планеты на фоне усыпанной звездами тьмы. Зрелище между мной и звездным светом приковало взгляд, пока поле зрения не изменилось.
По космосу были разбросаны погибшие боевые корабли. Сотни, их золотые корпуса перекручены и разбиты на части, как разорванные тела. Отогнутые огромные полосы брони открывали вид на паутину помещений и переходов. Корпуса размером с гору были разделены на куски. Я словно смотрел на перемешанные останки бойни.
«Все мои братья погибли», — подумал я, и мне стало холоднее, чем за многие десятилетия. Я вспомнил Элиаса, моего настоящего брата, брата-близнеца, сорвавшегося во тьму с кончиков моих пальцев.
Недостаточно энергии… — звучали предупредительные руны.
Последние воспоминания дополнили общую картину. Я знал, куда мы направлялись: мы все к этому шли. Я смотрел на кладбище и определенно осознал кое-что еще.
Недостаточно энергии…
— Мы не справились, — сказал я тишине.
— …ответьте… — В шлеме прозвучал механический голос, прерываемый помехами. Мне понадобилась секунда, чтобы ответить.
— Это капитан Седьмого легиона Полукс, — сказал я, когда дисплей шлема потускнел.
Слух наполнили взрывы помех. Я чувствовал, как застывает вокруг меня доспех, его энергия окончательно истощилась. По телу начало распространяться мягкое онемение. Дисплей шлема почернел. Я почувствовал, как что-то ударило в грудь, а затем сомкнулось вокруг меня с металлическим лязгом. В темнице умирающего доспеха я чувствую, что падаю во тьму, падаю слепым и без боли, падаю, как мои братья. Я одинок в темноте и холоде, и всегда буду.
— Ты с нами, брат, — произнес механический шепот. Казалось, он раздавался из ночи, наполненной ледяными снами о мертвых кораблях, мерцающих в свете звезд.
(Отрывок из повести «Багровый Кулак» Джона Френча)

171 22 мая 2018, 23:27 171 758188

Меня разбудил собственный крик. Глаза резко открылись. На мгновенье я думаю, что ослеп, что по-прежнему на Инвите и что холод лишил меня зрения. Затем холодное прикосновение доспеха отсекает далекое прошлое от настоящего. Я не слеп, а мой брат погиб от моей же руки давным-давно. Я замерз, словно сон проник в реальность, чтобы погрузить меня в воспоминание о холоде Инвита. Лед покрыл линзы шлема, сведя видимость до полупрозрачной дымки медленно меняющегося освещения. Лед розовый, это цвет снега, расплавленного в жижу кровью. В уголках зрения медленно пульсируют тускло-красные предупредительные руны.
Предупреждение: глубокий вакуум…
Предупреждение: герметичность доспеха под угрозой…
Условия невесомости…
Определение повреждений…
Низкое питание доспеха…
Я не мог вспомнить, где нахожусь или как оказался в таком замерзшем состоянии, а тем временем доспех отключался. Я моргнул, попытался сосредоточиться. В теле начали пробуждаться ощущения: онемевшее эхо боли в правой ноге, полное отсутствие чувствительности в левой руке, металлический привкус во рту. «Я жив, — подумал я, — и на данный момент этого достаточно». Попытался пошевелить правой рукой, но доспех не позволил, как бы сильно я не старался.
Попробовал приблизить левую руку. Ничего. Я не чувствовал даже пальцы.
Я посмотрел на затухающую пульсацию предупреждающих рун. Доспех переключился на минимальное потребление энергии, превратившись в почти безжизненную металлическую оболочку. Он поддерживает во мне жизнь, но, должно быть, серьезно поврежден.
Я закрыл глаза, стабилизировал пульс. Я знал, где находился. Свободно парил в вакууме космоса. Доспех поддерживал температуру тела, но разряжался. Энергия закончится, и я начну терять больше тепла. Моя улучшенная кожа будет держаться дольше, чем у обычного человека, но, в конце концов, холод доберется до моих сердец и остановит их двойное биение. Это только вопрос времени.
На секунду я почти утратил самообладание. Я хотел кричать, биться в металлических объятьях доспеха. Инстинкт существа, оказавшегося под водой, последний вздох горит в легких, темнота неминуемости смыкается вокруг жизни. Я медленно выдохнул, угомонив инстинкт. Я жив, а пока я жив, у меня есть выбор.
— Перегрузить все системы, — сказал я. Электрический импульс пробежался по моему телу, когда доспех подчинился.
Почти сразу же, как доспех активизировался, включилась сирена. Симпатическая боль пронзила позвоночник. Уши наполнили накладывающиеся друг на друга предупредительные сигналы. На дисплее шлема пульсировали красные руны. Я «сморгнул» предупреждения и звуки стихли. Осталось в лучшем случае несколько минут до того, как доспех превратится в могилу. Я поднял правую руку и соскоблил тающий лед с линз шлема.
Белый слепящий свет хлынул в мои глаза. Я парю в огромном зале, освещенном солнечным светом, который исходил из источника за моей спиной. Все покрыто слоем розового инея, сверкающим в резком свете, как сахарная глазурь на торте. Вокруг плавали маленькие кристаллы, медленно кружась своим последним затухающим импульсом. В помещении висели неправильные фигуры.
Я движением век кликнул по тусклому маркеру на дисплее шлема. Вокс-система активировалась со стоном помех. Я настроил ее на максимальный диапазон передачи.
— Это Алексис Полукс из Седьмого легиона. — Голос звучал глухо внутри шлема, и мне ответили только новые помехи. Я настроил передачу на повтор, который будет продолжаться, пока не закончится энергия. «Возможно, кто-то услышит. Возможно, есть кто-то, кто услышит».
Что-то ударилось в плечо и медленно выплыло передо мной: замерзший предмет чуть шире моей головы. Он медленно вращался. Я протянул руку, чтобы оттолкнуть его, он перевернулся и посмотрел на меня безжизненными глазами.
В голове вспыхнуло воспоминание: раскалывающийся с металлическим грохотом корпус корабля, когда тот вырвался из хватки шторма, обломки пронзают воздух и кровь хлещет по палубе; кричит офицер, его глаза расширились от ужаса. Я на корабле. Я вспомнил дрожь палубы под ногами и завывания шторма снаружи.
Я отдернул руку от оторванной головы, и резкое движение закрутило меня через замерзшие кровавые брызги. Вокруг меня вращалось помещение. Я видел забитые льдом ниши сервиторов и искореженные модули приборов. С пола на меня была обращена многоярусная платформа ауспиков, ее экраны и голопроекторы выглядели, как ветки дерева зимой под снегом. Я попытался остановить свое движение, но просто продолжал вращаться. В ушах начали пронзительно визжать предупреждения.
Недостаточно энергии…
Недостаточно энергии…
Недостаточно энергии…
Мимо промелькнули силуэты, окрашенные красным светом предупредительных рун. Тела, прижатые к стенам пластами кровавого льда. Детали расколотого желтого доспеха проплыли среди конечностей и раздробленных костей. Со стен, подобно нитям кишок, свисали оторванные связки кабелей. Возле замерзших в эмбриональных позах сервиторов парили ленты инфопергамента. Я развернулся и увидел источник света: ослепительно-белое солнце, сияющее сквозь широкую пробоину в корпусе. Я видел сверкающую синюю сферу планеты на фоне усыпанной звездами тьмы. Зрелище между мной и звездным светом приковало взгляд, пока поле зрения не изменилось.
По космосу были разбросаны погибшие боевые корабли. Сотни, их золотые корпуса перекручены и разбиты на части, как разорванные тела. Отогнутые огромные полосы брони открывали вид на паутину помещений и переходов. Корпуса размером с гору были разделены на куски. Я словно смотрел на перемешанные останки бойни.
«Все мои братья погибли», — подумал я, и мне стало холоднее, чем за многие десятилетия. Я вспомнил Элиаса, моего настоящего брата, брата-близнеца, сорвавшегося во тьму с кончиков моих пальцев.
Недостаточно энергии… — звучали предупредительные руны.
Последние воспоминания дополнили общую картину. Я знал, куда мы направлялись: мы все к этому шли. Я смотрел на кладбище и определенно осознал кое-что еще.
Недостаточно энергии…
— Мы не справились, — сказал я тишине.
— …ответьте… — В шлеме прозвучал механический голос, прерываемый помехами. Мне понадобилась секунда, чтобы ответить.
— Это капитан Седьмого легиона Полукс, — сказал я, когда дисплей шлема потускнел.
Слух наполнили взрывы помех. Я чувствовал, как застывает вокруг меня доспех, его энергия окончательно истощилась. По телу начало распространяться мягкое онемение. Дисплей шлема почернел. Я почувствовал, как что-то ударило в грудь, а затем сомкнулось вокруг меня с металлическим лязгом. В темнице умирающего доспеха я чувствую, что падаю во тьму, падаю слепым и без боли, падаю, как мои братья. Я одинок в темноте и холоде, и всегда буду.
— Ты с нами, брат, — произнес механический шепот. Казалось, он раздавался из ночи, наполненной ледяными снами о мертвых кораблях, мерцающих в свете звезд.
(Отрывок из повести «Багровый Кулак» Джона Френча)

Показать весь текст

172 23 мая 2018, 14:43 172 758399

>>758180
а где описание того как они пиздились? а то часто споры идут кто из них выиграл

Ответы758407

173 23 мая 2018, 15:15 173 758407

>>758399
Дак не в поединке дело. Ангрон считает, что подебил в бою 1 на 1, а Русс считает, что подебил тактически/стратегически.

174 25 мая 2018, 13:43 174 758943

— Вы что-нибудь нашли?
Он по-прежнему нетерпелив и жаждет информации. Но теперь в его голосе нет насмешки, ее сменило нечто вроде необходимости. Наверное, он даже не представляет, что я вижу его насквозь. Странно, что он оказался таким нестойким. Я всегда думал, что Волки более уверены в себе.
— Нет, — говорю я, как можно безжалостнее разбивая его надежды. — У нас не было времени. И я в любом случае сомневаюсь, чтобы что-то могло уцелеть в том аду, который вы устроили. Все разрушили! Знай мы, что за этим побоищем стоите вы, ничего другого и не ожидали бы. Вы — мясники, психопаты, садисты, дебилы, худшие из…
Я знаю, что делаю. Его психология все больше раскрывается передо мной. Я возбуждаю в нем надежду и уничтожаю ее. Я чувствую слабость его разума и наношу удар по самому больному месту.
Я умолкаю лишь после того, как кулак врезается в мою челюсть. Хоть я и приучен к физической боли, от удара темнеет в глазах. Его движения быстры; намного быстрее моих. Я чувствую, как дробится моя челюсть, а откинувшаяся назад голова бьется о железную спинку стула. Вспыхивает боль, горячая и слепящая. Затем еще одна вспышка мучительной боли, разливающейся по лицу.
— Ты ничего не знаешь про нас! — ревет он, мгновенно обезумев от ярости.
Оглушенный, я понимаю, что выпустил на свободу что-то очень важное, и внутри у меня все сжимается.
Он бьет меня снова, уже другой рукой, и моя голова судорожно дергается в оковах. Слабые остатки зрения исчезают, глаза заволакивает пятнистая багрово-черная пелена. Что-то еще — ботинок? — вонзается в мою обнаженную грудь, ломая сращеные в щит ребра и вминая осколки внутрь.
— Ничего! — рычит он, и целый фонтан слюны брызжет на мои разбитые щеки. Он вопит прямо мне в лицо.
Я ничего не могу противопоставить этому. Я слишком рано сделал ход, и теперь он точно убьет меня. Удар следует за ударом; от них лопается кожа, рвутся мышцы, сотрясаются кости. Моя голова как волчок крутится на шее. Если бы не оковы, удерживающие меня за шею, она уже давно оторвалась бы.
Потом он останавливается… Трон милосердный, он останавливается!
Я слышу, как он продолжает бушевать, выкрикивая что-то неразборчивое в маниакальном припадке. Он мечется по комнате, пытаясь обуздать темные силы, выпущенные мной на волю. Я хватаю воздух ртом, ощущая, с каким трудом работают проткнутые легкие. Голова, кажется, разбухла от крови. Мир кружится, мутный и расплывчатый от боли.
Его дыхание частое и влажное, как у зверя. Он долго молчит. Думаю, он просто не может говорить. Чтобы утихла ярость, нужно время.
— Ты ничего не знаешь про нас, — снова рычит он, и в голосе вновь прорывается то жуткое, угрожающее урчание.
Я не в состоянии ответить. Мои губы распухли и потрескались, и я чувствую, как свертывается кровь в ранах, образуя плотные сгустки.
— Ты так уверен, — сплевывает он, и я ощущаю, как сгусток маслянистой слизи ударяется в мое тело. — Ты так чертовски уверен! И все же, оказывается, ты знаешь даже меньше, чем думаешь.
Он снова подходит вплотную, и я вдыхаю его кисловатый запах. В нем есть нечто звериное, так пахнут мокрые бока старой охотничьей собаки,

174 25 мая 2018, 13:43 174 758943

— Вы что-нибудь нашли?
Он по-прежнему нетерпелив и жаждет информации. Но теперь в его голосе нет насмешки, ее сменило нечто вроде необходимости. Наверное, он даже не представляет, что я вижу его насквозь. Странно, что он оказался таким нестойким. Я всегда думал, что Волки более уверены в себе.
— Нет, — говорю я, как можно безжалостнее разбивая его надежды. — У нас не было времени. И я в любом случае сомневаюсь, чтобы что-то могло уцелеть в том аду, который вы устроили. Все разрушили! Знай мы, что за этим побоищем стоите вы, ничего другого и не ожидали бы. Вы — мясники, психопаты, садисты, дебилы, худшие из…
Я знаю, что делаю. Его психология все больше раскрывается передо мной. Я возбуждаю в нем надежду и уничтожаю ее. Я чувствую слабость его разума и наношу удар по самому больному месту.
Я умолкаю лишь после того, как кулак врезается в мою челюсть. Хоть я и приучен к физической боли, от удара темнеет в глазах. Его движения быстры; намного быстрее моих. Я чувствую, как дробится моя челюсть, а откинувшаяся назад голова бьется о железную спинку стула. Вспыхивает боль, горячая и слепящая. Затем еще одна вспышка мучительной боли, разливающейся по лицу.
— Ты ничего не знаешь про нас! — ревет он, мгновенно обезумев от ярости.
Оглушенный, я понимаю, что выпустил на свободу что-то очень важное, и внутри у меня все сжимается.
Он бьет меня снова, уже другой рукой, и моя голова судорожно дергается в оковах. Слабые остатки зрения исчезают, глаза заволакивает пятнистая багрово-черная пелена. Что-то еще — ботинок? — вонзается в мою обнаженную грудь, ломая сращеные в щит ребра и вминая осколки внутрь.
— Ничего! — рычит он, и целый фонтан слюны брызжет на мои разбитые щеки. Он вопит прямо мне в лицо.
Я ничего не могу противопоставить этому. Я слишком рано сделал ход, и теперь он точно убьет меня. Удар следует за ударом; от них лопается кожа, рвутся мышцы, сотрясаются кости. Моя голова как волчок крутится на шее. Если бы не оковы, удерживающие меня за шею, она уже давно оторвалась бы.
Потом он останавливается… Трон милосердный, он останавливается!
Я слышу, как он продолжает бушевать, выкрикивая что-то неразборчивое в маниакальном припадке. Он мечется по комнате, пытаясь обуздать темные силы, выпущенные мной на волю. Я хватаю воздух ртом, ощущая, с каким трудом работают проткнутые легкие. Голова, кажется, разбухла от крови. Мир кружится, мутный и расплывчатый от боли.
Его дыхание частое и влажное, как у зверя. Он долго молчит. Думаю, он просто не может говорить. Чтобы утихла ярость, нужно время.
— Ты ничего не знаешь про нас, — снова рычит он, и в голосе вновь прорывается то жуткое, угрожающее урчание.
Я не в состоянии ответить. Мои губы распухли и потрескались, и я чувствую, как свертывается кровь в ранах, образуя плотные сгустки.
— Ты так уверен, — сплевывает он, и я ощущаю, как сгусток маслянистой слизи ударяется в мое тело. — Ты так чертовски уверен! И все же, оказывается, ты знаешь даже меньше, чем думаешь.
Он снова подходит вплотную, и я вдыхаю его кисловатый запах. В нем есть нечто звериное, так пахнут мокрые бока старой охотничьей собаки,

Показать весь текст

175 26 мая 2018, 09:00 175 759108

Я был там. На этом крошечном мире, в позабытой системе, дальнем закоулке Галактики. Там, где нанесли могучий удар по изменнику, магистру войны, и его союзу заблудших и проклятых. Там, на Малом Дамантине. Я был среди немногих, вставших против многих. Братом, пролившим кровь брата. Сыном, изменившим слову сбившегося с пути отца. И словом этим была… Ересь.
Мы сражались целый древнетерранский год и еще один кровавый день. Все мы были олимпийцами. Железные Воины, откликнувшиеся на зов своего примарха и Императора. Холодные глаза обоих следили за нами издалека. Оценивающе. Выжидающе. Желая, чтобы их Железные Воины продолжали бой. Как отсутствующие боги, которых влечет к делам смертных смрад сражения — неповторимая смесь крови и пожаров.
Я был там, когда Кузнец Войны Крендл напустил на нас стаю «Грозовых птиц». Исторгнутые из тучного крейсера «Бентос» и до предела набитые воинами и оружием, летательные аппараты затмили звезды и посыпались в наш мир, будто стая крылатых молний. Сумей они пробиться сквозь толстую пелену туч над недружелюбной поверхностью Дамантина, промчались бы по системам пещер и выплеснули весь свой запас ужаса на наши подготовленные позиции. Однако Кузнец Войны Дантиох лишь несколько часов назад приказал обрушить Орфические Врата, и все, что сумела найти стая, — это камни и следы разрушения. Одна за другой они разбились о поверхность планеты.
Я был там, когда могущественные богомашины Легио Аргентум, которым также не позволили пройти сквозь врата, были вынуждены пробиваться сквозь кислотные бури Малого Дамантина. Словно ослепшие измученные чудовища, они брели, спотыкаясь, сквозь шквалы и циклоны; их бронированные панцири покрывались ржавчиной, гигантские движительные системы разъедала кислота. Печально знаменитый «Омниа Виктрум», разрушитель сотни миров, был одной из трех освежеванных боевых машин, сумевших доковылять до карстовой воронки — достаточно огромной, чтобы вместить их гигантские тела. И там визжащие орды, составлявшие экипаж богомашин, столкнулись с непостижимым лабиринтом исполинских пещерных систем планеты и с пониманием того, что могут навеки затеряться в его темных глубинах.
Я был там, когда Кузнец Войны Дантиох приказал запустить гигантские земляные насосы, и озеро с жидким прометием вышло из берегов, растекшись по полу нашего огромного дома-пещеры, словно ядовитый черный ихор. Я видел, как юнтарианцы из Четвертой Надир-Мару с таким множеством осадных орудий, что человеку и не сосчитать, утонули в смертоносных маслянистых волнах. Я рычал от разочарования, когда колонны моих вероломных братьев по отмелям двинулись к насосам, чтобы испортить огромную технику. Я рычал от радости, когда мой Кузнец Войны приказал поджечь лоснящуюся поверхность прометия. Пламя было столь сильным, что не только изжарило Железных Воинов в их собственных доспехах, но и принесло в пещеру свет, которого ее глубины не знали никогда.
Я был на зубчатых стенах Шаденхольда, когда наши орудия и артиллерийские установки превратили резервных «Грозовых птиц» Кузнеца Войны Крендла в огненные шары из обломков. Я видел, как небольшие армии высаживались на наших донжонах и башнях и дождем сыпались вниз, навстречу смерти с перевернутых сооружений. Я сражался рядом с Сынами Дантиоха — генетически выведенными великанами чудовищных размеров. Они одну за другой вырывали руки и ноги юнтарианцам из Четвертой Надир-Мару в огневых мешках и внутренних дворах крепости. Я шагал вместе с Ангелойскими адамантифрактами полковника Круйшанка, когда их отработанный на тренировках лазерный огонь озарял бастионы и разрезал вероломных противников на дымящиеся куски. Я смотрел вниз на крепость, охваченную резней, где нельзя было пройти из-за трупов и невозможно дышать из-за брызг крови, висящих в воздухе, как смертоносный туман.

175 26 мая 2018, 09:00 175 759108

Я был там. На этом крошечном мире, в позабытой системе, дальнем закоулке Галактики. Там, где нанесли могучий удар по изменнику, магистру войны, и его союзу заблудших и проклятых. Там, на Малом Дамантине. Я был среди немногих, вставших против многих. Братом, пролившим кровь брата. Сыном, изменившим слову сбившегося с пути отца. И словом этим была… Ересь.
Мы сражались целый древнетерранский год и еще один кровавый день. Все мы были олимпийцами. Железные Воины, откликнувшиеся на зов своего примарха и Императора. Холодные глаза обоих следили за нами издалека. Оценивающе. Выжидающе. Желая, чтобы их Железные Воины продолжали бой. Как отсутствующие боги, которых влечет к делам смертных смрад сражения — неповторимая смесь крови и пожаров.
Я был там, когда Кузнец Войны Крендл напустил на нас стаю «Грозовых птиц». Исторгнутые из тучного крейсера «Бентос» и до предела набитые воинами и оружием, летательные аппараты затмили звезды и посыпались в наш мир, будто стая крылатых молний. Сумей они пробиться сквозь толстую пелену туч над недружелюбной поверхностью Дамантина, промчались бы по системам пещер и выплеснули весь свой запас ужаса на наши подготовленные позиции. Однако Кузнец Войны Дантиох лишь несколько часов назад приказал обрушить Орфические Врата, и все, что сумела найти стая, — это камни и следы разрушения. Одна за другой они разбились о поверхность планеты.
Я был там, когда могущественные богомашины Легио Аргентум, которым также не позволили пройти сквозь врата, были вынуждены пробиваться сквозь кислотные бури Малого Дамантина. Словно ослепшие измученные чудовища, они брели, спотыкаясь, сквозь шквалы и циклоны; их бронированные панцири покрывались ржавчиной, гигантские движительные системы разъедала кислота. Печально знаменитый «Омниа Виктрум», разрушитель сотни миров, был одной из трех освежеванных боевых машин, сумевших доковылять до карстовой воронки — достаточно огромной, чтобы вместить их гигантские тела. И там визжащие орды, составлявшие экипаж богомашин, столкнулись с непостижимым лабиринтом исполинских пещерных систем планеты и с пониманием того, что могут навеки затеряться в его темных глубинах.
Я был там, когда Кузнец Войны Дантиох приказал запустить гигантские земляные насосы, и озеро с жидким прометием вышло из берегов, растекшись по полу нашего огромного дома-пещеры, словно ядовитый черный ихор. Я видел, как юнтарианцы из Четвертой Надир-Мару с таким множеством осадных орудий, что человеку и не сосчитать, утонули в смертоносных маслянистых волнах. Я рычал от разочарования, когда колонны моих вероломных братьев по отмелям двинулись к насосам, чтобы испортить огромную технику. Я рычал от радости, когда мой Кузнец Войны приказал поджечь лоснящуюся поверхность прометия. Пламя было столь сильным, что не только изжарило Железных Воинов в их собственных доспехах, но и принесло в пещеру свет, которого ее глубины не знали никогда.
Я был на зубчатых стенах Шаденхольда, когда наши орудия и артиллерийские установки превратили резервных «Грозовых птиц» Кузнеца Войны Крендла в огненные шары из обломков. Я видел, как небольшие армии высаживались на наших донжонах и башнях и дождем сыпались вниз, навстречу смерти с перевернутых сооружений. Я сражался рядом с Сынами Дантиоха — генетически выведенными великанами чудовищных размеров. Они одну за другой вырывали руки и ноги юнтарианцам из Четвертой Надир-Мару в огневых мешках и внутренних дворах крепости. Я шагал вместе с Ангелойскими адамантифрактами полковника Круйшанка, когда их отработанный на тренировках лазерный огонь озарял бастионы и разрезал вероломных противников на дымящиеся куски. Я смотрел вниз на крепость, охваченную резней, где нельзя было пройти из-за трупов и невозможно дышать из-за брызг крови, висящих в воздухе, как смертоносный туман.

Показать весь текст

У АДБ такие ламповые найт лорды 176 26 мая 2018, 13:28 176 759145

Двум Повелителям Ночи не было нужды представляться, поскольку их имена известны всем Адептус Астартес. У обоих на шлемах выгравирован череп. Оба носили при себе трофеи — огромные черепа и шлемы Темных Ангелов, подвешенные на бронзовых цепях к боевым доспехам. Оба стояли непринужденно, разглядывая воинов из Первого легиона сквозь красные глазные линзы. Один из них опирался на древко длинной алебарды — оружия, прославившего его. Другой, в черном плаще, наброшенном на одно плечо, держал в опущенной руке болтер.
— Твое лицо мне знакомо, — сказал первый воин, кивая на Алайоша. — Мы встречались на Крууне, верно?
— Точно, — прорычал в ответ Алайош. — Встречались.
— Да, теперь я вспомнил. — Повелитель Ночи тихонько рассмеялся и изобразил удар алебардой с двух рук. Деактивированное лезвие цепного топора на конце древка было более метра в длину и молча скалило свои неподвижные зубы. — Удивляюсь, что ты выжил, Ангел. Небрежность с моей стороны. Как личико?
Корсвейн положил руку на болтер брата.
— Спокойно, капитан. Не позволяй его ребяческим насмешкам причинить тебе боль, — обратился он к Алайошу по внутренней вокс-связи, чтобы не услышали Повелители Ночи.
Алайош кивнул. Когда Корсвейн отошел, он ответил:
— Все быстро зажило. Однако несколько минут царапины все-таки пощипало.
— Приятно слышать. Ты прав, что надел на этот раз шлем, кузен. Когда я видел твое лицо в последний раз, оно в основном состояло из клочьев мяса, вдавленных в землю моим сапогом. Мои братья из Первой роты очень любят эту историю, ведь тогда я впервые начал сдирать кожу с еще живого Ангела.
Алайош в ответ захрипел, руки у него свело от желания вскинуть болтер и открыть огонь.
— Я убью тебя, Севатар. Клянусь жизнью!
— Кузен, кузен… Я ведь старше тебя по званию, правда? Для тебя, Ангелочек, я Первый капитан Севатар.
— Успокойся, — велел по воксу Корсвейн. — Успокойся, брат! Месть еще свершится, и тем слаще будет этот миг.
На сей раз заговорил воин в плаще:
— Эй, Ангел в шкуре, ты знаешь меня?
Корсвейн повернулся. Он чувствовал, как ветер усиливается и треплет мех у него на плечах.
— Да, Шенг. Я знаю тебя.
— Эта шкура, которую ты носишь как трофей. Никогда раньше такой не видел. Что это за зверь?
Корсвейн усмехнулся.
— Зверь, который никогда не умирает в моих снах.
— Примитивная калибанская поэзия? В нашем родном мире поэтов немного, но их стихи заставили бы тебя плакать. Наш язык очень хорошо подходит для мелодичной прозы.
— Nath sihll shah, vor'vorran kalshiel, — бегло произнес Корсвейн на нострамском. Шенг и Севатар дружно рассмеялись.
— У тебя ужасный акцент, — признал Севатар, — но все равно здорово. Будет жалко убивать вас обоих, когда придет время. Клянусь тебе — здесь, на земле Восьмого легиона, что мы сделаем трофеи из ваших шлемов. Меньшего вы не заслуживаете.
— Какое утешение, — рассмеялся вместе с ними Корсвейн. — У меня тоже есть к тебе вопрос.
Севатар отвесил шутливый поклон.
— К твоим услугам, кузен.
— Твои перчатки. — На этом Корсвейн умолк.
Севатар поднял свободную руку, а другой продолжая сжимать алебарду. Алая как кровь латная перчатка резко отличалась от его доспеха цвета полночного неба с росчерками молний.
— В нашем легионе это символ позора, — в голосе Повелителя Ночи слышалась скорее удивление, чем раскаяние. — Перчатки воина так помечают, если он серьезно подвел своего примарха и заслуживает смерти. Знак неудачи он носит на своих руках до казни, время которой определяет примарх.
Корсвейн разглядывал вражеского капитана через фильтр ретинального целеуказателя.
— Занятный обычай.
— Возможно. Как и то, что вы прячете доспехи под одеждой.
Корсвайн поймал себя на том, что вновь улыбается.
— Рыцарская традиция моего родного мира.
Севатар кивнул.
— А это — гангстерская традиция нашего. На руках предателей и глупцов их родня делала красные татуировки, чтобы показать, что это смертники. Знак того, что ни банда, ни семья не намерены терпеть серьезный провал, но что приговоренный должен еще завершить кое-какие дела, прежде чем ему позволят умереть.
— И кто ты — предатель или глупец?
Голос Повелителя Ночи выдавал его улыбку, скрытую бесстрастным шлемом.
— И то и другое.
Алайош начал терять терпение.
— Почему ты веселишься вместе с этими негодяями, брат? И что ты говорил на их змеином языке?
— Сказал, что они совокупляются со свиньями.
— Бред какой-то! У них что, совсем нет чести? Почему они смеются после такого оскорбления?
— Потому что они не рыцари. У них есть свое понятие о чести, и оно не похоже на наше.
— Пожалуй, тебе надо поменьше сидеть в архивах за изучением языков и обычаев убийц. — В голосе Алайоша ясно слышалось неодобрение. Почти осуждение.
— А как же насчет «познай своего врага?». Возьми себя в руки и помни, я на твоей стороне. — Корсвейн взглянул на запад, откуда неспешно возвращались примархи, продолжая негромкий разговор. — Лев возвращается. Приготовься.
Алайош снова хмыкнул. У него было слишком скверное настроение, чтобы размениваться на слова.

У АДБ такие ламповые найт лорды 176 26 мая 2018, 13:28 176 759145

Двум Повелителям Ночи не было нужды представляться, поскольку их имена известны всем Адептус Астартес. У обоих на шлемах выгравирован череп. Оба носили при себе трофеи — огромные черепа и шлемы Темных Ангелов, подвешенные на бронзовых цепях к боевым доспехам. Оба стояли непринужденно, разглядывая воинов из Первого легиона сквозь красные глазные линзы. Один из них опирался на древко длинной алебарды — оружия, прославившего его. Другой, в черном плаще, наброшенном на одно плечо, держал в опущенной руке болтер.
— Твое лицо мне знакомо, — сказал первый воин, кивая на Алайоша. — Мы встречались на Крууне, верно?
— Точно, — прорычал в ответ Алайош. — Встречались.
— Да, теперь я вспомнил. — Повелитель Ночи тихонько рассмеялся и изобразил удар алебардой с двух рук. Деактивированное лезвие цепного топора на конце древка было более метра в длину и молча скалило свои неподвижные зубы. — Удивляюсь, что ты выжил, Ангел. Небрежность с моей стороны. Как личико?
Корсвейн положил руку на болтер брата.
— Спокойно, капитан. Не позволяй его ребяческим насмешкам причинить тебе боль, — обратился он к Алайошу по внутренней вокс-связи, чтобы не услышали Повелители Ночи.
Алайош кивнул. Когда Корсвейн отошел, он ответил:
— Все быстро зажило. Однако несколько минут царапины все-таки пощипало.
— Приятно слышать. Ты прав, что надел на этот раз шлем, кузен. Когда я видел твое лицо в последний раз, оно в основном состояло из клочьев мяса, вдавленных в землю моим сапогом. Мои братья из Первой роты очень любят эту историю, ведь тогда я впервые начал сдирать кожу с еще живого Ангела.
Алайош в ответ захрипел, руки у него свело от желания вскинуть болтер и открыть огонь.
— Я убью тебя, Севатар. Клянусь жизнью!
— Кузен, кузен… Я ведь старше тебя по званию, правда? Для тебя, Ангелочек, я Первый капитан Севатар.
— Успокойся, — велел по воксу Корсвейн. — Успокойся, брат! Месть еще свершится, и тем слаще будет этот миг.
На сей раз заговорил воин в плаще:
— Эй, Ангел в шкуре, ты знаешь меня?
Корсвейн повернулся. Он чувствовал, как ветер усиливается и треплет мех у него на плечах.
— Да, Шенг. Я знаю тебя.
— Эта шкура, которую ты носишь как трофей. Никогда раньше такой не видел. Что это за зверь?
Корсвейн усмехнулся.
— Зверь, который никогда не умирает в моих снах.
— Примитивная калибанская поэзия? В нашем родном мире поэтов немного, но их стихи заставили бы тебя плакать. Наш язык очень хорошо подходит для мелодичной прозы.
— Nath sihll shah, vor'vorran kalshiel, — бегло произнес Корсвейн на нострамском. Шенг и Севатар дружно рассмеялись.
— У тебя ужасный акцент, — признал Севатар, — но все равно здорово. Будет жалко убивать вас обоих, когда придет время. Клянусь тебе — здесь, на земле Восьмого легиона, что мы сделаем трофеи из ваших шлемов. Меньшего вы не заслуживаете.
— Какое утешение, — рассмеялся вместе с ними Корсвейн. — У меня тоже есть к тебе вопрос.
Севатар отвесил шутливый поклон.
— К твоим услугам, кузен.
— Твои перчатки. — На этом Корсвейн умолк.
Севатар поднял свободную руку, а другой продолжая сжимать алебарду. Алая как кровь латная перчатка резко отличалась от его доспеха цвета полночного неба с росчерками молний.
— В нашем легионе это символ позора, — в голосе Повелителя Ночи слышалась скорее удивление, чем раскаяние. — Перчатки воина так помечают, если он серьезно подвел своего примарха и заслуживает смерти. Знак неудачи он носит на своих руках до казни, время которой определяет примарх.
Корсвейн разглядывал вражеского капитана через фильтр ретинального целеуказателя.
— Занятный обычай.
— Возможно. Как и то, что вы прячете доспехи под одеждой.
Корсвайн поймал себя на том, что вновь улыбается.
— Рыцарская традиция моего родного мира.
Севатар кивнул.
— А это — гангстерская традиция нашего. На руках предателей и глупцов их родня делала красные татуировки, чтобы показать, что это смертники. Знак того, что ни банда, ни семья не намерены терпеть серьезный провал, но что приговоренный должен еще завершить кое-какие дела, прежде чем ему позволят умереть.
— И кто ты — предатель или глупец?
Голос Повелителя Ночи выдавал его улыбку, скрытую бесстрастным шлемом.
— И то и другое.
Алайош начал терять терпение.
— Почему ты веселишься вместе с этими негодяями, брат? И что ты говорил на их змеином языке?
— Сказал, что они совокупляются со свиньями.
— Бред какой-то! У них что, совсем нет чести? Почему они смеются после такого оскорбления?
— Потому что они не рыцари. У них есть свое понятие о чести, и оно не похоже на наше.
— Пожалуй, тебе надо поменьше сидеть в архивах за изучением языков и обычаев убийц. — В голосе Алайоша ясно слышалось неодобрение. Почти осуждение.
— А как же насчет «познай своего врага?». Возьми себя в руки и помни, я на твоей стороне. — Корсвейн взглянул на запад, откуда неспешно возвращались примархи, продолжая негромкий разговор. — Лев возвращается. Приготовься.
Алайош снова хмыкнул. У него было слишком скверное настроение, чтобы размениваться на слова.

Показать весь текст
Ответы759195

177 26 мая 2018, 13:33 177 759146

Лев покачал головой, увенчанной венцом.
— Ты недооцениваешь Империум нашего отца.
— А ты переоцениваешь человечество. Взгляни на нас. Посмотри, как мы воюем последние два года тут, в пустоте. Крестовый поход между двумя легионами и бесчисленным множеством миров, и это только начало. Два года ты гонялся за мной по бесчисленным полям сражений, а почему мы встретились сегодня? Потому что я так решил.
Лев легонько кивнул, подтверждая его правоту.
— Ты прячешься по щелям, будто хищник с приходом зари.
Курц пожал плечами, едва заметно шевельнув одним наплечником.
— Ты ни за что не доберешься до Терры вовремя, чтобы защитить ее, брат. Варп тебе не позволит. Не позволит Крестовый поход. Не позволю я. Думаешь, архивисты будущего благосклонно воспримут твое отсутствие?
Курц прервал свою диатрибу, вытерев очередную струйку крови.
— Или, может, человеческие потомки Империума станут читать твою легенду и украдкой сомневаться в ней? Вдруг они спросят, почему тебя не было там, чтобы защитить Тронный Мир, и станут твердить заведомую ложь, будто Лев был не настолько преданным и честным, как могучий и непогрешимый Рогал Дорн? Быть может, Лев и его Темные Ангелы отсиживались в глубинах космоса, высматривая, выслушивая и решая вступить в битву, лишь когда станет виден явный победитель?
Глаза Повелителя Ночи вновь заблестели от удовольствия и печали.
— Вот твоя судьба, Лев. Вот твое будущее.

93 Кб, 440x604
178 26 мая 2018, 15:07 178 759157

— Ты носишь траур, господин, — наконец произнес Хальдор. — Кто-то умер?

— Если бы ты слушал, то уже понял бы. — Вздохнув, Русс плотнее закутался в шкуры. — Я запамятовал, который сейчас год? Мы столько всего сделали после того дня на Терре. Нас превратили в орден за грехи наши. Никогда не хотел этого, но подчинился — устал драться с родными братьями, да и слишком многое нужно было восстановить или перестроить.

Примарх горбился и не смотрел на юношу. Даже его терзал вечный холод в пещерах Клыка.

— Я ненавижу то, что не знаю, когда в действительности погиб Лев, — пробормотал Леман. — До меня доходят разные вести, но я не верю им. Он не появлялся на советах, где Жиллиман и Дорн спорили о будущем Империума. Нам говорили, что Лев сражается в кампаниях Очищения, и мы не видели в этом лжи. Но если бы он вернулся, то, возможно, воспротивился бы изменениям. Он всегда гордился своим легионом, и по праву.

Русс тряхнул головой, и нечесаные пряди — когда-то светлые, теперь седые — упали ему на лицо.

— После Осады он вернулся на Калибан, и больше никто о нем не слышал. Сейчас всё держат в тайне, а из-за этой бесконечной войны нет времени на поиски истины. Утверждают, что он погиб в битве с Великим Врагом. Может, и так. Но лично я думаю иначе. — Леман ухмыльнулся. — Я же знаю, как тяжело его одолеть. Лев был высокомерным ублюдком, но имел на то причины. Настоящий рыцарь.

Так вот в чем дело. Сгинул примарх Первого легиона, и новость об этом только сейчас достигла Фенриса. Русс оплакивал брата, а не кого-то из воинов своего очага.

179 26 мая 2018, 19:40 179 759195

>>759145
>— Почему ты веселишься вместе с этими негодяями, брат? И что ты говорил на их змеином языке?
>— Сказал, что они совокупляются со свиньями.
>— Бред какой-то! У них что, совсем нет чести? Почему они смеются после такого оскорбления?
>— Потому что они не рыцари. У них есть свое понятие о чести, и оно не похоже на наше.
Т.е. ночники знают, что свинья - охуенная тема, Корсвейн копался в архивах и озвучил и так существующий обычай у ПН. Так и запишем.

Ответы759297

180 27 мая 2018, 12:53 180 759297

>>759195
Марий, отъебись.

Ответы759742

181 27 мая 2018, 13:38 181 759310

>>758180
Ангрон прав.

Ответы759328

182 27 мая 2018, 15:05 182 759328

>>759310
АНГРОН НИПРИДАВАЛ

183 28 мая 2018, 14:17 183 759573

– Ты знаешь, что происходит в Полой Горе? – спросила она.
– Конечно, нет, – сказал Кай. – Об этом никто не говорит.
– И как ты думаешь, почему бы это?
– Откуда ж мне знать? Суровый закон молчания?
– Это потому, что из тех, кто входил в Полую Гору, обратно ещё не вышел никто, – сообщила Афина. Она подалась вперёд, и Кай подавил порыв ещё сильнее вжаться в спинку собственного кресла. – Я видела, что случается с невезучими бедолагами, которые туда отправляются. Мне их жаль. Они одарены способностями, просто их недостаточно, чтобы принести пользу каким-нибудь другим способом. Их жертва благородна, но "жертва" – это просто красивый способ сказать, что ты умрёшь.
– Так что с ними происходит?
– Для начала, твоя кожа трескается, как бумага в огне, и пылью осыпается с твоего тела. Затем улетучиваются твои мышцы, и хотя ты чувствуешь, что из тебя вытягивает жизнь, это невозможно остановить. Умирает твой разум, капля за каплей: воспоминания, радость, счастье, боль и страх. Всё идёт в дело. Маяк не оставляет отходов. Он высасывает из твоего тела всё, чем ты был, оставляя лишь иссохшую оболочку, пустую скорлупу из пепельно-серой обезвоженной кожи и размолотых в порошок костей. И это больно, мучительно больно. Тебе стоит это знать, прежде чем с такой лёгкостью отказываться от того последнего шанса на жизнь, что я тебе предлагаю.
Кай чувствовал её дыхание на своей коже: жаркое, пахнущее тошнотворно сладким ароматом лекарств.

184 28 мая 2018, 22:09 184 759742

>>759297
Не отъебусь. Какие вам больше свиньи нравятся - черные или розовые? А может, пятнистые? Щетинистые или побритые? Только что из лужи или чисто вымытые? Хотя...
>Повелителю Дрочим
>чистота
Ваш повелитель сам грязный как свинья. Даже воспитание Фулгрима помогало ровно до тех пор, пока Кёрз не сбежал и не плюхнулся в лужу грязи с радостным визгом. Теперь он свободен. От горячей воды, мыла и мочалки.

185 29 мая 2018, 13:59 185 759861

>>736000
>>Булава Освобождения
смеющийся эльф.jpg

186 30 мая 2018, 19:19 186 760186

Ему понадобилась некоторое время, чтобы осознать значение этого момента, но когда до него дошло, что он остался один и без присмотра, астропат не ощутил ничего, кроме странной пустоты внутри. Он уже перестал понимать, кем он был для Отвергнутых Мертвецов, – соратником по побегу или же пленником, – но подозревал, что это зависит от того, что он носит в своей голове.
Кай развернулся к двери, через которую он и космодесантники вошли в Храм. Сквозь её плохо подогнанную раму просачивались полоски факельного света, и это мягкое свечение обещало всё, в чём ему было отказано: свободу от обязательств, право самому выбирать между жизнью и смертью, и, наконец, возможность не быть ничьим рабом.
Понимание последнего далось ему тяжелее всего, поскольку Кай всегда считал себя хозяином собственной судьбы. Но здесь, в одиночестве, загнанный в посвящённый умершим храм, он понял, насколько же наивным он был. Значимость отдельной личности была величайшей ложью, которую Империум скормил своим гражданам. Жизнь любого, от солдата в армии и до писца при Дворце или рабочего, вкалывающего на фабрике, была поставлена на службу Императору. Осознавали они это или нет, но человеческую расу подчинили одной-единственной цели – завоеванию Галактики.
Кай в первый раз в жизни понял, чем был Империум по своей сути – машиной, которая могла функционировать с таким огромным размахом лишь благодаря тому, что ресурс её топлива, которым служили человеческие жизни, не иссякал никогда. Астропат был её частью, крошечной шестерёнкой, которая выскользнула из механизма своей передачи и сейчас бесцельно кувыркалась сквозь её деликатную машинерию. Кай знал о подобных устройствах достаточно, чтобы понимать, что никто не позволит такой шальной детали оставаться в теле машины. Либо она будет возвращена на предназначенное ей место, либо исторгнута наружу и выброшена с глаз долой.

187 31 мая 2018, 08:40 187 760354

Света почти не было. Сквозь трещину в скальной породе пробивался тоненький лучик, которого хватало, чтобы различить очертания предметов вокруг. Позади мальчика находилось что-то, наполовину погребенное среди камней, расколотое и искореженное от удара неимоверной силы, по неровному полу было разбросано битое стекло.
Свет отражался от тысячи восьмидесяти шести осколков.
Он задался вопросом, имело ли это значение, и решил, что нет. Значение имело то, что воздух был пригоден для дыхания, в пределах допустимой нормы, а гравитация немного меньше… меньше чего? Что означает «стандартной земной»? Он пока не мог сосредоточиться, но понимал, что такое гравитация, и при необходимости смог бы расписать множество длинных уравнений по вычислению ее силы и эффекта, но это была лишь крошечная частичка массы информации, небрежно рассыпанной у него в голове, словно стеклянные осколки на полу.
Воздух был перенасыщен озоном.
Откуда ему это известно? Он сделал еще один глубокий вдох, но пришел к тому же заключению. Он просто знал об этом, как и о повышенной концентрации углекислого газа. Оба этих факта кружились у него в голове, пока он не сопоставил их и на поверхность не всплыл вывод.
Искусственная атмосфера.
Это заключение не было окончательным, но казалось верным, особенно учитывая иные климатические факторы, с которыми столкнулось его тело после пробуждения в этом темном месте. Рядом определенно работал генератор. Он чувствовал электромагнитные возмущения, испускаемые его контурами.
Источник света стробировался на определенной волне, резонирующей с контурами генератора. Благодаря этому он догадался, что электричество для освещения вырабатывалось генератором, и это подтверждалось также анализом спектра света, падающего на улучшенную сетчатку его глаз.
Это было довольно тревожно.
Он совершенно не помнил это место. В действительности ему вспоминалось лишь приятное тепло, приглушенное фоновое жужжание и щелчки, а также тусклый свет, пробивающийся сквозь жидкость. Совсем не это холодное, сухое, темное место.
И голоса, беспокойные, сумасшедшие голоса, обволакивающие границу памяти. Он не помнил, о чем шел разговор, но после него осталось лишь странное чувство неприятия и недоверия.
Уровень влажности также был довольно высоким. Учитывая это, а также низкую температуру, он заключил, что находится недалеко ото льда. Он заметил, что его дыхание оставляет в мерцающих лучах облачка пара. Он вспомнил о слухе и удивился, что не обратил на него внимания раньше.
Поблизости раздавались звуки — звуки, которые не казались искусственными и напоминали ему о регулярных осмотрах, пока он рос и учился. Человеческие звуки.
Голоса.
Он понимал сущность языка и знал семь тысяч шестьсот сорок один язык, включая диалекты, жаргоны и наречия со всех уголков Старой Империи. Он не понимал, почему знает их, но попытался определить, к какому из языков принадлежали доносящиеся слова. Говорившие имели пансаннамический акцент, и слова звучали отрывисто. Ему не удалось распознать точную субветвь наречия, но это не помешало выработать восприятие для понимания.
Вскоре он смог разобрать, о чем шла беседа, и стал слушать.
— По меньшей мере четыреста покойников.
— На четыреста голодных ртов меньше, — произнес другой голос. — Вот как они считают.
— Эти дуговые буры не годятся для ледовых работ, — отозвался еще один. — Подобного следовало ожидать.
— Прекратить трепаться и за работу! — обругал остальных новый голос, наполненный мнимой властностью. Он ощутил за горячностью дрожь, тень страха, таящегося в подсознании говорившего.
Затем раздался пронзительный визг, и в крошечную щель ворвался мерцающий красный свет, в то время как скальная порода начала вибрировать чуть сильнее.
Он ждал, настороженный, но заинтригованный.
Лазерный бур неизвестной ему конструкции подбирался все ближе. Наконец камень раскололся, и в полость хлынул свет. Он мгновенно оценил открывшееся зрелище. Группка людей, одетых в поношенные синие спецовки, — семеро мужчин и три женщины — управляла лазером, пятеро направляли его рабочую часть, в то время как остальные находились в гусеничной тележке позади. Их возраст было невозможно определить, его стерли явные признаки голодания и тяжкого труда. Из-за морщинистой обветренной кожи, растрескавшихся губ и впалых глаз люди выглядели намного старше, чем были на самом деле.
С рабочими также находился ребенок. Девочка цеплялась за ногу одной из женщин в тягловой тележке, толкавшей бур. У крохи были длинные светлые волосы и узкое личико с пухлыми губками и ярко-голубыми глазами. Она казалась маленькой и хрупкой, словно сосулька. Как и всех остальных, девочку покрывала каменная пыль, но она стерла ее со лба тыльной стороной ладони, открыв болезненно-бледную кожу.
Все они как один прекратили работать и пораженно смотрели на него. Он быстро пришел к выводу, что рабочие не рассчитывали найти его, и задался вопросом, почему его присутствие здесь оказалось неожиданным. Это его сильно взволновало.
— Чего встали? — Из-за рудной тележки вышел еще один мужчина, более крупного телосложения и упитаннее, чем остальные. Он носил темно-синие штаны и куртку, покрытые легким слоем пыли, обут в прочные ботинки, на носках и пятках оббитые металлом. Лицо скрывал тонированный визор шлема, в руке мужчина держал плеть, рукоять которой была достаточно тяжелой, чтобы играть роль дубинки. Человек резко остановился, также увидев то, что находилось в только что открытом кармане залежи.
— Какого?..
Одетые в спецовки с инструментами взрослые начали о чем-то перешептываться между собой, слишком быстро, чтобы он мог понять их. Человек с плетью и с мнимой властностью в голосе протолкнулся вперед. Маленькая девочка спрыгнула с тележки и зашла в полость кармана.
— Назад, — приказал мужчина в форме и схватил девчушку за волосы, чтобы оттащить от бреши.
Ему не нравится этот человек с плетью. Крик девочки, наполненный болью и страхом, ворвался в его мысли, будто раскаленный нож, которым касаются обнаженного нерва.
Он встал и пошел к людям, которые отшатнулись от него, все еще перешептываясь и бормоча. Человек, причинивший вред девочке, замерев на месте, оттолкнул малышку. Затем надсмотрщик метнулся вперед, чтобы схватить его, но двигался так медленно, что уйти от вытянутой руки было проще некуда.
Мальчик ловко увернулся от стража, обеими руками ухватил его за запястье и с легкостью сломал, вызвав у мужчины болезненный вой. Злобный человек попятился с безвольно повисшей кистью, замахнувшись плетью в другой руке. Увенчанный шипами конец ринулся вперед, но мальчик с легкостью уклонился и схватил его в кулак. Человек истерично засмеялся и дернул плеть, чтобы свалить его. Мальчик устоял, расставил шире ноги и дернул оружие на себя, тем самым вывихнув стражу руку. Так и не разжав хватки, страж взлетел в воздух и рухнул на землю перед другими людьми.
Подойдя ближе, мальчик заметил в глазах рабочих смесь удивления, ужаса и надежды. Несмотря на текущие по замызганному лицу слезы, маленькая девочка улыбнулась ему. Ему вдруг захотелось порадовать ее, подарить ей что-нибудь и заверить, что все будет хорошо.
— Как тебя зовут? — спросила она. — Меня зовут Настури. Настури Эфрения.
Он схватил облаченную в шлем голову стража, резко оторвал ее и протянул девочке, которая рассмеялась, хотя взрослые в панике закричали. А затем он увидел свое отражение в визоре и понял причину их тревоги.
Он был обнажен и находился в теле мальчика, на вид не старше Эфрении. Его снежно-белую кожу расцвечивали пятна крови, и забрызганное алыми каплями лицо окаймляли угольно-черные волосы, глаза были совершенно черными, темнее ночи.
Он принялся искать ответ на вопрос девочки, пока с пальцев капала кровь. Лишь один показался подходящим, всплывший из глубин эмбрионной памяти.
— Девятнадцатый, — произнес он. — Я — номер девятнадцатый.

187 31 мая 2018, 08:40 187 760354

Света почти не было. Сквозь трещину в скальной породе пробивался тоненький лучик, которого хватало, чтобы различить очертания предметов вокруг. Позади мальчика находилось что-то, наполовину погребенное среди камней, расколотое и искореженное от удара неимоверной силы, по неровному полу было разбросано битое стекло.
Свет отражался от тысячи восьмидесяти шести осколков.
Он задался вопросом, имело ли это значение, и решил, что нет. Значение имело то, что воздух был пригоден для дыхания, в пределах допустимой нормы, а гравитация немного меньше… меньше чего? Что означает «стандартной земной»? Он пока не мог сосредоточиться, но понимал, что такое гравитация, и при необходимости смог бы расписать множество длинных уравнений по вычислению ее силы и эффекта, но это была лишь крошечная частичка массы информации, небрежно рассыпанной у него в голове, словно стеклянные осколки на полу.
Воздух был перенасыщен озоном.
Откуда ему это известно? Он сделал еще один глубокий вдох, но пришел к тому же заключению. Он просто знал об этом, как и о повышенной концентрации углекислого газа. Оба этих факта кружились у него в голове, пока он не сопоставил их и на поверхность не всплыл вывод.
Искусственная атмосфера.
Это заключение не было окончательным, но казалось верным, особенно учитывая иные климатические факторы, с которыми столкнулось его тело после пробуждения в этом темном месте. Рядом определенно работал генератор. Он чувствовал электромагнитные возмущения, испускаемые его контурами.
Источник света стробировался на определенной волне, резонирующей с контурами генератора. Благодаря этому он догадался, что электричество для освещения вырабатывалось генератором, и это подтверждалось также анализом спектра света, падающего на улучшенную сетчатку его глаз.
Это было довольно тревожно.
Он совершенно не помнил это место. В действительности ему вспоминалось лишь приятное тепло, приглушенное фоновое жужжание и щелчки, а также тусклый свет, пробивающийся сквозь жидкость. Совсем не это холодное, сухое, темное место.
И голоса, беспокойные, сумасшедшие голоса, обволакивающие границу памяти. Он не помнил, о чем шел разговор, но после него осталось лишь странное чувство неприятия и недоверия.
Уровень влажности также был довольно высоким. Учитывая это, а также низкую температуру, он заключил, что находится недалеко ото льда. Он заметил, что его дыхание оставляет в мерцающих лучах облачка пара. Он вспомнил о слухе и удивился, что не обратил на него внимания раньше.
Поблизости раздавались звуки — звуки, которые не казались искусственными и напоминали ему о регулярных осмотрах, пока он рос и учился. Человеческие звуки.
Голоса.
Он понимал сущность языка и знал семь тысяч шестьсот сорок один язык, включая диалекты, жаргоны и наречия со всех уголков Старой Империи. Он не понимал, почему знает их, но попытался определить, к какому из языков принадлежали доносящиеся слова. Говорившие имели пансаннамический акцент, и слова звучали отрывисто. Ему не удалось распознать точную субветвь наречия, но это не помешало выработать восприятие для понимания.
Вскоре он смог разобрать, о чем шла беседа, и стал слушать.
— По меньшей мере четыреста покойников.
— На четыреста голодных ртов меньше, — произнес другой голос. — Вот как они считают.
— Эти дуговые буры не годятся для ледовых работ, — отозвался еще один. — Подобного следовало ожидать.
— Прекратить трепаться и за работу! — обругал остальных новый голос, наполненный мнимой властностью. Он ощутил за горячностью дрожь, тень страха, таящегося в подсознании говорившего.
Затем раздался пронзительный визг, и в крошечную щель ворвался мерцающий красный свет, в то время как скальная порода начала вибрировать чуть сильнее.
Он ждал, настороженный, но заинтригованный.
Лазерный бур неизвестной ему конструкции подбирался все ближе. Наконец камень раскололся, и в полость хлынул свет. Он мгновенно оценил открывшееся зрелище. Группка людей, одетых в поношенные синие спецовки, — семеро мужчин и три женщины — управляла лазером, пятеро направляли его рабочую часть, в то время как остальные находились в гусеничной тележке позади. Их возраст было невозможно определить, его стерли явные признаки голодания и тяжкого труда. Из-за морщинистой обветренной кожи, растрескавшихся губ и впалых глаз люди выглядели намного старше, чем были на самом деле.
С рабочими также находился ребенок. Девочка цеплялась за ногу одной из женщин в тягловой тележке, толкавшей бур. У крохи были длинные светлые волосы и узкое личико с пухлыми губками и ярко-голубыми глазами. Она казалась маленькой и хрупкой, словно сосулька. Как и всех остальных, девочку покрывала каменная пыль, но она стерла ее со лба тыльной стороной ладони, открыв болезненно-бледную кожу.
Все они как один прекратили работать и пораженно смотрели на него. Он быстро пришел к выводу, что рабочие не рассчитывали найти его, и задался вопросом, почему его присутствие здесь оказалось неожиданным. Это его сильно взволновало.
— Чего встали? — Из-за рудной тележки вышел еще один мужчина, более крупного телосложения и упитаннее, чем остальные. Он носил темно-синие штаны и куртку, покрытые легким слоем пыли, обут в прочные ботинки, на носках и пятках оббитые металлом. Лицо скрывал тонированный визор шлема, в руке мужчина держал плеть, рукоять которой была достаточно тяжелой, чтобы играть роль дубинки. Человек резко остановился, также увидев то, что находилось в только что открытом кармане залежи.
— Какого?..
Одетые в спецовки с инструментами взрослые начали о чем-то перешептываться между собой, слишком быстро, чтобы он мог понять их. Человек с плетью и с мнимой властностью в голосе протолкнулся вперед. Маленькая девочка спрыгнула с тележки и зашла в полость кармана.
— Назад, — приказал мужчина в форме и схватил девчушку за волосы, чтобы оттащить от бреши.
Ему не нравится этот человек с плетью. Крик девочки, наполненный болью и страхом, ворвался в его мысли, будто раскаленный нож, которым касаются обнаженного нерва.
Он встал и пошел к людям, которые отшатнулись от него, все еще перешептываясь и бормоча. Человек, причинивший вред девочке, замерев на месте, оттолкнул малышку. Затем надсмотрщик метнулся вперед, чтобы схватить его, но двигался так медленно, что уйти от вытянутой руки было проще некуда.
Мальчик ловко увернулся от стража, обеими руками ухватил его за запястье и с легкостью сломал, вызвав у мужчины болезненный вой. Злобный человек попятился с безвольно повисшей кистью, замахнувшись плетью в другой руке. Увенчанный шипами конец ринулся вперед, но мальчик с легкостью уклонился и схватил его в кулак. Человек истерично засмеялся и дернул плеть, чтобы свалить его. Мальчик устоял, расставил шире ноги и дернул оружие на себя, тем самым вывихнув стражу руку. Так и не разжав хватки, страж взлетел в воздух и рухнул на землю перед другими людьми.
Подойдя ближе, мальчик заметил в глазах рабочих смесь удивления, ужаса и надежды. Несмотря на текущие по замызганному лицу слезы, маленькая девочка улыбнулась ему. Ему вдруг захотелось порадовать ее, подарить ей что-нибудь и заверить, что все будет хорошо.
— Как тебя зовут? — спросила она. — Меня зовут Настури. Настури Эфрения.
Он схватил облаченную в шлем голову стража, резко оторвал ее и протянул девочке, которая рассмеялась, хотя взрослые в панике закричали. А затем он увидел свое отражение в визоре и понял причину их тревоги.
Он был обнажен и находился в теле мальчика, на вид не старше Эфрении. Его снежно-белую кожу расцвечивали пятна крови, и забрызганное алыми каплями лицо окаймляли угольно-черные волосы, глаза были совершенно черными, темнее ночи.
Он принялся искать ответ на вопрос девочки, пока с пальцев капала кровь. Лишь один показался подходящим, всплывший из глубин эмбрионной памяти.
— Девятнадцатый, — произнес он. — Я — номер девятнадцатый.

Показать весь текст

188 31 мая 2018, 10:05 188 760373

Вроде такая шаблонная речь, но слезу пустил.

Они оказались в безопасности варпа. В такой безопасности, которая только была возможна в варпе, хотя навигаторы «Мстителя» с самого момента перемещения жаловались на приближающуюся бурю. Астрономикан, свет, который вел их по имматериальному эфиру, почти исчез за штормами невероятных размеров.
Коракс сказал им делать все, что в их силах. Цель была проще некуда: идти на источник света Императора, чтобы достичь Терры.
Примарх находился в стратегиуме вместе со своими командорами, устройство внутренней вокс-связи казалось миниатюрным в его огромной ладони. Режим затемнения отменили, реакторы работали на полную мощность. Стратегиум купался в свете, который казался особенно ярким после многих дней сумрака. Но настроение примарха было далеко не столь же солнечным.
Коракс не знал, что сказать воинам. Какие слова ободрения он мог сказать, если сам чувствовал себя лишенным всяческой надежды? Предатели нанесли неотразимый удар, нацеленный со смертоносной эффективностью; казалось почти невероятным, что их кто-то сможет остановить. За свою жизнь ему не раз приходилось словами поднимать измотанных воинов на борьбу и вдохновлять на великие деяния, но все, что теперь приходило примарху на ум, казалось пустыми банальностями.
Не важно. Усилием воли Коракс отбросил сомнения. Пришло время проявить те лидерские качества, ради которых он был создан. Именно в такие моменты, а не в пылу боя, где физические способности могли качнуть чаши весов, проявлялась его настоящая ценность. Он был примархом Гвардии Ворона, и именно к нему легионеры обратятся за наставлением и поддержкой. Многие из них видели тяжелые времена, но ничто из этого не могло сравниться с катаклизмом, который навлек Хорус. Некоторые выжили в Объединительных войнах, другие были ветеранами Ликейского восстания. Все они были воинами, в сердцах которых ярко пылала честь легиона.
— На Исстваане нам нанесли поражение, — начал Коракс, его слова транслировались по всему кораблю. — Это неприятное чувство, но я хочу, чтобы вы запомнили его. Впустите его в сердца и лелейте это ощущение. Пусть оно течет по вашим сосудам и придает силы мышцам. Никогда не забывайте, что означает поражение.
Он остановился, позволив другому чувству заменить боль и отчаяние.
— Не поддавайтесь отчаянию. Мы Астартес. Мы — Гвардия Ворона. Мы окровавлены, но живы. Давите скорбь злостью, пока у вас не появится новая цель. Те, кого мы когда-то называли братьями…
Коракс вновь остановился, слова застревали у него в горле. Он посмотрел на Агапито, затем на Бранна, Соларо и, наконец, на Алони. Глаза его командиров горели от эмоций, челюсти сжаты от едва сдерживаемой ярости. Примарх зарычал, высвобождая наружу чувства, которые держал в себе со времени побега с Исстваана.
— Те, кого мы когда-то называли братьями, отныне наши враги. Они предали нас, но что еще хуже: они предали Императора. Для нас они мертвы, и мы не окажем им чести увидеть нашу скорбь. Злость — вот все, что у нас есть для них. Злость, подобной которой мы не испытывали прежде. Всего пару месяцев назад мы низвергали свою ярость во имя Просвещения. Мы несли в Галактику войну во имя Имперской Истины. Эти дни миновали. Предательство тех, кого мы ныне зовем врагами, положило конец Великому крестовому походу.
Ненавидьте их! Ненавидьте их, как ни одного врага прежде. Хулите воздух, которым они дышат, и землю, по которой они ходят. Нет никого более низкого, нежели предатель, и никого, более достойного вашего презрения. Ненавидьте их!
В груди Коракса вспыхнула боль. Из-за волнения открылись старые раны, и по телу примарха потекла кровь. Обычный человек давно бы умер после таких ран, но примарх переносил боль без видимых признаков мучения, стоически загоняя агонию в глубины разума.
Руки Коракса задрожали, и ему пришлось прерваться, чтобы привести в порядок мысли.
— Они пытались убить нас, истребить Гвардию Ворона и стереть память о нас со страниц истории. Но предатели совершили одну ошибку: они упустили нас. Нас согнули, но не сломали, мы ранены, но не повержены. Я клянусь своими обетами Императору и преданностью вам в том, что мы отомстим изменникам! Они заплатят за свое преступление кровью и смертью, и пока последний из них не падет от нашей руки, не знать нам ни радости, ни покоя. Мы настигнем их везде, где бы они ни прятались, как это умеет лишь Гвардия Ворона.
Поклянитесь вместе со мной, дети мои, следовать за мной везде, куда бы ни привел нас путь. Поклянитесь не давать пощады предателям. Поклянитесь убивать их без капли жалости. Поклянитесь вырезать раковую опухоль, которую Хорус взрастил в сердце Империума. Поклянитесь вновь принести Имперскую Истину в Галактику. Поклянитесь, что более мы не познаем поражения!

Глубоко в трюме «Мстителя» Альфарий слушал примарха и поневоле испытывал волнение. Подобный вызов был благородным. Бессмысленным, но благородным.

188 31 мая 2018, 10:05 188 760373

Вроде такая шаблонная речь, но слезу пустил.

Они оказались в безопасности варпа. В такой безопасности, которая только была возможна в варпе, хотя навигаторы «Мстителя» с самого момента перемещения жаловались на приближающуюся бурю. Астрономикан, свет, который вел их по имматериальному эфиру, почти исчез за штормами невероятных размеров.
Коракс сказал им делать все, что в их силах. Цель была проще некуда: идти на источник света Императора, чтобы достичь Терры.
Примарх находился в стратегиуме вместе со своими командорами, устройство внутренней вокс-связи казалось миниатюрным в его огромной ладони. Режим затемнения отменили, реакторы работали на полную мощность. Стратегиум купался в свете, который казался особенно ярким после многих дней сумрака. Но настроение примарха было далеко не столь же солнечным.
Коракс не знал, что сказать воинам. Какие слова ободрения он мог сказать, если сам чувствовал себя лишенным всяческой надежды? Предатели нанесли неотразимый удар, нацеленный со смертоносной эффективностью; казалось почти невероятным, что их кто-то сможет остановить. За свою жизнь ему не раз приходилось словами поднимать измотанных воинов на борьбу и вдохновлять на великие деяния, но все, что теперь приходило примарху на ум, казалось пустыми банальностями.
Не важно. Усилием воли Коракс отбросил сомнения. Пришло время проявить те лидерские качества, ради которых он был создан. Именно в такие моменты, а не в пылу боя, где физические способности могли качнуть чаши весов, проявлялась его настоящая ценность. Он был примархом Гвардии Ворона, и именно к нему легионеры обратятся за наставлением и поддержкой. Многие из них видели тяжелые времена, но ничто из этого не могло сравниться с катаклизмом, который навлек Хорус. Некоторые выжили в Объединительных войнах, другие были ветеранами Ликейского восстания. Все они были воинами, в сердцах которых ярко пылала честь легиона.
— На Исстваане нам нанесли поражение, — начал Коракс, его слова транслировались по всему кораблю. — Это неприятное чувство, но я хочу, чтобы вы запомнили его. Впустите его в сердца и лелейте это ощущение. Пусть оно течет по вашим сосудам и придает силы мышцам. Никогда не забывайте, что означает поражение.
Он остановился, позволив другому чувству заменить боль и отчаяние.
— Не поддавайтесь отчаянию. Мы Астартес. Мы — Гвардия Ворона. Мы окровавлены, но живы. Давите скорбь злостью, пока у вас не появится новая цель. Те, кого мы когда-то называли братьями…
Коракс вновь остановился, слова застревали у него в горле. Он посмотрел на Агапито, затем на Бранна, Соларо и, наконец, на Алони. Глаза его командиров горели от эмоций, челюсти сжаты от едва сдерживаемой ярости. Примарх зарычал, высвобождая наружу чувства, которые держал в себе со времени побега с Исстваана.
— Те, кого мы когда-то называли братьями, отныне наши враги. Они предали нас, но что еще хуже: они предали Императора. Для нас они мертвы, и мы не окажем им чести увидеть нашу скорбь. Злость — вот все, что у нас есть для них. Злость, подобной которой мы не испытывали прежде. Всего пару месяцев назад мы низвергали свою ярость во имя Просвещения. Мы несли в Галактику войну во имя Имперской Истины. Эти дни миновали. Предательство тех, кого мы ныне зовем врагами, положило конец Великому крестовому походу.
Ненавидьте их! Ненавидьте их, как ни одного врага прежде. Хулите воздух, которым они дышат, и землю, по которой они ходят. Нет никого более низкого, нежели предатель, и никого, более достойного вашего презрения. Ненавидьте их!
В груди Коракса вспыхнула боль. Из-за волнения открылись старые раны, и по телу примарха потекла кровь. Обычный человек давно бы умер после таких ран, но примарх переносил боль без видимых признаков мучения, стоически загоняя агонию в глубины разума.
Руки Коракса задрожали, и ему пришлось прерваться, чтобы привести в порядок мысли.
— Они пытались убить нас, истребить Гвардию Ворона и стереть память о нас со страниц истории. Но предатели совершили одну ошибку: они упустили нас. Нас согнули, но не сломали, мы ранены, но не повержены. Я клянусь своими обетами Императору и преданностью вам в том, что мы отомстим изменникам! Они заплатят за свое преступление кровью и смертью, и пока последний из них не падет от нашей руки, не знать нам ни радости, ни покоя. Мы настигнем их везде, где бы они ни прятались, как это умеет лишь Гвардия Ворона.
Поклянитесь вместе со мной, дети мои, следовать за мной везде, куда бы ни привел нас путь. Поклянитесь не давать пощады предателям. Поклянитесь убивать их без капли жалости. Поклянитесь вырезать раковую опухоль, которую Хорус взрастил в сердце Империума. Поклянитесь вновь принести Имперскую Истину в Галактику. Поклянитесь, что более мы не познаем поражения!

Глубоко в трюме «Мстителя» Альфарий слушал примарха и поневоле испытывал волнение. Подобный вызов был благородным. Бессмысленным, но благородным.

Показать весь текст

189 31 мая 2018, 22:14 189 760650

Бранн взглянул на протянутую руку и крепко пожал ее.
— Рад, что ты согласился, капитан, — произнес Бранн. — К счастью для тебя, ты перейдешь под командование Агапито, а не мое.
— Несмотря на наши прежние расхождения во взглядах и личные отношения, командор Бранн, мне бы не составило труда служить под вашим началом. Невзирая на ужасные обстоятельства, вы спасли лорда Коракса и остатки своего легиона с Исстваана. Такое достойно всяческого уважения и похвал. Командор, вы — Герой Империума.
— Я? — рассмеялся Бранн. Вместе с ним засмеялись другие легионеры, как Гвардейцы Ворона, так и Имперские Кулаки. Командору казалось, будто на Исстваане он всех подвел. Важнейшая битва в истории легиона, а он пропустил ее. Он со своими людьми оказался отделенным от остальных воинов и от уз, которые связывали воедино весь легион, терранцев и рожденных на Освобождении. То, что Нориц столь высоко отозвался о нем, заставило Бранна впервые посмотреть на себя с другой стороны. — Если я уже стал Героем Империума, то следует придумать какой-то новый титул для того, кто убьет Хоруса.
— Им станет Русс, — произнес воин из почетной стражи Гвардии Ворона. — Просто дайте ему время. Когда вмешаются Космические Волки, все быстро закончится.
— Может, первыми до него доберемся мы, — раздался голос второго легионера.
— Сангвиний, — сказал Нориц, заставив всех умолкнуть. — Сыны Фенриса сейчас далеко — вероятно, до сих пор разбираются с последствиями гибели Просперо. Как бы я ни уважал ваш энтузиазм, Гвардии Ворона не сравниться силой с Лунными Волками. Нет, когда Кровавые Ангелы узнают об измене, Сангвиния ничто не удержит. Лорд Дорн зовет его Ангелом Смерти, и я не могу представить, что Фулгрим, Пертурабо, Лоргар либо кто-то еще захочет оказаться между Хорусом и местью Ангела. Им будет Сангвиний, попомните мои слова.
Бранн потянулся к поясу и снял с него кольцо с двумя огромными ключами. Потускневшие, исцарапанные и погнутые — ключам по меньшей мере было несколько десятков лет.
— Я взял их с первого стражника, которого убил во время освободительной войны, — произнес Бранн. — Если Сангвиний уничтожит Хоруса, они твои.
— Пари? — спросил Нориц.
— Назовем это так, — сказал Бранн. — Что поставишь?
Нориц посмотрел на своих легионеров, услышав от них слова ободрения.
— Хорошо, — согласился Нориц. Он снял золотой щиток с правого наплечника и показал Бранну. На нем было выгравировано одно-единственное слово: «Нарандия». — Моя первая боевая награда, полученная за убийство вожака орков. Если Русс доберется до Хоруса первым, она твоя.

189 31 мая 2018, 22:14 189 760650

Бранн взглянул на протянутую руку и крепко пожал ее.
— Рад, что ты согласился, капитан, — произнес Бранн. — К счастью для тебя, ты перейдешь под командование Агапито, а не мое.
— Несмотря на наши прежние расхождения во взглядах и личные отношения, командор Бранн, мне бы не составило труда служить под вашим началом. Невзирая на ужасные обстоятельства, вы спасли лорда Коракса и остатки своего легиона с Исстваана. Такое достойно всяческого уважения и похвал. Командор, вы — Герой Империума.
— Я? — рассмеялся Бранн. Вместе с ним засмеялись другие легионеры, как Гвардейцы Ворона, так и Имперские Кулаки. Командору казалось, будто на Исстваане он всех подвел. Важнейшая битва в истории легиона, а он пропустил ее. Он со своими людьми оказался отделенным от остальных воинов и от уз, которые связывали воедино весь легион, терранцев и рожденных на Освобождении. То, что Нориц столь высоко отозвался о нем, заставило Бранна впервые посмотреть на себя с другой стороны. — Если я уже стал Героем Империума, то следует придумать какой-то новый титул для того, кто убьет Хоруса.
— Им станет Русс, — произнес воин из почетной стражи Гвардии Ворона. — Просто дайте ему время. Когда вмешаются Космические Волки, все быстро закончится.
— Может, первыми до него доберемся мы, — раздался голос второго легионера.
— Сангвиний, — сказал Нориц, заставив всех умолкнуть. — Сыны Фенриса сейчас далеко — вероятно, до сих пор разбираются с последствиями гибели Просперо. Как бы я ни уважал ваш энтузиазм, Гвардии Ворона не сравниться силой с Лунными Волками. Нет, когда Кровавые Ангелы узнают об измене, Сангвиния ничто не удержит. Лорд Дорн зовет его Ангелом Смерти, и я не могу представить, что Фулгрим, Пертурабо, Лоргар либо кто-то еще захочет оказаться между Хорусом и местью Ангела. Им будет Сангвиний, попомните мои слова.
Бранн потянулся к поясу и снял с него кольцо с двумя огромными ключами. Потускневшие, исцарапанные и погнутые — ключам по меньшей мере было несколько десятков лет.
— Я взял их с первого стражника, которого убил во время освободительной войны, — произнес Бранн. — Если Сангвиний уничтожит Хоруса, они твои.
— Пари? — спросил Нориц.
— Назовем это так, — сказал Бранн. — Что поставишь?
Нориц посмотрел на своих легионеров, услышав от них слова ободрения.
— Хорошо, — согласился Нориц. Он снял золотой щиток с правого наплечника и показал Бранну. На нем было выгравировано одно-единственное слово: «Нарандия». — Моя первая боевая награда, полученная за убийство вожака орков. Если Русс доберется до Хоруса первым, она твоя.

Показать весь текст

190 1 июня 2018, 09:22 190 760717

Омегон слепо шел к своим покоям на борту «Альфы», которые он делил с другими легионерами, ноги сами несли его по коридорам и уровням. Он знал, что Хорус получил генетическую информацию, и это решало очередную проблему.
Атитиртир ждал его прямо за дверью, чужацкая климатическая сфера возбужденно дрожала.
+ Я ощущаю, что ты двуличен. +
— Твое ощущение до раздражительности верно, — сказал Омегон и присел на кровать. Наполненная газом сфера теперь висела на уровне его глаз.
+ Неразумно было передавать генетический материал примарха Хорусу. Это изменит баланс сил в его пользу. Ты рискуешь отдать победу в руки Изначального Уничтожителя. +
— Тогда нам повезло, что в переданном нами материале есть изъян, — ответил Омегон. — Фабий не сможет усовершенствовать технологию. Слуги Изначального Уничтожителя впустую потратят множество жизней, чтобы достичь невозможного.
+ Я ощущаю, что ты гордишься своим выводом. Ты что-то от меня утаиваешь. +
— Твои эмпатические способности начинают утомлять, — заметил Омегон. — Нам больше не нужен посланник Кабала. Теперь мы можем сами решать свою судьбу.
+ Это не вариант. Кабал должен направить ход войны к правильному окончанию. В противном случае возникает риск отдать победу в руки Изначального Уничтожителя. Ты становишься непокорным. +
— Мы частенько так делаем, — сказал Омегон и, поднявшись, быстро схватил сферу.
Антигравитационные двигатели пронзительно взвыли, когда шар попытался вырваться из руки примарха.
+ Этот сосуд неуязвим для тебя и любого твоего оружия. Попытки навредить или угрожать мне бессмысленны. +
— Я вовсе не собираюсь вредить тебе, мой наполненный газом дружок, — произнес Омегон.
Примарх подошел к двери и открыл замок. Покинув покои, он направился к ближайшему лифту. Атитиртир без устали визжал все время, пока они спускались на посадочные уровни, но Омегон заранее отдал приказ, чтобы персонал покинул палубы. Территория вокруг четвертого отсека была безлюдной. Миновав бронированную дверь, Омегон направился между рядов закрепленных «Громовых ястребов» по обе стороны взлетной палубы.
+ Я не понимаю твоих намерений. Твое поведение неприемлемо. +
— Я просто отправляю тебя обратно на твой корабль, — сказал Омегон, отпустив сферу.
Атитиртир выплыл из рук Омегона, хрипя непонятные проклятия в адрес примарха.
+ Я не могу обнаружить свой корабль. +
— Уверен, он появится, — произнес Омегон, шагнув обратно к двери. — Может, через пару-тройку веков.
Закрыв за собой дверь, примарх открыл канал связи.
— Управление четвертого отсека, говорит ваш примарх. Немедленно открыть внутренний и внешний шлюз, полная очистка атмосферы.
— Так точно, лорд, — прозвучал ответ.
Взвыли аварийные сирены, и Омегон представил, как поднимается бронированный портал взлетной палубы, открывая необъятное звездное пространство снаружи. Воздух ураганом хлынет в космос и унесет за собой назойливого мелкого пришельца. Уверенный, что задача выполнена, Омегон отправился назад в покои. Предстояло еще многое сделать. Теперь, когда генотех находился в хранилище «Альфы», его воины действительно станут легионом.

190 1 июня 2018, 09:22 190 760717

Омегон слепо шел к своим покоям на борту «Альфы», которые он делил с другими легионерами, ноги сами несли его по коридорам и уровням. Он знал, что Хорус получил генетическую информацию, и это решало очередную проблему.
Атитиртир ждал его прямо за дверью, чужацкая климатическая сфера возбужденно дрожала.
+ Я ощущаю, что ты двуличен. +
— Твое ощущение до раздражительности верно, — сказал Омегон и присел на кровать. Наполненная газом сфера теперь висела на уровне его глаз.
+ Неразумно было передавать генетический материал примарха Хорусу. Это изменит баланс сил в его пользу. Ты рискуешь отдать победу в руки Изначального Уничтожителя. +
— Тогда нам повезло, что в переданном нами материале есть изъян, — ответил Омегон. — Фабий не сможет усовершенствовать технологию. Слуги Изначального Уничтожителя впустую потратят множество жизней, чтобы достичь невозможного.
+ Я ощущаю, что ты гордишься своим выводом. Ты что-то от меня утаиваешь. +
— Твои эмпатические способности начинают утомлять, — заметил Омегон. — Нам больше не нужен посланник Кабала. Теперь мы можем сами решать свою судьбу.
+ Это не вариант. Кабал должен направить ход войны к правильному окончанию. В противном случае возникает риск отдать победу в руки Изначального Уничтожителя. Ты становишься непокорным. +
— Мы частенько так делаем, — сказал Омегон и, поднявшись, быстро схватил сферу.
Антигравитационные двигатели пронзительно взвыли, когда шар попытался вырваться из руки примарха.
+ Этот сосуд неуязвим для тебя и любого твоего оружия. Попытки навредить или угрожать мне бессмысленны. +
— Я вовсе не собираюсь вредить тебе, мой наполненный газом дружок, — произнес Омегон.
Примарх подошел к двери и открыл замок. Покинув покои, он направился к ближайшему лифту. Атитиртир без устали визжал все время, пока они спускались на посадочные уровни, но Омегон заранее отдал приказ, чтобы персонал покинул палубы. Территория вокруг четвертого отсека была безлюдной. Миновав бронированную дверь, Омегон направился между рядов закрепленных «Громовых ястребов» по обе стороны взлетной палубы.
+ Я не понимаю твоих намерений. Твое поведение неприемлемо. +
— Я просто отправляю тебя обратно на твой корабль, — сказал Омегон, отпустив сферу.
Атитиртир выплыл из рук Омегона, хрипя непонятные проклятия в адрес примарха.
+ Я не могу обнаружить свой корабль. +
— Уверен, он появится, — произнес Омегон, шагнув обратно к двери. — Может, через пару-тройку веков.
Закрыв за собой дверь, примарх открыл канал связи.
— Управление четвертого отсека, говорит ваш примарх. Немедленно открыть внутренний и внешний шлюз, полная очистка атмосферы.
— Так точно, лорд, — прозвучал ответ.
Взвыли аварийные сирены, и Омегон представил, как поднимается бронированный портал взлетной палубы, открывая необъятное звездное пространство снаружи. Воздух ураганом хлынет в космос и унесет за собой назойливого мелкого пришельца. Уверенный, что задача выполнена, Омегон отправился назад в покои. Предстояло еще многое сделать. Теперь, когда генотех находился в хранилище «Альфы», его воины действительно станут легионом.

Показать весь текст
Ответы760752

191 1 июня 2018, 12:29 191 760752

>>760717
Откуда?

Ответы760766

192 1 июня 2018, 13:22 192 760766

>>760752
Gav Thorpe - Deliverance lost

193 2 июня 2018, 07:54 193 760942

Кассандр был наделен заложенной в генах способностью игнорировать обессиливающий эффект страха. Его организм умел блокировать химические и нейрологические реакции на эту эмоцию, а сознание научили не поддаваться его влиянию. Он сотни лет сражался в войнах Императора, и ни разу он не позволил многочисленным ужасам галактики свести его с пути.
Но ничто не могло приготовить его к этому.
К битве с воинами, которых он до сих пор считал братьями.
После его неудавшегося возмездия над Фабием помешанные рабы-сервиторы бросили его в одну из мрачных комнат с железными стенами, к группе хнычущих, дурно пахнущих монстров. Он думал, что они нападут, бросятся на него со своими анатомически невозможными конечностями-клинками и разорвут на части.
Но они приняли его как своего.
И только тогда он понял, что эти чудовища раньше были легионерами, как и он. Неважно, к какому легиону они принадлежали раньше, — теперь это были отвратительные монстры, истекающие слюной, с полными клыков пастями и зазубренными когтями. Уроды, полученные в результате операций и мутаций, изверги, терявшие последние остатки человечности.
И только тогда он увидел, как испортили и извратили его собственное тело.
Раздувшееся до неузнаваемости, приобретшее странный цвет из-за мерзостных ядов и биопрепаратов, что ему вводили, оно превратилось в насмешку над совершенством, которое когда-то гордо воплощало. Он увидел, что мускулы его взбухли, кожа стала твердой, а разросшиеся кости выступили из всех сочленений.
Монстры не атаковали его, потому что он был одним из них.
Их держали взаперти, как экзотических животных в зверинце, и кормили питательной смесью; Кассандр был, судя по всему, единственным, кто понимал, что в нее подмешивали гормоны роста и гены-триггеры, увеличивавшие агрессию и силу. После каждой кормежки неизменно начинались кровопролитные драки, и Кассандру не раз приходилось защищать участок пола, на котором он, свернувшись, спал.
Он не трогал смесь, хотя желудок и противился воздержанию. Перекованный организм требовал питания, и Кассандр чувствовал, что тело начинает пожирать само себя. Это его радовало. Это означало, что конец его страданий близок.
Он умрет, и этот кошмар закончится.
Потом он вспомнил собственные слова, сказанные Наварре, и кредо Кулаков — принципы Рогала Дорна, сидящие в его голове так крепко, словно их вбил туда кулак самого Императора.
Решимость, уверенность и стойкость.
Честь, долг и способность вынести все.
Кассандр ел понемногу, принимая не больше, чем было нужно для поддержания сил и борьбы с внезапными позывами причинить окружающим вред. Его настроение резко менялось, и он напрягал последние остатки душевных сил, пытаясь не утратить то, что составляло его сущность, что делало из него воина Легионес Астартес и гордого сына Рогала Дорна.
В этом сумеречном мире первобытной жестокости время имело еще меньшее значение, но однажды наступил момент, когда переборочные двери распахнулись и их согнали в электрифицированный коридор, ведший в горячую железную трубу, которая вскоре загремела и затряслась, словно ей выстрелили из артиллерийского орудия.
Громовое столкновение, резкое торможение. Последовательно выпущенные струи перегретого воздуха заставили их, воющих и охваченных яростью, столпиться в передней части трубы. Установленные в потолке распылители наполнили воздух химстимулянтами, от которых у Кассандра пошла кровь из глаз, а пульс участился, отвечая барабанящему грохоту в груди. Теперь оба его сердца бились. Голова кружилась, насыщенная кислородом смесь в измененной кровеносной системе заставляла пошатываться от страха и гнева. Под влиянием этих мощных, ярких эмоций усилители адреналиновой секреции и стимуляторы агрессии заставили его мышцы, и так пугающе огромные, раздуться еще сильнее.
Дверь, удерживавшая их внутри, поднялась, и железную трубу, в которой их заперли, заполнил яркий свет. Толпа воющих монстров, безумных и движимых алхимической яростью, бросилась наружу. Воины в черных доспехах, стоявшие впереди, открыли огонь из крупнокалиберных орудий, скосив первых монстров, вырвавшихся из заточения. Запах крови и внутренностей заполнил едва пробудившееся сознание Кассандра стремлением сорвать плоть с их костей.
Он боролся с порывом, но его несло на воинов в черном вопреки собственному нежеланию к ним приближаться. Он знал, что должен вспомнить их. Он знал, что они не были его врагами, что они были братьями, но мозг говорил одно, а тело требовало другого. Кассандр смотрел, как его чудовищные товарищи убивали взмахами когтистых лап или ядовитой, желчной рвотой.
Это была не боевая операция легиона, а безумная резня. Вокруг Кассандра болтерные выстрелы брали с монстров кровавую дань, выдирая из них куски плоти или выбивая из спин фонтаны зловонной крови. Он пытался вырваться из убийственного вихря, но против воли оказался перед воином в мерцающей черной броне, с кулаком из светлой, серебристой стали. Кассандр вскинул руки, подавляя желание оторвать этому воину голову.
— Железнорукий! — прокричал он. — Я легионер!
Нижняя челюсть, изменившая форму из-за генетических преобразований, исковеркала его слова, но даже если воин понял его, вида он не подал. Он выстрелил из болтера, и Кассандр покачнулся, когда снаряд ударил его прямо в центр груди. Боль была невероятной, но снаряд, вместо того, чтобы взорвать его изнутри, отскочил от недавно окостеневшего панциря.
Кассандр взревел и вырвал болтер из железной хватки космического десантника. Он переломил оружие надвое, отбросил в сторону сломанные половинки и прыгнул на безоружного воина. Шлем раскололся от первого удара, вторым его оторвало от латного воротника. Сжатые газы зашипели под открывшимся лицом — состоящего наполовину из металла, наполовину из плоти.
Выражение ненависти на лице противника остановило яростный порыв Кассандра.
В руке десантника вдруг оказался длинный боевой нож. Воин ударил Кассандра в бок, и кончик, скользнув по костяному щиту, нашел уязвимое место и проткнул одно из легких. На лицо Железнорукого легионера брызнула кровь. Кассандр опустил руку, схватил воина за горло и вырвал его, раздирая блестящие трубки и брызгая артериальной кровью. Используя последние остатки жизненных сил, космический десантник еще дважды вонзил в Кассандра нож, но в ударах не было силы. Клинок выскользнул из руки, и жизнь ушла из воина.
Кассандр поднялся на ноги, смотря, как с массы трахеальных тканей, зажатых в его кулаке, капает сворачивающаяся кровь. Он отбросил их в сторону, с отвращением и ужасом осознав, что натворил. Слуга Империума пал от его руки, и это немыслимое событие с трудом укладывалось в голове.
Феликс Кассандр, капитан Имперских Кулаков, убил воина из Железных Рук. По его лицу потекли маслянистые слезы, а желудок скрутило в спазме. Он запрокинул голову и взвыл, не обращая внимания на кровопролитную, жестокую битву, разыгрывавшуюся вокруг.
Среди этих неистовствовавших монстров Кассандр был единственным, кто понимал, как ужасно было то, что сотворил с ними апотекарий Фабий.

