М.Двач / Warhammer Nihilus

673 Кб, 533x817
Цитатник Mk I 14 мар 2020, 16:56 40577 В конец треда | Веб

Архив БЛядских шедевров
http://arhivach.ng/thread/249227/ 1
http://arhivach.ng/thread/535286/ 2
http://arhivach.ng/thread/535285/ 3

2 14 мар 2020, 19:43 2 40672

А где шедевры?

3 16 мар 2020, 21:07 3 42087

>– Запрос: список известных психологических качеств Двадцатого легиона Астартес, обозначение Альфа.
>– Ответ: среди известных психологических качеств есть комплексы, связанные с превосходством/второстепенностью, сублимированные в комплекс параноидального поведения, требующего подтверждения превосходства над противником и/или союзником.

>– Возможно, – сказал он, – у гидры много голов.
>Она моргнула, и факты сложились в её пронизанном болью разуме.
>– Да, – сказал он так, словно отвечая, – я в твоих мыслях.
>– Одной… – она старалась выговорить слово, – одной… головой… теперь меньше.
>Взгляд Джалена посуровел, кожу покрыли татуировки.
>– Я думал, что тебе подобных мастерят так, чтобы вы испытывали удовольствие только от выполненного до конца убийства.
>– Ты понятия не имеешь, что я такое.
>– Ты – ассасин храма Ванус, инфоцит, действующий в статусе Вольного, – он улыбнулся, довольной и жестокой улыбкой. – Ты же не думала, что Двадцатый не знает о храмах, так ведь? Мы – Альфа. Мы уже были там, когда твои хозяева всё ещё убивали за монетку.
>Данные: Гордыня, необходимость продемонстрировать побеждённому своё превосходство, непреодолимая потребность в запутанности и показухе, качества из психологического шаблона Альфа-легиона.

>непреодолимая потребность в запутанности и показухе, качества из психологического шаблона Альфа-легиона
>непреодолимая потребность в запутанности и показухе, качества из психологического шаблона Альфа-легиона
>непреодолимая потребность в запутанности и показухе, качества из психологического шаблона Альфа-легиона
>непреодолимая потребность в запутанности и показухе, качества из психологического шаблона Альфа-легиона

4 20 мар 2020, 11:42 4 44769

Поднеся сосуд к губам, Реклюзиарх сделал глоток горячего янтарного масла, смешанного с кровью.
— Ego vos initio in Pugnorum Imperialorum fraternitate, in secundo grado, — пропел он. — И после того, как вы вернетесь из вашей первой экспедиции, куда отправитесь в качестве скаутов, — пообещал он, — в этом же сосуде нашего Примарха, который когда-то служил ему для питья, будут смешаны капли других жидкостей вашего тела. Так совершится посвящение в третью ступень Братства, хотя сама церемония будет всего лишь внешним проявлением посвящения…
Далее:
На одном конце этой, на первый взгляд, таинственной карты или расчерченного для игры поля стоял огромный сосуд из пласкристалла, наполненный доверху чем-то, что поначалу показалось похожим на коричнево-желтоватые, налитые кровью глазные яблоки.
Каждый из шариков увековечивал очередное посвящение группы бывших кадетов. Эта традиция насчитывала тысячелетия. Шарики были слеплены из расплавленного янтаря с вкраплением кровавого питья из сосуда Рогала Дорна. Реликвию эту на протяжении многих эпох оставляли реклюзиархи каждой эпохи, естественно, что и форму янтарю тоже придавали они.
На противоположном конце покрытого гравировкой пола стоял второй такой же по величине сосуд, наполненный шариками более темного цвета. Изготовлены они были, по всей видимости, из другого секрета, выделяемого организмом, смешанного с расплавленным янтарем при посвящении в третью ступень Братства.
Для какой священной игры был расчерчен пол? Какой таинственной ворожбой здесь занимались? Какие гороскопы могли составляться в этом склепе? Какое колдовство, какие тайные силы были здесь задействованы? Посвященные уже догадались, что у Братства имелись секреты, о которых не упоминают за пределами Реклюзия, — тайны из тайн, о существовании которых им самим лучше бы не знать.