193 2 июня 2018, 07:54 193 760942

Кассандр был наделен заложенной в генах способностью игнорировать обессиливающий эффект страха. Его организм умел блокировать химические и нейрологические реакции на эту эмоцию, а сознание научили не поддаваться его влиянию. Он сотни лет сражался в войнах Императора, и ни разу он не позволил многочисленным ужасам галактики свести его с пути.
Но ничто не могло приготовить его к этому.
К битве с воинами, которых он до сих пор считал братьями.
После его неудавшегося возмездия над Фабием помешанные рабы-сервиторы бросили его в одну из мрачных комнат с железными стенами, к группе хнычущих, дурно пахнущих монстров. Он думал, что они нападут, бросятся на него со своими анатомически невозможными конечностями-клинками и разорвут на части.
Но они приняли его как своего.
И только тогда он понял, что эти чудовища раньше были легионерами, как и он. Неважно, к какому легиону они принадлежали раньше, — теперь это были отвратительные монстры, истекающие слюной, с полными клыков пастями и зазубренными когтями. Уроды, полученные в результате операций и мутаций, изверги, терявшие последние остатки человечности.
И только тогда он увидел, как испортили и извратили его собственное тело.
Раздувшееся до неузнаваемости, приобретшее странный цвет из-за мерзостных ядов и биопрепаратов, что ему вводили, оно превратилось в насмешку над совершенством, которое когда-то гордо воплощало. Он увидел, что мускулы его взбухли, кожа стала твердой, а разросшиеся кости выступили из всех сочленений.
Монстры не атаковали его, потому что он был одним из них.
Их держали взаперти, как экзотических животных в зверинце, и кормили питательной смесью; Кассандр был, судя по всему, единственным, кто понимал, что в нее подмешивали гормоны роста и гены-триггеры, увеличивавшие агрессию и силу. После каждой кормежки неизменно начинались кровопролитные драки, и Кассандру не раз приходилось защищать участок пола, на котором он, свернувшись, спал.
Он не трогал смесь, хотя желудок и противился воздержанию. Перекованный организм требовал питания, и Кассандр чувствовал, что тело начинает пожирать само себя. Это его радовало. Это означало, что конец его страданий близок.
Он умрет, и этот кошмар закончится.
Потом он вспомнил собственные слова, сказанные Наварре, и кредо Кулаков — принципы Рогала Дорна, сидящие в его голове так крепко, словно их вбил туда кулак самого Императора.
Решимость, уверенность и стойкость.
Честь, долг и способность вынести все.
Кассандр ел понемногу, принимая не больше, чем было нужно для поддержания сил и борьбы с внезапными позывами причинить окружающим вред. Его настроение резко менялось, и он напрягал последние остатки душевных сил, пытаясь не утратить то, что составляло его сущность, что делало из него воина Легионес Астартес и гордого сына Рогала Дорна.
В этом сумеречном мире первобытной жестокости время имело еще меньшее значение, но однажды наступил момент, когда переборочные двери распахнулись и их согнали в электрифицированный коридор, ведший в горячую железную трубу, которая вскоре загремела и затряслась, словно ей выстрелили из артиллерийского орудия.
Громовое столкновение, резкое торможение. Последовательно выпущенные струи перегретого воздуха заставили их, воющих и охваченных яростью, столпиться в передней части трубы. Установленные в потолке распылители наполнили воздух химстимулянтами, от которых у Кассандра пошла кровь из глаз, а пульс участился, отвечая барабанящему грохоту в груди. Теперь оба его сердца бились. Голова кружилась, насыщенная кислородом смесь в измененной кровеносной системе заставляла пошатываться от страха и гнева. Под влиянием этих мощных, ярких эмоций усилители адреналиновой секреции и стимуляторы агрессии заставили его мышцы, и так пугающе огромные, раздуться еще сильнее.
Дверь, удерживавшая их внутри, поднялась, и железную трубу, в которой их заперли, заполнил яркий свет. Толпа воющих монстров, безумных и движимых алхимической яростью, бросилась наружу. Воины в черных доспехах, стоявшие впереди, открыли огонь из крупнокалиберных орудий, скосив первых монстров, вырвавшихся из заточения. Запах крови и внутренностей заполнил едва пробудившееся сознание Кассандра стремлением сорвать плоть с их костей.
Он боролся с порывом, но его несло на воинов в черном вопреки собственному нежеланию к ним приближаться. Он знал, что должен вспомнить их. Он знал, что они не были его врагами, что они были братьями, но мозг говорил одно, а тело требовало другого. Кассандр смотрел, как его чудовищные товарищи убивали взмахами когтистых лап или ядовитой, желчной рвотой.
Это была не боевая операция легиона, а безумная резня. Вокруг Кассандра болтерные выстрелы брали с монстров кровавую дань, выдирая из них куски плоти или выбивая из спин фонтаны зловонной крови. Он пытался вырваться из убийственного вихря, но против воли оказался перед воином в мерцающей черной броне, с кулаком из светлой, серебристой стали. Кассандр вскинул руки, подавляя желание оторвать этому воину голову.
— Железнорукий! — прокричал он. — Я легионер!
Нижняя челюсть, изменившая форму из-за генетических преобразований, исковеркала его слова, но даже если воин понял его, вида он не подал. Он выстрелил из болтера, и Кассандр покачнулся, когда снаряд ударил его прямо в центр груди. Боль была невероятной, но снаряд, вместо того, чтобы взорвать его изнутри, отскочил от недавно окостеневшего панциря.
Кассандр взревел и вырвал болтер из железной хватки космического десантника. Он переломил оружие надвое, отбросил в сторону сломанные половинки и прыгнул на безоружного воина. Шлем раскололся от первого удара, вторым его оторвало от латного воротника. Сжатые газы зашипели под открывшимся лицом — состоящего наполовину из металла, наполовину из плоти.
Выражение ненависти на лице противника остановило яростный порыв Кассандра.
В руке десантника вдруг оказался длинный боевой нож. Воин ударил Кассандра в бок, и кончик, скользнув по костяному щиту, нашел уязвимое место и проткнул одно из легких. На лицо Железнорукого легионера брызнула кровь. Кассандр опустил руку, схватил воина за горло и вырвал его, раздирая блестящие трубки и брызгая артериальной кровью. Используя последние остатки жизненных сил, космический десантник еще дважды вонзил в Кассандра нож, но в ударах не было силы. Клинок выскользнул из руки, и жизнь ушла из воина.
Кассандр поднялся на ноги, смотря, как с массы трахеальных тканей, зажатых в его кулаке, капает сворачивающаяся кровь. Он отбросил их в сторону, с отвращением и ужасом осознав, что натворил. Слуга Империума пал от его руки, и это немыслимое событие с трудом укладывалось в голове.
Феликс Кассандр, капитан Имперских Кулаков, убил воина из Железных Рук. По его лицу потекли маслянистые слезы, а желудок скрутило в спазме. Он запрокинул голову и взвыл, не обращая внимания на кровопролитную, жестокую битву, разыгрывавшуюся вокруг.
Среди этих неистовствовавших монстров Кассандр был единственным, кто понимал, как ужасно было то, что сотворил с ними апотекарий Фабий.

Показать весь текст

194 2 июня 2018, 13:25 194 760986

Вздохнув, Пертурабо вернулся к заводному «Псу войны».
— Увереннее всего себя чувствуешь, когда даже не догадываешься, что неправ, — сказал он и, взяв инструменты, продолжил работать с внутренним механизмом.
— Он что, сломан? — спросил Фулгрим.
— Ведущее колесо вечного двигателя в его сердце отстает.
— Я думал, это невозможно.
— Напротив. — Пертурабо подтянул винт размером не больше, чем крупица песка. — Тысячи лет назад один гений Старой Земли сформулировал теоретические принципы, но технология того времени не позволила ему построить действующий прототип. В моей библиотеке много его дневников и тайных записей, и, опираясь на них, я смог восстановить утерянные фрагменты и создал чертеж, по которому Вулкан собрал готовую модель.
Фулгрим кивнул; ему уже стало скучно.
— Я думал, Вулкан использует свои кузницы с большей пользой, например, для производства оружия.
— Тогда ты совсем его не знаешь, — ответил Пертурабо. — Он любит кузнечное дело во всех видах — от ковки оружия до создания миниатюрных шедевров искусства.
— И даже таких, которые не работают? Тогда он не такой уж мастер, как о нем говорят.
— Нет, модель была идеальна, — сказал Пертурабо. — Но она получила повреждения при битве у Фалла. Упала с полки, и механизм разбалансировался. Если прислушаешься, то заметишь, как меняется каждый цикл его механического сердца.
Пертурабо переставил «Пса войны» на верстак перед Фулгримом.
— Меня твои игрушки не интересуют, — возразил тот.
— Слушай, — настаивал Пертурабо.
Вздохнув, Фулгрим склонился над столом и повернул голову, прислушиваясь, — и Пертурабо одним мгновенным движением схватил его за волосы. С неожиданной силой он толкнул брата лицом вниз, прямо на модель титана. Чудесный автомат рассыпался на тысячу кусочков, и голова Фулгрима с треском врезалась в шершавую поверхность верстка.

Ответы760988761054761060761128861881

195 2 июня 2018, 13:30 195 760988

>>760986
Ангел Экстерминатус и Предатель - самые интересные книги по Ереси. В других книгах таких моментов гораздо меньше.

196 2 июня 2018, 19:14 196 761054

>>760986
Нуууууу. А писали что Фуля его выебать намеревался.

Ответы761058

197 2 июня 2018, 20:00 197 761058

>>761054
Что?

Ответы761061

198 2 июня 2018, 20:41 198 761060

>>760986
Та же самая сцена повторяется в "Магнусе Красном", только уже без мордобоя. Вроде в этом треде её и выкладывали (или в прошлом?)

Ответы861963

199 2 июня 2018, 20:49 199 761061

>>761058
В треде про литературу когда-то писали что Перт ёбнул Фулю об верстак, когда тот пытался подкатить к нему свои совершенные яйца.

Ответы761064761067

200 2 июня 2018, 21:21 200 761064

>>761061
Манямирок уровня ебущихся космоволков.

201 2 июня 2018, 21:25 201 761067

>>761061
Wh, как представительство фанатов БОЛЬШИХ НАКАЧЕННЫХ МУЖИКОВ С БОЛЬШИМИ БОЛТАМИ БОЛТЕРАМИ, является филиалом /ga/. Не стоит верить всему с гомоподтекстом, даже если это про настоящих пидоров как Дети Императора с Фулгримом.

Ответы761070

202 2 июня 2018, 21:51 202 761070

>>761067
Это не филиал - это рак, который убивает /wh.

Ответы761088761128

203 2 июня 2018, 23:13 203 761088

>>761070
Это рак живёт даже в тебе, мой милый гомофоб.

Ответы761184

21 Кб, 388x188
204 3 июня 2018, 02:24 204 761128

>>760986
Такую охуенную штуку разбили. Ебло червя-пидора не жалко ни разу.
>>761070
Просто запощу баннер, который выскакивает через раз, причем чаще всего выскакивает именно на этой доске.

Ответы761184761188

205 3 июня 2018, 12:10 205 761184

>>761088
>>761128
А вот и метастазы.

206 3 июня 2018, 12:24 206 761188

>>761128
Баннеры персонализированы под историю твоего поиска, херовые новости для тебя)

Ответы761360

207 3 июня 2018, 22:59 207 761341

>>758180
В оригинале топор назывался Widowmaker?

208 4 июня 2018, 02:53 208 761360

>>761188
Я такую херню не ищу.

209 8 июня 2018, 11:36 209 762258

- Ты говоришь, что я предатель, но я помню лишь службу и самопожертвование. Я помню поля сражений на Карниусе Семь, на Киде, на Мальтиксе, что омыты кровью моих братьев, кровью, что мы проливали за клятвы Империуму. Как я могу быть предателем?
- Что ты помнишь?
Свет нового воспоминания вспыхнул неожиданно, пронзив тьму и впившись в его внутренний взор.
- Я помню…
Он вспомнил корабли. Корабли, что скользили по небесам, словно освобожденные звезды. Серебро. Их корпуса были серебристо-серыми, и они явились, подобно призракам. Никто не заметил и не почувствовал их прибытия, ни астропаты, ни другие библиарии, ни мониторы системы. Он…
Он поднял глаза. Крепость-монастырь вокруг него кричала. По залам и высоким парапетам эхом разносился вой сирен. Земля содрогнулась, когда от высочайших башен и до самых глубин твердыни упали противовзрывные двери. С треском ожили пустотные щиты, замарав небо статикой. Серебряные корабли начали снижаться. Их было три, три иззубренных очертания, сверкавших на солнце. Оборонительные лазеры открыли огонь. Столпы света прожгли небеса. Воздух затрещал от разрядов молний. В лицо Астреосу дохнули ложные ветра, когда извергнутая энергия вскипятила воздух.
Позади него отворились двери. Астреос обернулся, увидел, кто вышел на вершину башни, и припал на колено.
- Встань, - произнес Тидиас. Лицо магистра ордена оставалось непроницаемым. От его доспехов отблескивал горящий свет, а напитанные озоном ветра развевали красный плащ за спиной. Кадин стоял впереди почетной гвардии Тидиаса, ветер трепал знамя в его руке, когда он уперся в Астреоса твердым взором.
- Мой лорд, - начал Астреос. – Что…
Корабли над ними открыли огонь. Небеса исчертило полосами пламени. Крепость взревела в ответ, залив небо прерывистыми линиями, когда огонь с кораблей уже тянулся к земле.
- Что это? – закричал он сквозь рев.
Тидиас обернулся к нему. Его глаза были пустыми, как будто то, что они увидели, выжгло ему душу.
- Это Империум, которому мы служим, пришел нас уничтожить, - произнес он.
Воспоминание померкло. Астреоса трясло, его мышцы взбугрились. Рядом с ним кто-то кричал о нервной перегрузке. Все, что Астреос мог видеть через глаза сервитора, был смотревший на него инквизитор, с лицом столь же спокойным и безразличным, как клинок палача.
- Успокой его, - промолвил инквизитор.
По груди Астреоса растекся холод. Он перестал ощущать конечности. Он заставил свой рот открыться, чувствуя, как начинают неметь челюсти. Инквизитор смотрел на него, его голова чуть склонилась набок, как будто над чем-то размышляя.
- Мы были верными! – прокричал Астреос в его тонкое лицо.
А затем был лишь холод онемения, и он вспомнил свет огня, затапливающий синее небо.

209 8 июня 2018, 11:36 209 762258

- Ты говоришь, что я предатель, но я помню лишь службу и самопожертвование. Я помню поля сражений на Карниусе Семь, на Киде, на Мальтиксе, что омыты кровью моих братьев, кровью, что мы проливали за клятвы Империуму. Как я могу быть предателем?
- Что ты помнишь?
Свет нового воспоминания вспыхнул неожиданно, пронзив тьму и впившись в его внутренний взор.
- Я помню…
Он вспомнил корабли. Корабли, что скользили по небесам, словно освобожденные звезды. Серебро. Их корпуса были серебристо-серыми, и они явились, подобно призракам. Никто не заметил и не почувствовал их прибытия, ни астропаты, ни другие библиарии, ни мониторы системы. Он…
Он поднял глаза. Крепость-монастырь вокруг него кричала. По залам и высоким парапетам эхом разносился вой сирен. Земля содрогнулась, когда от высочайших башен и до самых глубин твердыни упали противовзрывные двери. С треском ожили пустотные щиты, замарав небо статикой. Серебряные корабли начали снижаться. Их было три, три иззубренных очертания, сверкавших на солнце. Оборонительные лазеры открыли огонь. Столпы света прожгли небеса. Воздух затрещал от разрядов молний. В лицо Астреосу дохнули ложные ветра, когда извергнутая энергия вскипятила воздух.
Позади него отворились двери. Астреос обернулся, увидел, кто вышел на вершину башни, и припал на колено.
- Встань, - произнес Тидиас. Лицо магистра ордена оставалось непроницаемым. От его доспехов отблескивал горящий свет, а напитанные озоном ветра развевали красный плащ за спиной. Кадин стоял впереди почетной гвардии Тидиаса, ветер трепал знамя в его руке, когда он уперся в Астреоса твердым взором.
- Мой лорд, - начал Астреос. – Что…
Корабли над ними открыли огонь. Небеса исчертило полосами пламени. Крепость взревела в ответ, залив небо прерывистыми линиями, когда огонь с кораблей уже тянулся к земле.
- Что это? – закричал он сквозь рев.
Тидиас обернулся к нему. Его глаза были пустыми, как будто то, что они увидели, выжгло ему душу.
- Это Империум, которому мы служим, пришел нас уничтожить, - произнес он.
Воспоминание померкло. Астреоса трясло, его мышцы взбугрились. Рядом с ним кто-то кричал о нервной перегрузке. Все, что Астреос мог видеть через глаза сервитора, был смотревший на него инквизитор, с лицом столь же спокойным и безразличным, как клинок палача.
- Успокой его, - промолвил инквизитор.
По груди Астреоса растекся холод. Он перестал ощущать конечности. Он заставил свой рот открыться, чувствуя, как начинают неметь челюсти. Инквизитор смотрел на него, его голова чуть склонилась набок, как будто над чем-то размышляя.
- Мы были верными! – прокричал Астреос в его тонкое лицо.
А затем был лишь холод онемения, и он вспомнил свет огня, затапливающий синее небо.

Показать весь текст

210 11 июня 2018, 02:13 210 762584

Я молча шел дальше. Я зайду в покои, сниму доспехи и сяду на гранитный трон, стараясь не вспоминать обо всем этом. Когда «Сикоракс» и остальной флот скользнут в объятия варпа, я буду пребывать в безмолвии и одиночестве, не думая о том, какая участь ждет «Нонограмитон».

Как вам уже известно, я не воин. Я – призыватель демонов. Вместо своей собственной я использую их силу. Я знаю, что Ихневмон заметил, как я шептал фразы, пока шел по его кораблю. Вот почему мне нужно было проявить неадекватную психическую жестокость – чтобы у него появилось объяснение для моего бормотания. Если он сочтет, что узнал правду, то дальше думать он не станет. Воистину, сила способна ослепить любого из нас.

Каждый отрывок моих нашептываний был частью большего целого, каждый сам по себе безобидный, но вместе создавая нечто куда более хитрое и куда более опасное, чем Ихневмон мог заподозрить. Я отметил и вшил каждую фразу в кожу корабля: посохом выбив царапины на полу, пометив кислотной слюной, оцарапав платформу, когда поднимался после поражения, и окропив кровью. Опасная, темная работенка – именно такая, на которую пошлешь существо вроде меня.

Я дошел до покоев и снял доспехи. Затем сел в кресло и откинулся на черный камень. Тот холодом коснулся кожи. Вдалеке пробудились двигатели «Сикоракса», послав слабую вибрацию по воздуху. По всему флоту сквозь плоть и кости живых пробежит та же низкая нота напряжения.

Пока я ждал, передо мной возникло мутировавшее лицо Ихневмона, подсвечиваемое светом Ока Изменений.

+ Нас обоих привела сюда воля других, + сказал он.

Я подумал о боге, которому он поклонялся, отдал свой разум и душу, и задался вопросом, могли ли Ихневмона прислать сюда, дабы отдать то, что нужно нам, а затем погибнуть, полагая, будто одержал победу.

+ Изменяющий Пути смотрит на нас, и видит наши судьбы своим вечным оком. Ты такой же его слуга, как и я, возможно даже в большей степени. +

Слова до сих пор остаются со мной, спустя долгое время после того, как Ихневмон сгинул в бездне. Даже сейчас я невольно задаюсь вопросом, был ли он прав.

Когда надо мной сомкнулась лишенная снов тьма, я услышал смех в ночи.

Ихневмон размышлял о величии своего бога, когда корабль отправился в свое последнее путешествие. Ждать оставалось недолго. «Нонограмитон» войдет в варп, а затем вшитые в него фразы сделают то, для чего их там оставили – они пошлют зов, на который явятся демоны многих богов, защита корабля сомнется, а затем исчезнет. Никто и никогда не узнает, что же случилось на самом деле. Только я один буду знать о соглашении с Ихневмоном, и о том, как Ариман нарушил его условия. Я… а также варп, силы которого беззвучны в своей насмешке. Это будет чистое, и совершенное убийство.

210 11 июня 2018, 02:13 210 762584

Я молча шел дальше. Я зайду в покои, сниму доспехи и сяду на гранитный трон, стараясь не вспоминать обо всем этом. Когда «Сикоракс» и остальной флот скользнут в объятия варпа, я буду пребывать в безмолвии и одиночестве, не думая о том, какая участь ждет «Нонограмитон».

Как вам уже известно, я не воин. Я – призыватель демонов. Вместо своей собственной я использую их силу. Я знаю, что Ихневмон заметил, как я шептал фразы, пока шел по его кораблю. Вот почему мне нужно было проявить неадекватную психическую жестокость – чтобы у него появилось объяснение для моего бормотания. Если он сочтет, что узнал правду, то дальше думать он не станет. Воистину, сила способна ослепить любого из нас.

Каждый отрывок моих нашептываний был частью большего целого, каждый сам по себе безобидный, но вместе создавая нечто куда более хитрое и куда более опасное, чем Ихневмон мог заподозрить. Я отметил и вшил каждую фразу в кожу корабля: посохом выбив царапины на полу, пометив кислотной слюной, оцарапав платформу, когда поднимался после поражения, и окропив кровью. Опасная, темная работенка – именно такая, на которую пошлешь существо вроде меня.

Я дошел до покоев и снял доспехи. Затем сел в кресло и откинулся на черный камень. Тот холодом коснулся кожи. Вдалеке пробудились двигатели «Сикоракса», послав слабую вибрацию по воздуху. По всему флоту сквозь плоть и кости живых пробежит та же низкая нота напряжения.

Пока я ждал, передо мной возникло мутировавшее лицо Ихневмона, подсвечиваемое светом Ока Изменений.

+ Нас обоих привела сюда воля других, + сказал он.

Я подумал о боге, которому он поклонялся, отдал свой разум и душу, и задался вопросом, могли ли Ихневмона прислать сюда, дабы отдать то, что нужно нам, а затем погибнуть, полагая, будто одержал победу.

+ Изменяющий Пути смотрит на нас, и видит наши судьбы своим вечным оком. Ты такой же его слуга, как и я, возможно даже в большей степени. +

Слова до сих пор остаются со мной, спустя долгое время после того, как Ихневмон сгинул в бездне. Даже сейчас я невольно задаюсь вопросом, был ли он прав.

Когда надо мной сомкнулась лишенная снов тьма, я услышал смех в ночи.

Ихневмон размышлял о величии своего бога, когда корабль отправился в свое последнее путешествие. Ждать оставалось недолго. «Нонограмитон» войдет в варп, а затем вшитые в него фразы сделают то, для чего их там оставили – они пошлют зов, на который явятся демоны многих богов, защита корабля сомнется, а затем исчезнет. Никто и никогда не узнает, что же случилось на самом деле. Только я один буду знать о соглашении с Ихневмоном, и о том, как Ариман нарушил его условия. Я… а также варп, силы которого беззвучны в своей насмешке. Это будет чистое, и совершенное убийство.

Показать весь текст

211 15 июня 2018, 12:10 211 763257

+Он не примарх+ -раздался в сознании Кхарна голос Аргела Тала. Первое, что сделал центурион – инстинктивно вздрогнул. После психического шепота Гвозди начали жалить резче и жарче. Они каждый раз доставляли больше боли. Кхарн оглянулся на брата. Аргел Тал направлял своих людей к их десантно-штурмовым кораблям и капсулам.
Он мой примарх, – отозвался Кхарн, понятия не имея, слышит ли его Аргел Тал. Иногда беззвучная речь работала, иногда нет.
+Примарх должен воодушевлять. Наши гены должны реагировать на один лишь его вид. Подумай о моментах, когда смотрел на Гора, Дорна или Магнуса. Я точно так же видел собственными глазами Сангвиния и Русса. Подумай о том, как стоишь перед Лоргаром, о благоговении и почтении, которые пульсируют в крови. Это ощущение того, как наш генокод реагирует на вершину человеческого развития. Я никогда не испытывал этого инстинктивного уважения к Ангрону, Кхарн. Ни разу. Он сломленное создание. Разрушительное, несравненное в бою, но сломленное+
Кхарн не ответил, потому что сказать было нечего. Он загрузился в десантную капсулу, поднявшись по рампе, и ждал, когда закутанный раб Легиона закрепит ограничительную обвязку.
+Ты это чувствуешь,+ сказал Аргел Тал. + Ты тоже это чувствуешь.+
В психическом безмолвии Кхарн признался в том, о чем никогда не разговаривал за пределами Легиона.
Да, мы чувствуем то же самое. Каждый из Пожирателей Миров знает то, что знаешь ты.
К голосу Аргела Тала добавилась холодная кипящая злость.
+Почему вы это терпите?+
Что мы можем сделать? Убить собственного отца? Вы уничтожили Лоргара, когда он привел вас к поклонению Императору? Или вы терпеливо сносили его, надеясь, что в конечном итоге он найдет способ сравняться с братьями?
Пауза. Длинная, длинная пауза. Кхарн расценил ее как капитуляцию Аргела Тала и продолжил.
Брат, это наш позор перед другими Легионами. Ангрон был сломлен задолго до того, как прибыл к нам. Как ты думаешь, почему мы позволили ему вбить в наши головы Гвозди? Мы надеялись, что, сокрушив себя на той же наковальне, наконец-то ощутим единство с отцом.
В ответе Несущего Слово совершенно не было насмешливости. Только сочувствие. У Кхарна по коже поползли мурашки. Он бы предпочел издевку.
+Не вышло?+
Борта десантной капсулы сомкнулись и перекрыли обзор ангара снаружи. Последнее, что увидел Кхарн – как Аргел Тал поднимается по аппарели в красный корабль XVII Легиона.
– Нет, – прошептал он, в равной мере обращаясь к далекому Несущему Слово и самому себе. – Не вышло.

211 15 июня 2018, 12:10 211 763257

+Он не примарх+ -раздался в сознании Кхарна голос Аргела Тала. Первое, что сделал центурион – инстинктивно вздрогнул. После психического шепота Гвозди начали жалить резче и жарче. Они каждый раз доставляли больше боли. Кхарн оглянулся на брата. Аргел Тал направлял своих людей к их десантно-штурмовым кораблям и капсулам.
Он мой примарх, – отозвался Кхарн, понятия не имея, слышит ли его Аргел Тал. Иногда беззвучная речь работала, иногда нет.
+Примарх должен воодушевлять. Наши гены должны реагировать на один лишь его вид. Подумай о моментах, когда смотрел на Гора, Дорна или Магнуса. Я точно так же видел собственными глазами Сангвиния и Русса. Подумай о том, как стоишь перед Лоргаром, о благоговении и почтении, которые пульсируют в крови. Это ощущение того, как наш генокод реагирует на вершину человеческого развития. Я никогда не испытывал этого инстинктивного уважения к Ангрону, Кхарн. Ни разу. Он сломленное создание. Разрушительное, несравненное в бою, но сломленное+
Кхарн не ответил, потому что сказать было нечего. Он загрузился в десантную капсулу, поднявшись по рампе, и ждал, когда закутанный раб Легиона закрепит ограничительную обвязку.
+Ты это чувствуешь,+ сказал Аргел Тал. + Ты тоже это чувствуешь.+
В психическом безмолвии Кхарн признался в том, о чем никогда не разговаривал за пределами Легиона.
Да, мы чувствуем то же самое. Каждый из Пожирателей Миров знает то, что знаешь ты.
К голосу Аргела Тала добавилась холодная кипящая злость.
+Почему вы это терпите?+
Что мы можем сделать? Убить собственного отца? Вы уничтожили Лоргара, когда он привел вас к поклонению Императору? Или вы терпеливо сносили его, надеясь, что в конечном итоге он найдет способ сравняться с братьями?
Пауза. Длинная, длинная пауза. Кхарн расценил ее как капитуляцию Аргела Тала и продолжил.
Брат, это наш позор перед другими Легионами. Ангрон был сломлен задолго до того, как прибыл к нам. Как ты думаешь, почему мы позволили ему вбить в наши головы Гвозди? Мы надеялись, что, сокрушив себя на той же наковальне, наконец-то ощутим единство с отцом.
В ответе Несущего Слово совершенно не было насмешливости. Только сочувствие. У Кхарна по коже поползли мурашки. Он бы предпочел издевку.
+Не вышло?+
Борта десантной капсулы сомкнулись и перекрыли обзор ангара снаружи. Последнее, что увидел Кхарн – как Аргел Тал поднимается по аппарели в красный корабль XVII Легиона.
– Нет, – прошептал он, в равной мере обращаясь к далекому Несущему Слово и самому себе. – Не вышло.

Показать весь текст
Ответы763593

212 16 июня 2018, 02:25 212 763396

Скане открыл ответный огонь из пистолетов, сразив размытый силуэт Ультрадесантника, который поднимался к ним по каменному откосу.
– Ты отомщен, Джеддек, – передал сержант по воксу.
– Я еще не умер, – прорычал ветеран в ответ. Он рывком встал на ноги, вновь поднимая знамя. Разбитый нагрудник покрывала кровь. Кхарн видел среди мешанины раздробленного керамита и расколотой грудной клетки следы пульсации органов .
– Где проклятый Семнадцатый? – сплюнул Каргос. – Где они?
Скане – не всегда ли это оказывался Скане? – произнес вслух то, что было у них на уме.
– Предательство. Они бросили нас умирать во имя какой-нибудь великой и священной шутки, помяните мое слово.
Кхарн посмотрел на цепной топор, лишившийся зубьев и деформировавшийся от чрезмерного использования. Посмотрел на плазменный пистолет, который ослабел и страдал жаждой от перегрева, протестующе выпуская пар под давлением.
– Они нас не бросят.
Скане ухмыльнулся.
– Вы действительно верите в то, что говорите? Скажите, что тут Лоргар, и они примчатся бегом.
Ответная улыбка Кхарна была по-настоящему тонкой и мрачной.
– Говорит капитан Кхарн из Двенадцатого Легиона. Всем силам Несущим Слово возле Валики. Нас подавляют, и нам немедленно нужно подкрепление. Здесь ваш примарх. Слышите меня, трусы? Здесь ваш примарх.
Немедленно раздался трескучий ответ, искаженный помехами вокса.
– Подтвердите.
Кхарн расхохотался, убрав пистолет в кобуру и подобрав с камней брошенный болтер Ультрадесантника.
– Я прямо сейчас смотрю на Лоргара, шавка. Вы не только нас тут бросили.
– Говорит Торгал из Седьмой Несущих Слово. Запрос подкрепления принят.
Кхарн сделал из похищенного болтера единственный выстрел. Тот разнес на части гвардейца Академии, который пытался вскарабкаться по щебню за укрытие.
– Что значит «принят»? Хочешь сказать, что на сей раз вы действительно придете?
Вокс опять утонул в помехах.
– Трусы, – Скане продолжал ухмыляться. Он убрал оба опустошенных пистолета, осмотрелся по сторонам в поисках оружия, которое можно было бы взять, и вернулся с легкой лазерной винтовкой, смотревшейся в его бронированных руках почти что комично. За нее все еще держалась половина руки смертного. Выбросив руку, Скане так и не смог просунуть палец в скобу и отшвырнул бесполезное оружие в том же направлении. – И скажите им принести боеприпасов, – проворчал сержант.

212 16 июня 2018, 02:25 212 763396

Скане открыл ответный огонь из пистолетов, сразив размытый силуэт Ультрадесантника, который поднимался к ним по каменному откосу.
– Ты отомщен, Джеддек, – передал сержант по воксу.
– Я еще не умер, – прорычал ветеран в ответ. Он рывком встал на ноги, вновь поднимая знамя. Разбитый нагрудник покрывала кровь. Кхарн видел среди мешанины раздробленного керамита и расколотой грудной клетки следы пульсации органов .
– Где проклятый Семнадцатый? – сплюнул Каргос. – Где они?
Скане – не всегда ли это оказывался Скане? – произнес вслух то, что было у них на уме.
– Предательство. Они бросили нас умирать во имя какой-нибудь великой и священной шутки, помяните мое слово.
Кхарн посмотрел на цепной топор, лишившийся зубьев и деформировавшийся от чрезмерного использования. Посмотрел на плазменный пистолет, который ослабел и страдал жаждой от перегрева, протестующе выпуская пар под давлением.
– Они нас не бросят.
Скане ухмыльнулся.
– Вы действительно верите в то, что говорите? Скажите, что тут Лоргар, и они примчатся бегом.
Ответная улыбка Кхарна была по-настоящему тонкой и мрачной.
– Говорит капитан Кхарн из Двенадцатого Легиона. Всем силам Несущим Слово возле Валики. Нас подавляют, и нам немедленно нужно подкрепление. Здесь ваш примарх. Слышите меня, трусы? Здесь ваш примарх.
Немедленно раздался трескучий ответ, искаженный помехами вокса.
– Подтвердите.
Кхарн расхохотался, убрав пистолет в кобуру и подобрав с камней брошенный болтер Ультрадесантника.
– Я прямо сейчас смотрю на Лоргара, шавка. Вы не только нас тут бросили.
– Говорит Торгал из Седьмой Несущих Слово. Запрос подкрепления принят.
Кхарн сделал из похищенного болтера единственный выстрел. Тот разнес на части гвардейца Академии, который пытался вскарабкаться по щебню за укрытие.
– Что значит «принят»? Хочешь сказать, что на сей раз вы действительно придете?
Вокс опять утонул в помехах.
– Трусы, – Скане продолжал ухмыляться. Он убрал оба опустошенных пистолета, осмотрелся по сторонам в поисках оружия, которое можно было бы взять, и вернулся с легкой лазерной винтовкой, смотревшейся в его бронированных руках почти что комично. За нее все еще держалась половина руки смертного. Выбросив руку, Скане так и не смог просунуть палец в скобу и отшвырнул бесполезное оружие в том же направлении. – И скажите им принести боеприпасов, – проворчал сержант.

Показать весь текст

213 17 июня 2018, 11:09 213 763591

- Твой примарх – не то существо, которое ты помнишь, колдун. Он сильно преобразился с тех пор, как Волчий Король разрушил его коварные творения. Он выторговал ваш легион за нечестивую власть и отомстил тем, кто пытался остановить его падение в пропасть.
+Ты лжешь! Этого не может быть. Магнус был величайшим умом. Самый могущественный псайкер после самого Императора. Ты говоришь о слабости, слабости, что не свойственна Багровому Королю+
- Встеотец велел вам остановиться, но вы не прислушались к его словам. Куда еще, по-твоему, мнению приведет тебя твое влечение? Высокомерие подпитывало ваше стремление к знаниям, и вы игнорировали предостережения великих из нас. Твой господин стал покровителем демонов и темных сил, и он принес эту тьму на Фенрис.
Ответа так и не последовало, только угрюмое молчание, что ныло в сердце Ньяла. Он не знал, верил ему Иззакар или нет, хотя колдун, в некотором смысле, мог отличить истину от лжи.

Ответы763615

214 17 июня 2018, 11:17 214 763593

>>763257
>– Не вышло.

Проиграл вголосину.

215 17 июня 2018, 13:46 215 763615

>>763591
Откуда?

Ответы763636

216 17 июня 2018, 16:39 216 763636

>>763615
Ashes of Prospero.

217 17 июня 2018, 19:22 217 763671

Капитан заметил свободное пространство, который все остальные воины инстинктивно оставляли вокруг библиария. Эска бежал в одиночестве в середине отряда, но далеко от центра. Один из последних членов забытого, нелепого и мелкого библиарума Пожирателей Миров.
Псайкеры. Первые эксперименты Легиона в этой области оказались неприятными. Каргос был одним из первых хирургов, кого обучили импланитровать Гвозди в черепа легионеров, но он никогда не вгонял их в мозг псайкера и не был причастен к вскоре последовавшим катастрофам. То, чего Кхарн не видел лично, он узнал от своего апотекария.
Первые тревожные признаки появились, когда подвергнутые имплантации библиарии начали вызывать у стоявших поблизости братьев ужасающую головную боль и изнуряющие лицевые кровотечения. Любой библиарий, оказавшийся рядом Ангроном, испытывал то же самое – отражение собственного влияния на братьев.
Но подлинная глубина изъяна стала по-настоящему понятна лишь в бою. Наделенные Гвоздями библиарии лишались способности контролировать свой психический дар. Один из них, прикрепленный к Сотой роте, поддался Гвоздям в первом же сражении после имплантации и испепелил три отделения, будучи не в силах прекратить пускать из глаз колдовские молнии. Несколько других просто… взорвались. Сгорели в пылающей крови.
Гибло все больше и больше – не сразу, но никто не протянул долго. В течение месяца почти все библиарии получили Гвозди. Спустя считанные недели они начали умирать.
Какое-то время царил хоть и осторожный, но оптимизм. После первых смертей прошедшие психическое обучение легионеры пытались обуздать Гвозди, привести шестое чувство в гармонию с бионикой, которая теперь меняла химические процессы мозга. «Вопрос силы воли», – говорили они, и братья делали вид, что не видят отчаяния в их глазах. Да. Вопрос силы воли. В этом был смысл.
Но они продолжали гибнуть. Гибнуть в бою, в бурях огня и молний, или же – в нескольких случаях – посылая импульсы полной ненависти боли в Гвозди окружающих воинов и вынуждая своих сородичей страдать от цереброваскулярной блокады. Целые отделения умирали у ног кодициев от кровоизлияний в мозг и апоплексических ударов.
Это-то все и решило. Ангрон предоставил психически-одаренным сыновьям выбор: казнь или извлечение Гвоздей.
В первые же годы после обнаружения примарха легионеры усвоили, что изуродовали себя по образу и подобию беспощадного человека. Гвозди нельзя было вынуть. Об этом знал каждый Пожиратель Миров, ведь даже техномаги самого Императора не смогли удалить имплантаты примарха. И все же большинство библиариев согласилось рискнуть.
Все без исключения умерли. Переделанные мозги давали сбои, подчиняясь измененным импульсам. Никто не встретил легкую или благую смерть.
Довольно скоро последними библиариями Легиона, теперь охваченного Гвоздями, оказались те, кто еще не успел получить их. Они влачили изолированное существование в практически пустых залах библиарума на борту «Завоевателя».
И они тоже начали умирать, один за другим. Не от плохого обращения или нарушения функций, а из-за того, что были Пожирателями Миров, а у Пожирателей Миров была короткая и жестокая жизнь. Их осталось сто. Потом пятьдесят. Потом двадцать. Их никто не оплакивал. Легион превыше всего ставил узы фронтового братства, а безмолвные братья умирали в одиночестве. О них никогда не забывали, но всегда игнорировали. Геносемя оставалось гнить в телах, его не извлекали, чтобы генетическое наследие не поразило второе поколение тем же проклятием.

217 17 июня 2018, 19:22 217 763671

Капитан заметил свободное пространство, который все остальные воины инстинктивно оставляли вокруг библиария. Эска бежал в одиночестве в середине отряда, но далеко от центра. Один из последних членов забытого, нелепого и мелкого библиарума Пожирателей Миров.
Псайкеры. Первые эксперименты Легиона в этой области оказались неприятными. Каргос был одним из первых хирургов, кого обучили импланитровать Гвозди в черепа легионеров, но он никогда не вгонял их в мозг псайкера и не был причастен к вскоре последовавшим катастрофам. То, чего Кхарн не видел лично, он узнал от своего апотекария.
Первые тревожные признаки появились, когда подвергнутые имплантации библиарии начали вызывать у стоявших поблизости братьев ужасающую головную боль и изнуряющие лицевые кровотечения. Любой библиарий, оказавшийся рядом Ангроном, испытывал то же самое – отражение собственного влияния на братьев.
Но подлинная глубина изъяна стала по-настоящему понятна лишь в бою. Наделенные Гвоздями библиарии лишались способности контролировать свой психический дар. Один из них, прикрепленный к Сотой роте, поддался Гвоздям в первом же сражении после имплантации и испепелил три отделения, будучи не в силах прекратить пускать из глаз колдовские молнии. Несколько других просто… взорвались. Сгорели в пылающей крови.
Гибло все больше и больше – не сразу, но никто не протянул долго. В течение месяца почти все библиарии получили Гвозди. Спустя считанные недели они начали умирать.
Какое-то время царил хоть и осторожный, но оптимизм. После первых смертей прошедшие психическое обучение легионеры пытались обуздать Гвозди, привести шестое чувство в гармонию с бионикой, которая теперь меняла химические процессы мозга. «Вопрос силы воли», – говорили они, и братья делали вид, что не видят отчаяния в их глазах. Да. Вопрос силы воли. В этом был смысл.
Но они продолжали гибнуть. Гибнуть в бою, в бурях огня и молний, или же – в нескольких случаях – посылая импульсы полной ненависти боли в Гвозди окружающих воинов и вынуждая своих сородичей страдать от цереброваскулярной блокады. Целые отделения умирали у ног кодициев от кровоизлияний в мозг и апоплексических ударов.
Это-то все и решило. Ангрон предоставил психически-одаренным сыновьям выбор: казнь или извлечение Гвоздей.
В первые же годы после обнаружения примарха легионеры усвоили, что изуродовали себя по образу и подобию беспощадного человека. Гвозди нельзя было вынуть. Об этом знал каждый Пожиратель Миров, ведь даже техномаги самого Императора не смогли удалить имплантаты примарха. И все же большинство библиариев согласилось рискнуть.
Все без исключения умерли. Переделанные мозги давали сбои, подчиняясь измененным импульсам. Никто не встретил легкую или благую смерть.
Довольно скоро последними библиариями Легиона, теперь охваченного Гвоздями, оказались те, кто еще не успел получить их. Они влачили изолированное существование в практически пустых залах библиарума на борту «Завоевателя».
И они тоже начали умирать, один за другим. Не от плохого обращения или нарушения функций, а из-за того, что были Пожирателями Миров, а у Пожирателей Миров была короткая и жестокая жизнь. Их осталось сто. Потом пятьдесят. Потом двадцать. Их никто не оплакивал. Легион превыше всего ставил узы фронтового братства, а безмолвные братья умирали в одиночестве. О них никогда не забывали, но всегда игнорировали. Геносемя оставалось гнить в телах, его не извлекали, чтобы генетическое наследие не поразило второе поколение тем же проклятием.

Показать весь текст

218 18 июня 2018, 01:24 218 763795

Лоргар прошелся по амфитеатру военного совета «Духа мщения», известного Сынам Гора как Двор Луперкаля. Его не было там на самом деле, но шаги точно так же порождали эхо.
– Ты заставил меня взять с собой Ангрона и обезумевших глупцов, которых он называет своими сыновьями. А теперь задаешь мне вопросы, гадая, потерплю ли я неудачу. Когда ты сменил веру в меня на незаслуженное сомнение?
– Когда ты изменился, – просто ответил Гор. – Когда ты сразился с Кораксом и покинул Исстван V другим человеком, заявляя, будто воспротивился судьбе. Когда телепортировал своих воинов на корабли Фулгрима и угрожал уничтожить его Легион из-за того, что наш брат перестал быть собой. Я сменил веру на сомнение, когда перестал быть уверен в том, кто же ты, Лоргар Аврелиан.
– Я Первосвященник Изначальной Истины, – голос Несущего Слово чуть дрогнул. – Я Проповедник Абсолютного Хаоса.
– Красивые слова, Лоргар. Но они мало что значат без достижений.
Лоргар повернулся к брату.
– Я – тот, кем был рожден стать. Ты хочешь наказать меня за то, что я больше не слабый, не заблудший, не примарх без цели. Вспомни Исстван III, Гор. Я слышал, как планета умирает, находясь за многие тысяч систем от нее. Несомненно, ты беседовал со своими хорами астропатов или навигаторами флота. Предсмертный крик мира был громче, отчетливее и резче, чем сам Астрономикон.
Лоргар поднял руку и описал кончиками пальцев круг, создав иллюзорную сферу белого пламени. Та сложилась в призрачный образ Терры. С поверхности самого крупного континента исходило тонкое, абсолютно прямое копье света.
– Клинок Надежды. Благословение Императора. Все имперские корабли в галактике движутся, ведомые этим сиянием. Ничто другое не может пронзить беспокойные волны варпа. Это их единственная путеводная звезда, и всего за три удара сердца ты, Гор, причинил столько боли одному миру, что она затмила психический маяк самого Императора.
Он сделал шаг к Магистру Войны. В егох глаза горел огонь.
– Страдание, Гор. Понимаешь? Боль и ужас, отраженные из материальной реальности в варп. Агония миллиардов и миллиардов смертных в миг гибели, которая поражает саму песнь варпа. Ты изменил мотив, лишив всю мелодию одной ноты.
Он улыбнулся. Улыбка была медленной и безмятежной, но от нее изуродованное лицо исказилось.
– Вся боль проходит сквозь пелену, вызывая беспорядок в преисподней по ту сторону реальности. Твое деяние прозвучало, словно один удар барабана. Я же, брат, создам целую симфонию. Сомневайся во мне, сколько хочешь. Здешние планеты умирают с мучительной неторопливостью, посылая через завесу продолжительные предсмертные вопли.
Лоргар сжал кулак и стиснул зубы.
– Я перенастраиваю варп. Насыщаю его. Я разолью Гибельный Шторм Эреба по всем Пятистам Мирам, разорвав пространство по швам.
Запутанная тирада подошла к концу, и он опустил глаза.
– Прости мне мой пыл, брат. Но прошу тебя, верь мне. Я отсеку Ультрамар от остального Империума. Выведу Жиллимана из игры.

218 18 июня 2018, 01:24 218 763795

Лоргар прошелся по амфитеатру военного совета «Духа мщения», известного Сынам Гора как Двор Луперкаля. Его не было там на самом деле, но шаги точно так же порождали эхо.
– Ты заставил меня взять с собой Ангрона и обезумевших глупцов, которых он называет своими сыновьями. А теперь задаешь мне вопросы, гадая, потерплю ли я неудачу. Когда ты сменил веру в меня на незаслуженное сомнение?
– Когда ты изменился, – просто ответил Гор. – Когда ты сразился с Кораксом и покинул Исстван V другим человеком, заявляя, будто воспротивился судьбе. Когда телепортировал своих воинов на корабли Фулгрима и угрожал уничтожить его Легион из-за того, что наш брат перестал быть собой. Я сменил веру на сомнение, когда перестал быть уверен в том, кто же ты, Лоргар Аврелиан.
– Я Первосвященник Изначальной Истины, – голос Несущего Слово чуть дрогнул. – Я Проповедник Абсолютного Хаоса.
– Красивые слова, Лоргар. Но они мало что значат без достижений.
Лоргар повернулся к брату.
– Я – тот, кем был рожден стать. Ты хочешь наказать меня за то, что я больше не слабый, не заблудший, не примарх без цели. Вспомни Исстван III, Гор. Я слышал, как планета умирает, находясь за многие тысяч систем от нее. Несомненно, ты беседовал со своими хорами астропатов или навигаторами флота. Предсмертный крик мира был громче, отчетливее и резче, чем сам Астрономикон.
Лоргар поднял руку и описал кончиками пальцев круг, создав иллюзорную сферу белого пламени. Та сложилась в призрачный образ Терры. С поверхности самого крупного континента исходило тонкое, абсолютно прямое копье света.
– Клинок Надежды. Благословение Императора. Все имперские корабли в галактике движутся, ведомые этим сиянием. Ничто другое не может пронзить беспокойные волны варпа. Это их единственная путеводная звезда, и всего за три удара сердца ты, Гор, причинил столько боли одному миру, что она затмила психический маяк самого Императора.
Он сделал шаг к Магистру Войны. В егох глаза горел огонь.
– Страдание, Гор. Понимаешь? Боль и ужас, отраженные из материальной реальности в варп. Агония миллиардов и миллиардов смертных в миг гибели, которая поражает саму песнь варпа. Ты изменил мотив, лишив всю мелодию одной ноты.
Он улыбнулся. Улыбка была медленной и безмятежной, но от нее изуродованное лицо исказилось.
– Вся боль проходит сквозь пелену, вызывая беспорядок в преисподней по ту сторону реальности. Твое деяние прозвучало, словно один удар барабана. Я же, брат, создам целую симфонию. Сомневайся во мне, сколько хочешь. Здешние планеты умирают с мучительной неторопливостью, посылая через завесу продолжительные предсмертные вопли.
Лоргар сжал кулак и стиснул зубы.
– Я перенастраиваю варп. Насыщаю его. Я разолью Гибельный Шторм Эреба по всем Пятистам Мирам, разорвав пространство по швам.
Запутанная тирада подошла к концу, и он опустил глаза.
– Прости мне мой пыл, брат. Но прошу тебя, верь мне. Я отсеку Ультрамар от остального Империума. Выведу Жиллимана из игры.

Показать весь текст

219 18 июня 2018, 02:41 219 763805

– Сперва позаботься о нем, – Аргел Тал указал на павшего Пожирателя Миров, облаченного в доспех сержантской раскраски.
– Кровь Истинных, неужели это Гарте?
Кхарн подошел к трупу, лежавшему на широкой груде из тел трех Ультрадесантников. Проклятье. Это был Гарте.
Кхарн присел возле тела, приподняв сержанту голову и аккуратно поворачивая шлем туда-сюда. Он понятия не имел, куда делся его собственный шлем. Он так долго дышал пыльным воздухом, что, несмотря на все генетические усовершенствования дыхательной системы, в глубине гортани остался едкий дымный привкус Арматуры.
– Капитан, – передал по воксу раненый. – Я не могу пошевелиться.
У Гарте не было ног, начиная от середины бедра. Кхарн не мог даже предположить, где они в этом море искореженных тел. Грудь превратилась в мешанину истерзанных костей и керамита.
– Терпи, – сказал он, отпустив шлем воина. – Каргос придет.
Сержант вцепился в ворот Кхарна слабыми пальцами.
– Гвозди пылают даже сейчас, – он закашлялся, сплюнув внутрь шлема что-то влажное.- Как такое может быть? Я умираю, а они продолжают петь? Чего им от меня нужно?
– Терпи, – повторил Кхарн, хотя и знал, что это бесполезно.
– Просто дай мне Покой, – воин снова осел на землю. – Семидесяти лет на службе Мяснику и его Гвоздям достаточно.
Кхарн пожалел, что услышал эти слова. У него начало покалывать в позвоночнике от неуютного ощущения.
– Ты славно послужил, Гарте, – Кхарн разомкнул замки на горле воина и снял шлем. От лица сержанта мало что осталось. Должно быть, это отразилось у Кхарна на лице, поскольку изуродованные черты Гарте исказились в чем-то, похожем на ухмылку.
– Что, так плохо? – спросил он. Булькающий смех перешел в очередной приступ кашля.
В ответ Кхарн мрачно внял его просьбе. Он занес гладий над левым глазом Гарте, острие находилось в одном пальце от расширенного зрачка.
– Скажешь что-нибудь напоследок?
– Ага. Помочись на могилу Ангрона, когда он наконец умрет.
Кхарн пожалел, что слышал и эти слова.
Он толкнул клинок вниз. Раздался звук ломающегося под ногами хвороста и едва различимый звон, когда острие ударилось о камень под головой Гарте.

219 18 июня 2018, 02:41 219 763805

– Сперва позаботься о нем, – Аргел Тал указал на павшего Пожирателя Миров, облаченного в доспех сержантской раскраски.
– Кровь Истинных, неужели это Гарте?
Кхарн подошел к трупу, лежавшему на широкой груде из тел трех Ультрадесантников. Проклятье. Это был Гарте.
Кхарн присел возле тела, приподняв сержанту голову и аккуратно поворачивая шлем туда-сюда. Он понятия не имел, куда делся его собственный шлем. Он так долго дышал пыльным воздухом, что, несмотря на все генетические усовершенствования дыхательной системы, в глубине гортани остался едкий дымный привкус Арматуры.
– Капитан, – передал по воксу раненый. – Я не могу пошевелиться.
У Гарте не было ног, начиная от середины бедра. Кхарн не мог даже предположить, где они в этом море искореженных тел. Грудь превратилась в мешанину истерзанных костей и керамита.
– Терпи, – сказал он, отпустив шлем воина. – Каргос придет.
Сержант вцепился в ворот Кхарна слабыми пальцами.
– Гвозди пылают даже сейчас, – он закашлялся, сплюнув внутрь шлема что-то влажное.- Как такое может быть? Я умираю, а они продолжают петь? Чего им от меня нужно?
– Терпи, – повторил Кхарн, хотя и знал, что это бесполезно.
– Просто дай мне Покой, – воин снова осел на землю. – Семидесяти лет на службе Мяснику и его Гвоздям достаточно.
Кхарн пожалел, что услышал эти слова. У него начало покалывать в позвоночнике от неуютного ощущения.
– Ты славно послужил, Гарте, – Кхарн разомкнул замки на горле воина и снял шлем. От лица сержанта мало что осталось. Должно быть, это отразилось у Кхарна на лице, поскольку изуродованные черты Гарте исказились в чем-то, похожем на ухмылку.
– Что, так плохо? – спросил он. Булькающий смех перешел в очередной приступ кашля.
В ответ Кхарн мрачно внял его просьбе. Он занес гладий над левым глазом Гарте, острие находилось в одном пальце от расширенного зрачка.
– Скажешь что-нибудь напоследок?
– Ага. Помочись на могилу Ангрона, когда он наконец умрет.
Кхарн пожалел, что слышал и эти слова.
Он толкнул клинок вниз. Раздался звук ломающегося под ногами хвороста и едва различимый звон, когда острие ударилось о камень под головой Гарте.

Показать весь текст

220 18 июня 2018, 03:25 220 763809

Лоргар едва заметно улыбнулся, обнажив узкий полумесяц белых, словно фарфор, зубов.
– Превзошел все ожидания? В самом деле? Позволь же спросить, почему в таком случае мелодия варпа не поет об этом результате?
Строгий взгляд Эреба метнулся на прочих собравшихся у примарха.
– Нам нужно поговорить, повелитель.
– Мы и так говорим, Эреб.
Вновь мимолетный взгляд.
– Наедине, сир. Тема нашего разговора может не предназначаться для… непосвященных.
Лоргар улыбнулся со всей покровительственностью и терпением, на которые когда-либо было способно живое существо.
– Просто говори, Первый капеллан.
Это заметили все. Миг, когда Эреб вытянулся и насторожился, ощутив, что что-то идет не так. Ангрон ухмыльнулся при виде дискомфорта воина-жреца. Кхарн и Аргел Тал хранили непоколебимое молчание.
– Гибельный Шторм рожден, – заявил Эреб.
– Да, – отозвался Лоргар. – Но расскажи мне о великом успехе, который ты упоминал. И где твой корабль, Эреб? Где «Длань Судьбы»? – Лоргар глянул в небо, где флот отдыхал в черноте. – Странно, что я ее не вижу.
Эреб улыбнулся. Тонкие губы побелели, сжавшись.
– Полагаю, что вместе с Кор Фаэроном и «Инфидус Император».
– Ну разумеется. А Кор Фаэрон, несомненно, победоносно кружит вокруг Калта, не так ли? Он принес моего брата Жиллимана в жертву Пантеону, да?
– Сир…
– Успокойся, Эреб. Я всего лишь хочу разделить с тобой этот миг триумфа. Итак, Калт пал, с Ультрадесантом покончено, а Жиллиман мертв. В конце концов, именно таков был ожидаемый результат, о превышении которого ты заявил. В таком случае, ты заслужил похвалу. Я опасался, что ты не смог убить моего брата, потерял половину отданного тебе мной флота при контратаке Ультрадесантников и бросил десятки тысяч моих сыновей и смертных слуг на облученной поверхности Калта, сбежав в Мальстрим.
Эреб сглотнул и промолчал.
– Но это означало бы оставить их на смерть, – продолжал Лоргар. – Без подкреплений. Без эвакуации. Все Гал Ворбак, проведшие многие месяцы жизни в постах и молитвах, которые резали собственную плоть, готовясь к возможности вкусить Божественной Крови… Они бы сгинули, не правда ли?
Ангрон посмеивался, со злобной улыбкой наслаждаясь сценой.
– Сир… – начал было Эреб.
Лоргар вскинул руку.
– Я тебя не виню. Эреб. Не бойся. Ты добился базового успеха, который от тебя требовался.

220 18 июня 2018, 03:25 220 763809

Лоргар едва заметно улыбнулся, обнажив узкий полумесяц белых, словно фарфор, зубов.
– Превзошел все ожидания? В самом деле? Позволь же спросить, почему в таком случае мелодия варпа не поет об этом результате?
Строгий взгляд Эреба метнулся на прочих собравшихся у примарха.
– Нам нужно поговорить, повелитель.
– Мы и так говорим, Эреб.
Вновь мимолетный взгляд.
– Наедине, сир. Тема нашего разговора может не предназначаться для… непосвященных.
Лоргар улыбнулся со всей покровительственностью и терпением, на которые когда-либо было способно живое существо.
– Просто говори, Первый капеллан.
Это заметили все. Миг, когда Эреб вытянулся и насторожился, ощутив, что что-то идет не так. Ангрон ухмыльнулся при виде дискомфорта воина-жреца. Кхарн и Аргел Тал хранили непоколебимое молчание.
– Гибельный Шторм рожден, – заявил Эреб.
– Да, – отозвался Лоргар. – Но расскажи мне о великом успехе, который ты упоминал. И где твой корабль, Эреб? Где «Длань Судьбы»? – Лоргар глянул в небо, где флот отдыхал в черноте. – Странно, что я ее не вижу.
Эреб улыбнулся. Тонкие губы побелели, сжавшись.
– Полагаю, что вместе с Кор Фаэроном и «Инфидус Император».
– Ну разумеется. А Кор Фаэрон, несомненно, победоносно кружит вокруг Калта, не так ли? Он принес моего брата Жиллимана в жертву Пантеону, да?
– Сир…
– Успокойся, Эреб. Я всего лишь хочу разделить с тобой этот миг триумфа. Итак, Калт пал, с Ультрадесантом покончено, а Жиллиман мертв. В конце концов, именно таков был ожидаемый результат, о превышении которого ты заявил. В таком случае, ты заслужил похвалу. Я опасался, что ты не смог убить моего брата, потерял половину отданного тебе мной флота при контратаке Ультрадесантников и бросил десятки тысяч моих сыновей и смертных слуг на облученной поверхности Калта, сбежав в Мальстрим.
Эреб сглотнул и промолчал.
– Но это означало бы оставить их на смерть, – продолжал Лоргар. – Без подкреплений. Без эвакуации. Все Гал Ворбак, проведшие многие месяцы жизни в постах и молитвах, которые резали собственную плоть, готовясь к возможности вкусить Божественной Крови… Они бы сгинули, не правда ли?
Ангрон посмеивался, со злобной улыбкой наслаждаясь сценой.
– Сир… – начал было Эреб.
Лоргар вскинул руку.
– Я тебя не виню. Эреб. Не бойся. Ты добился базового успеха, который от тебя требовался.

Показать весь текст

221 19 июня 2018, 21:49 221 764220

Хараатан, во время Великого крестового похода

Грязные, истощенные солдаты Хартора были жалким зрелищем. Похожие на муравьев в своих грязно-красных карапаксах, они выходили колонной из распахнутых ворот города с поднятыми в знак капитуляции руками.

Первыми вышли стражи крепостной стены, сопровождающие своих капитанов и офицеров. Потом солдаты с передовых позиций за стеной, тыловые баррикадисты, башенный караул, рядовые из внутренних казарм, резерв, ополчение. Они складывали оружие на городской площади, как приказывали через громкоговорители дисциплинарные надзиратели в черных мундирах. К тому времени, когда все воины покинули город, сданное оружие образовало высокую черную кучу, напоминающую погребальный костер.

За ними последовали гражданские.

Женщины прижимали младенцев к груди, мужчины с широко раскрытыми глазами плелись мрачной процессией, слишком испуганные, чтобы кричать или плакать, слишком задавленные, чтобы что-либо делать, способные лишь смотреть на рассвет, терпеливым хищником крадущийся по песчаным дюнам. Собаки, скот на поводу у фермеров, чернорабочие, фабриканты всех мастей, продавцы, клерки, писари и дети. Они покидали Хартор – свой дом и свое убежище – в великом и мрачном исходе.

Водизийские танки примыкали к батальонам Утрихских фузилеров и Навитских охотников, красующихся в накрахмаленной униформе Имперской армии. Даже сам командир Арвек показался из башни своего «Штормового меча», чтобы понаблюдать за толпой местных жителей, плетущихся мимо. Некоторые останавливались перед своими угнетателями и молили о пощаде, пока дисциплинарные надзиратели не сгоняли их вперед. Другие замирали в тени «Огненных королей» принцепса Локьи, приняв их за богов, воплотившихся в железе. Если криков и угроз оказывалось недостаточно, чтобы заставить этих несчастных двигаться дальше, их приходилось уносить ординаторам из медике. Другой работы для врачей и госпитальеров практически не было: имперские силы разрешили конфликт без потерь со своей стороны. И это несмотря на то, что в грязной толпе присутствовали ксеносы.

Данный факт немало радовал Владыку Змиев и одновременно немало злил его.

– Он был прав, – пробормотал Вулкан, издалека наблюдая за постепенно опустевающим Хартором.

– Повелитель? – переспросил Нумеон, стоявший позади примарха на поле сбора. Неподалеку, на участке земли, разровненном имперскими землекопами, Саламандры грузились на «Штормовые птицы»: их ждала немедленная передислокация. Приведение к Согласию закончилось. Империум победил.

– Он сказал, что избавил нас от необходимости проливать кровь, – ответил Вулкан, наблюдая за толпами людей, покидавших город.

Амбразуры в стенах этой последней крепости были пусты, смотровые башни высились над городом беспомощными стражами, и лишь тени несли дозор на парапетных стенах. Население всего Хартора – солдаты и гражданские, один за другим, – передавало себя в руки Империума.

Нумеон нахмурился.

– А разве нет?

Вулкан впервые за почти целый час обратил на советника пылающий взгляд. Нумеон и не вздрогнул. Даже сердце его не выдало.

– Ты свирепый воин, Артелл, – сказал примарх.

– Я таков, каким нужен вам, повелитель, – ответил Нумеон, слегка склонив голову в знак почтения.

– Это верно. Никому в Восемнадцатом не сравниться со знаменитыми Погребальными стражами. Подобно глубинным драконам, вы яростны и неудержимы, клыки и когти ваши остры, – Вулкан кивнул на меч, закрепленный на спине советника. За время этой кампании его еще не омывала кровь, но, судя по полной капитуляции хар-танцев, ему суждено было остаться незапятнанным. – Но стали бы вы вырезать целый город – и солдат его, и гражданских, – лишь для того, чтобы донести послание и избежать дальнейшего кровопролития?
– Я... – правильного ответа не было, и Нумеон это знал.

221 19 июня 2018, 21:49 221 764220

Хараатан, во время Великого крестового похода

Грязные, истощенные солдаты Хартора были жалким зрелищем. Похожие на муравьев в своих грязно-красных карапаксах, они выходили колонной из распахнутых ворот города с поднятыми в знак капитуляции руками.

Первыми вышли стражи крепостной стены, сопровождающие своих капитанов и офицеров. Потом солдаты с передовых позиций за стеной, тыловые баррикадисты, башенный караул, рядовые из внутренних казарм, резерв, ополчение. Они складывали оружие на городской площади, как приказывали через громкоговорители дисциплинарные надзиратели в черных мундирах. К тому времени, когда все воины покинули город, сданное оружие образовало высокую черную кучу, напоминающую погребальный костер.

За ними последовали гражданские.

Женщины прижимали младенцев к груди, мужчины с широко раскрытыми глазами плелись мрачной процессией, слишком испуганные, чтобы кричать или плакать, слишком задавленные, чтобы что-либо делать, способные лишь смотреть на рассвет, терпеливым хищником крадущийся по песчаным дюнам. Собаки, скот на поводу у фермеров, чернорабочие, фабриканты всех мастей, продавцы, клерки, писари и дети. Они покидали Хартор – свой дом и свое убежище – в великом и мрачном исходе.

Водизийские танки примыкали к батальонам Утрихских фузилеров и Навитских охотников, красующихся в накрахмаленной униформе Имперской армии. Даже сам командир Арвек показался из башни своего «Штормового меча», чтобы понаблюдать за толпой местных жителей, плетущихся мимо. Некоторые останавливались перед своими угнетателями и молили о пощаде, пока дисциплинарные надзиратели не сгоняли их вперед. Другие замирали в тени «Огненных королей» принцепса Локьи, приняв их за богов, воплотившихся в железе. Если криков и угроз оказывалось недостаточно, чтобы заставить этих несчастных двигаться дальше, их приходилось уносить ординаторам из медике. Другой работы для врачей и госпитальеров практически не было: имперские силы разрешили конфликт без потерь со своей стороны. И это несмотря на то, что в грязной толпе присутствовали ксеносы.

Данный факт немало радовал Владыку Змиев и одновременно немало злил его.

– Он был прав, – пробормотал Вулкан, издалека наблюдая за постепенно опустевающим Хартором.

– Повелитель? – переспросил Нумеон, стоявший позади примарха на поле сбора. Неподалеку, на участке земли, разровненном имперскими землекопами, Саламандры грузились на «Штормовые птицы»: их ждала немедленная передислокация. Приведение к Согласию закончилось. Империум победил.

– Он сказал, что избавил нас от необходимости проливать кровь, – ответил Вулкан, наблюдая за толпами людей, покидавших город.

Амбразуры в стенах этой последней крепости были пусты, смотровые башни высились над городом беспомощными стражами, и лишь тени несли дозор на парапетных стенах. Население всего Хартора – солдаты и гражданские, один за другим, – передавало себя в руки Империума.

Нумеон нахмурился.

– А разве нет?

Вулкан впервые за почти целый час обратил на советника пылающий взгляд. Нумеон и не вздрогнул. Даже сердце его не выдало.

– Ты свирепый воин, Артелл, – сказал примарх.

– Я таков, каким нужен вам, повелитель, – ответил Нумеон, слегка склонив голову в знак почтения.

– Это верно. Никому в Восемнадцатом не сравниться со знаменитыми Погребальными стражами. Подобно глубинным драконам, вы яростны и неудержимы, клыки и когти ваши остры, – Вулкан кивнул на меч, закрепленный на спине советника. За время этой кампании его еще не омывала кровь, но, судя по полной капитуляции хар-танцев, ему суждено было остаться незапятнанным. – Но стали бы вы вырезать целый город – и солдат его, и гражданских, – лишь для того, чтобы донести послание и избежать дальнейшего кровопролития?
– Я... – правильного ответа не было, и Нумеон это знал.

Показать весь текст

222 20 июня 2018, 04:30 222 764307

– Вулкан... – раздалось снова, но на этот раз голос стал четче. Я потянулся к свету, яростно брыкаясь в попытке достигнуть поверхности, выбраться из воды.

– Вулкан, ты должен поесть.

Распахнув глаза, я понял, что, судя по всему, терял сознание, потому что очнулся я в другой части корабля.

Я сидел. Мои руки и ноги были связаны.

Напротив меня, за широким банкетным столом, восседал, отвратительно улыбаясь, мой мертвый брат.

– Угощайся, – сказал он, указав пустыми глазницами на расставленные перед нами яства. – Ты должен поесть.

Мы находились в длинной галерее. Вычурные канделябры, покрытые слоем пыли, давали дрожащий свет. Серебряные люстры над нами тихо покачивались от вялого сквозняка. Между ними протянулись тонкие нити, напоминая сети древних, давно вымерших арахнидов. Сам стол тоже был покрыт мучнистым, серо-белым налетом.

Я почуял запах мяса, только он казался странным, словно мясо было местами испорченным или сырым. На фруктах и хлебе виднелись намеки на плесень, несмотря на их кажущуюся свежесть. Стол был заставлен графинами с вином, но в некоторых оно прокисло, приобрело пробковый тон и начало горчить.

Хотя угощения загнивали, зрелище заставило меня изойти слюной и забиться в путах в безуспешных попытках добраться до еды.

– Ешь, Вулкан, – уговаривал меня Феррус. – Ты совсем зачах.

Я хотел ответить, но горло так пересохло, что мне удалось издать лишь хрип.

– Говори погромче, – сказал Феррус, шевеля безгубым ртом, каким-то образом способным воспроизводить слова несмотря на то, что в его зияющей черноте не было языка. Он широко повел костяной рукой. – Мы все жаждем тебя послушать.

Только теперь я заметил других гостей.

Семнадцать мужчин и женщин сидели за банкетным столом. Как и предыдущие пленники, которых показывал мне Керз, они были как солдатами Армии, так и мирными имперскими жителями. Я даже увидел среди них летописцев, в том числе одного, похожего на Вераче. Из всех гостей он один выглядел спокойно и равнодушно. Разумеется, он не мог на самом деле быть летописцем, потому что Вераче не был человеком в строгом смысле этого слова. Он был лишь оболочкой на существе, носящем этот облик, как одежду.

Их кожа была натянута, как тонкий пергамент, из-за губ виднелись десны, под глазами залегли темные круги – смертных тоже определенно морили голодом.

Но в отличие от меня они не были связаны.

Вместо этого им отрезали кисти рук, а в прижженные обрубки воткнули длинные зазубренные ножи и трехзубые вилки. Некоторым удалось подцепить кусок мяса или отрезать ломоть хлеба, но из-за длины прикрепленных приборов поднести еду ко рту было невозможно.

Они сидели на роскошном пиру, но могли лишь смотреть, как портилась и гнила еда, и умирать с голода.

Феррус привлек мое внимание, подняв кубок.

– Могу я произнести тост, брат? Полагаю, это стоит сделать сейчас, пока этот жадный сброд не смел все.

И вновь я попытался заговорить, но горло словно расцарапали лезвиями, и я лишь сипло выдохнул. Я сжал и разжал кулаки, слабо натягивая путы. Застучал ногами, повреждая и ломая кости.

– За тебя, дорогой Вулкан, – сказал Феррус, поднес кубок к губам и опорожнил его. Темно-красное вино полилось в горло, сквозь разрубленную шею, а затем наружу из щелей в грудной клетке – где броня и плоть уже начали отваливаться под действием разложения.

Феррус огляделся на других гостей, как будто озадаченный.

– Возможно, они ждут тебя, брат? – предположил он. – Они еще ни крошки не съели.

Путы на запястьях начинали впиваться в кожу. Я проигнорировал боль, зло стиснув зубы и дрожа всем телом.

– Ко... р... – прохрипел я. – Ко... рм...

Феррус повернул голову, словно прислушиваясь, но его уши давно превратились в комки гнилой плоти.

– Говори погромче, Вулкан. Чтобы мы все тебя услышали.

– Ко... рм... ите. Кормите. Кормите! Кормите друг друга!

Я взревел и забился в путах, но высвободиться не мог.

Феррус покачал головой, медленно и убежденно.

– Нет, Вулкан. Мне жаль, но они тебя не слышат.

Он указал костяным пальцем на одного дергающегося человека: из его уха вниз по щеке бежала полоска засохшей крови.

Они были глухи.

Когда несчастный человек повернулся ко мне лицом, я увидел, что радужка у него была мутно-белой.

И слепы.

Им оставались только обоняние, осязание и вкус. Какая жестокость: быть совсем рядом с тем, чего так жаждет тело и что рисует разум, и не иметь возможности это получить.

– Алчные не могут и не хотят ничего слышать, – сказал Феррус. – И ты не сможешь их заставить. Алчность человечества рано или поздно его уничтожит, Вулкан. Помогая им, ты лишь отсрочиваешь неизбежное.

Я бросил слушать болтовню своего мертвого брата, перестал обращать на нее внимание. Вместо этого я закричал. Я проклинал Керза, пока мой голос не пропал.

А потом я сидел, словно король на жутком пире, пока его гости медленно гибли от голода.

Как бы ни было слабо мое тело, оно не умирало. Керз знал, что я проживу дольше смертных, и когда последний из них испустил дух, я остался один.

Свечи превратились в огарки, слой пыли потушил огонь в них и в люстрах надо мной, погружая зал в темноту, и в этот момент я заплакал.

222 20 июня 2018, 04:30 222 764307

– Вулкан... – раздалось снова, но на этот раз голос стал четче. Я потянулся к свету, яростно брыкаясь в попытке достигнуть поверхности, выбраться из воды.

– Вулкан, ты должен поесть.

Распахнув глаза, я понял, что, судя по всему, терял сознание, потому что очнулся я в другой части корабля.

Я сидел. Мои руки и ноги были связаны.

Напротив меня, за широким банкетным столом, восседал, отвратительно улыбаясь, мой мертвый брат.

– Угощайся, – сказал он, указав пустыми глазницами на расставленные перед нами яства. – Ты должен поесть.

Мы находились в длинной галерее. Вычурные канделябры, покрытые слоем пыли, давали дрожащий свет. Серебряные люстры над нами тихо покачивались от вялого сквозняка. Между ними протянулись тонкие нити, напоминая сети древних, давно вымерших арахнидов. Сам стол тоже был покрыт мучнистым, серо-белым налетом.

Я почуял запах мяса, только он казался странным, словно мясо было местами испорченным или сырым. На фруктах и хлебе виднелись намеки на плесень, несмотря на их кажущуюся свежесть. Стол был заставлен графинами с вином, но в некоторых оно прокисло, приобрело пробковый тон и начало горчить.

Хотя угощения загнивали, зрелище заставило меня изойти слюной и забиться в путах в безуспешных попытках добраться до еды.

– Ешь, Вулкан, – уговаривал меня Феррус. – Ты совсем зачах.

Я хотел ответить, но горло так пересохло, что мне удалось издать лишь хрип.

– Говори погромче, – сказал Феррус, шевеля безгубым ртом, каким-то образом способным воспроизводить слова несмотря на то, что в его зияющей черноте не было языка. Он широко повел костяной рукой. – Мы все жаждем тебя послушать.

Только теперь я заметил других гостей.

Семнадцать мужчин и женщин сидели за банкетным столом. Как и предыдущие пленники, которых показывал мне Керз, они были как солдатами Армии, так и мирными имперскими жителями. Я даже увидел среди них летописцев, в том числе одного, похожего на Вераче. Из всех гостей он один выглядел спокойно и равнодушно. Разумеется, он не мог на самом деле быть летописцем, потому что Вераче не был человеком в строгом смысле этого слова. Он был лишь оболочкой на существе, носящем этот облик, как одежду.

Их кожа была натянута, как тонкий пергамент, из-за губ виднелись десны, под глазами залегли темные круги – смертных тоже определенно морили голодом.

Но в отличие от меня они не были связаны.

Вместо этого им отрезали кисти рук, а в прижженные обрубки воткнули длинные зазубренные ножи и трехзубые вилки. Некоторым удалось подцепить кусок мяса или отрезать ломоть хлеба, но из-за длины прикрепленных приборов поднести еду ко рту было невозможно.

Они сидели на роскошном пиру, но могли лишь смотреть, как портилась и гнила еда, и умирать с голода.

Феррус привлек мое внимание, подняв кубок.

– Могу я произнести тост, брат? Полагаю, это стоит сделать сейчас, пока этот жадный сброд не смел все.

И вновь я попытался заговорить, но горло словно расцарапали лезвиями, и я лишь сипло выдохнул. Я сжал и разжал кулаки, слабо натягивая путы. Застучал ногами, повреждая и ломая кости.

– За тебя, дорогой Вулкан, – сказал Феррус, поднес кубок к губам и опорожнил его. Темно-красное вино полилось в горло, сквозь разрубленную шею, а затем наружу из щелей в грудной клетке – где броня и плоть уже начали отваливаться под действием разложения.

Феррус огляделся на других гостей, как будто озадаченный.

– Возможно, они ждут тебя, брат? – предположил он. – Они еще ни крошки не съели.

Путы на запястьях начинали впиваться в кожу. Я проигнорировал боль, зло стиснув зубы и дрожа всем телом.

– Ко... р... – прохрипел я. – Ко... рм...

Феррус повернул голову, словно прислушиваясь, но его уши давно превратились в комки гнилой плоти.

– Говори погромче, Вулкан. Чтобы мы все тебя услышали.

– Ко... рм... ите. Кормите. Кормите! Кормите друг друга!

Я взревел и забился в путах, но высвободиться не мог.

Феррус покачал головой, медленно и убежденно.

– Нет, Вулкан. Мне жаль, но они тебя не слышат.

Он указал костяным пальцем на одного дергающегося человека: из его уха вниз по щеке бежала полоска засохшей крови.

Они были глухи.

Когда несчастный человек повернулся ко мне лицом, я увидел, что радужка у него была мутно-белой.

И слепы.

Им оставались только обоняние, осязание и вкус. Какая жестокость: быть совсем рядом с тем, чего так жаждет тело и что рисует разум, и не иметь возможности это получить.

– Алчные не могут и не хотят ничего слышать, – сказал Феррус. – И ты не сможешь их заставить. Алчность человечества рано или поздно его уничтожит, Вулкан. Помогая им, ты лишь отсрочиваешь неизбежное.

Я бросил слушать болтовню своего мертвого брата, перестал обращать на нее внимание. Вместо этого я закричал. Я проклинал Керза, пока мой голос не пропал.

А потом я сидел, словно король на жутком пире, пока его гости медленно гибли от голода.

Как бы ни было слабо мое тело, оно не умирало. Керз знал, что я проживу дольше смертных, и когда последний из них испустил дух, я остался один.

Свечи превратились в огарки, слой пыли потушил огонь в них и в люстрах надо мной, погружая зал в темноту, и в этот момент я заплакал.

Показать весь текст

223 20 июня 2018, 16:48 223 764489

Реквестирую кусок хз откуда, суть такова: Кхарн с несколькими кхорнитами вламывается в какой-то слаанешитский храм или что-то вроде того. Там кхорниты поддаются Слаанеш и Кхарн их всех вырезает.

Ответы764494

224 20 июня 2018, 17:28 224 764494

>>764489
Я флафф-библии этот отрывок. Ярость Кхарна вроде.

Ответы764495

225 20 июня 2018, 17:31 225 764495

>>764494
Я читал в

фикс

Принц Воронья 226 21 июня 2018, 20:46 226 764709

Бывали целые ночи, когда он не чуял крови. Теперь они оставались в своих домах и жилищах, редко выбираясь на улицы после вечернего закрытия заводов. На дорогах города больше не разносились звуки стрельбы и крики раненых, изнасилованных и умирающих.
Однако Ночной Призрак продолжал наблюдать своим городом и своими людьми. Грехи стали тише, преступления утаивались, однако город не освободился от их разлагающего воздействия. Он хотел от них лишь страха, и получил только его. Страх принес повиновение. Страх заставил их подняться выше своих тошнотворных животных инстинктов и жить как люди.
За ним все еще шла охота, однако в правящей элите было немного тех, кто мог продолжать выражать свое недовольство. Головорезы и наемные стрелки становились известны тем, что вообще отказывались на него охотиться, а недалекие и трусливые люди, желавшие его смерти, никогда бы не вышли на улицу, чтобы сделать все самостоятельно.
Ночной Призрак перекусил кость, дочиста слизнув остатки мяса. Он больше не ежился от кислого вкуса свинины. Годы, проведенные в нужде, полностью лишили его колебаний и сомнений.
Он отшвырнул человеческую берцовую кость и облизал зубы. Бывали ночи, когда он почти что скучал по вкусу собачатины.

Ответы764760

227 22 июня 2018, 01:53 227 764760

>>764709
>Он больше не ежился от кислого вкуса свинины
Так он ебал не только собак, но и свиней.

Жиллиман нипридавал 228 26 июня 2018, 18:35 228 765401

Книга станет его величайшим трудом, его Магнум Опус, творением, благодаря которому его запомнят в веках. Некоторые могли счесть подобную мысль тщеславной, но только не он. В работе сохранится все, что пытался создать его генетический отец. Это учение заложит необходимый фундамент, чтобы выстоять перед надвигающейся бурей.
Самоотверженность, а не гордыня направляли его руку, когда он записывал десятилетия знаний, каждая глава и строфа были частичкой его биологически запрограммированного гения, каждая крупица вживленной информации – кирпичик, который в совокупности с другими выстроят творение масштабов куда более грандиозных, нежели просто сумму их составляющих.
После опустошения Калта легион нуждался в нем даже больше, чем обычно. Гордости его воинов был нанесен тяжкий удар, и они отчаянно нуждались в своем примогениторе. Каждый день илоты приносили ему прошения об аудиенции от капитанов орденов, но его труд был слишком важен, чтобы удовлетворять эти просьбы.
Они не могли взять в толк, почему он заперся от сынов, но им и не следовало этого понимать. От них требовалось только подчинение, даже если его приказы на первый взгляд были бессмысленны или казались еретическими, как те, которые ввергли галактику в пламя.
За все годы служения генетическому отцу ему никогда не приходилось сталкиваться со столь ужасным выбором.
Империум утрачен. Весь опыт говорил ему об этом, но его предательство могло стать тем, что спасет фундаментальную мечту от исчезновения.
Тело Империума умирало, но идеалы, лежавшие в его основании, могли уцелеть.
Отец поймет, даже если остальные – нет.
Робаут Жиллиман написал два слова в заголовке правой страницы: слова измены, слова спасения. Слова нового начинания.
Империум Секундус.

Ответы770258

John French Child of Night 229 26 июня 2018, 20:25 229 765406

Мортинар, семьдесят первый префект Сарагорнского анклава, резко выпрямился, тяжело дыша открытым ртом. Глаза были вытаращены, сердце колотилось. Он повернул голову, моргнув от яркого света, заливавшего зал совета.
– Господин?
На него смотрела Хасина. Ее лицо с искусственной кожей не выражало эмоций, но глаза блестели замешательством. За ее спиной ожидали остальные помощники, переминаясь с ноги на ногу в нервной тишине. Мортинар снова огляделся, тяжело дыша. Из ниш в стенах на него глядели резные и позолоченные лица, в их пустых глазах отражался свет ламп.
– Кошмар, – выдавил он и взглянул на дрожащую руку, выглядывающую из вельветового рукава. – Да, всего лишь кошмар.
Он снова поднял голову и увидел, как собравшиеся помощники обмениваются взглядами.
– Господин… – начал Торлек, отведя глаза. Неуверенно выглядевший молодой капитан стражи запнулся на полуслове.
– Вы не спали. Вы вызвали нас для обсуждения работ по Четвертой программе. Вы просто говорили, что…
В этот момент префекта вновь охватила паника, в голове заревели сигналы тревоги.
«Почему они все стоят вокруг, как стадо? Почему просто смотрят на него?»
– Как далеко продвинулись враги? – резко спросил он, быстро подойдя к столу и включив дисплей с гололитическими данными. – Какие у нас потери?
Он пробежался глазами по конусу светящихся данных, изучая состояние гарнизона анклава.
Следующим нарушил тишину Коримино, его третий жизнехранитель.
– Мой господин, нет никаких врагов.
– Они здесь! – заорал он, ударив кулаком по поверхности каменного стола. – Не лги мне! Не смей!
В памяти всплыли образы анклава, пылающего под бурным, черным небом. Он шагнул к окну и ударил ладонью по кнопке управления ставнями. Листы золоченной пластали сложились в каркас.
– Они…
С безоблачного неба над шпилями и куполами анклава сиял яркий и чистый солнечный свет. Префект отступил, мигая от блеска.
Все было на месте, нетронутое темнотой и огнем. Мортинар моргнул, образы перестрелки по-прежнему цеплялись за память. Он медленно повернулся к персоналу. Все тревожно смотрели на него.
– Что-то не так, господин? – осторожно спросила Хасина.
Он открыл рот, чтобы ответить.
За его спиной по небу растеклось черное облако, подобно чернилам, разлитым на бумагу. Из наступающей ночи падало пламя. Префект открыл рот и…проснулся.
Растянувшийся сон сливался с реальным кошмаром, что окружал его.
Ревели сигналы тревоги. С потолка сыпалась пыль. В рамах тряслись металлические ставни. У дверей толпились вооруженные стражники. Помощники префекта кричали друг на друга. Над столом мерцал расфокусированный гололитический дисплей. Сквозь помехи с шипением пробивались карты, данные и информация, передавая картину происходящего, которая не могла быть правдой. Из встроенных высоко в стенах динамиков завывали искаженные звуки. Хасина стучала по клавишам вокс-пультов и кричала кому-то из стражей анклава, требуя помощи и отчета. Ее голос охрип от паники.
Внезапно вокс щелкнул, заскрипел, а затем прочистился. Из громкоговорителя раздался голос, такой отчетливый, словно исходил из самой комнаты.
Префект узнал его. Он принадлежал Толреку. Капитан стражи отправился в северный бастион час назад.
– Господин…
Все в зале замерли и замолчали.
– Г-господин….
Префект наклонился вперед, сжав кулаки на столе.
– Толрек, какова обстановка?
Из вокса раздался тихий шум, который стал постепенно усиливаться. Секунду префект не мог разобрать, что это, затем понял: Толрек плакал.
– Они… они забрали мои глаза, господин. И мои руки. Они говорят, что заберут и язык, как только это закончится. Они говорят, что теперь я принадлежу темноте.
– Толрек… – начал префект, внутри которого смешались гнев и ужас.
– Они говорят, что вы должны понять их приговор, прежде… – Они говорят… Они говорят, что идут за вами.
Префект уставился на вокс, язык окаменел в сухом рту. За спиной перестали дребезжать ставни.
– Кто… – начал он, стараясь придать властность своему голосу. – Кто вы?
Ответивший новый голос был мягким и слегка искаженным, но, казалось, заполнил всю комнату.
– Мы – расплата.
Вокс отключился. Секунду никто не шевелился, а затем Мортинар медленно повернулся к окнам. Ставни с грохотом открылись, и он…
Он проснулся, по телу растекался холод, на губах затухал крик. Префект неуверенно поднялся с кресла, нога ударилась об угол чего-то твердого. Он взвизгнул от боли.
Боль. Это значило, что, по крайней мере, его переживания были настоящими, а не следующей частью бесконечного кошмара.
Он попытался моргнуть, но по-прежнему ничего не видел. Он протянул руку, почувствовав полированную поверхность стола, на который он только что наткнулся. Кнопка включения света должна быть…
Его пальцы коснулись чего-то влажного и теплого.
Он отдернул руку. Сердце заколотилось.
Вода. Он подумал, что это должна быть вода. Потер пальцы. Жидкость на их кончиках была липкой. Он подумал о сладком вине, которое заказал, прежде чем отправиться просматривать отчеты, и представил, как оно пролилось из стакана, когда он ударился о стол. Он снова протянул руку, стараясь не касаться поверхности. Нашел кнопку и нажал ее.
Комнату залило светом, и он закричал.
Он проснулся, глаза открылись, в глотке дрожал крик. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене под ставнями. В комнате было темно, но воздух был наполнен ноющей пульсацией, похожей на рык работающей машины. Он решил, что видит сон, который всего лишь был…
Линзы моего шлема вспыхнули. Я поднялся с корточек. Префект попытался снова закричать, но вместо этого его вырвало. Я взглянул на него, и вокруг моей головы начала сиять бледным светом кристаллическая матрица психического капюшона.
– Кто вы? – он задыхался. – Что тут делаете?
– Ты знаешь, кто я.
Его глаза пробежались по пластинам моего доспеха цвета полуночи, по эмблемам молнии и орлиного крыла, цифрам, которые были выгравированы на бронзовом солнечном диске, украшавшем нагрудник. Я оперся на посох, обеими рукам держась за железо с кристаллическим сердечником. В разуме префекта формируются узнавание и страх, в то время как часть него пытается отрицать увиденное.
– Я ничего не делал, – заикаясь, произнес он. – Я служу Императору. Я верен Единству Те…
– Генозаповедники, префект. Влажные Хранилища, миллионы сращенных вместе плотью и костьми – Первая программа, и Вторая, и Третья. Город под городом, который поглотил всех, кто вышел за допустимый диапазон отклонений. Запах, который говорил о том, что ты решил разложить отверженных, а не сжечь их.
Префект начал рыдать, из уголков глаз побежали слезы. Я несколько секунд смотрел на него, а потом продолжил:
– Мы здесь не для того, чтобы устанавливать твою невинность или вину. Время для этого прошло. Мы здесь не ради правосудия или спасения миллионов, которых ты заразил. Мы здесь для того, чтобы вознаградить тебя. Мы – следствие твоих действий. Его рука и ласковое лезвие. И…
Я наклонился, от чего сочленения доспеха загудели, и коснулся лица трясущегося человека.
– … мы пришли за тобой.
Он покачал головой, дрожа от ужаса и дерзости.
– Ваш приговор чудовищен. Это не правосудие, а лицемерие!
– Но мы существа, созданные не для того, чтобы жить с этими идеалами, а только претворять их в жизнь.
Минуту он просто обнимал себя руками. Он представлял жалкое зрелище: тощий человек неопределенного возраста, закутанный в вельвет и шелка и плачущий во тьме. От сжавшегося тела поднимался несвежий запах. Он испачкался несколько часов назад, пребывая в лихорадочном кошмаре.
– Все, что я видел раньше, все, что мне снилось…
– Это был только сон.
Он посмотрел на меня, и в его зрачках вспыхнула отчаянная искра надежды, которую смертные призывают даже в самые черные дни.
– Но это не означает, что он был нереален. Тебе снились эти мгновения уже двадцать раз, и будут сниться снова.
Я провел пальцем по его влажной от слез верхней губе.
– Мы говорим уже в восьмой раз, и каждый раз ты плачешь. И не в последний раз.
– Вы… – он запнулся. – Вы ждете, что я попрошу прощения?
– Нет. Ты уже просил его восемь раз.
И тогда он начал смеяться. И продолжал, когда я вернул его в повторяющийся кошмар.

John French Child of Night 229 26 июня 2018, 20:25 229 765406

Мортинар, семьдесят первый префект Сарагорнского анклава, резко выпрямился, тяжело дыша открытым ртом. Глаза были вытаращены, сердце колотилось. Он повернул голову, моргнув от яркого света, заливавшего зал совета.
– Господин?
На него смотрела Хасина. Ее лицо с искусственной кожей не выражало эмоций, но глаза блестели замешательством. За ее спиной ожидали остальные помощники, переминаясь с ноги на ногу в нервной тишине. Мортинар снова огляделся, тяжело дыша. Из ниш в стенах на него глядели резные и позолоченные лица, в их пустых глазах отражался свет ламп.
– Кошмар, – выдавил он и взглянул на дрожащую руку, выглядывающую из вельветового рукава. – Да, всего лишь кошмар.
Он снова поднял голову и увидел, как собравшиеся помощники обмениваются взглядами.
– Господин… – начал Торлек, отведя глаза. Неуверенно выглядевший молодой капитан стражи запнулся на полуслове.
– Вы не спали. Вы вызвали нас для обсуждения работ по Четвертой программе. Вы просто говорили, что…
В этот момент префекта вновь охватила паника, в голове заревели сигналы тревоги.
«Почему они все стоят вокруг, как стадо? Почему просто смотрят на него?»
– Как далеко продвинулись враги? – резко спросил он, быстро подойдя к столу и включив дисплей с гололитическими данными. – Какие у нас потери?
Он пробежался глазами по конусу светящихся данных, изучая состояние гарнизона анклава.
Следующим нарушил тишину Коримино, его третий жизнехранитель.
– Мой господин, нет никаких врагов.
– Они здесь! – заорал он, ударив кулаком по поверхности каменного стола. – Не лги мне! Не смей!
В памяти всплыли образы анклава, пылающего под бурным, черным небом. Он шагнул к окну и ударил ладонью по кнопке управления ставнями. Листы золоченной пластали сложились в каркас.
– Они…
С безоблачного неба над шпилями и куполами анклава сиял яркий и чистый солнечный свет. Префект отступил, мигая от блеска.
Все было на месте, нетронутое темнотой и огнем. Мортинар моргнул, образы перестрелки по-прежнему цеплялись за память. Он медленно повернулся к персоналу. Все тревожно смотрели на него.
– Что-то не так, господин? – осторожно спросила Хасина.
Он открыл рот, чтобы ответить.
За его спиной по небу растеклось черное облако, подобно чернилам, разлитым на бумагу. Из наступающей ночи падало пламя. Префект открыл рот и…проснулся.
Растянувшийся сон сливался с реальным кошмаром, что окружал его.
Ревели сигналы тревоги. С потолка сыпалась пыль. В рамах тряслись металлические ставни. У дверей толпились вооруженные стражники. Помощники префекта кричали друг на друга. Над столом мерцал расфокусированный гололитический дисплей. Сквозь помехи с шипением пробивались карты, данные и информация, передавая картину происходящего, которая не могла быть правдой. Из встроенных высоко в стенах динамиков завывали искаженные звуки. Хасина стучала по клавишам вокс-пультов и кричала кому-то из стражей анклава, требуя помощи и отчета. Ее голос охрип от паники.
Внезапно вокс щелкнул, заскрипел, а затем прочистился. Из громкоговорителя раздался голос, такой отчетливый, словно исходил из самой комнаты.
Префект узнал его. Он принадлежал Толреку. Капитан стражи отправился в северный бастион час назад.
– Господин…
Все в зале замерли и замолчали.
– Г-господин….
Префект наклонился вперед, сжав кулаки на столе.
– Толрек, какова обстановка?
Из вокса раздался тихий шум, который стал постепенно усиливаться. Секунду префект не мог разобрать, что это, затем понял: Толрек плакал.
– Они… они забрали мои глаза, господин. И мои руки. Они говорят, что заберут и язык, как только это закончится. Они говорят, что теперь я принадлежу темноте.
– Толрек… – начал префект, внутри которого смешались гнев и ужас.
– Они говорят, что вы должны понять их приговор, прежде… – Они говорят… Они говорят, что идут за вами.
Префект уставился на вокс, язык окаменел в сухом рту. За спиной перестали дребезжать ставни.
– Кто… – начал он, стараясь придать властность своему голосу. – Кто вы?
Ответивший новый голос был мягким и слегка искаженным, но, казалось, заполнил всю комнату.
– Мы – расплата.
Вокс отключился. Секунду никто не шевелился, а затем Мортинар медленно повернулся к окнам. Ставни с грохотом открылись, и он…
Он проснулся, по телу растекался холод, на губах затухал крик. Префект неуверенно поднялся с кресла, нога ударилась об угол чего-то твердого. Он взвизгнул от боли.
Боль. Это значило, что, по крайней мере, его переживания были настоящими, а не следующей частью бесконечного кошмара.
Он попытался моргнуть, но по-прежнему ничего не видел. Он протянул руку, почувствовав полированную поверхность стола, на который он только что наткнулся. Кнопка включения света должна быть…
Его пальцы коснулись чего-то влажного и теплого.
Он отдернул руку. Сердце заколотилось.
Вода. Он подумал, что это должна быть вода. Потер пальцы. Жидкость на их кончиках была липкой. Он подумал о сладком вине, которое заказал, прежде чем отправиться просматривать отчеты, и представил, как оно пролилось из стакана, когда он ударился о стол. Он снова протянул руку, стараясь не касаться поверхности. Нашел кнопку и нажал ее.
Комнату залило светом, и он закричал.
Он проснулся, глаза открылись, в глотке дрожал крик. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене под ставнями. В комнате было темно, но воздух был наполнен ноющей пульсацией, похожей на рык работающей машины. Он решил, что видит сон, который всего лишь был…
Линзы моего шлема вспыхнули. Я поднялся с корточек. Префект попытался снова закричать, но вместо этого его вырвало. Я взглянул на него, и вокруг моей головы начала сиять бледным светом кристаллическая матрица психического капюшона.
– Кто вы? – он задыхался. – Что тут делаете?
– Ты знаешь, кто я.
Его глаза пробежались по пластинам моего доспеха цвета полуночи, по эмблемам молнии и орлиного крыла, цифрам, которые были выгравированы на бронзовом солнечном диске, украшавшем нагрудник. Я оперся на посох, обеими рукам держась за железо с кристаллическим сердечником. В разуме префекта формируются узнавание и страх, в то время как часть него пытается отрицать увиденное.
– Я ничего не делал, – заикаясь, произнес он. – Я служу Императору. Я верен Единству Те…
– Генозаповедники, префект. Влажные Хранилища, миллионы сращенных вместе плотью и костьми – Первая программа, и Вторая, и Третья. Город под городом, который поглотил всех, кто вышел за допустимый диапазон отклонений. Запах, который говорил о том, что ты решил разложить отверженных, а не сжечь их.
Префект начал рыдать, из уголков глаз побежали слезы. Я несколько секунд смотрел на него, а потом продолжил:
– Мы здесь не для того, чтобы устанавливать твою невинность или вину. Время для этого прошло. Мы здесь не ради правосудия или спасения миллионов, которых ты заразил. Мы здесь для того, чтобы вознаградить тебя. Мы – следствие твоих действий. Его рука и ласковое лезвие. И…
Я наклонился, от чего сочленения доспеха загудели, и коснулся лица трясущегося человека.
– … мы пришли за тобой.
Он покачал головой, дрожа от ужаса и дерзости.
– Ваш приговор чудовищен. Это не правосудие, а лицемерие!
– Но мы существа, созданные не для того, чтобы жить с этими идеалами, а только претворять их в жизнь.
Минуту он просто обнимал себя руками. Он представлял жалкое зрелище: тощий человек неопределенного возраста, закутанный в вельвет и шелка и плачущий во тьме. От сжавшегося тела поднимался несвежий запах. Он испачкался несколько часов назад, пребывая в лихорадочном кошмаре.
– Все, что я видел раньше, все, что мне снилось…
– Это был только сон.
Он посмотрел на меня, и в его зрачках вспыхнула отчаянная искра надежды, которую смертные призывают даже в самые черные дни.
– Но это не означает, что он был нереален. Тебе снились эти мгновения уже двадцать раз, и будут сниться снова.
Я провел пальцем по его влажной от слез верхней губе.
– Мы говорим уже в восьмой раз, и каждый раз ты плачешь. И не в последний раз.
– Вы… – он запнулся. – Вы ждете, что я попрошу прощения?
– Нет. Ты уже просил его восемь раз.
И тогда он начал смеяться. И продолжал, когда я вернул его в повторяющийся кошмар.

Показать весь текст
Ответы765408

230 26 июня 2018, 20:27 230 765408

>>765406
– Какое ты принял решение?
Звук моего голоса прокатился по огромному пространству. Тронный зал был безмолвен и пуст. Мрак в сводчатом помещении был безжизненным, словно пустота, оставленная чем-то нематериальным. Я твердо смотрел на призрачно-бледные черты и черные глаза, наблюдающие за мной от подножья пустого трона. Я не преклонил коленей: власть – это одно, а уважение – совсем другое. Бледное лицо дернулось, губы насмешливо скривились.
– Мое решение? – Он замолчал и постучал пальцем по рукояти цепной глефы. – Вот оно: если мне придется провести больше времени в твоей компании, тогда у меня появится желание сделать что-то, о чем ты пожалеешь.
Севатар сошел с тронного помоста. Даже в доспехе он двигался, как кошка. Я не пошевелился. По привычке я собрался опереться на посох, но его, как и некогда обрамлявшего мою голову капюшона, не было. Без них я словно утратил руку или ногу или лишился части самого себя.
Конечно же, именно по этой причине я стоял в безлюдном тронном зале с Первым капитаном нашего трижды униженного Легиона.
– Эдикт, принятый на Никейском совете нельзя игнорировать, – сказал я. – Ты старший командир Легиона, пока примарх…
– Пока наш отец-во-тьме снова получает наставления от своих братьев, – Севатар отвернулся, рассеянно пожав плечом. – Да, я думаю, что так и есть.
– Необходимо принять решение по либрариусу, – я замолчал, следующие слова, которые я должен был произнести, застряли в горле. – И насчет меня.
Севатар взглянул на меня, хищная улыбка на губах повторилась в его темных очах.
– Я в любой момент мог перерезать твою глотку, – он повернулся и посмотрел на меня, задрав голову и подняв бровь. – Да. Это могло решить некоторые проблемы.
Я медленно выдохнул сквозь зубы. Сказать, что между нами было мало братской любви, значит назвать солнце свечой.
Я не отрывал глаз от его лица. Те, кто нас не знал, всегда говорили, что Повелители Ночи из подземелий Терры и куча отбросов Нострамо во многом похожи. Действительно, бледная кожа и отшлифованные ночью до черноты глаза отмечали всех нас, но для тех немногих, кто отличался внимательностью, мы совершенно разные существа. Черные стоки придали нашим чертам бесцветность. Глаза терран даже более чувствительны к солнечному свету, чем у нострамцев. Мы редко моргаем. Наша кожа от природы безволосая, зубы остры и не нуждаются в шлифовке. К тому времени в Легионе нас осталось мало, невзрачных и исчезающих пережитков. Я хотел бы сказать, что оставшиеся терране были островком медленно угасающего благородства, но это было бы неправдой.
Немногие видели разницу между тем, кем мы были и кем стали. Даже те, кто некогда служили возмездию, теперь превратились в слуг ужаса. Иногда я размышлял, была ли вообще разница между ними.
– Указ… – осторожно начал я.
– Ты и в самом деле ненавидишь нас, ведь так? Всех, кто пришел позже, кто пришел из другой ночи…
Я промолчал, и оскал мертвеца на лице Первого капитана стал шире.
– О, я не осуждаю твою ненависть. Я разделяю ее. Просто она меньше задевает меня.
– Севатарион…
Я замолчал и придал своему голосу уверенность. В воздухе сверкнула, словно искорка инея, частичка моего гнева. Странно, но Первый капитан стал очень, очень спокоен.
– Яго Севатарион, ты дашь мне то, что я прошу.
Слова стерли насмешку с его лица. Он пересек зал сполохом доспеха и сервомеханизмов. Неактивированная цепная глефа ударила меня в грудь, прежде чем я даже поднял руки.
Я упал, но Севатар схватил меня за горло и, притянув к себе, заговорил шипящим шепотом.
– Если ты так отчаянно жаждешь решения, тогда вот оно – я изгоняю тебя. Ты больше не из Восьмого, если вообще когда-то был. Я окрашиваю твои руки в красное. Если мы снова встретимся, я приговорю тебя к смерти. Ты изгой. Ты ничто.
Первый капитан отшвырнул меня, и я рухнул на пол с лязгом керамита о камень. Он стоял с непроницаемым лицом, глаза были скрыты тенями.
– Устраивает?
Я поднялся. Я не был ни шокирован, ни сломлен. Я был разгневан. Во рту ощущался вкус крови. Несмотря на мои попытки обуздать гнев, он пылал все ярче.
Но меня разозлило не его решение. Нет, этот гнев не шел ни в какое сравнение.
– А остальной либрариус?
– Мне плевать, – выпалил он и отвернулся, направившись к трону примарха.
– Когда-то он был нужен, Севатарион, – обратился я резким от гнева голосом. Он оглянулся через плечо, улыбка вернулась. – Была причина, по которой тогда мы были более значимы, чем сейчас.
– Избавь меня от приступов ностальгии, – сказал он, закатив глаза.
Это произошло прежде, чем мысль сформировалась в моем разуме, прежде чем я даже смог осознать, что утратил контроль. По стенам растеклись языки зеленого пламени. Севатар повернулся, цепная глефа с ревом ожила, и в этот момент волна энергии ударила и впечатала его в трон. В один миг между вспышкой пламени и тенью моя рука оказалась на его горле, пальцы сдавили шейный замок и плоть под ним.
– Ты убил нас, – прорычал я.
Я оскалился, и по черепу поползли разряды молнии. Зубья цепного оружия продолжали вращаться, но мой разум окутал конечности Севатара, сжимая и сдавливая их. Я не думал ни о том, зачем это делаю, ни о запрещающем указе.
– Ты уничтожаешь наш Легион, – я впечатал его голову в железный трон одной только мыслью. Сервомеханизмы выли, пока он боролся со мной. – Ты и твой отравленный мир…
Вспышка. Неровный несвет. Мысленное пламя. Агония.
Я отшатнулся, изо рта хлынула кровь, забрызгивая доспех и пустые, обнаженные руки. Единственное о чем я смог подумать, что теперь они и в самом деле отмечены кровью. В голове кружились образы и воспоминания, которые мне не принадлежали.
Севатар не поднялся. Он сидел на троне примарха, тяжело дыша, его глаза уставились на пустое место, где, как мне казалось, я схватил его.
– Уходи, – прохрипел он.
– Севатарион… – начал я, глотая воздух сквозь свертывающуюся во рту кровь.
– Прочь с глаз моих!
Я несколько секунд осторожно разглядывал его, затем повернулся и вышел из тронного зала.

230 26 июня 2018, 20:27 230 765408

>>765406
– Какое ты принял решение?
Звук моего голоса прокатился по огромному пространству. Тронный зал был безмолвен и пуст. Мрак в сводчатом помещении был безжизненным, словно пустота, оставленная чем-то нематериальным. Я твердо смотрел на призрачно-бледные черты и черные глаза, наблюдающие за мной от подножья пустого трона. Я не преклонил коленей: власть – это одно, а уважение – совсем другое. Бледное лицо дернулось, губы насмешливо скривились.
– Мое решение? – Он замолчал и постучал пальцем по рукояти цепной глефы. – Вот оно: если мне придется провести больше времени в твоей компании, тогда у меня появится желание сделать что-то, о чем ты пожалеешь.
Севатар сошел с тронного помоста. Даже в доспехе он двигался, как кошка. Я не пошевелился. По привычке я собрался опереться на посох, но его, как и некогда обрамлявшего мою голову капюшона, не было. Без них я словно утратил руку или ногу или лишился части самого себя.
Конечно же, именно по этой причине я стоял в безлюдном тронном зале с Первым капитаном нашего трижды униженного Легиона.
– Эдикт, принятый на Никейском совете нельзя игнорировать, – сказал я. – Ты старший командир Легиона, пока примарх…
– Пока наш отец-во-тьме снова получает наставления от своих братьев, – Севатар отвернулся, рассеянно пожав плечом. – Да, я думаю, что так и есть.
– Необходимо принять решение по либрариусу, – я замолчал, следующие слова, которые я должен был произнести, застряли в горле. – И насчет меня.
Севатар взглянул на меня, хищная улыбка на губах повторилась в его темных очах.
– Я в любой момент мог перерезать твою глотку, – он повернулся и посмотрел на меня, задрав голову и подняв бровь. – Да. Это могло решить некоторые проблемы.
Я медленно выдохнул сквозь зубы. Сказать, что между нами было мало братской любви, значит назвать солнце свечой.
Я не отрывал глаз от его лица. Те, кто нас не знал, всегда говорили, что Повелители Ночи из подземелий Терры и куча отбросов Нострамо во многом похожи. Действительно, бледная кожа и отшлифованные ночью до черноты глаза отмечали всех нас, но для тех немногих, кто отличался внимательностью, мы совершенно разные существа. Черные стоки придали нашим чертам бесцветность. Глаза терран даже более чувствительны к солнечному свету, чем у нострамцев. Мы редко моргаем. Наша кожа от природы безволосая, зубы остры и не нуждаются в шлифовке. К тому времени в Легионе нас осталось мало, невзрачных и исчезающих пережитков. Я хотел бы сказать, что оставшиеся терране были островком медленно угасающего благородства, но это было бы неправдой.
Немногие видели разницу между тем, кем мы были и кем стали. Даже те, кто некогда служили возмездию, теперь превратились в слуг ужаса. Иногда я размышлял, была ли вообще разница между ними.
– Указ… – осторожно начал я.
– Ты и в самом деле ненавидишь нас, ведь так? Всех, кто пришел позже, кто пришел из другой ночи…
Я промолчал, и оскал мертвеца на лице Первого капитана стал шире.
– О, я не осуждаю твою ненависть. Я разделяю ее. Просто она меньше задевает меня.
– Севатарион…
Я замолчал и придал своему голосу уверенность. В воздухе сверкнула, словно искорка инея, частичка моего гнева. Странно, но Первый капитан стал очень, очень спокоен.
– Яго Севатарион, ты дашь мне то, что я прошу.
Слова стерли насмешку с его лица. Он пересек зал сполохом доспеха и сервомеханизмов. Неактивированная цепная глефа ударила меня в грудь, прежде чем я даже поднял руки.
Я упал, но Севатар схватил меня за горло и, притянув к себе, заговорил шипящим шепотом.
– Если ты так отчаянно жаждешь решения, тогда вот оно – я изгоняю тебя. Ты больше не из Восьмого, если вообще когда-то был. Я окрашиваю твои руки в красное. Если мы снова встретимся, я приговорю тебя к смерти. Ты изгой. Ты ничто.
Первый капитан отшвырнул меня, и я рухнул на пол с лязгом керамита о камень. Он стоял с непроницаемым лицом, глаза были скрыты тенями.
– Устраивает?
Я поднялся. Я не был ни шокирован, ни сломлен. Я был разгневан. Во рту ощущался вкус крови. Несмотря на мои попытки обуздать гнев, он пылал все ярче.
Но меня разозлило не его решение. Нет, этот гнев не шел ни в какое сравнение.
– А остальной либрариус?
– Мне плевать, – выпалил он и отвернулся, направившись к трону примарха.
– Когда-то он был нужен, Севатарион, – обратился я резким от гнева голосом. Он оглянулся через плечо, улыбка вернулась. – Была причина, по которой тогда мы были более значимы, чем сейчас.
– Избавь меня от приступов ностальгии, – сказал он, закатив глаза.
Это произошло прежде, чем мысль сформировалась в моем разуме, прежде чем я даже смог осознать, что утратил контроль. По стенам растеклись языки зеленого пламени. Севатар повернулся, цепная глефа с ревом ожила, и в этот момент волна энергии ударила и впечатала его в трон. В один миг между вспышкой пламени и тенью моя рука оказалась на его горле, пальцы сдавили шейный замок и плоть под ним.
– Ты убил нас, – прорычал я.
Я оскалился, и по черепу поползли разряды молнии. Зубья цепного оружия продолжали вращаться, но мой разум окутал конечности Севатара, сжимая и сдавливая их. Я не думал ни о том, зачем это делаю, ни о запрещающем указе.
– Ты уничтожаешь наш Легион, – я впечатал его голову в железный трон одной только мыслью. Сервомеханизмы выли, пока он боролся со мной. – Ты и твой отравленный мир…
Вспышка. Неровный несвет. Мысленное пламя. Агония.
Я отшатнулся, изо рта хлынула кровь, забрызгивая доспех и пустые, обнаженные руки. Единственное о чем я смог подумать, что теперь они и в самом деле отмечены кровью. В голове кружились образы и воспоминания, которые мне не принадлежали.
Севатар не поднялся. Он сидел на троне примарха, тяжело дыша, его глаза уставились на пустое место, где, как мне казалось, я схватил его.
– Уходи, – прохрипел он.
– Севатарион… – начал я, глотая воздух сквозь свертывающуюся во рту кровь.
– Прочь с глаз моих!
Я несколько секунд осторожно разглядывал его, затем повернулся и вышел из тронного зала.

Показать весь текст

231 28 июня 2018, 07:04 231 765625

Астартес повернул в ее сторону раскосые голубые линзы шлема и тоже кивнул:
— Скоро прибудет еще один, последний катер. Как только он подойдет, вся команда посадочной палубы должна покинуть отсек.
Поднятая бровь недвусмысленно выразила мнение капитана об этом неординарном распоряжении. На тот случай, если Астартес не понял, она озвучила свое недоумение:
— Хорошо. А теперь объясните мне причину.
— Нет, — ответил один из Астартес, назвавший себя сержантом Малнором. — Просто исполняй приказ.
Капитан Аргел Тал жестом приказал своему брату замолчать.
— Последний десантный катер доставит на борт некое существо. И чем меньше членов экипажа твоего корабля его увидит, тем будет лучше для нас всех.
Первый помощник многозначительно кашлянул. Силамор дважды моргнула.
— Я не потреплю присутствия ксеносов на борту «Песни», — заявила она.
— Я не сказал, что он чужак, — поправил ее Аргел Тал. — Я сказал, что это существо. Мои воины сами проводят его на мостик. И когда это произойдет, не смотри на него. Это относится и ко всем остальным: сосредоточьтесь на своих обязанностях. Мои люди дежурят на посадочной палубе правого борта, и они предупредят нас о приближении корабля.

....................

Аргел Тал, ожидая, когда откроются двери капитанского мостика, поднял болтер.
— При появлении этого существа старайтесь не смотреть на него. — Ни на кого не глядя, он обращался к каждому из членов экипажа. — Это не вопрос вежливости или этикета. На него нельзя смотреть. Нельзя встречаться с его взглядом. И постарайтесь не вдыхать его запах.
— Это существо ядовито? — спросила Силамор.
— Оно опасно, — ответил Несущий Слово. — И поймите, я даю вам эти инструкции ради вашей же безопасности. Не смотрите на него. Не смотрите даже на его изображение на мониторе или экране. Если оно заговорит, сконцентрируйте свое внимание на чем угодно, только не на его словах. А если у вас в его присутствии возникнет тошнота или боль, немедленно покиньте свой пост.
Смех Силамор прозвучал не слишком искренне.
— Капитан, ты нервируешь мою команду.
— Просто делайте, как я сказал, прошу вас.
Она нахмурилась, поскольку не привыкла получать распоряжения на своем корабле.
— Конечно, сэр.
— И не считай это оскорблением, Силамор. — Несущий Слово постарался придать своему голосу некоторую сердечность, но вокс немедленно скрыл ее, не оставив и следа теплоты. — Просто доверься мне.
Наконец двери открылись, и первое, что ощутили члены экипажа, было отвратительное зловоние, от которого многие закашлялись.
Надо отметить, только один человек обернулся, чтобы посмотреть, что же за существо прибыло на капитанский мостик в сопровождении целого отделения Астартес, и этим человеком была капитан Янус Силамор.
Непроизвольно нарушив данное лишь несколько минут назад обещание, она повернулась к открывающимся дверям и увидела существо, обрамленное светом ламп из коридора. Первый приступ неудержимой рвоты так стремительно ударился в ее зубы и губы, что Силамор не успела открыть рот. Вторая волна выплеснулась на пол, когда капитан уже упала на четвереньки. Утренний кофеин, остатки сухого пайка и желчь тотчас растеклись по палубе.
— Я тебя предупреждал, — напомнил Аргел Тал, не отрывая взгляда от существа.
В ответ у нее вырвалась еще струя рвоты, и на губах повисли потеки слюны.
Ингетель прополз на капитанский мостик, оставляя за собой слой прозрачной слизи. Шуршанию его скользкого тела о металлический пол вторило равномерное постукивание посоха.
Офицеры, прикрывая руками носы и рты, не скрывая отвращения, покинули свои места вокруг капитанского трона. При приближении Ингетеля некоторых вырвало прямо в ладони, но странное существо этого, казалось, не замечало. Его разные глаза не отрываясь смотрели на шторм, отражавшийся на обзорном экране.
Силамор, воспользовавшись протянутой рукой Аргел Тала, поднялась на ноги.
— Кого вы притащили на мостик моего корабля, капитан?
— Это наш проводник. А теперь, при всем моем уважении, Силамор, вытри губы и приступай к выполнению своих обязанностей. Возможно, в следующий раз ты более внимательно прислушаешься к моим советам.
Она достаточно хорошо знала капитана по встречам с командованием флотилии, чтобы понимать, насколько несвойственна ему эта холодная немногословность. Из всех командиров Несущих Слово Аргел Тал всегда был самым общительным и всегда с готовностью прислушивался к суждениям смертных офицеров.
Она ничего не сказала в ответ. Только кивнула, стараясь дышать ртом, чтобы уберечься от омерзительного запаха, от которого усиливалась тошнота. Но самым отвратительным был для нее не сам запах, а то, что он оказался ей знакомым.
Еще маленькой девочкой на Колхиде ей довелось пережить вспышку эпидемии лихорадки в деревне, и она стала одной из немногих, кто дождался прибытия отряда погребальных жрецов из города Серых Цветов. В течение одного дня они соорудили огромный погребальный костер, чтобы очистить мертвых, перед тем как развеять их прах по пустыне. Запах этого костра остался с ней на всю жизнь, и сейчас, когда он появился снова, она с трудом могла переводить дыхание.
Ее внимание привлекло загадочное постукивание, и капитан перевела взгляд на палубу неподалеку от неподвижного тела существа. Из-под складок мускулов нижней, змеиной половины тела вытекала вязкая непрозрачная жидкость. Там, где она соприкасалась с палубой, металл обесцвечивался.
— Полный вперед, — скомандовала Силамор и сглотнула, предотвращая очередной приступ тошноты.

231 28 июня 2018, 07:04 231 765625

Астартес повернул в ее сторону раскосые голубые линзы шлема и тоже кивнул:
— Скоро прибудет еще один, последний катер. Как только он подойдет, вся команда посадочной палубы должна покинуть отсек.
Поднятая бровь недвусмысленно выразила мнение капитана об этом неординарном распоряжении. На тот случай, если Астартес не понял, она озвучила свое недоумение:
— Хорошо. А теперь объясните мне причину.
— Нет, — ответил один из Астартес, назвавший себя сержантом Малнором. — Просто исполняй приказ.
Капитан Аргел Тал жестом приказал своему брату замолчать.
— Последний десантный катер доставит на борт некое существо. И чем меньше членов экипажа твоего корабля его увидит, тем будет лучше для нас всех.
Первый помощник многозначительно кашлянул. Силамор дважды моргнула.
— Я не потреплю присутствия ксеносов на борту «Песни», — заявила она.
— Я не сказал, что он чужак, — поправил ее Аргел Тал. — Я сказал, что это существо. Мои воины сами проводят его на мостик. И когда это произойдет, не смотри на него. Это относится и ко всем остальным: сосредоточьтесь на своих обязанностях. Мои люди дежурят на посадочной палубе правого борта, и они предупредят нас о приближении корабля.

....................

Аргел Тал, ожидая, когда откроются двери капитанского мостика, поднял болтер.
— При появлении этого существа старайтесь не смотреть на него. — Ни на кого не глядя, он обращался к каждому из членов экипажа. — Это не вопрос вежливости или этикета. На него нельзя смотреть. Нельзя встречаться с его взглядом. И постарайтесь не вдыхать его запах.
— Это существо ядовито? — спросила Силамор.
— Оно опасно, — ответил Несущий Слово. — И поймите, я даю вам эти инструкции ради вашей же безопасности. Не смотрите на него. Не смотрите даже на его изображение на мониторе или экране. Если оно заговорит, сконцентрируйте свое внимание на чем угодно, только не на его словах. А если у вас в его присутствии возникнет тошнота или боль, немедленно покиньте свой пост.
Смех Силамор прозвучал не слишком искренне.
— Капитан, ты нервируешь мою команду.
— Просто делайте, как я сказал, прошу вас.
Она нахмурилась, поскольку не привыкла получать распоряжения на своем корабле.
— Конечно, сэр.
— И не считай это оскорблением, Силамор. — Несущий Слово постарался придать своему голосу некоторую сердечность, но вокс немедленно скрыл ее, не оставив и следа теплоты. — Просто доверься мне.
Наконец двери открылись, и первое, что ощутили члены экипажа, было отвратительное зловоние, от которого многие закашлялись.
Надо отметить, только один человек обернулся, чтобы посмотреть, что же за существо прибыло на капитанский мостик в сопровождении целого отделения Астартес, и этим человеком была капитан Янус Силамор.
Непроизвольно нарушив данное лишь несколько минут назад обещание, она повернулась к открывающимся дверям и увидела существо, обрамленное светом ламп из коридора. Первый приступ неудержимой рвоты так стремительно ударился в ее зубы и губы, что Силамор не успела открыть рот. Вторая волна выплеснулась на пол, когда капитан уже упала на четвереньки. Утренний кофеин, остатки сухого пайка и желчь тотчас растеклись по палубе.
— Я тебя предупреждал, — напомнил Аргел Тал, не отрывая взгляда от существа.
В ответ у нее вырвалась еще струя рвоты, и на губах повисли потеки слюны.
Ингетель прополз на капитанский мостик, оставляя за собой слой прозрачной слизи. Шуршанию его скользкого тела о металлический пол вторило равномерное постукивание посоха.
Офицеры, прикрывая руками носы и рты, не скрывая отвращения, покинули свои места вокруг капитанского трона. При приближении Ингетеля некоторых вырвало прямо в ладони, но странное существо этого, казалось, не замечало. Его разные глаза не отрываясь смотрели на шторм, отражавшийся на обзорном экране.
Силамор, воспользовавшись протянутой рукой Аргел Тала, поднялась на ноги.
— Кого вы притащили на мостик моего корабля, капитан?
— Это наш проводник. А теперь, при всем моем уважении, Силамор, вытри губы и приступай к выполнению своих обязанностей. Возможно, в следующий раз ты более внимательно прислушаешься к моим советам.
Она достаточно хорошо знала капитана по встречам с командованием флотилии, чтобы понимать, насколько несвойственна ему эта холодная немногословность. Из всех командиров Несущих Слово Аргел Тал всегда был самым общительным и всегда с готовностью прислушивался к суждениям смертных офицеров.
Она ничего не сказала в ответ. Только кивнула, стараясь дышать ртом, чтобы уберечься от омерзительного запаха, от которого усиливалась тошнота. Но самым отвратительным был для нее не сам запах, а то, что он оказался ей знакомым.
Еще маленькой девочкой на Колхиде ей довелось пережить вспышку эпидемии лихорадки в деревне, и она стала одной из немногих, кто дождался прибытия отряда погребальных жрецов из города Серых Цветов. В течение одного дня они соорудили огромный погребальный костер, чтобы очистить мертвых, перед тем как развеять их прах по пустыне. Запах этого костра остался с ней на всю жизнь, и сейчас, когда он появился снова, она с трудом могла переводить дыхание.
Ее внимание привлекло загадочное постукивание, и капитан перевела взгляд на палубу неподалеку от неподвижного тела существа. Из-под складок мускулов нижней, змеиной половины тела вытекала вязкая непрозрачная жидкость. Там, где она соприкасалась с палубой, металл обесцвечивался.
— Полный вперед, — скомандовала Силамор и сглотнула, предотвращая очередной приступ тошноты.

Показать весь текст

232 29 июня 2018, 03:11 232 765855

Я был на равнине. Стоял полдень, а в чистом небе ярко пылало солнце. С гор дул ветер, шелестел кустарником и дергал мой кафтан.

Я посмотрел вниз и увидел чашу в левой руке. Она была глиняной, как все чаши орду. И почти до краев наполнена кроваво-красной жидкостью.

Я снова посмотрел вверх, прикрыв глаза от слепящего солнца, и увидел перед собой четыре фигуры. Их очертания были зыбкими, словно размытые маревом, вот только было совсем не жарко.

У всех были тела людей и головы животных. У одного – голова птицы с синими перьями и янтарными глазами, у другого – голова змеи, у третьего – красноглазого быка, а у последнего – гниющая голова рыбы, уже пожелтевшая от разложения.

Все четверо смотрели на меня, мерцая в лучах света. Они подняли руки и указали на меня.

Никто не говорил. У них не было для этого человеческих губ. И тем не менее я знал, чего они хотят от меня. Каким-то образом их мысли сформировались в моем разуме, так ясно и отчетливо, словно они были моими.

«Пей», – сказали они мне.

Я посмотрел на чашу в левой руке. Жидкость в ней была горячей. Вокруг края собралась пена. Я неожиданно почувствовал сильную жажду и поднял чашу. На полпути ко рту моя рука задрожала.

Я понял, что в ней было нечто важное, но остановился. Внутри меня сражались мои инстинкты.

«Пей», – сказали они мне.

Тон их приказа остановил меня. Я не знал, почему они хотят, чтобы я это сделал.

И тогда я увидел Его. Он пришел с противоположной стороны. Его фигура тоже была человеческой, но ореол света вокруг Него не позволял разглядеть больше. Я не видел Его лица. Он шел ко мне, и я знал, не понимая откуда, что Он проделал очень долгий путь.

Он не приказывал мне. В остальном Он был похож на четверку звериных фигур. Между ними была какая-то связь, нечто, что я чувствовал, но не понимал. Эти Четверо боялись Его. Я знал, что если выпью из кубка, то отвергну Его, если нет, то отвергну их.

Мы замерли так на долгое время. Четверка указала на меня. Окутанный светом человек шагнул ко мне, ни на йоту не приблизившись.

«Пей», – сказали они мне.

Я поднес чашу к губам. Сделал глоток. У жидкости был смешанный вкус: сначала сладкий, потом горький. Я ощущал, как она течет по глотке, горячая и живительная. Как только сделал первый глоток, то почувствовал сильное желание продолжать пить. Я не хотел ничего иного, кроме как выпить все, полностью осушить чашу.

«Пей», – сказали они мне.

После единственного глотка я опустил чашу, осторожно наклонился и поставил ее на землю перед собой. При всей моей осторожности жидкость немного пролилась, испачкав пальцы. Затем я отступил на шаг назад.

Я поклонился Четверке, не желая оскорблять их, и заговорил, не очень понимая, откуда пришли мои слова.

– Будет вежливо выпить немного, – сказал я. – Нам этого достаточно.

232 29 июня 2018, 03:11 232 765855

Я был на равнине. Стоял полдень, а в чистом небе ярко пылало солнце. С гор дул ветер, шелестел кустарником и дергал мой кафтан.

Я посмотрел вниз и увидел чашу в левой руке. Она была глиняной, как все чаши орду. И почти до краев наполнена кроваво-красной жидкостью.

Я снова посмотрел вверх, прикрыв глаза от слепящего солнца, и увидел перед собой четыре фигуры. Их очертания были зыбкими, словно размытые маревом, вот только было совсем не жарко.

У всех были тела людей и головы животных. У одного – голова птицы с синими перьями и янтарными глазами, у другого – голова змеи, у третьего – красноглазого быка, а у последнего – гниющая голова рыбы, уже пожелтевшая от разложения.

Все четверо смотрели на меня, мерцая в лучах света. Они подняли руки и указали на меня.

Никто не говорил. У них не было для этого человеческих губ. И тем не менее я знал, чего они хотят от меня. Каким-то образом их мысли сформировались в моем разуме, так ясно и отчетливо, словно они были моими.

«Пей», – сказали они мне.

Я посмотрел на чашу в левой руке. Жидкость в ней была горячей. Вокруг края собралась пена. Я неожиданно почувствовал сильную жажду и поднял чашу. На полпути ко рту моя рука задрожала.

Я понял, что в ней было нечто важное, но остановился. Внутри меня сражались мои инстинкты.

«Пей», – сказали они мне.

Тон их приказа остановил меня. Я не знал, почему они хотят, чтобы я это сделал.

И тогда я увидел Его. Он пришел с противоположной стороны. Его фигура тоже была человеческой, но ореол света вокруг Него не позволял разглядеть больше. Я не видел Его лица. Он шел ко мне, и я знал, не понимая откуда, что Он проделал очень долгий путь.

Он не приказывал мне. В остальном Он был похож на четверку звериных фигур. Между ними была какая-то связь, нечто, что я чувствовал, но не понимал. Эти Четверо боялись Его. Я знал, что если выпью из кубка, то отвергну Его, если нет, то отвергну их.

Мы замерли так на долгое время. Четверка указала на меня. Окутанный светом человек шагнул ко мне, ни на йоту не приблизившись.

«Пей», – сказали они мне.

Я поднес чашу к губам. Сделал глоток. У жидкости был смешанный вкус: сначала сладкий, потом горький. Я ощущал, как она течет по глотке, горячая и живительная. Как только сделал первый глоток, то почувствовал сильное желание продолжать пить. Я не хотел ничего иного, кроме как выпить все, полностью осушить чашу.

«Пей», – сказали они мне.

После единственного глотка я опустил чашу, осторожно наклонился и поставил ее на землю перед собой. При всей моей осторожности жидкость немного пролилась, испачкав пальцы. Затем я отступил на шаг назад.

Я поклонился Четверке, не желая оскорблять их, и заговорил, не очень понимая, откуда пришли мои слова.

– Будет вежливо выпить немного, – сказал я. – Нам этого достаточно.

Показать весь текст

49 Кб, 455x775
233 2 июля 2018, 01:59 233 766331

Серена, сославшись на усталость, вернулась в свою каюту, а Остиан решил остаться на обзорной палубе и полюбоваться на парящую в темноте космоса планету. Чарующая красота Лаэрана и рассказы Серены о пейзажах иных миров пробудили в нем дотоле неизведанное желание. Стоять на чужой планете под незнакомым солнцем и чувствовать, как тебя овевает ветер с далеких континентов, которые никогда еще не видели людей. Желание посмотреть на Лаэран вблизи было таким сильным, что даже вызывало боль. Оно просто травило его душу.

Остиан попытался представить себе размах горизонта чужой планеты — ничем не нарушаемую линию бесконечной голубизны, изгибающуюся от гигантских волн, едва различимую границу между морем и небом. Какая жизнь может таиться в глубинах океана? Какое бедствие обрушилось на утраченную цивилизацию и погребло ее под толщей темных вод?

Ему, уроженцу Терры, океаны которой давным-давно испарились в результате древних войн и промышленных катастроф, трудно было представить планету, на которой отсутствует земная твердь.

— Куда ты смотришь? — раздался голос над самым его ухом.

Остиан постарался скрыть удивление и обернулся к подошедшей Бекье Кински. Сегодня ее голубые волосы были собраны в тугую гладкую волну на макушке, что, как предполагал Остиан, потребовало многочасовых усилий стилиста.

Она одарила его хищной улыбкой. Остиан догадывался, что алое облегающее платье должно было играть роль повседневного наряда по сравнению с концертными костюмами, но выглядела Бекья так, будто только что вышла из бального зала Мерики.

— Здравствуйте, мисс Кински, — как можно более равнодушно постарался произнести он.

— О, прошу, называй меня Бек, как делают все мои близкие друзья! — воскликнула Бекья, продела руку под его локоть и развернула Остиана обратно к окну обзорной палубы.

Аромат ее духов тотчас окутал его, и запах яблок застрял в горле. Декольте Бекьи было скандально низким, и Остиан мгновенно покрылся испариной, наткнувшись взглядом на едва прикрытую выпуклость ее груди.

Он поднял голову и обнаружил, что Бекья смотрит на него в упор. Остиан понял, что женщина не могла не заметить его взгляд, и тогда невыносимый жар бросился ему в лицо.

— Э-э-э… простите, я…

— Тише, мой дорогой, все в порядке, — успокоила его Бекья с игривой улыбкой, от которой Остиану стало еще хуже. — В этом нет ничего дурного, мы ведь оба взрослые люди, не так ли?

Он уставился на медленно вращающуюся внизу планету и постарался сосредоточиться на штормах в океане и атмосферных бурях, но Бекья, склонившись к нему, продолжила:

— Должна признать, мысли о войне меня возбуждают, а тебя? От них кровь бежит быстрее, я вся горю, а ты, Остиан?

— Ну… Я как-то не задумывался над этим.

— Чепуха, наверняка задумывался, — оборвала его Бекья. — Что ты за человек, если мысли о войне не пробуждают в тебе зверя? Да любой, едва подумает об этом, чувствует возбуждение. Я не стыжусь признаться, что от мысли о грохоте орудий и взрывах чувствую жар и трепет. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Я не уверен, — прошептал Остиан, хотя слишком хорошо понял, что она имела в виду.

Бекья игриво хлопнула свободной рукой его по плечу:

— Не притворяйся бестолковым, Остиан, я тебе не поверю. Ты ужасный мальчишка, и тебе нравится меня дразнить.

— Дразнить? — удивился он. — Я не знаю…

— Ты все прекрасно знаешь, — сказала Бекья, высвободила руку и, взяв за плечи, повернула Остиана к себе лицом. — Я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас.

— Что?

— Ну, не будь таким чопорным, неужели в тебе нет ни капли сладострастия? Ты ведь слышал мою музыку?

— Да, но…

— Никаких «но», Остиан, — отрезала Бекья, ткнув его в грудь длинным накрашенным ногтем, отчего Остиан прижался спиной к стеклу. — Тело держит душу в темнице, пока все пять чувств не разовьются и не разобьют оковы. Поддайся своим чувствам и открой тюрьму, чтобы душа могла вылететь на волю. Если в сексе участвуют все пять чувств, он становится поистине мистическим действом, я давно в этом убедилась.

— Нет! — крикнул Остиан, выскальзывая из-под ее руки.

Бекья шагнула за ним, но Остиан, вытянув перед собой руки, попятился. При мысли о том, что может стать игрушкой Бекьи Кински, он задрожал всем телом и замотал головой.

— Остиан, перестань глупить, — настаивала Бекья. — Можно подумать, что я собираюсь тебя ударить. Нет, разве что ты сам этого захочешь.

— Нет-нет, — выдохнул Остиан. — Я просто…

— Просто — что? — спросила Бекья, и скульптор заметил, что она искренне недоумевает.

Возможно, никому раньше не приходило в голову противиться ее желаниям, и он пытался подобрать ответ, который не оскорбил бы ее, но мозг не подкидывал никаких идей на этот счет.

— Просто… я должен идти. — Он внутренне съежился, мгновенно возненавидя презренное дрожащее существо, которым сейчас был. — Я должен встретиться с Сереной. Мы с ней… договорились.

— С этой художницей? Вы с ней любовники?

— Нет, нет, нет! — торопливо ответил Остиан. — То есть… Я хотел сказать… да. Мы очень любим друг друга.

Бекья надула губы и скрестила руки на груди. Вся ее поза говорила о том, что теперь он для нее не больше чем грязный мерзавец. Остиан попытался сказать что-то еще, но Бекья не дала ему и рта раскрыть.

— Нет, ты можешь идти. Наш разговор окончен.

И, снова не найдясь с ответом, он повиновался и почти выбежал с обзорной палубы.

49 Кб, 455x775
233 2 июля 2018, 01:59 233 766331

Серена, сославшись на усталость, вернулась в свою каюту, а Остиан решил остаться на обзорной палубе и полюбоваться на парящую в темноте космоса планету. Чарующая красота Лаэрана и рассказы Серены о пейзажах иных миров пробудили в нем дотоле неизведанное желание. Стоять на чужой планете под незнакомым солнцем и чувствовать, как тебя овевает ветер с далеких континентов, которые никогда еще не видели людей. Желание посмотреть на Лаэран вблизи было таким сильным, что даже вызывало боль. Оно просто травило его душу.

Остиан попытался представить себе размах горизонта чужой планеты — ничем не нарушаемую линию бесконечной голубизны, изгибающуюся от гигантских волн, едва различимую границу между морем и небом. Какая жизнь может таиться в глубинах океана? Какое бедствие обрушилось на утраченную цивилизацию и погребло ее под толщей темных вод?

Ему, уроженцу Терры, океаны которой давным-давно испарились в результате древних войн и промышленных катастроф, трудно было представить планету, на которой отсутствует земная твердь.

— Куда ты смотришь? — раздался голос над самым его ухом.

Остиан постарался скрыть удивление и обернулся к подошедшей Бекье Кински. Сегодня ее голубые волосы были собраны в тугую гладкую волну на макушке, что, как предполагал Остиан, потребовало многочасовых усилий стилиста.

Она одарила его хищной улыбкой. Остиан догадывался, что алое облегающее платье должно было играть роль повседневного наряда по сравнению с концертными костюмами, но выглядела Бекья так, будто только что вышла из бального зала Мерики.

— Здравствуйте, мисс Кински, — как можно более равнодушно постарался произнести он.

— О, прошу, называй меня Бек, как делают все мои близкие друзья! — воскликнула Бекья, продела руку под его локоть и развернула Остиана обратно к окну обзорной палубы.

Аромат ее духов тотчас окутал его, и запах яблок застрял в горле. Декольте Бекьи было скандально низким, и Остиан мгновенно покрылся испариной, наткнувшись взглядом на едва прикрытую выпуклость ее груди.

Он поднял голову и обнаружил, что Бекья смотрит на него в упор. Остиан понял, что женщина не могла не заметить его взгляд, и тогда невыносимый жар бросился ему в лицо.

— Э-э-э… простите, я…

— Тише, мой дорогой, все в порядке, — успокоила его Бекья с игривой улыбкой, от которой Остиану стало еще хуже. — В этом нет ничего дурного, мы ведь оба взрослые люди, не так ли?

Он уставился на медленно вращающуюся внизу планету и постарался сосредоточиться на штормах в океане и атмосферных бурях, но Бекья, склонившись к нему, продолжила:

— Должна признать, мысли о войне меня возбуждают, а тебя? От них кровь бежит быстрее, я вся горю, а ты, Остиан?

— Ну… Я как-то не задумывался над этим.

— Чепуха, наверняка задумывался, — оборвала его Бекья. — Что ты за человек, если мысли о войне не пробуждают в тебе зверя? Да любой, едва подумает об этом, чувствует возбуждение. Я не стыжусь признаться, что от мысли о грохоте орудий и взрывах чувствую жар и трепет. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Я не уверен, — прошептал Остиан, хотя слишком хорошо понял, что она имела в виду.

Бекья игриво хлопнула свободной рукой его по плечу:

— Не притворяйся бестолковым, Остиан, я тебе не поверю. Ты ужасный мальчишка, и тебе нравится меня дразнить.

— Дразнить? — удивился он. — Я не знаю…

— Ты все прекрасно знаешь, — сказала Бекья, высвободила руку и, взяв за плечи, повернула Остиана к себе лицом. — Я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас.

— Что?

— Ну, не будь таким чопорным, неужели в тебе нет ни капли сладострастия? Ты ведь слышал мою музыку?

— Да, но…

— Никаких «но», Остиан, — отрезала Бекья, ткнув его в грудь длинным накрашенным ногтем, отчего Остиан прижался спиной к стеклу. — Тело держит душу в темнице, пока все пять чувств не разовьются и не разобьют оковы. Поддайся своим чувствам и открой тюрьму, чтобы душа могла вылететь на волю. Если в сексе участвуют все пять чувств, он становится поистине мистическим действом, я давно в этом убедилась.

— Нет! — крикнул Остиан, выскальзывая из-под ее руки.

Бекья шагнула за ним, но Остиан, вытянув перед собой руки, попятился. При мысли о том, что может стать игрушкой Бекьи Кински, он задрожал всем телом и замотал головой.

— Остиан, перестань глупить, — настаивала Бекья. — Можно подумать, что я собираюсь тебя ударить. Нет, разве что ты сам этого захочешь.

— Нет-нет, — выдохнул Остиан. — Я просто…

— Просто — что? — спросила Бекья, и скульптор заметил, что она искренне недоумевает.

Возможно, никому раньше не приходило в голову противиться ее желаниям, и он пытался подобрать ответ, который не оскорбил бы ее, но мозг не подкидывал никаких идей на этот счет.

— Просто… я должен идти. — Он внутренне съежился, мгновенно возненавидя презренное дрожащее существо, которым сейчас был. — Я должен встретиться с Сереной. Мы с ней… договорились.

— С этой художницей? Вы с ней любовники?

— Нет, нет, нет! — торопливо ответил Остиан. — То есть… Я хотел сказать… да. Мы очень любим друг друга.

Бекья надула губы и скрестила руки на груди. Вся ее поза говорила о том, что теперь он для нее не больше чем грязный мерзавец. Остиан попытался сказать что-то еще, но Бекья не дала ему и рта раскрыть.

— Нет, ты можешь идти. Наш разговор окончен.

И, снова не найдясь с ответом, он повиновался и почти выбежал с обзорной палубы.

Показать весь текст

234 3 июля 2018, 01:53 234 766483

Асмодей внимательно следил за пленником и послал короткий бессловесный голосовой сигнал конвойной команде Крыла Смерти, что ждала его снаружи палубы. Через несколько секунд дверь с шипением открылась, показывая Велиала и трёх рыцарей Крыла Смерти. Броня всех четырёх несла на себе следы недавнего сражения на борту вражеского флагмана.

— Ждите здесь, — прорычал своим людям Велиал и вступил на палубу. Он повернулся и закрыл за собой дверь. Цвет панели замка сменился на красный, показывая, что помещение надёжно заперто.

— Ты не хочешь доверять эту информацию своим рыцарям? — спросил Асмодей. Как и элита Саммаила, рыцари Крыла Смерти знали о существовании Сайфера и, возможно, о его истинной природе.

Велиал ничего не ответил и прошел мимо Асмодея. Он был без шлема, и его взгляд не отрывался от Падшего.

Когда командир Крыла Смерти положил руку на свой меч, Асмодей понял его намерения. Блеснуло лезвие меча Тишины, и у Асмодея было только мгновение между ударами сердца, чтобы отреагировать.

Капеллан-дознаватель кинулся к Велиалу, одной рукой схватив меч магистра, другой сорвав крозиус арканум со своего пояса.

Когда пальцы Асмодея сомкнулись вокруг лезвия меча Тишины, его силовое поле затрещало. Боль слабо отозвалась в руке капеллана, и он скорее увидел, чем почувствовал, как его пальцы падают на пол. Хотя он потерял руку, паузы было достаточно, чтобы отразить удар великого магистра.

Когда Велиал, с искаженным ненавистью лицом, повернулся к нему, Асмодей уже был наготове со своим крозиусом. Велиал легко парировал его удар — Асмодей не шел ни в какое сравнение с их лучшим мечником, но он не мог позволить Великому Магистру нападать на заключенных без причины.

— Прекрати это безумие! — проревел Асмодей.

— Ты его защищаешь?— прорычал в ответ Велиал. — Трижды Проклятого? Погибель Ангелов? Проклятие Льва?!

Асмодей оттолкнул Сайфера в сторону искалеченной рукой, когда Велиал снова пришел в движение, чтобы отразить удар великого магистра. Велиал остановил свой меч в сантиметре от головы Асмодея.

— Слишком опасно оставлять его в живых, — сказал Велиал, его голос был необычно напряжен по сравнению с его обычным самоконтролем. — Мы слишком рискуем, пока он на борту. Он всё равно умрёт под твоими ножами. Умерь в этот раз свою жажду крови!

— Дело не в этом! — взревел Асмодей. Его оскорбила мысль, что он был не более, чем палачом. — Он должен иметь возможность раскаяться! Его смерть или осуждает, или освобождает его душу! Я не получаю удовольствия от тех страданий, что я вынужден причинить. Необходимо добыть неприукрашенную правду! Кровь смывает ложь! Не смей называть меня убийцей, Велиал!

Страсть в голосе капеллана заставила Великого Магистра приостановиться. Асмодей был разъярен и продолжал.

— Так ты обо мне думаешь? Маньяк, годный только чтобы убивать наших пленников? Я настолько низок в твоих глазах, что ты отказываешь мне в возможности добиться раскаяния от человека, чьи омерзительные насмешки мы терпели десять тысяч лет?!

— Он будет манипулировать нами, управлять нашими мыслями по своему желанию! Посмотри, сколько разрушения принёс Астелян и как легко он сбежал, как легко одурачил нас простыми словами и покорностью. Ошибка — позволять ему находиться на этом корабле, и я скорее позову вражескую армию в Башню Ангелов, чем позволю ему ступить на Скалу.

— Это не тебе решать, — прошипел сквозь стиснутые зубы Асмодей. Капеллан знал, что если Велиал всё ещё хочет убить Сайфера, он мало чем — ничем, на самом деле — сможет ему помешать. Но он не был склонен к скрытым угрозам. — Ты поднимешь свой клинок на меня, Великий Магистр Первой Роты? И я стану твоим врагом?

— Если ты будешь стоять на моём пути, то ты сам ставишь себя против меня, — ответил Велиал, шагнул вперёд и поднял меч.

— Я даю тебе последний шанс подчиниться мне, брат, — Асмодей не сказал, что он намеревался сделать. Велиал сделал выпад. Конец меча Тишины нацелился на плечо капеллана, чтобы разоружить, а не убить.

Асмодей едва успел подставить крозиус. Меч великого магистра прошел через наплечник капеллана, не попав в плечо под
ним. Велиал вернул меч и приготовился к новому удару. Асмодей увидел в его взгляде, что в этот раз не будет никакого милосердия.

— Et spiritu vexatus! — Асмодей прокричал слова, которые были прописаны в разуме каждого Тёмного Ангела, чтобы предотвратить подобное братоубийство. Сообщение мог передать и библиарий, мысленно. Тёмные Ангелы никогда более не повернут оружие друг против друга.

Велиал споткнулся, от слов Асмодея его лицо исказилось гримасой боли. Капеллан продолжил уже спокойней. — Libertaris non, Belial. Tu esta dominatus voxilis. Tu pacifica et somnalis.

234 3 июля 2018, 01:53 234 766483

Асмодей внимательно следил за пленником и послал короткий бессловесный голосовой сигнал конвойной команде Крыла Смерти, что ждала его снаружи палубы. Через несколько секунд дверь с шипением открылась, показывая Велиала и трёх рыцарей Крыла Смерти. Броня всех четырёх несла на себе следы недавнего сражения на борту вражеского флагмана.

— Ждите здесь, — прорычал своим людям Велиал и вступил на палубу. Он повернулся и закрыл за собой дверь. Цвет панели замка сменился на красный, показывая, что помещение надёжно заперто.

— Ты не хочешь доверять эту информацию своим рыцарям? — спросил Асмодей. Как и элита Саммаила, рыцари Крыла Смерти знали о существовании Сайфера и, возможно, о его истинной природе.

Велиал ничего не ответил и прошел мимо Асмодея. Он был без шлема, и его взгляд не отрывался от Падшего.

Когда командир Крыла Смерти положил руку на свой меч, Асмодей понял его намерения. Блеснуло лезвие меча Тишины, и у Асмодея было только мгновение между ударами сердца, чтобы отреагировать.

Капеллан-дознаватель кинулся к Велиалу, одной рукой схватив меч магистра, другой сорвав крозиус арканум со своего пояса.

Когда пальцы Асмодея сомкнулись вокруг лезвия меча Тишины, его силовое поле затрещало. Боль слабо отозвалась в руке капеллана, и он скорее увидел, чем почувствовал, как его пальцы падают на пол. Хотя он потерял руку, паузы было достаточно, чтобы отразить удар великого магистра.

Когда Велиал, с искаженным ненавистью лицом, повернулся к нему, Асмодей уже был наготове со своим крозиусом. Велиал легко парировал его удар — Асмодей не шел ни в какое сравнение с их лучшим мечником, но он не мог позволить Великому Магистру нападать на заключенных без причины.

— Прекрати это безумие! — проревел Асмодей.

— Ты его защищаешь?— прорычал в ответ Велиал. — Трижды Проклятого? Погибель Ангелов? Проклятие Льва?!

Асмодей оттолкнул Сайфера в сторону искалеченной рукой, когда Велиал снова пришел в движение, чтобы отразить удар великого магистра. Велиал остановил свой меч в сантиметре от головы Асмодея.

— Слишком опасно оставлять его в живых, — сказал Велиал, его голос был необычно напряжен по сравнению с его обычным самоконтролем. — Мы слишком рискуем, пока он на борту. Он всё равно умрёт под твоими ножами. Умерь в этот раз свою жажду крови!

— Дело не в этом! — взревел Асмодей. Его оскорбила мысль, что он был не более, чем палачом. — Он должен иметь возможность раскаяться! Его смерть или осуждает, или освобождает его душу! Я не получаю удовольствия от тех страданий, что я вынужден причинить. Необходимо добыть неприукрашенную правду! Кровь смывает ложь! Не смей называть меня убийцей, Велиал!

Страсть в голосе капеллана заставила Великого Магистра приостановиться. Асмодей был разъярен и продолжал.

— Так ты обо мне думаешь? Маньяк, годный только чтобы убивать наших пленников? Я настолько низок в твоих глазах, что ты отказываешь мне в возможности добиться раскаяния от человека, чьи омерзительные насмешки мы терпели десять тысяч лет?!

— Он будет манипулировать нами, управлять нашими мыслями по своему желанию! Посмотри, сколько разрушения принёс Астелян и как легко он сбежал, как легко одурачил нас простыми словами и покорностью. Ошибка — позволять ему находиться на этом корабле, и я скорее позову вражескую армию в Башню Ангелов, чем позволю ему ступить на Скалу.

— Это не тебе решать, — прошипел сквозь стиснутые зубы Асмодей. Капеллан знал, что если Велиал всё ещё хочет убить Сайфера, он мало чем — ничем, на самом деле — сможет ему помешать. Но он не был склонен к скрытым угрозам. — Ты поднимешь свой клинок на меня, Великий Магистр Первой Роты? И я стану твоим врагом?

— Если ты будешь стоять на моём пути, то ты сам ставишь себя против меня, — ответил Велиал, шагнул вперёд и поднял меч.

— Я даю тебе последний шанс подчиниться мне, брат, — Асмодей не сказал, что он намеревался сделать. Велиал сделал выпад. Конец меча Тишины нацелился на плечо капеллана, чтобы разоружить, а не убить.

Асмодей едва успел подставить крозиус. Меч великого магистра прошел через наплечник капеллана, не попав в плечо под
ним. Велиал вернул меч и приготовился к новому удару. Асмодей увидел в его взгляде, что в этот раз не будет никакого милосердия.

— Et spiritu vexatus! — Асмодей прокричал слова, которые были прописаны в разуме каждого Тёмного Ангела, чтобы предотвратить подобное братоубийство. Сообщение мог передать и библиарий, мысленно. Тёмные Ангелы никогда более не повернут оружие друг против друга.

Велиал споткнулся, от слов Асмодея его лицо исказилось гримасой боли. Капеллан продолжил уже спокойней. — Libertaris non, Belial. Tu esta dominatus voxilis. Tu pacifica et somnalis.

Показать весь текст

235 4 июля 2018, 13:51 235 766728

Два военачальника поняли друг друга, и Ангрон хлопнул брата по плечу. Его смех утих, но так и не покинул глаз.

— Я с этим разберусь, — сказал он Лоргару. — Ты. Женщина. Подойди сюда.

Ошамай, с которой никогда так не разговаривали, потребовались все силы, чтобы проглотить комок в горле.

— Ты не он, — сбивчиво проговорила она. — Ты не можешь быть им.

Ангрон лязгнул зубами, словно зверь, резко укусив воздух.

— Правда?

— Ангрон Фаль`кр умер сто лет назад, — прошептала Ошамай. — Он сбежал из битвы на хребте Деш`елика.

— Он… он… — теперь смеха не было. Жизнь в его глазах померкла, и они приобрели жемчужный блеск от ошеломляющей боли. Ангрон рванулся всем телом и оказался перед ней, глядя сверху вниз. — Он сбежал. Ты мне так сказала. Сказала, что Ангрон Фаль`кр сбежал.

Генерал Ошамай Эврел`Коршай, стуча зубами, попыталась заговорить, но вместо этого издала слабый стон, а по ее бедрам потекло содержимое опорожнившегося мочевого пузыря.

— Говори, — почти что промурлыкал Ангрон, его дыхание было кислым от ненависти.

— Он возглавлял мятеж рабов. Он бросил их умирать в горах. Он…

— Ты, — Ангрон полностью обхватил ее голову покрытым шрамами кулаком. — Ты лжешь, женщина. Ты… хрргх… сейчас ты скажешь правду.

Но она всхлипнула, и это ее погубило. Ангрон сжал кулак, оборвав ее выдающуюся карьеру и раздавив череп на окровавленные обломки, которые даже не удосужился стряхнуть с руки. Тело упало. Ангрон посмотрел на пол, казалось, он раздражен ее смертью, как будто не имел к этому никакого отношения.

— Ты, — он ткнул мокрой от крови рукой в ближайшего офицера. Поверх черной формы человек носил нагрудник, указывавший на капитанский чин. Ангрон это знал, за сто лет его отсутствия мало что изменилось.

— Пожалуйста, — произнес человек. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Примарх низко и тяжело дышал, словно карнозавр.

— Ты, — снова сказал он, и теперь его огромные руки задрожали. Кхарн узнал все симптомы боли от Гвоздей.

— Ты скажешь, — произнес Ангрон. — Расскажи мне о той битве. О битве на хребте Деш`елика.

235 4 июля 2018, 13:51 235 766728

Два военачальника поняли друг друга, и Ангрон хлопнул брата по плечу. Его смех утих, но так и не покинул глаз.

— Я с этим разберусь, — сказал он Лоргару. — Ты. Женщина. Подойди сюда.

Ошамай, с которой никогда так не разговаривали, потребовались все силы, чтобы проглотить комок в горле.

— Ты не он, — сбивчиво проговорила она. — Ты не можешь быть им.

Ангрон лязгнул зубами, словно зверь, резко укусив воздух.

— Правда?

— Ангрон Фаль`кр умер сто лет назад, — прошептала Ошамай. — Он сбежал из битвы на хребте Деш`елика.

— Он… он… — теперь смеха не было. Жизнь в его глазах померкла, и они приобрели жемчужный блеск от ошеломляющей боли. Ангрон рванулся всем телом и оказался перед ней, глядя сверху вниз. — Он сбежал. Ты мне так сказала. Сказала, что Ангрон Фаль`кр сбежал.

Генерал Ошамай Эврел`Коршай, стуча зубами, попыталась заговорить, но вместо этого издала слабый стон, а по ее бедрам потекло содержимое опорожнившегося мочевого пузыря.

— Говори, — почти что промурлыкал Ангрон, его дыхание было кислым от ненависти.

— Он возглавлял мятеж рабов. Он бросил их умирать в горах. Он…

— Ты, — Ангрон полностью обхватил ее голову покрытым шрамами кулаком. — Ты лжешь, женщина. Ты… хрргх… сейчас ты скажешь правду.

Но она всхлипнула, и это ее погубило. Ангрон сжал кулак, оборвав ее выдающуюся карьеру и раздавив череп на окровавленные обломки, которые даже не удосужился стряхнуть с руки. Тело упало. Ангрон посмотрел на пол, казалось, он раздражен ее смертью, как будто не имел к этому никакого отношения.

— Ты, — он ткнул мокрой от крови рукой в ближайшего офицера. Поверх черной формы человек носил нагрудник, указывавший на капитанский чин. Ангрон это знал, за сто лет его отсутствия мало что изменилось.

— Пожалуйста, — произнес человек. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Примарх низко и тяжело дышал, словно карнозавр.

— Ты, — снова сказал он, и теперь его огромные руки задрожали. Кхарн узнал все симптомы боли от Гвоздей.

— Ты скажешь, — произнес Ангрон. — Расскажи мне о той битве. О битве на хребте Деш`елика.

Показать весь текст
Ответы766737

236 4 июля 2018, 15:13 236 766737

>>766728
Откуда?

Ответы766745766756

237 4 июля 2018, 16:05 237 766745

>>766737
Инквизиторы Космоса.

238 4 июля 2018, 16:56 238 766756

>>766737
АДБ "Предатель"

Ответы766762

239 4 июля 2018, 17:09 239 766762

>>766756
Читал, но вообще не помню такого. В предателе же Арматуру штурмовали?

Ответы766763

240 4 июля 2018, 17:17 240 766763

>>766762
В самом конце на Ницерию прилетели, где Лоргар сделал из Ангрона демон-принца.

241 5 июля 2018, 13:00 241 766918

Кто подскажет, где бы найти полный список цитат гвардии из довов? Желательно с аудио

Ответы767792

1,5 Мб, 900x1273
242 6 июля 2018, 09:28 242 767117

Вистарио смотрел, как вирусное пламя растекается по панцирю дредноута, просачиваясь внутрь покореженных бронеплит. Риланора не волновало, умрет он или нет, только чтобы Фулгрим ушел вместе с ним.
– Не. Делай. Этого! – рявкнул дредноут.
– Почему? Я – твой господин, и могу делать все, что захочу. Я могу раздавить тебя или же возродить. Вернуть в Легион. Прими дары Темного Принца, и ты будешь шествовать подле меня, снова облаченный в плоть. Ты сможешь быть кем угодно, старый друг! Я превращу тебя в нечто прекрасное – бога для этих смертных!
– Никогда! Все, что осталось между нами – это то, что умрем вместе! – проревел дредноут. Верхняя часть его панциря пылала синим пламенем. – Я Риланор из Детей Императора. Старейшина Ритуалов, Почтенный из Палатинского Воинства, и гордый слуга Императора Человечества, Возлюбленного всеми. Я отвергаю тебя навеки!
Фулгрим рассмеялся и сказал:
– Мне жаль, но разве похоже на то, что я даю тебе выбор?
Примарх вырвал руку из саркофага Риланора, волоча влажную массу из плоти и жидкости. С пальцев стекали тягучие капли. Примарх походил на повивальную бабку, держащую в руках хныкающего новорожденного. Из лопнувших трубок вытекала настолько застоявшаяся амниотическая жидкость, что она, несомненно, отравляла Риланора каждой прошедшей секундой.
– Я переделаю тебя, брат, – сказал Фулгрим. – Ты станешь моим высшим достижением.
Хотя от тела Риланора остались всего лишь ошметки влажной плоти, Вистарио ощутил его ужас от этого последнего надругательства. Ужас от неотвратимости судьбы стать тем, что он ненавидел более всего.
+Что мы делаем?+
Вопрос задал Муршид, а связь между легионерами Тысячи Сынов была столь сильной, что эмоциональное восприятие атенейца передалось остальным.
Вистарио ощутил бесконечную злобу Фулгрима, его жестокое наслаждение мукой Риланора и беспомощностью Тысячи Сынов. Примарх Детей Императора упивался своей высокомерной гордыней. Чертой, которой, как не единожды говорил Магнус Вистарио, он обладал задолго до своего падения.
Но более всего, даже сильнее злобы Фулгрима, Вистарио почувствовал гордость и честь Риланора, несгибаемый стержень величия, которое восстановило его против своих братьев и привело к навязчивой мании под поверхностью мертвого мира.
Вистарио оценивающе посмотрел на Фулгрима, не увидев ничего достойного в нем.
Его братья в тот же миг почувствовали, что он принял решение.
+Примарх Фулгрим+ отправил мысль Вистарио. +Риланор заслуживает лучшего, чем ты.+
Примарх поднял голову, его некогда яркие глаза почернели и наполнились темнейшим из ядов.
+Он заслуживает лучшего, чем все мы.+
Вистарио поднял болтер и выстрелил в затылок Ахтару. Голова раптора взорвалась, и с его смертью исчезла психическая сила, что сковывала взрыв боеголовки.
Вистарио увидел пламя.
И еще раз вся жизнь в этом мире сгорела.
Пожирателю жизни потребовалось гораздо меньше времени, чтобы принести Исствану III вторую смерть. Первая забрала восемь миллиардов жизней, убив их за считанные часы после того, как Гор провел бомбардировку с «Мстительного духа». Такое обилие смертной плоти, давшей пищу ярости био-убийцы, вызвало по слухам психический вопль, который затмил сам Астрономикон.
Из подземелий появилась тень. Змеиные очертания из пепла удерживались паутиной нерожденной энергии. Даже вирусные яды, сотворенные древней наукой, не смогли уничтожить то, что породили самые темные силы варпа
Тело Фениксийца уже заново сплетало себя, но его душа была разбита. Ведь никакая боль, рана или травма не могли ранить подобное существо сильнее, чем отрицание его великолепия.
И в этом заключалась окончательная победа Древнего Риланора.

1,5 Мб, 900x1273
242 6 июля 2018, 09:28 242 767117

Вистарио смотрел, как вирусное пламя растекается по панцирю дредноута, просачиваясь внутрь покореженных бронеплит. Риланора не волновало, умрет он или нет, только чтобы Фулгрим ушел вместе с ним.
– Не. Делай. Этого! – рявкнул дредноут.
– Почему? Я – твой господин, и могу делать все, что захочу. Я могу раздавить тебя или же возродить. Вернуть в Легион. Прими дары Темного Принца, и ты будешь шествовать подле меня, снова облаченный в плоть. Ты сможешь быть кем угодно, старый друг! Я превращу тебя в нечто прекрасное – бога для этих смертных!
– Никогда! Все, что осталось между нами – это то, что умрем вместе! – проревел дредноут. Верхняя часть его панциря пылала синим пламенем. – Я Риланор из Детей Императора. Старейшина Ритуалов, Почтенный из Палатинского Воинства, и гордый слуга Императора Человечества, Возлюбленного всеми. Я отвергаю тебя навеки!
Фулгрим рассмеялся и сказал:
– Мне жаль, но разве похоже на то, что я даю тебе выбор?
Примарх вырвал руку из саркофага Риланора, волоча влажную массу из плоти и жидкости. С пальцев стекали тягучие капли. Примарх походил на повивальную бабку, держащую в руках хныкающего новорожденного. Из лопнувших трубок вытекала настолько застоявшаяся амниотическая жидкость, что она, несомненно, отравляла Риланора каждой прошедшей секундой.
– Я переделаю тебя, брат, – сказал Фулгрим. – Ты станешь моим высшим достижением.
Хотя от тела Риланора остались всего лишь ошметки влажной плоти, Вистарио ощутил его ужас от этого последнего надругательства. Ужас от неотвратимости судьбы стать тем, что он ненавидел более всего.
+Что мы делаем?+
Вопрос задал Муршид, а связь между легионерами Тысячи Сынов была столь сильной, что эмоциональное восприятие атенейца передалось остальным.
Вистарио ощутил бесконечную злобу Фулгрима, его жестокое наслаждение мукой Риланора и беспомощностью Тысячи Сынов. Примарх Детей Императора упивался своей высокомерной гордыней. Чертой, которой, как не единожды говорил Магнус Вистарио, он обладал задолго до своего падения.
Но более всего, даже сильнее злобы Фулгрима, Вистарио почувствовал гордость и честь Риланора, несгибаемый стержень величия, которое восстановило его против своих братьев и привело к навязчивой мании под поверхностью мертвого мира.
Вистарио оценивающе посмотрел на Фулгрима, не увидев ничего достойного в нем.
Его братья в тот же миг почувствовали, что он принял решение.
+Примарх Фулгрим+ отправил мысль Вистарио. +Риланор заслуживает лучшего, чем ты.+
Примарх поднял голову, его некогда яркие глаза почернели и наполнились темнейшим из ядов.
+Он заслуживает лучшего, чем все мы.+
Вистарио поднял болтер и выстрелил в затылок Ахтару. Голова раптора взорвалась, и с его смертью исчезла психическая сила, что сковывала взрыв боеголовки.
Вистарио увидел пламя.
И еще раз вся жизнь в этом мире сгорела.
Пожирателю жизни потребовалось гораздо меньше времени, чтобы принести Исствану III вторую смерть. Первая забрала восемь миллиардов жизней, убив их за считанные часы после того, как Гор провел бомбардировку с «Мстительного духа». Такое обилие смертной плоти, давшей пищу ярости био-убийцы, вызвало по слухам психический вопль, который затмил сам Астрономикон.
Из подземелий появилась тень. Змеиные очертания из пепла удерживались паутиной нерожденной энергии. Даже вирусные яды, сотворенные древней наукой, не смогли уничтожить то, что породили самые темные силы варпа
Тело Фениксийца уже заново сплетало себя, но его душа была разбита. Ведь никакая боль, рана или травма не могли ранить подобное существо сильнее, чем отрицание его великолепия.
И в этом заключалась окончательная победа Древнего Риланора.

Показать весь текст

243 9 июля 2018, 21:49 243 767792

>>766918
Ты что - ебень безгугловая? Вбей в нем или в ютабе и все увидишь, только в основном они разбиты по юнитам.

154 Кб, 1249x465
244 10 июля 2018, 16:31 244 767900

Примечание переводчика о временных интервалах

Ввиду того что планета Колхида значительно крупнее Священной Терры, использование понятий из общепринятой номенклатуры «терранского стандарта» не позволит с достаточной точностью описать уникальный дневной/ночной цикл ее обитателей. Поэтому, прежде чем мы начнем, читателю следует ознакомиться с нижеизложенными сведениями.
Период обращения Колхиды вокруг звезды равен пяти годам — четырем целым и восьми десятым, точнее говоря. Следовательно, когда жителя этого мира называют «шестилетним», в действительности ему двадцать восемь или двадцать девять терранских лет.
Солнечные сутки Колхиды (один оборот планеты вокруг своей оси) эквивалентны семи целым и одной десятой терранских суток, или ста семидесяти целым и четырем десятым терранского часа. Очевидно, что даже люди — весьма приспособляемые создания — не могут жить в почти девяносточасовом циркадном ритме, вследствие чего в колхидском обществе возникла особая система промежуточных периодов сна и бодрствования.
Во многих работах данные отрезки времени называются «днями», что может ввести читателя в заблуждение и создать у него ложную картину происходящего. В данном тексте я старался использовать как можно более буквальный перевод колхидских терминов, возникших еще в языке древних народов пустыни.
Итак, словом «день» в этом манускрипте обозначается суточный оборот планеты вокруг своей оси, от одного восхода до другого.
Указанный день, в свою очередь, делится на следующие периоды длиной примерно двадцать четыре часа каждый (точная их продолжительность зависит от времени года и места событий; хронометраж на Колхиде, по сути, представляет собой отдельную и сложную научную дисциплину):

предсвет
утрень
долгодень
последень
сумерица
хладомрак
полночье

Все эти «субдни» разбиты еще на три примерно восьмичасовых отрезка, два из которых отведены под бодрствование и один — под сон. Называются они «явь-подъем», «явь-главная» и «дремочь» (последний предназначен для восстановления сил, но, как правило, жители планеты спят меньше восьми часов в утрень, долгодень и последень и чуть больше — в темноте остальных субдней).
Таким образом, говоря о «яви-подъеме предсвета», мы имеем в виду начальные восемь часов первого двадцатичетырехчасового периода нового колхидского дня. Надо заметить, что по обычаю самое жаркое время суток — явь-главная долгодня — также отводится под отдых, поскольку, когда местная звезда находится в зените, выходить на улицу чрезвычайно вредно для здоровья. В свою очередь, дремочь полночья — наиболее холодный и темный период колхидских суток.
Что касается других временных интервалов — отсчета месяцев, планетарных лет и так далее, — то я постарался избавить читателя от необходимости подробно разбираться в исключительно сложном календаре Колхиды, поскольку это не является необходимым для понимания нижеследующего текста.

154 Кб, 1249x465
244 10 июля 2018, 16:31 244 767900

Примечание переводчика о временных интервалах

Ввиду того что планета Колхида значительно крупнее Священной Терры, использование понятий из общепринятой номенклатуры «терранского стандарта» не позволит с достаточной точностью описать уникальный дневной/ночной цикл ее обитателей. Поэтому, прежде чем мы начнем, читателю следует ознакомиться с нижеизложенными сведениями.
Период обращения Колхиды вокруг звезды равен пяти годам — четырем целым и восьми десятым, точнее говоря. Следовательно, когда жителя этого мира называют «шестилетним», в действительности ему двадцать восемь или двадцать девять терранских лет.
Солнечные сутки Колхиды (один оборот планеты вокруг своей оси) эквивалентны семи целым и одной десятой терранских суток, или ста семидесяти целым и четырем десятым терранского часа. Очевидно, что даже люди — весьма приспособляемые создания — не могут жить в почти девяносточасовом циркадном ритме, вследствие чего в колхидском обществе возникла особая система промежуточных периодов сна и бодрствования.
Во многих работах данные отрезки времени называются «днями», что может ввести читателя в заблуждение и создать у него ложную картину происходящего. В данном тексте я старался использовать как можно более буквальный перевод колхидских терминов, возникших еще в языке древних народов пустыни.
Итак, словом «день» в этом манускрипте обозначается суточный оборот планеты вокруг своей оси, от одного восхода до другого.
Указанный день, в свою очередь, делится на следующие периоды длиной примерно двадцать четыре часа каждый (точная их продолжительность зависит от времени года и места событий; хронометраж на Колхиде, по сути, представляет собой отдельную и сложную научную дисциплину):

предсвет
утрень
долгодень
последень
сумерица
хладомрак
полночье

Все эти «субдни» разбиты еще на три примерно восьмичасовых отрезка, два из которых отведены под бодрствование и один — под сон. Называются они «явь-подъем», «явь-главная» и «дремочь» (последний предназначен для восстановления сил, но, как правило, жители планеты спят меньше восьми часов в утрень, долгодень и последень и чуть больше — в темноте остальных субдней).
Таким образом, говоря о «яви-подъеме предсвета», мы имеем в виду начальные восемь часов первого двадцатичетырехчасового периода нового колхидского дня. Надо заметить, что по обычаю самое жаркое время суток — явь-главная долгодня — также отводится под отдых, поскольку, когда местная звезда находится в зените, выходить на улицу чрезвычайно вредно для здоровья. В свою очередь, дремочь полночья — наиболее холодный и темный период колхидских суток.
Что касается других временных интервалов — отсчета месяцев, планетарных лет и так далее, — то я постарался избавить читателя от необходимости подробно разбираться в исключительно сложном календаре Колхиды, поскольку это не является необходимым для понимания нижеследующего текста.

Показать весь текст
Ответы768324768351

245 12 июля 2018, 18:22 245 768324

>>767900
Иногда я просто не знаю, как относиться к аутизму Торпа.
"Лоргар" - самая толстая книга из "Примархов", но при этом сюжета как такового в ней нет, только психоанализ отношений между Лоргаром и Кором Фаэроном.

Ответы768350

246 12 июля 2018, 19:43 246 768350

>>768324
Мб он безотцовщина? Или проблемы с батей, как у АДБ.

Ответы768378

247 12 июля 2018, 19:58 247 768351

>>767900
Как все сложна. Неудивительно что поехали и стали культистами.

Ответы768361

248 12 июля 2018, 21:03 248 768361

>>768351
1 колхидский день - 1 земная неделя
"субдни" - земные дни недели (их тоже семь)
Отрезки по восемь часов - условные "утро", "день", "вечер".
Но при этом бывают субдни, когда и "утром", и "днем", и "вечером" темно, и наоборот.

Не так сложно, на самом деле. Уж точно лучше, чем 24-часовые сутки на каждой планете в Галактике.

249 12 июля 2018, 23:03 249 768370

Посоны, я залетный, но мне очень нужна цитата с гневной речью Жилимана Императору, мол в империи все хуево, появилась церковь и вообще идеалы Императора извращены людьми.
Только встречал ее где только возможно, а когда стало нужно, найти нигде не могу.

Ответы768373768375

144 Кб, 1000x1000
250 12 июля 2018, 23:28 250 768373

>>768370
Почему я всё ещё жив?
Что ещё ты от меня хочешь? Я отдал всё, что у меня было, тебе, им. Посмотри, что они сделали с нашей мечтой: это раздувшийся гниющий труп Империи, которым движет не здравый смысл и надежда, а страх, ненависть и невежество. Лучше бы мы все сгорели в огнях амбиций Хоруса, чем дожили до этого дня.
хэндмэйд транслейт

Ответы768689

251 13 июля 2018, 00:46 251 768375

>>768370
--Почему я всё ещё жив? -- зарычал он. -- Чего ещё ты от меня хочешь? Всё, что у меня было, я отдал тебе, им. Погляди, что они сотворили из нашей мечты! Раздутый гнилой труп империи, которой правят не разум и надежда, а ненависть, страх и неведение. Уж лучше бы мы все сгорели в пламени честолюбия Хоруса, чем дожили до такого.

Ответы768689

252 13 июля 2018, 00:51 252 768378

>>768350
Да нет, не в том смысле. Он просто не пишет книги, а садится за компьютер и хуярит текст до посинения. Яркие примеры - "Лоргар", "Азраил".
Торп любит только ТА, загадочных елдаров и FB|AoS (вроде даже премию Gemmel Award в том году выиграл), все остальное пишет квадратно-гнездовым методом.

Ответы768384768471772906

253 13 июля 2018, 02:20 253 768384

>>768378
>Торп любит только ТА
А Падших - ненавидит. Все правильно.

Ответы772906

254 13 июля 2018, 13:37 254 768471

>>768378
иной раз кажется, что ТА он ненавидит

Ответы772906

255 13 июля 2018, 19:14 255 768624

- Мы можем вернуться в Империум с этим знанием, но человечество никогда не поддастся этому... хаосу.

У человечества нет выбора. Оно погибнет в когтях чужих, а немногие выжившие будут поглощены растущим влиянием богов варпа. Они становятся только сильнее, Аргел Тал. Если кто-то отказывается склониться перед ними, то этому виду не место в галактике.

Несущий Слово не произнес слов, вертевшихся на языке, но демон ощутил их.

Что ты будешь делать, человек? Сражаться с нами? Вести войну с самими богами? Подумать только — маленькая империя смертных осаждает небеса и преисподнюю.

В точности, как эльдар. Вы узрите Изначальную Истину, или же она уничтожит вас.

И в итоге "маленькая империя смертных" уже 10к лет противостоит "богам", кек

Ответы768734

256 13 июля 2018, 23:59 256 768689

>>768373
>>768375
Спасибо, Анон, пусть Император озарит тебя своим светом.

257 14 июля 2018, 11:39 257 768734

>>768624
>И в итоге "маленькая империя смертных" уже 10к лет противостоит "богам"
Ага, Кадия стоит, проснись пол галактики просрали.

Ответы768899769149769273

258 15 июля 2018, 02:17 258 768899

>>768734
Лучше так, чем демонам прислуживать.

259 15 июля 2018, 19:12 259 769149

>>768734
Ща Коул пофиксит не ссы.

260 16 июля 2018, 09:19 260 769273

>>768734
Не просрали, просто хаосня повсюду расползлась, но ничего, ща Жильман с примарисами их загонят обратно на парашу в Очко.

Ответы769601

261 16 июля 2018, 22:00 261 769601

>>769273
>Не просрали, просто хаосня повсюду расползлась, но ничего, ща Жильман с примарисами их загонят обратно на парашу в Очко.

Так и представляю:
На дворе 001.М52, Астрономикон давно погас, на 99.99% планет Имперума пируют демоны, от эльдар не осталось даже воспоминаний, тираниды свалили от греха подальше, орки объявили вооруженный нейтралитет, некроны решили поспать еще пару десятков миллионов лет, система Сол в осаде стократно превосходящих сил, Император разложился на плесень и липовый мед, но лоялисты радостно твердят, что вот-вот из стен Дворца выйдут тысячи титанов, которых спрятал там еще Дорн при постройке, и загонят хаосню обратно в очко (расползшееся на всю галактику), и Империум вилл би грейт эгейн.