Ответы44775

5 20 мар 2020, 11:54 5 44775

>>44769
очевидный фикбук

Ответы44779

6 20 мар 2020, 11:59 6 44779

>>44775
Ты ИНКВИЗИТОРОВ КОСМОСА не узнал?

Ответы44781

7 20 мар 2020, 12:02 7 44781

>>44779
ммм

8 20 мар 2020, 12:56 8 44860

ОРОЧИЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ КОРПУС НА ТЕРРЕ: ВЕРХОВНЫЕ ЛОРДЫ В ИСТЕРИКЕ

"— Кого ты привез в это священное место? — прогромыхал Удин Махт.
В его вспышке не ощущалось угрозы, она воплощала собой понятие «бессмысленный жест». Леандр не вздрогнул, даже не посмотрел на лорда-командующего. Пустой взгляд торговца был обращен на нечто более яркое и пугающее, чем орки или Верховные лорды. Возможно, в недавнее прошлое или скорое будущее.
— Это послы, — с трудом выговорил Вангорич, поднимаясь на возвышение. Чужаки оставались на месте и не сводили с чиновников запавших желтых глаз. — Ты их переводчик? — спросил Дракан у Наркисса, удивляясь про себя, где капитан выучил язык зеленокожих.
Посмотрев на него, Леандр горестно покачал головой.
— Переводчика не надо, — заявил вожак орков. — Мы вам говорим сдаваться, вы сдаетесь. Несложно".

Наступила тишина, столь же всеобъемлющая, как и великий крик. Как вопль был единственной возможной реакцией на потрясение от прибытия луны, так и безмолвие стало единственной возможной реакцией на несколько простых слов чужака. Земля не сотряслась, стены не рухнули. Правда, Вангоричу казалось, что именно это происходит всякий раз, как из пасти орка вылетает очередной слог. Само появление новых зеленокожих — переговорщиков — стало ударом, последствия которого окажутся уж точно не менее серьезными, чем истребление Народного крестового похода. Их существование доказывало, что причиной военного разгрома было не превосходство ксеносов в грубой силе. Да, захватчики обладали численным перевесом и неизвестными технологиями, но как минимум некоторые из них переродились в нечто новое.

Какой ответ, кроме молчания, могли дать люди, узревшие страшное чудо — орка, диктующего им условия на беглом готике? Какую эмоцию испытать, кроме отчаяния?

У орка, назвавшегося Бежраком, было гортанное произношение. Слова чужака будто бы вспарывали тело жертвы, но говорил он без запинки. К ужасу своему, Дракан осознал, что посол общается на языке Империума как на родном, а не на выученном наречии. Вожак выражался невоспитанно, как бы омерзительно ни было применять столь человеческий термин к зеленокожему. На таком жаргоне изъяснялись обитатели нижних уровней подулья.

— Великий Зверь взял вас за потроха, — сказал Бежрак. — Дернетесь — он их вырвет. Сдадитесь — оставит.

Молчание продолжилось.

Переговорщик оглядел зал собраний.

— Ну? — спросил он. — Сдавайтесь или умирайте. Решайте.

Тишина взорвалась криками, проклятиями, непокорными и безнадежными воплями с мест. Раздавались молитвы Богу-Императору, среди которых Вангорич разобрал нечто вроде изменнических просьб о пощаде, обращенных к оркам. Магистр ассасинов решил игнорировать членов Сенаторума; ему хватало идиотизма Верховных лордов, окружавших его на центральном возвышении.

— Что ты наделала? — заорал Месринг, повернувшись к Тулл. — Из-за тебя нечестивцы ступают среди нас! Святая Терра осквернена!

— Что-то раньше ты мне не возражал! — огрызнулась Юскина.

К спикеру отчасти вернулась прежняя пылкость. Она неотрывно смотрела экклезиарху прямо в глаза, повернувшись спиной к чужакам, как будто надеялась вытеснить их из реальности своим яростным поединком воли с Месрингом.