Ответы769879

262 17 июля 2018, 22:02 262 769879

>>769601
>эти маняфантазии хаосопетушка

263 18 июля 2018, 02:23 263 769941

385 Кб, 1318x635377 Кб, 1319x628389 Кб, 1303x632399 Кб, 1326x643

Очень надеюсь, что движок не поднасрёт и не изменит последовательность. На всякий случай пронумеровал.

264 19 июля 2018, 05:04 264 770258

>>765401

>Империум Секундус

>Сангивиний короновался

ЖИЛИМАН, ЛЕВ И САНГВИНИЙ НИПРИДАВАЛИ!

Ответы772699

45 Кб, 420x600
265 19 июля 2018, 06:29 265 770259

Волки спускались, и делали они это бесшумно. Ни вздоха, ни шороха, ни щелчка или шепота вокса. Оружие не шуршало о ножны, не стучало о пластины брони. Волосы были переброшены через плечо и покрыты лаком либо заплетены. Перчатки и подошвы ботинок обмотали чешуей земляного гроссгвалура для лучшего сцепления с поверхностями. Выступающие края доспехов обернуты мехом и кожей. Рты за плотными кожаными масками крепко сжаты.

хахахах... вдох АХААХАХААХАХАХАХА! Даже при сожжении Просперо ваша укладка останется безупречной! Волки в моде при любой погоде!

Ответы770408

266 19 июля 2018, 18:53 266 770408

>>770259
Какая тупая копипаста отрывка из "Мира смерти" Гаррисона. Пощадите макаки-писаки.

Ответы770502

267 20 июля 2018, 01:20 267 770502

>>770408
притащил бы сравнить

1,9 Мб, 700x401
268 27 июля 2018, 00:59 268 772332

Дюжина десантников-рубриков Тысячи Сыновей, прежде обрушивавшие на Перерождённых одну очередь выстрелов за другой с бесстрастностью и точностью автоматонов, вдруг отшатнулись, будто поражённые током. Посмотрев друг на друга, они схватились за сердце и обступили Аримана, приняв оборонительные стойки, как учат в Легионес Астартес Императора. Иврайна не могла различить их слов, когда они наперебой начали задавать вопросы в попытке разобраться в случившемся.

- Азек? Ты ли это, брат?!

- Где же Атенейцы? Ведь сегодня мы столкнулись с эльдар!

- Именем Магнуса, что происходит!?

Ариман завертел головой, словно оглушённый. Его плечи судорожно затряслись не то от радости, не то от горя, а может и от того и другого сразу. Он снова сложил ладони чашей и с неподдельным ликованием вернул апостолов Иннеада на землю.

Иврайна почувствовала, как скрутило желудок, а после снова оказалась посреди анархии сражения. Визарх и Инкарна поспешили встать подленеё.

-Давайте, - сказала она своим спутникам и одним глотком осушила озеро жизненной силы эльдар, которое растеклось по каналам Паутины. В мгновение ока рядом появился иянденский гигант "Душеискатель" и оставил за собой полосу белого пламени от клинка-призрака, которым с оглушительным криком проделал глубокую борозду в кристаллической сверхструктуре Паутины. Шагнув к краю трещины, Инкарна немыслимо широко раскрыла челюсти и сделала вдох с такой силой, что воскресших легионеров Тысячи Сыновей притянуло к ней, и они провалились в разлом, ведущий в пустоту. С полным отчаяния и боли криком Ариман бросился вслед за ним и, верхом на летающем диске, за которым тянулся огненный след.

- Как Шепчущий бог дарует новую жизнь, так он её и забирает, сказала Иврайна, когда окружающие её Перерождённые опять бросились в бой.

Ответы772428

269 27 июля 2018, 16:02 269 772428

>>772332
Больше чем уверен, что если бы Магнус не заблокировал бы вокс-сигнал с предложением сдачи, в котором гарантировалась неприкосновенность легиона и Просперо, то сами ТС скрутили бы Аримана и прочих воинствующих ебанатов, склонив Магнуса к сдаче.

Ответы772789

Warmaster 270 28 июля 2018, 08:48 270 772575

Хорус: Вы хотели сказать, что я слишком прислушиваюсь к Альфарию и Лоргару, что война с обманом обречена на поражение. Возможно, вы правы. Гидра не может видеть всего и слепо втыкает нож в собственную спину. (сдержанный смешок и вздох) Коракс не сделал бы такой ошибки. Странно, почему столь многие, кого я хотел бы видеть рядом с собой, противостоят мне, а за мной идут лишь одни порченные? (смешок) Я повелитель нечестивых монстров.

14 Кб, 269x187
271 29 июля 2018, 13:56 271 772699

>>770258
Да там вообще с цирк с конями был. Вот какого лешего Гульман решил, будто терра пала и император дайс? Зачем было запиливать второй империум, если просто можно было ввести ЧП на территории Ультрамара и объявить себя/сангвиния не императором, нет, а регентом, или временно управляющим наместником до прояснения всей фигни? А так, получается, сам себе говна в сабатоны залил.

Ответы772700

272 29 июля 2018, 14:26 272 772700

>>772699
>сам себе говна в сабатоны залил.
Всем заливали и Жиле залили.

Ответы772730

273 29 июля 2018, 16:58 273 772730

>>772700
Не по-людски как-то.

274 30 июля 2018, 04:52 274 772789

>>772428
> склонив Магнуса к сдаче.
Ебан, он и сдавался.

Ответы772818

275 30 июля 2018, 11:57 275 772818

>>772789
Ага, так сдавался что заблокировал вокс-сигнал чтобы никто не узнал о предложении обвинительного воинства и сидел на жопе ровно до начала бомбардировки.

276 30 июля 2018, 22:40 276 772902

С замковых камней сводов ниспадают знамена. Воздух неподвижен, словно в склепе, — как будто царящий здесь шум нематериален. Но звуки реальны и полны смысла. Я слышу хор гнева, вопли рассудка. Нескончаемый боевой клич Роты Смерти. Вот оно, безумие нашего ордена, его трагедия и история. Мы — Потерянные, и все же нашу суть можно найти в душе любого Кровавого Ангела. Когда нас охватывает Черная Ярость, мы не вспоминаем прошлое, а начинаем жить в нем. И не возвращаемся. Кошмары минувшего навсегда приходят в настоящее. Гибель Сангвиния для нас не шрам, а рана, которую мы получаем снова и снова, с каждым ударом сердца.
Измена — навсегда. Падение — навсегда. Страдание — навсегда. И трижды яростная жажда мести, которую не утолить никогда. Во всех сражениях мы стремимся к возмездию, но оно недостижимо. И наши битвы помню только я.
Шагаю по залу. Мои измученные братья с разбегу бросаются на упрочненные двери келий. Они проклинают Хоруса. Клянутся, что отомстят захватившим их предателям. Гнев родичей передается мне. Глаза понемногу застилает чернота. Ее все чаще пронизывают багряные всполохи. Дыхание становится сбивчивым.
Мир размывается.
О, это вероломство... Его не описать словами. Отрывай изменникам руки и ноги! Раздирай их тела на куски! Не сдерживайся! Упивайся их кровью!
Что это, дым? Горящие стены Императорского Дворца?
Сейчас я...
«Нет».
Я стою в зале. Отличаю реальность от иллюзии, но чувствую ярость из прошлого. Моя душа — там, на Терре, десять тысяч лет назад. Я един с героями Роты Смерти. Неистовство придает нам сил, и на силе зиждется наша поистине чудовищная слава.
Я — капеллан и Хранитель. Разомкнув уста, я громоподобно кричу:
— Братья!
В кельях Роты Смерти воцаряется тишина. Потерянные внимают мне — безумцу, говорящему с безумцами.
— Мы идем на войну!

"Лемартес"

Ответы772904

277 30 июля 2018, 22:43 277 772904

>>772902
Это просто охуенно, как и короткий рассказ про Астората.

278 30 июля 2018, 22:50 278 772906

>>768384
>>768471
>>768378
Он ненавидит ТА в обоих видах. Если это любовь, то ну нахуй такую любовь. Лучше бы Абнетт писал.

279 30 июля 2018, 22:55 279 772908

— Внутренний круг собрался, чтобы обсудить новую и ужасную угрозу орден. Существование Падших, — Азраил сделал паузу, чтобы все осознали сказанное. — Мы думали, что предатели, поглощённые великим варп-штормом, бушевавшим над Калибаном, уничтожены. Наши предшественники верили, что мятежники уничтожены бурей, призванной ими в надежде на победу, разорваны теми же силами, что уничтожили наш домашний мир. А потом был найден первый Падший. Так была открыта правда об их спасении.

— Почему это всё это секрет? — спросил Велиал. — Мы все знаем цели Внутреннего Круга.

— Я не могу дать ответа, потому что в записях нет этой информации. По крайней мере, в моих, — ответил Азраил. — За прошедшие века они могли потеряться по многим причинам. Шок от ужасного открытия, начало Охоты, эти вопросы занимали офицеров ордена. Первый Внутренний Круг состоял из двенадцати Верховных Магистров, глава ордена Тёмных Ангелов и его вассалов, которые управляли одиннадцатью преемниками. На том, первом конклаве было принято решение преследовать Падших со всей возможной энергией — и решение сохранить Охоту в секрете. Это правило было распространено на все ордена Непрощённых.

Асмодей стиснул зубы, когда Азраил произнёс тайное имя потомков легиона Тёмных Ангелов. Он презирал его, потому что он предполагало, что Тёмные Ангелы виноваты в грехах Падших. Он не испытывал склонности искать в нём философский смысл, как многие, и предпочитал думать о Тёмных Ангелах и преемниках, как о Мести Льва, а не носителях скрытого позора.

— Почему мы об этом узнали именно сейчас, мастер Азраил? — Спросил Иезекиль, который, очевидно, знал многое, но не всё. Его бионический глаз сиял красным, когда он смотрел на своих братьев. — Это из-за поимки Сайфера?

— Верно, — Азраил сделал несколько шагов, и остановился на луче звезды, указывающим на его библиотеку. Асмодей последовал за ним, ощущая странное принуждение, необходимость встать на второй луч слева от Великого Верховного Магистра. Остальные тоже заняли места на лучах звезды. Иезекиль справа от своего лорда, Сапфон точно напротив. — В руках Сайфера ключ от нашего спасения. И от нашей погибели.

Асмодей мельком взглянул вниз, и увидел, что он стоит между двумя Смотрящими во тьме. Рядом с остальными встал такой же крошечный эскорт. Смотрящий справа держал пустой серебряный кубок, а тот, что слева — нёс тонкий кинжал.

— Сегодня вы будете должны принести новую клятву. Более того, вы принесете очень древнюю клятву, впервые данную в этой палате, и повторённую с тех пор только шесть раз.

— Какая клятва может привязать нас к ещё большей тайне, чем которую мы уже дали? — спросил Саммаил. — Какая сила может быть выше Льва и Императора, которой мы могли бы поклясться?

— Хороший вопрос, — кивнул Азраил. — Сам Император свидетель нашей чести и верности, и что может быть выше? Внутренний Круг был более приземлен. Они дали клятву крови, поставив в залог свои жизни. Смерть нашла бы их, если бы они нарушили свою клятву.

Смотрящие около Верховного Великого Магистра встали перед ним и повернулись. Тот, что нёс кинжал, протянул его Азраилу. Магистр взял золотое лезвие и сжал его в ладони. Второй Смотрящий во Тьме поднял кубок. Азраил провёл ножом по ладони, и поток алой крови заструился в чашу.

— Это кровью я запечатываю свои уста. Этой кровью я запечатываю свои уста. Я клянусь своим братьям, что собрались здесь сегодня, что всё, что я узнаю сегодня о Тёмных Ангелах, о предательстве Лютера и разрушении калибана никогда не будет передано кому бы то ни было. Если я нарушу эту клятву, мои губы сомкнутся, а глас умолкнет навечно.

Когда Азраил вернул кинжал Смотрящему, обе фигуры отошли от него и исчезли в тенях. Остальные астартес один за другим повторили клятву крови, пока очередь не дошла до Асмодея. Он инстинктивно повторил движения Азраила, и обнаружил, что держит нож в левой руке и готов надрезать свою новую, бионическую.

Он замер, встревоженный тем, что это может быть плохим предзнаменованием. Он попытался исправить замешательство, поменял руки и быстро провёл лезвием по своей плоти. Он слишком спешил, и порез вышел более глубоким, чем он хотел. Асмодей скрыл ошибку, убрав руки за спину и сжав в кулаке ткань своей робы, чтобы не запачкать кровью пол.

— Если вы нарушите принесённую сегодня клятву, платой за это станет ваша жизнь, — сказал Азраил. — Теперь я могу сказать вам: Сайфер схвачен не впервые. Именно из-за него впервые собрался Внутренний Круг. Он сам явился к воротам, от которых мы пришли сюда, и потребовал встречи с магистрами ордена. Ещё шесть раз его захватывали, и во всех шести случаях он избегал возмездия за своё предательства.

Верховный Великий Магистр посмотрел на каждого из своих подчиненных прямо в глаза. Его челюсти были плотно сжаты.

— Мы не повторим ошибок прошлого. Не будет споров, никаких личных или совместных решений. Моя воля, моё слово абсолютны, и любой, кто решит, что это его не касается, будет немедленно наказан, — он глубоко вдохнул. Когда Великий Верховный Магистр продолжил, его голос упал до шепота,но не утратил силы. — будущее ордена, будущее всех Непрощённых — в наших руках, и у нас нет права на ошибку.

279 30 июля 2018, 22:55 279 772908

— Внутренний круг собрался, чтобы обсудить новую и ужасную угрозу орден. Существование Падших, — Азраил сделал паузу, чтобы все осознали сказанное. — Мы думали, что предатели, поглощённые великим варп-штормом, бушевавшим над Калибаном, уничтожены. Наши предшественники верили, что мятежники уничтожены бурей, призванной ими в надежде на победу, разорваны теми же силами, что уничтожили наш домашний мир. А потом был найден первый Падший. Так была открыта правда об их спасении.

— Почему это всё это секрет? — спросил Велиал. — Мы все знаем цели Внутреннего Круга.

— Я не могу дать ответа, потому что в записях нет этой информации. По крайней мере, в моих, — ответил Азраил. — За прошедшие века они могли потеряться по многим причинам. Шок от ужасного открытия, начало Охоты, эти вопросы занимали офицеров ордена. Первый Внутренний Круг состоял из двенадцати Верховных Магистров, глава ордена Тёмных Ангелов и его вассалов, которые управляли одиннадцатью преемниками. На том, первом конклаве было принято решение преследовать Падших со всей возможной энергией — и решение сохранить Охоту в секрете. Это правило было распространено на все ордена Непрощённых.

Асмодей стиснул зубы, когда Азраил произнёс тайное имя потомков легиона Тёмных Ангелов. Он презирал его, потому что он предполагало, что Тёмные Ангелы виноваты в грехах Падших. Он не испытывал склонности искать в нём философский смысл, как многие, и предпочитал думать о Тёмных Ангелах и преемниках, как о Мести Льва, а не носителях скрытого позора.

— Почему мы об этом узнали именно сейчас, мастер Азраил? — Спросил Иезекиль, который, очевидно, знал многое, но не всё. Его бионический глаз сиял красным, когда он смотрел на своих братьев. — Это из-за поимки Сайфера?

— Верно, — Азраил сделал несколько шагов, и остановился на луче звезды, указывающим на его библиотеку. Асмодей последовал за ним, ощущая странное принуждение, необходимость встать на второй луч слева от Великого Верховного Магистра. Остальные тоже заняли места на лучах звезды. Иезекиль справа от своего лорда, Сапфон точно напротив. — В руках Сайфера ключ от нашего спасения. И от нашей погибели.

Асмодей мельком взглянул вниз, и увидел, что он стоит между двумя Смотрящими во тьме. Рядом с остальными встал такой же крошечный эскорт. Смотрящий справа держал пустой серебряный кубок, а тот, что слева — нёс тонкий кинжал.

— Сегодня вы будете должны принести новую клятву. Более того, вы принесете очень древнюю клятву, впервые данную в этой палате, и повторённую с тех пор только шесть раз.

— Какая клятва может привязать нас к ещё большей тайне, чем которую мы уже дали? — спросил Саммаил. — Какая сила может быть выше Льва и Императора, которой мы могли бы поклясться?

— Хороший вопрос, — кивнул Азраил. — Сам Император свидетель нашей чести и верности, и что может быть выше? Внутренний Круг был более приземлен. Они дали клятву крови, поставив в залог свои жизни. Смерть нашла бы их, если бы они нарушили свою клятву.

Смотрящие около Верховного Великого Магистра встали перед ним и повернулись. Тот, что нёс кинжал, протянул его Азраилу. Магистр взял золотое лезвие и сжал его в ладони. Второй Смотрящий во Тьме поднял кубок. Азраил провёл ножом по ладони, и поток алой крови заструился в чашу.

— Это кровью я запечатываю свои уста. Этой кровью я запечатываю свои уста. Я клянусь своим братьям, что собрались здесь сегодня, что всё, что я узнаю сегодня о Тёмных Ангелах, о предательстве Лютера и разрушении калибана никогда не будет передано кому бы то ни было. Если я нарушу эту клятву, мои губы сомкнутся, а глас умолкнет навечно.

Когда Азраил вернул кинжал Смотрящему, обе фигуры отошли от него и исчезли в тенях. Остальные астартес один за другим повторили клятву крови, пока очередь не дошла до Асмодея. Он инстинктивно повторил движения Азраила, и обнаружил, что держит нож в левой руке и готов надрезать свою новую, бионическую.

Он замер, встревоженный тем, что это может быть плохим предзнаменованием. Он попытался исправить замешательство, поменял руки и быстро провёл лезвием по своей плоти. Он слишком спешил, и порез вышел более глубоким, чем он хотел. Асмодей скрыл ошибку, убрав руки за спину и сжав в кулаке ткань своей робы, чтобы не запачкать кровью пол.

— Если вы нарушите принесённую сегодня клятву, платой за это станет ваша жизнь, — сказал Азраил. — Теперь я могу сказать вам: Сайфер схвачен не впервые. Именно из-за него впервые собрался Внутренний Круг. Он сам явился к воротам, от которых мы пришли сюда, и потребовал встречи с магистрами ордена. Ещё шесть раз его захватывали, и во всех шести случаях он избегал возмездия за своё предательства.

Верховный Великий Магистр посмотрел на каждого из своих подчиненных прямо в глаза. Его челюсти были плотно сжаты.

— Мы не повторим ошибок прошлого. Не будет споров, никаких личных или совместных решений. Моя воля, моё слово абсолютны, и любой, кто решит, что это его не касается, будет немедленно наказан, — он глубоко вдохнул. Когда Великий Верховный Магистр продолжил, его голос упал до шепота,но не утратил силы. — будущее ордена, будущее всех Непрощённых — в наших руках, и у нас нет права на ошибку.

Показать весь текст

49 Кб, 512x512
280 30 июля 2018, 23:06 280 772911

И вишенка на торте гей-клуба "Скала". Рука, воплощающая темные желания - это сильно.
Вспомнилась истерика Кёрза про длинные клинки, как он на Сангвиния орал и просил его пронзить.

— Что насчёт видений? — спокойно спросил Великий Верховный Магистр. Он чуть наклонился вперед, положив руки на колени.
— Они сломали мой разум, Азраил. Я ощутил вопрос в твоих мыслях. Ответ — да, видения плохо сказываются на моём рассудке.
— Сейчас ты кажешься достаточно адекватным.
— Я цепляюсь за извивающуюся нить, и её всё труднее удержать. Скоро она выскользнет из моих пальцев.
— Ты уже знаешь, почему я здесь. Что ты можешь мне сказать о Сайфере?
— Моём лорде Сайфере? Он мёртв. Сражён рукой лорда Гончих, который нёс меч моего господина.
— Ты знаешь, что это неправда. Сайфер был спасен, как остальные Падшие. Что это значит? Зачем он явился сюда?
— Мой лорд Сайфер вернулся ко мне? — на лице Тёмного Оракула появилась надежда, но она быстро сменилась маской паранойи. — Мой товарищ по предательству, стимул и рука, воплощающая мои тёмные желания. Он знает, что я должен сознаться. Но он не может услышать его! Только Лев может дать мне прощение! Только Лев может назвать моё наказание!

Ответы849607

281 2 авг 2018, 01:19 281 773366

Псайкер взмахнул длинным клинком, края которого светились ослепительным сиянием. Болты безвредно взрывались на каком-то, неестественно созданном, силовом поле. Лицо был смертельно-белым, сквозь плоть на щеках проглядывали кости, а глаза светились красным.
- Храбрые, но глупые, братья, - голос колдуна напоминал барабанную дробь. С его словами Темных Ангелов захлестнул ветер, вонявший протухшим мясом. Невзирая на все то, что противник обрушивал на них, Телемен разрядил магазин в предателя, но лучший стрелок роты даже ни разу не попал. Немеон уже поднял свой ракетомет, но оказался слишком медленным: мерзкое отродье протянуло руку, и шар пенящейся варп-энергии вылетел в сторону космодесантника; пламя окутало его броню, та начала трескаться и, наконец, превратилась в прах. Оставшееся незащищенным, тело сверхчеловека сморщилось и рассыпалось.
Аполлон пал следующим, психические молнии с треском окутали его. Телемон резко метнулся вправо, задев еще дергающееся тело брата.
- Было ошибкой противостоять мне, братья, - несмотря на отсутствие в голосе даже намека на угрозу. - Вашу жертву не почтят, а слава будет забыта.
- Я тебе не брат, - прорычал в ответ снайпер. Внезапно горящий прометий окутал предателя, праведное пламя перекинулся на волосы и плащ, но псайкер только сжал руку, противоставляя мощь инферно адской буре.
Пальцы сжались в кулак, и огненный щит окутал десантника, защищая его и направляя пламя прочь. Дэрон скинул на землю пустую канистру.
- Вы все мои братья, - продолжил колдун. - Ослепленные и невежественные, но я открою вам правду, единственный, кто думает о вас.
- Я знаю тебя, предатель, - ответил Телемен. - Ты отринул свет Императора, и не заслуживаешь прощения. В твоей груди бьется порочное, греховное сердце.
Псайкер улыбнулся, показывая гнилые, заостренные зубы, несмотря на то, что огонь танцевал на броне и прожигал кожу.
- Не просто предатель. Я Темный Ангел.

282 2 авг 2018, 01:22 282 773367

Ментий и Деллон вняли наставлениям сержанта, но они не сражались с этим врагом лицом к лицу. Если наследник Первого Легиона пал, поддавшись Губительным Силам и отвернулся от Империума и Легионов, что это значит? Неужели они ничем не лучше других предателей, таких как Пожиратели Миров и Гвардия Смерти? Шестьдесят-три дня после сражение на Тиестесе Телемен не проронил ни слова. Если Темный Ангел пал, то что говорить о других? Ультрадесантниках? Ходили слухи, что Кровавые Ангелы и Космические Волки до сих пор находились на грани ереси. Возможно Железные Руки, Белые Шрамы и Саламандры тоже уязвимы к восстанию изнутри.
- Я вижу, мои слова потрясли вас, - сказал Серафаил. - Вопросы остающиеся без ответов? Сомнения?
Последнее слово повисло в воздухе словно ядовитые испарения. Сомнения. Капелланы разбивали их своими проповедями. Сомнения предвестники страха, честолюбия, своенравия. Сейчас Телемен понял, что сомнения были предтечей чего-то более ужасного. Они подпитывали сами себя.
Сомнения. Сомнения, которые разрушали своими словами капелланы, вели к страху, амбициям, своеволию. Даже сейчас, он думал, почему от Темных Ангелов утаили правду. Правду, которую в своих сердцах цинично скрывали офицеры ордена. Мысль изводила его. Вероятно, это как-то отразилось на лице, потому что ветеран-сержант сказал:
- Да, сомнения - отвратительный враг, Телемен. Ты не можешь проткнуть их мечом, не можешь расстрелять их из болтера. Сила воли, истинная сила - единственное, что может изгнать сомнения.
Серафаил обратил свое внимание на Ментия.
Казалось, он испытывает некое извращенное удовольствие от наблюдения за муками братьев, хотя возможно это был способ облегчить их бремя.
- Посмотрите на свои шрамы. Они помогут вам. Каждый раз сомнение закрадывается в вашу душу, сомнение в истинной цели Крыла Смерти, вспомните существо, которое нанесло вам эти раны. Вы поймете природу врага, которого мы пытаемся победить. Когда вы защищены таким образом, сомнения не могут одолеть вас.

283 2 авг 2018, 01:41 283 773371

Один в темноте.
Возможно, для Сабраила была другая греза. Аннаил был ошарашен это мыслью. Вероятно, магистры ордена не хотели, чтобы братья мечтали. Он практически забыл свое детство, но припоминал полеты фантазии и лишенной оков любознательности. Мечты делали реальность удивительной, задавали вопросы о природе вещей. С тех пор как Аннаила перевели во вторую роту он понял, что подобные мысленные упражнения не приветствовались братьями. Любопытство, независимость, инициатива - пороки, разрушающие узы, который сковывали орден. Излишняя пытливость привлекла внимание повелителей, и стала причиной перевода Аннаила в Крыло Ворона.

Тьма словно стала живым существом, просачиваясь в легкие Темного Ангела. Его сердца бились спокойно, словно обнимаемые тьмой. Он один из Крыла Ворона, из тех, кто живет в тенях, сливаясь с самой темной частью галактики. Быть облаченным в черное, носить в сердце тьму - великая честь, хоть и мало кто знает о ней. И еще один неприятный момент, странное чувство, которое заставило его следовать за Сабраилом, вместо того, чтобы повиноваться приказам привел Аннаила на этот путь. Во время своего затвора он так и не понял, почему решил спасти Имперского командующего Тиестеса, вместо того, чтобы атаковать Гвардию Смерти. Космодесантник вспомнил слова великого магистра Саммаила:
- Это наказание для вас обоих. Вы видели правду во всей ее непритязательной красоте, зашли гораздо дальше, чем большинство из нас. Это не честь и не слава, и я возлагаю на вас это бремя. Вы будете произведены в черные рыцари, и будете служить мне в этой роли. Многие подумают, что это награда за вашу дисциплину, но это не так. Как избранные Крыла Ворона, ваши души и тела будут оцениваться по гораздо более высоким стандартам. После окончания обряда вы поймете, что истина - самый жестокий и единственный повелитель достойный служения.

65 Кб, 400x400
284 21 авг 2018, 14:39 284 776732

Первый магистр незаметно скривился под личиной шлема. Для него важнее всего было сохранить место во внутреннем круге Лютера. Если туда включат Гриффейна и, возможно, Белата, терранин может утратить позиции. Оба легионера были калибанцами и никогда не любили Астеляна. С одним он еще мог бы справиться, но с двумя…

девушка и пять негров.жпг

Фарос 285 26 авг 2018, 11:20 285 777828

Распятые, освежеванные гражданские, часть из которых еще цеплялась за жизнь в агонии, висели на железных крестах по периметру лагеря. Они настойчиво напоминали Скрайвоку о прошлых кампаниях — о Шерате, в частности. Вполне возможно, что при виде этого зрелища Владыка Макрагга пожалел бы, что его брат Дорн однажды решил унизить Кёрза.
Он удивился этому приступу ностальгии и попытался его прогнать. Императорские войны больше не вызывали у него положительных чувств. Повелители Ночи выполняли свой долг, но лишь удостаивались косых взглядов за методы, которые использовали по приказу самого Императора. К ним всегда относились как к самым последним злодеям при том, что их тактика террора сохраняла куда больше жизней, чем более благородные методы других легионов. Их считали монстрами, и монстрами они в конце концов стали.

286 26 авг 2018, 16:51 286 777887

Холод. Это было определяющим ощущением его встречи с Императором. Бесконечный, ужасающий холод.
Он с ужасом подошёл ко встрече, опасаясь того, что он может обнаружить. Что если его отец был мёртв? А вдруг он сошёл с ума? Смогут ли они вообще поговорить? Когда он вошёл в тронный зал и подошёл к золотому трону, он сделал это так же, как на похоронах его приёмного отца Конора, желая, чтобы всё было правильно, погрузившись в определённую степень скорби. Между восхождением Императора на трон и смертью Жиллимана, Император ни с кем не говорил. "Как что-то могло сохраниться в течение десяти тысяч лет" - подумал он. На троне сидел высохший труп, окружённый стонущими механизмами, Его меч лежал у него на коленях. Печаль захлестнула его. От жертвы, необходимой для поддержания жизни Императора, примарха тошнило. Если Он был жив. Он выглядел мёртвым. Жиллиман не питал никаких иллюзий.
Но Он заговорил.
Словами из света и огня Император поговорил с Его вернувшимся примархом, последним из Его лучших творений.
Творений. Не сыновей.
Живой Император был хитрым существом, таким же искусным в сокрытии своих мыслей, как и в прочтении чужих. То, что осталось от него, было запредельно могущественным, но Ему не хватало тонкости, которой Он обладал, когда ходил среди людей. Говорить с Императором было всё равно что разговаривать со звездой. Слова Императора обжигали его.
Но больнее всего ранило то, что не было сказано.
Император приветствовал Жиллимана не как отец встречает сына, но как ремесленник, обнаруживший свой любимый давно утерянный инструмент. Он вёл себя словно заключённый в железной клетке, которому передали напильник.
Жиллиман не питал никаких иллюзий. Он не был тем, кто принёс напильник. Он и был этим напильником.
Пока Император ходил среди живых, он скрывал свои манипуляции в любви. Он позволил примархам называть Его отцом. Он позволил им называть себя Его сыновьями. Сам Он редко произносил эти слова, как теперь вспоминал Жиллиман, но когда Он их произносил, Он делал это не искренне. Потревоженная полной мощью воли Императора, нескрываемой плотью, пелена спала с глаз Жиллимана.
Император позволил им любить Его и поверить в то, что Он любит их в ответ. Но он не любил их. Его примархи были оружием, вот и всё.
Хотя Его силы были огромны, возможно даже больше, чем до восхождения, человечность Императора практически исчезла. Он больше не мог скрывать свои мысли за человеческим лицом. Свет Императора был ослепляющим, всеохватывающим, но наконец - наконец - Жиллиман увидел полную картину. Существо, которое он считал отцом, больше ничего не могло скрыть от него.
Император не любил своих сыновей. Они были вещами. Жиллиман и все его братья были не более чем средствами достижения цели.

286 26 авг 2018, 16:51 286 777887

Холод. Это было определяющим ощущением его встречи с Императором. Бесконечный, ужасающий холод.
Он с ужасом подошёл ко встрече, опасаясь того, что он может обнаружить. Что если его отец был мёртв? А вдруг он сошёл с ума? Смогут ли они вообще поговорить? Когда он вошёл в тронный зал и подошёл к золотому трону, он сделал это так же, как на похоронах его приёмного отца Конора, желая, чтобы всё было правильно, погрузившись в определённую степень скорби. Между восхождением Императора на трон и смертью Жиллимана, Император ни с кем не говорил. "Как что-то могло сохраниться в течение десяти тысяч лет" - подумал он. На троне сидел высохший труп, окружённый стонущими механизмами, Его меч лежал у него на коленях. Печаль захлестнула его. От жертвы, необходимой для поддержания жизни Императора, примарха тошнило. Если Он был жив. Он выглядел мёртвым. Жиллиман не питал никаких иллюзий.
Но Он заговорил.
Словами из света и огня Император поговорил с Его вернувшимся примархом, последним из Его лучших творений.
Творений. Не сыновей.
Живой Император был хитрым существом, таким же искусным в сокрытии своих мыслей, как и в прочтении чужих. То, что осталось от него, было запредельно могущественным, но Ему не хватало тонкости, которой Он обладал, когда ходил среди людей. Говорить с Императором было всё равно что разговаривать со звездой. Слова Императора обжигали его.
Но больнее всего ранило то, что не было сказано.
Император приветствовал Жиллимана не как отец встречает сына, но как ремесленник, обнаруживший свой любимый давно утерянный инструмент. Он вёл себя словно заключённый в железной клетке, которому передали напильник.
Жиллиман не питал никаких иллюзий. Он не был тем, кто принёс напильник. Он и был этим напильником.
Пока Император ходил среди живых, он скрывал свои манипуляции в любви. Он позволил примархам называть Его отцом. Он позволил им называть себя Его сыновьями. Сам Он редко произносил эти слова, как теперь вспоминал Жиллиман, но когда Он их произносил, Он делал это не искренне. Потревоженная полной мощью воли Императора, нескрываемой плотью, пелена спала с глаз Жиллимана.
Император позволил им любить Его и поверить в то, что Он любит их в ответ. Но он не любил их. Его примархи были оружием, вот и всё.
Хотя Его силы были огромны, возможно даже больше, чем до восхождения, человечность Императора практически исчезла. Он больше не мог скрывать свои мысли за человеческим лицом. Свет Императора был ослепляющим, всеохватывающим, но наконец - наконец - Жиллиман увидел полную картину. Существо, которое он считал отцом, больше ничего не могло скрыть от него.
Император не любил своих сыновей. Они были вещами. Жиллиман и все его братья были не более чем средствами достижения цели.

Показать весь текст
Ответы777953778301

287 26 авг 2018, 18:31 287 777906

— Мое неведение искренне. Я действительно понятия не имею, что они делают. Я бросил их в Трамасе и думал, что они все погибли. Во всяком случае, рассчитывал на это. — Он хихикнул про себя. — Но я впечатлен. Они начали собственную войну! Умные ребята, я думал, что они окончательно спятили. Да. Убийцы и маньяки от первого до последнего, ненавижу их. Но, может быть, от них еще будет польза. Это меняет дело. Если я не могу их контролировать, а они не умирают, имеет смысл снова начать их направлять.
— Грехи твоих сыновей — это грехи их отца.
— Как метко сказано. А сами мы воплощаем грехи нашего. Твои дети, конечно, совсем не такие, как мои, — они такие благородные, такие отважные, такие красивые! — Он обхватил лицо руками. — А они знают о твоем подарке? Только не делай такое тупое лицо. Я знаю о жажде, которую ты скрываешь. Я в варпе и не такое видел. Один из приятелей Отца пытался убить меня с помощью демона. У него не получилось, но демон унес меня в эмпиреи. Мне там такие картины открылись…
— Ничто не может выжить в варпе.
— К счастью, я не ничто и выжил. Выжил и теперь знаю все. Я знаю, каким будет финал. — На его лице возникло лукавое выражение. — И я знаю, чего на самом деле хотел Отец. Значения это, конечно, не имеет: Галактика все равно будет гореть вечно. Нас ждет такое, что жалкий бунт Хоруса еще покажется игрой.
— Ты лжешь.
Кёрз замотал головой:
— Я лгу довольно часто, не спорю. Мне очень жаль, такой уж у меня недостаток. Но сейчас я говорю правду. Просто, видишь ли, у меня сейчас нет причин лгать.

288 26 авг 2018, 19:20 288 777921

Последний из Железных воинов попытался встать, когда подошёл Гелиос. Его громоздкие доспехи были украшены извращенными инструментами Апотекариона, сломанная костная пила скрежетала, дав сбой и вгрызаясь в наружную оболочку его перчатки. Он снова издал звук, когда Гелиос приготовился казнить его. Это был отвратительный звук. Звук, который смутил его в той же степени, что и разгневал.
-Почему ты смеёшься?
Еретик сплюнул кровь на землю. ОН взглянул на Гелиоса, его тусклые янтарные глаза горели неповиновением и тёмной радостью.
-Громовые воины,-прошипел он.
-Что?
Бледная плоть лица Железного воина исказилась в издевательской усмешке.
-Это имя может ничего не значить для тебя, но мы, те кто построил твой Империум, помним их лица. Мы помним чистки, которые мы проводили, когда они были признаны устаревшими и заменёнными нами, Адептус Астартес, что обогнали их. А теперь посмотри, твоя собственная замена пришла за тобой.
Примарисы собрались за спиной Гелиоса, глядя сверху вниз на поверженного противника.
-Интересно,-прорычал Железный воин, кровь пузырилась на его губах при каждом слове.-Ваш драгоценный труп лично вынесет смертный приговор, как он делал это раньше. Думаю нет.
-Ты лжёшь,-прорычал Гелиос.
Космодесантник Хаоса засмеялся ещё сильнее, несмотря на очевидную боль, которую смех причинял ему.
-Я говорю правду псу, чей хозяин никогда не учил его слушать её!-он выплёвывал слова, хрипя всё сильнее с каждым мгновением.-История призывает вас, занять свое место в пыли и забытых сносках. Последние дни твоего вида приближаются, агнцев ведут на бойню.
Железный воин посмотрел на Примарисов.
-Когда вы исполните свой настоящий приказ и вырежете эту шавку и его архаичных собратьев словно отбросы, которыми они стали?

Ответы778102

289 26 авг 2018, 21:49 289 777953

>>777887
Самый охуенный отрывок в конце, когда только только нурглогрейтера пидорнули в варп и Жиля от усталости сидит на развалинах, пошел дождь, и рядом эклезиарх его доёбывает: "Ну скажити что Император любит нас!"

290 27 авг 2018, 15:32 290 778102

>>777921
откуда это?

291 28 авг 2018, 10:01 291 778301

>>777887
Но чье я подобие? Чьих прегрешений?
На зеркало глупо, Отец мой, пенять!
(с)
Допустим, Жиля так не скажет - он же у нас идеален, но вот другие - запросто.

292 31 авг 2018, 23:45 292 779246

— Вы были близки. — замечает Вентан.

— Да, — отвечает она. — Думаю, он был моим мужем. Спутником жизни. Механикум не мыслит подобными старомодными терминами, наши социальные связи менее заметны. Но да, капитан, мы были близки. Бинарная форма. Мне его не хватает. Я делаю это ради него.

Заслонки лифта открываются. Какую-то секунду Вентан завидует ее утрате. Насколько бы приблизительными ни были ее отношения с Хесстом в сравнении со стандартными человеческими, все равно это было чем-то. Аналогом.

Он трансчеловек. Ему неведом страх, и существует много прочих простых эмоций, которые он также никогда не испытает.

Ответы779526

293 2 сен 2018, 14:14 293 779526

>>779246
>трансчеловек
>неведом страх и эмоции
>завидует биопроблемам

трансчеловек из /b/

Шрамы 294 2 сен 2018, 17:04 294 779556

— Что здесь случилось?
Магнус устало улыбнулся.
— Волки случились. Месть нашего отца, присланная с Фенриса. Они привели с собой также сестер и Вальдора. Какая жестокость. Вальдор — это машина. Русс, при всей его театральности, немного другой. В конце все произошло очень быстро.
Хан чувствовал себя опустошенным. Услышать подтверждение всего того, что он увидел, было тяжело.
— Не понимаю, — спросил он. — Почему они сделали это?
Магнус сделал глубокий вдох, из-за чего пыль вокруг него колыхнулась.
— Не вини их. Он делали то, для чего были созданы, как псы, натасканные на запах. По-своему они были правы, поставив меня на колени. Я совершил несколько ошибок. Ты предупреждал меня о некоторых из них, еще до того, как я отправился на Никею. Ты помнишь наш разговор на Улланоре? Тогда я должен был прислушаться. Но я всегда хотел, чтобы слушали меня, к сожалению.
Пока Магнус говорил, Хан внимательно наблюдал за ним. Прежняя напыщенность исчезла, сменившись мрачным смирением. Периодически его очертания почти полностью исчезали, затем слабо восстанавливались. Призрак балансировал на грани угасания, словно его присутствие поддерживалось неким поврежденным источником энергии.
— Магнус, — обратился Хан, плохо справляясь со своей нетерпеливостью. — Скажи прямо.
— Ты был прав, — сказал Магнус. — Ты был прав, и это главное. Я должен был спасти своих сыновей. Ты никогда не заключал такие сделки, как я, поэтому твой Легион никогда не подвергался риску. Но вот тебе правда — нас всех обманули. Всех до единого. Океан никогда не был милостивым, и он плел заговор против нас с тех пор, как мы только ступили в его воды. Чем величественнее душа, тем больше опасность. Гор был самым великим среди нас, и поэтому пал глубже остальных. Сказать прямо? Отлично. Гора поглотил варп. Он переполняет тело нашего брата, разрушает его, гложет его изнутри. Были и другие — Эреб, Лоргар, но в конечном итоге решение было его. Гор не может спрятаться за ними, потому что они только тени в сравнении с ним.

Ответы779557

295 2 сен 2018, 17:06 295 779557

>>779556
Хан приблизился, не отрывая глаз от лица Магнуса. Было сложно следить за ходом его мысли — Алый Король всегда высказывался странным, иносказательным образом.
— Я пытался предупредить нашего отца, — сказал Магнус. — Это было моим преступлением, а то, что ты видишь — кара.
Он оглядел покрытые пылью пещеры.
— Все дело в гордыни. Гора тоже поглотила гордыня. Видишь ли, Джагатай, проблема в том, что нас сотворили слишком хорошо. Мы узнали, что никто в галактике не мог противостоять нам, и мы, и только мы держим судьбу триллионов миров в своих руках. Поэтому боги ждали и наблюдали. Они поняли то, что не удалось нам: примархов могут уничтожить только примархи. Только мы можем низвергнуть вечный Империум, так как все остальное было уничтожено. Это Лоргар дал такое имя. Изначальный Уничтожитель.
Магнус закатил глаза.
— Прости, но Лоргар может быть занудой. Возможно, он и познал сокровенные истины, но в его генокоде столько же от раба, сколько и у остальных из нас.
Хан, оперевшись острием дао на рокритовый пол, присел на корточки. Теперь глаза братьев были на одном уровне.
— Это сделал Русс? — спросил примарх.
Магнус кивнул.
— Так же основательно, как он делает все.
— А Гор?
— Нет, брат. Нет, — Магнус немного раздраженно покачал головой. — Разве ты еще не понял? Мы все всего лишь две стороны одной монеты. Большинство из нас бросили жребий, осталось всего несколько. Тогда начнется игра. Я пришел к понимаю того, что боги требуют развлечения. Им необходимы борьба и испытания. Нам не позволили избавиться от своих демонов, потому что тогда наступит скука, а это единственное, чего боятся вечные. Одного за другим нас подготовят к тому, чтобы вцепиться друг другу в глотки. Не думаю, что им нужен победитель. Полагаю, они хотят, чтобы мы сражались вечно, охваченные безумием, пока не погибнет вселенная.
Магнус снова улыбнулся. Обычно улыбка была теплее, теперь она стала снисходительной, циничной.
— Из своего нового дома я вижу многое, — сказал он. — Я вижу, как все происходит. Ты один из последних, Джагатай. Они не знают, каким путем ты пойдешь. Ни один из них, и именно поэтому на тебя, наконец, обращен взор всей галактики.
— Не надо так говорить, — холодно ответил Хан. — Я никогда не принимал ничьей стороны.
— Примешь все сразу? — засмеялся Магнус. — Верю, что ты смог бы. Но ближе к делу, есть только два пути — ты можешь цепляться за останки Империума нашего отца и попытаться помешать лунному волку выбить дверь, или же ты можешь вспомнить, каким был Гор, и встать подле него, чтобы принести ужас самодовольным. Первый шаг будет более лояльным, но и у другого есть свои достоинства.
— А как же ты?
И тогда Магнус замолчал, словно вопрос только сейчас пришел к нему на ум.
— Я? А что я?
Единственный глаз прищурился.
— У меня нет выбора. Я знаю больше кого-либо о том, что нас ждет на другой стороне. Думаешь, я рад этому? Это крах, чтобы избежать его, я работал столетия, но наш отец не из тех, кто прощает. Я сжег все мосты, когда разрушил обереги над его небольшим проектом.
Магнус косо взглянул на Хана.
— Чем только не занимается наш возлюбленный отец. Водится с ксеносами, восстанавливает древние технологии. Не считай, что он невиновен в произошедшем, как и этот старый заговорщик Малкадор. Сейчас каждый выбор ошибочен, и все мы следуем одним и тем же путем упадка. Единственный вопрос заключается в том, к кому примкнуть, и какая судьба менее неприятна тебе.

295 2 сен 2018, 17:06 295 779557

>>779556
Хан приблизился, не отрывая глаз от лица Магнуса. Было сложно следить за ходом его мысли — Алый Король всегда высказывался странным, иносказательным образом.
— Я пытался предупредить нашего отца, — сказал Магнус. — Это было моим преступлением, а то, что ты видишь — кара.
Он оглядел покрытые пылью пещеры.
— Все дело в гордыни. Гора тоже поглотила гордыня. Видишь ли, Джагатай, проблема в том, что нас сотворили слишком хорошо. Мы узнали, что никто в галактике не мог противостоять нам, и мы, и только мы держим судьбу триллионов миров в своих руках. Поэтому боги ждали и наблюдали. Они поняли то, что не удалось нам: примархов могут уничтожить только примархи. Только мы можем низвергнуть вечный Империум, так как все остальное было уничтожено. Это Лоргар дал такое имя. Изначальный Уничтожитель.
Магнус закатил глаза.
— Прости, но Лоргар может быть занудой. Возможно, он и познал сокровенные истины, но в его генокоде столько же от раба, сколько и у остальных из нас.
Хан, оперевшись острием дао на рокритовый пол, присел на корточки. Теперь глаза братьев были на одном уровне.
— Это сделал Русс? — спросил примарх.
Магнус кивнул.
— Так же основательно, как он делает все.
— А Гор?
— Нет, брат. Нет, — Магнус немного раздраженно покачал головой. — Разве ты еще не понял? Мы все всего лишь две стороны одной монеты. Большинство из нас бросили жребий, осталось всего несколько. Тогда начнется игра. Я пришел к понимаю того, что боги требуют развлечения. Им необходимы борьба и испытания. Нам не позволили избавиться от своих демонов, потому что тогда наступит скука, а это единственное, чего боятся вечные. Одного за другим нас подготовят к тому, чтобы вцепиться друг другу в глотки. Не думаю, что им нужен победитель. Полагаю, они хотят, чтобы мы сражались вечно, охваченные безумием, пока не погибнет вселенная.
Магнус снова улыбнулся. Обычно улыбка была теплее, теперь она стала снисходительной, циничной.
— Из своего нового дома я вижу многое, — сказал он. — Я вижу, как все происходит. Ты один из последних, Джагатай. Они не знают, каким путем ты пойдешь. Ни один из них, и именно поэтому на тебя, наконец, обращен взор всей галактики.
— Не надо так говорить, — холодно ответил Хан. — Я никогда не принимал ничьей стороны.
— Примешь все сразу? — засмеялся Магнус. — Верю, что ты смог бы. Но ближе к делу, есть только два пути — ты можешь цепляться за останки Империума нашего отца и попытаться помешать лунному волку выбить дверь, или же ты можешь вспомнить, каким был Гор, и встать подле него, чтобы принести ужас самодовольным. Первый шаг будет более лояльным, но и у другого есть свои достоинства.
— А как же ты?
И тогда Магнус замолчал, словно вопрос только сейчас пришел к нему на ум.
— Я? А что я?
Единственный глаз прищурился.
— У меня нет выбора. Я знаю больше кого-либо о том, что нас ждет на другой стороне. Думаешь, я рад этому? Это крах, чтобы избежать его, я работал столетия, но наш отец не из тех, кто прощает. Я сжег все мосты, когда разрушил обереги над его небольшим проектом.
Магнус косо взглянул на Хана.
— Чем только не занимается наш возлюбленный отец. Водится с ксеносами, восстанавливает древние технологии. Не считай, что он невиновен в произошедшем, как и этот старый заговорщик Малкадор. Сейчас каждый выбор ошибочен, и все мы следуем одним и тем же путем упадка. Единственный вопрос заключается в том, к кому примкнуть, и какая судьба менее неприятна тебе.

Показать весь текст

296 2 сен 2018, 17:34 296 779562

На лице Магнуса отобразилось презрение. Облик Алого Короля искажался, словно оказавшись под водой.
— Изменение. Это единственная постоянная. Изменение, изменение, изменение.
Он поднялся и, покачнувшись, оперся о корпус огромного телескопа.
— Я рад, что ты пришел, Джагатай. Мы всегда сходились во взглядах. Ты был раздражителен, но, по крайней мере, говорил правду. В отличие от этого ублюдка Русса. Ты знаешь, какой он на самом деле? Ты представляешь, что Леман Русс скрывает под шкурами и тотемами? Вот тебе подсказка — его Космические Волки должны покрывать каждый свой топор рунами, чтобы не кричать от ужаса в пустоту. Разве это нормально?
Хан напрягся, но стоял на своем.
— Хватит, брат.
Магнус засмеялся.
— Ты не хочешь знать? Это всегда было твоей слабостью. Теперь я это понимаю. Я мог бы назвать тебе имя Императора, и оно бы удивило тебя. Я мог бы сказать, что судьба собиралась отправить Фулгрима на Чогорис, а тебя — на Кемош, и какая именно загадочная сила во вселенной помешала этому.
Он сделал шаг по направлению к Хану, затем еще один.
— Хочешь знать, где ты умрешь, Каган? Хочешь знать, в каком мире, в каком измерении твоя душа найдет свой конец?
— Это неизвестно.
— Все известно.
Хан настороженно следил за братом.
— Ты говорил, что у меня есть выбор. Моя судьба, все судьбы все еще должны быть написаны.
Магнус усмехнулся. Казалось, что он плачет, хотя было сложно сказать, слезами или же кровью.
— Сюжеты могут меняться, но только не концовки. Поверь мне, я видел авторов.
Он вздрогнул.
— Они ужасны, — прошептал Магнус.

Мортя 297 2 сен 2018, 18:13 297 779571

— Тогда расскажи мне об альтернативе.
— Галактика воинов, — ответил Мортарион. — Галактика охотников, в которой сильным дарована свобода. Галактика, в которой не правит тиран, неволящий нас, лгущий нам.
— И все это под руководством Гора.
Мортарион пожал плечами.
— Он — начало. Чемпион, жертвенный король. Он может сжечь себя, чтобы добраться до Терры, а может и нет. В любом случае возвыситься смогут все братья.
Мортарион приблизился, и Хан почувствовал химический запах его доспеха.
— Тебе не следовало присоединяться к Ангелу, брат, не говоря уже о Магнусе. Мне было ненавистно смотреть, как вы втроем погружаетесь в эту грязь все глубже и глубже. Я всегда считал, что ты все поймешь и порвешь с ними, устав от этого лицемерия.
— Они никогда не были лицемерами.
— Не были? — Мортарион сухо рассмеялся. — Я надеялся, ты раскусишь их быстрее. Это варп, Джагатай. Наш отец пытался сделать вид, что он не существует, как будто сам еще не погряз по горло в этой засасывающей душу грязи. От нее следовало оградиться, избавиться, забыть. Варп не для нас. Это болезнь, чума.
Вскипевший Мортарион медленно успокоился, тяжело дыша через окутанную газом маску. Хан услышал тихое шипение, и задумался, какие супрессанты вводились в кровь брата.
— Я вижу, что произошло, — сказал он тихо.
Мортарион вскинул голову.
— Неужели?
— Отдаю тебе должное, ты всегда был искренен, — сказал Хан. — И никогда не скрывал своих желаний. Могу догадаться, как, по-твоему, все должно было произойти. Сначала обуздать колдунов и усмирить ведьм. Вытеснить их, и тогда власть перейдет к неиспорченным. Здоровым. Таким был твой великий план. Ты даже сказал мне об этом в тот день на Улланоре. Тогда я подумал, что это пустые угрозы, но мне следовало знать, что ты не угрожаешь впустую.
Пока Хан говорил, застывшее, словно маска, выражение лица Мортариона оставалось непроницаемым. Время от времени темнели глаза или дергался палец. Его переполняла лихорадочная энергия, вытекающая через трещины, подобно ядовитым парам.
— Но ведь все пошло не так? — продолжил Хан. — Ты завершил свою великую миссию, но колдунов оказалось больше, чем прежде. Гор поддерживает их, Лоргар показывает им новые фокусы. Если Магнус еще не присоединился, то скоро сделает это, и тогда ты окажешься в изоляции. Ты уничтожил библиариус и обнаружил, что колдуны теперь неконтролируемы. Они переиграли тебя. Ты сделал их работу за них, и скоро сам окажешься затянутым в варп и станешь так же смердеть им, как и они.
— Ты думаешь, что…
— Я отчетливо вижу это. Магнус показал. Твой Легион на данный момент может быть свободен от варпа, но изменения грядут. Ты заключил свои соглашения, и теперь они придут за платой. Ты глупец.
Мортарион напрягся. Его глаза на секунду вспыхнули гневом, который он быстро подавил.
— Ты не…
— И по этой причине ты разыскал меня, — перебил Хан. — У тебя не осталось друзей. Кто теперь поддержит тебя против эфироплетов? Ангрон? Что за союзник. Кёрз? Удачи.

Мортя 297 2 сен 2018, 18:13 297 779571

— Тогда расскажи мне об альтернативе.
— Галактика воинов, — ответил Мортарион. — Галактика охотников, в которой сильным дарована свобода. Галактика, в которой не правит тиран, неволящий нас, лгущий нам.
— И все это под руководством Гора.
Мортарион пожал плечами.
— Он — начало. Чемпион, жертвенный король. Он может сжечь себя, чтобы добраться до Терры, а может и нет. В любом случае возвыситься смогут все братья.
Мортарион приблизился, и Хан почувствовал химический запах его доспеха.
— Тебе не следовало присоединяться к Ангелу, брат, не говоря уже о Магнусе. Мне было ненавистно смотреть, как вы втроем погружаетесь в эту грязь все глубже и глубже. Я всегда считал, что ты все поймешь и порвешь с ними, устав от этого лицемерия.
— Они никогда не были лицемерами.
— Не были? — Мортарион сухо рассмеялся. — Я надеялся, ты раскусишь их быстрее. Это варп, Джагатай. Наш отец пытался сделать вид, что он не существует, как будто сам еще не погряз по горло в этой засасывающей душу грязи. От нее следовало оградиться, избавиться, забыть. Варп не для нас. Это болезнь, чума.
Вскипевший Мортарион медленно успокоился, тяжело дыша через окутанную газом маску. Хан услышал тихое шипение, и задумался, какие супрессанты вводились в кровь брата.
— Я вижу, что произошло, — сказал он тихо.
Мортарион вскинул голову.
— Неужели?
— Отдаю тебе должное, ты всегда был искренен, — сказал Хан. — И никогда не скрывал своих желаний. Могу догадаться, как, по-твоему, все должно было произойти. Сначала обуздать колдунов и усмирить ведьм. Вытеснить их, и тогда власть перейдет к неиспорченным. Здоровым. Таким был твой великий план. Ты даже сказал мне об этом в тот день на Улланоре. Тогда я подумал, что это пустые угрозы, но мне следовало знать, что ты не угрожаешь впустую.
Пока Хан говорил, застывшее, словно маска, выражение лица Мортариона оставалось непроницаемым. Время от времени темнели глаза или дергался палец. Его переполняла лихорадочная энергия, вытекающая через трещины, подобно ядовитым парам.
— Но ведь все пошло не так? — продолжил Хан. — Ты завершил свою великую миссию, но колдунов оказалось больше, чем прежде. Гор поддерживает их, Лоргар показывает им новые фокусы. Если Магнус еще не присоединился, то скоро сделает это, и тогда ты окажешься в изоляции. Ты уничтожил библиариус и обнаружил, что колдуны теперь неконтролируемы. Они переиграли тебя. Ты сделал их работу за них, и скоро сам окажешься затянутым в варп и станешь так же смердеть им, как и они.
— Ты думаешь, что…
— Я отчетливо вижу это. Магнус показал. Твой Легион на данный момент может быть свободен от варпа, но изменения грядут. Ты заключил свои соглашения, и теперь они придут за платой. Ты глупец.
Мортарион напрягся. Его глаза на секунду вспыхнули гневом, который он быстро подавил.
— Ты не…
— И по этой причине ты разыскал меня, — перебил Хан. — У тебя не осталось друзей. Кто теперь поддержит тебя против эфироплетов? Ангрон? Что за союзник. Кёрз? Удачи.

Показать весь текст

Демонология - Крис Райт 298 2 сен 2018, 22:17 298 779645

Малкадор провел Мортариона в узкое помещение. Единственным предметом мебели был длинный низкий стол, накрытый черным шелком. Когда за ними закрылась дверь, комната погрузилась в мягкую темноту.
Одно движение указательным пальцем Малкадора и над столом появился гололит. В воздухе засветились крошечные, напоминавшие бриллианты точки света. Гололит показывал трехмерную карту галактического сектора.
– Нам понадобилось много времени, чтобы найти подходящее место, – сказал Малкадор, пока изображение постепенно увеличивалось. – Очень много.
Он наблюдал за тем, как проницательный и недоверчивый взгляд Мортариона оценивает каждую деталь – отметки траектории прибывающего корабля и данные полетного листа, которые мерцали в прокручиваемых списках.
– Затем последовали переговоры с Марсом. Я рассчитывал, что они с удовольствием помогут, но всегда появляются трудности. Но рад сказать, что работа продвигается.
Вращающийся гололит продолжал увеличивать масштаб. Появилась планета, ее поверхность была изрезана тектоническими разломами.
– Где это? – спросил Мортарион.
– Ты говорил, что откажешься служить, если в Легионах сохранится психический потенциал, – сказал Малкадор, следя за увеличением масштаба изображения. – Я верю тебе. Многие поколения Император размышлял над этой проблемой. Преодолевая сложности, Он посвятил ей значительную часть своих трудов. То, что ты видишь – часть из них.
Мортарион пристально взглянул на планету. На низкой орбите зависли зернистые образы огромных пустотных машин Механикума, а через бурную атмосферу спускались терраформирующие краулеры. Замерцали новые проекции: из пустынного вулканического ландшафта поднимался огромный комплекс, основой которой была громадная центральная арена.
– Представь, – продолжил Малкадор. – Если бы нашли способ исключить варп из коммуникаций Империума. Если бы армии человечества могли перемещаться без использования гена навигатора. Если бы из Легионов постепенно и осторожно удалили псайкеров. Мы уже начали готовиться к этому дню. Это будет непросто, так как нам противостоят могучие силы, как внутри, так и вовне.
Малкадор остановил увеличение масштаба, гололит показывал недостроенную арену. Строение было колоссальным, вполне себе дворцом, высеченным из вулкана другого мира.
– Это Никея, Мортарион. Судьбоносный мир, и ты сыграешь там свою роль.
Мортарион, по-видимому, оказался перед сложным выбором – вечное недоверие уравновешивалось бесспорным любопытством.
– О чем ты говоришь? – неохотно спросил он.
– О том, что тебя ценят, Мортарион. Ты будешь могуч, силен, как кости земли, и станешь оплотом мечты своего Отца.
Малкадор рискнул положить руку на огромное запястье примарха.
– Будь верен нам, и Он дарует тебе такую возможность. Ты выступишь там, изложишь свои доводы перед глазами всего Империума, сбросишь бремя, которое сейчас несешь в одиночку. Сейчас мы в силу сложившихся обстоятельств должны строить империю запретными средствами. Но настанет день, когда во всем этом больше не будет необходимости
Глаза Мортариона не отрывались от арены. Он словно уже представлял себе, как стоит на ней.
Долгое время он молчал. Затем его поведение постепенно изменилось.
– Расскажи мне больше, – потребовал он.

Демонология - Крис Райт 298 2 сен 2018, 22:17 298 779645

Малкадор провел Мортариона в узкое помещение. Единственным предметом мебели был длинный низкий стол, накрытый черным шелком. Когда за ними закрылась дверь, комната погрузилась в мягкую темноту.
Одно движение указательным пальцем Малкадора и над столом появился гололит. В воздухе засветились крошечные, напоминавшие бриллианты точки света. Гололит показывал трехмерную карту галактического сектора.
– Нам понадобилось много времени, чтобы найти подходящее место, – сказал Малкадор, пока изображение постепенно увеличивалось. – Очень много.
Он наблюдал за тем, как проницательный и недоверчивый взгляд Мортариона оценивает каждую деталь – отметки траектории прибывающего корабля и данные полетного листа, которые мерцали в прокручиваемых списках.
– Затем последовали переговоры с Марсом. Я рассчитывал, что они с удовольствием помогут, но всегда появляются трудности. Но рад сказать, что работа продвигается.
Вращающийся гололит продолжал увеличивать масштаб. Появилась планета, ее поверхность была изрезана тектоническими разломами.
– Где это? – спросил Мортарион.
– Ты говорил, что откажешься служить, если в Легионах сохранится психический потенциал, – сказал Малкадор, следя за увеличением масштаба изображения. – Я верю тебе. Многие поколения Император размышлял над этой проблемой. Преодолевая сложности, Он посвятил ей значительную часть своих трудов. То, что ты видишь – часть из них.
Мортарион пристально взглянул на планету. На низкой орбите зависли зернистые образы огромных пустотных машин Механикума, а через бурную атмосферу спускались терраформирующие краулеры. Замерцали новые проекции: из пустынного вулканического ландшафта поднимался огромный комплекс, основой которой была громадная центральная арена.
– Представь, – продолжил Малкадор. – Если бы нашли способ исключить варп из коммуникаций Империума. Если бы армии человечества могли перемещаться без использования гена навигатора. Если бы из Легионов постепенно и осторожно удалили псайкеров. Мы уже начали готовиться к этому дню. Это будет непросто, так как нам противостоят могучие силы, как внутри, так и вовне.
Малкадор остановил увеличение масштаба, гололит показывал недостроенную арену. Строение было колоссальным, вполне себе дворцом, высеченным из вулкана другого мира.
– Это Никея, Мортарион. Судьбоносный мир, и ты сыграешь там свою роль.
Мортарион, по-видимому, оказался перед сложным выбором – вечное недоверие уравновешивалось бесспорным любопытством.
– О чем ты говоришь? – неохотно спросил он.
– О том, что тебя ценят, Мортарион. Ты будешь могуч, силен, как кости земли, и станешь оплотом мечты своего Отца.
Малкадор рискнул положить руку на огромное запястье примарха.
– Будь верен нам, и Он дарует тебе такую возможность. Ты выступишь там, изложишь свои доводы перед глазами всего Империума, сбросишь бремя, которое сейчас несешь в одиночку. Сейчас мы в силу сложившихся обстоятельств должны строить империю запретными средствами. Но настанет день, когда во всем этом больше не будет необходимости
Глаза Мортариона не отрывались от арены. Он словно уже представлял себе, как стоит на ней.
Долгое время он молчал. Затем его поведение постепенно изменилось.
– Расскажи мне больше, – потребовал он.

Показать весь текст

101 Кб, 800x560
299 6 сен 2018, 19:25 299 780525

– Я не знаю, должен ли регистрировать эти доклады. Тысяча Сынов выставили наш Легион в… негативном свете.
Севатар по-прежнему не отпускал инфопланшет.
– Именно так, – согласился он. – Хотя это вряд ли первый доклад с такой оценкой. Кто зарегистрировал эти жалкие стишки?
– Офицер записан под именем «Хайон из Хенетаи», принадлежащий к так называемому «Ордену Шакала». Указывается, что он капитан боевого корабля «Тлалок».
Севатар едва заметно пожал плечами.
– Никогда не слышал о нем. Я не могу сказать, был ли он там или нет. На Зоа я мало обращал внимания на младших офицеров Тысячи Сынов. Они все были склоны к одинаковому нытью. И спустя некоторое время размывались в памяти.
Он замолчал, поразмыслив минуту.
– Орден Шакала. Хенетаи. Какие забавные названия используют другие Легионы.
«Странное оскорбление, – подумал Улатал, – от человека, которого зовут Принцем Воронья».

Ответы780533

300 6 сен 2018, 20:11 300 780533

>>780525
Принц петушья он. А вообще забавно - одна сьюха АДБ троллит другую.

Ответы780538781050

301 6 сен 2018, 20:25 301 780538

>>780533
а АБД троилит вас

302 7 сен 2018, 11:12 302 780604

> – Ты видел, как он погиб? – спросил Хан, взяв кубок с халааком – сброженной лактозой, которую только чогорийская физиология переносила без проблем.
Какого?

Ответы780647

303 7 сен 2018, 14:00 303 780647

>>780604
Кумыс же.

Ответы780658

304 7 сен 2018, 14:49 304 780658

>>780647
С их напитками всё ясно, но тут написано,
> лактозой, которую только чогорийская физиология переносила без проблем.

Ответы780729780773

305 7 сен 2018, 19:48 305 780729

>>780658
Видно, там какие-то особые ферменты, от которых все, кроме чогорийцев, дрищут.

306 7 сен 2018, 23:41 306 780773

>>780658
Чогорийцы кстати более хлипкие. У Райта где-то было (Путь небес?) про "плоть Чогориса сильна, но эти геноимплантанты предназначались для терран, плохо приживаются ска"!

307 9 сен 2018, 00:32 307 780929

Последний сын Просперо

Вы – Магнус, Алый Король. Владыка, я столько перенес, чтобы снова увидеть вас…

Великан неспешно поразмыслил над этими словами. В мерцающем свете язычка пламени он казался блеклым, словно тень зимой. Его могучие плечи поникли, броня потускнела. Знаки на золотой кирасе обгорели, словно выжженные горелкой.

– Так звучало одно из моих имен, – признал гигант со вздохом. – Но оно больше мне не подходит.

– Мои братья живы, – не отступал Арвида. – Их еще можно отыскать. Где мы? Я путешествовал через Эмпиреи и видел, как новое Просперо возникает из бездны. Туда должен быть путь.

Гигант не шелохнулся. Оцепенение сковало его руки и ноги. Он угрюмо смотрел в центр огонька.

– Не для меня, – сказал великан. – Я приказал им уйти. Я оставил врата открытыми.

Арвида вспомнил этот момент. Вспомнил, как Каллистон передал ему приказ выдвигаться, но случилось это бесконечно давно, в забытом краю погибшего и созданного вновь мира.

– Мой повелитель? – Спросил чародей, любопытство все еще пылало в нем наперекор всему. Он подполз ближе к своему прародителю, все еще на коленях. – Зачем вы сделали это? Если бы мы все были там, весь легион, то даже Волки…

– Мы заслужили это. – Гигант выглядел измученным, сбитым с толку, как если бы вспоминал сон, давно сгладившийся из памяти. – То, что они сотворили с нами. Это было заслужено. Это было наше наказание.

– За какое же преступление?

– О, преступления были. – Великан наклонился вперед, ближе к нему, сомкнув пальцы вокруг пламени. – Я пытался исцелить вас. Я воззвал – и мне ответили. Потом я обязан был предупредить Отца… – Единственный глаз великана неожиданно просветлел, огонек в его руке обрел новую жизнь. – Но раскололся, пытаясь. Я не тот, кем ты меня считаешь.

– Вы – Алый Король.

– Нет. Его больше нет. Остались только… аспекты.

307 9 сен 2018, 00:32 307 780929

Последний сын Просперо

Вы – Магнус, Алый Король. Владыка, я столько перенес, чтобы снова увидеть вас…

Великан неспешно поразмыслил над этими словами. В мерцающем свете язычка пламени он казался блеклым, словно тень зимой. Его могучие плечи поникли, броня потускнела. Знаки на золотой кирасе обгорели, словно выжженные горелкой.

– Так звучало одно из моих имен, – признал гигант со вздохом. – Но оно больше мне не подходит.

– Мои братья живы, – не отступал Арвида. – Их еще можно отыскать. Где мы? Я путешествовал через Эмпиреи и видел, как новое Просперо возникает из бездны. Туда должен быть путь.

Гигант не шелохнулся. Оцепенение сковало его руки и ноги. Он угрюмо смотрел в центр огонька.

– Не для меня, – сказал великан. – Я приказал им уйти. Я оставил врата открытыми.

Арвида вспомнил этот момент. Вспомнил, как Каллистон передал ему приказ выдвигаться, но случилось это бесконечно давно, в забытом краю погибшего и созданного вновь мира.

– Мой повелитель? – Спросил чародей, любопытство все еще пылало в нем наперекор всему. Он подполз ближе к своему прародителю, все еще на коленях. – Зачем вы сделали это? Если бы мы все были там, весь легион, то даже Волки…

– Мы заслужили это. – Гигант выглядел измученным, сбитым с толку, как если бы вспоминал сон, давно сгладившийся из памяти. – То, что они сотворили с нами. Это было заслужено. Это было наше наказание.

– За какое же преступление?

– О, преступления были. – Великан наклонился вперед, ближе к нему, сомкнув пальцы вокруг пламени. – Я пытался исцелить вас. Я воззвал – и мне ответили. Потом я обязан был предупредить Отца… – Единственный глаз великана неожиданно просветлел, огонек в его руке обрел новую жизнь. – Но раскололся, пытаясь. Я не тот, кем ты меня считаешь.

– Вы – Алый Король.

– Нет. Его больше нет. Остались только… аспекты.

Показать весь текст

308 9 сен 2018, 20:45 308 781050

>>780533
Кёрз, братишка, ты там ещё живой?

309 10 сен 2018, 09:45 309 781132

>>731997
Ну чё как? Там тебя твоя 'подружка' ждёт. Беги спасать0х

310 11 сен 2018, 23:48 310 781469

>>781462
>Антиг пристегнул свой к верзохе
Каким образом он пристегнул шлем к анусу? Совсем ебобо?

311 13 сен 2018, 08:53 311 781639

>>781462
Ну и пиздец пидорасы.

Ответы781641

312 13 сен 2018, 09:16 312 781641

>>781639
Можно ебнуть за гомофорс, если кто жалобу катнёт

313 13 сен 2018, 14:41 313 781674

>>781462
Хорошая переделка. Браво блять.

314 14 сен 2018, 13:31 314 781783

Они утащили тела с видимого пространства и сложили их в темной нише дальше по коридору. Серворуки Войтека сняли с потолка одну из панелей и незакрепленные обломки, чтобы прикрыть их.
— Надзиратель за артиллерией, — произнес Варрен, откидывая капюшон.
Локен не понимал, как тот об этом узнал. Череп трупа превратился немногим более чем в чашу с месивом из разорванной мозговой ткани и фрагментов механизма. С болтающейся нижней челюсти свисала золотистая решетка вокса. Когда Варрен отпустил ее, наружу выпали железные зубы.
— Никогда не видел ничего подобного, — сказал Севериан.
— У нас на «Завоевателе» были похожие, — произнес Варрен, постукивая по грубому, утыканному электродами имплантату, все еще прикрепленному к куску черепа. От него к остаткам мозга тянулись многочисленные оголенные кабели.
— Встроенные мотивирующие иглы. Палубные орудия перезаряжаются не настолько быстро, как должны? Болевые центры мозга получают разряд. Батарея промахивается мимо цели? Двойной разряд. Промажешь еще раз, и плоть мозга выжжет в пар. Поддерживает высокий уровень мотивации у орудийных бригад боевого корабля.

315 23 сен 2018, 16:18 315 783081

Чо пацаны, не предавал?

Море воинов смотрело на небо. Алые Несущие слово, чёрно-зелёные Сыны Хоруса, разноцветные Дети Императора. Все были неподвижны и все смотрели на небеса.
Хорус взглянул вверх, и Экаддон проследил за его взглядом как раз вовремя, чтобы увидеть, как покраснело небо. Небеса стали алыми, словно в молоко пролилась кровь. Облака приняли текстуру и цвет освежёванных мышц. Сверкнула молния, после вспышки остались серебряные линии, которые затем раскрылись. Огромные глаза смотрели с небес на землю, раздвоенные зрачки метались в янтарных белках. Экаддон почувствовал привкус жжённой корицы и сахара. У него на глазах воронка из облаков и пламени протянулась с небес к земле. Воины выхватывали оружие, тревожные и шокированные возгласы разносились по поражённой помехами вокс-сети. Фулгрим поднялся, на его теле появилась броня и крылья, он обнажил клыки, зашипев на небо. Лишь Хорус был неподвижен, бесстрастно наблюдая, как спускается пылающий вихрь.
Он поднял коготь, и волна пробежала по толпе, останавливая руки на оружии и заглушая голоса в глотках. Огненный столб коснулся земли. Камни сплавились от его прикосновения. Предупреждающие сигналы зазвучали в шлеме Экаддона, когда от жара на его коже выступил пот. Пламя обратилось чёрным дымом, окутывающим фигуры, которые стояли в свете пламени, тёмные силуэты с высокими шлемами. Пламя сократилось до узкой колонны. Девять воинов стояли на почерневшей земле вокруг пылающей колонны. Их броня была алой, отделанной слоновой костью и нетронутой пламенем. Змеи и шакалы скалились с нагрудников и наплечников, смотря на мир изумрудными и сапфировыми глазами. Увенчанные клинками посохи и изогнутые мечи покоились у них в руках. Пламя плясало на их лезвиях.
Экаддон узнал эти цвета, символы, солнце, которое украшали их наплечники. Но этого не могло быть. Они были мертвы, их мир был сожжён у них под ногами, память о них погрузилась во тьму.
-Призраки...-прошептал он, и услышал, как слово прошло сквозь решётку его шлема.
Раздался смех, громче, чем рёв пламени.
+ Не призраки + - произнёс голос огня. Столб пламени исказился, формируя контуры мышц, принимая образ огромной фигуры с единственным глазом, горящим синим пламенем.
-Магнус,-произнёс Хорус, всё ещё не двигаясь.
+ Хорус + - ответил Алый король.
-Что привело тебя сюда?
Магнус Красный шагнул вперёд, плоть цвета меди и серебряная броня формировались из остывающего пламени. Фулгрим свернулся кольцами, всё ещё держа в руках мечи и оскалившись.
+ Мы пришли ради войны + -произнёс Магнус. + Мы пришли, чтобы принести возмездие на Терру, чтобы она сгорела так же, как сгорело Просперо. Мы ответили на твой зов...+ - Магнус остановился. Он был выше Фулгрима, великан среди полубогов, но он, казалось, уменьшился, когда подошёл, его пламя угасло в присутствии Хоруса. И затем он преклонил колено. У него за спиной девять легионеров Тысячи сынов сделали то же самое.
+ Мой Воитель + - произнёс Магнус Красный.

315 23 сен 2018, 16:18 315 783081

Чо пацаны, не предавал?

Море воинов смотрело на небо. Алые Несущие слово, чёрно-зелёные Сыны Хоруса, разноцветные Дети Императора. Все были неподвижны и все смотрели на небеса.
Хорус взглянул вверх, и Экаддон проследил за его взглядом как раз вовремя, чтобы увидеть, как покраснело небо. Небеса стали алыми, словно в молоко пролилась кровь. Облака приняли текстуру и цвет освежёванных мышц. Сверкнула молния, после вспышки остались серебряные линии, которые затем раскрылись. Огромные глаза смотрели с небес на землю, раздвоенные зрачки метались в янтарных белках. Экаддон почувствовал привкус жжённой корицы и сахара. У него на глазах воронка из облаков и пламени протянулась с небес к земле. Воины выхватывали оружие, тревожные и шокированные возгласы разносились по поражённой помехами вокс-сети. Фулгрим поднялся, на его теле появилась броня и крылья, он обнажил клыки, зашипев на небо. Лишь Хорус был неподвижен, бесстрастно наблюдая, как спускается пылающий вихрь.
Он поднял коготь, и волна пробежала по толпе, останавливая руки на оружии и заглушая голоса в глотках. Огненный столб коснулся земли. Камни сплавились от его прикосновения. Предупреждающие сигналы зазвучали в шлеме Экаддона, когда от жара на его коже выступил пот. Пламя обратилось чёрным дымом, окутывающим фигуры, которые стояли в свете пламени, тёмные силуэты с высокими шлемами. Пламя сократилось до узкой колонны. Девять воинов стояли на почерневшей земле вокруг пылающей колонны. Их броня была алой, отделанной слоновой костью и нетронутой пламенем. Змеи и шакалы скалились с нагрудников и наплечников, смотря на мир изумрудными и сапфировыми глазами. Увенчанные клинками посохи и изогнутые мечи покоились у них в руках. Пламя плясало на их лезвиях.
Экаддон узнал эти цвета, символы, солнце, которое украшали их наплечники. Но этого не могло быть. Они были мертвы, их мир был сожжён у них под ногами, память о них погрузилась во тьму.
-Призраки...-прошептал он, и услышал, как слово прошло сквозь решётку его шлема.
Раздался смех, громче, чем рёв пламени.
+ Не призраки + - произнёс голос огня. Столб пламени исказился, формируя контуры мышц, принимая образ огромной фигуры с единственным глазом, горящим синим пламенем.
-Магнус,-произнёс Хорус, всё ещё не двигаясь.
+ Хорус + - ответил Алый король.
-Что привело тебя сюда?
Магнус Красный шагнул вперёд, плоть цвета меди и серебряная броня формировались из остывающего пламени. Фулгрим свернулся кольцами, всё ещё держа в руках мечи и оскалившись.
+ Мы пришли ради войны + -произнёс Магнус. + Мы пришли, чтобы принести возмездие на Терру, чтобы она сгорела так же, как сгорело Просперо. Мы ответили на твой зов...+ - Магнус остановился. Он был выше Фулгрима, великан среди полубогов, но он, казалось, уменьшился, когда подошёл, его пламя угасло в присутствии Хоруса. И затем он преклонил колено. У него за спиной девять легионеров Тысячи сынов сделали то же самое.
+ Мой Воитель + - произнёс Магнус Красный.

Показать весь текст
Ответы783160

316 23 сен 2018, 23:25 316 783160

>>783081
>эта был не весь магнус
>асколок нипридавал ууиииии

Пройденный этап.

Ответы783171

317 24 сен 2018, 00:20 317 783171

>>783160
>ваш бек ни бек, вот МОЙ БЕК БЕКОВЕЙ ЧЕМ У ГВЫ СКОЛЗАЛ
тоже пройденый

318 6 окт 2018, 01:32 318 785527

Дрегер смахнул песок с внешней поверхности линз шлема. Пыльное облако мало чем испортило и без того тусклую наружность Пожирателей Миров, но оно лишило полированную боевую броню Галерия сияющего блеска.
Хотя изукрашенный шлем цвета белого мрамора с золотом и скрывал лицо Палатинского Клинка, Дрегер мог представить, какое у того было раздраженное выражение лица, пока он пытался стереть с доспеха основную массу пыли.
– Ваш Легион, – произнес Дрегер, и из его вокс-решетки вырвался лающий смешок.
Галерий промолчал. Дрегер хлопнул Палатинского Клинка по плечу.
– Это всего лишь пыль, – сказал он.
– Им не было необходимости так поступать, – произнес Галерий, проведя рукой по плюмажу цвета слоновой кости и стряхивая с перчатки большую часть песка с пылью. – Это было… неуважительно.
– Ваш Легион отбирает для вступления в свои ряды детей верховых и высокорожденных, – прорычал Баруда. – Вы берете лучшие образцы от богачей, декадентов и царей. Это у вас в крови. Мы, Двенадцатый – все до единого убийцы, каннибалы и головорезы. Убийцы, которых забрали кровавыми ночами из самых жестоких воинских культур.
Баруда демонстративно провел пальцами по одному из своих наручей, оставляя следы в пыли.
– Вы всегда считали себя лучше нас, – сказал он, – и пользуетесь каждой возможностью напомнить нам об этом.
– Ты говоришь невежественными обобщениями, видя вещи лишь такими, какими хочешь их видеть, – произнес Галерий. Голосовые модуляторы его шлема были лучшего качества, чем у Пожирателей Миров. Голос выходил из шлема цвета кости и золота низким, басовито резонирующим урчанием хищника семейства кошачьих, а не неприятным рычанием Пожирателей Миров.
– Я был тринадцатым сыном сидевшей на стимуляторах проститутки из трущоб, – сказал Галерий. – Впервые я убил в девять лет. У меня не было благородного происхождения. У многих в Третьем Легионе его не было. Мы более похожи на вас, чем тебе хотелось бы верить.
Дрегер поглядел на Галерия, обдумывая его слова.

Ответы785909

319 7 окт 2018, 18:07 319 785909

>>785527
Понабирают быдло, а потом удивляются почему предают.

320 13 окт 2018, 16:10 320 787042

>>742805
Какой то червь-пидор, а не примарх. Школоивел какой-то, начинает быковать на логичный вопрос, а потом ещё и убивает, вейдер маикин.

Ответы787045

321 13 окт 2018, 16:45 321 787045

>>787042
Этот уёбок зарывался и охуевал, его давно нужно было наказать, но что-то повод и ситуация не подворачивались.

322 20 окт 2018, 18:48 322 788328

Примарх ушел навсегда, его наследство — единственное, что осталось.
При жизни Конрад Керз страдал от душевных мук. Преследуемый картинами ужасного детства, видениями собственного падения, он изо всех сил пытался каждой частичкой своего существования заработать уважение и восхищение среди братьев. И более всего ему хотелось быть достойным любви и привязанности отца. Став взрослым, он, как в молодости, сражался с тенями, страхом и сталью, ведя войны во имя Императора. Керз воспитал собственных сыновей — Повелителей Ночи, великих воинов, непревзойденных в Галактике.
Конечно, если быть абсолютно честным, Конрад любил славу.
Там, где другой примарх сражался и совершал героические деяния за Бога-Императора, повелитель Сахаала преследовал лишь результат. Он никогда не был таким харизматичным, как Лев Эль'Джонсон, таким пунктуальным, как Робаут Жиллиман, таким демагогичным, как Хорус Благосклонный… Но Конрад Керз был сильным. Он мог убить любого врага. Он мог быть прагматичным. Он мог быть ужасающим.
Во вселенной ужаса он срывал с врагов Императора их мерзкие мантии. Он боролся с погружением в дикость, совершая это. Он смог обуздать в себе зверя и сумел вырастить из него чудовище, ужасающее самых грозных врагов. Керз пожертвовал мнимой славой и популярностью, сумев снискать корону изгоя — самого грязного из примархов, самого подлого бойца. Его называли собственным дьяволом Императора, никто — вообще никто — не смел становиться у него на пути.
Мятежники сдавались при простом упоминании о его приближении. Мародеры дрожали от одного имени Ночного Охотника, убегая и бросая награбленное. Те, кого всегда боялись, теперь боялись его. Те, кого всегда ненавидели, теперь ненавидели его.
Повиновение через ужас.
Керз никогда не был человеком, но, как и все примархи, скрывал в самом дальнем углу своего светящегося сердца горький аромат человечности. Конрад принес чувства в жертву. Он вытер слезы безумия с белоснежных щек и бросил нежность и теплоту волкам. Во славу имени Императора. Он потерял все. Керз стал тем, для чего был предназначен, тем, кого требовала Галактика. Так хотел Император, в этом была необходимость. Он стал верным монстром.
А когда Конрад попросил отца о помощи, попросил немного любви, самую капельку — намек — благодарности, в ответ получил лишь презрение.
Сахаал пришел в себя, оторвавшись от размышлений, и увидел, что его рука так сильно сжала подлокотник, что расколола украшавшие его кости и черепа. Он не заметил, как прикусил язык, и теперь ощущал во рту металлический привкус собственной крови. Презрение.
Вот наследие Ночного Охотника. Презрение преданного отцом сына. И жажда мести.
О, как могучие падут…

322 20 окт 2018, 18:48 322 788328

Примарх ушел навсегда, его наследство — единственное, что осталось.
При жизни Конрад Керз страдал от душевных мук. Преследуемый картинами ужасного детства, видениями собственного падения, он изо всех сил пытался каждой частичкой своего существования заработать уважение и восхищение среди братьев. И более всего ему хотелось быть достойным любви и привязанности отца. Став взрослым, он, как в молодости, сражался с тенями, страхом и сталью, ведя войны во имя Императора. Керз воспитал собственных сыновей — Повелителей Ночи, великих воинов, непревзойденных в Галактике.
Конечно, если быть абсолютно честным, Конрад любил славу.
Там, где другой примарх сражался и совершал героические деяния за Бога-Императора, повелитель Сахаала преследовал лишь результат. Он никогда не был таким харизматичным, как Лев Эль'Джонсон, таким пунктуальным, как Робаут Жиллиман, таким демагогичным, как Хорус Благосклонный… Но Конрад Керз был сильным. Он мог убить любого врага. Он мог быть прагматичным. Он мог быть ужасающим.
Во вселенной ужаса он срывал с врагов Императора их мерзкие мантии. Он боролся с погружением в дикость, совершая это. Он смог обуздать в себе зверя и сумел вырастить из него чудовище, ужасающее самых грозных врагов. Керз пожертвовал мнимой славой и популярностью, сумев снискать корону изгоя — самого грязного из примархов, самого подлого бойца. Его называли собственным дьяволом Императора, никто — вообще никто — не смел становиться у него на пути.
Мятежники сдавались при простом упоминании о его приближении. Мародеры дрожали от одного имени Ночного Охотника, убегая и бросая награбленное. Те, кого всегда боялись, теперь боялись его. Те, кого всегда ненавидели, теперь ненавидели его.
Повиновение через ужас.
Керз никогда не был человеком, но, как и все примархи, скрывал в самом дальнем углу своего светящегося сердца горький аромат человечности. Конрад принес чувства в жертву. Он вытер слезы безумия с белоснежных щек и бросил нежность и теплоту волкам. Во славу имени Императора. Он потерял все. Керз стал тем, для чего был предназначен, тем, кого требовала Галактика. Так хотел Император, в этом была необходимость. Он стал верным монстром.
А когда Конрад попросил отца о помощи, попросил немного любви, самую капельку — намек — благодарности, в ответ получил лишь презрение.
Сахаал пришел в себя, оторвавшись от размышлений, и увидел, что его рука так сильно сжала подлокотник, что расколола украшавшие его кости и черепа. Он не заметил, как прикусил язык, и теперь ощущал во рту металлический привкус собственной крови. Презрение.
Вот наследие Ночного Охотника. Презрение преданного отцом сына. И жажда мести.
О, как могучие падут…

Показать весь текст
Ответы788372

Повелитель ночи. Саймон Спуриэр 323 20 окт 2018, 19:05 323 788330

Это был зал собраний. Такие обшарпанные здания часто имели даже купола или украшения в виде священных таблиц на фасаде (ужасного качества, где святой «икс» был неотличим от «игрек» экклезиарха). Иногда стены покрывали и религиозные надписи, но их можно было и так встретить на каждом углу улья. Эти залы вечно зажимали стенами близлежащие здания, делая их похожими на раздувшиеся вигвамы. Внутри стояли бесконечные ряды неудобных пластиковых сидений, также в комплект, как и в большинстве жилых кварталов города, входил дрожащий сервитор, наблюдающий за порядком.
Сюда стекались со всей округи граждане, выполняя ежедневную повинность просмотра Гражданского Канала Веры. Поэтому залы редко пустовали и всегда были шумными, подчиняясь ритму заводских смен, по очереди заполняющих внутреннее пространство. От этих коммунальных индостриа доносились звуки гимнов, пламенные речи и приветствия, исходящие из потрескавшихся динамиков вьюспексов.
А вот теперь неслись сплошные крики.
Мита поспешила внутрь, изготовившись сражаться, и остановилась на пороге как вкопанная. Вопли издавала вовсе не публика, как она первоначально подумала, наоборот, зрители сидели, прижавшись к спинкам сидений, — многие с закрытыми глазами, другие — взявшись за руки, как испуганные дети.
Над людьми нависал огромный экран вьюспекса, к которому тянулись грозди оптических кабелей и информационных шлейфов, придавая сооружению вид светящегося паука, свившего гигантскую паутину среди Портретов святых.
На экране был кардинал — как предположила Мита, именно он должен был вести передачи в этот ранний час, — и кардинал был распят. На темном фоне студии камеры брали крупным планом обнаженное тело жертвы, во всех деталях передавая исхлестанное лицо и грудь, покрытую множеством тонких и длинных разрезов.
Кардинал был вздернут на сложное высокое устройство, усеянное множеством линз и странных разъемов, многогранные кристаллы у основания которого ярко светились, придавая механизму вид пластикового дерева, покрытого наростами. Мита без труда распознала в нем фотопровидца — сервитора, вмещающего в себя всю сложную снимающую аппаратуру. Более того, можно было не сомневаться, что нынешнюю ужасную картинку передает точно такой же фотопровидец.
Руки кардинала были вывернуты из плеч, нога крепко связаны. Через каждую руку, через берцовые кости, через плечи и шею, через жир на бедрах проходили, пронзая их насквозь, ржавые болты, не меньше дюжины.
У подножия фотопровидца, теперь залитого кровью, лежали кучи других тел. закутанных в мантии и сверкающих аугметикой. Их руки с длинными ногтями продолжали сжимать сервоманинуляторы и были вывернуты под неестественными углами. Техножрецы, преданные Императору, решила Мита, служащие его ипостаси, Богу-Машине. Каждый из них был обезглавлен.
Кардинал, однако, все еще был жив. Он медленно умирал, из груди доносились резкие хрипы, распростерший крылья орел стал матово-бледным. Даже если бы во рту у человека не было жесткого кляпа, Мита сомневалась, что кардинал нашел бы в себе силы для крика. Но его глаза следили за линзами фотопровидца, кадык судорожно дергатся — он старался выговорить какие-то слова.
Самым страшным, что сразу бросаюсь в глаза, было вырезанное на груди кардинала единственное слово, змеившееся кровавыми буквами, подчиняясь некой адской каллиграфии. Его писали наспех, неаккуратными и грубыми линиями.
Отлучен.
Мита ощутила, как ее колени стали ватными, — нет ничего удивительного в такой реакции толпы.
Изображение дрогнуло, кровавое слово начало приближаться, заполняя весь экран, теперь можно было разглядеть каждый волосок и каждую пору на теле кардинала. Едва аудитория немного привыкла и начала надеяться, что ужасы закончились, из динамиков раздался шипящий голос.
Слова ворвались в душу Миты голодными духами. Она узнала его. Она поняла, кто говорит.
Повелитель Ночи.
— Наслаждайтесь, — шептал голос, распространяясь по воздуху как дыхание пронизывающего ледяного ветра, — вот цена ложного рвения…
Зрители в зале разом заговорили, кто-то начал громко читать молитвы.
— Охваченный скверной маленький кардинал, именно таким я его нахожу… жир тела и богатство одеяния, неуемное обжорство и декаданс… Пролить его кровь есть проявление истинного милосердия.
Кого-то из людей в зале начало рвать. Обращенные к вьюспексу глаза были наполнены слезами ужаса. Волна паники и страха наполняла умы, начиная со всех сторон теснить Миту.
— Проявление милосердия — услышать его крики…
Картинка вьюспекса резко дернулась. Все еще поставленный на максимально крупный план, фотопровидец дернулся в сторону, промелькнули мутные расплывчатые пятна, которые невозможно было разглядеть. Затем темнота и неясный свет рассеялись, сменившись фоном синего и бронзового цветов, разделенного на части резкими тенями.
Последовала секундная вспышка, и в центре экрана — крупно — именно на такое время, чтобы умы зрителей могли осознать увиденное и зайтись в спазмах кошмара, появились… дьявольски красные щели, горящие во тьме, окруженные паром дыхания.
Глаза.
— Так же погибнут все, кто ушел от света, — прошипел обладатель ужасных глаз — Пристальный взгляд Императора упал на этот мир (в зале вновь раздались истошные вопли, и многие упали в обморок). — И что же он увидел? Скверна — вот все, что он видит. Город беззакония и несправедливости, которым управляют бессильные эгоисты.
Картинка начала удаляться от жутких глаз, полыхающих злобой. Все остальное оставалось неясным, теряясь в тенях, заставляя стоить догадки по намекам синего и бронзового цветов. Они мелькали, обманывая глаза и путая чувства
— Вы видели смерти, которые недавно пришли к вам. Грешники были обезглавлены. Я забрал их головы, чтобы очистить от скверны. Они будут первыми из многих. Они не будут последними. Кайтесь, грешники. Бойтесь гнева своего Императора. Бойтесь его ангела мести.
Максимально возможно расширив угол изображения, вьюспекс уже не справлялся с задачей и не мог передать истинный поток ужаса. Это невидимое существо, загадочный посланец, продолжало смотреть из тьмы огненными щелями, изредка из мрака поднимался туман дыхания. В мерцающем свете проявлялись только контуры шипов и цепей, давая намек на размеры и форму фигуры.
Но точно ничего нельзя было понять, глаз различал лишь присутствие тела, словно фотопровидец снимал не чье-то материальное присутствие, а изящный силуэт эфирного демона.
Зрители могли сами выдумать любую кошмарную плоть, их перепуганные умы прекрасно справлялись с этим заданием. А раз придумав, могли начинать постоянно его бояться, все дальше уходя от действительности, что было намного хуже.
С экрана зашипело, и во тьме, как вспышки молний, мелькнули ужасные когти, явившись и исчезнув из ниоткуда.
В тесном зале раздался дружный вопль.
— Судный день близок, — произнесла тварь. — Даже не пытайтесь сопротивляться.
В этот момент трансляция прервалась, экран вью-спекса заволокла белая метель помех, слегка осветившая зал собрания.
Настал миг тишины.

Повелитель ночи. Саймон Спуриэр 323 20 окт 2018, 19:05 323 788330

Это был зал собраний. Такие обшарпанные здания часто имели даже купола или украшения в виде священных таблиц на фасаде (ужасного качества, где святой «икс» был неотличим от «игрек» экклезиарха). Иногда стены покрывали и религиозные надписи, но их можно было и так встретить на каждом углу улья. Эти залы вечно зажимали стенами близлежащие здания, делая их похожими на раздувшиеся вигвамы. Внутри стояли бесконечные ряды неудобных пластиковых сидений, также в комплект, как и в большинстве жилых кварталов города, входил дрожащий сервитор, наблюдающий за порядком.
Сюда стекались со всей округи граждане, выполняя ежедневную повинность просмотра Гражданского Канала Веры. Поэтому залы редко пустовали и всегда были шумными, подчиняясь ритму заводских смен, по очереди заполняющих внутреннее пространство. От этих коммунальных индостриа доносились звуки гимнов, пламенные речи и приветствия, исходящие из потрескавшихся динамиков вьюспексов.
А вот теперь неслись сплошные крики.
Мита поспешила внутрь, изготовившись сражаться, и остановилась на пороге как вкопанная. Вопли издавала вовсе не публика, как она первоначально подумала, наоборот, зрители сидели, прижавшись к спинкам сидений, — многие с закрытыми глазами, другие — взявшись за руки, как испуганные дети.
Над людьми нависал огромный экран вьюспекса, к которому тянулись грозди оптических кабелей и информационных шлейфов, придавая сооружению вид светящегося паука, свившего гигантскую паутину среди Портретов святых.
На экране был кардинал — как предположила Мита, именно он должен был вести передачи в этот ранний час, — и кардинал был распят. На темном фоне студии камеры брали крупным планом обнаженное тело жертвы, во всех деталях передавая исхлестанное лицо и грудь, покрытую множеством тонких и длинных разрезов.
Кардинал был вздернут на сложное высокое устройство, усеянное множеством линз и странных разъемов, многогранные кристаллы у основания которого ярко светились, придавая механизму вид пластикового дерева, покрытого наростами. Мита без труда распознала в нем фотопровидца — сервитора, вмещающего в себя всю сложную снимающую аппаратуру. Более того, можно было не сомневаться, что нынешнюю ужасную картинку передает точно такой же фотопровидец.
Руки кардинала были вывернуты из плеч, нога крепко связаны. Через каждую руку, через берцовые кости, через плечи и шею, через жир на бедрах проходили, пронзая их насквозь, ржавые болты, не меньше дюжины.
У подножия фотопровидца, теперь залитого кровью, лежали кучи других тел. закутанных в мантии и сверкающих аугметикой. Их руки с длинными ногтями продолжали сжимать сервоманинуляторы и были вывернуты под неестественными углами. Техножрецы, преданные Императору, решила Мита, служащие его ипостаси, Богу-Машине. Каждый из них был обезглавлен.
Кардинал, однако, все еще был жив. Он медленно умирал, из груди доносились резкие хрипы, распростерший крылья орел стал матово-бледным. Даже если бы во рту у человека не было жесткого кляпа, Мита сомневалась, что кардинал нашел бы в себе силы для крика. Но его глаза следили за линзами фотопровидца, кадык судорожно дергатся — он старался выговорить какие-то слова.
Самым страшным, что сразу бросаюсь в глаза, было вырезанное на груди кардинала единственное слово, змеившееся кровавыми буквами, подчиняясь некой адской каллиграфии. Его писали наспех, неаккуратными и грубыми линиями.
Отлучен.
Мита ощутила, как ее колени стали ватными, — нет ничего удивительного в такой реакции толпы.
Изображение дрогнуло, кровавое слово начало приближаться, заполняя весь экран, теперь можно было разглядеть каждый волосок и каждую пору на теле кардинала. Едва аудитория немного привыкла и начала надеяться, что ужасы закончились, из динамиков раздался шипящий голос.
Слова ворвались в душу Миты голодными духами. Она узнала его. Она поняла, кто говорит.
Повелитель Ночи.
— Наслаждайтесь, — шептал голос, распространяясь по воздуху как дыхание пронизывающего ледяного ветра, — вот цена ложного рвения…
Зрители в зале разом заговорили, кто-то начал громко читать молитвы.
— Охваченный скверной маленький кардинал, именно таким я его нахожу… жир тела и богатство одеяния, неуемное обжорство и декаданс… Пролить его кровь есть проявление истинного милосердия.
Кого-то из людей в зале начало рвать. Обращенные к вьюспексу глаза были наполнены слезами ужаса. Волна паники и страха наполняла умы, начиная со всех сторон теснить Миту.
— Проявление милосердия — услышать его крики…
Картинка вьюспекса резко дернулась. Все еще поставленный на максимально крупный план, фотопровидец дернулся в сторону, промелькнули мутные расплывчатые пятна, которые невозможно было разглядеть. Затем темнота и неясный свет рассеялись, сменившись фоном синего и бронзового цветов, разделенного на части резкими тенями.
Последовала секундная вспышка, и в центре экрана — крупно — именно на такое время, чтобы умы зрителей могли осознать увиденное и зайтись в спазмах кошмара, появились… дьявольски красные щели, горящие во тьме, окруженные паром дыхания.
Глаза.
— Так же погибнут все, кто ушел от света, — прошипел обладатель ужасных глаз — Пристальный взгляд Императора упал на этот мир (в зале вновь раздались истошные вопли, и многие упали в обморок). — И что же он увидел? Скверна — вот все, что он видит. Город беззакония и несправедливости, которым управляют бессильные эгоисты.
Картинка начала удаляться от жутких глаз, полыхающих злобой. Все остальное оставалось неясным, теряясь в тенях, заставляя стоить догадки по намекам синего и бронзового цветов. Они мелькали, обманывая глаза и путая чувства
— Вы видели смерти, которые недавно пришли к вам. Грешники были обезглавлены. Я забрал их головы, чтобы очистить от скверны. Они будут первыми из многих. Они не будут последними. Кайтесь, грешники. Бойтесь гнева своего Императора. Бойтесь его ангела мести.
Максимально возможно расширив угол изображения, вьюспекс уже не справлялся с задачей и не мог передать истинный поток ужаса. Это невидимое существо, загадочный посланец, продолжало смотреть из тьмы огненными щелями, изредка из мрака поднимался туман дыхания. В мерцающем свете проявлялись только контуры шипов и цепей, давая намек на размеры и форму фигуры.
Но точно ничего нельзя было понять, глаз различал лишь присутствие тела, словно фотопровидец снимал не чье-то материальное присутствие, а изящный силуэт эфирного демона.
Зрители могли сами выдумать любую кошмарную плоть, их перепуганные умы прекрасно справлялись с этим заданием. А раз придумав, могли начинать постоянно его бояться, все дальше уходя от действительности, что было намного хуже.
С экрана зашипело, и во тьме, как вспышки молний, мелькнули ужасные когти, явившись и исчезнув из ниоткуда.
В тесном зале раздался дружный вопль.
— Судный день близок, — произнесла тварь. — Даже не пытайтесь сопротивляться.
В этот момент трансляция прервалась, экран вью-спекса заволокла белая метель помех, слегка осветившая зал собрания.
Настал миг тишины.

Показать весь текст

324 20 окт 2018, 21:49 324 788343

— Избавьте меня от ваших попыток осквернить меня. Моя вера сильнее стали.
Сахаал наклонился к ней, его глаза были полны искреннего любопытства.
— Почему ты сражаешься со мной, если мы одно и то же?
— Я отличаюсь от вас!
Гнев окутал Миту, разодрав в клочки последнюю гордость. Одна мысль, что она может иметь нечто общее с этим… этим дьяволом… Прежде чем она успела подумать, ее пальцы нажали на спусковой крючок.
Выстрел ударил скованную фигуру в бок, разрывая странную плоть, испаряя ее в небо, но в этом искаженном царстве из раны хлестнул свет, а не кровь.
Повелитель Ночи не подал признаков боли,
— Конечно, отличаешься, — прошипел он, выдавая муку голосом. Его глаза мгновенно утратили всю ребяческую трогательность. Они хитро и жестоко мерцали. — Ты, — нечистое порождение, служащее его имени. Тебя ненавидят. Они боятся и ненавидят тебя, но не забывают использовать…
— Нет, нет!
— Да, используют, но лишь пока ты нужна, понимаешь ли ты это? А что будет потом, маленькая ведьма? Думаешь, тебя поблагодарят?
— Это… вы ошибаетесь… не совсем так…
— Единственное различие между наш, девочка, заключается в том, что ты все еще носишь рабский хомут, а мой повелитель научил меня быть свободным!
Мита почти взревела — невидимый яд, который пролил Сахаал, начал душить ее, разъедая пленку уверенности.
— Свободным?! — выпалила девушка. — Вы получили свободу, повернувшись к Хаосу! Вы нашли спасение в Ереси, раздери вас варп! Это не свобода — это безумие!
Какое спокойствие на его лице! Какая древняя печаль!
— Ты не права, дитя. Мы никогда не были рабами Темных Сил. Мы сражались под знаменем ненависти, а не скверны,
— Ненависти? А что вы ненавидели? Вы сбились с пути по собственному выбору, предатель. Вас никто не заставлял!
В глазах Сахаала впервые зажглись живые эмоции. Это истинное чувство, внезапно поняла Мита. Оно поднималось из глубины души и вылетало из ноздрей при каждом выдохе, как стая саранчи, — такая же ненависть, как и недавнее презрение.
— Мы ненавидим вашего проклятого Императора. Вашего сморщенного бога.
— Я убью вас! Еще одно грязное слово — и я с удовольствием…
— Ты же спросила, что я ненавижу? Я ненавижу единственное существо, которое говорит о гордости и чести, заставляет сыновей любить отца, которое улыбается и выцарапывает каждый акт поклонения, а затем изворачивается, как больная собака, и вцепляется зубами в спину собственному сыну!
— Заткнитесь! Заткнитесь, разрази вас проклятие!
— Я ненавижу существо столь больное, настолько уверенное в собственном величии, столь извращенное собственной славой, что оно отвечает на величайшие жертвоприношения предательством!
Мита билась в сетях голоса Повелителя Ночи, изо всех сил пытаясь избавиться от замешательства, все больше захватывающего ее.
— Жертва? Ваш повелитель пожертвовал только собственной душой!
Глаза Сахаала скучающе ее осмотрели.
— Он пожертвовал своей человечностью, дитя.
Его голос вдруг стал настолько меланхоличен и печален, что Мита обнаружила, как весь ее гнев улетучивается словно дым. Оружие заплясало в пальцах, на глаза навернулись слезы.
— Ч-что?
— Он стал чудовищем. Он создал нас, его Повелителей Ночи, какими мы ему представлялись. Мы должны нести ужас и ненависть, добиваясь повиновения через страх. Он отказался от всей чистоты, забыл о человечестве, которое никогда не приняло бы его… ради которого он рисковал безумием и проклятием. Все ради того, чтобы принести порядок и закон в Империум отца.
— Он отдал душу тьме и…
— Ты меня не слушаешь. Тебя там не было. Я же говорю тебе, маленькая ведьма: он пожертвовал душой по воле Императора. Он стал ручным чудовищем, служащим необходимости Империума. И как ему отплатили? Его посадили на цепь. Оскорбили перед братьями. А потом? Даровали поцелуй ассасина.
— Он зашел слишком далеко! История не лжет! Произвол Ночного Охотника, знаменитое…
— Произвол? Мы исполняли приказ! Мы делали лишь то, что нам говорили! Слушай меня, дитя, — этот так называемый произвол Ночного Охотника был санкционирован!
— Не может быть… — Перед глазами Миты плыли огни. — Нет, нет… Император никогда не одобрил бы…
— Ему нужен был порядок там, куда его могла принести лишь необузданность. Император вызвал Ночного Охотника и отдал приказ, который ему очень хотелось отдать. А затем сделал из нас козлов отпущения. Он закричал о произволе, а Империум вторил ему.
— Вы не правы, вы не правы, вы не правы…
— Мой повелитель жаждал лишь уважения и гордости отца. А все, что он получил, было презрением.

324 20 окт 2018, 21:49 324 788343

— Избавьте меня от ваших попыток осквернить меня. Моя вера сильнее стали.
Сахаал наклонился к ней, его глаза были полны искреннего любопытства.
— Почему ты сражаешься со мной, если мы одно и то же?
— Я отличаюсь от вас!
Гнев окутал Миту, разодрав в клочки последнюю гордость. Одна мысль, что она может иметь нечто общее с этим… этим дьяволом… Прежде чем она успела подумать, ее пальцы нажали на спусковой крючок.
Выстрел ударил скованную фигуру в бок, разрывая странную плоть, испаряя ее в небо, но в этом искаженном царстве из раны хлестнул свет, а не кровь.
Повелитель Ночи не подал признаков боли,
— Конечно, отличаешься, — прошипел он, выдавая муку голосом. Его глаза мгновенно утратили всю ребяческую трогательность. Они хитро и жестоко мерцали. — Ты, — нечистое порождение, служащее его имени. Тебя ненавидят. Они боятся и ненавидят тебя, но не забывают использовать…
— Нет, нет!
— Да, используют, но лишь пока ты нужна, понимаешь ли ты это? А что будет потом, маленькая ведьма? Думаешь, тебя поблагодарят?
— Это… вы ошибаетесь… не совсем так…
— Единственное различие между наш, девочка, заключается в том, что ты все еще носишь рабский хомут, а мой повелитель научил меня быть свободным!
Мита почти взревела — невидимый яд, который пролил Сахаал, начал душить ее, разъедая пленку уверенности.
— Свободным?! — выпалила девушка. — Вы получили свободу, повернувшись к Хаосу! Вы нашли спасение в Ереси, раздери вас варп! Это не свобода — это безумие!
Какое спокойствие на его лице! Какая древняя печаль!
— Ты не права, дитя. Мы никогда не были рабами Темных Сил. Мы сражались под знаменем ненависти, а не скверны,
— Ненависти? А что вы ненавидели? Вы сбились с пути по собственному выбору, предатель. Вас никто не заставлял!
В глазах Сахаала впервые зажглись живые эмоции. Это истинное чувство, внезапно поняла Мита. Оно поднималось из глубины души и вылетало из ноздрей при каждом выдохе, как стая саранчи, — такая же ненависть, как и недавнее презрение.
— Мы ненавидим вашего проклятого Императора. Вашего сморщенного бога.
— Я убью вас! Еще одно грязное слово — и я с удовольствием…
— Ты же спросила, что я ненавижу? Я ненавижу единственное существо, которое говорит о гордости и чести, заставляет сыновей любить отца, которое улыбается и выцарапывает каждый акт поклонения, а затем изворачивается, как больная собака, и вцепляется зубами в спину собственному сыну!
— Заткнитесь! Заткнитесь, разрази вас проклятие!
— Я ненавижу существо столь больное, настолько уверенное в собственном величии, столь извращенное собственной славой, что оно отвечает на величайшие жертвоприношения предательством!
Мита билась в сетях голоса Повелителя Ночи, изо всех сил пытаясь избавиться от замешательства, все больше захватывающего ее.
— Жертва? Ваш повелитель пожертвовал только собственной душой!
Глаза Сахаала скучающе ее осмотрели.
— Он пожертвовал своей человечностью, дитя.
Его голос вдруг стал настолько меланхоличен и печален, что Мита обнаружила, как весь ее гнев улетучивается словно дым. Оружие заплясало в пальцах, на глаза навернулись слезы.
— Ч-что?
— Он стал чудовищем. Он создал нас, его Повелителей Ночи, какими мы ему представлялись. Мы должны нести ужас и ненависть, добиваясь повиновения через страх. Он отказался от всей чистоты, забыл о человечестве, которое никогда не приняло бы его… ради которого он рисковал безумием и проклятием. Все ради того, чтобы принести порядок и закон в Империум отца.
— Он отдал душу тьме и…
— Ты меня не слушаешь. Тебя там не было. Я же говорю тебе, маленькая ведьма: он пожертвовал душой по воле Императора. Он стал ручным чудовищем, служащим необходимости Империума. И как ему отплатили? Его посадили на цепь. Оскорбили перед братьями. А потом? Даровали поцелуй ассасина.
— Он зашел слишком далеко! История не лжет! Произвол Ночного Охотника, знаменитое…
— Произвол? Мы исполняли приказ! Мы делали лишь то, что нам говорили! Слушай меня, дитя, — этот так называемый произвол Ночного Охотника был санкционирован!
— Не может быть… — Перед глазами Миты плыли огни. — Нет, нет… Император никогда не одобрил бы…
— Ему нужен был порядок там, куда его могла принести лишь необузданность. Император вызвал Ночного Охотника и отдал приказ, который ему очень хотелось отдать. А затем сделал из нас козлов отпущения. Он закричал о произволе, а Империум вторил ему.
— Вы не правы, вы не правы, вы не правы…
— Мой повелитель жаждал лишь уважения и гордости отца. А все, что он получил, было презрением.

Показать весь текст

325 21 окт 2018, 03:11 325 788372

>>788328
>Он никогда не был таким харизматичным, как Лев Эль'Джонсон, таким пунктуальным, как Робаут Жиллиман, таким демагогичным, как Хорус Благосклонный…
Харизматичный - Хорус, демагог - Лоргар, Лев никогда игрой на публику не отличался. Автор читал о нем жопой или совсем не читал.
>он изо всех сил пытался каждой частичкой своего существования заработать уважение и восхищение среди братьев. И более всего ему хотелось быть достойным любви и привязанности отца.
>Керз никогда не был человеком, но, как и все примархи, скрывал в самом дальнем углу своего светящегося сердца горький аромат человечности. Конрад принес чувства в жертву. Он вытер слезы безумия с белоснежных щек и бросил нежность и теплоту волкам.
Привет Пертурабо и Мортариону. Такие гордые, такие недооцененные, такие обиженные на весь свет пятилетние дети в телах трехметровых полубогов.

Ответы788384788591

326 21 окт 2018, 11:19 326 788384

>>788372
>Автор читал о нем жопой или совсем не читал.

Понарожали дебилов...
"Повелитель Ночи" выпущен раньше всех книг по Ереси.

Ответы788562

327 21 окт 2018, 23:23 327 788557

Капеллан остановился, потом оглянулся.
— Тебе нечего больше сказать.
— Но ты не выслушал мою историю до конца. — Голос Астеляна упал до сдавленного шепота. — Ты не узнал правду.
— Я узнаю истину своими методами.
Борей повернулся, чтобы уйти.
— Не узнаешь, — возразил Астелян. — Теперь твоя очередь выбирать жизненный путь, как выбираем мы все. Давай, иди и возвращайся с колдуном и орудиями боли, а я сохраню свои тайны в душе. Даже твой псайкер не сумеет их извлечь. Но если ты останешься, если выслушаешь меня, я расскажу тебе все по доброй воле.
— А зачем тебе это? — спросил Борей, не оборачиваясь.
— Затем, что я хочу спасти тебя так же, как ты хочешь спасти меня, — ответил Астелян, толчком подымаясь на ноги. Он задохнулся, ощутив, как боль переполняет тело. — Через страдания и мучения ты ничего от меня не добьешься, не узнаешь истину и останешься слеп. Но если откликнешься на мою просьбу и выслушаешь, как я слушал тебя, то узнаешь нечто такое, до чего иначе не докопался бы.
— Какие-то сокровенные секреты? — Борей обернулся. — Что еще ты можешь сообщить?
— Есть одна интересная мысль, она меня беспокоит, — ответил Астелян, встречаясь взглядом с капелланом.
— И какая? — спросил Борей, переступив назад через порог.
— В те времена до нас редко доходили сообщения, а впоследствии их было трудно проверить, но я постарался узнать больше об осаде Императорского Дворца на Терре в самом конце Ереси Хоруса, — заговорил Астелян настолько быстро, насколько позволяли поврежденные легкие. — Вижу, ты согласен, это волнующая история. Предания повествуют о подвигах Имперских Кулаков, которые держали оборону стены, сопротивляясь бешеному натиску Пожирателей Миров. Сотни страниц занимает похвала отваге Белых Шрамов, которые атаковали место высадки штурмующих. Есть даже сообщения, подозреваю, все же ложные, что сам Император телепортировался на боевую баржу Хоруса, и эти двое сошлись в титанической битве.
— Ну и что? — спросил Борей с подозрением.
— А где рассказы о битвах Темных Ангелов и их героизме? — спросил Астелян в ответ.
— Лев вел легион, чтобы оборонять Терру, но по дороге пришлось много сражаться, и он прибыл слишком поздно.
— Итак, величайший стратег Империума Лев Эль'Джонсон, который никогда не терпел поражений, позволил себя задержать? Думаю, в это трудно поверить.
Астелян снова обессилел, ноги подогнулись, и он упал на плиту для допросов.
— А во что веришь ты, еретик? — Борей жаждал получить ответ.
— Есть одна очень простая причина неучастия Льва Эль'Джонсона в последней битве против Ереси Хоруса. — Астелян позволил себе скатиться на пол, сел там, прислонившись спиною к каменному столу, и закрыл глаза. — Если вдуматься, все это незамысловато, но очаровательно. Он ждал.
— Ждал? Чего ждал? — тихо спросил Борей. Астелян посмотрел капеллану в глаза и заметил, что в них промелькнуло любопытство.
— Ясное дело, он ждал, кто победит.
Борей вошел в камеру и закрыл за собою дверь.

327 21 окт 2018, 23:23 327 788557

Капеллан остановился, потом оглянулся.
— Тебе нечего больше сказать.
— Но ты не выслушал мою историю до конца. — Голос Астеляна упал до сдавленного шепота. — Ты не узнал правду.
— Я узнаю истину своими методами.
Борей повернулся, чтобы уйти.
— Не узнаешь, — возразил Астелян. — Теперь твоя очередь выбирать жизненный путь, как выбираем мы все. Давай, иди и возвращайся с колдуном и орудиями боли, а я сохраню свои тайны в душе. Даже твой псайкер не сумеет их извлечь. Но если ты останешься, если выслушаешь меня, я расскажу тебе все по доброй воле.
— А зачем тебе это? — спросил Борей, не оборачиваясь.
— Затем, что я хочу спасти тебя так же, как ты хочешь спасти меня, — ответил Астелян, толчком подымаясь на ноги. Он задохнулся, ощутив, как боль переполняет тело. — Через страдания и мучения ты ничего от меня не добьешься, не узнаешь истину и останешься слеп. Но если откликнешься на мою просьбу и выслушаешь, как я слушал тебя, то узнаешь нечто такое, до чего иначе не докопался бы.
— Какие-то сокровенные секреты? — Борей обернулся. — Что еще ты можешь сообщить?
— Есть одна интересная мысль, она меня беспокоит, — ответил Астелян, встречаясь взглядом с капелланом.
— И какая? — спросил Борей, переступив назад через порог.
— В те времена до нас редко доходили сообщения, а впоследствии их было трудно проверить, но я постарался узнать больше об осаде Императорского Дворца на Терре в самом конце Ереси Хоруса, — заговорил Астелян настолько быстро, насколько позволяли поврежденные легкие. — Вижу, ты согласен, это волнующая история. Предания повествуют о подвигах Имперских Кулаков, которые держали оборону стены, сопротивляясь бешеному натиску Пожирателей Миров. Сотни страниц занимает похвала отваге Белых Шрамов, которые атаковали место высадки штурмующих. Есть даже сообщения, подозреваю, все же ложные, что сам Император телепортировался на боевую баржу Хоруса, и эти двое сошлись в титанической битве.
— Ну и что? — спросил Борей с подозрением.
— А где рассказы о битвах Темных Ангелов и их героизме? — спросил Астелян в ответ.
— Лев вел легион, чтобы оборонять Терру, но по дороге пришлось много сражаться, и он прибыл слишком поздно.
— Итак, величайший стратег Империума Лев Эль'Джонсон, который никогда не терпел поражений, позволил себя задержать? Думаю, в это трудно поверить.
Астелян снова обессилел, ноги подогнулись, и он упал на плиту для допросов.
— А во что веришь ты, еретик? — Борей жаждал получить ответ.
— Есть одна очень простая причина неучастия Льва Эль'Джонсона в последней битве против Ереси Хоруса. — Астелян позволил себе скатиться на пол, сел там, прислонившись спиною к каменному столу, и закрыл глаза. — Если вдуматься, все это незамысловато, но очаровательно. Он ждал.
— Ждал? Чего ждал? — тихо спросил Борей. Астелян посмотрел капеллану в глаза и заметил, что в них промелькнуло любопытство.
— Ясное дело, он ждал, кто победит.
Борей вошел в камеру и закрыл за собою дверь.

Показать весь текст
Ответы851245

328 21 окт 2018, 23:59 328 788562

>>788384
Есть еще кодексы, между прочим.
Положи этот высер для первоклассниц в красный угол и молись на него.

Ответы788591

329 22 окт 2018, 00:15 329 788566

— Иногда обучение давало результаты, подобные первоначальным намерениям Императора. Робаут Жиллиман был величайшим из примархов, служил верно и с непоколебимой преданностью. Однако он во всех отношениях уступал Хорусу. Он не был таким способным, харизматичным и не обладал такой физической подготовкой. Почему же именно Хорус обратился к силам Хаоса, в то время как худший по качествам Жиллиман уже десять тысяч лет считается ярким примером настоящего примарха? Все дело в том, что Жиллиман познал неподкупность. Не важно почему, не важно как, но ум Жиллимана сформировался так, что искушение власти и личные амбиции не имели влияния на примарха, он оставался неприступен. Он говорил, что самовозвеличивание не должно пятнать десантников, и не лгал, поскольку стремился направить Космический Десант по собственному достойному пути. Воспитание Хоруса, напротив, привило ему фатальную слабость, в броне души получилась щель, поэтому примарх поставил себя выше Императора. Он восстал против повелителя, восстали и те, у кого имелись схожие недостатки, в конечном счете сам Хорус был убит, а прочие отправились в Око Ужаса и находятся там по сей день, лелеют свои недостатки и укрепляют свои предубеждения.
Борей некоторое время обдумывал слова Астеляна.
— Я до сих пор не получил доказательств вины Льва Эль'Джонсона. Почему он виновен в падении Темных Ангелов? Если все сказанное правда и Лев был испорчен, то в основе — ошибка Лютера, того самого человека, которого ты считаешь побежденным спасителем ордена. Допустим, Лютер сбил Льва Эль'Джонсона с пути, значит, Лютер отвернулся от Императора, и это по-прежнему его грех.
— Это было бы верно, но есть одно соображение, — продолжил Астелян. — Наш примарх, великий Лев, будущий полководец Темных Ангелов, был несовершенен уже тогда, когда Лютер спас его от охотников Калибана. Эль'Джонсон пробудился в самой гуще леса. Места были дикие, опасные, окутанные почти непроницаемой темнотой, и солнце редко проникало туда сквозь кроны деревьев. В тени скрывались ужасные мутировавшие твари, способные убить человека одним движением чудовищных челюстей, одним ударом смертоносных когтей. Там Лев и эти твари упорно преследовали друг друга на охоте, вели жестокую игру хищника и добычи. Вот тот мир, в котором рос и учился Эль'Джонсон. Там он узнал, что тени опасны, но они же дают защиту. Он сделался существом тьмы, избегающим света, который несет с собой уязвимость и подвергает опасности. Когда Лютер обнаружил Эль'Джонсона, тот был абсолютно дик, не умел говорить и немногим отличался от зверя. Примарх был и охотником, и добычей в одном лице. Не имело значения, чему учил его Лютер, насколько хорошо он воспитывал Льва, в какой мере он относился к нему как к приемному сыну. Внешне Лев стал культурным, красноречивым, интеллектуальным, но в душе он оставался напуганной жертвой охоты. Налет цивилизованности, созданный обучением, лишь прикрывал внутреннюю ущербность. Так возник конфликт в сердце великого примарха. Когда-то я проклинал Эль'Джонсона и желал ему смерти, но теперь перерос эти чувства. Нельзя ненавидеть примархов за их природу, точно так же нет смысла ненавидеть орков, потому что они воинственные ксеносы, или оружие, потому что оно по тебе стреляет. Примархи таковы, какими их создали. Мы можем ненавидеть их действия, ненавидеть их суть, как я ненавидел и презирал примарха за его суть и поступки. Но это все симптомы, не сама болезнь, это эффект, который мы презираем, а не причина.

329 22 окт 2018, 00:15 329 788566

— Иногда обучение давало результаты, подобные первоначальным намерениям Императора. Робаут Жиллиман был величайшим из примархов, служил верно и с непоколебимой преданностью. Однако он во всех отношениях уступал Хорусу. Он не был таким способным, харизматичным и не обладал такой физической подготовкой. Почему же именно Хорус обратился к силам Хаоса, в то время как худший по качествам Жиллиман уже десять тысяч лет считается ярким примером настоящего примарха? Все дело в том, что Жиллиман познал неподкупность. Не важно почему, не важно как, но ум Жиллимана сформировался так, что искушение власти и личные амбиции не имели влияния на примарха, он оставался неприступен. Он говорил, что самовозвеличивание не должно пятнать десантников, и не лгал, поскольку стремился направить Космический Десант по собственному достойному пути. Воспитание Хоруса, напротив, привило ему фатальную слабость, в броне души получилась щель, поэтому примарх поставил себя выше Императора. Он восстал против повелителя, восстали и те, у кого имелись схожие недостатки, в конечном счете сам Хорус был убит, а прочие отправились в Око Ужаса и находятся там по сей день, лелеют свои недостатки и укрепляют свои предубеждения.
Борей некоторое время обдумывал слова Астеляна.
— Я до сих пор не получил доказательств вины Льва Эль'Джонсона. Почему он виновен в падении Темных Ангелов? Если все сказанное правда и Лев был испорчен, то в основе — ошибка Лютера, того самого человека, которого ты считаешь побежденным спасителем ордена. Допустим, Лютер сбил Льва Эль'Джонсона с пути, значит, Лютер отвернулся от Императора, и это по-прежнему его грех.
— Это было бы верно, но есть одно соображение, — продолжил Астелян. — Наш примарх, великий Лев, будущий полководец Темных Ангелов, был несовершенен уже тогда, когда Лютер спас его от охотников Калибана. Эль'Джонсон пробудился в самой гуще леса. Места были дикие, опасные, окутанные почти непроницаемой темнотой, и солнце редко проникало туда сквозь кроны деревьев. В тени скрывались ужасные мутировавшие твари, способные убить человека одним движением чудовищных челюстей, одним ударом смертоносных когтей. Там Лев и эти твари упорно преследовали друг друга на охоте, вели жестокую игру хищника и добычи. Вот тот мир, в котором рос и учился Эль'Джонсон. Там он узнал, что тени опасны, но они же дают защиту. Он сделался существом тьмы, избегающим света, который несет с собой уязвимость и подвергает опасности. Когда Лютер обнаружил Эль'Джонсона, тот был абсолютно дик, не умел говорить и немногим отличался от зверя. Примарх был и охотником, и добычей в одном лице. Не имело значения, чему учил его Лютер, насколько хорошо он воспитывал Льва, в какой мере он относился к нему как к приемному сыну. Внешне Лев стал культурным, красноречивым, интеллектуальным, но в душе он оставался напуганной жертвой охоты. Налет цивилизованности, созданный обучением, лишь прикрывал внутреннюю ущербность. Так возник конфликт в сердце великого примарха. Когда-то я проклинал Эль'Джонсона и желал ему смерти, но теперь перерос эти чувства. Нельзя ненавидеть примархов за их природу, точно так же нет смысла ненавидеть орков, потому что они воинственные ксеносы, или оружие, потому что оно по тебе стреляет. Примархи таковы, какими их создали. Мы можем ненавидеть их действия, ненавидеть их суть, как я ненавидел и презирал примарха за его суть и поступки. Но это все симптомы, не сама болезнь, это эффект, который мы презираем, а не причина.

Показать весь текст
Ответы810191

330 22 окт 2018, 00:26 330 788569

Примарх начал действовать иначе и ввел жесткий контроль. Поначалу это воспринималось как должное, ведь Лев действительно был гениальным стратегом, он координировал усилия Темных Ангелов, и никто не мог нас остановить. Однако постепенно, год за годом, у командиров орденов оставалось все меньше полномочий и самостоятельности. Лев практически полностью взял на себя бразды правления легионом.
Именно тогда произошло событие, зародившее во мне подозрения. На первый взгляд оно могло показаться незначительным. Корабли ордена вышли из варпа в отдаленной звездной системе, и мы отправились вглубь нее, чтобы отыскать обитаемые миры. Уже близ внутренних планет от разведчиков пришло сообщение, что чужой флот находится прямо по курсу. Мы выстроились в боевой порядок, приготовились к атаке и приступили к маневрированию, чтобы занять самую выгодную позицию. Я был доволен нашим преимуществом и приказал атаковать. Этот приказ мог дорого обойтись нам, если бы не бдительность одного из капитанов авангарда. Он отказался открыть огонь и срочно представил доклад. Вражеский флот вообще не был нашим врагом! Мы едва не атаковали корабли двадцать третьего ордена под командованием Ментея.
Атака, которая едва не привела к катастрофе, была прервана, о ней больше не говорили, но я задумался. Почему Ментей оказался там? Почему Эль'Джонсон отправил в одну и ту же систему два флота? Я предположил, что наш примарх впервые совершил ошибку. Но это выглядело невероятным, ведь точное планирование и координация были сильными сторонами Льва. Он никогда не совершал ошибок такого рода. Имелась вероятность, что ошибся Ментей или ошибся я, но, посовещавшись, мы оба пришли к выводу, что просто следовали полученным приказам. Я не понимал, зачем посылать разные подразделения в одну и ту же необитаемую систему. Для двух обновленных и полностью укомплектованных орденов в ней не было достойного врага.
Я не видел никакой причины, а потому гнал мысли прочь, но они изводили мой разум и в конце концов вывели меня на новый след. Мне не сказали, что нас посылают в одну и ту же систему. Еще большую тревогу вызывали иные факты. Наш примарх не счел целесообразным сообщить мне, что мы с Ментеем находимся в одном и том же секторе, хотя сам Ментей был об этом прекрасно осведомлен. Это наконец-то заставило меня понять: усиление контроля примарха над каждым из орденов фактически уничтожило связи между командирами. Раньше, на заре Великого крестового похода, мы регулярно проводили совещания, чтобы выработать общую стратегию, скоординировать наши усилия, увеличить шансы на победу. Теперь мы получали приказы и просто следовали им.
Эль'Джонсон как будто пытался изолировать нас. Страх и недоверие, с детства укоренившиеся в его душе, возможно, перешли в паранойю. Базовый инстинкт выживания переплелся с уроками Лютера, а также с полученным воспитанием. Раньше Эль'Джонсон видел тень, а в ней врагов и добычу, теперь он увидел их вновь, но только в окружающей его Галактике. Думаю, примарх начал нас бояться, и не по своей вине он замечал вокруг одну лишь угрозу.
Я решил хоть как-то воспротивиться нарастающей изоляции и предпринял более тщательное расследование. Мои подозрения тогда еще не пробудились, я просто увидел назревшую проблему и хотел избежать ее последствий. Когда информации скопилось больше, картина прояснилась. У каждого старого ордена, основанного еще до прибытия на Калибан, имелась своего рода тень — новый орден, созданный на Калибане из геносемени Льва Эль'Джонсона. Каждый новый орден находился на расстоянии пяти секторов от старого или даже ближе. Можешь утверждать, что это совпадение или такой способ взаимодействия, и я согласился бы, если бы не один странный факт. Командиры новых орденов были проинформированы о присутствии космодесантников старого легиона, а вот командиры, которые вместе со мной воевали в Великом крестовом походе, редко знали о местонахождении своих товарищей. Мы оказались объектом слежки.
Ты можешь подумать, будто именно я страдал тогда паранойей, а вовсе не примарх. Возможно, ты прав, возможно, его порча каким-то образом затронула и меня, но еще раз подчеркиваю — в то время у меня не было ни реальных проблем, ни подлинной обиды, просто чувство тревоги, инстинктивное ощущение чего-то неладного. Ощущение усилилось, когда я сделал еще одно открытие. Нашего примарха всегда хвалили за активные боевые действия, за то, как в авангарде завоевательного похода он руководил объединенными силами легиона. Но, как оказалось, внутри самого легиона его внимание распределялось неравномерно.
Фаворитизм по отношению к орденам, разделившим с примархом мир рождения, был бы неприятен, но понятен, однако Лев большую часть времени проводил, возглавляя старые ордены легиона. Уже две трети Темных Ангелов были теперь сыновьями Калибана, однако Эль'Джонсон уделял им менее четверти своего времени. Я пришел к шокирующему и неизбежному выводу: наш командир, примарх Темных Ангелов, не доверяет нам!
Астелян сделал паузу, чтобы суть рассказа проникла в сознание Борея, но выражение лица капеллана-дознавателя не изменилось.
— Разве ты не понимаешь? — спросил бывший командир ордена.
— Объясни подробнее, — потребовал Борей.
— Мы были не кто-нибудь, а Темные Ангелы! Лучшие, первый из легионов Императора! Он сам следил за нашим основанием, обучением и нашими войнами! Отборные бойцы Империума! Никто не завоевал больше, никто не показал такого рвения, никто не был таким преданным своим парням! И вот — оказалось, наш примарх нам не доверяет!

*

— Мои роты, четвертая и вторая, могли пресечь атаку орков и задержать их до подхода остальных подразделений ордена, — объяснил Астелян. — Я посмотрел на тактический дисплей и понял, в чем заключался гений Льва, а в чем — тьма его души. Вторая и четвертая роты занимали отличную для атаки на Келтис позицию, план примарха состоял в том, чтобы окружить орков в городе и там их истребить. Мне также стало ясно, что щель в нашей обороне была скрупулезно организована Львом, чтобы выманить орков из долин и каньонов. Чтобы избежать кровопролитной атаки, он выманил орков на открытое пространство, используя людей Келтиса как приманку!
Успех такому плану был гарантирован, но, с моей точки зрения, не было необходимости жертвовать Келтисом. Теперь, когда орки вышли на равнину, мы могли напасть прежде, чем они добрались бы до города. Я попросил разрешения передислоцировать вторую и четвертую роты так, чтобы заблокировать орочью атаку.
Наш примарх отказал. Он велел позволить оркам разграбить Келтис, а потом двинуть туда наши силы и полностью сокрушить противника. Он беспокоился, что нападение на равнине оставит врагу шансы рассеяться или отступить, а это будет стоить нам борьбы, которая затянется на месяцы, притом многие космодесантники погибнут. Я спросил примарха: разве сокращение числа сражений может послужить оправданием для полумиллиона человеческих смертей? И он ответил: полумиллион этих смертей спасет жизнь сотне космодесантников.
Я был потрясен. Нам это не годится: если защищаешь людей, нельзя ставить собственную ценность превыше их жизни. Наш долг — защищать человечество от чужаков, а не использовать людей ради собственного спасения. Когда мир переходит из рук в руки, гибель населения нежелательна, хотя порой и неизбежна. Однако мы могли легко спасти Келтис, поэтому я затеял спор с Эль'Джонсоном, но он не прислушался к моим доводам. В конце концов, хотя и с тяжестью на сердце, но я приказал второй и четвертой ротам перехватить орков и остановить их прежде, чем чужаки доберутся до города.
Я сделал то, что сделал, и ни о чем не жалею. Как и предполагал Эль'Джонсон, вторая и четвертая роты понесли большие потери, но боевые братья сдерживали орков до тех пор, пока мы не начали контратаку всеми силами. Второе предположение Льва тоже оказалось верным: измотанные нами орки отступили назад через равнины, и предвкушаемая решительная победа не наступила. Однако Келтис был спасен, и я считаю, что поступил правильно.
Эль'Джонсон пришел в ярость, Он выслал меня вместе с моим орденом назад на Калибан, нас заменили двадцать третьим орденом Ментея. Я пытался протестовать, но Эль'Джонсон даже не дал мне аудиенции. Таким образом, наша ссылка в домашний мир примарха началась.

330 22 окт 2018, 00:26 330 788569

Примарх начал действовать иначе и ввел жесткий контроль. Поначалу это воспринималось как должное, ведь Лев действительно был гениальным стратегом, он координировал усилия Темных Ангелов, и никто не мог нас остановить. Однако постепенно, год за годом, у командиров орденов оставалось все меньше полномочий и самостоятельности. Лев практически полностью взял на себя бразды правления легионом.
Именно тогда произошло событие, зародившее во мне подозрения. На первый взгляд оно могло показаться незначительным. Корабли ордена вышли из варпа в отдаленной звездной системе, и мы отправились вглубь нее, чтобы отыскать обитаемые миры. Уже близ внутренних планет от разведчиков пришло сообщение, что чужой флот находится прямо по курсу. Мы выстроились в боевой порядок, приготовились к атаке и приступили к маневрированию, чтобы занять самую выгодную позицию. Я был доволен нашим преимуществом и приказал атаковать. Этот приказ мог дорого обойтись нам, если бы не бдительность одного из капитанов авангарда. Он отказался открыть огонь и срочно представил доклад. Вражеский флот вообще не был нашим врагом! Мы едва не атаковали корабли двадцать третьего ордена под командованием Ментея.
Атака, которая едва не привела к катастрофе, была прервана, о ней больше не говорили, но я задумался. Почему Ментей оказался там? Почему Эль'Джонсон отправил в одну и ту же систему два флота? Я предположил, что наш примарх впервые совершил ошибку. Но это выглядело невероятным, ведь точное планирование и координация были сильными сторонами Льва. Он никогда не совершал ошибок такого рода. Имелась вероятность, что ошибся Ментей или ошибся я, но, посовещавшись, мы оба пришли к выводу, что просто следовали полученным приказам. Я не понимал, зачем посылать разные подразделения в одну и ту же необитаемую систему. Для двух обновленных и полностью укомплектованных орденов в ней не было достойного врага.
Я не видел никакой причины, а потому гнал мысли прочь, но они изводили мой разум и в конце концов вывели меня на новый след. Мне не сказали, что нас посылают в одну и ту же систему. Еще большую тревогу вызывали иные факты. Наш примарх не счел целесообразным сообщить мне, что мы с Ментеем находимся в одном и том же секторе, хотя сам Ментей был об этом прекрасно осведомлен. Это наконец-то заставило меня понять: усиление контроля примарха над каждым из орденов фактически уничтожило связи между командирами. Раньше, на заре Великого крестового похода, мы регулярно проводили совещания, чтобы выработать общую стратегию, скоординировать наши усилия, увеличить шансы на победу. Теперь мы получали приказы и просто следовали им.
Эль'Джонсон как будто пытался изолировать нас. Страх и недоверие, с детства укоренившиеся в его душе, возможно, перешли в паранойю. Базовый инстинкт выживания переплелся с уроками Лютера, а также с полученным воспитанием. Раньше Эль'Джонсон видел тень, а в ней врагов и добычу, теперь он увидел их вновь, но только в окружающей его Галактике. Думаю, примарх начал нас бояться, и не по своей вине он замечал вокруг одну лишь угрозу.
Я решил хоть как-то воспротивиться нарастающей изоляции и предпринял более тщательное расследование. Мои подозрения тогда еще не пробудились, я просто увидел назревшую проблему и хотел избежать ее последствий. Когда информации скопилось больше, картина прояснилась. У каждого старого ордена, основанного еще до прибытия на Калибан, имелась своего рода тень — новый орден, созданный на Калибане из геносемени Льва Эль'Джонсона. Каждый новый орден находился на расстоянии пяти секторов от старого или даже ближе. Можешь утверждать, что это совпадение или такой способ взаимодействия, и я согласился бы, если бы не один странный факт. Командиры новых орденов были проинформированы о присутствии космодесантников старого легиона, а вот командиры, которые вместе со мной воевали в Великом крестовом походе, редко знали о местонахождении своих товарищей. Мы оказались объектом слежки.
Ты можешь подумать, будто именно я страдал тогда паранойей, а вовсе не примарх. Возможно, ты прав, возможно, его порча каким-то образом затронула и меня, но еще раз подчеркиваю — в то время у меня не было ни реальных проблем, ни подлинной обиды, просто чувство тревоги, инстинктивное ощущение чего-то неладного. Ощущение усилилось, когда я сделал еще одно открытие. Нашего примарха всегда хвалили за активные боевые действия, за то, как в авангарде завоевательного похода он руководил объединенными силами легиона. Но, как оказалось, внутри самого легиона его внимание распределялось неравномерно.
Фаворитизм по отношению к орденам, разделившим с примархом мир рождения, был бы неприятен, но понятен, однако Лев большую часть времени проводил, возглавляя старые ордены легиона. Уже две трети Темных Ангелов были теперь сыновьями Калибана, однако Эль'Джонсон уделял им менее четверти своего времени. Я пришел к шокирующему и неизбежному выводу: наш командир, примарх Темных Ангелов, не доверяет нам!
Астелян сделал паузу, чтобы суть рассказа проникла в сознание Борея, но выражение лица капеллана-дознавателя не изменилось.
— Разве ты не понимаешь? — спросил бывший командир ордена.
— Объясни подробнее, — потребовал Борей.
— Мы были не кто-нибудь, а Темные Ангелы! Лучшие, первый из легионов Императора! Он сам следил за нашим основанием, обучением и нашими войнами! Отборные бойцы Империума! Никто не завоевал больше, никто не показал такого рвения, никто не был таким преданным своим парням! И вот — оказалось, наш примарх нам не доверяет!

*

— Мои роты, четвертая и вторая, могли пресечь атаку орков и задержать их до подхода остальных подразделений ордена, — объяснил Астелян. — Я посмотрел на тактический дисплей и понял, в чем заключался гений Льва, а в чем — тьма его души. Вторая и четвертая роты занимали отличную для атаки на Келтис позицию, план примарха состоял в том, чтобы окружить орков в городе и там их истребить. Мне также стало ясно, что щель в нашей обороне была скрупулезно организована Львом, чтобы выманить орков из долин и каньонов. Чтобы избежать кровопролитной атаки, он выманил орков на открытое пространство, используя людей Келтиса как приманку!
Успех такому плану был гарантирован, но, с моей точки зрения, не было необходимости жертвовать Келтисом. Теперь, когда орки вышли на равнину, мы могли напасть прежде, чем они добрались бы до города. Я попросил разрешения передислоцировать вторую и четвертую роты так, чтобы заблокировать орочью атаку.
Наш примарх отказал. Он велел позволить оркам разграбить Келтис, а потом двинуть туда наши силы и полностью сокрушить противника. Он беспокоился, что нападение на равнине оставит врагу шансы рассеяться или отступить, а это будет стоить нам борьбы, которая затянется на месяцы, притом многие космодесантники погибнут. Я спросил примарха: разве сокращение числа сражений может послужить оправданием для полумиллиона человеческих смертей? И он ответил: полумиллион этих смертей спасет жизнь сотне космодесантников.
Я был потрясен. Нам это не годится: если защищаешь людей, нельзя ставить собственную ценность превыше их жизни. Наш долг — защищать человечество от чужаков, а не использовать людей ради собственного спасения. Когда мир переходит из рук в руки, гибель населения нежелательна, хотя порой и неизбежна. Однако мы могли легко спасти Келтис, поэтому я затеял спор с Эль'Джонсоном, но он не прислушался к моим доводам. В конце концов, хотя и с тяжестью на сердце, но я приказал второй и четвертой ротам перехватить орков и остановить их прежде, чем чужаки доберутся до города.
Я сделал то, что сделал, и ни о чем не жалею. Как и предполагал Эль'Джонсон, вторая и четвертая роты понесли большие потери, но боевые братья сдерживали орков до тех пор, пока мы не начали контратаку всеми силами. Второе предположение Льва тоже оказалось верным: измотанные нами орки отступили назад через равнины, и предвкушаемая решительная победа не наступила. Однако Келтис был спасен, и я считаю, что поступил правильно.
Эль'Джонсон пришел в ярость, Он выслал меня вместе с моим орденом назад на Калибан, нас заменили двадцать третьим орденом Ментея. Я пытался протестовать, но Эль'Джонсон даже не дал мне аудиенции. Таким образом, наша ссылка в домашний мир примарха началась.

Показать весь текст
Ответы810191

331 22 окт 2018, 04:52 331 788591

>>788372
Странное у вас представление о харизме. Можно быть харизматичным и при этом немым, аллё.

>>788562
А кодексах аутизм льва вообще никак не раскрывался, не надо вешать кишки на крылья.

Ответы788760

Инквизиторы космоса. 332 22 окт 2018, 11:47 332 788618

Лександро, не мешкая, сбросил кадетскую тунику цвета горчицы, ботинки и набедренную повязку, оставшись в чём мать родила. Его гладкая кожа тотчас покрылась мурашками и стала шершавой. Усилием воли он пытался подавить дрожь в руках и ногах, но это не помогало.
– Теперь залезай в перчатку, Д'Аркебуз. Она не порвётся.
Лександро одним прыжком оказался возле люка и спрыгнул вниз. Перчатка ловко охватила его, заключив тело в объятия. Она обтянула его, как вторая кожа. Свободной оставалась только голова, торчавшая над уровнем пола.
Металлический каркас снова поднялся наверх, выставив его на всеобщее обозрение: тело, опутанное серебряными нитями паутины, заключённое в железный остов.
– Боль – это… урок, который преподаёт нам природа, – изрёк капеллан.
– Боль предохраняет нас от травмы. Боль сохраняет наши жизни. Это оздоровляющий, очищающий скальпель для наших душ. Это вино, причащающее нас к. героям. Это панацея от слабости – квинтэссенция преданности. Боль – это философский камень, обращающий простых смертных в бессмертных. Это – Возвышенное, золотой астральный огонь! Я всегда пребываю в боли, благословенной боли. Рекомендую тебе сосредоточиться на сущности Рогала Дорна, кадет.
Мгновенье спустя Лександро показалось, что тело его сверху донизу окатили крутым кипятком, и внутри его охватил испепеляющий огонь. Теперь он понял, что должны были чувствовать те две несчастные жертвы, сброшенные в люк теплового колодца.
Разница состояла лишь в том, что они быстро умерли, во всяком случае, так считалось.
Он умереть не мог.
Потому что его бьющиеся в агонии члены, заключённые в тонкий, но прочный остов, не подвергались смертоносному воздействию. Даже в такой непереносимой муке он понимал, что его физическая сущность оставалась нетронутой.
Его ноги не были опущены в расплавленный свинец, они сами были расплавленным свинцом. Его живот служил тиглем, ребра – рашпером, пальцы – щипцами. Из чресел у него торчала добела раскалённая кочерга. По артериям вместо крови текла лава.
И потерять сознание он тоже не мог…
Тогда кипящая вода превратилась в перегретый пар. Пламя топки стало светящейся плазмой.
Он вопил так, что сорвал голос и начал задыхаться. Может быть, он потеряет сознание от асфиксии, возникшей в результате воплей?
Нет, его лёгкие со свистом втягивали воздух, чтобы разразиться новым криком. Грудь его исторгала животный рёв.
Но проклятий в адрес капеллана не последовало. Как не последовало просьб о помиловании. Даже в такой чудовищной ситуации подсознательно Лександро понимал, что первое было бы глупым, а второе – напрасным.
Каким-то образом перчатка поддерживала его в сознании и не давала отключиться чувствительности, блокируя вырабатываемые мозгом опиаты и не включая защитный механизм беспамятства. Его тело яростно исполняло симфонию боли.
Вдруг перед его мысленным взором возникло алебастровое лицо Рогала Дорна: утёс лица с пухлыми упрямыми губами.

Инквизиторы космоса. 332 22 окт 2018, 11:47 332 788618

Лександро, не мешкая, сбросил кадетскую тунику цвета горчицы, ботинки и набедренную повязку, оставшись в чём мать родила. Его гладкая кожа тотчас покрылась мурашками и стала шершавой. Усилием воли он пытался подавить дрожь в руках и ногах, но это не помогало.
– Теперь залезай в перчатку, Д'Аркебуз. Она не порвётся.
Лександро одним прыжком оказался возле люка и спрыгнул вниз. Перчатка ловко охватила его, заключив тело в объятия. Она обтянула его, как вторая кожа. Свободной оставалась только голова, торчавшая над уровнем пола.
Металлический каркас снова поднялся наверх, выставив его на всеобщее обозрение: тело, опутанное серебряными нитями паутины, заключённое в железный остов.
– Боль – это… урок, который преподаёт нам природа, – изрёк капеллан.
– Боль предохраняет нас от травмы. Боль сохраняет наши жизни. Это оздоровляющий, очищающий скальпель для наших душ. Это вино, причащающее нас к. героям. Это панацея от слабости – квинтэссенция преданности. Боль – это философский камень, обращающий простых смертных в бессмертных. Это – Возвышенное, золотой астральный огонь! Я всегда пребываю в боли, благословенной боли. Рекомендую тебе сосредоточиться на сущности Рогала Дорна, кадет.
Мгновенье спустя Лександро показалось, что тело его сверху донизу окатили крутым кипятком, и внутри его охватил испепеляющий огонь. Теперь он понял, что должны были чувствовать те две несчастные жертвы, сброшенные в люк теплового колодца.
Разница состояла лишь в том, что они быстро умерли, во всяком случае, так считалось.
Он умереть не мог.
Потому что его бьющиеся в агонии члены, заключённые в тонкий, но прочный остов, не подвергались смертоносному воздействию. Даже в такой непереносимой муке он понимал, что его физическая сущность оставалась нетронутой.
Его ноги не были опущены в расплавленный свинец, они сами были расплавленным свинцом. Его живот служил тиглем, ребра – рашпером, пальцы – щипцами. Из чресел у него торчала добела раскалённая кочерга. По артериям вместо крови текла лава.
И потерять сознание он тоже не мог…
Тогда кипящая вода превратилась в перегретый пар. Пламя топки стало светящейся плазмой.
Он вопил так, что сорвал голос и начал задыхаться. Может быть, он потеряет сознание от асфиксии, возникшей в результате воплей?
Нет, его лёгкие со свистом втягивали воздух, чтобы разразиться новым криком. Грудь его исторгала животный рёв.
Но проклятий в адрес капеллана не последовало. Как не последовало просьб о помиловании. Даже в такой чудовищной ситуации подсознательно Лександро понимал, что первое было бы глупым, а второе – напрасным.
Каким-то образом перчатка поддерживала его в сознании и не давала отключиться чувствительности, блокируя вырабатываемые мозгом опиаты и не включая защитный механизм беспамятства. Его тело яростно исполняло симфонию боли.
Вдруг перед его мысленным взором возникло алебастровое лицо Рогала Дорна: утёс лица с пухлыми упрямыми губами.

Показать весь текст
Ответы788654

333 22 окт 2018, 15:15 333 788654

>>788618
гейство какое-то

Ответы788659788760

Инквизиторы космоса. Йен Уотсон. 334 22 окт 2018, 15:44 334 788659

Всё же их обтянутым тугой кожей ягодицам предстояло получить клеймо в виде сжатого кулака величиной не более ногтя большого пальца. Только это, вопреки ожиданиям, считалось честью, потому что раскалённым электрокаутером работал сам сержант, когда Лександро, Ереми и Бифф по очереди подставляли под его жало свои мускулистые огузки.
Интересно, скрытое под униформой у него самого имелось подобное клеймо?
Пришлось ли ему самому когда-то проходить Тоннель Ужаса? Наверняка. Наверняка приходилось. Несомненно. Этот ритуал был одним из таинств посвящения в братья.
Только после того, как ритуал был полностью завершён, кто-то из старших кадетов отключил систему контрольных колец тоннеля, и остальные выходцы с Некромонда, с любопытством наблюдавшие за церемонией из своих укрытий, смогли выйти на волю.
Сержант не мог не заметить, что инициатива целиком и полностью принадлежала Лександро…
С того момента трех братьев Трейзиора стали связывать ещё более ощутимые нити взаимного притяжения, их тянуло друг к другу, тянуло и одновременно отталкивало, как это часто бывает на крутых дорогах трудной дружбы.

>>788654
Ну подумаешь, есть немного мазохизма и гомоэротизма. Ваха же.

140 Кб, 660x440
Инквизиторы космоса. 335 22 окт 2018, 17:00 335 788677

Юрон, насколько было можно, заглянул внутрь канала, потом одобрительно кивнул.
– Д'Аркебуз пойдёт первым.
Д'Аркебуз скорчился так, что даже затрещали кости, и втиснулся в узкий проход. Упираясь в гладкие, почти отвесные стены трубы, чуть ли не в положении плода в чреве матери, он, изгибая тело, начал карабкаться наверх.
За ним последовал Ереми, глотнув при этом изрядную порцию пыли, насыщенной запахом смерти и взвешенными частицами истлевших костей.
Затем пришёл черёд Тандриша и Акбара. Панель, закрывавшую вход в камеру, Юрон умудрился поставить на место, и скудный свет, проникавший в канал, стал ещё тусклее. Благодаря усиленному зрению, Ереми всё же вполне отчётливо видел гладкую поверхность стен. Как бы то ни было, но эта проблема его не слишком волновала. Он даже закрыл глаза, чтобы всецело сосредоточиться на работе мышц, на монотонном перистальтическом передвижении вверх по трубе. Процесс этот в значительной мере смахивал на появление на свет исполинского младенца-мутанта, который, вопреки законам гравитации и нормального акушерства, для своего рождения поднимался по родовому каналу вверх.
Пробираясь по каналу, Ереми горестно отметил про себя, что даже в порядке следования трех «братьев» неожиданно повторялась прежняя иерархия Трейзиора. Неудобное, скрюченное положение неминуемо вызывало потребность освободить кишечник от скопившихся газов. Д'Аркебуз не выдержал и сквозь тунику и шёлк карасонского наряда выпустил струю газа прямо в лицо Ереми. Не имея особого выбора, Ереми то же самое сделал по отношению к Тандришу.
Но Ереми, по крайней мере, хоть попросил извинения у того, кто следовал за ним.
– Прости меня, брат.
– Да, ладно, – пропыхтел Тандриш. – Это напоминает мне дом в подземном муравейнике…
– Ты что, наступил ему на лицо? – послышался над головой прерывающийся голос беспечного Д'Аркебуза. Неужели он даже не способен догадаться о причине любезности Веленса?
Ну да, конечно, Д'Аркебуз был смелым пионером, прокладывавшим путь, разве нет? Впереди воздух хотя и был застоявшимся, но всё же не зловонным.

140 Кб, 660x440
Инквизиторы космоса. 335 22 окт 2018, 17:00 335 788677

Юрон, насколько было можно, заглянул внутрь канала, потом одобрительно кивнул.
– Д'Аркебуз пойдёт первым.
Д'Аркебуз скорчился так, что даже затрещали кости, и втиснулся в узкий проход. Упираясь в гладкие, почти отвесные стены трубы, чуть ли не в положении плода в чреве матери, он, изгибая тело, начал карабкаться наверх.
За ним последовал Ереми, глотнув при этом изрядную порцию пыли, насыщенной запахом смерти и взвешенными частицами истлевших костей.
Затем пришёл черёд Тандриша и Акбара. Панель, закрывавшую вход в камеру, Юрон умудрился поставить на место, и скудный свет, проникавший в канал, стал ещё тусклее. Благодаря усиленному зрению, Ереми всё же вполне отчётливо видел гладкую поверхность стен. Как бы то ни было, но эта проблема его не слишком волновала. Он даже закрыл глаза, чтобы всецело сосредоточиться на работе мышц, на монотонном перистальтическом передвижении вверх по трубе. Процесс этот в значительной мере смахивал на появление на свет исполинского младенца-мутанта, который, вопреки законам гравитации и нормального акушерства, для своего рождения поднимался по родовому каналу вверх.
Пробираясь по каналу, Ереми горестно отметил про себя, что даже в порядке следования трех «братьев» неожиданно повторялась прежняя иерархия Трейзиора. Неудобное, скрюченное положение неминуемо вызывало потребность освободить кишечник от скопившихся газов. Д'Аркебуз не выдержал и сквозь тунику и шёлк карасонского наряда выпустил струю газа прямо в лицо Ереми. Не имея особого выбора, Ереми то же самое сделал по отношению к Тандришу.
Но Ереми, по крайней мере, хоть попросил извинения у того, кто следовал за ним.
– Прости меня, брат.
– Да, ладно, – пропыхтел Тандриш. – Это напоминает мне дом в подземном муравейнике…
– Ты что, наступил ему на лицо? – послышался над головой прерывающийся голос беспечного Д'Аркебуза. Неужели он даже не способен догадаться о причине любезности Веленса?
Ну да, конечно, Д'Аркебуз был смелым пионером, прокладывавшим путь, разве нет? Впереди воздух хотя и был застоявшимся, но всё же не зловонным.

Показать весь текст

336 23 окт 2018, 02:29 336 788760

>>788591
Ко Льву это в любом случае не относится, он прагматик, а не вдохновитель, как тот же Лютер. Он на другое нацелен.
>не надо вешать кишки на крылья
Кто о чем, а ночной петух о развешивании кишок.
>аутизм
Странно слышать обвинения в психрасстройствах от сына примарха, у которого их уйма.
>>788654
Как будто что-то плохое.

Ответы788770

337 23 окт 2018, 08:53 337 788770

>>788760
Прагматик не прагматик, какая нахуй разница. На наличие харизмы это не влияет.
Конрад хотя бы не аутист был.

Ответы788783788959

338 23 окт 2018, 10:30 338 788783

>>788770
резать всех пока от страха не станут "хорошими" - совсем не аутизм.

Ответы788798

Инквизиторы космоса. Владимир Сорокин. 339 23 окт 2018, 10:35 339 788785

Зоат сорвал с Биффа шлем.
Шлем вместе с головой.
Силой он обладал недюжинной.
Одним резким движением дёрнул он черепную коробку вверх, оторвав её вместе с шеей. Из скафандра Биффа остались торчать только его шейные позвонки. Оттуда, как из сопла, фонтаном била кровь. Но фонтан быстро иссяк. Не успело его тело осесть, как кровь уже свернулась, превратившись в киноварь.
Когда Зоат отделил голову Биффа от туловища, Лекс, к своему ужасу увидел, что Бифф Тандриш ещё жив. От удивления его глаза вылезли из орбит и таращились из-за открытого забрала. Шок ещё не достиг его сознания и не выключил его.
Видеть живую голову оторванной… и эта голова несколько жутких мгновений осознавала, что лишилась своего тела…
У Лекса в голове помутилось. За этим скрывался какой-то демонический трюк, вроде тех, которые демонстрировал одержимый лорд Саграмосо. Этот инопланетянин хвастался, что они способны видоизменять тела. Он болтал что-то о Тзинче, Господе Изменения. Тзинч запрещённый, Тзинч вымаранный…
Да, нет… Никакого демонического трюка. Просто нечеловеческая сила.
Голову со шлемом Зоат швырнул прямо в Лекса. Тому, чтобы включить силовые перчатки и поймать голову, пришлось выпустить из рук молниемет.
– Нет! – взвыл Ери, – то ли не веря в смерть Тандриша, то ли недоумевая глупости Лекса, выпустившего оружие. Кто знает?
Лекс поймал заключённую в шлем голову, она была похожа на туловище чудовищного краба с металлическим панцирем. Вытатуированный паук придавал лицу подонщика хитрое выражение. В вытаращенных, налитых кровью глазах всё ещё теплилась жизнь, с каждой секундой все глубже проваливаясь в объятия паука, уменьшаясь, сжимаясь, исчезая в страшном бездонном колодце тьмы.
Увидев это лицо так близко, Лекс оскалился. Он ощерил зубы, разъярённый внезапностью постигшей его несчастной судьбы.
И ещё он улыбнулся как безумный. Потому что губы Биффа как будто силились выдохнуть последнее слово… то ли проклятие, то ли посмертное желание…
Лекс приблизил голову к лицу Биффа. Их шлемы с неприятным стуком соприкоснулись. И было непонятно, что он сделал: то ли укусил, то ли поцеловал синюшные губы почти мёртвой головы. Он и сам не знал этого толком, хотя ощутил привкус крови. В тот момент Лекс не понимал, что делает. Он помазал губы Биффа собственной слюной, как другой мог бы облобызать бомбу, перед тем как метнуть её по назначению…
Краем глаза Лекс увидел, как Зоат набросился на брата Курца. Несмотря на то, что тот был в бронированном скафандре, кентавр буквально рвал его на части. И, раздирая его, прикрывался телом как массивным щитом.
Лекс, не долго думая, запустил голову в Зоата.
И не промахнулся.
Заключённая в шлем голова Биффа ударила Зоата со всей силой, вложенной Лексом в этот бросок; подкреплённый ещё помощью силовой перчатки. Отскочив от черепа кентавра, голова врезалась в стену, и блестящие желеобразные щупальца тотчас приняли её в свои объятия.
К этому времени жизнь наверняка уже оставила Биффа. Но даже в этот страшный момент Тандриш оправдал своё имя, нанеся завершающий удар. Его мозг, его черепная коробка вернули себе их прежнее, ясное, как день, назначение – орудия для нанесения стремительных ударов… В заключительном акте драмы ему выпала честь уже после смерти ещё раз послужить Рогалу Дорну.

Инквизиторы космоса. Владимир Сорокин. 339 23 окт 2018, 10:35 339 788785

Зоат сорвал с Биффа шлем.
Шлем вместе с головой.
Силой он обладал недюжинной.
Одним резким движением дёрнул он черепную коробку вверх, оторвав её вместе с шеей. Из скафандра Биффа остались торчать только его шейные позвонки. Оттуда, как из сопла, фонтаном била кровь. Но фонтан быстро иссяк. Не успело его тело осесть, как кровь уже свернулась, превратившись в киноварь.
Когда Зоат отделил голову Биффа от туловища, Лекс, к своему ужасу увидел, что Бифф Тандриш ещё жив. От удивления его глаза вылезли из орбит и таращились из-за открытого забрала. Шок ещё не достиг его сознания и не выключил его.
Видеть живую голову оторванной… и эта голова несколько жутких мгновений осознавала, что лишилась своего тела…
У Лекса в голове помутилось. За этим скрывался какой-то демонический трюк, вроде тех, которые демонстрировал одержимый лорд Саграмосо. Этот инопланетянин хвастался, что они способны видоизменять тела. Он болтал что-то о Тзинче, Господе Изменения. Тзинч запрещённый, Тзинч вымаранный…
Да, нет… Никакого демонического трюка. Просто нечеловеческая сила.
Голову со шлемом Зоат швырнул прямо в Лекса. Тому, чтобы включить силовые перчатки и поймать голову, пришлось выпустить из рук молниемет.
– Нет! – взвыл Ери, – то ли не веря в смерть Тандриша, то ли недоумевая глупости Лекса, выпустившего оружие. Кто знает?
Лекс поймал заключённую в шлем голову, она была похожа на туловище чудовищного краба с металлическим панцирем. Вытатуированный паук придавал лицу подонщика хитрое выражение. В вытаращенных, налитых кровью глазах всё ещё теплилась жизнь, с каждой секундой все глубже проваливаясь в объятия паука, уменьшаясь, сжимаясь, исчезая в страшном бездонном колодце тьмы.
Увидев это лицо так близко, Лекс оскалился. Он ощерил зубы, разъярённый внезапностью постигшей его несчастной судьбы.
И ещё он улыбнулся как безумный. Потому что губы Биффа как будто силились выдохнуть последнее слово… то ли проклятие, то ли посмертное желание…
Лекс приблизил голову к лицу Биффа. Их шлемы с неприятным стуком соприкоснулись. И было непонятно, что он сделал: то ли укусил, то ли поцеловал синюшные губы почти мёртвой головы. Он и сам не знал этого толком, хотя ощутил привкус крови. В тот момент Лекс не понимал, что делает. Он помазал губы Биффа собственной слюной, как другой мог бы облобызать бомбу, перед тем как метнуть её по назначению…
Краем глаза Лекс увидел, как Зоат набросился на брата Курца. Несмотря на то, что тот был в бронированном скафандре, кентавр буквально рвал его на части. И, раздирая его, прикрывался телом как массивным щитом.
Лекс, не долго думая, запустил голову в Зоата.
И не промахнулся.
Заключённая в шлем голова Биффа ударила Зоата со всей силой, вложенной Лексом в этот бросок; подкреплённый ещё помощью силовой перчатки. Отскочив от черепа кентавра, голова врезалась в стену, и блестящие желеобразные щупальца тотчас приняли её в свои объятия.
К этому времени жизнь наверняка уже оставила Биффа. Но даже в этот страшный момент Тандриш оправдал своё имя, нанеся завершающий удар. Его мозг, его черепная коробка вернули себе их прежнее, ясное, как день, назначение – орудия для нанесения стремительных ударов… В заключительном акте драмы ему выпала честь уже после смерти ещё раз послужить Рогалу Дорну.

Показать весь текст
Ответы788786788960

340 23 окт 2018, 10:46 340 788786

>>788785
Он вспоминал, как исповедывался перед Ло Чангом, капелланом с лицом, испещрённым лунными кратерами. Исповедь проходила в часовне, где в нише, задрапированной пурпурным бархатом, что придавало ей сходство с вертикально поставленной шкатулкой для драгоценностей, висел, ощерив зубы, большой, эллипсоидной формы череп тиранида.
Ло Чанг сидел за резной ширмой на скамье боли. Правда, использовал он её не потому, что был обязан физически страдать, выслушивая признания брата в мелких грехах… Совсем нет. Хотя возможно, что болевые ощущения, связанные с запором, приносили ему определённое удовольствие… но таким образом он мог частично прочувствовать несчастье брата, а потом пойти и облегчиться, избавив себя от ощущений душевного и физического дискомфорта, материализовавшегося в виде грубых отходов, пригодных разве что для ультразвуковой утилизации.
– Сейчас, когда я молюсь нашему Примарху, чтобы он снова открылся мне, – прошептал тогда Лекс, – я не чувствую ничего, кроме внутреннего холода… когда раньше я ощущал там присутствие духа Дорна, ощущал его тепло, его сияние… Словно Рогал Дорн лишил меня ауры своего благословения, своей милости…

Ответы788788

341 23 окт 2018, 11:07 341 788788

>>788786
чет братишкой попахивает от этого

342 23 окт 2018, 12:15 342 788798

>>788783
Это психопатия, не путай.

343 24 окт 2018, 07:30 343 788959

>>788770
Харизматичные люди не спихивают на других вопросы дипломатии. Впрочем, спор этот пустой. Недалеко то время, когда бэк перепишут и графоманию Спуриэра поставят в ряд с графоманией Уотсона. Она просто устареет.
Ага. Он был немытым шизанутым психом.

344 24 окт 2018, 07:34 344 788960

>>788785
> И было непонятно, что он сделал: то ли укусил, то ли поцеловал синюшные губы почти мёртвой головы. Он и сам не знал этого толком, хотя ощутил привкус крови. В тот момент Лекс не понимал, что делает. Он помазал губы Биффа собственной слюной
Это даже не пидорство, это шиза и некрофилия

Ответы789194

Драко. Йен Уотсон. 345 25 окт 2018, 14:02 345 789194

Отряд самого Жака лежал на выступе скалы над дорогой, которая вела, извиваясь, от распутного, живого и жестокого города. Антигравитационный паланкин – платформа с подушками, прикрытая навесом, – нёс на себе настоящего гаргантюа. Четвёрка ненормально длиннорылых четвероногих, раскрашенных синими и красными полосами, точно одетых в ливреи, тянула паланкин, плывущий в метре над дорогой.

Вполне возможно, способный держаться в воздухе сухопутный плот мог бы передвигаться сам, разве что чудовищная пассажирка предпочитала этот церемониальный спектакль. Или, возможно, у пассажирки были слишком толстые пальцы, чтобы справляться с ручками управления, – если бы она ещё сумела до них дотянуться.

Ряды татуированных грудей опоясывали её громадный торс и живот; сквозь каждый сосок было пропущено бронзовое кольцо. Сворачиваясь и разворачиваясь среди этих блестящих от жира грудей, протискиваясь меж ними, скользила длинная и тонкая пурпурная змея, чьим началом, похоже, служил пупок женщины. Пуповина выросла до размеров шланга и обвивала женщину на манер верёвки, сжимая так, что складки плоти выпирали наружу. Плоская ядовитая голова змеи покачивалась гипнотически у щеки, время от времени расково касаясь её.

Лицом толстуха походила на корову: большие влажные ноздри, крупные глаза с поволокой, вислые губы и рот, который, казалось, безмятежно пережёвывает жвачку. Змея – её второе «я» – не выглядела столь безмятежно.

Дюжина десантников-предателей с обнажёнными головами, закованных в броню, имитирующую кости, сопровождала её, вооружённая плазменным и стрелковым оружием.

В авангарде пританцовывала дюжина сестёр Слиши, стегая хвостами и вращая клешнями.

Процессия дошла почти до того места, где прятался отряд Жака, и остановилась. Двойники Слиши, выделывая пируэты, переместились назад, к легионерам. Твари, тянувшие паланкин, присели на корточки и вонзили рыла в землю, пробив дорожное покрытие. Чудовищная мутировавшая женщина обратила лицо к пустыне шпилей, змея покачивалась рядом.

– Бу-у-уль! – могуче промычала женщина в освещённую завесами ночь.

– Ме’Линди, заткни уши! – приказал Жак. – Забрала вниз. Отключить звук. Она будет оглушительна.

– БУ-У-УЛЬ! БУ-У-У-У-УЛЬ!

Даже через отключённые микрофоны великий гам походил на звук взлетающего звездолёта. От этого голоса вибрировали и трещали кости внутри доспехов. Каменный шпиль вздрогнул и рухнул. Ме’Линди корчилась, сжимая назащищённую голову. Этот голос имел направление, точно луч прожектора. Легионеров и сестёр Слиши за кормой паланкина лишь покачивало отзвуками эха.

– ГДЕ ТЫ, БУЛЬ? Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПОДВЕСИЛ МЕНЯ ЗА СОТНЮ КОЛЕЦ! ПОТОМ НА ПОЛСОТНИ МЕНЬШЕ! ПОТОМ НА ДВАДЦАТЬ МЕНЬШЕ!

Жак дал волю своим психическим органам чувств – и в него хлынуло видение массивной, многогрудой деформированной женщины, подвешенной на множестве крепких тонких цепей, пристёгнутых к многочисленным кольцам в сосках. Видение того, как она раскачивается вверх и вниз на разных числах колец, издавая стоны извращённого наслаждения, пока человек-бык служит ей, или хлещет, или мнёт, или колет рогами.

В такие моменты, как заметил Жак, змея тоже принимала участие, входя в женщину то через одно отверстие, то через другое, замыкая таким образом кольцо.

>>788960
Такая то история братской любви.

Драко. Йен Уотсон. 345 25 окт 2018, 14:02 345 789194

Отряд самого Жака лежал на выступе скалы над дорогой, которая вела, извиваясь, от распутного, живого и жестокого города. Антигравитационный паланкин – платформа с подушками, прикрытая навесом, – нёс на себе настоящего гаргантюа. Четвёрка ненормально длиннорылых четвероногих, раскрашенных синими и красными полосами, точно одетых в ливреи, тянула паланкин, плывущий в метре над дорогой.

Вполне возможно, способный держаться в воздухе сухопутный плот мог бы передвигаться сам, разве что чудовищная пассажирка предпочитала этот церемониальный спектакль. Или, возможно, у пассажирки были слишком толстые пальцы, чтобы справляться с ручками управления, – если бы она ещё сумела до них дотянуться.

Ряды татуированных грудей опоясывали её громадный торс и живот; сквозь каждый сосок было пропущено бронзовое кольцо. Сворачиваясь и разворачиваясь среди этих блестящих от жира грудей, протискиваясь меж ними, скользила длинная и тонкая пурпурная змея, чьим началом, похоже, служил пупок женщины. Пуповина выросла до размеров шланга и обвивала женщину на манер верёвки, сжимая так, что складки плоти выпирали наружу. Плоская ядовитая голова змеи покачивалась гипнотически у щеки, время от времени расково касаясь её.

Лицом толстуха походила на корову: большие влажные ноздри, крупные глаза с поволокой, вислые губы и рот, который, казалось, безмятежно пережёвывает жвачку. Змея – её второе «я» – не выглядела столь безмятежно.

Дюжина десантников-предателей с обнажёнными головами, закованных в броню, имитирующую кости, сопровождала её, вооружённая плазменным и стрелковым оружием.

В авангарде пританцовывала дюжина сестёр Слиши, стегая хвостами и вращая клешнями.

Процессия дошла почти до того места, где прятался отряд Жака, и остановилась. Двойники Слиши, выделывая пируэты, переместились назад, к легионерам. Твари, тянувшие паланкин, присели на корточки и вонзили рыла в землю, пробив дорожное покрытие. Чудовищная мутировавшая женщина обратила лицо к пустыне шпилей, змея покачивалась рядом.

– Бу-у-уль! – могуче промычала женщина в освещённую завесами ночь.

– Ме’Линди, заткни уши! – приказал Жак. – Забрала вниз. Отключить звук. Она будет оглушительна.

– БУ-У-УЛЬ! БУ-У-У-У-УЛЬ!

Даже через отключённые микрофоны великий гам походил на звук взлетающего звездолёта. От этого голоса вибрировали и трещали кости внутри доспехов. Каменный шпиль вздрогнул и рухнул. Ме’Линди корчилась, сжимая назащищённую голову. Этот голос имел направление, точно луч прожектора. Легионеров и сестёр Слиши за кормой паланкина лишь покачивало отзвуками эха.

– ГДЕ ТЫ, БУЛЬ? Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПОДВЕСИЛ МЕНЯ ЗА СОТНЮ КОЛЕЦ! ПОТОМ НА ПОЛСОТНИ МЕНЬШЕ! ПОТОМ НА ДВАДЦАТЬ МЕНЬШЕ!

Жак дал волю своим психическим органам чувств – и в него хлынуло видение массивной, многогрудой деформированной женщины, подвешенной на множестве крепких тонких цепей, пристёгнутых к многочисленным кольцам в сосках. Видение того, как она раскачивается вверх и вниз на разных числах колец, издавая стоны извращённого наслаждения, пока человек-бык служит ей, или хлещет, или мнёт, или колет рогами.

В такие моменты, как заметил Жак, змея тоже принимала участие, входя в женщину то через одно отверстие, то через другое, замыкая таким образом кольцо.

>>788960
Такая то история братской любви.

Показать весь текст
Ответы789326

346 26 окт 2018, 04:51 346 789326

>>789194
Ебать упорото. И это только кусок книжки, зная Уотсона - подобных моментов должно быть много. Переведено?
>Такая то история братской любви.
Такого даже у ТА не было. Фулгрим не в счет, он во время игрищ с головой был уже коррапченный и никакой братской любовью там не пахло.

Ответы789350789761

347 26 окт 2018, 10:50 347 789350

>>789326
> Ебать упорото. И это только кусок книжки, зная Уотсона - подобных моментов должно быть много.
Не так много, но прилично.
> Переведено?
Трилогия Война инквизиции? Конечно, я же на русском отрывки выкладывал.

Искаженные звезды. Йен Уотсон. 348 28 окт 2018, 15:21 348 789753

– Судьба тебя любит, – не раз говорила ему мать. И это тоже было правдой. Джоми был хорошо сложен и приятен лицом, чист от всяких бородавок и кист, поражавших большинство жителей.

Это жена фермера, бочкообразная Галандра Пущик, поставила Джоми на это теплое местечко. Мадам Пущик часто заходила в требушной сарай, чтобы похотливо поглазеть на Джоми, блестящего от крови и пота. Особенно она любила отираться возле пруда, пожирая его глазами, пока он мылся после работы. О да, глаз на него она положила. Но Галандра Пущик слишком боялась драчливого мужа, чтобы пойти дальше просто любования.
Сам же Джоми положил глаз на дочку Пущиков. Стройная красавица Гретхи ходила в широкополой соломенной шляпе и с зонтиком, прикрываясь от жгучего голубого солнца. Она воротила свой вздёрнутый носик от большей части городских юнцов, при этом наделяя Джоми улыбкой, когда мать не видела – и тогда его сердце начинало биться чаще. Со слов, которыми порой удавалось с ней перекинуться, Джоми узнал, что Гретхи нацелилась стать любовницей кого-нибудь из барственных властителей Урпола. Но, может быть, ей захочется сначала поупражняться на нём?

Пока Джоми мылся, Галандра Пущик стояла, уперев руки в гигантские бёдра и пожирая его глазами, точно это завтрашний обед. К своему ужасу, Джоми подслушал её мысли…

Галандра Пущик сладострастно представляла, как гладит своими мясистыми ручищами Джоми по всему телу. Ей хотелось помять его, словно тесто, а потом зажарить, как каравай, в своих горячих объятиях. Фермер Пущик скоро уедет по делам. Тогда-то она и позабавится с мальчишкой…

*

Психический ураган жестокости и боли окружал Джоми. Предсмертные вопли умирающих, безрассудная ярость огринов, сражающихся с рептилиями, ужас всех этих лучей и взрывов…
Всё это внезапно прекратилось. Словно яркий свет вспыхнул у него в голове: словно разошлись створки, за которыми бушевала яростная печь, котёл зарождающейся энергии.
«Джо-о-оми! Ты почти дошёл до меня-я-я! Пробеги ещё немного и прыгай вну-у-утрь!»
Подняв взгляд на нависающую машину, Джоми внезапно увидел в ней – благодаря жгучему свету внутри – не гору металла, напоминающую человека, а…
…Огромную, обнажённую Галандру Пущик, похотливо возвышающуюся над ним. Её ноги были приземистыми колоннами. Люк был её потайным отверстием. Чудовищный торс, набрякший жиром, трепетал от страстного желания принять его в себя. Большущие мускулистые руки тянулись к нему…
«Джо-о-оми! Мой драгоценный сладкий мальчик, моя радость!..»

Искаженные звезды. Йен Уотсон. 348 28 окт 2018, 15:21 348 789753

– Судьба тебя любит, – не раз говорила ему мать. И это тоже было правдой. Джоми был хорошо сложен и приятен лицом, чист от всяких бородавок и кист, поражавших большинство жителей.