Экхарт, Гибран, Сарк и Анвар окружили Верро.

— Почему вы молчите?! — хрипло, истерично выкрикнул эмиссар Патерновы. — Отдайте приказ! Убейте тварей!

— Черных Люциферов больше! — В голосе Сарка звучали те же нотки. — Орки не вооружены!

— И о чем это говорит? — поинтересовался лорд-милитант.

«Они тычут нам в лицо цивилизованностью», — подумал Дракан. Если сейчас Империум поступит менее мудро, чем зеленокожие, то нанесет себе гангренозную духовную рану.

Магистра Астрономикона подобные соображения не волновали.

— Убейте их! — взвизгнул Сарк. — Убейте их!

— Плохая мысля, букашка, — ухмыльнулся ему Бежрак.

Смотритель Императорского маяка побледнел и, дрожа, опустился в кресло.

Черные Люциферы по-прежнему целились в орков из лазерных винтовок. Лица солдат застыли в гримасах ненависти, но они не стреляли. Верро жестом подтвердил запрет.

— Убив их, мы подпишем себе смертный приговор, — сказал он.

Удо искал спасения в гневе.

— Мы не сдадимся! — рявкнул он на Бежрака. — Мы истребим вашу поганую расу. Вы обрекли себя на погибель, явившись сюда! Вы… — Лорд-командующий осекся, подыскивая самое жуткое проклятие. — Вы пожалеете… — Он снова умолк под взглядом чужака. — Я никогда!.. — взревел затем Удин Махт. — Мы никогда!.. Вам не видать!.. — Речь Удо свелась к непокорным выкрикам.

«Как же он жалок, — решил Вангорич. — Скоро начнет нечленораздельно выть».

Кубик тем временем мерил шагами возвышение по самому краю, изучая зеленокожих. Наклонившись вперед, генерал-фабрикатор выдвинул в их направлении телескопические смотровые линзы и что-то быстро заговорил себе под нос. Дракан сомневался, что механикус еще способен испытывать обычные человеческие эмоции, однако в этом потоке двоичной автодиктовки слышалось нечто, очень похожее на воодушевление.

— Не отдельный клан. Адаптивная эволюция — определяющая черта Veridi giganticus. Подвид посланников? Род посланников? Возможно, близко к истине. Да, да. Неприобретенное поведение. Дипломатические навыки в генокоде? Беспрецедентно. Потребуется вскрытие особи. Но каков потенциал… Если Veridi способны к подобному развитию, мутации по команде, то…

— Кому ты верен, жрец Марса? — перебил его Веритус.

Дернув шеей, Кубик повел многосуставной рукой, словно бы отмахиваясь от раздражающего голоса инквизитора, и продолжил трескучую тираду. Он с головой ушел в свои теории.

— Хватит с меня, — произнес Ластан. — Будь свидетелем, Отец Человечества! — провозгласил он следом. — Я пытался, но они не оставили мне выбора.

Инквизитор сошел с возвышения. В силовой броне он был почти таким же широкоплечим, как спутники Бежрака. Протолкавшись мимо них, Веритус зашагал по длинному переходу из Великого Зала.
Магистр ассасинов смотрел ему в спину. Отведя взгляд от уходящего инквизитора, он встретился глазами с переговорщиком ксеносов. Там Вангорич увидел нечто более страшное, чем орк, владеющий готиком: презрение. Оба менее крупных чужака, рассматривая визжащих марионеток на трибунах, весело и пренебрежительно скалились. Бежрак не улыбался. Дракан сомневался, что верно понимает выражение морды ксеноса. Он заставлял себя сомневаться, даже хотел ошибиться — ведь ему казалось, что презрение зеленокожего смешивается с жалостью, и если так, то…
Что тогда?
Воздев посох, Бежрак ударил им в мраморный пол. Эхо удара раскатилось набатом войны. На возвышении ненадолго установилась тишина, и Верховные лорды вынужденно признали существование презираемого врага.
— Бесполезные, — бросил им орк. — Хуже сопливых гротов. — Затем Бежрак поглядел на сородичей. — Нельзя рассуждать с человеками. Ломать их, убивать их, жрать их — это хорошо. Заставлять их думать — не надо. Ниче не выйдет. — Пожав плечами, он повернулся обратно к чиновникам. — Так че, хотите жить? Последний шанс даю.
Двенадцать молчали. Открыв рот, Вангорич обнаружил, что ему также нечего сказать. Он чуть не поддался порыву сохранить лицо перед чужаками, чем едва не навлек на всех еще больший позор. В дурацкой болтовне Удо крылась истина: капитуляции не будет. Переговоров не будет. Нечем ответить орку, умеющему говорить.
Бежрак долго смотрел на Дракана, после чего кивнул:
— Ну, умирайте".