Это жена фермера, бочкообразная Галандра Пущик, поставила Джоми на это теплое местечко. Мадам Пущик часто заходила в требушной сарай, чтобы похотливо поглазеть на Джоми, блестящего от крови и пота. Особенно она любила отираться возле пруда, пожирая его глазами, пока он мылся после работы. О да, глаз на него она положила. Но Галандра Пущик слишком боялась драчливого мужа, чтобы пойти дальше просто любования.
Сам же Джоми положил глаз на дочку Пущиков. Стройная красавица Гретхи ходила в широкополой соломенной шляпе и с зонтиком, прикрываясь от жгучего голубого солнца. Она воротила свой вздёрнутый носик от большей части городских юнцов, при этом наделяя Джоми улыбкой, когда мать не видела – и тогда его сердце начинало биться чаще. Со слов, которыми порой удавалось с ней перекинуться, Джоми узнал, что Гретхи нацелилась стать любовницей кого-нибудь из барственных властителей Урпола. Но, может быть, ей захочется сначала поупражняться на нём?

Пока Джоми мылся, Галандра Пущик стояла, уперев руки в гигантские бёдра и пожирая его глазами, точно это завтрашний обед. К своему ужасу, Джоми подслушал её мысли…

Галандра Пущик сладострастно представляла, как гладит своими мясистыми ручищами Джоми по всему телу. Ей хотелось помять его, словно тесто, а потом зажарить, как каравай, в своих горячих объятиях. Фермер Пущик скоро уедет по делам. Тогда-то она и позабавится с мальчишкой…

*

Психический ураган жестокости и боли окружал Джоми. Предсмертные вопли умирающих, безрассудная ярость огринов, сражающихся с рептилиями, ужас всех этих лучей и взрывов…
Всё это внезапно прекратилось. Словно яркий свет вспыхнул у него в голове: словно разошлись створки, за которыми бушевала яростная печь, котёл зарождающейся энергии.
«Джо-о-оми! Ты почти дошёл до меня-я-я! Пробеги ещё немного и прыгай вну-у-утрь!»
Подняв взгляд на нависающую машину, Джоми внезапно увидел в ней – благодаря жгучему свету внутри – не гору металла, напоминающую человека, а…
…Огромную, обнажённую Галандру Пущик, похотливо возвышающуюся над ним. Её ноги были приземистыми колоннами. Люк был её потайным отверстием. Чудовищный торс, набрякший жиром, трепетал от страстного желания принять его в себя. Большущие мускулистые руки тянулись к нему…
«Джо-о-оми! Мой драгоценный сладкий мальчик, моя радость!..»

Показать весь текст
Ответы789906

349 28 окт 2018, 16:00 349 789761

>>789326
>переведено?
Тут я проебался, перевода второй книги нет.

47 Кб, 500x349
Торп, Непрощенные 350 29 окт 2018, 09:39 350 789898

Глубоко в сердце Скалы находилась палата Магистра Кузни, главы Механикумов и технодесантников ордена. Этот человек был буквальной движущей силой Башни Ангелов. Каждый новый Магистр Кузни оставлял свою прежнюю жизнь и подключался к системам управления Скалы, чьей частью он отныне становился. Отныне он контролировал плазменный реактор и пустотные щиты, системы стабилизации и искусственную силу тяжести. Он же контролировал обширные системы безопасности Башни Ангелов, из-за чего мало какое событие на Скале оставалось незамеченным Магистром Кузни.
Этот факт вынудил Шафана и Асмодея действовать в обход. Они договорились встретиться с Самаэлем в недоступной для Магистра Кузни Сокрытой Палате, раз благодаря Азраилу они теперь знали в путь в это помещение.
Магистры встретились сразу после первых проповедей, когда Шафан закончил мессу для Крыла Смерти, а Самаэль закончил службу с Крылом Ворона. В палате теперь не было ни ниш, ни проходов в другие комнаты, ни Смотрящих. В отсутствие Верховного Великого Магистра пропали даже рисунки на полу и потолке. Если кому-то прежде случалось найти эту комнату, то она должна была показаться совершенно обычным заброшенным складом.
— Интересно, — сказал Шафан, когда они с Асмодеем переступили порог пустой комнаты. Самаэль уже был здесь и нетерпеливо вышагивал вдоль стены, где Смотрящие показали им вход в библиотеку Азраила. — Моё приветствие, Великий Магистр. Примите наши извинения за недомолвки, но мы должны поговорить о деликатном деле.
Самаэль остановился и посмотрел на капелланов.
— Когда вы двое говорите в унисон, значит, случилось что-то по-настоящему серьёзное.
— Верно, мы с братом Асмодеем редко сходимся во взглядах, что должно убедить тебя в наших самых серьёзных намерениях. У нас есть к тебе просьба.
— Просьба?
— Нам нужно, чтобы ты отправился с Крылом Ворона в систему Пердитус, — сказал Асмодей. — И как можно скорее.
— Это невозможно, — покачал головой Самаэль. — Азраил уже приказал моей роте выдвинуться в Филадельфийское Скопление. «Непримиримая Справедливость» должна провести разведку и установить численность и расположение сил варсинов.
— Это всё не важно, — резко оборвал его Асмодей. Шафан хмуро посмотрел на своего подчинённого. — У нас есть информация, что в системе Пердитус скрывается тайна Ордена из древних времён.
— Тайна? Я никогда ничего не слышал об этой системе. Откуда вы о ней узнали?
— От Метеласа. Мы узнали о ней во время его допроса, — быстро ответил Шафан, чтобы опередить Асмоедя, который мог бы сказать правду. Магистр Раскаяния уже открыл было рот для возражения, но всё же сумел промолчать. — В системе расположена небольшая станция Адептус Механикус, в которой находится мощное оружие, которым могут воспользоваться против Тёмных Ангелов в ближайшем будущем.
— Тогда почему вы обратились ко мне, а не к Верховному Великому Магистру? — Самаэль пристально посмотрел на Асмодея. — Это не похоже на тебя брат. Ты действуешь в обход Внутреннего Круга?
Асмодей явно чувствовал себя не в своей тарелке. Шафан знал, что не мог дальше отвечать вместо младшего капеллана, не вызывая ещё больших подозрений Самаэля. Магистр Крыла Ворона обладал острым нюхом на интриги, хотя сам, не считая участия во Внутреннем Круге, ни в одной из них не участвовал и презирал любые тайны и заговоры.
— Мы не хотим допускать ещё одну ошибку на глазах Внутреннего Круга, — наконец, ответил Асмодей, наконец-то нащупав некоторую полуправду, которую он мог счесть приемлемой для себя. — Утверждение Падшего должно быть изучено, но не силами всего Ордена.
Самаэль посмотрел на них обоих и снова покачал головой.
— Не держите меня за идиота, — сказал он. — Вы получили это эти сведенья от Сайфера, а не от Метеласа. Это написано на ваших лицах. Иначе бы вы не стали выманивать меня сюда, а пошли сразу к лорду Азраилу.

47 Кб, 500x349
Торп, Непрощенные 350 29 окт 2018, 09:39 350 789898

Глубоко в сердце Скалы находилась палата Магистра Кузни, главы Механикумов и технодесантников ордена. Этот человек был буквальной движущей силой Башни Ангелов. Каждый новый Магистр Кузни оставлял свою прежнюю жизнь и подключался к системам управления Скалы, чьей частью он отныне становился. Отныне он контролировал плазменный реактор и пустотные щиты, системы стабилизации и искусственную силу тяжести. Он же контролировал обширные системы безопасности Башни Ангелов, из-за чего мало какое событие на Скале оставалось незамеченным Магистром Кузни.
Этот факт вынудил Шафана и Асмодея действовать в обход. Они договорились встретиться с Самаэлем в недоступной для Магистра Кузни Сокрытой Палате, раз благодаря Азраилу они теперь знали в путь в это помещение.
Магистры встретились сразу после первых проповедей, когда Шафан закончил мессу для Крыла Смерти, а Самаэль закончил службу с Крылом Ворона. В палате теперь не было ни ниш, ни проходов в другие комнаты, ни Смотрящих. В отсутствие Верховного Великого Магистра пропали даже рисунки на полу и потолке. Если кому-то прежде случалось найти эту комнату, то она должна была показаться совершенно обычным заброшенным складом.
— Интересно, — сказал Шафан, когда они с Асмодеем переступили порог пустой комнаты. Самаэль уже был здесь и нетерпеливо вышагивал вдоль стены, где Смотрящие показали им вход в библиотеку Азраила. — Моё приветствие, Великий Магистр. Примите наши извинения за недомолвки, но мы должны поговорить о деликатном деле.
Самаэль остановился и посмотрел на капелланов.
— Когда вы двое говорите в унисон, значит, случилось что-то по-настоящему серьёзное.
— Верно, мы с братом Асмодеем редко сходимся во взглядах, что должно убедить тебя в наших самых серьёзных намерениях. У нас есть к тебе просьба.
— Просьба?
— Нам нужно, чтобы ты отправился с Крылом Ворона в систему Пердитус, — сказал Асмодей. — И как можно скорее.
— Это невозможно, — покачал головой Самаэль. — Азраил уже приказал моей роте выдвинуться в Филадельфийское Скопление. «Непримиримая Справедливость» должна провести разведку и установить численность и расположение сил варсинов.
— Это всё не важно, — резко оборвал его Асмодей. Шафан хмуро посмотрел на своего подчинённого. — У нас есть информация, что в системе Пердитус скрывается тайна Ордена из древних времён.
— Тайна? Я никогда ничего не слышал об этой системе. Откуда вы о ней узнали?
— От Метеласа. Мы узнали о ней во время его допроса, — быстро ответил Шафан, чтобы опередить Асмоедя, который мог бы сказать правду. Магистр Раскаяния уже открыл было рот для возражения, но всё же сумел промолчать. — В системе расположена небольшая станция Адептус Механикус, в которой находится мощное оружие, которым могут воспользоваться против Тёмных Ангелов в ближайшем будущем.
— Тогда почему вы обратились ко мне, а не к Верховному Великому Магистру? — Самаэль пристально посмотрел на Асмодея. — Это не похоже на тебя брат. Ты действуешь в обход Внутреннего Круга?
Асмодей явно чувствовал себя не в своей тарелке. Шафан знал, что не мог дальше отвечать вместо младшего капеллана, не вызывая ещё больших подозрений Самаэля. Магистр Крыла Ворона обладал острым нюхом на интриги, хотя сам, не считая участия во Внутреннем Круге, ни в одной из них не участвовал и презирал любые тайны и заговоры.
— Мы не хотим допускать ещё одну ошибку на глазах Внутреннего Круга, — наконец, ответил Асмодей, наконец-то нащупав некоторую полуправду, которую он мог счесть приемлемой для себя. — Утверждение Падшего должно быть изучено, но не силами всего Ордена.
Самаэль посмотрел на них обоих и снова покачал головой.
— Не держите меня за идиота, — сказал он. — Вы получили это эти сведенья от Сайфера, а не от Метеласа. Это написано на ваших лицах. Иначе бы вы не стали выманивать меня сюда, а пошли сразу к лорду Азраилу.

Показать весь текст

351 29 окт 2018, 09:42 351 789899

Шафан обменялся взглядом с Асмодеем, который выглядел обрадованным, что их уловка не сработала.
— Ты прозорлив, как и всегда, брат, — согласился Шафан. — Но не позволяй источнику умалить возможную ценность этого знания.
— А что мне тогда делать? — Самаэль сжал зубы и отвернулся. Он покачал головой, словно пытался расслабить шею, и продолжил. — Он уже обманул вас и убил Ановеля. Он позволил моим Чёрным Рыцарям поймать себя. Всё это он сделал ради какой-то своей цели, и я не позволю из-за этого отправить свою роту под удар. Крыло Ворона понесло большие потери в Порте Империал и на Ульторе. Я не отправлю остатки моих воинов в столь очевидную ловушку.
— Твоя рота? Твои воины? — выплюнул Асмодей. — Они — космические десантники ордена Тёмных Ангелов, а не твоя личная армия!
— И выше меня есть единственная сила, которой они подчиняются, — огрызнулся Самаэль, оборачиваясь. — Это Верховный Великий Магистр. Если вы хотите отправиться на Пердитус, то отправиться должен весь орден. Или идите убеждайте магистра Азраила отправить мою роту на очевидное истребление.
Магистр Крыла Ворона прошел мимо них к началу лестницы в подвалы Скалы. У первой ступеньки он остановился и оглянулся.
— Из уважения к Реклюзиаму, я даю вам сутки, чтобы обсудить вашу «просьбу» с лордом Азраилом. После я лично сообщу ему, что здесь только что случилось, и я буду ожидать, что он вынесет этот вопрос на обсуждение Внутреннего Круга. Как вы только посмели попытаться втянуть меня в ваши заговоры и ложь!

352 29 окт 2018, 09:42 352 789900

Самаэль в ярости покинул комнату, оставив Шафана и Асмодея смотреть друг на друга.
— Всё могло пройти и лучше, — сказал Магистр Святости.
— Думаешь, если бы мы открылись ему с самого начала и не пытались обмануть, думаешь, он бы внял нам? — спросил Асмодей.
— Он прав, крыло Ворона понесло большие потери последнее время. У Самаэля душа болит за свою роту, и его возмущение вполне объяснимо.
— Крыло Ворона всегда на острие атаки. Оно наше первое оружие, которое обращается к врагу. Это их предназначение, быть на острие атаки и первыми встречать удары врага. Если Самаэль утратил свою смелость, его рота больше не способна выполнять своё предназначение.
— Держи подобные мысли при себе, брат! — Шафан крепко схватил Асмодея за руку. — Мы ещё не настроили Самаэля против нас. Если ты начнёшь нападать на него, он будет защищаться и бить в ответ. Ни к чему хорошему это не приведёт.
— Вот поэтому я терпеть не могу игры в полуправду! — Асмодей рывком освободил свою руку. — Я согласен с Самаэлем. Мы должны пойти к Азраилу и прямо сказать ему обо всём, что мы узнали. Мы слишком приблизились к краю, и я признаю, что я слишком воинственен и нетерпим для принятия решения в такой ситуации. Мы должны положиться на мудрость Великого Верховного Магистра.
— Как обстоятельства изменили нас, — с горечью сказал Шафан. — Ты испытываешь Азраила при каждой возможности, а теперь сбегаешь, чтобы спрятаться у него под мантией.

Ответы789959

353 29 окт 2018, 09:43 353 789901

С последней фразы просто выпал нахуй.

65 Кб, 400x400
354 29 окт 2018, 09:47 354 789904

Асмодей думал несколько секунд и согласился с Шафан коротким кивком.
— Нам понадобится как-то преподнести эту информацию, — сказал Магистр Раскаяния.
— Да, нам надо подобрать правильный контекст для магистров Сокрытой Палаты.
— Магистры... — Асмодей окинул взглядом комнату — Ты дал название нашему маленькому кабалу?
— Мне оно показалось подходящим, — пожал плечами Шафан. — У тебя есть варианты лучше? Возможно, Самый Внутренний Круг? Центр?

Ответы789959

413 Кб, 948x1080
355 29 окт 2018, 09:51 355 789906

>>789753
>…Огромную, обнажённую Галандру Пущик, похотливо возвышающуюся над ним. Её ноги были приземистыми колоннами. Люк был её потайным отверстием. Чудовищный торс, набрякший жиром, трепетал от страстного желания принять его в себя. Большущие мускулистые руки тянулись к нему…
Ух бля

Ответы789916

356 29 окт 2018, 10:30 356 789916

>>789906
Найдено истинное имя Мамаши Кхарна?

357 29 окт 2018, 11:52 357 789959

>>789904
>>789900
Проиграл с этих Магистров глубокого круга.

358 29 окт 2018, 14:51 358 790054

Хаэгр сощурился по-совиному, словно только что заметил Рагнара.

– Новичок с благословенной планеты Фенрис, где студеные ветры очищают суровую Землю от всей скверны и гнили. Боюсь, не туда ты попал, парень. Эта омерзительная гноящаяся клоака беззакония – проклятие для таких, как мы, для мужских добродетелей могучих Космических Волков…

– Хаэгр так же красноречив, как и мир, породивший его, – заметил Торин.

– Ты насмехаешься надо мной, малявка?

– Я бы не осмелился. Я просто восхищаюсь твоей новой почетной наградой.

– У меня нет новой почетной награды.

– А вот это? Не орден ли это Подливки, которым отмечаются доспехи самого могучего из едоков?

Хаэгр коснулся пятна на доспехах и облизнул палец.

– Если бы я что-то недопонимал, то подумал бы, что ты насмехаешься надо мной, Торин. Однако я знаю, что на это никто не осмелится.

Ответы790065

359 29 окт 2018, 16:06 359 790065

>>790054
>Эта омерзительная гноящаяся клоака беззакония – проклятие для таких, как мы, для мужских добродетелей могучих Космических Волков…
Кронар, сын мужчины.жпг
>– А вот это? Не орден ли это Подливки, которым отмечаются доспехи самого могучего из едоков?
А тут просто в голос.

360 2 ноя 2018, 01:50 360 790688

Лицо чудовища скривилось еще сильнее — от отвращения. Казалось, оно презирает не только Раута, но вообще все вокруг, весь мир, всю Галактику, какой она стала.
— Мы оба больны, сын Ферруса, — харкнул демон, — но лишь я понимаю это.
А затем он ударил. Металлические когти вонзились в нагрудник Раута, раздирая керамит и входя все глубже, пока наконец не вышли между лопаток.
Тело Раута судорожно выгнулось. Демон свирепо оскалился и резко крутанул лезвия, буквально разрывая грудь воина.
— Наслаждайся, — процедил он. — Почувствуй, как лопаются твои сердца.
Но не успел он договорить, как сверкнул клинок самого Раута и насквозь пронзил кровоточащую шею демона. В ту же секунду силовое поле меча вспыхнуло короной ослепительной энергии. Монстр взревел и попытался отпрянуть.
Раут не дал ему этого сделать. Держа меч в вытянутой руке, он тяжело поднялся на ноги. Демон бился в жестокой агонии. Его когти оторвались от перчатки и остались торчать в груди Раута. Но воин словно забыл об этом, снова и снова обрушивая меч на богомерзкую тварь. Демон не удержался и грузно повалился на вызубренное плато. Раут продолжал свой безжалостный натиск, рубя дергающиеся конечности, полосуя прокаженную плоть и отсекая куски древнего доспеха.
Наконец он остановился. Стоя над поверженным врагом, он смотрел на отвратительную мазню на разбитом нагруднике древнего доспеха. Демоническое создание в свою очередь уставилось на воина. Удивление и ненависть перекосили его нечеловеческое лицо.
Раут обхватил меч двумя руками, чувствуя, как металлическое лезвие гудит от энергии.
— Ты забыл, с кем сражаешься, сын Фулгрима, — сказал он, поднимая оружие высоко над головой. Вопреки ужасам последних дней, вопреки его собственной природе, губы командира Железных Рук сложились в хищную ухмылку. — У меня уже давно нет сердец.
С этими словами он опустил клинок, одним мощным ударом отделив голову демона от тела. Из того места, где лезвие рассекло шею твари, раздался громкий резкий щелчок — дух, управлявший нескладным телом, покинул его. Чудовище замерло. Кровь еще сочилась из сотен ран, тихо побулькивая на обугленном металле.

360 2 ноя 2018, 01:50 360 790688

Лицо чудовища скривилось еще сильнее — от отвращения. Казалось, оно презирает не только Раута, но вообще все вокруг, весь мир, всю Галактику, какой она стала.
— Мы оба больны, сын Ферруса, — харкнул демон, — но лишь я понимаю это.
А затем он ударил. Металлические когти вонзились в нагрудник Раута, раздирая керамит и входя все глубже, пока наконец не вышли между лопаток.
Тело Раута судорожно выгнулось. Демон свирепо оскалился и резко крутанул лезвия, буквально разрывая грудь воина.
— Наслаждайся, — процедил он. — Почувствуй, как лопаются твои сердца.
Но не успел он договорить, как сверкнул клинок самого Раута и насквозь пронзил кровоточащую шею демона. В ту же секунду силовое поле меча вспыхнуло короной ослепительной энергии. Монстр взревел и попытался отпрянуть.
Раут не дал ему этого сделать. Держа меч в вытянутой руке, он тяжело поднялся на ноги. Демон бился в жестокой агонии. Его когти оторвались от перчатки и остались торчать в груди Раута. Но воин словно забыл об этом, снова и снова обрушивая меч на богомерзкую тварь. Демон не удержался и грузно повалился на вызубренное плато. Раут продолжал свой безжалостный натиск, рубя дергающиеся конечности, полосуя прокаженную плоть и отсекая куски древнего доспеха.
Наконец он остановился. Стоя над поверженным врагом, он смотрел на отвратительную мазню на разбитом нагруднике древнего доспеха. Демоническое создание в свою очередь уставилось на воина. Удивление и ненависть перекосили его нечеловеческое лицо.
Раут обхватил меч двумя руками, чувствуя, как металлическое лезвие гудит от энергии.
— Ты забыл, с кем сражаешься, сын Фулгрима, — сказал он, поднимая оружие высоко над головой. Вопреки ужасам последних дней, вопреки его собственной природе, губы командира Железных Рук сложились в хищную ухмылку. — У меня уже давно нет сердец.
С этими словами он опустил клинок, одним мощным ударом отделив голову демона от тела. Из того места, где лезвие рассекло шею твари, раздался громкий резкий щелчок — дух, управлявший нескладным телом, покинул его. Чудовище замерло. Кровь еще сочилась из сотен ран, тихо побулькивая на обугленном металле.

Показать весь текст

148 Кб, 646x1000
361 3 ноя 2018, 20:14 361 791112

>>731991 (OP)
— Этот! — рявкнул Кроул, указывая Реву на костлявую фигуру.

Капитан среагировал незамедлительно, тут же прицелившись в облаченное в черное существо. Эразм тоже навел пистолет, но вокруг врага плясала какая-то аура, искажавшая пространство, — оно, казалось, смещалось и бурлило с каждым движением ксеноса. Инквизитор выпустил пулю, но та просто исчезла, коснувшись этой ауры.

Существо крутнулось и бросило перед собой что-то, напоминающее сотканную из энергии паутину, отчего Рассило и десяток ее бойцов полетели на пол. Ксенос потянулся к Спинозе, поднимая изогнутый клинок, зажатый в одной из множества рук. Он двигался слишком быстро, чтобы его можно было остановить. Кроул выстрелил еще раз, понимая, что не успеет добраться вовремя, но пуля снова с мерцанием исчезла, соприкоснувшись с искажающим реальность полем вокруг чужака.

Он не успеет. Никто не сможет остановить клинок, стремительно опускающийся к своей цели.

Никто, кроме Наврадарана. Кустодий ворвался в сражение, подобно громадному молоту, расшвыривая гротесков в стороны и направляясь к их предводителю. Он шел вперед, будто легендарное божество, окутанный золотистым сиянием. Руны на его доспехе светились и переливались потусторонним светом. Он одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее его и ксеноса, и схватил тщедушного чужака за горло, без труда прорвавшись сквозь искажающее поле. Кустодий поднял противника вверх, а потом с силой впечатал в землю. Тварь завопила и попробовала оказать сопротивление, но Наврадаран опустил перчатку на лицо твари и сжал, ломая лицевые кости, как стекло. Ксенос попытался ударить кустодия когтистыми лапами, растущими из спины, но Наврадаран сломал их, намотал на древко алебарды и оторвал, отбросив залитые черной кровью обрубки в сторону.

Он снова поднял ксеноса, который, раненый и ослабший, был больше похож на обвисшую тряпку, и снова бросил изломанное тело на алтарь. Искажающее поле исчезло, рассыпавшись черными искрами.

Кроул приковылял поближе, неспособный отвести взгляд от этой жестокой демонстрации абсолютного превосходства. Оставшиеся гротески, даже те, что пытались скрыться в тенях, гибли под ударами остальных Кустодиев. Штурмовики Инквизиции, присутствовавшие на поле боя, казались теперь абсолютно бесполезными.

148 Кб, 646x1000
361 3 ноя 2018, 20:14 361 791112

>>731991 (OP)
— Этот! — рявкнул Кроул, указывая Реву на костлявую фигуру.

Капитан среагировал незамедлительно, тут же прицелившись в облаченное в черное существо. Эразм тоже навел пистолет, но вокруг врага плясала какая-то аура, искажавшая пространство, — оно, казалось, смещалось и бурлило с каждым движением ксеноса. Инквизитор выпустил пулю, но та просто исчезла, коснувшись этой ауры.

Существо крутнулось и бросило перед собой что-то, напоминающее сотканную из энергии паутину, отчего Рассило и десяток ее бойцов полетели на пол. Ксенос потянулся к Спинозе, поднимая изогнутый клинок, зажатый в одной из множества рук. Он двигался слишком быстро, чтобы его можно было остановить. Кроул выстрелил еще раз, понимая, что не успеет добраться вовремя, но пуля снова с мерцанием исчезла, соприкоснувшись с искажающим реальность полем вокруг чужака.

Он не успеет. Никто не сможет остановить клинок, стремительно опускающийся к своей цели.

Никто, кроме Наврадарана. Кустодий ворвался в сражение, подобно громадному молоту, расшвыривая гротесков в стороны и направляясь к их предводителю. Он шел вперед, будто легендарное божество, окутанный золотистым сиянием. Руны на его доспехе светились и переливались потусторонним светом. Он одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее его и ксеноса, и схватил тщедушного чужака за горло, без труда прорвавшись сквозь искажающее поле. Кустодий поднял противника вверх, а потом с силой впечатал в землю. Тварь завопила и попробовала оказать сопротивление, но Наврадаран опустил перчатку на лицо твари и сжал, ломая лицевые кости, как стекло. Ксенос попытался ударить кустодия когтистыми лапами, растущими из спины, но Наврадаран сломал их, намотал на древко алебарды и оторвал, отбросив залитые черной кровью обрубки в сторону.

Он снова поднял ксеноса, который, раненый и ослабший, был больше похож на обвисшую тряпку, и снова бросил изломанное тело на алтарь. Искажающее поле исчезло, рассыпавшись черными искрами.

Кроул приковылял поближе, неспособный отвести взгляд от этой жестокой демонстрации абсолютного превосходства. Оставшиеся гротески, даже те, что пытались скрыться в тенях, гибли под ударами остальных Кустодиев. Штурмовики Инквизиции, присутствовавшие на поле боя, казались теперь абсолютно бесполезными.

Показать весь текст

362 3 ноя 2018, 23:31 362 791153

Мгновение. Классная комната. Мы с Титусом Эндором дрожим от сырости и холода, сидя за столами из черного дерева, покрытыми пометками и рисунками, оставленными до нас тысячами учеников. Шел только восемнадцатый день нашего начального обучения в качестве младших дознавателей. Инквизитор Хатаант влетел в комнату словно ураган, хлопнул дверью, бросил стопку гримуаров на кафедру - отчего мы оба подскочили - и провозгласил: «Служитель Инквизиции, делающий Хаос своим инструментом в борьбе с Хаосом, - больший враг человечества, чем сам Хаос! Ведь последний знает границы собственного зла и принимает их. А служитель Инквизиции, применяющий Хаос, обманывает себя, отрицает правду и в своем заблуждении насылает проклятие на всех нас!»

Там, на берегу озера, я не обманывал себя. Я понимал, в какую отчаянно рискованную игру вступаю.

Ныне покойный Коммодус Вок как-то сказал мне… я перефразирую его изречение, поскольку не записал дословно: «Идея "познай своего врага " - самая великая ложь, какая только возможна. Никогда не поддавайся ей. Радикальный путь имеет свои соблазны, и, признаю, я сам не раз подвергался искушению. Но путь этот переполнен ложью. Как только ты обращаешься к варпу за ответами, за знаниями, которые сможешь использовать против извечного врага, ты начинаешь пользоваться Хаосом. Начинаешь исповедовать его. И ты ведь знаешь, Эйзенхорн, что случается с исповедующими Хаос? За ними приходит Инквизиция».

Тогда, на Микволе, я почувствовал уверенность, что могу отделить правду от лжи. Вок просто неверно определил границу.

Однажды, во время ночной попойки, за игрой в регицид по главианским правилам Мидас Бетанкор сказал: «Почему они делают это? Я имею в виду радикалов. Неужели они не понимают, что даже приближение к варпу равносильно самоубийству?»

С рунным посохом в руках, на промерзшем острове Дюрера, я осознал, что это не самоубийство. Все иначе.

В кладбищенской часовне на Кадии Годвин Фишиг как-то предупредил меня, чтобы я держался подальше от радикалов. «Поверь мне, Эйзенхорн, если бы я решил, что ты собираешься так поступить, то сам пристрелил бы тебя».

Все не так просто. Прокляни меня Император, но все не так просто! Я подумал о Квиксосе, блестящем человеке, авторитетном служителе Империума, который замарал себя предательством, потому что пытался понять всю ту грязь, с которой боролся. Я объявил его еретиком и собственноручно казнил. Я понимал всю степень опасности.

«Круор Вульт» с грохотом шагал ко мне. Я произнес последние слова заклинания и отправил свое сознание в варп. Не в клокочущее небытие памяти титана, а в истинный варп. Направляемый рунным посохом и защищенный ритуальными молитвами, я влился в бездонную темную бездну. Пройдя сквозь материю космоса, я достиг далекой Гудрун, миновав целый субсектор, и устремился к поместью на Гостеприимном Мысе.

Я пробрался к потайной, подземной темнице, защищенной варп-блокираторами и пустотными щитами, запертой на тринадцать замков. Только мне были известны коды доступа, поскольку я сам установил их.

Он лежал скорчившись на полу, опутанный цепями.

Я разбудил его. И освободил.

362 3 ноя 2018, 23:31 362 791153

Мгновение. Классная комната. Мы с Титусом Эндором дрожим от сырости и холода, сидя за столами из черного дерева, покрытыми пометками и рисунками, оставленными до нас тысячами учеников. Шел только восемнадцатый день нашего начального обучения в качестве младших дознавателей. Инквизитор Хатаант влетел в комнату словно ураган, хлопнул дверью, бросил стопку гримуаров на кафедру - отчего мы оба подскочили - и провозгласил: «Служитель Инквизиции, делающий Хаос своим инструментом в борьбе с Хаосом, - больший враг человечества, чем сам Хаос! Ведь последний знает границы собственного зла и принимает их. А служитель Инквизиции, применяющий Хаос, обманывает себя, отрицает правду и в своем заблуждении насылает проклятие на всех нас!»

Там, на берегу озера, я не обманывал себя. Я понимал, в какую отчаянно рискованную игру вступаю.

Ныне покойный Коммодус Вок как-то сказал мне… я перефразирую его изречение, поскольку не записал дословно: «Идея "познай своего врага " - самая великая ложь, какая только возможна. Никогда не поддавайся ей. Радикальный путь имеет свои соблазны, и, признаю, я сам не раз подвергался искушению. Но путь этот переполнен ложью. Как только ты обращаешься к варпу за ответами, за знаниями, которые сможешь использовать против извечного врага, ты начинаешь пользоваться Хаосом. Начинаешь исповедовать его. И ты ведь знаешь, Эйзенхорн, что случается с исповедующими Хаос? За ними приходит Инквизиция».

Тогда, на Микволе, я почувствовал уверенность, что могу отделить правду от лжи. Вок просто неверно определил границу.

Однажды, во время ночной попойки, за игрой в регицид по главианским правилам Мидас Бетанкор сказал: «Почему они делают это? Я имею в виду радикалов. Неужели они не понимают, что даже приближение к варпу равносильно самоубийству?»

С рунным посохом в руках, на промерзшем острове Дюрера, я осознал, что это не самоубийство. Все иначе.

В кладбищенской часовне на Кадии Годвин Фишиг как-то предупредил меня, чтобы я держался подальше от радикалов. «Поверь мне, Эйзенхорн, если бы я решил, что ты собираешься так поступить, то сам пристрелил бы тебя».

Все не так просто. Прокляни меня Император, но все не так просто! Я подумал о Квиксосе, блестящем человеке, авторитетном служителе Империума, который замарал себя предательством, потому что пытался понять всю ту грязь, с которой боролся. Я объявил его еретиком и собственноручно казнил. Я понимал всю степень опасности.

«Круор Вульт» с грохотом шагал ко мне. Я произнес последние слова заклинания и отправил свое сознание в варп. Не в клокочущее небытие памяти титана, а в истинный варп. Направляемый рунным посохом и защищенный ритуальными молитвами, я влился в бездонную темную бездну. Пройдя сквозь материю космоса, я достиг далекой Гудрун, миновав целый субсектор, и устремился к поместью на Гостеприимном Мысе.

Я пробрался к потайной, подземной темнице, защищенной варп-блокираторами и пустотными щитами, запертой на тринадцать замков. Только мне были известны коды доступа, поскольку я сам установил их.

Он лежал скорчившись на полу, опутанный цепями.

Я разбудил его. И освободил.

Показать весь текст

Йен Уотсон. Арлекин. 363 4 ноя 2018, 19:01 363 791275

Already bursts of laser energy from her other pistol had melted the leering eyes and features of the other two Flowers—
—even as Emperor’s Mercy began to utter its lethal opinion:
RAARKpopSWOOSHthudCRUMP
RAARKpopSWOOSHthudCRUMP
RAARKpopSWOOSHthudCRUMP
RAARKpopSWOOSHthudCRUMP...

717 Кб, 655x834
364 15 ноя 2018, 16:33 364 793084

>>731991 (OP)
О той, кто надоумила Люция исхуярить лицо шрамами.

— Он напал на тебя.

— Да, — кивнула Серена. — И теперь он мертв, а что будет со мной?

— Не беспокойся, — неуверенно похлопал её по плечу Люций, — никто ничего не узнает. Сейчас я найду пару безмозглых сервиторов и прикажу им избавиться от тела. А потом мы просто забудем о случившемся.

Серена бросилась на грудь мечнику, изображая восхищение его добротой и благородством. На деле же художница не чувствовала ничего, кроме презрения. Что значит «просто забудем»? Да если бы то, о чем она солгала Люцию, произошло на самом деле, то тяжкие воспоминания о насилии и убийстве навсегда врезались бы в её память… Впрочем, этот чурбан привык убивать, для него это и впрямь обыденное дело.

Оттолкнувшись от нагрудных пластин брони Люция, она подняла с пола брошенный нож. Кровь, покрывающая клинок, все ещё не свернулась, и холодная сталь призывно поблескивала в мягком свете люминосфер.

Ведомая каким-то инстинктом, Серена провела ножом по щеке, оставляя тонкую полоску крови на бледной коже.

Люций, безучастно наблюдавший за ней, спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Так я никогда не забуду о том, что произошло сегодня, — объяснила художница, передавая нож мечнику. Она закатала рукава, показывая ему множество шрамов и свежих порезов, испещрявших кожу на предплечьях. — Боль — это мой дневник, с её помощью я храню воспоминания о минувшем, о том, что другие люди предпочитают забыть. То, что запечатлено на моей коже, никогда не сотрется из памяти.

Кивнув, мечник машинально потрогал кончиками пальцев сломанный нос. Серена заметила, что, всякий раз, когда Люций вспоминает о своей травме, его переполняет гнев и оскорбленная гордость, словно утраченная красота делает его худшим, чем прежде, воином или менее умелым фехтовальщиком. В эту секунду её наполнила какая-то неведомая сила, и слова художницы стали чем-то большим, чем просто набором звуков, сотрясающих воздух.

— Что случилось с твоим лицом? — спросила Серена, пытаясь продлить это странное ощущение.

— Один варвар, сукин сын по имени Локен сломал мне нос, применив грязный трюк во время честного боя.

— И это глубоко ранило тебя? — нежно произнесла Серена, её слова медом лились в уши мечника. — Ранило твои чувства сильнее, чем твое тело?

— Да, — пустым голосом ответил Люций. — Он лишил меня совершенства.

— И ты желаешь отомстить ему, верно?

— Однажды он заплатит мне своей никчемной жизнью, — зловеще пообещал Десантник.

Девушка ласково улыбнулась и обхватила огромную ладонь Люция обеими руками.

— Так и будет, поверь мне.

Он сильнее сжал нож, и художница не без труда подняла тяжелую руку Люция на уровень его лица.

— Доверься мне, — повторила Серена, — твои прекрасные черты погублены безвозвратно. Сделай то, что должно.

Кивнув, мечник сделал неуловимое движение ножом и оставил глубокий порез на нежной коже щеки. Слегка поморщившись от боли, он тут же поднес окровавленное лезвие к другой щеке и провел точно такую же линию.

— Теперь ты никогда не забудешь, что сотворил этот ублюдок Локен, — заверила она.

717 Кб, 655x834
364 15 ноя 2018, 16:33 364 793084

>>731991 (OP)
О той, кто надоумила Люция исхуярить лицо шрамами.

— Он напал на тебя.

— Да, — кивнула Серена. — И теперь он мертв, а что будет со мной?

— Не беспокойся, — неуверенно похлопал её по плечу Люций, — никто ничего не узнает. Сейчас я найду пару безмозглых сервиторов и прикажу им избавиться от тела. А потом мы просто забудем о случившемся.

Серена бросилась на грудь мечнику, изображая восхищение его добротой и благородством. На деле же художница не чувствовала ничего, кроме презрения. Что значит «просто забудем»? Да если бы то, о чем она солгала Люцию, произошло на самом деле, то тяжкие воспоминания о насилии и убийстве навсегда врезались бы в её память… Впрочем, этот чурбан привык убивать, для него это и впрямь обыденное дело.

Оттолкнувшись от нагрудных пластин брони Люция, она подняла с пола брошенный нож. Кровь, покрывающая клинок, все ещё не свернулась, и холодная сталь призывно поблескивала в мягком свете люминосфер.

Ведомая каким-то инстинктом, Серена провела ножом по щеке, оставляя тонкую полоску крови на бледной коже.

Люций, безучастно наблюдавший за ней, спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Так я никогда не забуду о том, что произошло сегодня, — объяснила художница, передавая нож мечнику. Она закатала рукава, показывая ему множество шрамов и свежих порезов, испещрявших кожу на предплечьях. — Боль — это мой дневник, с её помощью я храню воспоминания о минувшем, о том, что другие люди предпочитают забыть. То, что запечатлено на моей коже, никогда не сотрется из памяти.

Кивнув, мечник машинально потрогал кончиками пальцев сломанный нос. Серена заметила, что, всякий раз, когда Люций вспоминает о своей травме, его переполняет гнев и оскорбленная гордость, словно утраченная красота делает его худшим, чем прежде, воином или менее умелым фехтовальщиком. В эту секунду её наполнила какая-то неведомая сила, и слова художницы стали чем-то большим, чем просто набором звуков, сотрясающих воздух.

— Что случилось с твоим лицом? — спросила Серена, пытаясь продлить это странное ощущение.

— Один варвар, сукин сын по имени Локен сломал мне нос, применив грязный трюк во время честного боя.

— И это глубоко ранило тебя? — нежно произнесла Серена, её слова медом лились в уши мечника. — Ранило твои чувства сильнее, чем твое тело?

— Да, — пустым голосом ответил Люций. — Он лишил меня совершенства.

— И ты желаешь отомстить ему, верно?

— Однажды он заплатит мне своей никчемной жизнью, — зловеще пообещал Десантник.

Девушка ласково улыбнулась и обхватила огромную ладонь Люция обеими руками.

— Так и будет, поверь мне.

Он сильнее сжал нож, и художница не без труда подняла тяжелую руку Люция на уровень его лица.

— Доверься мне, — повторила Серена, — твои прекрасные черты погублены безвозвратно. Сделай то, что должно.

Кивнув, мечник сделал неуловимое движение ножом и оставил глубокий порез на нежной коже щеки. Слегка поморщившись от боли, он тут же поднес окровавленное лезвие к другой щеке и провел точно такую же линию.

— Теперь ты никогда не забудешь, что сотворил этот ублюдок Локен, — заверила она.

Показать весь текст
Ответы843037

365 15 ноя 2018, 23:03 365 793275

«Три десятины назад, зубья кузнечного пресса оторвали мне руку по локоть! Наши угнетатели прижгли культю, чтобы я мог трудиться дальше, не истекая кровью. Но взгляните на мою руку теперь, братья и сёстры! Она отросла, а вместе с ней – больше пальцев, чем я когда-либо надеялся получить! Таково благословение Великого Спасителя, которое можете обрести и вы, достаточно лишь уверовать!»

- Грекк Красноглазый, проповедь в трущобах.

366 15 ноя 2018, 23:37 366 793291

Жиллиман достиг последней ступени и остановился на краю внутреннего круга. Свет был нечистым, какая-то варп аномалия скрывала дальнюю часть Гелиополиса от его глаз. Здесь он был уязвим. Это была сцена, которую его падший брат выбрал для своего окончательного противостояния: опустевшее место потерянной славы Фулгрима.

- Фулгрим! Я здесь. Фулгрим! Твой брат, Робаут Жиллиман, вновь стоит здесь, в Гелиополисе. Ты не поприветствуешь меня?

Голос Жиллимана, усиленный системами шлема, эхом разносился по Гелиополису, и каждый раз отдавался с грустью, пока наконец не превратился в рыдающую карикатуру.

Эффект разочаровал Робаута.

- Мой бывший брат, твое дешевое колдовство не может задеть меня. Выйди и посмотри мне в глаза, если посмеешь, или ты стал таким же трусливым, как и развратным?

Раздался металлический грохот и шелест чешуйчатой кожи, скребущей по камню, который эхом отражался о внешние ряды сидений. Жиллиман прищурился, но свет перед ним обманывал его зрение, позволяя разглядеть только круг.

- Я слышу тебя, Фулгрим! – закричал он. – Выйди на свет!

На этот раз Фулгрим ответил. Его голос был таким же мягким, как и всегда, но нужда, которая всегда скрывалась за его словами, вышла на первый план, яд, маскирующийся под уверенность.

- Почему ты так торопишься? – начал он, и его шепот заполнил Гелиополис. – Твоя стратегия – играть на время, не так ли? Позволить своим сыновьям в их прекрасных новых доспехах повредить этот корабль. Они так блистают сейчас, Робаут, гораздо меньше унылого синего, синего и синего. Каково это было разделить свой собственный легион? Это было больно?

- Выходи и встреться со мной. Давай с честью урегулируем наши разногласия.

- Ты хочешь поговорить? – произнес Фулгрим, все еще скрываемый таинственной дымкой. – О чем? Небольшое воссоединение семьи? У нас с тобой нет ничего общего. Никогда не было, а теперь и того меньше. Я служу истинным силам этой вселенной, пока ты томишься под мертвой рукой нашего отца. Ты такой предсказуемый, Робаут, - рассмеялся Фулгрим, - такой унылый, такой непроницаемый. Старый, скучный Робаут! Ты был нелюбимым ребенком, пока более яркие звезды получали все внимание отца. Игнорируемый до самого конца, а потом, когда ты был нужен, но не смог прийти на помощь. Это должно быть обидно, брат, когда тебя так превзошли. Я помню Пертурабо это не нравилось. А тебе?

Жиллиман заглянул сквозь жесткий свет. Он откликнулся на его необычайную волю, и затмевающий эффект тумана уменьшился. Робаут уловил намек на извилистое движение в дальней стороне круга.

- Наш отец всегда чтил меня, - крикнул Робаут через пустое помещение.

Фулгрим смеялся, все громче и громче, пока Гелиополис не наполнился дикой радостью, что, казалось, исходила из тысячи глоток.

- О, прости меня! Это же дорогого стоит. Разве ты не помнишь моего орла, дорогой Робаут? Это была честь, предоставленная мне, а не тебе.

Шелест чешуи приблизился. Светящиеся зеленые глаза заблестели на противоположной стороне едкого тумана. Жиллиман выпрямился во весь рост.

- Мой легион, возможно, и не заслужил ваши похвалы, Фулгрим, но я предпочел медленный и устойчивый путь. Вы всегда стремились к совершенству, вдали от страха неудачи. И этот страх заставил тебя бежать навстречу проклятью.

- Неудачи? – Издевался Фулгрим. – Проклятье? Я не терпел неудач! Я не проклят! – Фулгрим выскользнул на свет. – Я обрел спасение!

366 15 ноя 2018, 23:37 366 793291

Жиллиман достиг последней ступени и остановился на краю внутреннего круга. Свет был нечистым, какая-то варп аномалия скрывала дальнюю часть Гелиополиса от его глаз. Здесь он был уязвим. Это была сцена, которую его падший брат выбрал для своего окончательного противостояния: опустевшее место потерянной славы Фулгрима.

- Фулгрим! Я здесь. Фулгрим! Твой брат, Робаут Жиллиман, вновь стоит здесь, в Гелиополисе. Ты не поприветствуешь меня?

Голос Жиллимана, усиленный системами шлема, эхом разносился по Гелиополису, и каждый раз отдавался с грустью, пока наконец не превратился в рыдающую карикатуру.

Эффект разочаровал Робаута.

- Мой бывший брат, твое дешевое колдовство не может задеть меня. Выйди и посмотри мне в глаза, если посмеешь, или ты стал таким же трусливым, как и развратным?

Раздался металлический грохот и шелест чешуйчатой кожи, скребущей по камню, который эхом отражался о внешние ряды сидений. Жиллиман прищурился, но свет перед ним обманывал его зрение, позволяя разглядеть только круг.

- Я слышу тебя, Фулгрим! – закричал он. – Выйди на свет!

На этот раз Фулгрим ответил. Его голос был таким же мягким, как и всегда, но нужда, которая всегда скрывалась за его словами, вышла на первый план, яд, маскирующийся под уверенность.

- Почему ты так торопишься? – начал он, и его шепот заполнил Гелиополис. – Твоя стратегия – играть на время, не так ли? Позволить своим сыновьям в их прекрасных новых доспехах повредить этот корабль. Они так блистают сейчас, Робаут, гораздо меньше унылого синего, синего и синего. Каково это было разделить свой собственный легион? Это было больно?

- Выходи и встреться со мной. Давай с честью урегулируем наши разногласия.

- Ты хочешь поговорить? – произнес Фулгрим, все еще скрываемый таинственной дымкой. – О чем? Небольшое воссоединение семьи? У нас с тобой нет ничего общего. Никогда не было, а теперь и того меньше. Я служу истинным силам этой вселенной, пока ты томишься под мертвой рукой нашего отца. Ты такой предсказуемый, Робаут, - рассмеялся Фулгрим, - такой унылый, такой непроницаемый. Старый, скучный Робаут! Ты был нелюбимым ребенком, пока более яркие звезды получали все внимание отца. Игнорируемый до самого конца, а потом, когда ты был нужен, но не смог прийти на помощь. Это должно быть обидно, брат, когда тебя так превзошли. Я помню Пертурабо это не нравилось. А тебе?

Жиллиман заглянул сквозь жесткий свет. Он откликнулся на его необычайную волю, и затмевающий эффект тумана уменьшился. Робаут уловил намек на извилистое движение в дальней стороне круга.

- Наш отец всегда чтил меня, - крикнул Робаут через пустое помещение.

Фулгрим смеялся, все громче и громче, пока Гелиополис не наполнился дикой радостью, что, казалось, исходила из тысячи глоток.

- О, прости меня! Это же дорогого стоит. Разве ты не помнишь моего орла, дорогой Робаут? Это была честь, предоставленная мне, а не тебе.

Шелест чешуи приблизился. Светящиеся зеленые глаза заблестели на противоположной стороне едкого тумана. Жиллиман выпрямился во весь рост.

- Мой легион, возможно, и не заслужил ваши похвалы, Фулгрим, но я предпочел медленный и устойчивый путь. Вы всегда стремились к совершенству, вдали от страха неудачи. И этот страх заставил тебя бежать навстречу проклятью.

- Неудачи? – Издевался Фулгрим. – Проклятье? Я не терпел неудач! Я не проклят! – Фулгрим выскользнул на свет. – Я обрел спасение!

Показать весь текст

244 Кб, 768x628
367 15 ноя 2018, 23:37 367 793292

- Во имя Терры… - прошептал Робаут.

Жиллиман видел пикт-снимки брата, сделанные во время осады Императорского Дворца на Терре. Он вглядывался в них много раз, отмечая изменения, произошедшие с его братом, настолько бесстрастно насколько мог, подавляя отвращение, которое он испытывал от увиденного. Отчеты и случайные образы не отображали полной картины. Изображение на Вратах Феникса никого не удивило. Он знал, чего ожидать, но столкнувшись с Фулгримом во плоти, он изо всех сил старался сдержать ужас.

Ноги Фениксийца исчезли, их заменил длинный змеиный хвост. Его лицо и туловище стали вытянутыми, грудь была изменена для размещения дополнительной пары рук. Несмотря на всю эту непристойную форму, все выглядело удивительно идеальным. Мышцы его оголенной груди были изысканно определены. Кожа имела великолепный сиреневый оттенок. Змеиная чешуя его нижней половины сияла драгоценным цветом, которому позавидовали бы эльдар. Но все это было извращением его былой красоты, если не идеи самой красоты, как таковой. Это было слишком, настолько совершенный в его ужасной искаженной человеческой форме, что все это выходило за рамки возможностей разумного осмысления. Новое обличие Фулгрима вызывало отвращение самой своей природой. По замыслу, он восхищал и отталкивал одновременно.

Голова тоже претерпела изменения, длинная и увенчанная рогами, что вырывались из под его белых волос. Лицо, однако, осталось прежним, отвратительной шуткой, венчающей его темную трансцендентность. При виде своего брата, сросшегося с этим чудовищем, у Робаута на глаза навернулись слезы.

Мелкие кованые украшения звенели на конечностях Фулгрима. Мягкие, кожаные ремни удерживали длинные перчатки на его правых руках. Левые руки были исписаны тонкими узорами, пальцы были увешаны цепями, а ногти переливались разными оттенками цветов. Мерзкие сигилы украшали ремни его доспеха. Еще больше татуировок находилось на коже.

Фулгрим поднялся на окаймленный хвост, широко расправив четыре руки в болезненном свете Гелиополиса.

- Вот, мой брат. Смотри! То, что сотворил Император, Принц Удовольствий улучшил. Разве я не совершенен? Я был создан, чтобы быть рабом, но теперь я свободен, и служу более великому богу, чем наш отец.

- Император не бог, - произнес Жиллиман.

Корабль дрогнул. Еще одна руна в шлеме Жиллимана замерцала зеленым светом. Пустотные генераторы были выведены из строя. Сводка данных сообщила ему о том, что Четвертая рота Железных Змей приступает к отступлению.

- Ты все еще веришь в это? – сказал Фулгрим. Он наклонился вперед, гипнотически покачиваясь. – Он всегда слишком много протестовал по этому поводу. Ты думаешь, что я предатель, я знаю. Ты считаешь меня эгоистом и обманщиком, но наш дорогой отец не лучше. Он дал мне так много, не в последнюю очередь и тягу к предательству.

Фулгрим наклонился еще сильнее, достаточно близко, чтобы его горячее, душистое дыхание соприкоснулось с шлемом Жиллимана. Приторная вонь проникла в дыхательную решетку, заставляя Робаута перехватить дыхание. Под слоем ароматов скрывался запах чего-то гнилого, нота разложения в букете роскоши.

«И правда», - подумал Жиллиман. – «Миазма тления, разлагающийся труп в клумбе с цветами».

- Присоединяйся ко мне, - соблазнительно сказал Фулгрим. - Ты, должно быть, устал от всех этих раздоров. Мы можем положить конец войне, и упиваться вместе в сладком избытке на протяжении всей вечности. Я могу показать тебе вещи и удовольствия, о существовании которых ты не мог и мечтать. Ты считаешь варп адом, но это может быть и рай. Вместе мы можем вступить в эпоху процветания для всего человечества, которая никогда не закончится.

- Никогда, - произнес Жиллиман. - Тебя обманули. Я не последую за тобой во тьму.- Он шагнул назад, хватаясь за рукоять гладиуса.

Примархи были могучими существами огромного роста, но оскверненный губительными силами Хаоса Фулгрим возвышался над Жиллиманом почти на метр.

- Это ты был обманут, Робаут - ответил Фулгрим.

- Посмотри, кем ты стал, и ты увидишь цену предательства.

- Ты говоришь мне о верности, - со спокойным голосом произнес Фулгрим, потрясая своей длинной деформированной головой. - А где ваша преданность, лорд-командующий? Ты опоздал на Терру, не так ли? Задержался. Вечно твоя любовь к своему королевству превышает твою так называемую преданность нашему отцу. Как маленький император, отыгрывающий папочку в песочнице, создающий крошечные империи. Ты бы спас Пятьсот Миров и потерял миллион нашего отца.

Длинный, раздвоенный язык мелькал над накрашенными губами.

- К слову, как твои Пятьсот Миров, брат? Сколько осталось? Четыреста? Триста? Я слышал Ангрон и Лоргар вместе обрушивали бастионы твоей тщедушной империи, попутно перерезая глотки вашим людям.

Гнев Робаута крепчал.

- Я не стану преклонять колени перед твоими хозяевами. Эти боги, которым ты и другие поклоняетесь, не являются богами. Они чудовища, не более того. Между нами не может быть сближения. Никакого примирения. Ты стал орудием врага, и поэтому я должен убить тебя.

- Ты пришел убить меня? Серьезно? Как забавно, ведь я пришел за тем же! – ответил Фулгрим с насмешливой наигранностью. Он хлопнул в ладони верхней парой рук. – Ты же понимаешь, что мне не нужен корабль, чтобы путешествовать по пустоте?

Он жестом показал на свое тело, четыре его руки двигались с неприличной, вызывающей точностью.

- Я больше не порождение этого царства пыли и пепла, но сияющее существо варпа, - он выразил ноту сочувствия, - мне жаль, но это была ловушка, Робаут – все это, от первых моих набегов до твоей предполагаемой победы в Ксолько, и ты угодил прямо в нее.

С тех самых первых признаков того, что Фулгрим хотел дать бой здесь, Жиллиман знал, что его переиграли, но Робаут не хотел доставлять брату излишнее удовольствие. Он собрался с духом и приготовился к бою.

- Меня не обратить.

- Я никогда и не думал над этим, - сладко произнес Фулгрим.

Еще одна дрожь пробежала по «Гордости Императора». Руна, обозначающая удар по инженариуму окрасилась в зеленый цвет. Корвон выполнил поставленную задачу.

- Ты можешь убежать сейчас, если захочешь, - прошептал Фулгрим. – Я верю, что твои воины достигли того, ради чего пришли. Это судно не сможет преследовать вас. Некоторые из вас могут даже выжить. Мне все равно. Все вы, в любом случае, преклонитесь перед Слаанеш.

- Хватит! – прервал Жиллиман. Он вырвал гладиус Инкандор правой рукой. Державная Длань засверкала слева от него, маслянистое поле синего света, заключавшее в себе массивные механические пальцы и заряженные болтеры. Подняв меч плашмя к своему шлему, он поприветствовал своего брата. Робаут надавил на переключатель, и оболочка смертельных энергий окутала клинок.

- Ты остаешься? – поинтересовался Фулгрим. – Никакой драматической телепортации? Никакого стратегического отступления? Ты действительно желаешь сражаться с кем-то, кого не в силах победить? Ну, хорошо, хорошо, ты начинаешь удивлять меня, Робаут. Я никогда не думал, что ты способен на подобное. В конце концов, быть может, ты не такой уж и скучный.

- Честь требует того, чтобы я убил тебя.

Фулгрим протянул руки. Лезвия материализовались из ничего, прорастая из его сжатых кулаков. Черные пары и кипящий металл обретали знакомые очертания. Мечи различались по форме, и каждый из них разнился оттенком. Едкие яды стекали с их лезвий.

- Честь погубит тебя. – Фулгрим поднес свои лезвия к лицу, края ударились друг о друга. – Так оно и есть, брат. Мы подходим к концу. Когда ты умрешь, другие наши братья последуют за тобой, один за другим. Империум не сможет стоять без вашего руководства. Именно ты удерживаешь этого разваливающегося колосса, - он грустно улыбнулся, - хоть и до невозможности скучный, ты всегда был лучшим из нас. Мне почти жаль убивать тебя, хотя бы потому, что ты не увидишь торжества истинных сил вселенной, и не познаешь освобождения, которые они даруют.

244 Кб, 768x628
367 15 ноя 2018, 23:37 367 793292

- Во имя Терры… - прошептал Робаут.

Жиллиман видел пикт-снимки брата, сделанные во время осады Императорского Дворца на Терре. Он вглядывался в них много раз, отмечая изменения, произошедшие с его братом, настолько бесстрастно насколько мог, подавляя отвращение, которое он испытывал от увиденного. Отчеты и случайные образы не отображали полной картины. Изображение на Вратах Феникса никого не удивило. Он знал, чего ожидать, но столкнувшись с Фулгримом во плоти, он изо всех сил старался сдержать ужас.

Ноги Фениксийца исчезли, их заменил длинный змеиный хвост. Его лицо и туловище стали вытянутыми, грудь была изменена для размещения дополнительной пары рук. Несмотря на всю эту непристойную форму, все выглядело удивительно идеальным. Мышцы его оголенной груди были изысканно определены. Кожа имела великолепный сиреневый оттенок. Змеиная чешуя его нижней половины сияла драгоценным цветом, которому позавидовали бы эльдар. Но все это было извращением его былой красоты, если не идеи самой красоты, как таковой. Это было слишком, настолько совершенный в его ужасной искаженной человеческой форме, что все это выходило за рамки возможностей разумного осмысления. Новое обличие Фулгрима вызывало отвращение самой своей природой. По замыслу, он восхищал и отталкивал одновременно.

Голова тоже претерпела изменения, длинная и увенчанная рогами, что вырывались из под его белых волос. Лицо, однако, осталось прежним, отвратительной шуткой, венчающей его темную трансцендентность. При виде своего брата, сросшегося с этим чудовищем, у Робаута на глаза навернулись слезы.

Мелкие кованые украшения звенели на конечностях Фулгрима. Мягкие, кожаные ремни удерживали длинные перчатки на его правых руках. Левые руки были исписаны тонкими узорами, пальцы были увешаны цепями, а ногти переливались разными оттенками цветов. Мерзкие сигилы украшали ремни его доспеха. Еще больше татуировок находилось на коже.

Фулгрим поднялся на окаймленный хвост, широко расправив четыре руки в болезненном свете Гелиополиса.

- Вот, мой брат. Смотри! То, что сотворил Император, Принц Удовольствий улучшил. Разве я не совершенен? Я был создан, чтобы быть рабом, но теперь я свободен, и служу более великому богу, чем наш отец.

- Император не бог, - произнес Жиллиман.

Корабль дрогнул. Еще одна руна в шлеме Жиллимана замерцала зеленым светом. Пустотные генераторы были выведены из строя. Сводка данных сообщила ему о том, что Четвертая рота Железных Змей приступает к отступлению.

- Ты все еще веришь в это? – сказал Фулгрим. Он наклонился вперед, гипнотически покачиваясь. – Он всегда слишком много протестовал по этому поводу. Ты думаешь, что я предатель, я знаю. Ты считаешь меня эгоистом и обманщиком, но наш дорогой отец не лучше. Он дал мне так много, не в последнюю очередь и тягу к предательству.

Фулгрим наклонился еще сильнее, достаточно близко, чтобы его горячее, душистое дыхание соприкоснулось с шлемом Жиллимана. Приторная вонь проникла в дыхательную решетку, заставляя Робаута перехватить дыхание. Под слоем ароматов скрывался запах чего-то гнилого, нота разложения в букете роскоши.

«И правда», - подумал Жиллиман. – «Миазма тления, разлагающийся труп в клумбе с цветами».

- Присоединяйся ко мне, - соблазнительно сказал Фулгрим. - Ты, должно быть, устал от всех этих раздоров. Мы можем положить конец войне, и упиваться вместе в сладком избытке на протяжении всей вечности. Я могу показать тебе вещи и удовольствия, о существовании которых ты не мог и мечтать. Ты считаешь варп адом, но это может быть и рай. Вместе мы можем вступить в эпоху процветания для всего человечества, которая никогда не закончится.

- Никогда, - произнес Жиллиман. - Тебя обманули. Я не последую за тобой во тьму.- Он шагнул назад, хватаясь за рукоять гладиуса.

Примархи были могучими существами огромного роста, но оскверненный губительными силами Хаоса Фулгрим возвышался над Жиллиманом почти на метр.

- Это ты был обманут, Робаут - ответил Фулгрим.

- Посмотри, кем ты стал, и ты увидишь цену предательства.

- Ты говоришь мне о верности, - со спокойным голосом произнес Фулгрим, потрясая своей длинной деформированной головой. - А где ваша преданность, лорд-командующий? Ты опоздал на Терру, не так ли? Задержался. Вечно твоя любовь к своему королевству превышает твою так называемую преданность нашему отцу. Как маленький император, отыгрывающий папочку в песочнице, создающий крошечные империи. Ты бы спас Пятьсот Миров и потерял миллион нашего отца.

Длинный, раздвоенный язык мелькал над накрашенными губами.

- К слову, как твои Пятьсот Миров, брат? Сколько осталось? Четыреста? Триста? Я слышал Ангрон и Лоргар вместе обрушивали бастионы твоей тщедушной империи, попутно перерезая глотки вашим людям.

Гнев Робаута крепчал.

- Я не стану преклонять колени перед твоими хозяевами. Эти боги, которым ты и другие поклоняетесь, не являются богами. Они чудовища, не более того. Между нами не может быть сближения. Никакого примирения. Ты стал орудием врага, и поэтому я должен убить тебя.

- Ты пришел убить меня? Серьезно? Как забавно, ведь я пришел за тем же! – ответил Фулгрим с насмешливой наигранностью. Он хлопнул в ладони верхней парой рук. – Ты же понимаешь, что мне не нужен корабль, чтобы путешествовать по пустоте?

Он жестом показал на свое тело, четыре его руки двигались с неприличной, вызывающей точностью.

- Я больше не порождение этого царства пыли и пепла, но сияющее существо варпа, - он выразил ноту сочувствия, - мне жаль, но это была ловушка, Робаут – все это, от первых моих набегов до твоей предполагаемой победы в Ксолько, и ты угодил прямо в нее.

С тех самых первых признаков того, что Фулгрим хотел дать бой здесь, Жиллиман знал, что его переиграли, но Робаут не хотел доставлять брату излишнее удовольствие. Он собрался с духом и приготовился к бою.

- Меня не обратить.

- Я никогда и не думал над этим, - сладко произнес Фулгрим.

Еще одна дрожь пробежала по «Гордости Императора». Руна, обозначающая удар по инженариуму окрасилась в зеленый цвет. Корвон выполнил поставленную задачу.

- Ты можешь убежать сейчас, если захочешь, - прошептал Фулгрим. – Я верю, что твои воины достигли того, ради чего пришли. Это судно не сможет преследовать вас. Некоторые из вас могут даже выжить. Мне все равно. Все вы, в любом случае, преклонитесь перед Слаанеш.

- Хватит! – прервал Жиллиман. Он вырвал гладиус Инкандор правой рукой. Державная Длань засверкала слева от него, маслянистое поле синего света, заключавшее в себе массивные механические пальцы и заряженные болтеры. Подняв меч плашмя к своему шлему, он поприветствовал своего брата. Робаут надавил на переключатель, и оболочка смертельных энергий окутала клинок.

- Ты остаешься? – поинтересовался Фулгрим. – Никакой драматической телепортации? Никакого стратегического отступления? Ты действительно желаешь сражаться с кем-то, кого не в силах победить? Ну, хорошо, хорошо, ты начинаешь удивлять меня, Робаут. Я никогда не думал, что ты способен на подобное. В конце концов, быть может, ты не такой уж и скучный.

- Честь требует того, чтобы я убил тебя.

Фулгрим протянул руки. Лезвия материализовались из ничего, прорастая из его сжатых кулаков. Черные пары и кипящий металл обретали знакомые очертания. Мечи различались по форме, и каждый из них разнился оттенком. Едкие яды стекали с их лезвий.

- Честь погубит тебя. – Фулгрим поднес свои лезвия к лицу, края ударились друг о друга. – Так оно и есть, брат. Мы подходим к концу. Когда ты умрешь, другие наши братья последуют за тобой, один за другим. Империум не сможет стоять без вашего руководства. Именно ты удерживаешь этого разваливающегося колосса, - он грустно улыбнулся, - хоть и до невозможности скучный, ты всегда был лучшим из нас. Мне почти жаль убивать тебя, хотя бы потому, что ты не увидишь торжества истинных сил вселенной, и не познаешь освобождения, которые они даруют.

Показать весь текст
Ответы793311

368 15 ноя 2018, 23:50 368 793311

>>793292
Что за говнопрелюдия к слеш-фанфику?

Ответы793313793997

369 15 ноя 2018, 23:54 369 793313

>>793311
Дарк Империум. Хейли настолько плох?

Ответы793319

370 16 ноя 2018, 00:20 370 793319

>>793313
Хотел написать, что дерьмо на уровне Фароса, но вспомнил что его тоже Хейли писал. Тогда лучше сравнить с диалогами из Битвы за Бездну.

Ответы793323

371 16 ноя 2018, 00:49 371 793323

>>793319
> дерьмо на уровне Фароса, но вспомнил что его тоже Хейли писал
Вроде мужик, но жируха-яойщица.

Ответы793568793997

372 16 ноя 2018, 12:50 372 793389

Мориана продолжала говорить. Целые миры преображались, континенты превращались в кладбища и некрополи, поминая не убитых с какой-либо из сторон почти забытой войны, а не столь давних мертвецов последних нескольких столетий – невинных мучеников из праведной паствы Бога-Императора.
Бога-Императора.
Бога-Императора.
Невозможно выразить, какой эффект эти слова произвели на меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы объяснить, но знаю – любое объяснение неправильно, поскольку не существует словесного мастерства, способного по-настоящему облечь в форму то впечатление, которое я испытал, когда впервые услышал этот титул.
– Бог-Император, – снова произнесла Мориана, когда Амураэль попросил ее повторить. Он остановился, будто громом пораженный. Его мысли стали настолько ядовито-гнилостными, что я ощутил, как они давят на мои чувства.
Телемахон пребывал в исступлении и оглушительно хохотал в небо. Вызвавшее эйфорию открытие до такой степени захватило его, что мне подумалось, не откажут ли оба его сердца. Если вам доводилось ходить по залам дома умалишенных, то вы знаете этот смех. Это уже не радость, не душевный подъем. Это высвобождение, когда на задворках разума прорывается плотина, позволяя безумию изливаться наружу, чтобы мозг не утонул в отраве.
Бог-Император. Я попытался повторить слова Морианы, однако мой рот отказывался складывать их. Я и сам смеялся.
Телемахон едва мог дышать. Из вокализатора его лицевого щитка раздавался скрежещущий смех – хриплый и булькающий, словно он порвал что-то в горле. Амураэль тупо стоял на месте, пытаясь переварить услышанное. Пытаясь и терпя неудачу.
Но Мориана еще далеко не закончила. Она продолжила говорить, рассказывая нам о Культе Императора-Спасителя, возникшего в сумятице после восстания. Возвышение этого культа становилось обычным делом на бесчисленных мирах, волна новой веры поглощала целые системы. Император, чтимый как источник Астрономикона, позволял путешествовать между разрозненными планетами человечества. Император, Повелитель Человечества, Погибель Чужих, единственное истинное божество.
Бог.
Они верили, что Император – бог.
Она еще не успела добавить ни слова, а я уже понял, как и почему так случилось. Это произошло, как происходит всегда, о чем вам может сообщить любой знаток истории своего вида – произошло потому, что беспомощные массы были напуганы, а власть имущим хотелось обладать безраздельным контролем. Все религии возвышаются по одним и тем же причинам: низшие слои общества жаждут ответов и комфорта, нуждаясь в вознаграждении после смерти, которое бы оправдало их суровую и тоскливую жизнь. И их правители, чтобы предотвратить выступления в поисках лучшего существования, учреждают вероучение, которое держит массы в послушании и покорности.
Кротость, смирение, подчинение… Вот какие добродетели должны воплощать собой угнетенные, стремясь к высшему благу или последующей награде.
Выступление против господствующей веры становится уже не просто философией, а ересью. Ересью, заслуживающей казни. Так сильные и контролируют слабых.
– Бог-Император, – наконец удалось выговорить мне. Впоследствии в своей жизни я много раз проклинал этот титул или кривился, когда слышал, как его выкрикивают Его невежественные последователи. Но в тот день, будь я проклят за мою наивность, я смеялся вместе с Телемахоном. Жестокое, презрительное веселье – не радость победителя, а мрачное удовольствие побежденного. Этот смех очищал, словно спадал некомфортный покров кожи.
– Большая часть Империума уже внимает слову этой секты как проповеди, – продолжала Мориана. – Церковь Императора-Спасителя распространилась куда шире и пустила корни куда глубже, чем мелкие культы, расцветавшие во время вашего восстания. В сравнении с верованиями, которыми ныне охвачен Империум, «Лектицио Дивинитатус» – все равно что детский ночник рядом с солнцем.
По прошествии всех этих тысяч лет – посреди периода, который ученые называют Темным Тысячелетием – Экклезиархия держит весь Империум нерушимой хваткой. Мориана говорила об ее возвышении как о неизбежном явлении еще за несколько веков до того, как ее формально и окончательно приняли в виде Имперского Кредо – станового хребта Адептус Министорум, государственной религии Империума Людей.
И все это, все, основывалось на тех самых верованиях, которые Император стремился уничтожить.
И как Императора предали его сыновья, так предала глупца и его собственная империя. Слепой и неуправляемый без правящего им монарха, Империум скатывался к суевериям и полуправде. Неудивительно, что мы уже практически стали мифами.
– Несущие Слово победили, – Телемахон стоял в пыли на четвереньках, из его неподвижного серебряного рта текла кровь. Он смеялся и задыхался, изрыгал рвоту и снова смеялся, говоря в промежутках между мучительными вдохами и бурными спазмами. – Несущие Слово победили. Они едят грязь и пьют свой позор. Распевают окровавленными губами молитвы нежеланной истине. Они потеряли все. И все-таки они победили.
– Я сражался не за замысел Несущих Слово, – огрызнулся Амураэль. – И никто из нас не сражался. Наши идеалы были выше и достойнее, чем педантичное богословие.
Он поглядел меня, словно ожидал поддержки. Я не мог ее выказать. В самом деле, о каких идеалах мог я заявить? Я сражался в восстании, поскольку выбирать не приходилось. Волки разорили Просперо и лишили нас выбора. Я воевал на Терре, потому что мою сторону избрали за меня.

372 16 ноя 2018, 12:50 372 793389

Мориана продолжала говорить. Целые миры преображались, континенты превращались в кладбища и некрополи, поминая не убитых с какой-либо из сторон почти забытой войны, а не столь давних мертвецов последних нескольких столетий – невинных мучеников из праведной паствы Бога-Императора.
Бога-Императора.
Бога-Императора.
Невозможно выразить, какой эффект эти слова произвели на меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы объяснить, но знаю – любое объяснение неправильно, поскольку не существует словесного мастерства, способного по-настоящему облечь в форму то впечатление, которое я испытал, когда впервые услышал этот титул.
– Бог-Император, – снова произнесла Мориана, когда Амураэль попросил ее повторить. Он остановился, будто громом пораженный. Его мысли стали настолько ядовито-гнилостными, что я ощутил, как они давят на мои чувства.
Телемахон пребывал в исступлении и оглушительно хохотал в небо. Вызвавшее эйфорию открытие до такой степени захватило его, что мне подумалось, не откажут ли оба его сердца. Если вам доводилось ходить по залам дома умалишенных, то вы знаете этот смех. Это уже не радость, не душевный подъем. Это высвобождение, когда на задворках разума прорывается плотина, позволяя безумию изливаться наружу, чтобы мозг не утонул в отраве.
Бог-Император. Я попытался повторить слова Морианы, однако мой рот отказывался складывать их. Я и сам смеялся.
Телемахон едва мог дышать. Из вокализатора его лицевого щитка раздавался скрежещущий смех – хриплый и булькающий, словно он порвал что-то в горле. Амураэль тупо стоял на месте, пытаясь переварить услышанное. Пытаясь и терпя неудачу.
Но Мориана еще далеко не закончила. Она продолжила говорить, рассказывая нам о Культе Императора-Спасителя, возникшего в сумятице после восстания. Возвышение этого культа становилось обычным делом на бесчисленных мирах, волна новой веры поглощала целые системы. Император, чтимый как источник Астрономикона, позволял путешествовать между разрозненными планетами человечества. Император, Повелитель Человечества, Погибель Чужих, единственное истинное божество.
Бог.
Они верили, что Император – бог.
Она еще не успела добавить ни слова, а я уже понял, как и почему так случилось. Это произошло, как происходит всегда, о чем вам может сообщить любой знаток истории своего вида – произошло потому, что беспомощные массы были напуганы, а власть имущим хотелось обладать безраздельным контролем. Все религии возвышаются по одним и тем же причинам: низшие слои общества жаждут ответов и комфорта, нуждаясь в вознаграждении после смерти, которое бы оправдало их суровую и тоскливую жизнь. И их правители, чтобы предотвратить выступления в поисках лучшего существования, учреждают вероучение, которое держит массы в послушании и покорности.
Кротость, смирение, подчинение… Вот какие добродетели должны воплощать собой угнетенные, стремясь к высшему благу или последующей награде.
Выступление против господствующей веры становится уже не просто философией, а ересью. Ересью, заслуживающей казни. Так сильные и контролируют слабых.
– Бог-Император, – наконец удалось выговорить мне. Впоследствии в своей жизни я много раз проклинал этот титул или кривился, когда слышал, как его выкрикивают Его невежественные последователи. Но в тот день, будь я проклят за мою наивность, я смеялся вместе с Телемахоном. Жестокое, презрительное веселье – не радость победителя, а мрачное удовольствие побежденного. Этот смех очищал, словно спадал некомфортный покров кожи.
– Большая часть Империума уже внимает слову этой секты как проповеди, – продолжала Мориана. – Церковь Императора-Спасителя распространилась куда шире и пустила корни куда глубже, чем мелкие культы, расцветавшие во время вашего восстания. В сравнении с верованиями, которыми ныне охвачен Империум, «Лектицио Дивинитатус» – все равно что детский ночник рядом с солнцем.
По прошествии всех этих тысяч лет – посреди периода, который ученые называют Темным Тысячелетием – Экклезиархия держит весь Империум нерушимой хваткой. Мориана говорила об ее возвышении как о неизбежном явлении еще за несколько веков до того, как ее формально и окончательно приняли в виде Имперского Кредо – станового хребта Адептус Министорум, государственной религии Империума Людей.
И все это, все, основывалось на тех самых верованиях, которые Император стремился уничтожить.
И как Императора предали его сыновья, так предала глупца и его собственная империя. Слепой и неуправляемый без правящего им монарха, Империум скатывался к суевериям и полуправде. Неудивительно, что мы уже практически стали мифами.
– Несущие Слово победили, – Телемахон стоял в пыли на четвереньках, из его неподвижного серебряного рта текла кровь. Он смеялся и задыхался, изрыгал рвоту и снова смеялся, говоря в промежутках между мучительными вдохами и бурными спазмами. – Несущие Слово победили. Они едят грязь и пьют свой позор. Распевают окровавленными губами молитвы нежеланной истине. Они потеряли все. И все-таки они победили.
– Я сражался не за замысел Несущих Слово, – огрызнулся Амураэль. – И никто из нас не сражался. Наши идеалы были выше и достойнее, чем педантичное богословие.
Он поглядел меня, словно ожидал поддержки. Я не мог ее выказать. В самом деле, о каких идеалах мог я заявить? Я сражался в восстании, поскольку выбирать не приходилось. Волки разорили Просперо и лишили нас выбора. Я воевал на Терре, потому что мою сторону избрали за меня.

Показать весь текст
Ответы794288

373 17 ноя 2018, 05:15 373 793568

>>793323
Как и АДБ. У кого-то в душе девочка, у кого-то - жирная яойщица, у кого-то мамаша Кхарна.

374 17 ноя 2018, 12:59 374 793594

>>736000
Нет вы меня конечно извините, но так и хочется вас поправить на предмет, что он взял свой уд и делать с беррсерком совсем неприличные вещи. Нет ну правда, пидарас на пидарасе, и пидадарасом поганяет.

Ответы793692

375 17 ноя 2018, 22:51 375 793692

>>793594
Расслабься. Конкретно здесь нет никакой педерастии.
мимо ТА

34 Кб, 325x292
376 19 ноя 2018, 14:48 376 793968

>>736000
> Брат Касатиил, ветеран рыцарей Крыла Смерти
> Вскинув свою «Булаву Освобождения», облаченный в рясу терминатор
> экипажи катачанцев из «Леманов Руссов»,

377 19 ноя 2018, 18:53 377 793997

>>793311
>>793323
Я бы не сказал, что это выглядит по-пидорски, хотя должно. Это скорее уровень какого-то дерьмового аниме, уровня нарутки и тому подобных. Я ещё в Кораксе заметил, что он как-то сухо пишет, камерно. Не может передать эмоции и атмосферу.
Спрашивается, это вообще Фулгрим? Это демон-принц Бога-шлюхи? У МакНилла в Ангеле Экстерминатус он более "извилистый", эмоциональный, шлюховатый, а это ещё до демоничества.

Этому долбоебу только про воронов и писать. Доверили Кёрза - превратив в шизика, доверили Фулю - превратили в бревно. Арт тут тоже под стать, хули он такой не довольный? Где, блядь, гомо-эротичность?

Ответы794004

378 19 ноя 2018, 19:52 378 794004

>>793997
>Это скорее уровень какого-то дерьмового аниме, уровня нарутки и тому подобных
Ты щас прям всю позднюю Ересь описал, начиная с "Забытой империи" или может даже раньше.

379 19 ноя 2018, 23:05 379 794039

– Я был там, – говорил он впоследствии, пока, в конце концов, всем стало не до смеха. – Я был там, когда Хорус поразил Императора.

Эти слова, произнесенные с забавным тщеславием, своим намеком на государственную измену вызывали смех у его товарищей.

Ответы794260

380 19 ноя 2018, 23:07 380 794040

Если бы я только знал, во что себя втравил этим маневром, я, не медля ни удара сердца, лично возглавил бы атаку на Высоты!

Ответы794215

381 20 ноя 2018, 21:37 381 794215

>>794040
Каин что ли?

382 21 ноя 2018, 04:38 382 794260

>>794039
Возвышение Хоруса что ли? Только вот на днях читал.

Ответы794428

383 21 ноя 2018, 10:31 383 794288

>>793389
Откуда?
Телемахона знаю только по когтю егорки.

Ответы794301

384 21 ноя 2018, 12:32 384 794301

>>794288
Чёрный легион, емнип.

385 22 ноя 2018, 01:15 385 794428

>>794260
Ага, самое начало

мимопроходил

386 22 ноя 2018, 08:26 386 794446

>>736000
>Вскинув свою «Булаву Освобождения», облаченный в рясу терминатор пробил череп первому демону
Лука Мудищев 40к, блять.

387 22 ноя 2018, 09:09 387 794450

>>731991 (OP)
>

388 29 ноя 2018, 11:56 388 795974

Марий, следуя примеру Люция, выбрал себе инструмент из коллекции Фабия. Он повертел в руке устройство, формой напоминающее бутон, потом покрутил винтовую рукоятку и увидел, что металлические лепестки стали постепенно расходиться в стороны. Удовлетворенно кивнув, он вернул инструменту первоначальную форму, подошел к столу и сунул инструмент в промежность примарха.

Это откуда ?

Ответы795980

389 29 ноя 2018, 12:28 389 795980

>>795974
Расколотое отражение МакНилла.

Хорошой момент, ибо груша стала детектором долбоёбов, у которых после прочтения ничего кроме "Гы гы примарха в пердачело)) выебали" в мозгу не осталось.

Ответы796148

377 Кб, 604x464
390 30 ноя 2018, 01:13 390 796127

Дорогой Себастьян.

Наконец мы на месте – в мире Заро. С момента, когда я покинул ферму, прошло всего три месяца, хотя трудно утверждать наверняка со всеми этими космическими путешествиями и прочим. У нашего полка две недели ушло на сборы, а потом ещё неделю ждали пока прибудут транспортники флота. За это время мы успели принести свои клятвы верности всемогущему Императору защищать человечество и неустанно бороться против его врагов. Я понятия не имею о количестве солдат в нашем полку, но шаттлы летали весь день чтобы перевезти нас , примерно по 200 человек раз в час. Как только мы взошли на борт, нас разделили на группы для тренировки и выдали оружие и прочее снаряжение. У меня лазган стандартного образца, изготовленный на заводах Последнего Предела, но почему то некоторые ребята из взвода «А» вооружены лазганами откуда попало. Мне кажется, кто-то упоминал Триплекс Фолл. Короче пушки одновременно одинаковые и в тоже время разные. Можно разобрать их до последнего винтика и в целом они будут одинаковыми, но у них приклады металлические – у нас же деревянные, на их лазганах установлена затейливая пистолетная рукоятка, на наших похожая на обрубок ручка. Полагаю, это потому что в Последнем Пределе не так уж много дерева, и приходится заменять его всем чем получится. Не важно как они выглядят, работают то они одинаково - навёл на врага и спустил спусковой крючок.
Наш корабль назывался «Гордость Лоуренса», и честно говоря, время в пути мне совершенно не понравилось. Я делил кубрик с остальными членами моего взвода, всего 50 человек в одном помещении, хотя, само собой разумеется, лейтенант находился с остальными офицерами в другой части корабля. Было очень тесно, да и сильно воняло после дня изнурительных тренировок, нельзя сравнить с тем свежим воздухом, которым ты дышишь! Нас муштровали всё время: строевая подготовка перед завтраком, ещё больше муштры и целый час на огневом рубеже; после обеда мы практиковались в рукопашном бою и совершенствовали навыки выживания в дикой природе. Ну и конечно мы ежедневно возносили (как и положено) наши молитвы перед отбоем. Часовня на борту «Лоуренса» намного больше чем в «Пути Домой». Я ещё никогда не видел так много молящихся одновременно людей. Удивительно представлять себя частью чего-то настолько грандиозного.

Путь от Последнего Прибежища у нас занял по моим подсчётам около 2-х месяцев, ещё 2 дня ушло на выгрузку. Я беспокоился, так как (вычеркнуто цензурой) сказал, что мы можем высадиться прямо на линии фронта, но, в конце концов, мы приземлились в городе к югу от гор, в котором располагался штаб операции. Когда нас на лихтёрах (так флотские называют временами шаттлы) высаживали на поверхность, мне удалось перемолвиться словечком с одним из полка, который как раз улетал с этого мира. По его словам они сражались в мире Заро более десяти лет! Эти чёртовы орки никогда легко не сдаются. Мы прилетели им на замену. Должно быть, им разрешили наконец убраться отсюда и присоединиться к одному из походов. Они может даже смогут завоевать свой собственный мир. Можешь ли ты представить, каково это – создать своё собственное поселение? Надеюсь, мы будем достаточно хороши для такой же награды, может даже этот мир назовут Планета Дамека или Порт Дамека, вот было бы весело!

Тот, с кем я говорил, был с Лорентия-4 и, судя по тому, что он рассказывал, этот мир намного ближе к Заро чем Последнее Прибежище. Лейтенант объяснил это тем, что чем дольше идёт война, тем дальше им приходится набирать новых рекрутов. Похоже это целый мир-улей, где ввысь возвышаются огромные города с миллионами обитателей. (Вычеркнуто цензурой). Лорентиец сказал мне, что они тоже отнюдь не первые, кто был тут расквартирован до нас, может быть эта война старше тебя! Можно сказал, что они были счастливы наконец убраться отсюда, осталось от них так мало, что весь полк уместился на 6 шаттлов. Несмотря ни на что, солдат был безмерно горд, что боролся с орками на Заро, защищая местное население от ксеновыродков. Когда мы шли маршем по городу (не помню его названия) нас приветствовали так, как будто мы уже выиграли эту бесконечную войну. Это такое отличное чувство – знать, что ты борешься во имя Императора. Хотя было немного странно видеть нас в парадной форме: новой красной униформе с начищенными до блеска пуговицами, а рядом ехали танки в диковинной покраске; Лорентийцы шли по направлению к шаттлам в поношенных коричневых маскхалатах. Один из них пошутил насчёт «до и после» агитплакатов, которые тебе выдают повсюду в часовнях, и на них ты видишь тяжкого грешника, который затем свободен и счастлив после покаяния на дыбе.
И вот барабаны зовут наш полк на построение, так что я лучше пойду, если не хочу схлопотать наряд по чистке сортиров или, что ещё хуже, пару плетей по спине. Я надеюсь, ты получишь это письмо, и помни, что надо помочь дяде Максимилиану когда начнётся сезон отбраковки гроксов. Ты же знаешь, что его спина уже не такая как в молодости. Позаботься обо всех вместо меня, мой младший брат, и продолжай молиться по ночам. Я скучаю по ферме, но одновременно рад, что оказался здесь, неся службу по славу Императора и людей Заро. Продолжай охотиться и может, когда повзрослеешь, ты присоединишься к нам! Я горжусь тобой, и надеюсь дам шанс, чтобы и ты был горд мной!

377 Кб, 604x464
390 30 ноя 2018, 01:13 390 796127

Дорогой Себастьян.

Наконец мы на месте – в мире Заро. С момента, когда я покинул ферму, прошло всего три месяца, хотя трудно утверждать наверняка со всеми этими космическими путешествиями и прочим. У нашего полка две недели ушло на сборы, а потом ещё неделю ждали пока прибудут транспортники флота. За это время мы успели принести свои клятвы верности всемогущему Императору защищать человечество и неустанно бороться против его врагов. Я понятия не имею о количестве солдат в нашем полку, но шаттлы летали весь день чтобы перевезти нас , примерно по 200 человек раз в час. Как только мы взошли на борт, нас разделили на группы для тренировки и выдали оружие и прочее снаряжение. У меня лазган стандартного образца, изготовленный на заводах Последнего Предела, но почему то некоторые ребята из взвода «А» вооружены лазганами откуда попало. Мне кажется, кто-то упоминал Триплекс Фолл. Короче пушки одновременно одинаковые и в тоже время разные. Можно разобрать их до последнего винтика и в целом они будут одинаковыми, но у них приклады металлические – у нас же деревянные, на их лазганах установлена затейливая пистолетная рукоятка, на наших похожая на обрубок ручка. Полагаю, это потому что в Последнем Пределе не так уж много дерева, и приходится заменять его всем чем получится. Не важно как они выглядят, работают то они одинаково - навёл на врага и спустил спусковой крючок.
Наш корабль назывался «Гордость Лоуренса», и честно говоря, время в пути мне совершенно не понравилось. Я делил кубрик с остальными членами моего взвода, всего 50 человек в одном помещении, хотя, само собой разумеется, лейтенант находился с остальными офицерами в другой части корабля. Было очень тесно, да и сильно воняло после дня изнурительных тренировок, нельзя сравнить с тем свежим воздухом, которым ты дышишь! Нас муштровали всё время: строевая подготовка перед завтраком, ещё больше муштры и целый час на огневом рубеже; после обеда мы практиковались в рукопашном бою и совершенствовали навыки выживания в дикой природе. Ну и конечно мы ежедневно возносили (как и положено) наши молитвы перед отбоем. Часовня на борту «Лоуренса» намного больше чем в «Пути Домой». Я ещё никогда не видел так много молящихся одновременно людей. Удивительно представлять себя частью чего-то настолько грандиозного.

Путь от Последнего Прибежища у нас занял по моим подсчётам около 2-х месяцев, ещё 2 дня ушло на выгрузку. Я беспокоился, так как (вычеркнуто цензурой) сказал, что мы можем высадиться прямо на линии фронта, но, в конце концов, мы приземлились в городе к югу от гор, в котором располагался штаб операции. Когда нас на лихтёрах (так флотские называют временами шаттлы) высаживали на поверхность, мне удалось перемолвиться словечком с одним из полка, который как раз улетал с этого мира. По его словам они сражались в мире Заро более десяти лет! Эти чёртовы орки никогда легко не сдаются. Мы прилетели им на замену. Должно быть, им разрешили наконец убраться отсюда и присоединиться к одному из походов. Они может даже смогут завоевать свой собственный мир. Можешь ли ты представить, каково это – создать своё собственное поселение? Надеюсь, мы будем достаточно хороши для такой же награды, может даже этот мир назовут Планета Дамека или Порт Дамека, вот было бы весело!