8 20 мар 2020, 12:56 8 44860

ОРОЧИЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ КОРПУС НА ТЕРРЕ: ВЕРХОВНЫЕ ЛОРДЫ В ИСТЕРИКЕ

"— Кого ты привез в это священное место? — прогромыхал Удин Махт.
В его вспышке не ощущалось угрозы, она воплощала собой понятие «бессмысленный жест». Леандр не вздрогнул, даже не посмотрел на лорда-командующего. Пустой взгляд торговца был обращен на нечто более яркое и пугающее, чем орки или Верховные лорды. Возможно, в недавнее прошлое или скорое будущее.
— Это послы, — с трудом выговорил Вангорич, поднимаясь на возвышение. Чужаки оставались на месте и не сводили с чиновников запавших желтых глаз. — Ты их переводчик? — спросил Дракан у Наркисса, удивляясь про себя, где капитан выучил язык зеленокожих.
Посмотрев на него, Леандр горестно покачал головой.
— Переводчика не надо, — заявил вожак орков. — Мы вам говорим сдаваться, вы сдаетесь. Несложно".

Наступила тишина, столь же всеобъемлющая, как и великий крик. Как вопль был единственной возможной реакцией на потрясение от прибытия луны, так и безмолвие стало единственной возможной реакцией на несколько простых слов чужака. Земля не сотряслась, стены не рухнули. Правда, Вангоричу казалось, что именно это происходит всякий раз, как из пасти орка вылетает очередной слог. Само появление новых зеленокожих — переговорщиков — стало ударом, последствия которого окажутся уж точно не менее серьезными, чем истребление Народного крестового похода. Их существование доказывало, что причиной военного разгрома было не превосходство ксеносов в грубой силе. Да, захватчики обладали численным перевесом и неизвестными технологиями, но как минимум некоторые из них переродились в нечто новое.

Какой ответ, кроме молчания, могли дать люди, узревшие страшное чудо — орка, диктующего им условия на беглом готике? Какую эмоцию испытать, кроме отчаяния?

У орка, назвавшегося Бежраком, было гортанное произношение. Слова чужака будто бы вспарывали тело жертвы, но говорил он без запинки. К ужасу своему, Дракан осознал, что посол общается на языке Империума как на родном, а не на выученном наречии. Вожак выражался невоспитанно, как бы омерзительно ни было применять столь человеческий термин к зеленокожему. На таком жаргоне изъяснялись обитатели нижних уровней подулья.

— Великий Зверь взял вас за потроха, — сказал Бежрак. — Дернетесь — он их вырвет. Сдадитесь — оставит.

Молчание продолжилось.

Переговорщик оглядел зал собраний.

— Ну? — спросил он. — Сдавайтесь или умирайте. Решайте.

Тишина взорвалась криками, проклятиями, непокорными и безнадежными воплями с мест. Раздавались молитвы Богу-Императору, среди которых Вангорич разобрал нечто вроде изменнических просьб о пощаде, обращенных к оркам. Магистр ассасинов решил игнорировать членов Сенаторума; ему хватало идиотизма Верховных лордов, окружавших его на центральном возвышении.

— Что ты наделала? — заорал Месринг, повернувшись к Тулл. — Из-за тебя нечестивцы ступают среди нас! Святая Терра осквернена!

— Что-то раньше ты мне не возражал! — огрызнулась Юскина.