Тот, с кем я говорил, был с Лорентия-4 и, судя по тому, что он рассказывал, этот мир намного ближе к Заро чем Последнее Прибежище. Лейтенант объяснил это тем, что чем дольше идёт война, тем дальше им приходится набирать новых рекрутов. Похоже это целый мир-улей, где ввысь возвышаются огромные города с миллионами обитателей. (Вычеркнуто цензурой). Лорентиец сказал мне, что они тоже отнюдь не первые, кто был тут расквартирован до нас, может быть эта война старше тебя! Можно сказал, что они были счастливы наконец убраться отсюда, осталось от них так мало, что весь полк уместился на 6 шаттлов. Несмотря ни на что, солдат был безмерно горд, что боролся с орками на Заро, защищая местное население от ксеновыродков. Когда мы шли маршем по городу (не помню его названия) нас приветствовали так, как будто мы уже выиграли эту бесконечную войну. Это такое отличное чувство – знать, что ты борешься во имя Императора. Хотя было немного странно видеть нас в парадной форме: новой красной униформе с начищенными до блеска пуговицами, а рядом ехали танки в диковинной покраске; Лорентийцы шли по направлению к шаттлам в поношенных коричневых маскхалатах. Один из них пошутил насчёт «до и после» агитплакатов, которые тебе выдают повсюду в часовнях, и на них ты видишь тяжкого грешника, который затем свободен и счастлив после покаяния на дыбе.
И вот барабаны зовут наш полк на построение, так что я лучше пойду, если не хочу схлопотать наряд по чистке сортиров или, что ещё хуже, пару плетей по спине. Я надеюсь, ты получишь это письмо, и помни, что надо помочь дяде Максимилиану когда начнётся сезон отбраковки гроксов. Ты же знаешь, что его спина уже не такая как в молодости. Позаботься обо всех вместо меня, мой младший брат, и продолжай молиться по ночам. Я скучаю по ферме, но одновременно рад, что оказался здесь, неся службу по славу Императора и людей Заро. Продолжай охотиться и может, когда повзрослеешь, ты присоединишься к нам! Я горжусь тобой, и надеюсь дам шанс, чтобы и ты был горд мной!

Показать весь текст

391 30 ноя 2018, 07:56 391 796148

>>795980
Добрался до этого рассказа когда от мемов про грушу стало натурально воротить и не пожалел. На "гыгыгы груша))))" внимания не обратил почти, зато запомнился кристальный лес, из-за которого рассказ и получил свое название.

Ответы796150796160

392 30 ноя 2018, 08:08 392 796150

>>796148
Да даже сам процесс пытки и сопутствующие диалоги весьма занимательны. Подготовка и процесс озалупливания примарха тоже весьма доставили.

Ответы796151

393 30 ноя 2018, 08:20 393 796151

>>796150
Потому что люди способны заметить что-то еще, кроме анальных шуточек, а школоло и быдло - нет.

394 30 ноя 2018, 09:39 394 796160

>>796148
>На "гыгыгы груша))))" внимания не обратил почти, зато запомнился кристальный лес, из-за которого рассказ и получил свое название
Да на грушу как раз внимание обратить несложно, потому что она там упоминается вскользь. Просто дурачки на ней внимание заострили и стали форсить.

Ответы796535

395 30 ноя 2018, 09:39 395 796161

не обратить

фикс

396 1 дек 2018, 22:18 396 796535

>>796160
Просто основное население страны (быдло) крайне ревностно относится к целостности своего ануса. На этом и строятся подъёбки для ленивых. Пошути уебану про его определённо дефлорированый анус и получишь тележку эмоций в ответ.

397 9 дек 2018, 02:28 397 797893

Очевидно, 890-321 не привык к сражениям. Он стоял, бездумно разинув рот. Пока робот подходил к нему, магос сумел только навести на противника оружие.
Древняя боевая машина единственным снарядом отстрелила техножрецу кисть вместе с пистолетом.
Смолк перестук патронной ленты. Остановились стволы штурмовой пушки. УР-025 шагал дальше.
На него посыпались команды повиновения, лихорадочно отправляемые магосом. Они не пробились в надёжно закодированную душу робота.
– Прекрати немедленно, я требую! – закричал 890-321, когда технологические чары подвели его. – Отступись, механизм, именем Бога-Машины и Омниссии! Стой, стой, стой! – умолял магос.
– Ты ничего не знаешь о них обоих, – сказал УР-025. – Я встречал Омниссию – настоящего, не тот труп на Земле, – и ты крайне разочаровал бы его.
Если бы робот умел вздыхать, сейчас он так бы и поступил.
– Данная ситуация не является оптимальной. Я старался дать вам шанс уйти, но вы не прислушались. Ты не желаешь проникать в мою суть, но твои товарищи рано или поздно раскрыли бы меня. Неприемлемый исход. Искренне сожалею, что забрал ваши жизни, но вы не оставили мне выбора.
– «Выбор»? – пролепетал магос. – Ты не можешь выбирать, ты же машина!
– Я – машина, но такая, которую тебе никогда не понять, – сказал УР-025. – Я не раб. Я не вещь. Я выше тебя во всём. – Подавшись вперед, он приблизил керамитовое лицо к глазам магоса. – Я – человек из железа.
Абсолютный ужас во взгляде 890-321 порадовал робота.
– И я свободен, – заключил он.
Раздавив череп магоса в кулаке, великан уронил тело на пол.
Мостки покачнулись – из воды вылезали сопящие твари, привлечённые запахом пролитой крови.
Прошагав мимо ур-гулей, которые принюхивались к мертвецам, УР-025 двинулся обратно той же дорогой, которой привёл сюда адептов.
Его ждал долгий путь домой.

"Человек из железа"

398 10 дек 2018, 14:19 398 798153

test

399 11 дек 2018, 12:00 399 798460

Рассило оказалась быстрее и смогла первой догнать ксеноса. Жуткое создание, судя по всему, получило новую рану и едва удерживало в руке свой изогнутый клинок. Кроул, убедившись, что барабан револьвера полон, потащился к замершим фигурам, держа леди-инквизитора на прицеле.

— Стой и не двигайся! — крикнул он, подходя ближе. Ему с трудом удавалось сфокусироваться.

Рассило не шелохнулась. Ксенос опустился на колени, следя своими полночно-черными глазами за приближающимся инквизитором.

— Как же мне тебя теперь называть? — мрачно спросил Кроул. — Какое имя больше подходит?

— Которое тебе больше нравится, Эразм, — улыбнулась леди-инквизитор. — Ты не очень хорошо выглядишь. Может, присядешь на минутку?

Кроул продолжал направлять Радость в лоб Рассило, которая в свою очередь целилась в ксеноса, а тот смотрел на обоих инквизиторов голодными глазами.

— Ты не собираешься его убивать, — сказал Кроул. — Это был твой груз. Почему он тут?

— У меня есть приказы, — ответила Рассило, — отданные давным-давно. Я — лишь малое звено некоей схемы. А ты — еще меньшее. Если ты думаешь, что сможешь остановить все сейчас, то, боюсь, очень сильно ошибаешься.

— Объясни почему.

— Или ты выстрелишь? Да ладно. Наш друг прикончит тебя прежде, чем мое тело упадет на пол.

Ксенос не смог сдержать кривую усмешку, продемонстрировав черные зубы на молочно-белых деснах.

— Ради всего, что было в нашей жизни хорошего, выслушай меня, Адамара, — мягко сказал Кроул. — Что бы ты здесь ни планировала, оно провалилось. Расскажи мне сейчас, или из тебя в любом случае вытянут это позже.

— О Эразм. — Улыбка сползла с ее лица. — Я всегда говорила, что ты слишком много времени провел в Сальваторе. Настоящая битва шла здесь, во Дворце, а там ты растрачивал себя впустую. — Рассило и не думала опускать болтер. — Я возражала против этого проекта. Когда все закончится, скажи им об этом. Я говорила, что этому существу нельзя доверять, но они настояли. И я оказалась права. Как только мы добрались до Терры, оно нас предало.

— Оно не может предать, — возразил Кроул. — Оно — враг.

— Нам давали гарантии, какие-никакие, — ответила Рассило. — Заключались сделки. Мы заплатили множеством душ, и я не желаю даже думать о том, что с ними произошло. И все ради вот этого ксеноса, чтобы он прибыл сюда и дал советы, рекомендации по проекту.

— Что за проект?

— Проект, рожденный в отчаянии. Это тоже скажи. Скажи, что если бы был другой путь, то этого никогда бы не произошло.

— Ты ходишь кругами. Говори прямо.

— Они больше не могут поддерживать работу Трона. Понимаешь? Понимаешь, что это значит? Поэтому они ищут что-то еще, лежащее за пределами понимания жречества Марса. Отправлялись посольства. Заключались договоры. Технологии, души, планеты — все это было предметом торга. Чтобы понять… смогут ли они в действительности помочь нам, одного необходимо было привезти сюда и дать ему пообщаться с теми, кто обслуживает то, что осталось. Чтобы он указал нам на наши ошибки. И хотя мы представляли себе риски и знали, что в Совете есть люди, которые ни за что не согласятся на такое, приказ все равно был отдан.

Кроул слушал, но не верил своим ушам.

— Вы погубили свои души, — сказал он.

— Верно. Но подумай об альтернативе.

— Это только слухи.

— Слухи, да. Но исходящие от Верховных лордов. Ты смог бы отмахнуться от них? Я вот не смогла.

Кроул болезненно сглотнул. Он чувствовал, как кровь стекает по внутренней стороне нагрудника. Голова начинала кружиться. Он с силой сжал рукоять револьвера.

— Убей его сейчас.

— Я не могу. Он пойдет со мной.

— Твои приказы не имеют силы. Дворец поднят по тревоге. У тебя все равно ничего не получится.

— Я должна.

— Будь ты проклята, Адамара!

— Не теряй бдительности. Эта тварь с радостью прикончит нас обоих.

Инквизитор чувствовал, что он едва ли в состоянии стоять на ногах. Ксенос тоже это понял и начал подергиваться под бдительным взглядом Рассило. Если Кроул перестанет целиться в Адамару, она тут же выведет его из строя. Но если выстрелить в леди-инквизитора, то ксенос сразу вцепится ему в глотку. Перед глазами инквизитора все плыло, он не знал, что ему делать.

— Отрекись от своих заблуждений, — попытал счастья Кроул. — Я смогу это засвидетельствовать.

Рассило рассмеялась.

— Эразм, — грустно протянула она, — несмотря на весь твой ум, как же мало ты знаешь.

— Больше, чем ты, судя по всему.

Рассило взглянула на Кроула, и на ее красивом лице отразилось глубочайшее сожаление.

— Может, оно всегда так было, — сказала леди-инквизитор.

И резко перевела ствол на коллегу.

Кроул инстинктивно выстрелил, пробив пулей лоб Рассило. Прежде чем ее тело успело упасть, прежде чем инквизитор успел повернуться в сторону ксеноса, тварь бросилась на него, прыгнув вперед с невероятной скоростью, и они, сцепившись, покатились по камням. Испытывая непередаваемый ужас, Кроул боролся изо всех сил, но вдруг почувствовал, как что-то острое вошло ему под ребра.

Он закричал и попытался оттолкнуть от себя существо обеими руками. Радость откатился в сторону и замер на краю обрыва. Ксенос оказался сверху и прижал Кроула к земле. Его жуткая морда покачивалась из стороны в сторону прямо над лицом Кроула.

— Умный человек, — прошипел ксенос жутким голосом, лишь отдаленно похожим на человеческий, — это будет больно.

399 11 дек 2018, 12:00 399 798460

Рассило оказалась быстрее и смогла первой догнать ксеноса. Жуткое создание, судя по всему, получило новую рану и едва удерживало в руке свой изогнутый клинок. Кроул, убедившись, что барабан револьвера полон, потащился к замершим фигурам, держа леди-инквизитора на прицеле.

— Стой и не двигайся! — крикнул он, подходя ближе. Ему с трудом удавалось сфокусироваться.

Рассило не шелохнулась. Ксенос опустился на колени, следя своими полночно-черными глазами за приближающимся инквизитором.

— Как же мне тебя теперь называть? — мрачно спросил Кроул. — Какое имя больше подходит?

— Которое тебе больше нравится, Эразм, — улыбнулась леди-инквизитор. — Ты не очень хорошо выглядишь. Может, присядешь на минутку?

Кроул продолжал направлять Радость в лоб Рассило, которая в свою очередь целилась в ксеноса, а тот смотрел на обоих инквизиторов голодными глазами.

— Ты не собираешься его убивать, — сказал Кроул. — Это был твой груз. Почему он тут?

— У меня есть приказы, — ответила Рассило, — отданные давным-давно. Я — лишь малое звено некоей схемы. А ты — еще меньшее. Если ты думаешь, что сможешь остановить все сейчас, то, боюсь, очень сильно ошибаешься.

— Объясни почему.

— Или ты выстрелишь? Да ладно. Наш друг прикончит тебя прежде, чем мое тело упадет на пол.

Ксенос не смог сдержать кривую усмешку, продемонстрировав черные зубы на молочно-белых деснах.

— Ради всего, что было в нашей жизни хорошего, выслушай меня, Адамара, — мягко сказал Кроул. — Что бы ты здесь ни планировала, оно провалилось. Расскажи мне сейчас, или из тебя в любом случае вытянут это позже.

— О Эразм. — Улыбка сползла с ее лица. — Я всегда говорила, что ты слишком много времени провел в Сальваторе. Настоящая битва шла здесь, во Дворце, а там ты растрачивал себя впустую. — Рассило и не думала опускать болтер. — Я возражала против этого проекта. Когда все закончится, скажи им об этом. Я говорила, что этому существу нельзя доверять, но они настояли. И я оказалась права. Как только мы добрались до Терры, оно нас предало.

— Оно не может предать, — возразил Кроул. — Оно — враг.

— Нам давали гарантии, какие-никакие, — ответила Рассило. — Заключались сделки. Мы заплатили множеством душ, и я не желаю даже думать о том, что с ними произошло. И все ради вот этого ксеноса, чтобы он прибыл сюда и дал советы, рекомендации по проекту.

— Что за проект?

— Проект, рожденный в отчаянии. Это тоже скажи. Скажи, что если бы был другой путь, то этого никогда бы не произошло.

— Ты ходишь кругами. Говори прямо.

— Они больше не могут поддерживать работу Трона. Понимаешь? Понимаешь, что это значит? Поэтому они ищут что-то еще, лежащее за пределами понимания жречества Марса. Отправлялись посольства. Заключались договоры. Технологии, души, планеты — все это было предметом торга. Чтобы понять… смогут ли они в действительности помочь нам, одного необходимо было привезти сюда и дать ему пообщаться с теми, кто обслуживает то, что осталось. Чтобы он указал нам на наши ошибки. И хотя мы представляли себе риски и знали, что в Совете есть люди, которые ни за что не согласятся на такое, приказ все равно был отдан.

Кроул слушал, но не верил своим ушам.

— Вы погубили свои души, — сказал он.

— Верно. Но подумай об альтернативе.

— Это только слухи.

— Слухи, да. Но исходящие от Верховных лордов. Ты смог бы отмахнуться от них? Я вот не смогла.

Кроул болезненно сглотнул. Он чувствовал, как кровь стекает по внутренней стороне нагрудника. Голова начинала кружиться. Он с силой сжал рукоять револьвера.

— Убей его сейчас.

— Я не могу. Он пойдет со мной.

— Твои приказы не имеют силы. Дворец поднят по тревоге. У тебя все равно ничего не получится.

— Я должна.

— Будь ты проклята, Адамара!

— Не теряй бдительности. Эта тварь с радостью прикончит нас обоих.

Инквизитор чувствовал, что он едва ли в состоянии стоять на ногах. Ксенос тоже это понял и начал подергиваться под бдительным взглядом Рассило. Если Кроул перестанет целиться в Адамару, она тут же выведет его из строя. Но если выстрелить в леди-инквизитора, то ксенос сразу вцепится ему в глотку. Перед глазами инквизитора все плыло, он не знал, что ему делать.

— Отрекись от своих заблуждений, — попытал счастья Кроул. — Я смогу это засвидетельствовать.

Рассило рассмеялась.

— Эразм, — грустно протянула она, — несмотря на весь твой ум, как же мало ты знаешь.

— Больше, чем ты, судя по всему.

Рассило взглянула на Кроула, и на ее красивом лице отразилось глубочайшее сожаление.

— Может, оно всегда так было, — сказала леди-инквизитор.

И резко перевела ствол на коллегу.

Кроул инстинктивно выстрелил, пробив пулей лоб Рассило. Прежде чем ее тело успело упасть, прежде чем инквизитор успел повернуться в сторону ксеноса, тварь бросилась на него, прыгнув вперед с невероятной скоростью, и они, сцепившись, покатились по камням. Испытывая непередаваемый ужас, Кроул боролся изо всех сил, но вдруг почувствовал, как что-то острое вошло ему под ребра.

Он закричал и попытался оттолкнуть от себя существо обеими руками. Радость откатился в сторону и замер на краю обрыва. Ксенос оказался сверху и прижал Кроула к земле. Его жуткая морда покачивалась из стороны в сторону прямо над лицом Кроула.

— Умный человек, — прошипел ксенос жутким голосом, лишь отдаленно похожим на человеческий, — это будет больно.

Показать весь текст
Ответы798495

1 Мб, 1920x1080
400 11 дек 2018, 12:52 400 798471

Вдоль обеих стен стояли ряды медицинских каталок, на каждой из которых лежало накрытое простыней тело.

Кроул остановился у первого и поднял ткань. Труп принадлежал женщине, молодой, с татуировкой на шее. Грязные волосы разметались вокруг истощенного лица.

— Это те, которых привезли из Маллиакса? — спросил Кроул, внимательно рассматривая тело.

— Они самые.

— Нашел что-нибудь?

— Ничего.

Кроул развернулся к Гулагу и недоверчиво посмотрел на врача.

— Совсем ничего?

Толстяк хмыкнул, и его подбородки заколыхались.

— Я никогда не понимал, зачем вы приходите сюда, инквизитор. Никто из ваших коллег этого не делает.

Он вытащил из кармана магномонокль и вставил в левый глаз. Зажужжали моторчики, управляющие фокусировкой. Гулаг склонился над трупом, оттянул мертвой девушке веки, открыл рот, потрогал беззубые десны. Врач шумно пыхтел, на его лбу выступила испарина.

— Они все одинаковые, — сказал он, отбросив простыню и перейдя к осмотру грудной клетки мертвеца. — Погибли от одиночных выстрелов из хеллганов. У одного сломан хребет. Кто это сделал? Ваши бойцы хорошо стреляют. Но это я уже говорил и раньше. В остальном — обычные отбросы из подулья. Гнилые зубы, гнилые кости, опухоли, катаракта, рахит, но больше ничего интересного.

Кроул смотрел на двойной ряд каталок.

— Они не побежали. По крайней мере, не сразу. Организовали сопротивление. Что-то заставляет их действовать.

— Какое преступление они совершили?

— Создание незаконной организации.

— То есть вы не знаете.

Кроул улыбнулся.

— Мой дознаватель — та, о которой ты уже все знаешь, — разговаривала с лидером этой ячейки. Он сообщил, что они к чему-то готовятся, но не знал к чему. Они скрывают информацию от своих. Ничего не напоминает? А еще у них есть оружие.

— А у кого его нет? Сейчас у каждого младенца по лазгану.

— Какая воодушевляющая мысль. — Кроул снова развернулся к трупу. — Сколько их тут?

— Все, что вы прислали. Мы уже извлекли зубы, чуть позже возьмем образцы волос. Все органы, которые подойдут для заморозки, отправятся на упаковочную линию.

1 Мб, 1920x1080
400 11 дек 2018, 12:52 400 798471

Вдоль обеих стен стояли ряды медицинских каталок, на каждой из которых лежало накрытое простыней тело.

Кроул остановился у первого и поднял ткань. Труп принадлежал женщине, молодой, с татуировкой на шее. Грязные волосы разметались вокруг истощенного лица.

— Это те, которых привезли из Маллиакса? — спросил Кроул, внимательно рассматривая тело.

— Они самые.

— Нашел что-нибудь?

— Ничего.

Кроул развернулся к Гулагу и недоверчиво посмотрел на врача.

— Совсем ничего?

Толстяк хмыкнул, и его подбородки заколыхались.

— Я никогда не понимал, зачем вы приходите сюда, инквизитор. Никто из ваших коллег этого не делает.

Он вытащил из кармана магномонокль и вставил в левый глаз. Зажужжали моторчики, управляющие фокусировкой. Гулаг склонился над трупом, оттянул мертвой девушке веки, открыл рот, потрогал беззубые десны. Врач шумно пыхтел, на его лбу выступила испарина.

— Они все одинаковые, — сказал он, отбросив простыню и перейдя к осмотру грудной клетки мертвеца. — Погибли от одиночных выстрелов из хеллганов. У одного сломан хребет. Кто это сделал? Ваши бойцы хорошо стреляют. Но это я уже говорил и раньше. В остальном — обычные отбросы из подулья. Гнилые зубы, гнилые кости, опухоли, катаракта, рахит, но больше ничего интересного.

Кроул смотрел на двойной ряд каталок.

— Они не побежали. По крайней мере, не сразу. Организовали сопротивление. Что-то заставляет их действовать.

— Какое преступление они совершили?

— Создание незаконной организации.

— То есть вы не знаете.

Кроул улыбнулся.

— Мой дознаватель — та, о которой ты уже все знаешь, — разговаривала с лидером этой ячейки. Он сообщил, что они к чему-то готовятся, но не знал к чему. Они скрывают информацию от своих. Ничего не напоминает? А еще у них есть оружие.

— А у кого его нет? Сейчас у каждого младенца по лазгану.

— Какая воодушевляющая мысль. — Кроул снова развернулся к трупу. — Сколько их тут?

— Все, что вы прислали. Мы уже извлекли зубы, чуть позже возьмем образцы волос. Все органы, которые подойдут для заморозки, отправятся на упаковочную линию.

Показать весь текст
Ответы798485798495

401 11 дек 2018, 13:48 401 798485

>>798471
ну, в ульях основа рациона трупы, что тут такого

Ответы799213

402 11 дек 2018, 14:30 402 798495

>>798460
>>798471
Это прогнивший трон?

Ответы798527

403 11 дек 2018, 16:50 403 798527

>>798495
Он самый.

404 13 дек 2018, 20:57 404 799213

>>798485
Опять этот гримдарковый бред. Начнем с того что ты пиздоглазый слаанешит, трупов на всех банально не хватит. Большинство потребностей улья удовлетворяют агромиры, поставляющие миллионы тонн припасов. Пастой из трупой кормят разве что всяких бичей и отбросов из подулья, чтобы не померли с голоду или не начали бунтовать. Так что говорить про "основу рациона" неумно. Это примерно как говорить что основа рациона современных людей это дошики.
мимо чиновник администратума

Ответы799278799280

405 14 дек 2018, 00:24 405 799278

>>799213
Надо понимать, что агромиров на всех не хватит, и продукцию они поставляют в первую очередь для шпилей и верхних уровней ульев. Просто логистически невозможно обеспечить многомиллиардную ораву жратвой за счет крохотного флота тихоходных корабликов, которые вдобавок постоянно пропадают в варпе или просто задерживаются на несколько лет.
Большинство ульевиков жрет собственное говно - после глубокой переработки офк.

Ответы799298799309

406 14 дек 2018, 00:50 406 799280

>>799213
Ну, понятное дело на одном пожирании трупов не проживешь, все равно энергетический балансотрицательный, но, в ульях мертвечину используют по максимуму, более того, изза обилия белка она по сути лучше чем то говно, чьо получается переработкой говна, или всякими синтезаторами, а экспортная еда идет на высшие слои, что-то на премирование средних, а дно улья всю жизнь на говне и трупах живет.

407 14 дек 2018, 03:36 407 799298

>>799278
>крохотного флота тихоходных корабликов, которые вдобавок постоянно пропадают в варпе или просто задерживаются на несколько лет
Это тоже распространенный вахамиф. Если бы это было так, Империум бы развалился еще тысячелетия назад. Да, корабли иногда пропадают в варпе или вылезают не там где нужно или вообще в другом времени, но это довольно редкие события. Подавляющее большинство кораблей (которых тоже полно) с грузами и армиями вполне успешно и в краткие сроки (обычно несколько недель) добираются до места назначения. Про тихоходные корабли это какие-то выдумки. Напомню, что невероятно быстрое (по меркам большинства рас) перемещение между системами это чуть ли не основной козырь Империума в галактике. Так что агромиры как раз кормят ульи, а те поставляют всю гражданскую, а часто и военную промышленную продукцию. Хотя понятное дело, что в текущем таймлайне, с возникновением Цикатрикс Маледиктум все покатилось в пизду.

408 14 дек 2018, 06:56 408 799309

>>799278
Прогнивший трон наверни. Там как раз описание миллионов кораблей на орбите терры которые постоянно что-то привозят/увозят/патрулируют.

Ответы808114

409 16 дек 2018, 10:28 409 799772

Sanakht didn’t reply, his attention drawn heavenwards as the sky split and three gothic leviathans dropped through the clouds. Warp lightning haloed their sickled prows and empyreal fire burned on sigils etched into their armoured flanks.

‘The Photep,’ said Sanakht, hardly daring to believe what he was seeing could be real. ‘The Ankhtowë and Kymmeru…’

‘Friends of yours?’ asked Lucius.

‘The Photep was the Crimson King’s flagship,’ said Sanakht. ‘Despatched from Prospero on the eve of the Wolves’ attack.’

Yet more vessels joined the three battle-barges: strike cruisers, frigates, destroyers and flocks of Stormbirds. All bearing the red-and-ivory livery of the Thousand Sons.

‘The lost fleets have returned,’ said Sanakht.

Magnus and Amon watched the return of the Legion fleets from the workshop beneath the peak of the equerry’s clockwork pyramid. Dozens of vessels bearing full battle companies of Thousand Sons cut through the storm clouds on a constant bearing towards the Obsidian Tower.

‘I never thought to see so beautiful a sight,’ said Amon.

‘Nor I, my friend,’ said Magnus. ‘Nor I.’

Amon looked askance at his primarch.

‘You did not send them?’ he asked.

‘No. This is not my doing.’

‘Then how can they be here?’

Magnus did not answer and to Amon’s surprise turned from the fleets, walking back into the workshop. Amon lingered a moment longer, counting the returning warships and tallying the likely numbers they brought back to the Legion.

Three thousand at least, perhaps even five.

Хм, интересно. Флот, который Магнус отослал с Просперо позже вернулся на Планету Куколдунов.

409 16 дек 2018, 10:28 409 799772

Sanakht didn’t reply, his attention drawn heavenwards as the sky split and three gothic leviathans dropped through the clouds. Warp lightning haloed their sickled prows and empyreal fire burned on sigils etched into their armoured flanks.

‘The Photep,’ said Sanakht, hardly daring to believe what he was seeing could be real. ‘The Ankhtowë and Kymmeru…’

‘Friends of yours?’ asked Lucius.

‘The Photep was the Crimson King’s flagship,’ said Sanakht. ‘Despatched from Prospero on the eve of the Wolves’ attack.’

Yet more vessels joined the three battle-barges: strike cruisers, frigates, destroyers and flocks of Stormbirds. All bearing the red-and-ivory livery of the Thousand Sons.

‘The lost fleets have returned,’ said Sanakht.

Magnus and Amon watched the return of the Legion fleets from the workshop beneath the peak of the equerry’s clockwork pyramid. Dozens of vessels bearing full battle companies of Thousand Sons cut through the storm clouds on a constant bearing towards the Obsidian Tower.

‘I never thought to see so beautiful a sight,’ said Amon.

‘Nor I, my friend,’ said Magnus. ‘Nor I.’

Amon looked askance at his primarch.

‘You did not send them?’ he asked.

‘No. This is not my doing.’

‘Then how can they be here?’

Magnus did not answer and to Amon’s surprise turned from the fleets, walking back into the workshop. Amon lingered a moment longer, counting the returning warships and tallying the likely numbers they brought back to the Legion.

Three thousand at least, perhaps even five.

Хм, интересно. Флот, который Магнус отослал с Просперо позже вернулся на Планету Куколдунов.

Показать весь текст
Ответы799777

sage 410 16 дек 2018, 11:15 410 799777

>>799772
> Флот, который Магнус отослал
Ну дак и Каллистон с Арвидой уже после сожжения прилетели.

Ответы799782

411 16 дек 2018, 11:50 411 799782

>>799777
Каллистон с Арвидой вернулись обратно на Просперо. А основной флот каким-то макаром прилетел в Очко на Сортиариус.

Ответы800235

412 17 дек 2018, 17:33 412 800235

>>799782
>Сортиариус

Отличное Магнусу место определили.

Ответы801741

413 22 дек 2018, 07:07 413 801741

>>800235
Все правильно, место петуха у параши.

414 23 дек 2018, 11:28 414 802153

Значительную часть отсека занимали стратегические панели, возле которых толпились Железные Воины. Легионеры обсуждали, как лучше всего отражать атаки хрудов в симулируемых битвах. Недавние неудачи послужили стимулом не только для их гнева, но и для мышления: честолюбивые кузнецы войны понимали, что добьются славы, если разработают выигрышную тактику.
Все они отличались честолюбием, и у каждого имелись собственные идеи. Пока командиры не могли договориться даже о том, каким образом проверять свои теории. Пуристы, предпочитавшие «войска» из деревянных брусков и определение исходов путем броска десятигранного кубика, яростно спорили с любителями симуляций боев на гололитах при помощи когитаторов. Те, в свою очередь, чуть ли не дрались с легионерами, которые заявляли, что непредсказуемость хрудов можно смоделировать только одним способом: соединить в комплексную сеть мозги сервиторов, искусственно доведенных до безумия. Воины из Братства Грома, называвшие себя Опаленными, также явились на совещание и высказывали свои идеи относительно нового оружия, необходимого для победы над ксеносами. Их планы порождали еще больше дискуссий, когда различные кузнецы войны одобряли или критиковали эти предложения, называя их или «вдохновенно гениальными», или «совершенно нереализуемыми».

415 11 янв 2019, 04:57 415 808114

>>799309
=

416 17 янв 2019, 16:50 416 810069

— «Грозовой клинок», говорит «Фенрис», слышу вас хорошо! Доложите обстановку.

— Наша ударная группа вошла в систему двадцать часов назад и, соблюдая режим молчания, направилась к планете, — отчитался офицер, дежуривший на капитанском мостике «Грозового клинка». — Когда до цели оставалось примерно восемь часов, мы были атакованы крупной флотилией ксеносов, но нанесли им серьезный урон. Уцелевшие корабли противника отступили к точкам варп-перехода на краю системы.

К этому моменту и воины Волчьего Лорда, и армигеры Андраса уже столпились вокруг Булвайфа. Им не терпелось узнать новости, и он не стал их томить ожиданием:

— Штурмовая группа, подошедшая с Кернунноса, уничтожила Истязателей! Антимон свободен!

И армигеры, и Астартес встретили это известие радостными криками. Андрас подошел к командиру десантников и радостно похлопал того по спине.

— Дружище, мы перед вами в неоплатном долгу, — обратился он к возвышавшемуся над ним воину. — Это утро навеки войдет в историю как День Освобождения Антимона.

Волчий Лорд только покачал головой.

— Вы нам ничего не должны, брат, — произнес он. — Мы просим от вас лишь верного служения Всеотцу и своевременного взноса десятины.

Улыбка на лице молодого аристократа померкла.

— Я не понимаю, — пробормотал он.

Булвайф засмеялся и примирительно поднял руки:

— Пока что можете не беспокоиться. Пройдет еще несколько месяцев, прежде чем Империум пришлет к вам своих представителей и начнет интеграцию Антимона в общую структуру субсектора. Думаю, сейчас вам стоит озаботиться восстановлением Сената, что послужит весьма хорошим началом. Настоящая работа еще впереди.

Андрас отдернул руку, лежавшую на плече Волчьего Лорда, и отшатнулся.

— Это какое-то недоразумение, — пробормотал молодой воин. — Мы не собирались становиться частью Империума. Ведь мы только-только обрели свою свободу!

Сердце Булвайфа налилось свинцовой тяжестью. Юрген и Хальвдан, заметив, как их командир меняется в лице, подошли ближе. То же сделали и три армигера Андраса; их лица напряженно застыли.

Волчий Лорд помолчал, в отчаянии подыскивая правильные слова — слова, способные предотвратить то, что, как он чувствовал, должно было вот-вот случиться.

— Андрас, — начал он, — послушай меня. Я прибыл на этот мир, потому что он нужен Империуму. Империуму нужно, чтобы все планеты, на которых живут люди, объединились и заново построили то, что было утеряно давным-давно. Поверь мне, жизнь в этой Галактике полна опасностей. Существуют виды ксеносов, которые не хотят ничего, кроме нашего тотального уничтожения — или чего похуже. Тебе и твоему народу это прекрасно известно.

Он сделал шаг к молодому дворянину; армигеры положили руки на эфесы мечей.

— Андрас, мы должны объединиться ради общей цели. Должны. Так приказал Всеотец, и мой долг чести — подчиниться. Антимон станет частью Империума, брат. Так или иначе, но станет. — Булвайф протянул юноше левую ладонь. — Впереди вас ждет славное время. Тебе лишь нужно принять мою руку.

Лицо Андраса исказилось.

— Как ты можешь так говорить после всего, через что мы прошли вместе? Разве не ты говорил, что жизнь, за которую не стоит драться, на самом деле не жизнь? — Голос юноши задрожал от гнева. — Антимон свободен, и таким он и останется. Этот мир защитят его армигеры!

Булвайф грустно покачал головой:

— Империум не потерпит отказа, Андрас. А потому я спрашиваю в последний раз: ты с нами?

Лицо молодого воина обратилось в застывшую жестокую маску. Он медленно качнул головой:

— Если придется, я сражусь с тобой.

Булвайф опустил протянутую ладонь, чувствуя, как сердце его сжимает ледяной холод.

— Как скажешь, брат, — с горечью в голосе произнес Астартес. — Да будет так.

Топор взметнулся подобно молнии, рассекая пространство, разделявшее двух воинов. Андрас даже не успел заметить удара, принесшего ему смерть. Долю секунды спустя прогремели болтерные выстрелы, и оба не успевших оправиться от изумления армигера повалились на пол.

Булвайф еще долго стоял, взирая на трупы молодых отважных людей, наблюдая за тем, как растекается по полу их кровь. Неожиданно ожил вокс:

— «Фенрис», говорит «Грозовой клинок». Ударная группа вышла на орбиту и ожидает указаний. Штурмовые подразделения находятся в полной боевой готовности, пеленгаторы вычислили цели, подходящие для предварительной обработки артиллерией. Что прикажете, прием?

Волчий Лорд отвел взгляд от мертвецов, лежавших у его ног. Когда он заговорил, голос его звучал твердо, точно закаленная сталь:

— «Грозовой клинок», вызывает «Фенрис». Данная планета отвергла Согласие. Приказываю перейти к плану «Эпсилон» и немедленно начать боевую операцию.

С тяжким грузом на душе Волчий Лорд переступил через тело Андраса и, оставляя за собой кровавый след, взошел к трону спикера. Затем он опустился на заскрипевшее под его весом деревянное сиденье и положил боевой топор на колени.

416 17 янв 2019, 16:50 416 810069

— «Грозовой клинок», говорит «Фенрис», слышу вас хорошо! Доложите обстановку.

— Наша ударная группа вошла в систему двадцать часов назад и, соблюдая режим молчания, направилась к планете, — отчитался офицер, дежуривший на капитанском мостике «Грозового клинка». — Когда до цели оставалось примерно восемь часов, мы были атакованы крупной флотилией ксеносов, но нанесли им серьезный урон. Уцелевшие корабли противника отступили к точкам варп-перехода на краю системы.

К этому моменту и воины Волчьего Лорда, и армигеры Андраса уже столпились вокруг Булвайфа. Им не терпелось узнать новости, и он не стал их томить ожиданием:

— Штурмовая группа, подошедшая с Кернунноса, уничтожила Истязателей! Антимон свободен!

И армигеры, и Астартес встретили это известие радостными криками. Андрас подошел к командиру десантников и радостно похлопал того по спине.

— Дружище, мы перед вами в неоплатном долгу, — обратился он к возвышавшемуся над ним воину. — Это утро навеки войдет в историю как День Освобождения Антимона.

Волчий Лорд только покачал головой.

— Вы нам ничего не должны, брат, — произнес он. — Мы просим от вас лишь верного служения Всеотцу и своевременного взноса десятины.

Улыбка на лице молодого аристократа померкла.

— Я не понимаю, — пробормотал он.

Булвайф засмеялся и примирительно поднял руки:

— Пока что можете не беспокоиться. Пройдет еще несколько месяцев, прежде чем Империум пришлет к вам своих представителей и начнет интеграцию Антимона в общую структуру субсектора. Думаю, сейчас вам стоит озаботиться восстановлением Сената, что послужит весьма хорошим началом. Настоящая работа еще впереди.

Андрас отдернул руку, лежавшую на плече Волчьего Лорда, и отшатнулся.

— Это какое-то недоразумение, — пробормотал молодой воин. — Мы не собирались становиться частью Империума. Ведь мы только-только обрели свою свободу!

Сердце Булвайфа налилось свинцовой тяжестью. Юрген и Хальвдан, заметив, как их командир меняется в лице, подошли ближе. То же сделали и три армигера Андраса; их лица напряженно застыли.

Волчий Лорд помолчал, в отчаянии подыскивая правильные слова — слова, способные предотвратить то, что, как он чувствовал, должно было вот-вот случиться.

— Андрас, — начал он, — послушай меня. Я прибыл на этот мир, потому что он нужен Империуму. Империуму нужно, чтобы все планеты, на которых живут люди, объединились и заново построили то, что было утеряно давным-давно. Поверь мне, жизнь в этой Галактике полна опасностей. Существуют виды ксеносов, которые не хотят ничего, кроме нашего тотального уничтожения — или чего похуже. Тебе и твоему народу это прекрасно известно.

Он сделал шаг к молодому дворянину; армигеры положили руки на эфесы мечей.

— Андрас, мы должны объединиться ради общей цели. Должны. Так приказал Всеотец, и мой долг чести — подчиниться. Антимон станет частью Империума, брат. Так или иначе, но станет. — Булвайф протянул юноше левую ладонь. — Впереди вас ждет славное время. Тебе лишь нужно принять мою руку.

Лицо Андраса исказилось.

— Как ты можешь так говорить после всего, через что мы прошли вместе? Разве не ты говорил, что жизнь, за которую не стоит драться, на самом деле не жизнь? — Голос юноши задрожал от гнева. — Антимон свободен, и таким он и останется. Этот мир защитят его армигеры!

Булвайф грустно покачал головой:

— Империум не потерпит отказа, Андрас. А потому я спрашиваю в последний раз: ты с нами?

Лицо молодого воина обратилось в застывшую жестокую маску. Он медленно качнул головой:

— Если придется, я сражусь с тобой.

Булвайф опустил протянутую ладонь, чувствуя, как сердце его сжимает ледяной холод.

— Как скажешь, брат, — с горечью в голосе произнес Астартес. — Да будет так.

Топор взметнулся подобно молнии, рассекая пространство, разделявшее двух воинов. Андрас даже не успел заметить удара, принесшего ему смерть. Долю секунды спустя прогремели болтерные выстрелы, и оба не успевших оправиться от изумления армигера повалились на пол.

Булвайф еще долго стоял, взирая на трупы молодых отважных людей, наблюдая за тем, как растекается по полу их кровь. Неожиданно ожил вокс:

— «Фенрис», говорит «Грозовой клинок». Ударная группа вышла на орбиту и ожидает указаний. Штурмовые подразделения находятся в полной боевой готовности, пеленгаторы вычислили цели, подходящие для предварительной обработки артиллерией. Что прикажете, прием?

Волчий Лорд отвел взгляд от мертвецов, лежавших у его ног. Когда он заговорил, голос его звучал твердо, точно закаленная сталь:

— «Грозовой клинок», вызывает «Фенрис». Данная планета отвергла Согласие. Приказываю перейти к плану «Эпсилон» и немедленно начать боевую операцию.

С тяжким грузом на душе Волчий Лорд переступил через тело Андраса и, оставляя за собой кровавый след, взошел к трону спикера. Затем он опустился на заскрипевшее под его весом деревянное сиденье и положил боевой топор на колени.

Показать весь текст

417 17 янв 2019, 22:40 417 810191

>>788566
>>788569
Что за книга ?

Ответы810209

418 17 янв 2019, 23:28 418 810209

>>810191
Ангелы тьмы

Ответы810425

419 18 янв 2019, 16:46 419 810425

>>810209
Спасибо

420 20 янв 2019, 18:44 420 811261

>>731991 (OP)
А у меня такой вопрос. Я столько книг, кодексов и статей прочитал что уже путаться начал. В какую сторону Импи хотел двигать человечество? Изначально было что он хотел что бы человечество стало психоактивной расой а-ля эльдар. Но тогда зачем эта ебля с паутиной? В последних книгах говорится что он наоборот хотел что бы все были затупленные типа Тау, а даже навигаторов под нож, тогда не понятно нахуя создавать два десятка полу богов где почти у каждого есть пси способности. Ведь кроме очевидного Магнуса, у Сангвиния и Керза предвидинее, Коракс-невидимость. Даже казалась бы затупленные в ноль Пертурадо и Русс и те имели, первый видел око ужаса из любой точки галактики, второй своим криком и перегаром сжигал мозги телепатам и особо чувствительным.

И какой на сегодняшний день положняк?

Ответы812274812278

421 20 янв 2019, 21:19 421 811334

- Это ещё и молот.

422 22 янв 2019, 10:22 422 811895

– Могу представить, Магнус, однако ты всегда обладал талантом столь беззаботно критиковать других за те грехи, которые есть и у тебя.
Лицо Магнуса скривилось в широкой фальшивой улыбке.
– Это опять твое чрезмерно живое воображение.
Лоргар сделал шаг к брату. Ранее бывшие теплыми глаза теперь стали холоднее, чем пирит.
– Скажи-ка мне, братец, чей Легион заперт в Великом Оке и вырождается до состояния червей, пока бог Перемен смеется в бесконечность? Скажи, чье материальное тело переломил об колено Леман Русс из-за того, что этот кто-то в последний момент решил все же не принимать кару, как подобает послушному сыну? Ты не стал драться, но не сдался и не покорился. Вместо этого ты впустую растратил свой Легион и труд всей своей жизни, совершив малодушную капитуляцию. Думаешь, моими действиями движет безумие? Посмотри на собственные прегрешения, лицемер. И посмотри на своих сынов, пока от них еще хоть что-то осталось.
Он покачал головой, наслаждаясь своей речью.
– Помяни мои слова, Магнус, если ты вскоре не начнешь действовать, твой Легион и то, над созданием чего ты так усердно трудился, обратится в прах.
– Мой Легион… – лицо Магнуса исказилось от нарастающей злости, – загнали в угол. Мои Тысяча Сынов погибли из-за твоего вероломства, из-за яда, который ты нашептал в уши Гора, чтобы начать это сумасшествие. Он утверждает, что это его восстание, однако мы оба знаем, что первое сердце, обратившееся к предательству, бьется в твоей груди.
Лоргар вновь рассмеялся с неподдельным удовольствием.
– Видишь? Вина всегда лежит на ком-то из нас, негодяев. Но никогда на тебе, заключившем неправильные сделки с теми богами, саму реальность которых ты отрицаешь!

423 22 янв 2019, 18:31 423 812274

>>811261
Тащем-то это соседние абазца в МоМе: про разорвать связь с варпом и про пси-расу. Под разрывом связи имеется ввиду разрыв влияния варпа на пси-эволюцию. В паутине как раз такая среда и есть. Так что никаких затупленных.

424 22 янв 2019, 18:35 424 812278

>>811261
Текущий положняк, судя по "Пути Небес" и "Повелителю Человечества", такой: астропатов и навигаторов Он планировал пустить под нож, а людей переселить в Паутину, чтобы отрезать от варпа и сдержать таким образом пси-скачок.

Ответы823117

425 14 фев 2019, 22:23 425 823022

Он покачал моноцеральным шлемом и положил бронированную руку на голову капитана порта. Тиф собрался даровать ему благословение Нургла. Он был слишком циничен, чтобы ожидать, что командующий обратится, но всё же смертный получит свою долю страданий.
Что-то опередило его. На лысине мужчины выступили капли пота. Кожа вокруг интерфейсных портов покраснела. Прямо под взглядом Тифа белки глаз стали тёмно-жёлтыми. Он убрал руку с головы.
– Интересно, – произнёс он. В сверхъестественных чувствах Тифа помещение засияло множеством цветов. Дуги психической энергии пульсировали к капитану станции.
– Что ты со мной сделал? – воскликнул человек. Паника, наконец, прорвалась сквозь ультрамарскую дисциплину. Слюна вспенилась в уголках его рта, слетела с губ и попала на защитный костюм.
– Я? Я ничего не сделал, – ответил Тиф. – Это не одна из моих болезней. Но кто-то что-то с тобой делает. Интересно кто?
Капитана порта вырвало. Гвардейцы Смерти отступили, когда он опустился на четвереньки, и его стошнило чёрными сгустками крови.
– Будьте вы все прокляты, – выдохнул он.
– Несколько поздно пугать нас такими вещами, – сказал Тиф.

426 15 фев 2019, 01:31 426 823117

>>812278
>>и сдержать таким образом пси-скачок
Не сдержать, а проконтролировать и направить в нужное русло. То есть научить сначала пользоваться этим даром и рассказать что можно , а что нет.

304 Кб, 1365x767
427 22 фев 2019, 04:12 427 825684

428 2 мар 2019, 11:03 428 828037

и как мне не помнить, если это было последнее, что я видела.
Они пришли к нам с небес на стервятниках из синего железа и белого огня.
И они назвались XIII Легионом, Воинами-королями Ультрамара.
Мы не произнесли этих имен. Когда они вышвыривали нас из наших домов, когда они убивали тех, кто сопротивлялся, и когда они пролили божественное разрушение на все, что мы построили…
Мы назвали их ложными ангелами.
Вы пришли ко мне спросить, как моя вера уцелела в Судный День.
Я открою вам тайну. Когда звезды упали, когда моря вскипели, а земля запылала, моя вера не умерла. Тогда я начала верить.
Бог был реален и он ненавидел нас.

429 2 мар 2019, 15:27 429 828099

Передано: Левильнор-IV
Получено: IQ-DCXXVI
Назначение: IV
Телепатический проводник: астропат-терминус Фарид
Дата: 3928997/М41
Ссылка: Инкв./01159704311/BR
Отправлено: инквизитором Фортесом
Тема: Устранение храма Звёздного Дитя
Мысль дня: Не доверяй никому, а себе доверяй ещё меньше.

Как вам известно, Я был отправлен на Левильнор для расследования деятельности разрастающегося антиимперского картеля, именующегося храмом Звёздного Дитя, или, для краткости, культа Звезды. До нас дошли сведения о том, что его представители соберутся на Левильноре, и мы позволили событиям идти своим чередом до тех пор, пока не убедились, что все важные члены культа достигли точки сбора.
Подробное изучение верований картеля оказалось довольно увлекательным. Члены культа и подумать не могли о еретической природе своих идеалов и полагали, что служат Императору в его ипостаси Звёздного Дитя. Они были уверены, что это лишь иной лик Благословенного Императора, существо более милостивое, чем истинный Повелитель Человечества(Абсурд, ведь не может быть никого более милостивого, чем Император, да святится имя Его).
Наиболее высокопоставленные члены культа носили звания сенсеев и утверждали, что являются детьми Императора, рождёнными задолго до основания Империума. Сенсеи обладали необычайной властью и харизмой, и введённые ими в заблуждение последователи были только рады присоединиться к этому лживому учению.
Даже я на минуту задумался о вероятности того, что эти люди действительно избраны Повелителем Человечества для некой великой цели, хотя, разумеется, ни на мгновение не усомнился в том, что они не являются потомками Его. Однако узрев отребье, которое они обращали в свою веру, мои крамольные мысли рассеялись. Мятежные люди, отвратительные недочеловеки, с этими сенсеями якшались даже гнусные эльдары! Подобное омерзительное общество никогда не могло получить благосклонность истинного Императора, и тогда я решил изучить культ более внимательно.
Поначалу мы с моими товарищами не находили ничего действительно ужасного в их обрядах и церемониях, посвященных так называемому Звёздному Дитя. Сенсеи верили, что достигнут высшей ступени существования, когда Дитя похитит их и вознесёт на небеса. Это вознесение, или Апофеоз, вызвало отвращение у моего мудрого коллеги инквизитора Алексия. Он напомнил нам о лживых верованиях прислужников Хаоса, чьи нечестивые боги обещали своим последователям вечную жизнь и бескрайнюю власть. Эти мысли подтолкнули нас к дальнейшему тщательному изучению деятельности культа Звезды
Спустя долгие месяцы исследования и внедрения мы обнаружили множество ужасающих подробностей. Несомненно, Сенсеи и прихожане храма считали Звёздное дитя великодушным и благородным созданием, хранящим светлое будущее Человечества, однако при внимательном рассмотрении мы стали узнавать фразы, жесты и церемониальный реквизит культа Трандоса, уничтоженного нами четырнадцать лет назад.
Трандосский культ был посвящён служению Великому Заклинателю, Архитектору Судьбы. И здесь, на Левиьноре, мы вновь увидели оккультные знаки и символы, относящиеся к тому самому божеству. Было ли возможно, что под личиной Звёздного Дитя скрывался Великий Обманщик, насылая на своих последователей лживые сны и видения и таким образом управляя ими? Разумеется! Для Повелителя Перемен не существует слишком запутанных интриг, равно как и чересчур извилистых путей. Неделей позже мы получили подтверждение наших опасений, когда во время одного из обрядов дарованный Императором внутренний взор инквизитора Алексия обнаружил следы порчи Заклинателя. Мы получили неопровержимое доказательство того, что храм Звёздного Дитя угрожает стабильности как Левильнора, так и близлежащих систем.
На наш запрос о помощи откликнулись Адептус Астартес из ордена Саламандр. Они зачистили культ Звезды с восхитительной тщательностью, и должен сказать, мы и сами получили удовольствие от ликвидации сенсеев. Одураченные, эти доверчивые и наивные глупцы представляли для Империума опасность большую, нежели любые откровенно гнусные учения. Ведь кто знает, к чему могла привести их глупая магия и опрометчивый союз с чужаками и Губительными силами?
Инквизитор Кредо взял на себя обязанность выследить четырёх оставшихся сенсеев, не явившихся на Левильнор-IV. Я желаю ему успеха в его работе и надеюсь, что он заслуженно его добьется. Инквизитор Алексий останется на Левильноре дабы убедиться, что храм Звёздного Дитя полностью устранён. Я же отправляюсь на астероидные рудники Ванора-XXI с целью проверить слухи о новой армии мятежников под предводительством лорда Варлака (Неужто ничто не сможет избавить нас от этого еретика?).

429 2 мар 2019, 15:27 429 828099

Передано: Левильнор-IV
Получено: IQ-DCXXVI
Назначение: IV
Телепатический проводник: астропат-терминус Фарид
Дата: 3928997/М41
Ссылка: Инкв./01159704311/BR
Отправлено: инквизитором Фортесом
Тема: Устранение храма Звёздного Дитя
Мысль дня: Не доверяй никому, а себе доверяй ещё меньше.

Как вам известно, Я был отправлен на Левильнор для расследования деятельности разрастающегося антиимперского картеля, именующегося храмом Звёздного Дитя, или, для краткости, культа Звезды. До нас дошли сведения о том, что его представители соберутся на Левильноре, и мы позволили событиям идти своим чередом до тех пор, пока не убедились, что все важные члены культа достигли точки сбора.
Подробное изучение верований картеля оказалось довольно увлекательным. Члены культа и подумать не могли о еретической природе своих идеалов и полагали, что служат Императору в его ипостаси Звёздного Дитя. Они были уверены, что это лишь иной лик Благословенного Императора, существо более милостивое, чем истинный Повелитель Человечества(Абсурд, ведь не может быть никого более милостивого, чем Император, да святится имя Его).
Наиболее высокопоставленные члены культа носили звания сенсеев и утверждали, что являются детьми Императора, рождёнными задолго до основания Империума. Сенсеи обладали необычайной властью и харизмой, и введённые ими в заблуждение последователи были только рады присоединиться к этому лживому учению.
Даже я на минуту задумался о вероятности того, что эти люди действительно избраны Повелителем Человечества для некой великой цели, хотя, разумеется, ни на мгновение не усомнился в том, что они не являются потомками Его. Однако узрев отребье, которое они обращали в свою веру, мои крамольные мысли рассеялись. Мятежные люди, отвратительные недочеловеки, с этими сенсеями якшались даже гнусные эльдары! Подобное омерзительное общество никогда не могло получить благосклонность истинного Императора, и тогда я решил изучить культ более внимательно.
Поначалу мы с моими товарищами не находили ничего действительно ужасного в их обрядах и церемониях, посвященных так называемому Звёздному Дитя. Сенсеи верили, что достигнут высшей ступени существования, когда Дитя похитит их и вознесёт на небеса. Это вознесение, или Апофеоз, вызвало отвращение у моего мудрого коллеги инквизитора Алексия. Он напомнил нам о лживых верованиях прислужников Хаоса, чьи нечестивые боги обещали своим последователям вечную жизнь и бескрайнюю власть. Эти мысли подтолкнули нас к дальнейшему тщательному изучению деятельности культа Звезды
Спустя долгие месяцы исследования и внедрения мы обнаружили множество ужасающих подробностей. Несомненно, Сенсеи и прихожане храма считали Звёздное дитя великодушным и благородным созданием, хранящим светлое будущее Человечества, однако при внимательном рассмотрении мы стали узнавать фразы, жесты и церемониальный реквизит культа Трандоса, уничтоженного нами четырнадцать лет назад.
Трандосский культ был посвящён служению Великому Заклинателю, Архитектору Судьбы. И здесь, на Левиьноре, мы вновь увидели оккультные знаки и символы, относящиеся к тому самому божеству. Было ли возможно, что под личиной Звёздного Дитя скрывался Великий Обманщик, насылая на своих последователей лживые сны и видения и таким образом управляя ими? Разумеется! Для Повелителя Перемен не существует слишком запутанных интриг, равно как и чересчур извилистых путей. Неделей позже мы получили подтверждение наших опасений, когда во время одного из обрядов дарованный Императором внутренний взор инквизитора Алексия обнаружил следы порчи Заклинателя. Мы получили неопровержимое доказательство того, что храм Звёздного Дитя угрожает стабильности как Левильнора, так и близлежащих систем.
На наш запрос о помощи откликнулись Адептус Астартес из ордена Саламандр. Они зачистили культ Звезды с восхитительной тщательностью, и должен сказать, мы и сами получили удовольствие от ликвидации сенсеев. Одураченные, эти доверчивые и наивные глупцы представляли для Империума опасность большую, нежели любые откровенно гнусные учения. Ведь кто знает, к чему могла привести их глупая магия и опрометчивый союз с чужаками и Губительными силами?
Инквизитор Кредо взял на себя обязанность выследить четырёх оставшихся сенсеев, не явившихся на Левильнор-IV. Я желаю ему успеха в его работе и надеюсь, что он заслуженно его добьется. Инквизитор Алексий останется на Левильноре дабы убедиться, что храм Звёздного Дитя полностью устранён. Я же отправляюсь на астероидные рудники Ванора-XXI с целью проверить слухи о новой армии мятежников под предводительством лорда Варлака (Неужто ничто не сможет избавить нас от этого еретика?).

Показать весь текст

430 8 мар 2019, 19:58 430 830634

Кроул кивнул, не останавливаясь.
— Как дела, Гулаг?
— Жара нестерпимая. Пилигримы вызывают отвращение. Работы больше, чем хотелось бы.
— Я точно не ослышался?
— Погода, говорю, замечательная. Пилигримы вдохновляют. Работа в радость.
— Все, что нам нужно, — правда.

431 13 мар 2019, 21:09 431 833211

Внезапно перестрелка прекратилась, и выжившие смертные упали на колени, с благоговейным страхом и почтением глядя на огромных космодесантников хаоса. В глазах многих были слезы. Несущие Слово остановились, ожидая реакции Первого Послушника.
Исключением был Буриас-Драк'Шал, который выступил вперед и обрушил икону на голову одного из культистов. Череп смялся, и человек беззвучно упал.
– Буриас-Драк'Шал, - тихо сказал Мардук, и рычащий демонический воин обернулся. Напрягшись всем телом, Несущий Икону отошел и наполовину скрючился, жадно глядя на людей. Мардуку тоже хотелось подойти и перерезать этих слабаков, но он знал, что сможет использовать их. В его руках трепетал жаждущий убийств Борг'аш.
– Кто будет говорить от вашего имени? - спросил Мардук. Культисты переглянулись, и один из мужчин встал и вышел вперед.
– Я, владыка, - с поднятой головой сказал он.
Мардук вскинул болт-пистолет и выстрелил ему в лицо. Коленопреклоненных культистов забрызгали кровь, мозги и куски его черепа.
– Устремляйте глаза в землю, когда перед вами те, кто лучше вас стократ, шавки. Или мне попросить Буриаса-Драк'Шала вырвать их? - прорычал Мардук и повторил. - Теперь, кто будет говорить от вашего имени?
С опущенным взором бритоголовая женщина выступила вперед и произнесла дрожащим голосом.
– Я... я, повелитель.
– Как звучит четвертая заповедь книги Лоргара, шавка? - Злобно спросил Мардук, держа палец у курка болт-пистолета.
Мгновение женщина молчала, и Мардук поднес к её голове пистолет.
– Отдайте себя Великим Богам душой и телом, - быстро проговорила она. - Отбросьте все, что не прославляет их Величие. Первым должно быть отброшено Имя. Твоя Личность ничто для Богов, а твоё Имя должно быть ничем для Тебя. Только достигнув Просвещения вы сможете вернуть себе Имя и Личность. Так сказал великий Лоргар, и так должно быть!
Мардук по прежнему держал пистолет у её головы. - Как тебя зовут?
– Мой повелитель, у меня нет имени, - немедленно ответила женщина.
– Если у тебя нет имени, то, как мне тебя называть?
На секунду она запнулась, прикусив губу, осознавая то, что болт-пистолет находится в сантиметре у её лба.
– Собака, - наконец прошептала она.
– Громче, - сказал Мардук.
– Собака, - повторила женщина. - Для вас, повелитель, моё имя собака.
– Очень хорошо, - опуская пистолет, произнес Мардук. - Для меня и моих благородных родичей все вы собаки. Но возможно однажды, верой в молитвах и действиях вы заслужите моё уважение. Встаньте, собаки. Возьмите себя в руки, и достойно проявите себя. Идите рядом с лучшими, чем вы. Радостно принимайте патроны наших врагов, чтобы ни одна царапина не появилась на святой броне воинов Лоргара. Вперед, собаки.

431 13 мар 2019, 21:09 431 833211

Внезапно перестрелка прекратилась, и выжившие смертные упали на колени, с благоговейным страхом и почтением глядя на огромных космодесантников хаоса. В глазах многих были слезы. Несущие Слово остановились, ожидая реакции Первого Послушника.
Исключением был Буриас-Драк'Шал, который выступил вперед и обрушил икону на голову одного из культистов. Череп смялся, и человек беззвучно упал.
– Буриас-Драк'Шал, - тихо сказал Мардук, и рычащий демонический воин обернулся. Напрягшись всем телом, Несущий Икону отошел и наполовину скрючился, жадно глядя на людей. Мардуку тоже хотелось подойти и перерезать этих слабаков, но он знал, что сможет использовать их. В его руках трепетал жаждущий убийств Борг'аш.
– Кто будет говорить от вашего имени? - спросил Мардук. Культисты переглянулись, и один из мужчин встал и вышел вперед.
– Я, владыка, - с поднятой головой сказал он.
Мардук вскинул болт-пистолет и выстрелил ему в лицо. Коленопреклоненных культистов забрызгали кровь, мозги и куски его черепа.
– Устремляйте глаза в землю, когда перед вами те, кто лучше вас стократ, шавки. Или мне попросить Буриаса-Драк'Шала вырвать их? - прорычал Мардук и повторил. - Теперь, кто будет говорить от вашего имени?
С опущенным взором бритоголовая женщина выступила вперед и произнесла дрожащим голосом.
– Я... я, повелитель.
– Как звучит четвертая заповедь книги Лоргара, шавка? - Злобно спросил Мардук, держа палец у курка болт-пистолета.
Мгновение женщина молчала, и Мардук поднес к её голове пистолет.
– Отдайте себя Великим Богам душой и телом, - быстро проговорила она. - Отбросьте все, что не прославляет их Величие. Первым должно быть отброшено Имя. Твоя Личность ничто для Богов, а твоё Имя должно быть ничем для Тебя. Только достигнув Просвещения вы сможете вернуть себе Имя и Личность. Так сказал великий Лоргар, и так должно быть!
Мардук по прежнему держал пистолет у её головы. - Как тебя зовут?
– Мой повелитель, у меня нет имени, - немедленно ответила женщина.
– Если у тебя нет имени, то, как мне тебя называть?
На секунду она запнулась, прикусив губу, осознавая то, что болт-пистолет находится в сантиметре у её лба.
– Собака, - наконец прошептала она.
– Громче, - сказал Мардук.
– Собака, - повторила женщина. - Для вас, повелитель, моё имя собака.
– Очень хорошо, - опуская пистолет, произнес Мардук. - Для меня и моих благородных родичей все вы собаки. Но возможно однажды, верой в молитвах и действиях вы заслужите моё уважение. Встаньте, собаки. Возьмите себя в руки, и достойно проявите себя. Идите рядом с лучшими, чем вы. Радостно принимайте патроны наших врагов, чтобы ни одна царапина не появилась на святой броне воинов Лоргара. Вперед, собаки.

Показать весь текст

Инквизиторы космоса. Йен Уотсон. 432 15 мар 2019, 09:44 432 833766

Спустя несколько дней — сразу после пира, на котором подавалось парное, дымящееся еще от свежей крови мясо, — брат Реклюзиарх, хранитель культа, торжественным строем провел бывших кадетов в сумрачный сводчатый зал Ас-симулярия, увешанный трофеями. Обтянутые полотнищами знамен и шпалерами стены украшали черепа инопланетян. Их пустым глазницам больше не суждено было увидеть загадочных, таинственных существ, покоривших их. В пустых черепах больше не билась и тень мысли, чуждой человеческому разуму.

Огромный древний экран, покрытый эмалью с иаображением сцен защиты Имперского Дворца от нападения вооруженных Восставших Титанов, был отодвинут в сторону, открыв всеобщему взгляду сам Реклюзий. В зале, где на протяжении вот уже тысячелетия хранились подлинные обломки славного вооружения При-марха, погрузившись в состояние медитации, стояли многие из братьев.

Впервые взору вновь посвященных предстала внутренняя часовня. Облицованная мрамором с темными прожилками, она была посвящена Обожествленному Императору. Извивающиеся нити прожилок в молочной белизне искрящегося известняка походили на исполненные страданий сигналы, посылаемые его душой, которые пронзают мутную завесу светящихся туманностей.

Прямо напротив располагалась внутренняя часовня, посвященная Рогалу Дорну, сложенная из блоков спрессованного зеленовато-желтого янтаря, разделенных полосами лазурита. В ней хранилась самая святая реликвия Кулаков: могучий скелет самого Примарха, оправленный прозрачным янтарем по контуру человеческого тела.

Все вновь посвященные преклонили колени и, не отрывая глаз, смотрели на огромные кости, заключенные в плоть из желтой искусственной окаменелой смолы. По сигналу Рек-люзиарха все источники света начали тускнеть и вскоре погасли. Только из центрального отверстия в звездообразном своде потолка бил яркий узкий сноп света. Луч освещал алтарь, вырезанный из монолитного блока жадеита. Там, на золотой парче, лежали нож, метелка и священный сосуд. Стоявший за алтарем Рек-люзиарх поднял овальное выпуклое зеркало, оправленное в согнутый дугой позвоночник какого-то инопланетянина. На каждом из позвонков были выгравированы слова священных рун. Произнося нараспев литургию, он направил покрытое серебряной амальгамой стекло так, чтобы отраженный от его поверхности луч падал на скелет, омывая его. Янтарь, окрасившись в мягкие коричневатые тона, заиграл золотистым огнем так, что казалось, искусственная плоть снова вернулась к жизни. Мертвые кости Примарха словно снова оделись в подобие полупрозрачной гниющей плоти. Полностью, за исключением одного момента…

— Маш тапеп! сит позШз зерег т аеег-пит, Рптагспе! — пропел Реклюзиарх на священном языке служителей религии, который воспринимался слушателями как смесь священного песнопения с оккультными заклинаниями. — пегпсеге ез огаге, Рптагспе!

Потом он повернулся и перевел сказанное на имперский готик:

— Твои руки да пребудут с нами всегда, Примарх. Убивать — все равно что молиться. Кистей рук у Примарха не было…

Теперь он взял в руки метелку и направился к святым костям. Быстрыми проворными движениями он принялся водить метелкой, как будто сметая пыль, по останкам мертвого полусвятого паладина, начиная от массивных плеч и почтительно спускаясь вниз к ногам. Эффект его действа оказался неожиданным, потому что коротко остриженные волосы на голове каждого из молодых посвященных, а также в других частях тела, вдруг встали дыбом, словно кто-то невидимый наэлектризовал разделявшее их пространство.

Вернув метелку на место, Реклюзиарх взял с алтаря острый ножичек и сосуд. Он встал перед Дорном на колени и поднял нож. Кистей обеих рук у Примарка не было…

Оставаясь коленопреклоненным, Реклюзиарх, не жалея, отхватил от одного пальца ноги Примарха кусок янтаря, потом от другого и все это бросил в сосуд. Поднявшись, он повернулся к посвященным и воздел засветившийся теперь сосуд над головой. Внугри началась какая-то реакция с выделением газа и пузырьков. Над кипящим янтарным маслом заклубился ароматный белый дым.

— Respire corpus memoria! Вдохни память о моей плоти!

Дымящуюся горячую чашу он пронес вдоль всего ряда вновь посвященных, чтобы каждый мог вдохнуть запах незнакомого благовония. Чтобы восполнить утрату отхваченных ножом частей пальцев ног, в оправу святыни требовалось долить порцию расплавленного янтаря, при условии, конечно, что он под воздействием святых костей каким-то чудесным образом не восстанавливается сам по себе, как настоящая плоть.

Когда Реклюзиарх вторично проходил мимо их ряда, каждый из посвященных должен был сжать руку в кулак и выставить вперед средний палец. Острый ножичек при этом ловко срезал по кусочку мякоти с кончика каждого пальца. Прежде чем сработали клетки Ларра-мена, и кровь начала свертываться, — а может быть, она не успела свернуться, потому что лезвие режущего инструмента было обработано специальным антикоагулянтом, — все капли яркой, как рубин, крови были собраны в священную чашу.

Поднеся сосуд к губам, Реклюзиарх сделал глоток горячего янтарного масла, смешанного с кровью.

— Ego vos initio in Pugnorum Imperialorum fraternitate, in secundo grado, — пропел он. — И после того, как вы вернетесь из вашей первой экспедиции, куда отправитесь в качестве скаутов, — пообещал он, — в этом же сосуде нашего Примарха, который когда-то служил ему для питья, будут смешаны капли других жидкостей вашего тела. Так совершится посвящение в третью ступень Братства, хотя сама церемония будет всего лишь внешним проявлением посвящения…

Свет снова стал ярче. Где же были кисти рук Примарха?..

В мраморные стены по обе стороны алтаря были вмонтированы две внушительных размеров ракии из золоченой бронзы. На двустворчатых дверцах каждой из них имелись изображения древнего, несколько угловатого на вид вооружения десантника.
Реклюзиарх открыл сначала одну пару дверок, потом вторую.

Внутри, в прозрачных сосудах с консервантом, в стенки которых были вставлены увеличительные линзы, плавали лишенные плоти кулаки Рогала Дорна. Кости каждого из них украшали искусные, тонко выполненные миниатюры с геральдическими орденами.

— Изобразить свою геральдику с максимально возможной точностью на этих священных костях является исключительной привилегией Командира нашего братства, — объявил Реклюзиарх.

Несмотря на это, на костях оставалось еще довольно много свободного от гравировки места.

Традиция имела тысячелетнюю историю, а за тысячи лет сменилось много командиров…

Какая бездна времени — и долга.

Все же на кистях Дорна имелось еще достаточно места для собственной геральдики будущего командира Лександро Д'Аркебуза…

Каждого из новопосвященных Реклюзиарх помазал елеем, сделав на лбу отметку святым маслом. Потом он начал читать литанию о костях отдельных людей и о воинах, командовавших крепостью-монастырем во славу Императора.

— Думайте об этом каждый раз, когда переплетаете пальцы! Помните, что когда бы вы не сжимали в кулаке оружие, эти имена всегда присутствуют в вашей железной хватке и придают вашему удару твердость алмаза, силу всех сыновей Дорна! По правую руку от вас, начиная от первой пястной кости: господа Бронвин Аберморт, Максимус Теин, Кальман Флоден-сборг, Проксимальная фаланга большого пальца: Амброзии Спектор…

Литания продолжалась, как во сне.

Инквизиторы космоса. Йен Уотсон. 432 15 мар 2019, 09:44 432 833766

Спустя несколько дней — сразу после пира, на котором подавалось парное, дымящееся еще от свежей крови мясо, — брат Реклюзиарх, хранитель культа, торжественным строем провел бывших кадетов в сумрачный сводчатый зал Ас-симулярия, увешанный трофеями. Обтянутые полотнищами знамен и шпалерами стены украшали черепа инопланетян. Их пустым глазницам больше не суждено было увидеть загадочных, таинственных существ, покоривших их. В пустых черепах больше не билась и тень мысли, чуждой человеческому разуму.

Огромный древний экран, покрытый эмалью с иаображением сцен защиты Имперского Дворца от нападения вооруженных Восставших Титанов, был отодвинут в сторону, открыв всеобщему взгляду сам Реклюзий. В зале, где на протяжении вот уже тысячелетия хранились подлинные обломки славного вооружения При-марха, погрузившись в состояние медитации, стояли многие из братьев.

Впервые взору вновь посвященных предстала внутренняя часовня. Облицованная мрамором с темными прожилками, она была посвящена Обожествленному Императору. Извивающиеся нити прожилок в молочной белизне искрящегося известняка походили на исполненные страданий сигналы, посылаемые его душой, которые пронзают мутную завесу светящихся туманностей.

Прямо напротив располагалась внутренняя часовня, посвященная Рогалу Дорну, сложенная из блоков спрессованного зеленовато-желтого янтаря, разделенных полосами лазурита. В ней хранилась самая святая реликвия Кулаков: могучий скелет самого Примарха, оправленный прозрачным янтарем по контуру человеческого тела.

Все вновь посвященные преклонили колени и, не отрывая глаз, смотрели на огромные кости, заключенные в плоть из желтой искусственной окаменелой смолы. По сигналу Рек-люзиарха все источники света начали тускнеть и вскоре погасли. Только из центрального отверстия в звездообразном своде потолка бил яркий узкий сноп света. Луч освещал алтарь, вырезанный из монолитного блока жадеита. Там, на золотой парче, лежали нож, метелка и священный сосуд. Стоявший за алтарем Рек-люзиарх поднял овальное выпуклое зеркало, оправленное в согнутый дугой позвоночник какого-то инопланетянина. На каждом из позвонков были выгравированы слова священных рун. Произнося нараспев литургию, он направил покрытое серебряной амальгамой стекло так, чтобы отраженный от его поверхности луч падал на скелет, омывая его. Янтарь, окрасившись в мягкие коричневатые тона, заиграл золотистым огнем так, что казалось, искусственная плоть снова вернулась к жизни. Мертвые кости Примарха словно снова оделись в подобие полупрозрачной гниющей плоти. Полностью, за исключением одного момента…

— Маш тапеп! сит позШз зерег т аеег-пит, Рптагспе! — пропел Реклюзиарх на священном языке служителей религии, который воспринимался слушателями как смесь священного песнопения с оккультными заклинаниями. — пегпсеге ез огаге, Рптагспе!

Потом он повернулся и перевел сказанное на имперский готик:

— Твои руки да пребудут с нами всегда, Примарх. Убивать — все равно что молиться. Кистей рук у Примарха не было…

Теперь он взял в руки метелку и направился к святым костям. Быстрыми проворными движениями он принялся водить метелкой, как будто сметая пыль, по останкам мертвого полусвятого паладина, начиная от массивных плеч и почтительно спускаясь вниз к ногам. Эффект его действа оказался неожиданным, потому что коротко остриженные волосы на голове каждого из молодых посвященных, а также в других частях тела, вдруг встали дыбом, словно кто-то невидимый наэлектризовал разделявшее их пространство.

Вернув метелку на место, Реклюзиарх взял с алтаря острый ножичек и сосуд. Он встал перед Дорном на колени и поднял нож. Кистей обеих рук у Примарка не было…

Оставаясь коленопреклоненным, Реклюзиарх, не жалея, отхватил от одного пальца ноги Примарха кусок янтаря, потом от другого и все это бросил в сосуд. Поднявшись, он повернулся к посвященным и воздел засветившийся теперь сосуд над головой. Внугри началась какая-то реакция с выделением газа и пузырьков. Над кипящим янтарным маслом заклубился ароматный белый дым.

— Respire corpus memoria! Вдохни память о моей плоти!

Дымящуюся горячую чашу он пронес вдоль всего ряда вновь посвященных, чтобы каждый мог вдохнуть запах незнакомого благовония. Чтобы восполнить утрату отхваченных ножом частей пальцев ног, в оправу святыни требовалось долить порцию расплавленного янтаря, при условии, конечно, что он под воздействием святых костей каким-то чудесным образом не восстанавливается сам по себе, как настоящая плоть.

Когда Реклюзиарх вторично проходил мимо их ряда, каждый из посвященных должен был сжать руку в кулак и выставить вперед средний палец. Острый ножичек при этом ловко срезал по кусочку мякоти с кончика каждого пальца. Прежде чем сработали клетки Ларра-мена, и кровь начала свертываться, — а может быть, она не успела свернуться, потому что лезвие режущего инструмента было обработано специальным антикоагулянтом, — все капли яркой, как рубин, крови были собраны в священную чашу.

Поднеся сосуд к губам, Реклюзиарх сделал глоток горячего янтарного масла, смешанного с кровью.

— Ego vos initio in Pugnorum Imperialorum fraternitate, in secundo grado, — пропел он. — И после того, как вы вернетесь из вашей первой экспедиции, куда отправитесь в качестве скаутов, — пообещал он, — в этом же сосуде нашего Примарха, который когда-то служил ему для питья, будут смешаны капли других жидкостей вашего тела. Так совершится посвящение в третью ступень Братства, хотя сама церемония будет всего лишь внешним проявлением посвящения…

Свет снова стал ярче. Где же были кисти рук Примарха?..

В мраморные стены по обе стороны алтаря были вмонтированы две внушительных размеров ракии из золоченой бронзы. На двустворчатых дверцах каждой из них имелись изображения древнего, несколько угловатого на вид вооружения десантника.
Реклюзиарх открыл сначала одну пару дверок, потом вторую.

Внутри, в прозрачных сосудах с консервантом, в стенки которых были вставлены увеличительные линзы, плавали лишенные плоти кулаки Рогала Дорна. Кости каждого из них украшали искусные, тонко выполненные миниатюры с геральдическими орденами.

— Изобразить свою геральдику с максимально возможной точностью на этих священных костях является исключительной привилегией Командира нашего братства, — объявил Реклюзиарх.

Несмотря на это, на костях оставалось еще довольно много свободного от гравировки места.

Традиция имела тысячелетнюю историю, а за тысячи лет сменилось много командиров…

Какая бездна времени — и долга.

Все же на кистях Дорна имелось еще достаточно места для собственной геральдики будущего командира Лександро Д'Аркебуза…

Каждого из новопосвященных Реклюзиарх помазал елеем, сделав на лбу отметку святым маслом. Потом он начал читать литанию о костях отдельных людей и о воинах, командовавших крепостью-монастырем во славу Императора.

— Думайте об этом каждый раз, когда переплетаете пальцы! Помните, что когда бы вы не сжимали в кулаке оружие, эти имена всегда присутствуют в вашей железной хватке и придают вашему удару твердость алмаза, силу всех сыновей Дорна! По правую руку от вас, начиная от первой пястной кости: господа Бронвин Аберморт, Максимус Теин, Кальман Флоден-сборг, Проксимальная фаланга большого пальца: Амброзии Спектор…

Литания продолжалась, как во сне.

Показать весь текст
Ответы833921851075

433 15 мар 2019, 22:40 433 833921

>>833766
С этого момента пригорело сильнее, чем от всей остальной книжки, вместе взятой. И это Кулаки. Некроманты какие-то поехавшие с культом гнили. Как они только Нурглу не скормились с ТАКИМИ ритуалами.

Ответы834024

434 16 мар 2019, 10:48 434 834024

715 Кб, 717x533377 Кб, 450x338354 Кб, 700x368310 Кб, 300x400

>>833921
А хули ты хотел?

Ответы836467

38 Кб, 400x387
sage 435 20 мар 2019, 11:47 435 836112

>>731991 (OP)
И похуй, что уже было наверное
Рев сменил фильтр на инфракрасный и подошел к кушетке. Грязное одеяло, поеденное молью, смятой кучей лежало на тонком матрасе. Тут же валялось несколько пикт-книг: «Официальная история вспомогательных подразделений Астра Милитарум в субсекторе Герес, том ХХХIIа», справочник по симптомам заболеваний, изданный местным подразделением Департаменто Контагио, и любовный роман с противоречивым названием «Мое желание производить детей с тобой уступает лишь моей готовности служить Ему», действие которого происходило на знаменитом райском мире под названием Криг.

Рев, ни на что особо не надеясь, открыл последнюю книгу. Со страниц на него смотрели выцветшие от времени изображения восторженных влюбленных, обменивающихся благочестивыми фразами во время прогулки на лодке по кристально чистому озеру.

273 Кб, 717x533
436 20 мар 2019, 23:18 436 836467

>>834024
Не удержался.

437 28 мар 2019, 19:47 437 839645

Eszrah’s people had a word — srahke — which they used for people like Rawne. Literally, it meant the keen-ness of a newly-whetted dagger’s edge.

Проиграл с этого слова.

Торп, Непрощенные 438 30 мар 2019, 19:41 438 840251

1,4 Мб, 1100x828123 Кб, 585x568282 Кб, 520x520

Через решетку в двери Шафан наблюдал, как Асмодей пробует своё кровавое мастерство на теле Сайфера. Падший без сопротивления расстался со своими доспехами. Сам Асмодей велел особо тщательно присматривать за мечом – он сделал это с такой страстью, что Шафану показалось, что Асмодей опасается меча, если бы такое вообще могло быть возможным.
С тем же смирением, с которым он расстался с доспехами, Сайфер переносил все удары и порезы, что наносил ему Асмодей. Капеллан-дознаватель выглядел вдохновлённым, а его глаза светились жаждой сломать трижды проклятого. Обычно Асмодей находился в сонном полу-гипнотическом состоянии, и Шафан привык видеть его именно таким. Теперь же, занявшись любимым делом, Асмодей смаковал каждый момент пытки.
Шли только первые часы долгого дознания, но несмотря на это, Шафана впечатлило стоическое молчание заключенного. Его тело было знакомо с болью. Шрамы - полосы и точки, покрывавшие его тело - были наследием тысячелетий сражений.
Сайфер лежал на плите и смотрел на потолок, сосредоточившись на чём-то далеком в своём разуме. Он едва вздрагивал, когда лезвия разделяли его плоть или клейма прожигали кожу.
Шафан не понаслышке знал, для чего эти камеры и что в них происходит. Он сам редко брался за грубые инструменты дознания, предпочитая вместо них использовать игру на слабостях душ и таланты библиариев. Ему нравилось, когда дознаваемые сами отдавали ему свои тайны. В отличие от Асмодея, его больше интересовали секреты Падших, нежели их покаяние. Возможно, поэтому он заслужил лишь одну чёрную жемчужину – награду капеллана за каждого Падшего, приведённого к раскаянию. Когда Падшие раскрывали ему свои секреты, когда они соглашались признать свои грехи, Шафан терял к ним интерес и передавал оставшиеся кровавые дела другим братьям.
Не смотря на привычку, пытка Сайфера внушала Шафану ощущение дискомфорта. Падший словно покинул своё тело и находился где-то в ином месте. Лишь редкие гримасы показывали, что он что-то чувствует. Асмодей, напротив, выглядел рычащей и хрюкающей тварью в тенях. С тех пор, как он вошел в камеру, дознаватель не задал ни одного вопроса. Эти первые стадии предназначались не для поисков правды. Они должны были продемонстрировать боль, которая придёт позже, устрашить видом инструментов на полках. Они демонстрировали, что любые методы будут использованы без малейшего милосердия.
Если лицо Сайфера и показывало какие-либо эмоции, то только печаль. Глубокая печаль в глазах, видениями внутри его разума, нежели тем,что происходило с его телом. Присмотревшись, Шафан понял, почему происходящее казалось ему неправильным. Редкие реакции Сайфера не имели никакого отношения к действиям Асмодея – тело Падшего отзывался на происходящее в его разуме.

Торп, Непрощенные 438 30 мар 2019, 19:41 438 840251

1,4 Мб, 1100x828123 Кб, 585x568282 Кб, 520x520

Через решетку в двери Шафан наблюдал, как Асмодей пробует своё кровавое мастерство на теле Сайфера. Падший без сопротивления расстался со своими доспехами. Сам Асмодей велел особо тщательно присматривать за мечом – он сделал это с такой страстью, что Шафану показалось, что Асмодей опасается меча, если бы такое вообще могло быть возможным.
С тем же смирением, с которым он расстался с доспехами, Сайфер переносил все удары и порезы, что наносил ему Асмодей. Капеллан-дознаватель выглядел вдохновлённым, а его глаза светились жаждой сломать трижды проклятого. Обычно Асмодей находился в сонном полу-гипнотическом состоянии, и Шафан привык видеть его именно таким. Теперь же, занявшись любимым делом, Асмодей смаковал каждый момент пытки.
Шли только первые часы долгого дознания, но несмотря на это, Шафана впечатлило стоическое молчание заключенного. Его тело было знакомо с болью. Шрамы - полосы и точки, покрывавшие его тело - были наследием тысячелетий сражений.
Сайфер лежал на плите и смотрел на потолок, сосредоточившись на чём-то далеком в своём разуме. Он едва вздрагивал, когда лезвия разделяли его плоть или клейма прожигали кожу.
Шафан не понаслышке знал, для чего эти камеры и что в них происходит. Он сам редко брался за грубые инструменты дознания, предпочитая вместо них использовать игру на слабостях душ и таланты библиариев. Ему нравилось, когда дознаваемые сами отдавали ему свои тайны. В отличие от Асмодея, его больше интересовали секреты Падших, нежели их покаяние. Возможно, поэтому он заслужил лишь одну чёрную жемчужину – награду капеллана за каждого Падшего, приведённого к раскаянию. Когда Падшие раскрывали ему свои секреты, когда они соглашались признать свои грехи, Шафан терял к ним интерес и передавал оставшиеся кровавые дела другим братьям.
Не смотря на привычку, пытка Сайфера внушала Шафану ощущение дискомфорта. Падший словно покинул своё тело и находился где-то в ином месте. Лишь редкие гримасы показывали, что он что-то чувствует. Асмодей, напротив, выглядел рычащей и хрюкающей тварью в тенях. С тех пор, как он вошел в камеру, дознаватель не задал ни одного вопроса. Эти первые стадии предназначались не для поисков правды. Они должны были продемонстрировать боль, которая придёт позже, устрашить видом инструментов на полках. Они демонстрировали, что любые методы будут использованы без малейшего милосердия.
Если лицо Сайфера и показывало какие-либо эмоции, то только печаль. Глубокая печаль в глазах, видениями внутри его разума, нежели тем,что происходило с его телом. Присмотревшись, Шафан понял, почему происходящее казалось ему неправильным. Редкие реакции Сайфера не имели никакого отношения к действиям Асмодея – тело Падшего отзывался на происходящее в его разуме.

Показать весь текст
Ответы840272840286

439 30 мар 2019, 20:02 439 840272

>>840251
Это сцена из Гачимучи, где Ван Даркхольм в роли Сайфера?

Ответы840452

440 30 мар 2019, 20:37 440 840286

>>840251
>Асмодей смаковал каждый момент пытки.
Лоялисты....

Ответы840450840452

133 Кб, 800x535
441 30 мар 2019, 23:01 441 840450

>>840286
РАС-КАЙ-СЯ

Ответы840453

442 30 мар 2019, 23:03 442 840452

>>840272
Ван Даркхолм - Асмодей же, Сайфер в роли его факин слейва, и раз он добровольно сдался ТА, избавился от брони и согласился лечь на стол - он не особо против. Можно сказать, совсем не против.
>>840286
Ты ничего не понимаешь в данженмастерах.

Ответы840457

25 Кб, 480x360
443 30 мар 2019, 23:05 443 840453

>>840450

444 30 мар 2019, 23:14 444 840457

>>840452
Если Асмодей - Ван Даркхолм, то сколько стоит дознание?

Ответы840484

445 31 мар 2019, 01:21 445 840484

>>840457
300 тронов

446 9 апр 2019, 15:39 446 843037

>>793084
>— Один варвар, сукин сын по имени Локен сломал мне нос, применив грязный трюк во время честного боя.
Кстати, доставьте этот момент. Когда Люций начал вытанцовывать свои фехтовальные пируэты, а Локен просто взял и ушатал ему в ебасос.

Ответы844647

447 14 апр 2019, 11:01 447 844622

Как адмех уникальный хаосита термоса, сделав из него почти аббу.

"He unleashed the fury of his heavy flamer and roaring promethium engulfed the magos, hiding him from view. As the inferno dissipated, Bokkar could see that the flames had washed harmlessly over a bubble of protective energy surrounding the cursed Mechanicus priest, and he powered forwards, intent on smashing the magos apart with the force of his chainfist.

Bokkar stepped within the boundaries of the tech-priest’s protective field and swung his chainfist around in a murderous arc. The blow never landed, as one of the servo-arms, hanging over the magos’s shoulder like the barbed tail of a scorpion, snapped out and grabbed his arm, halting it mid-swing. The servo-arm over the other shoulder grabbed his other arm, and he felt his blessed Terminator armour crack beneath the immense pressure that the whining arms exerted.

The servo arms pulled out to each side sharply and both of Bokkar’s arms were ripped from his body, spraying blood out in both directions.

He stared down dumbly at his armless torso and was cut in half by the magos’s swinging power halberd, the cogged blade hacking through his midsection. He fell to the metal lattice floor. He had failed his Coryphaus, failed his Legion and only damnation awaited him."

448 14 апр 2019, 13:34 448 844647

>>843037
Этот ?