К спикеру отчасти вернулась прежняя пылкость. Она неотрывно смотрела экклезиарху прямо в глаза, повернувшись спиной к чужакам, как будто надеялась вытеснить их из реальности своим яростным поединком воли с Месрингом.

Экхарт, Гибран, Сарк и Анвар окружили Верро.

— Почему вы молчите?! — хрипло, истерично выкрикнул эмиссар Патерновы. — Отдайте приказ! Убейте тварей!

— Черных Люциферов больше! — В голосе Сарка звучали те же нотки. — Орки не вооружены!

— И о чем это говорит? — поинтересовался лорд-милитант.

«Они тычут нам в лицо цивилизованностью», — подумал Дракан. Если сейчас Империум поступит менее мудро, чем зеленокожие, то нанесет себе гангренозную духовную рану.

Магистра Астрономикона подобные соображения не волновали.

— Убейте их! — взвизгнул Сарк. — Убейте их!

— Плохая мысля, букашка, — ухмыльнулся ему Бежрак.

Смотритель Императорского маяка побледнел и, дрожа, опустился в кресло.

Черные Люциферы по-прежнему целились в орков из лазерных винтовок. Лица солдат застыли в гримасах ненависти, но они не стреляли. Верро жестом подтвердил запрет.

— Убив их, мы подпишем себе смертный приговор, — сказал он.

Удо искал спасения в гневе.

— Мы не сдадимся! — рявкнул он на Бежрака. — Мы истребим вашу поганую расу. Вы обрекли себя на погибель, явившись сюда! Вы… — Лорд-командующий осекся, подыскивая самое жуткое проклятие. — Вы пожалеете… — Он снова умолк под взглядом чужака. — Я никогда!.. — взревел затем Удин Махт. — Мы никогда!.. Вам не видать!.. — Речь Удо свелась к непокорным выкрикам.

«Как же он жалок, — решил Вангорич. — Скоро начнет нечленораздельно выть».

Кубик тем временем мерил шагами возвышение по самому краю, изучая зеленокожих. Наклонившись вперед, генерал-фабрикатор выдвинул в их направлении телескопические смотровые линзы и что-то быстро заговорил себе под нос. Дракан сомневался, что механикус еще способен испытывать обычные человеческие эмоции, однако в этом потоке двоичной автодиктовки слышалось нечто, очень похожее на воодушевление.

— Не отдельный клан. Адаптивная эволюция — определяющая черта Veridi giganticus. Подвид посланников? Род посланников? Возможно, близко к истине. Да, да. Неприобретенное поведение. Дипломатические навыки в генокоде? Беспрецедентно. Потребуется вскрытие особи. Но каков потенциал… Если Veridi способны к подобному развитию, мутации по команде, то…

— Кому ты верен, жрец Марса? — перебил его Веритус.

Дернув шеей, Кубик повел многосуставной рукой, словно бы отмахиваясь от раздражающего голоса инквизитора, и продолжил трескучую тираду. Он с головой ушел в свои теории.

— Хватит с меня, — произнес Ластан. — Будь свидетелем, Отец Человечества! — провозгласил он следом. — Я пытался, но они не оставили мне выбора.