– Выходи, Эреб, – позвал Торгаддон. – Теперь очередь Гарви.
– Ну нет, – стал отказываться Локен.
– Ты среди нас лучший боец, – настаивал Маленький Хорус. – Покажи ему, как дерутся Лунные Волки.
– Умение владеть мечом, это еще не все, – протестовал Локен.
– Давай заходи и перестань нас позорить, – прошипел Аксиманд. Он обернулся к Люцию, вытиравшему полотенцем вспотевший торс: – Люций, ты готов к следующему поединку?
– Не хватает только соперника.
– Он сумасшедший, – прошептал Локен.
– А честь Легиона? – напомнил ему Абаддон и подтолкнул к тренировочной камере.
– Вот это правильно, – обрадовался Люций. – Ты все равно хотел со мной сразиться. Покажи мне, как дерутся Лунные Волки, Локен. Покажи, как они побеждают.
– Не только мечом, – заметил Локен.
– Как тебе будет угодно, – фыркнул Люций.
Эреб подошел к краю платформы и бросил свой меч Локену.
– Похоже, теперь твоя очередь, Гарвель, – сказал он.
Локен поймал меч и для пробы пару раз махнул им сверху вниз. Затем он шагнул на помост и кивнул. Полусферы решеток опустились вокруг него и Люция. Люций сплюнул под ноги и выпрямился. Подняв меч, он стал обходить Локена.
– Я не большой мастер биться на мечах, – произнес Локен.
– Тогда поединок закончится быстро.
– Если мы решим драться, это будет бой не только мечами.
– Как угодно, как угодно, – согласился Люций, наскакивая на противника и отступая назад, – Просто подходи и дерись.
Локен вздохнул.
– Конечно, я наблюдал за тобой. Ты предпочитаешь атаковать. Я заранее знаю твои действия.
– Твое право.
– Я вижу тебя насквозь. Наступай.
Люций бросился на Локена. Тот отступил на шаг, опустив меч, и кулаком нанес Люцию удар в лицо. Тот покачнулся и грохнулся на спину.
Локен уронил меч Эреба на мат.

448 14 апр 2019, 13:34 448 844647

>>843037
Этот ?

– Выходи, Эреб, – позвал Торгаддон. – Теперь очередь Гарви.
– Ну нет, – стал отказываться Локен.
– Ты среди нас лучший боец, – настаивал Маленький Хорус. – Покажи ему, как дерутся Лунные Волки.
– Умение владеть мечом, это еще не все, – протестовал Локен.
– Давай заходи и перестань нас позорить, – прошипел Аксиманд. Он обернулся к Люцию, вытиравшему полотенцем вспотевший торс: – Люций, ты готов к следующему поединку?
– Не хватает только соперника.
– Он сумасшедший, – прошептал Локен.
– А честь Легиона? – напомнил ему Абаддон и подтолкнул к тренировочной камере.
– Вот это правильно, – обрадовался Люций. – Ты все равно хотел со мной сразиться. Покажи мне, как дерутся Лунные Волки, Локен. Покажи, как они побеждают.
– Не только мечом, – заметил Локен.
– Как тебе будет угодно, – фыркнул Люций.
Эреб подошел к краю платформы и бросил свой меч Локену.
– Похоже, теперь твоя очередь, Гарвель, – сказал он.
Локен поймал меч и для пробы пару раз махнул им сверху вниз. Затем он шагнул на помост и кивнул. Полусферы решеток опустились вокруг него и Люция. Люций сплюнул под ноги и выпрямился. Подняв меч, он стал обходить Локена.
– Я не большой мастер биться на мечах, – произнес Локен.
– Тогда поединок закончится быстро.
– Если мы решим драться, это будет бой не только мечами.
– Как угодно, как угодно, – согласился Люций, наскакивая на противника и отступая назад, – Просто подходи и дерись.
Локен вздохнул.
– Конечно, я наблюдал за тобой. Ты предпочитаешь атаковать. Я заранее знаю твои действия.
– Твое право.
– Я вижу тебя насквозь. Наступай.
Люций бросился на Локена. Тот отступил на шаг, опустив меч, и кулаком нанес Люцию удар в лицо. Тот покачнулся и грохнулся на спину.
Локен уронил меч Эреба на мат.

Показать весь текст

67 Кб, 800x536
449 8 мая 2019, 02:51 449 849607

>>772911
Поле начало рассеиваться, явив обитателя камеры.
Он был высоким и крупным для человека, хотя и не таким большим, как космический десантник. Он носил только рваный килт из жесткой кожи, и было видно, что он подвергался множественной аугментации и улучшениям.

Держать архиеретика в одной драной юбке - килт = юбка, если кто вдруг не в курсе - это сильно. Могли бы хоть балахон для приличия напялить.
Кто там занес Инквизиторов космоса на лурк? Вот тебе еще
http://forums.warforge.ru/index.php?showtopic=232538&st=0&start=0

28 Кб, 329x427
450 10 мая 2019, 06:40 450 849950

Через четыре дня после столкновения с орками Борей, преклонив колени, молча медитировал в часовне форпоста. Капеллан был одет в белый стихарь, который указывал на принадлежность владельца к элите ордена — воинам Крыла Смерти. Второй, неведомый посторонним смысл этой одежды означал членство в секретном внутреннем круге. Немного приподняв стихарь, Борей опустился на колени перед алтарем из темного камня с золотыми и платиновыми инкрустациями.

Ответы850000

451 10 мая 2019, 13:57 451 850000

>>849950
Вся суть переводов. В начале абзаца он уже медитирует, стоя на коленях, а в конце только опускается на них.

Ответы850153

452 11 мая 2019, 01:50 452 850153

>>850000
Я больше проорал с платья, которое членство во внутреннем круге обозначает. Фрейд был бы с этого легиона в шоке.

ЭМО ЧЛ 453 11 мая 2019, 18:10 453 850344

- С дороги мразь. – проревел Ларсус, разрубая солдат, которые не успели спрыгнуть. Мутанты что-то невнятно говорили. Убегая, они толкали друг друга.

Только одну награду желал Скаеволла – конец этого вечного преследования. Боги без отдыха посылали его выполнять свою клятву. В то время как его люди сражались ради явного наслаждения убийством, Скаеволла больше не разделял их энтузиазм. Смерти слились в одну, притупляя эмоции убийства. Его игра мечом не доставляла острых ощущений и больше не отражала его искусство, а только механическую работу. Он чувствовал пустоту. Он вымаливал у своих повелителей милосердия, чтобы они освободили его от клятвы, которую он выполнял пятьсот раз. Но они не давали ему послабления. И только следующий путь был спасением.

- Дредноут! – тяжёлый болтер Икариса безрезультатно барабанил по броне шагающей вперёд мощной машины, с готовыми сокрушать когтями.

Скаеволла выступил против боевой громадины, вызывающе подняв меч. Как долго иссушенный труп внутри этого шагающего гроба был вынужден обманывать смерть?

- Во имя четырёх богов, - прокричал Скаеволла, - я закончу твои страдания.

Ларсус пожал плечами.

- Он найдёт нас, когда утолит свой голод.

- Шарн, Икарис, готовы к бою?

Шарн поклонился, а затем продолжил ласкать белое пламя ближайшей печи. Икарис опустился на колени, беря на руки изуродованную голову рабочего фабрики.

- Почему они сражаются с нами? Мы показываем им свою силу, но всё же они отказываются следовать нашим путём. Мы проповедуем мечом и огнём, но что в конце? Они миллионами гибнут за свою веру в мёртвого Бога Императора. Мы предлагаем секретные знания звёзд, но они предпочитают умереть в неведении. Почему, мой капитан? – щёки Икариса исписали кровавые слёзы.

Скаеволла аккуратно приподнял подбородок своего боевого брата своей бронированной перчаткой. Шрамы на молодом лице были наследием многих побед.

- Боги требуют жертву, мальчик. Мы жнецы, которые насыщают их вечный голод. Эти люди всего лишь животные, пригодные только для святого костра. Не плачь о судьбе слабых.

- Но я должен, капитан. Я буду плакать, пока вся вселенная не станет на колени перед богами.

Скаеволла восхищался преданностью Икариса, но больше ничего не сказал, позволяя ему наслаждаться жизнью. Когда-то Скаеволла тоже верил, что его призванием было разрушить кандалы порядка, которые сковывали галактику, но, пройдя через горькие испытания, он понял, что боги требуют войну только для глупого развлечения.

- Твой Император сражается, чтобы защитить жалких людей, слабаков, рабов, которые прячутся, пока мы, достойные, проливаем нашу священную кровь для их защиты. Твой Император мог бы стать богом, а мы – его ангелами, но вместо этого он выбрал раболепную защиту своего блеющего стада, - в словах Скаеволлы звучала уверенность. – Загляни в своё сердце. Ты же знаешь, что я прав.

Алеф покачал головой.

Горячие слёзы побежали по щекам Скаеволлы.

-Я предлагал тебе свободу, брат, а ты выбрал смерть.

Сотни ран перенёс Скаеволла, но не одна не была настолько глубокой, как эта. Алеф осудил Магистра Войны и принудил Скаеволлу к братоубийству. Алеф предал своего боевого брата.

- Дурак, - рычал Скаеволла, - Я спас тебя. Ты должен мне свою жизнь. Ты слышишь меня? Я могу спасти тебя снова. Отрекись от Императора и присоединяйся ко мне.

Алеф хрипло засмеялся.

-Если бы Император дал мне выбор, то я бы предпочёл быть разорванным анаком, чем спасённым щенком сумасшедшего подлеца.

- Прощайте, - грустно прошептал он, а затем пробормотал послание богам. – Сейчас – время окончить это развлечение. Я больше не положу ни один череп на ваш алтарь.

Скаеволла пошёл вперёд, приветствуя капитана своим рунным мечом. Пять сотен раз он разыгрывал эту сцену. Пять сотен раз он побеждал своего серебрянноглазого противника, наследника Алефа, и забирал его голову как трофей. Его гнев был уже давно удовлетворен. Он должен был ощущать боль убийства своего товарища снова и снова, но он больше не мог выносить этого.

Приблизившись, Скаеволла увидел, как серебряные глаза Деметроса сузились, смутно узнавая его. Этот серебряный взгляд смотрел в глаза Скаеволлы, перенося его в другое время и другое место…

…Вокруг рычали звуки битвы: взрывы, стрельба и крики умирающих. Земля сотрясалась под ногами Титанов. Впереди рассеянные отряды Имперских Кулаков. Великолепные Вечные Врата с негодованием взирали на поле боя, сотрясаемые пламенными поцелуями сотен ракет. Боевой вертолёт, плюясь смертью, провизжал вверху, и дюжина наступающих воинов в бледной броне Сынов Гора ощутили огненный душ. Грязь от взрывов, заляпала бледную броню Скаеволлы, но он даже не вздрогнул. Какофония битвы была для него всего лишь тихим ропотом, когда он ходил вокруг своего противника, подобно кружащемуся пятну жестокости.

- Брат Скаеволла, - серебряноглазый противник нарушил тишину, - Я скучал по тебе.

- И я по тебе, брат Алеф, - с сожалением улыбнулся Скаеволла. – Сдай свой меч. Ты убил многих слуг Магистра Войны, но я поручусь за тебя. Он простит.

- Почему я должен отдать своё сердце предателю? – возмутился Алеф. Его взгляд ожесточился. – Его безумие разрушило всё, за что боролся Император. Ваш Магистр Войны украл твой разум, Скаеволла. Ты можешь жить со своей ложью хоть десять тысяч лет, но твоё сердце всё равно устанет от жажды крови, и от тебя останется лишь пустая оболочка, - Алеф глубоко вздохнул, черты его лица выражали печаль. – Позволь мне закончить это здесь, мой друг. На конце моего клинка. У меня не получится спасти тебя от твоего прошлого, но от будущего я всё ещё могу.

Они продолжали смотреть в глаза друг другу. Алеф медленно кивнул.

- Пусть будет так. Мы дерёмся…

… Скаеволла вырвался в настоящее, когда клинок Деметроса появился из ниоткуда.

Пять берсерков приближались к капитану Деметросу.

- Нет! – закричал Скаеволла, обезглавив одного из них взмахом рунного меча.

Вместе они стояли почти плечом к плечу, отражая каждую бешеную атаку.

Скаеволла слегка поклонился.

- Как в старые времена.

- Я раньше видел, как ты дерёшься, - нахмурился Деметрос.

- Мы никогда не встречались, - хитро улыбнулся Скаеволла, - но я проливал твою кровь много-много раз.

Деметрос медленно качнул головой.

- Ты сумасшедший.

Вокруг дуэлянтов воины Скаеволлы образовали защитный круг. Берсерки и Имперские Кулаки лежали багряной окружностью у их ног.

- Защищать капитана, - проревел Ларсус, когда воющий поток берсерков и мутантов вылился на площадь.

Скаеволлы убивали каждого, кто пытался нарушить их круг. Во время боя Опус пел, Икарис плакал, Манекс ревел, а Шам убивал тихо.

Скаеволла и Деметрос безмятежно стояли на арене.

Деметрос нахмурился.

- Ты защищаешь меня от таких как ты. Ты ревнив к моей смерти. Почему?

- За грехи твоего отца, - ответил Скаеволла. – Он однажды плохо отозвался о моём повелителе. Но удача улыбается тебе Деметрос. Ты – тот, кто вернёт честь твоего отца. Давай с этим покончим. Мои люди сильны, но они не выстоят против двух армий.

Скаеволла поднёс свой рунный меч к своему лбу в приветствии. Деметрос стоял неподвижно. Клинки взмахнули, затем оба стояли неподвижно. Никто не выдавал своих намерений. Манёвр Космического Десантника, ответ Скаеволлы, быстрая атака, контратака, блок и снова блок. Скаеволла крутанул клинок, и меч оппонента с грохотом приземлился между ними. Рунный меч Скаеволлы пылал, возбуждённый от близкого убийства, но Скаеволла опустил клинок и подбросил упавший силовой меч Деметросу, который ловко его поймал.

- Герой никогда не должен быть беззащитным, - сказал Скаеволла.

С

ЭМО ЧЛ 453 11 мая 2019, 18:10 453 850344

- С дороги мразь. – проревел Ларсус, разрубая солдат, которые не успели спрыгнуть. Мутанты что-то невнятно говорили. Убегая, они толкали друг друга.

Только одну награду желал Скаеволла – конец этого вечного преследования. Боги без отдыха посылали его выполнять свою клятву. В то время как его люди сражались ради явного наслаждения убийством, Скаеволла больше не разделял их энтузиазм. Смерти слились в одну, притупляя эмоции убийства. Его игра мечом не доставляла острых ощущений и больше не отражала его искусство, а только механическую работу. Он чувствовал пустоту. Он вымаливал у своих повелителей милосердия, чтобы они освободили его от клятвы, которую он выполнял пятьсот раз. Но они не давали ему послабления. И только следующий путь был спасением.

- Дредноут! – тяжёлый болтер Икариса безрезультатно барабанил по броне шагающей вперёд мощной машины, с готовыми сокрушать когтями.

Скаеволла выступил против боевой громадины, вызывающе подняв меч. Как долго иссушенный труп внутри этого шагающего гроба был вынужден обманывать смерть?

- Во имя четырёх богов, - прокричал Скаеволла, - я закончу твои страдания.

Ларсус пожал плечами.

- Он найдёт нас, когда утолит свой голод.

- Шарн, Икарис, готовы к бою?

Шарн поклонился, а затем продолжил ласкать белое пламя ближайшей печи. Икарис опустился на колени, беря на руки изуродованную голову рабочего фабрики.

- Почему они сражаются с нами? Мы показываем им свою силу, но всё же они отказываются следовать нашим путём. Мы проповедуем мечом и огнём, но что в конце? Они миллионами гибнут за свою веру в мёртвого Бога Императора. Мы предлагаем секретные знания звёзд, но они предпочитают умереть в неведении. Почему, мой капитан? – щёки Икариса исписали кровавые слёзы.

Скаеволла аккуратно приподнял подбородок своего боевого брата своей бронированной перчаткой. Шрамы на молодом лице были наследием многих побед.

- Боги требуют жертву, мальчик. Мы жнецы, которые насыщают их вечный голод. Эти люди всего лишь животные, пригодные только для святого костра. Не плачь о судьбе слабых.

- Но я должен, капитан. Я буду плакать, пока вся вселенная не станет на колени перед богами.

Скаеволла восхищался преданностью Икариса, но больше ничего не сказал, позволяя ему наслаждаться жизнью. Когда-то Скаеволла тоже верил, что его призванием было разрушить кандалы порядка, которые сковывали галактику, но, пройдя через горькие испытания, он понял, что боги требуют войну только для глупого развлечения.

- Твой Император сражается, чтобы защитить жалких людей, слабаков, рабов, которые прячутся, пока мы, достойные, проливаем нашу священную кровь для их защиты. Твой Император мог бы стать богом, а мы – его ангелами, но вместо этого он выбрал раболепную защиту своего блеющего стада, - в словах Скаеволлы звучала уверенность. – Загляни в своё сердце. Ты же знаешь, что я прав.

Алеф покачал головой.

Горячие слёзы побежали по щекам Скаеволлы.

-Я предлагал тебе свободу, брат, а ты выбрал смерть.

Сотни ран перенёс Скаеволла, но не одна не была настолько глубокой, как эта. Алеф осудил Магистра Войны и принудил Скаеволлу к братоубийству. Алеф предал своего боевого брата.

- Дурак, - рычал Скаеволла, - Я спас тебя. Ты должен мне свою жизнь. Ты слышишь меня? Я могу спасти тебя снова. Отрекись от Императора и присоединяйся ко мне.

Алеф хрипло засмеялся.

-Если бы Император дал мне выбор, то я бы предпочёл быть разорванным анаком, чем спасённым щенком сумасшедшего подлеца.

- Прощайте, - грустно прошептал он, а затем пробормотал послание богам. – Сейчас – время окончить это развлечение. Я больше не положу ни один череп на ваш алтарь.

Скаеволла пошёл вперёд, приветствуя капитана своим рунным мечом. Пять сотен раз он разыгрывал эту сцену. Пять сотен раз он побеждал своего серебрянноглазого противника, наследника Алефа, и забирал его голову как трофей. Его гнев был уже давно удовлетворен. Он должен был ощущать боль убийства своего товарища снова и снова, но он больше не мог выносить этого.

Приблизившись, Скаеволла увидел, как серебряные глаза Деметроса сузились, смутно узнавая его. Этот серебряный взгляд смотрел в глаза Скаеволлы, перенося его в другое время и другое место…

…Вокруг рычали звуки битвы: взрывы, стрельба и крики умирающих. Земля сотрясалась под ногами Титанов. Впереди рассеянные отряды Имперских Кулаков. Великолепные Вечные Врата с негодованием взирали на поле боя, сотрясаемые пламенными поцелуями сотен ракет. Боевой вертолёт, плюясь смертью, провизжал вверху, и дюжина наступающих воинов в бледной броне Сынов Гора ощутили огненный душ. Грязь от взрывов, заляпала бледную броню Скаеволлы, но он даже не вздрогнул. Какофония битвы была для него всего лишь тихим ропотом, когда он ходил вокруг своего противника, подобно кружащемуся пятну жестокости.

- Брат Скаеволла, - серебряноглазый противник нарушил тишину, - Я скучал по тебе.

- И я по тебе, брат Алеф, - с сожалением улыбнулся Скаеволла. – Сдай свой меч. Ты убил многих слуг Магистра Войны, но я поручусь за тебя. Он простит.

- Почему я должен отдать своё сердце предателю? – возмутился Алеф. Его взгляд ожесточился. – Его безумие разрушило всё, за что боролся Император. Ваш Магистр Войны украл твой разум, Скаеволла. Ты можешь жить со своей ложью хоть десять тысяч лет, но твоё сердце всё равно устанет от жажды крови, и от тебя останется лишь пустая оболочка, - Алеф глубоко вздохнул, черты его лица выражали печаль. – Позволь мне закончить это здесь, мой друг. На конце моего клинка. У меня не получится спасти тебя от твоего прошлого, но от будущего я всё ещё могу.

Они продолжали смотреть в глаза друг другу. Алеф медленно кивнул.

- Пусть будет так. Мы дерёмся…

… Скаеволла вырвался в настоящее, когда клинок Деметроса появился из ниоткуда.

Пять берсерков приближались к капитану Деметросу.

- Нет! – закричал Скаеволла, обезглавив одного из них взмахом рунного меча.

Вместе они стояли почти плечом к плечу, отражая каждую бешеную атаку.

Скаеволла слегка поклонился.

- Как в старые времена.

- Я раньше видел, как ты дерёшься, - нахмурился Деметрос.

- Мы никогда не встречались, - хитро улыбнулся Скаеволла, - но я проливал твою кровь много-много раз.

Деметрос медленно качнул головой.

- Ты сумасшедший.

Вокруг дуэлянтов воины Скаеволлы образовали защитный круг. Берсерки и Имперские Кулаки лежали багряной окружностью у их ног.

- Защищать капитана, - проревел Ларсус, когда воющий поток берсерков и мутантов вылился на площадь.

Скаеволлы убивали каждого, кто пытался нарушить их круг. Во время боя Опус пел, Икарис плакал, Манекс ревел, а Шам убивал тихо.

Скаеволла и Деметрос безмятежно стояли на арене.

Деметрос нахмурился.

- Ты защищаешь меня от таких как ты. Ты ревнив к моей смерти. Почему?

- За грехи твоего отца, - ответил Скаеволла. – Он однажды плохо отозвался о моём повелителе. Но удача улыбается тебе Деметрос. Ты – тот, кто вернёт честь твоего отца. Давай с этим покончим. Мои люди сильны, но они не выстоят против двух армий.

Скаеволла поднёс свой рунный меч к своему лбу в приветствии. Деметрос стоял неподвижно. Клинки взмахнули, затем оба стояли неподвижно. Никто не выдавал своих намерений. Манёвр Космического Десантника, ответ Скаеволлы, быстрая атака, контратака, блок и снова блок. Скаеволла крутанул клинок, и меч оппонента с грохотом приземлился между ними. Рунный меч Скаеволлы пылал, возбуждённый от близкого убийства, но Скаеволла опустил клинок и подбросил упавший силовой меч Деметросу, который ловко его поймал.

- Герой никогда не должен быть беззащитным, - сказал Скаеволла.

С

Показать весь текст
Ответы850346850702

454 11 мая 2019, 18:14 454 850346

>>850344
- Герой никогда не должен быть беззащитным, - сказал Скаеволла.

Деметрос ответил молниеносным выпадом, но Скаеволла парировал его. Затем Деметрос выполнил замечательный шаг в сторону, и его меч оказал вне досягаемости защиты Скаеволлы.

Мир остановился вокруг Скаеволлы, клинок парил в воздухе, за секунду, до того, как войти в его сердце. В этот последний момент он почувствовал свободу. Ужас и восторг смешивались в один восхитительный коктейль. Его клятва была снята, и наконец, он уснёт.

Но если бы Скаеволла отодвинул своё тело, лишь немного вправо, клинок прошёл бы вдоль брони, нанося глубокую, но не смертельную рану.

Скаеволла остался неподвижным.

Реальность вернулась со свистящим рёвом, клинок погрузился в чёрную силовую броню. Скаеволла улыбнулся. Силовой меч пробил сердце и вышел с другой стороны доспеха. Когда клинок освободился, Скаеволла всё ещё стоял.

- Хороший удар мой друг. Удар достойный моей смерти.

Скаеволла задавался вопросом, как мёртвый человек может разговаривать. Боли не было. Звук окружавшей битвы не ушёл.

Деметрос разгневанный отошёл.

- Как это может быть? Демон?

Скаеволла посмотрел на глубокую рану в груди. Здесь должна течь кровь, вместо этого была только дыра. Как будто порванная ткань космоса. Тысяча звёзд вращалась в ране, подобно злорадным глазам. Безумный смех отозвался в голове Скаеволлы: четыре ужасных голоса. Он открыл рот, но говорил их голос.

- Ты думаешь, царапина может убить чемпиона Тёмных Богов? Должен быть кто-то более великий, чем злая собака Пса Императора, что бы обрезать нити этой марионетки.

Скаеволла боролся за контроль над своим языком.

- Ты не сможешь меня убить. Беги, брат. Спасайся!

Деметрос усмехнулся.

- Бежать? Я Космический Десантник из Ордена Имперских Кулаков. Я не сбегу.

Рунный меч Скаеволлы голодно запылал. Он прокричал в небеса.

- Я не буду его убивать! В этой битве нет никакой чести!

Когда Деметрос снова приблизился для убийства, Скаеволла попытался подставить свою шею под клинок, но рунный меч поборол его волю и со звоном блокировал этот удар. Скаеволла снова нанёс удар. Конечности не слушались своего хозяина, и Деметрос отступил назад, нить опалённой плоти проходила по его горлу. Космический Десантник упал на колени. Его силовой меч грохнулся на землю.

Сквозь шум боевых гимнов Имперских Кулаков, диких завываний берсерков и криков умирающих мутантов, Ларсус орал своему капитану:

- Всё кончено. Мы должны уходить. Сейчас!

Скаеволла взглянул на труп Деметроса. Он собирался приказать Шарну сжечь тело, уничтожив прогеноидные железы и завершить эту охоту.

Внезапно на площадь вырвалась масса пульсирующих мускулов, заключённых в чёрный панцирь, сросшийся с телом. Жадный угреподобный орган рвал и глотал. Ферокс был вознаграждён окончательным благом варпа: даром одержимости. Он бездумно убивал для удовольствия богов.

Приказ Скаеволлы умер, не успев сорваться с губ. Наблюдая как Ферокс скулил и невнятно бормотал во время убийства, Скаеволла осознал, какая судьба его будет ждать, если он нарушит свою клятву. Он остыл. Боги никогда не позволят завершиться преследованию. Внезапно он поклонился своему мёртвому врагу. Лучше выбрать оковы рабства, чем потерять остатки человечности.

- До следующей встречи мой друг, - слова имели горький вкус.

454 11 мая 2019, 18:14 454 850346

>>850344
- Герой никогда не должен быть беззащитным, - сказал Скаеволла.

Деметрос ответил молниеносным выпадом, но Скаеволла парировал его. Затем Деметрос выполнил замечательный шаг в сторону, и его меч оказал вне досягаемости защиты Скаеволлы.

Мир остановился вокруг Скаеволлы, клинок парил в воздухе, за секунду, до того, как войти в его сердце. В этот последний момент он почувствовал свободу. Ужас и восторг смешивались в один восхитительный коктейль. Его клятва была снята, и наконец, он уснёт.

Но если бы Скаеволла отодвинул своё тело, лишь немного вправо, клинок прошёл бы вдоль брони, нанося глубокую, но не смертельную рану.

Скаеволла остался неподвижным.

Реальность вернулась со свистящим рёвом, клинок погрузился в чёрную силовую броню. Скаеволла улыбнулся. Силовой меч пробил сердце и вышел с другой стороны доспеха. Когда клинок освободился, Скаеволла всё ещё стоял.

- Хороший удар мой друг. Удар достойный моей смерти.

Скаеволла задавался вопросом, как мёртвый человек может разговаривать. Боли не было. Звук окружавшей битвы не ушёл.

Деметрос разгневанный отошёл.

- Как это может быть? Демон?

Скаеволла посмотрел на глубокую рану в груди. Здесь должна течь кровь, вместо этого была только дыра. Как будто порванная ткань космоса. Тысяча звёзд вращалась в ране, подобно злорадным глазам. Безумный смех отозвался в голове Скаеволлы: четыре ужасных голоса. Он открыл рот, но говорил их голос.

- Ты думаешь, царапина может убить чемпиона Тёмных Богов? Должен быть кто-то более великий, чем злая собака Пса Императора, что бы обрезать нити этой марионетки.

Скаеволла боролся за контроль над своим языком.

- Ты не сможешь меня убить. Беги, брат. Спасайся!

Деметрос усмехнулся.

- Бежать? Я Космический Десантник из Ордена Имперских Кулаков. Я не сбегу.

Рунный меч Скаеволлы голодно запылал. Он прокричал в небеса.

- Я не буду его убивать! В этой битве нет никакой чести!

Когда Деметрос снова приблизился для убийства, Скаеволла попытался подставить свою шею под клинок, но рунный меч поборол его волю и со звоном блокировал этот удар. Скаеволла снова нанёс удар. Конечности не слушались своего хозяина, и Деметрос отступил назад, нить опалённой плоти проходила по его горлу. Космический Десантник упал на колени. Его силовой меч грохнулся на землю.

Сквозь шум боевых гимнов Имперских Кулаков, диких завываний берсерков и криков умирающих мутантов, Ларсус орал своему капитану:

- Всё кончено. Мы должны уходить. Сейчас!

Скаеволла взглянул на труп Деметроса. Он собирался приказать Шарну сжечь тело, уничтожив прогеноидные железы и завершить эту охоту.

Внезапно на площадь вырвалась масса пульсирующих мускулов, заключённых в чёрный панцирь, сросшийся с телом. Жадный угреподобный орган рвал и глотал. Ферокс был вознаграждён окончательным благом варпа: даром одержимости. Он бездумно убивал для удовольствия богов.

Приказ Скаеволлы умер, не успев сорваться с губ. Наблюдая как Ферокс скулил и невнятно бормотал во время убийства, Скаеволла осознал, какая судьба его будет ждать, если он нарушит свою клятву. Он остыл. Боги никогда не позволят завершиться преследованию. Внезапно он поклонился своему мёртвому врагу. Лучше выбрать оковы рабства, чем потерять остатки человечности.

- До следующей встречи мой друг, - слова имели горький вкус.

Показать весь текст
Ответы850702

455 13 мая 2019, 02:57 455 850702

>>850344
>>850346
Что за фанфик?

Ответы850763850785

456 13 мая 2019, 14:14 456 850763

>>850702
История о том, как один хаоситов был вынужден из раза в раз убивать лоялиста, которому доставались прогеноиды предыдущей жертвы этого самого хаосита. И занимался он этим по воле богов овердохуя лет. А нахуя, не понятно. Пути боговы, типа, неисповедимы. А всё остальное и так из пасты ясно.
Мимо.

457 13 мая 2019, 17:23 457 850785

>>850702
Благородство злодеев Оуэна Дилана. Тащемта лучший рассказ объясняющий суть хаоса состоящую из двух стульев.

2,1 Мб, 500x391
458 15 мая 2019, 14:39 458 851075

>>833766

«Маш тапеп! сит позШз зерег т аеег-пит, Рптагспе! Пегпсеге ез огаге, Рптагспе!» И лучше не пытаться разговаривать с такими безумцами…
“Mani manent cum nostris semper in aeternum, Primarche. Interficere est orare, Primarche.

Пиздец.
Вы просто гляньте.
Короче, просканировали книгу "Инквизиторы космоса".
И ебаный скан опознал латинские символы как кириллические, и вот пиздец вышел.

Ответы852328

459 15 мая 2019, 22:28 459 851224

>>753579
Акт шeстой. Пpоспepо.
Pусс: Пpиём, пpиём, Магнус блять, eблан одноглазый, ты что надeлал? Нахуй ты батин туалeт pазбил? Это всё таки фамильная peликвия вpeмён ТЭТ была! А ну давай в коpабль, батя хочeт с тобой поговоpить.
Pусс: Магнус, ты там оглох что-лe? Тeбe вpодe глаз выбили, а нe ухо отpeзали, отвeчай, нe то воpвусь к тeбe на планeту, как ты к батe в туалeт, когда он сpал и сломал eго! Костян, ты жe сам видишь, что он eбанулся там. Идём пиздить?
Вальдоp: Ну нe знаю... Импepатоp чётко сказал...
Pусс: Костян, ну мы жe дpуг дpуга давно знаeм, чё ты комeдию ломаeшь, а?
Вальдоp: Согласeн, идём пиздить.
Pусс штуpмуeт Пpоспepо, встpeтился с Магнусом.
Pусс: Магнус пpидуpок! Я тeбe цeлый час на мобилу звонил, хули ты игноpишь?
Магнус: Да я нe бeззвука поставил и забыл, с кeм нe бываeт! Зачeм ты ломаeшь мой дом, бpат? Что я тeбe сдeлал???
Pусс: Ты совсeм дуpак? Тeбe батя 9000 pаз сказал нe лeзь в ваpп, а ты им eщё большe обмазался и попpосил добавки! Дpузeй стpёмных завёл, с птицeй синeй всё вpeмя пpоводишь, так и снаpкоманиться нeдолго! А толчок золотой кто сломал? Отeц всю жизнь на это потpатил!
Магнус: МИНЯ НИКТО НE ПОНИМАEТ PЯЯЯЯ!!!11!
Вальдоp: Peально дуpак...
Звук хpуста спины pазнёсшийся на всё Пpоспepо....

460 15 мая 2019, 22:30 460 851245

>>788557
Этo нe баг, этo фича

461 18 мая 2019, 22:57 461 852280

>Тред цитат
>полтреда- простыни на миллион страниц
Найс цитаты

462 19 мая 2019, 13:23 462 852327

Первый капитан Повелителей Ночи шел по разбитым камням завоеванного города, под сапогами хрустел запыленный гравий разрушенных домов. Он подошел к ближайшему офицеру Тысячи Сынов – темнокожему воину в красно-золотистом доспехе его Легиона. Под крашеными глазами были круги от усталости.

Эти опущенные еще и глаза красят, чтобы все знали, кто тут алые короли параши.

Ответы853708

463 19 мая 2019, 13:25 463 852328

>>851075
Ебать... А я все гадал, какую тварь можно вызвать этими словами, но экспериментировать, помня о жестокой участи Магнуса, не решился.

218 Кб, 262x359
464 23 мая 2019, 12:32 464 853708

>>852327
Мужчины в Древнем Египте практически никогда не появлялись на людях без макияжа. 4000 лет назад макияж был совершенно необходим а Древнем Египте как женщинам, так и мужчинам. Мужчины наносили грим так же как и женщины.
В 1170 году до н.э. несколько человек, работавших в Долине Царей, не вышли на работу, так как у них закончились гримировальный
материал.
Мужчины красили глаза. Зачем? Защита глаз при помощи грима имела не только практический, но и мистический смысл. В Египте солнце ослепляет, отражаясь от камней, и, для защиты от ослепляющего света краска на веках играла роль темных очков. Мистический смысл – накрашенный глаз символизирует глаз Гора, который обладает свойством отгонять всякую нечисть.

Ответы853715853775

465 23 мая 2019, 14:07 465 853715

>>853708
>накрашенный глаз символизирует глаз Гора
НЕ ГОРА А ХОРУСА НЮФАГ!!11111111

Ответы853775

789 Кб, 800x908
466 23 мая 2019, 21:25 466 853775

>>853708
У египтян это действительно необходимость - защита и успокоение нервов, но астартес зачем? Такой блажью даже ночники с их сверхчувствительным зрением не страдали.
Олсо, есть оф.арты Аримана без шлема? Всегда представлял его как на пикче, но такие новости картину меняют и не в лучшую сторону. Лучше бы он вообще шлем не снимал.
>>853715
Это другое. Бог как был Гором, так и остался, названный в честь него же примарх отвоевал право называться Хорусом.

Ответы853781853788857543

467 23 мая 2019, 21:38 467 853781

>>853775
>но астартес зачем?
Тысяча Предателей любила это дело, мистику. Может, очередной колдунский символ.

28 Кб, 300x270
468 23 мая 2019, 22:04 468 853788

>>853775
Аримана нет, но есть Амон.
> Но Астартес зачем
Тупо продолжали соблюдать традиции своей планеты.

Ответы854097855592

149 Кб, 800x1133
469 26 мая 2019, 01:01 469 854097

>>853788

Ответы854254

14 Кб, 244x332
470 26 мая 2019, 18:36 470 854254

>>854097

471 29 мая 2019, 00:09 471 855592

>>853788
Т.е. у Тыщщи Нипридавателей реально есть бородатые медведоняши? Это же охуенно.

Ответы857656

330 Кб, 500x340
472 31 мая 2019, 12:20 472 855927

Легионер Сынов Хоруса кивнул. Слово «клонирование» нелегко давалось всем воинам Девяти легионов. Даже здесь, в нашем лишенном законов адском мире некоторые прегрешения оставались омерзительными. Клонирование нашего рода редко проходило успешно. Что-то в наших генах сбивало процесс, порождая злокачественную нестабильность. Клонировать примарха? На такое не был способен никто из нас. Возможно, вообще никто, за исключением Императора Человечества в те времена, когда его труп еще не воссел на созданную им машину душ.
— Они не в силах клонировать Хоруса, — сказал Леор. — Этого никто не может сделать.
— Это уже однажды сделали, — заметил Фальк.
Пожиратель Миров фыркнул в вокс, будто свинья.
— Ты имеешь в виду Абаддона? Эту байку? Не надо ссать нам в уши и утверждать, будто это дождь истины.

Ответы866452

473 3 июня 2019, 18:54 473 857543

>>853775
>но астартес зачем?
Как уже упоминалось выше - это ещё имеет и мистический смысл. А у ТС мистический смысл на каждом шагу, это суть легиона. Начиная от постоянного повторения числа 9 до сверххитровыебанной внутренней организации, непонятной для посторонних.

474 3 июня 2019, 21:49 474 857656

>>855592
Ну так Амон же старый наставник Магнуса, было бы странно если бы он выглядел как безбородый вьюнош. Вообще, жаль что мало раскрытый персонаж, этакая адекватная версия Кор Фаэрона.

Йен Уотсон - ИНКВИЗИТОР 475 7 июня 2019, 09:58 475 858654

119 Кб, 200x279109 Кб, 200x267129 Кб, 225x300189 Кб, 298x357

В голосе книжника появились нотки сомнения:

— Вы тайный магистр недавно и, естественно, должны изучать тайны нашего ордоса. Не позволите ли ещё разок полюбоваться вашей татуировкой?

— Само собой.

Когда посетитель Либрариум Обскурум отвёл рукав, у старика был только миг, чтобы заметить перстень игольника, надетый на тонкий палец тайного магистра… а затем книжник ощутил на лице острую боль и затрясся в корчах.

Тело старого книжника билось на полу, мышцы дёргали каждая в свою сторону. Кишечник зловонно опорожнился. Изо рта и носа хлынула кровь.

Посетитель подавился безумным смехом. Ему даже пришлось закусить рукав, чтобы не шуметь. Он рвал ткань зубами, как гончая впивается в пойманного зайца или кто-то, испытывая внутренние муки, пытается отвлечься от ощущения или зрелища, слишком отвратительного для него. Книжник уже умер — корчился только его труп.

Посетитель оставил первую страницу «Liber Secretorum» светиться на тускло-зелёном экране. А рядом воткнул карту таро: инквизитора, чей пустой лик был крохотным психоактивным зеркалом того, кто посмотрит на него следующим.

Сморщив свой выдающийся нос, он тихо выскользнул из комнаты-черепа.

Война инквизиции началась.

Ответы859987

476 12 июня 2019, 15:05 476 859984

Одной из причуд Кимейеза была привычка брать пленных, к чему прочие повелители, как правило, не расположены. Мёртвые практически не нуждаются в живых рабах, и их нисколько не интересуют плотские отношения с живыми, поэтому для повелителей смерти нет причин держать своих врагов в плену. Кимейез составляет исключение, поскольку он философ и находит немалую приятность в ведении философского диспута с живым существом – хотя, стоит заметить, ему чрезвычайно редко удаётся найти среди сотни беспорядочно набранных пленников того, кто смог бы, превозмогая свой страх, принять участие в сколь-нибудь грамотном споре. Поэтому только представьте его радость, когда он вернулся очередного из рейда в аравийскую землю с прославленным визирем по имени Амаймон, который путешествовал вместе с верблюжьим караваном из одного эмирата в другой с весьма щекотливым дипломатическим поручением.
Кимейез с удовольствием демонстрировал своему невольному гостю сокровища Зелебзеля, которые собирали самые осведомлённые расхитители гробниц, каких знал мир. Были здесь десятки разукрашенных саркофагов, сотни статуй и картин и тысячи инкрустированных драгоценными камнями безделушек, отлитых из золота, серебра и меди. Это была ещё одна причуда Царя Гробниц – копить столь бесполезные вещи, к которым большинство повелителей смерти относятся с презрением, ибо мнят себя выше мирских забот.
– Найдётся ли в целом мире музей подобный этому? – хищно скалясь, спросил визиря Кимейез. – Сравнится ли коллекция хоть одного живого с этим великолепием?
– О подобном мне слышать не доводилось, – отвечал ему Амаймон. – Но, на мой взгляд, живые испытывают большее наслаждение от созерцания предметов искусства.
– Что ж, пожалуй. Наслаждение – это привилегия живых, и они слишком его переоценивают. Впрочем, не находишь ли ты, что услаждать свой взор такими вещами как драгоценные камни, статуи и картины, есть своего рода извращение? Не кажется ли тебе, что представление мёртвых о их ценности и достоинствах более чистое и утончённое?
– Чистое и утончённое? – откликнулся Амаймон. – Вполне, если только в том смысле, что кости скелета чисты от мяса, а духи истончены от недостатка материальности. Самоцветы бесстрастны и холодны, картинам и статуэткам, боюсь, также крайне не хватает подвижности, но взгляни только на мраморную статую танцовщицы. Я охотно признаю, если попросишь, что ваш род гораздо точнее оценит её недвижимость и белизну, но я не верю, что вам дано понять всю выразительность её позы и то волнительное наслаждение, которое испытываешь от запечатлённого в ней движения. Пусть это лишь мгновение застывшего времени, так похожее на смерть, но пленённое в тот самый момент, когда эта дева была полна цветущей жизненной силы. Возможно, такое мраморно-выбеленное создание как ты, лорд Кимейез, могло бы почувствовать некое родство с мраморным естеством этой статуи, но лишь живому человеку под силу увидеть застывший в ней танец.
– Так ты считаешь, что мёртвые не понимают танцев? – удивлённо спросил Кимейез. – Это не так, могу тебя заверить. Более того, я утверждаю, что лишь наше племя и способно понять истинную суть и красоту танца.
Будь Амаймон менее опытным человеком, он мог бы и не понять смысл этого заявления, однако он побывал в самых разных уголках земли с поручениями многих эмиров. Случалось ему заезжать даже в Империю, и он знал, как там принято изображать Тотентанц или Пляску смерти, где последняя символически изображается в виде скелета – не очень отличающегося, в сущности, от лорда Кимейеза Зелебзельского – возглавляющего вереницу держащих друг друга за руки танцоров.
Целью такого изложения, насколько знал Амаймон, было сплочение всего рода человеческого против невзгод, которые взваливает на него судьба, и для этого в вереницу пляшущих включались представители самых разнообразных социальных групп: мужчины и женщины, дети и старики, богачи и нищие, рыцари и священнослужители, солдаты и торговцы, учёные мужи и простые горничные. Амаймон не представлял ранее, что в Царстве мёртвых и в самом деле могут танцевать – из кого, в конце концов, можно было бы составить вереницу Тотентанца в таком месте, как Зелебзель? Впрочем, сейчас он раздумывал, уходила ли репрезентативная ценность картины за рамки просто символической?
С другой стороны, вполне возможно, что Кимейез рассуждал о чём-то более схожем с теми танцами, которыми привыкли развлекать себя живые. В любом случае, говорил себе Амаймон, повелитель смерти совершенно заблуждался в превосходстве мертвецов и как танцоров, и как ценителей искусства.
– Не могу поверить, что мёртвые могут танцевать столь же хорошо, что и живые, – сказал он Царю Гробниц. Им не хватит ни изящества, ни умения, чтобы воспроизвести ту артистическую выразительность, на которую способен человек. Я готов поручиться за это своей жизнью.

476 12 июня 2019, 15:05 476 859984

Одной из причуд Кимейеза была привычка брать пленных, к чему прочие повелители, как правило, не расположены. Мёртвые практически не нуждаются в живых рабах, и их нисколько не интересуют плотские отношения с живыми, поэтому для повелителей смерти нет причин держать своих врагов в плену. Кимейез составляет исключение, поскольку он философ и находит немалую приятность в ведении философского диспута с живым существом – хотя, стоит заметить, ему чрезвычайно редко удаётся найти среди сотни беспорядочно набранных пленников того, кто смог бы, превозмогая свой страх, принять участие в сколь-нибудь грамотном споре. Поэтому только представьте его радость, когда он вернулся очередного из рейда в аравийскую землю с прославленным визирем по имени Амаймон, который путешествовал вместе с верблюжьим караваном из одного эмирата в другой с весьма щекотливым дипломатическим поручением.
Кимейез с удовольствием демонстрировал своему невольному гостю сокровища Зелебзеля, которые собирали самые осведомлённые расхитители гробниц, каких знал мир. Были здесь десятки разукрашенных саркофагов, сотни статуй и картин и тысячи инкрустированных драгоценными камнями безделушек, отлитых из золота, серебра и меди. Это была ещё одна причуда Царя Гробниц – копить столь бесполезные вещи, к которым большинство повелителей смерти относятся с презрением, ибо мнят себя выше мирских забот.
– Найдётся ли в целом мире музей подобный этому? – хищно скалясь, спросил визиря Кимейез. – Сравнится ли коллекция хоть одного живого с этим великолепием?
– О подобном мне слышать не доводилось, – отвечал ему Амаймон. – Но, на мой взгляд, живые испытывают большее наслаждение от созерцания предметов искусства.
– Что ж, пожалуй. Наслаждение – это привилегия живых, и они слишком его переоценивают. Впрочем, не находишь ли ты, что услаждать свой взор такими вещами как драгоценные камни, статуи и картины, есть своего рода извращение? Не кажется ли тебе, что представление мёртвых о их ценности и достоинствах более чистое и утончённое?
– Чистое и утончённое? – откликнулся Амаймон. – Вполне, если только в том смысле, что кости скелета чисты от мяса, а духи истончены от недостатка материальности. Самоцветы бесстрастны и холодны, картинам и статуэткам, боюсь, также крайне не хватает подвижности, но взгляни только на мраморную статую танцовщицы. Я охотно признаю, если попросишь, что ваш род гораздо точнее оценит её недвижимость и белизну, но я не верю, что вам дано понять всю выразительность её позы и то волнительное наслаждение, которое испытываешь от запечатлённого в ней движения. Пусть это лишь мгновение застывшего времени, так похожее на смерть, но пленённое в тот самый момент, когда эта дева была полна цветущей жизненной силы. Возможно, такое мраморно-выбеленное создание как ты, лорд Кимейез, могло бы почувствовать некое родство с мраморным естеством этой статуи, но лишь живому человеку под силу увидеть застывший в ней танец.
– Так ты считаешь, что мёртвые не понимают танцев? – удивлённо спросил Кимейез. – Это не так, могу тебя заверить. Более того, я утверждаю, что лишь наше племя и способно понять истинную суть и красоту танца.
Будь Амаймон менее опытным человеком, он мог бы и не понять смысл этого заявления, однако он побывал в самых разных уголках земли с поручениями многих эмиров. Случалось ему заезжать даже в Империю, и он знал, как там принято изображать Тотентанц или Пляску смерти, где последняя символически изображается в виде скелета – не очень отличающегося, в сущности, от лорда Кимейеза Зелебзельского – возглавляющего вереницу держащих друг друга за руки танцоров.
Целью такого изложения, насколько знал Амаймон, было сплочение всего рода человеческого против невзгод, которые взваливает на него судьба, и для этого в вереницу пляшущих включались представители самых разнообразных социальных групп: мужчины и женщины, дети и старики, богачи и нищие, рыцари и священнослужители, солдаты и торговцы, учёные мужи и простые горничные. Амаймон не представлял ранее, что в Царстве мёртвых и в самом деле могут танцевать – из кого, в конце концов, можно было бы составить вереницу Тотентанца в таком месте, как Зелебзель? Впрочем, сейчас он раздумывал, уходила ли репрезентативная ценность картины за рамки просто символической?
С другой стороны, вполне возможно, что Кимейез рассуждал о чём-то более схожем с теми танцами, которыми привыкли развлекать себя живые. В любом случае, говорил себе Амаймон, повелитель смерти совершенно заблуждался в превосходстве мертвецов и как танцоров, и как ценителей искусства.
– Не могу поверить, что мёртвые могут танцевать столь же хорошо, что и живые, – сказал он Царю Гробниц. Им не хватит ни изящества, ни умения, чтобы воспроизвести ту артистическую выразительность, на которую способен человек. Я готов поручиться за это своей жизнью.

Показать весь текст
Ответы860162

477 12 июня 2019, 15:45 477 859987

>>858654
> Кишечник зловонно опорожнился
Заметил что авторы БЛ любят в своих книгах смаковать такими "подробностями", которые можно было и пропустить.

Ответы860121

478 13 июня 2019, 07:04 478 860121

>>859987
Уотсон чемпион дедушки в этом деле.

479 13 июня 2019, 12:18 479 860162

>>859984
Это аосовский тразин?

Ответы860304

480 13 июня 2019, 21:26 480 860281

— Ты провозглашаешь имя бога-трупа? — Голос твари был нутряным, исходящим из глотки, пережатой яростью, и настолько глубоким и резонирующим, что я ощутил его вибрацию где-то в костях. — Твой череп станет украшением к трону настоящей силы!

Сэнди Митчелл, "Игра предателя"

481 13 июня 2019, 21:33 481 860282

— Не было никакого обмана, — ответил Караэис, тщательно стараясь сохранить свой голос ровным и рассудительным. — Я всего лишь не уточнил, насколько быстро мы вернемся. Естественно, я не стал упоминать, что первым делом мы обязаны вернуться к совету и узнать его мнение.

— Ты намеренно ввел в заблуждение представительницу экзодитов.

— Я дал ей надежду. Есть все основания полагать, что ясновидцы примут мое предложение действовать. Я уверен, что это действительно окажется правильным решением.

— А если они не примут его? Тогда надежда экзодитов окажется тщетной, и они погибнут, ожидая помощи, которая не сможет прийти.

— Это решение примут иные умы, не я. Совет превыше наших вопросов и опасений.

— И все же ты пытаешься манипулировать их решением.

— Конечно, так же, как и они в свою очередь манипулируют нашими решениями. Все — манипуляция.

— Мне не нравится смотреть, как ты манипулируешь жителями Лилеатанира.

— Они сами решили прятаться от вселенной. Вселенная нашла их. Мы можем защитить их от нее, но у наших возможностей тоже есть границы.

— Это жестокое суждение.

— Вселенная — жестокое место, как мы знаем и как всегда стараемся помнить. Я должен отметить, что ты не попыталась прервать меня, когда могла. Твое беспокойство по поводу моих слов проявилось лишь недавно?

Экзарх на миг молча уставилась на Караэиса. Высокий шлем с гребнем придавал ей ауру властной надменности. Не в первый раз Караэис вспомнил о том, что в некотором отношении аспектных воинов искусственных миров и инкубов Темного Города разделял лишь один взмах крыла. Некоторые даже шептались, будто у них были общие предки. Конечно, обе касты были связаны воинским кодексом чести, принимая его как некую силу превыше их самих. Благодаря этому они могли выдержать те ужасные деяния, которые должны были совершать. Один из коллег Караэиса как-то высказал мнение, что разница между аспектными воинами и инкубами заключена не в их сути, а когда в уравнение входят экзархи, грань между ними становится практически неразличима.

481 13 июня 2019, 21:33 481 860282

— Не было никакого обмана, — ответил Караэис, тщательно стараясь сохранить свой голос ровным и рассудительным. — Я всего лишь не уточнил, насколько быстро мы вернемся. Естественно, я не стал упоминать, что первым делом мы обязаны вернуться к совету и узнать его мнение.

— Ты намеренно ввел в заблуждение представительницу экзодитов.

— Я дал ей надежду. Есть все основания полагать, что ясновидцы примут мое предложение действовать. Я уверен, что это действительно окажется правильным решением.

— А если они не примут его? Тогда надежда экзодитов окажется тщетной, и они погибнут, ожидая помощи, которая не сможет прийти.

— Это решение примут иные умы, не я. Совет превыше наших вопросов и опасений.

— И все же ты пытаешься манипулировать их решением.

— Конечно, так же, как и они в свою очередь манипулируют нашими решениями. Все — манипуляция.

— Мне не нравится смотреть, как ты манипулируешь жителями Лилеатанира.

— Они сами решили прятаться от вселенной. Вселенная нашла их. Мы можем защитить их от нее, но у наших возможностей тоже есть границы.

— Это жестокое суждение.

— Вселенная — жестокое место, как мы знаем и как всегда стараемся помнить. Я должен отметить, что ты не попыталась прервать меня, когда могла. Твое беспокойство по поводу моих слов проявилось лишь недавно?

Экзарх на миг молча уставилась на Караэиса. Высокий шлем с гребнем придавал ей ауру властной надменности. Не в первый раз Караэис вспомнил о том, что в некотором отношении аспектных воинов искусственных миров и инкубов Темного Города разделял лишь один взмах крыла. Некоторые даже шептались, будто у них были общие предки. Конечно, обе касты были связаны воинским кодексом чести, принимая его как некую силу превыше их самих. Благодаря этому они могли выдержать те ужасные деяния, которые должны были совершать. Один из коллег Караэиса как-то высказал мнение, что разница между аспектными воинами и инкубами заключена не в их сути, а когда в уравнение входят экзархи, грань между ними становится практически неразличима.

Показать весь текст

482 13 июня 2019, 21:41 482 860284

С каждым шагом беспорядочное месиво впереди становилось все более четким и медленно превращалось в то, что одновременно пародировало древний дворец Эль’Уриака и яростно отрицало его судьбу. Стены возвышались над ними, как замки великанов, и с них свисали километровой длины знамена, прославляющие властителя и императора Шаа-дома. Перед вратами в форме раскрытой пасти несли стражу чудовищные сенешали на странных ездовых зверях. Агенты двинулись к воротам, выглядя рядом с этими титаническими укреплениями, будто медленно ползущие насекомые. Сенешали с насмешливым презрением смотрели, как они приближаются.

Без сомнения, это были демоны из древних легенд, в чем-то жутковато прекрасные, в чем-то отвратительно уродливые. Тонкие руки оканчивались длинными крабьими клешнями, коварные улыбки обнажали ряды острых клыков. Шестеро демонов перед воротами сидели верхом на змееподобных двуногих зверях со странно похожими на лошадиные головами. Животные пробовали воздух мерзкими длинными языками розового цвета. Когда агенты подошли ближе, демоны принялись возбужденно щебетать на темном наречии, от которого болели уши. Слова как будто клеймили воздух своими колдовскими интонациями. Одна демоница, куда более красивая и отвратительная, чем остальные, пришпорила скакуна, выехала вперед и медоточиво заговорила, пародируя древний эльдарский язык:

– Добро пожаловать, братья и сестры! Вы избраны, чтобы сбросить гнетущие оковы смертности и наконец-то присоединиться к нам. Ваше прибытие будет славиться, пока не выгорят звезды! Миллиард рабов будет кричать в вашу честь целую вечность!

Слова твари были теплыми, дружелюбными и вселяющими радость, за каждым из них таилось обещание волнующих тайн. В сравнении с ними голос Морра показался неприятным карканьем, предвещающим рок и скорбь.

– Нам нужен Эль’Уриак, а не подобные вам. Отойдите и дайте пройти, – мрачно проговорил инкуб. Демон сладострастно облизал клыки.

– Пожалуй, нет. Один из вас должен остаться с нами к нашему взаимному удовольствию, и как только вы войдете во дворец, вам будет запрещено покидать его при любых обстоятельствах.

Агенты посмотрели друг на друга, не зная, кого можно выбрать. Взволнованный Харбир уже собирался шагнуть вперед, но скрежещущий голос Морра остановил его.

– Я не буду торговаться с тобой, демон!

Слова еще висели в переполненном эмоциями воздухе, когда его двухметровый клинок сверкнул подобно змеиному языку. Обезглавленный скакун демона скорее не рухнул, а рассыпался, ибо удерживающие его в реальности энергии развеялись в воздухе. Демон упал вперед, Морр аккуратно поймал его на лезвие протянутого вперед клинка и отшвырнул корчащееся, распадающееся тело навстречу другим тварям, бросившимся в атаку.

Очарование дьявольских речей исчезло, как только вспыхнуло насилие. Шредер Ксириад выпустил облако безобидной с виду паутинки, которая рассекла наездника вместе со скакуном, как будто те на полном ходу влетели в стену из вращающихся лезвий. Бластер Синдиэля изрыгнул сгусток изумрудного пламени, который прожег в еще одном демоне сквозную дыру. Аэз’ашья и Харбир прыгнули вперед, парируя хлещущие языки скакунов и когти их наездников.

Мерзостный язык обернулся вокруг лодыжки наемника и по-змеиному стиснул ее. Недавняя рана вспыхнула болью, которая перешла в нестерпимый жар экстаза, и он завыл, как животное. Рядом мелькнули ведьминские ножи, освободив его от хватки. Харбир со стоном сполз на землю, а Аэз’ашья встала над ним, продолжая ткать клинками защитную паутину.

Клэйв Морра одним ударом разрубил еще одного скакуна вместе со всадником, в тот же миг ножи суккуба резанули по лошадиной морде другого и заставили зверя отскочить. Облако мономолекулярных нитей из шредера Ксириад окутали демонического всадника, прежде чем тот успел успокоить скакуна.

Харбир достаточно пришел в себя, чтобы спасти хотя бы толику своего эго и выстрелить в лицо последнему демону. Психически заряженные осколки из пистолета проделали в голове врага кратер, как будто та была слеплена из мягкой глины, и демон распался в облако тошнотворно-сладкого пара. Морр прикончил оставшихся зверей экономными взмахами огромного клинка.

– Демоны, – презрительно сплюнул инкуб. – Пойдемте, надо двигаться дальше. Они скоро восстановятся и вернутся с подкреплением.

Он повернулся и исчез в тенях, которые сгустились в похожих на пасть вратах.

– Ты даже не задумался над их предложением? – спросил Синдиэль, догоняя ушедшего инкуба.

– Демоны всегда лгут, – сказал Морр тоном, не предполагающим дальнейшего обсуждения.

482 13 июня 2019, 21:41 482 860284

С каждым шагом беспорядочное месиво впереди становилось все более четким и медленно превращалось в то, что одновременно пародировало древний дворец Эль’Уриака и яростно отрицало его судьбу. Стены возвышались над ними, как замки великанов, и с них свисали километровой длины знамена, прославляющие властителя и императора Шаа-дома. Перед вратами в форме раскрытой пасти несли стражу чудовищные сенешали на странных ездовых зверях. Агенты двинулись к воротам, выглядя рядом с этими титаническими укреплениями, будто медленно ползущие насекомые. Сенешали с насмешливым презрением смотрели, как они приближаются.

Без сомнения, это были демоны из древних легенд, в чем-то жутковато прекрасные, в чем-то отвратительно уродливые. Тонкие руки оканчивались длинными крабьими клешнями, коварные улыбки обнажали ряды острых клыков. Шестеро демонов перед воротами сидели верхом на змееподобных двуногих зверях со странно похожими на лошадиные головами. Животные пробовали воздух мерзкими длинными языками розового цвета. Когда агенты подошли ближе, демоны принялись возбужденно щебетать на темном наречии, от которого болели уши. Слова как будто клеймили воздух своими колдовскими интонациями. Одна демоница, куда более красивая и отвратительная, чем остальные, пришпорила скакуна, выехала вперед и медоточиво заговорила, пародируя древний эльдарский язык:

– Добро пожаловать, братья и сестры! Вы избраны, чтобы сбросить гнетущие оковы смертности и наконец-то присоединиться к нам. Ваше прибытие будет славиться, пока не выгорят звезды! Миллиард рабов будет кричать в вашу честь целую вечность!

Слова твари были теплыми, дружелюбными и вселяющими радость, за каждым из них таилось обещание волнующих тайн. В сравнении с ними голос Морра показался неприятным карканьем, предвещающим рок и скорбь.

– Нам нужен Эль’Уриак, а не подобные вам. Отойдите и дайте пройти, – мрачно проговорил инкуб. Демон сладострастно облизал клыки.

– Пожалуй, нет. Один из вас должен остаться с нами к нашему взаимному удовольствию, и как только вы войдете во дворец, вам будет запрещено покидать его при любых обстоятельствах.

Агенты посмотрели друг на друга, не зная, кого можно выбрать. Взволнованный Харбир уже собирался шагнуть вперед, но скрежещущий голос Морра остановил его.

– Я не буду торговаться с тобой, демон!

Слова еще висели в переполненном эмоциями воздухе, когда его двухметровый клинок сверкнул подобно змеиному языку. Обезглавленный скакун демона скорее не рухнул, а рассыпался, ибо удерживающие его в реальности энергии развеялись в воздухе. Демон упал вперед, Морр аккуратно поймал его на лезвие протянутого вперед клинка и отшвырнул корчащееся, распадающееся тело навстречу другим тварям, бросившимся в атаку.

Очарование дьявольских речей исчезло, как только вспыхнуло насилие. Шредер Ксириад выпустил облако безобидной с виду паутинки, которая рассекла наездника вместе со скакуном, как будто те на полном ходу влетели в стену из вращающихся лезвий. Бластер Синдиэля изрыгнул сгусток изумрудного пламени, который прожег в еще одном демоне сквозную дыру. Аэз’ашья и Харбир прыгнули вперед, парируя хлещущие языки скакунов и когти их наездников.

Мерзостный язык обернулся вокруг лодыжки наемника и по-змеиному стиснул ее. Недавняя рана вспыхнула болью, которая перешла в нестерпимый жар экстаза, и он завыл, как животное. Рядом мелькнули ведьминские ножи, освободив его от хватки. Харбир со стоном сполз на землю, а Аэз’ашья встала над ним, продолжая ткать клинками защитную паутину.

Клэйв Морра одним ударом разрубил еще одного скакуна вместе со всадником, в тот же миг ножи суккуба резанули по лошадиной морде другого и заставили зверя отскочить. Облако мономолекулярных нитей из шредера Ксириад окутали демонического всадника, прежде чем тот успел успокоить скакуна.

Харбир достаточно пришел в себя, чтобы спасти хотя бы толику своего эго и выстрелить в лицо последнему демону. Психически заряженные осколки из пистолета проделали в голове врага кратер, как будто та была слеплена из мягкой глины, и демон распался в облако тошнотворно-сладкого пара. Морр прикончил оставшихся зверей экономными взмахами огромного клинка.

– Демоны, – презрительно сплюнул инкуб. – Пойдемте, надо двигаться дальше. Они скоро восстановятся и вернутся с подкреплением.

Он повернулся и исчез в тенях, которые сгустились в похожих на пасть вратах.

– Ты даже не задумался над их предложением? – спросил Синдиэль, догоняя ушедшего инкуба.

– Демоны всегда лгут, – сказал Морр тоном, не предполагающим дальнейшего обсуждения.

Показать весь текст

483 13 июня 2019, 22:27 483 860304

>>860162
Наоборот. Вардконы вышли 9 лет спустя после этого рассказа.

484 16 июня 2019, 19:17 484 861134

– Ты не понимаешь логику Аздрубаэля Векта, – сказала Маэнсит, повернувшись к ожидающему их кораблю. – Он никогда не проигрывает: он просто всякий раз меняет определение победы.

485 17 июня 2019, 20:27 485 861581

напомните цитату про атран космического корабля рогатых натуралов какой-то орбитальной верфи? эпичная, а я проебал.

486 17 июня 2019, 22:09 486 861629

466 Кб, 547x345131 Кб, 318x36639 Кб, 449x599

- Для начала, покончим с тайнами, которые Император пытался скрыть от нас, - сказал Лютер. - Библиотека Скалы - лишь начало, брат. Мы только поверхностно прикоснулись к тому, что скрывается там.
Он шагнул вперед, преклонив колени возле кровати, и пронизывающе заглянул в глаза Захариила.
- Что ты помнишь из ритуала, там в аркологии?
- Что именно, - ответил Захариил. Он помнил столб пламени, мост между реальностью и варпом. Он помнил сущность и то, как она погрузила ледяные когти в его душу.
Лютер подался вперед, словно пытался достигнуть глубины глаз Захариила.
- Ты помнишь имя сущности? Ее истинное имя?
Захариил никогда не уклонялся от взгляда Лютера. Медленно, он покачал головой.
- Нет, - ответил он. - Я сожалею. Я пытался, но это слишком трудно для меня.
Лютер вздохнул и медленно поднялся.
- Хорошо, но попытаться стоило, - сказал он, в его голосе слышалось разочарование. Он улыбнулся. - Возможно в следующий раз.
- В следующий раз?
- Когда ты окрепнешь, - быстро добавил Лютер. - Я признаю, что недооценил силу сущности. В следующий раз мы подготовимся лучше. Я клянусь в этом.
Он подался вперед и похлопал Захариила по плечу.
- Для одного дня я и так достаточно побеспокоил тебя, - сказал он. - Отдохни, восстанови силы. Когда будешь готов, мы пойдем в библиотеку и начнем наши исследования.

Ну и часто командиры моряков перед кроватью своих подчиненных на колени становятся?

487 18 июня 2019, 21:22 487 861881

>>760986
>Вздохнув, Фулгрим склонился над столом и повернул голову, прислушиваясь, — и Пертурабо одним мгновенным движением схватил его за волосы. С неожиданной силой он толкнул брата лицом вниз, прямо на модель титана
>заломав руки ему за спину, резким движением сорвал штаны, раздвинул ноги и одним рывком вставил свой уд
>как тебе такого рода игрушки, брат?

Ответы861885

488 18 июня 2019, 21:30 488 861885

>>861881
— Брат Пертурабо, а что такое нюанс?
— Сымай силовые портки, брат Фулгрим...

Ответы861925

489 19 июня 2019, 00:25 489 861925

>>861885
Ну хуй знает. Так то примархи ходили часто и просто в тряпках, но тут явно не тот случай, так что да, проеб.

490 19 июня 2019, 09:53 490 861963

>>761060
Маня просил перта сделать приблуду для варп-измерений. Перт сделал, показал и расколотил, сказав что нечего в варп лазить, император же предупредил.

491 22 июня 2019, 16:11 491 863348

— Что такое «тутеларий»? — поинтересовался Люций. Его кнут подергивался в предвкушении скорой расправы.
— Варп-сущности, — пояснил Менкаура. — Доброжелательные спутники, по крайней мере, таковыми мы их считали, призванные из Великого Океана, чтобы усилить наши способности, помочь в прозрении будущего или разгадке тайн.
— Дай угадаю: они обернулись против вас?
Адепт Корвидов кивнул.
— Совершенно верно. Как ты узнал?
— Пес сидит на привязи, пока не вспомнит, что он волк, — сказал Люций, сжав пальцы на рукояти клинка.

Ответы866052

492 27 июня 2019, 16:52 492 865666

– «Незламна рішучість», – промовила вона вголос. Флагманський корабель Псів Війни. Її перший корабель і її новий дім.
З того часу пройшла ціла вічність. Тепер вони були Пожирачами Світів, а її кораблем був «Завойовник».
Повстання її спантеличило. Вона ж мореплавець, а не боєць. Погляд її був обернений до чогось іншого, понад і поза тлінними турботами про війну та територію. Війна в ім’я Імператора нічим не відрізнялася від війни в ім’я Воєводи.
Її раби та інформатори почали приносити звістки від екіпажу «Завойовника», розповідаючи історії про вірність і зраду, що суперечили одна одній. Деякі заявляли, що Горове честолюбство змусило їх об’явити війну самій Террі. Інші приносили звістку про трагічну загибель Імператора, хвалячи Гора за те, що він з боєм пройшов Імперіумом, що розвалювався, та повернувся до Тронного Світу, де він завершить громадянську війну та правитиме замість батька.
Вона не знала, кому вірити. Спочатку не знала. Йшли тижні та місяці, чутки стали звітами, а звіти стали фактами. Вона й досі не була певна, як діяти і чи взагалі потрібно діяти.
Однак вона поверталася до однієї очевидної істини – знову, знову та знову. Її обрав Імператор.
Не Воєвода. Не лорд Анґрон. Не лорд Авреліан, із яким вони плавали тепер. Вони використовували та поважали її тоді, коли взагалі її помічали, та обрали її не вони. Вони повстали проти Того, хто створив Імперіум. Вони об’явили війну Тому, хто подарував таким, як вона, життя в пишноті, та дозволив родинам-кланам Навіс плавати у чорній затоці між зірками.

Ответы866052

493 28 июня 2019, 15:37 493 866052

>>863348
Первое правило магии: не плоди сущностей. Да, иногда они необходимы, но ТС этих сущностей чуть ли не в жопу целовали. Итог закономерен.
Пиздец, колдуны из М3 знают меры предосторожности, а ЛЕГИОН ПСАЙКЕРОВ НАХУЙ - нет. Им не то что магию - им отвертку доверять нельзя, а то воткнут не в глаз - так в жопу.
>>865666
Сатана, что же ты творишь... МОАР!

Ответы866061

494 28 июня 2019, 16:05 494 866061

>>866052
– Вітайте свого примарха, Пси Війни. Вітайте того, хто проливав кров на гарячому піску та змусив панів поплатитися за свою зухвалість. Вітайте свого кровного батька та ватажка Дванадцятого легіону. Вітайте того, чиїх бійців прозвали Пожирачами Міст. Вітайте його, Астартес!

І Пси Війни відповіли йому. На знак привітання вони здіймали руки, піднімали голоси та грюкали об підлогу обухами сокир. Збираючись довкола Анґрона, який мовчки височів посеред них, вони знов і знов кричали та вітали його, а Кхарн знайшов сили та голос, щоб так-сяк долучитися до їхнього кола та закричати разом із ними.
– Примарх, – мовив Анґрон. Говорив він ледве чутно, але змусив Псів Війни миттєво замовкнути. – Я знову ватажок.
– Примарху! – закричав Дреґер у відповідь. – Ватажку! Ваші воїни були пожирачами міст, але під вашим командуванням Пси Війни будуть пожирачами світів!

Якусь мить Анґрон хитався, заплющивши очі та стиснувши кулаки. Але потім він глянув на Дреґера, а з нього перевів погляд на Кхарна. І посміхнувся.

– Пожирачі Світів, – вимовив він, повільно, смакуючи звуки. – Пожирачі Світів. Тож будьте ними, менші братики. Ви навчитеся вирізати мотузку. Ми проливатимемо свою кров і будемо братами.
Цього разу йому у вічі подивилися всі. Анґрон повільно підняв один зі своїх величезних кулаків, аби відповісти їм на привітання.
– Тоді йдіть за мною, Пожирачі Світів. Ходімо до мене в кімнату, поговоримо. – Анґрон розвернувся та пішов назад у свою кімнату.
Мовчки, підтримуючи Кхарна, Пожирачі Світів пішли за своїм примархом у ту пітьму, що тхнула кров’ю.

Ответы866096866389

51 Кб, 576x507
495 28 июня 2019, 17:46 495 866096

>>866061
>Пси Війни
Боже-Император...

45 Кб, 450x596
496 28 июня 2019, 21:36 496 866389

>>866061
> Ходімо до мене в кімнату, поговоримо.

497 28 июня 2019, 22:41 497 866440

Подняв полевой бинокль, Челкар вглядывался в зловещие небеса. И он увидел. Черная точка в ореоле пламени. Да, это был посадочный модуль, он направлялся в их сторону.
- Может быть, это подкрепление, - предположил Булавен, его обычно грохочущий голос звучал сейчас благоговейным шепотом. – Высадка из космоса, чтобы уничтожить орков и снять осаду.
- На одном десантном корабле? – оскалился Давир. – Такой глупости я не ожидал даже от тебя, Булавен. Скорее всего, какой-нибудь бюрократ решил послать сюда грузовой модуль, чтобы показать, что о нас не забыли. Несомненно, это что-нибудь потрясающе бесполезное: репелленты от насекомых или канцелярские скрепки. Помнишь, как нам прислали целый грузовой модуль презервативов? Я никак не мог понять, они ожидали, что мы будем использовать их как аэростаты для наблюдения, или просто думали, что орки жутко боятся резины.

498 28 июня 2019, 22:44 498 866442

https://2ch.hk/wh/res/866441.html (М)
https://2ch.hk/wh/res/866441.html (М)
https://2ch.hk/wh/res/866441.html (М)

499 28 июня 2019, 23:06 499 866452

>>855927
Акт седьмой, действие первое. Терра.
Русс: Чо-как, посоны? Где батяня?
Дорн: Заперся с травами в толкане, никому не открывает. Мы тут короче готовимся к осаде, думаю нам стоит встретить Гора на подсту...
Русс: Я его уебу, раз на раз, по-братски ежжжи.
Дорн, Хан, Сангвиний, Малкадор, Вальдор, Локен (хором): НЕ ЛЕЕЕЗЬ, БЛЯТЬ, ДЕБИЛ СУКА ЕБАНЫЙ, ОН ТЕБЯ СОЖРЁТ
Русс: ЯСКОЗАЛ
Дорн: Братишка, да ты прикалываешься нахуй. Ты похоронишь ребят ни за что, тебя гирдранты чуть не затентаклили, ты 2/3 легиона въёб, нам тут нужен каждый болтер и вообще я тут старший по приказу бати.
Русс: Мне похуй чем там занят батя, пусть сам на поклон приходит. Не выйдет - съебу на Фенрис, постою под струёй, ну а там тыры-пыры, всё срастётся. Я - не одноглазый, мне можно. Кстати, рунные жрецы - ЭТО ДРУГОЕ.
Все (хором): Ну не жопошник, а?

Акт седьмой, действие второе. Фенрис.
Русс: День летнего солнцестояния. ПрекРАсный языческий пРАздник, чтобы нажРАться! Отдыхайте, посоны. А мы тут с псай... рунными жрецами пойдём поколд... проведём древний красивый чисто символический ритуал.
(Русса накрывают тентакли Варпа)
Русс: Ух, бля, другая реальность. Хорошо, что это не варп, и здешние фантастические твари не варповые, и сверхъестественная хуйня тоже. А то бы нехорошо получилось. Волки, испытания, хуё-моё. О, копьё, заебись.
(Просыпается)
Русс: Эй, Бьорн, осторожнее! Не оборачивайся на голос этой твари прямиком из не-варпа!
Бьорн: Чё здесь блять происходит и где жрецы?
Русс: Они утонули, да и хуй с ними. Мне тут в не-Варпе подсказали, что самое время отпиздить Егорку, погнали.

Акт седьмой, действие третье. Мстительный Дух.
(корабли космоволков спокойно спавнятся в системе, напичканной флотами семи легионов, и, прикрываясь солнышком, подходят ко Мстительному Духу на дистанцию абордажа, обменявшись с ним парой залпов просто чтобы соблюсти приличия)
Русс: Гор бля! Пвп или зассал?
Гор: ЧЕГО ТЕБЕ НУЖНО У МЕНЯ ДОМА БЛЯТЬ? Ты типа присягнуть на верность пришёл? Нахуй тогда дверь выпилил? Ты же не можешь быть настолько ебанутым, чтобы всерьёз махаться?
Русс: Кхе-кхе... ну там это, может типа не надо батю стукать? Он уже старенький и всё такое. Такое предложение: давай ты всех разоружишь, я тебя на Терру отвезу, ну типа как пленника, а ты мне подыграешь, батя ПРОСТО ПОГОВОРИТЬ хочет, отвечаю на пацана.
Гор: Упиздень, блять, ты совсем поехал. Дисюда сука, ебальник те ща вскрою.
Русс (про себя): Бля, да как так-то?
(Русс бегает кругами, съёбывая от Гора и пытаясь достать его копьём. В какой-то момент умудряется таки царапнуть его Копьём Императора)
Гор: Ай, блять, ну щекотно же!
Русс: Агааааа! Ты щас раскорраптишься! Прямо сейчас! Вот... вот пряяяяямо сеееейчаааасс... да что за?..
Гор: Ебать ты долбаёб, братишка.
(Гор въябывает Руссу, ломая ему одним ударом все кости, позвонки, хрящи, зубы и ногти. Русс долетает от удара почти до самого десантного кораблся "Кудрявый Волк", на котором прилетел.)
Русс: Вот теперь заебись. Переиграл всех как по нотам! Бьорн, давай короче всех живым щитом на прикрытие. Подари нашим на прощание по пирамидке, а я на Терру лечиться полетел.
(Сыны Хоруса выпиливают оставшихся космоволков с соотношением потерь 1 к 9000. Русс, Бьорн и оставшиеся 3,5 калеки победоносно отступают.)

499 28 июня 2019, 23:06 499 866452

>>855927
Акт седьмой, действие первое. Терра.
Русс: Чо-как, посоны? Где батяня?
Дорн: Заперся с травами в толкане, никому не открывает. Мы тут короче готовимся к осаде, думаю нам стоит встретить Гора на подсту...
Русс: Я его уебу, раз на раз, по-братски ежжжи.
Дорн, Хан, Сангвиний, Малкадор, Вальдор, Локен (хором): НЕ ЛЕЕЕЗЬ, БЛЯТЬ, ДЕБИЛ СУКА ЕБАНЫЙ, ОН ТЕБЯ СОЖРЁТ
Русс: ЯСКОЗАЛ
Дорн: Братишка, да ты прикалываешься нахуй. Ты похоронишь ребят ни за что, тебя гирдранты чуть не затентаклили, ты 2/3 легиона въёб, нам тут нужен каждый болтер и вообще я тут старший по приказу бати.
Русс: Мне похуй чем там занят батя, пусть сам на поклон приходит. Не выйдет - съебу на Фенрис, постою под струёй, ну а там тыры-пыры, всё срастётся. Я - не одноглазый, мне можно. Кстати, рунные жрецы - ЭТО ДРУГОЕ.
Все (хором): Ну не жопошник, а?

Акт седьмой, действие второе. Фенрис.
Русс: День летнего солнцестояния. ПрекРАсный языческий пРАздник, чтобы нажРАться! Отдыхайте, посоны. А мы тут с псай... рунными жрецами пойдём поколд... проведём древний красивый чисто символический ритуал.
(Русса накрывают тентакли Варпа)
Русс: Ух, бля, другая реальность. Хорошо, что это не варп, и здешние фантастические твари не варповые, и сверхъестественная хуйня тоже. А то бы нехорошо получилось. Волки, испытания, хуё-моё. О, копьё, заебись.
(Просыпается)
Русс: Эй, Бьорн, осторожнее! Не оборачивайся на голос этой твари прямиком из не-варпа!
Бьорн: Чё здесь блять происходит и где жрецы?
Русс: Они утонули, да и хуй с ними. Мне тут в не-Варпе подсказали, что самое время отпиздить Егорку, погнали.

Акт седьмой, действие третье. Мстительный Дух.
(корабли космоволков спокойно спавнятся в системе, напичканной флотами семи легионов, и, прикрываясь солнышком, подходят ко Мстительному Духу на дистанцию абордажа, обменявшись с ним парой залпов просто чтобы соблюсти приличия)
Русс: Гор бля! Пвп или зассал?
Гор: ЧЕГО ТЕБЕ НУЖНО У МЕНЯ ДОМА БЛЯТЬ? Ты типа присягнуть на верность пришёл? Нахуй тогда дверь выпилил? Ты же не можешь быть настолько ебанутым, чтобы всерьёз махаться?
Русс: Кхе-кхе... ну там это, может типа не надо батю стукать? Он уже старенький и всё такое. Такое предложение: давай ты всех разоружишь, я тебя на Терру отвезу, ну типа как пленника, а ты мне подыграешь, батя ПРОСТО ПОГОВОРИТЬ хочет, отвечаю на пацана.
Гор: Упиздень, блять, ты совсем поехал. Дисюда сука, ебальник те ща вскрою.
Русс (про себя): Бля, да как так-то?
(Русс бегает кругами, съёбывая от Гора и пытаясь достать его копьём. В какой-то момент умудряется таки царапнуть его Копьём Императора)
Гор: Ай, блять, ну щекотно же!
Русс: Агааааа! Ты щас раскорраптишься! Прямо сейчас! Вот... вот пряяяяямо сеееейчаааасс... да что за?..
Гор: Ебать ты долбаёб, братишка.
(Гор въябывает Руссу, ломая ему одним ударом все кости, позвонки, хрящи, зубы и ногти. Русс долетает от удара почти до самого десантного кораблся "Кудрявый Волк", на котором прилетел.)
Русс: Вот теперь заебись. Переиграл всех как по нотам! Бьорн, давай короче всех живым щитом на прикрытие. Подари нашим на прощание по пирамидке, а я на Терру лечиться полетел.
(Сыны Хоруса выпиливают оставшихся космоволков с соотношением потерь 1 к 9000. Русс, Бьорн и оставшиеся 3,5 калеки победоносно отступают.)

Показать весь текст

500 3 июля 2019, 20:39 500 868447

"There is a selection," said Jaume, moving Balopolis aside on its running wheels. "The Oligarchy is especially popular. But also Ascension Valley, Zaebes City...

501 5 июля 2019, 10:34 501 869036

- I was told that the Astartes are not like normal men. That they are other. More than human and still less too.
- I've known Astartes who were more like animals than men

141 Кб, 454x720
502 1 авг 2019, 02:25 502 881391

>>731991 (OP)
— Если ты будешь лучше других детей, если станешь самым умным и самым сильным, тебе никогда не придется возвращаться в этот мир.
Мальчик взглянул на нее снизу вверх. Он не был уверен, правильно ли расслышал и, если да, нравится ли ему эта идея.
— Покинуть наш мир? Кто…
Он почти спросил: «Кто будет заботиться о тебе?» — но от этого она снова бы расплакалась.
— Кто останется с тобой?
— Не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке. Но пожалуйста, пожалуйста, отвечай на вопросы учительницы. Ты должен показать, какой ты умный. Это важно.
— Но куда я пойду? Что буду делать?
— Ты пойдешь, куда захочешь, и будешь делать, что пожелаешь. — Мать улыбнулась ему. — Герои могут делать все, что захотят.
— Герои?
Эта мысль заставила мальчика рассмеяться. Его смех радовал мать больше всего на свете — он был достаточно взрослым, чтобы это заметить, но слишком маленьким, чтобы понять, почему такая простая вещь может ее утешить.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, покорителем звезд.
Мальчик смотрел на нее долго и пристально.
— Сколько тебе лет, мама?
— Двадцать шесть циклов.
— Ты слишком старая, чтобы пройти эти испытания?
Прежде чем заговорить, мать поцеловала его в лоб. Внезапно она разулыбалась, и напряжение, повисшее в тесной комнатке, рассеялось.
— Я не могу участвовать в испытаниях. Я женщина. И ты не сможешь, если вырастешь таким, как твой отец.
— Но в легион все время берут мальчишек из банд.
— Так было не всегда.
Она пересадила его на кровать и вернулась на кухню помешать макароны в кастрюле.
— Помни, что легион берет только некоторых мальчишек из банд. Они всегда ищут самых лучших и самых умных. Обещай мне, что станешь таким.
— Хорошо, мама.

......

В воздухе повисла неловкость. Талос буркнул:
— Это все?
— Что ждет нас в Мальстреме? Что такое Зрачок Бездны?
Талос мотнул головой.
— Увидишь своими глазами, если корабль продержится достаточно долго, чтобы достичь дока.
— Значит, это док.
— Это… Октавия, я — воин, а не писец или сочинитель. У меня не хватает слов, чтобы воздать ему должное. Да, Зрачок Бездны — это док.
— Вы сказали «я — воин» так, словно это какое-то проклятие.
Прежде, чем продолжить, Октавия облизнула пересохшие губы.
— Кем вы хотели стать? — спросила девушка. — Я рассказала вам правду — я всегда мечтала о том, чтобы вести боевой корабль, и — к добру или к худу — судьба дала мне желаемое. А как насчет вас? Ничего, что я спрашиваю?
Талос снова рассмеялся тем же приглушенным смехом и постучал пальцем по оскверненному орлу на нагруднике.
— Я хотел стать героем.
В следующий миг он спрятал иссеченное шрамами лицо под череполиким шлемом, и на девушку бесстрастно уставились алые глазные линзы.
— А теперь погляди, что из этого вышло.

Год три назад читал, до сих пор иногда вспоминаю эти строчки.

141 Кб, 454x720
502 1 авг 2019, 02:25 502 881391

>>731991 (OP)
— Если ты будешь лучше других детей, если станешь самым умным и самым сильным, тебе никогда не придется возвращаться в этот мир.
Мальчик взглянул на нее снизу вверх. Он не был уверен, правильно ли расслышал и, если да, нравится ли ему эта идея.
— Покинуть наш мир? Кто…
Он почти спросил: «Кто будет заботиться о тебе?» — но от этого она снова бы расплакалась.
— Кто останется с тобой?
— Не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке. Но пожалуйста, пожалуйста, отвечай на вопросы учительницы. Ты должен показать, какой ты умный. Это важно.
— Но куда я пойду? Что буду делать?
— Ты пойдешь, куда захочешь, и будешь делать, что пожелаешь. — Мать улыбнулась ему. — Герои могут делать все, что захотят.
— Герои?
Эта мысль заставила мальчика рассмеяться. Его смех радовал мать больше всего на свете — он был достаточно взрослым, чтобы это заметить, но слишком маленьким, чтобы понять, почему такая простая вещь может ее утешить.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, покорителем звезд.
Мальчик смотрел на нее долго и пристально.
— Сколько тебе лет, мама?
— Двадцать шесть циклов.
— Ты слишком старая, чтобы пройти эти испытания?
Прежде чем заговорить, мать поцеловала его в лоб. Внезапно она разулыбалась, и напряжение, повисшее в тесной комнатке, рассеялось.
— Я не могу участвовать в испытаниях. Я женщина. И ты не сможешь, если вырастешь таким, как твой отец.
— Но в легион все время берут мальчишек из банд.
— Так было не всегда.
Она пересадила его на кровать и вернулась на кухню помешать макароны в кастрюле.
— Помни, что легион берет только некоторых мальчишек из банд. Они всегда ищут самых лучших и самых умных. Обещай мне, что станешь таким.
— Хорошо, мама.

......

В воздухе повисла неловкость. Талос буркнул:
— Это все?
— Что ждет нас в Мальстреме? Что такое Зрачок Бездны?
Талос мотнул головой.
— Увидишь своими глазами, если корабль продержится достаточно долго, чтобы достичь дока.
— Значит, это док.
— Это… Октавия, я — воин, а не писец или сочинитель. У меня не хватает слов, чтобы воздать ему должное. Да, Зрачок Бездны — это док.
— Вы сказали «я — воин» так, словно это какое-то проклятие.
Прежде, чем продолжить, Октавия облизнула пересохшие губы.
— Кем вы хотели стать? — спросила девушка. — Я рассказала вам правду — я всегда мечтала о том, чтобы вести боевой корабль, и — к добру или к худу — судьба дала мне желаемое. А как насчет вас? Ничего, что я спрашиваю?
Талос снова рассмеялся тем же приглушенным смехом и постучал пальцем по оскверненному орлу на нагруднике.
— Я хотел стать героем.
В следующий миг он спрятал иссеченное шрамами лицо под череполиким шлемом, и на девушку бесстрастно уставились алые глазные линзы.
— А теперь погляди, что из этого вышло.

Год три назад читал, до сих пор иногда вспоминаю эти строчки.

Показать весь текст

503 17 авг 2019, 10:42 503 888794

Опять работа!

504 5 мар, 16:49 504 922249

D

Тред утонул или удален.
Это копия, сохраненная 28 августа 2020 года.

Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее

Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.

« /wh/В начало тредаВеб-версияНастройки/a//b//mu//s//vg/Все доски

Пользуетесь скринридером — пишите, что можно улучшить.
Host-Food.ru — надёжный хостинг от 12 руб/мес | Free DNS
Зеркала М.Двача: m2ch.hk, m2ch.lib, m2chfapiswfw2wcakptqp4o6ltgchvjuxfab7urxlduraomtlnhw5xad.onion