Инквизитор сошел с возвышения. В силовой броне он был почти таким же широкоплечим, как спутники Бежрака. Протолкавшись мимо них, Веритус зашагал по длинному переходу из Великого Зала.
Магистр ассасинов смотрел ему в спину. Отведя взгляд от уходящего инквизитора, он встретился глазами с переговорщиком ксеносов. Там Вангорич увидел нечто более страшное, чем орк, владеющий готиком: презрение. Оба менее крупных чужака, рассматривая визжащих марионеток на трибунах, весело и пренебрежительно скалились. Бежрак не улыбался. Дракан сомневался, что верно понимает выражение морды ксеноса. Он заставлял себя сомневаться, даже хотел ошибиться — ведь ему казалось, что презрение зеленокожего смешивается с жалостью, и если так, то…
Что тогда?
Воздев посох, Бежрак ударил им в мраморный пол. Эхо удара раскатилось набатом войны. На возвышении ненадолго установилась тишина, и Верховные лорды вынужденно признали существование презираемого врага.
— Бесполезные, — бросил им орк. — Хуже сопливых гротов. — Затем Бежрак поглядел на сородичей. — Нельзя рассуждать с человеками. Ломать их, убивать их, жрать их — это хорошо. Заставлять их думать — не надо. Ниче не выйдет. — Пожав плечами, он повернулся обратно к чиновникам. — Так че, хотите жить? Последний шанс даю.
Двенадцать молчали. Открыв рот, Вангорич обнаружил, что ему также нечего сказать. Он чуть не поддался порыву сохранить лицо перед чужаками, чем едва не навлек на всех еще больший позор. В дурацкой болтовне Удо крылась истина: капитуляции не будет. Переговоров не будет. Нечем ответить орку, умеющему говорить.
Бежрак долго смотрел на Дракана, после чего кивнул:
— Ну, умирайте".

Показать весь текст

9 21 мар 2020, 00:14 9 45159

Не баян, а классика

Лукавым голосом Веленс продолжил:
– Я слышал, что тот, кто покрыт шрамами, достоин уважения. Шрам на щеке, нанесённый братом, подобен божественному укусу, братскому поцелую. Не желаешь ли ты удостоить чести собственные щёчки, подставив их для благословения Биффу? Или в один прекрасный день предпочитаешь благословить аналогичным образом его?
Всё же их обтянутым тугой кожей ягодицам предстояло получить клеймо в виде сжатого кулака величиной не более ногтя большого пальца. Только это, вопреки ожиданиям, считалось честью, потому что раскалённым электрокаутером работал сам сержант, когда Лександро, Ереми и Бифф по очереди подставляли под его жало свои мускулистые oгузки.

Веленс тоже улыбнулся, но его улыбка получилась задумчивой, даже мечтательной. Он смотрел на Лександро с выражением озабоченности, так, как мог бы смотреть на сестру брат, которому предстоит защищать её честь.

– Но у других сержантов есть передатчики, – начал было Акбар.
– Передатчики, которые работают, – буркнул сержант Юрон таким обиженным тоном, словно хотел подчеркнуть, что напоминать ему об этом не следовало. – Если всё-таки мы встретимся с нашими, ты, Акбар, разденешься догола, чтобы у них была возможность узнать своего брата. И пойдёшь к ним.

10 22 мар 2020, 14:05 10 45870

Хронология

888.М32
Войны астропатов

910.М32
Огненная буря

М32 (приблизительно)
Возвышение Адептус Министорум
Всегда служивший объектом поклонения, Император только увеличил число своих приверженцев после подключения к Золотому Трону. На протяжении последующих столетий возникло множество имперских культов, большая часть из них объединилась в единую большую организацию, известную как Экклезиархия. Это мощное течение упрочняло свои позиции, пока в тридцать втором тысячелетии ему не был присвоен статус официальной религии Империума и название Адептус Министорум. Всего несколько столетий спустя экклезиарх Венерис II получил место среди верховных лордов, а спустя 300 лет одно из мест стало постоянно закрепляться за экклезиархами.

М33
Война исповедника
Чрезвычайно жестокой демонстрацией силы Адептус Министорум увеличивает свою новообретенную власть. Многие ключевые миры-храмы прибавляются к их владениям в этой священной войне.

313.М33
Осада Врат Вечности

615.М33
Клинок бесконечности
"Клинок бесконечности", крейсер доересевой эпохи, выплывает из варпа. Судя по показаниям датчиков, он покинул реальное пространство более двадцати тысяч лет назад, что предшествует изобретению варп-двигателей во время эры технологий и наводит на мысль о нарушении основного временного потока. Принимаемые от него передачи указывают на то, что "Клинок бесконечности" пытается передать что-то вроде предупреждения, но прежде чем что-либо удается расшифровать, он снова исчезает в варпе. После этого прибывает флот вторжения легионов Космического Десанта Хаоса - падших врагов, что всюду сеют разорение. Корабль "Клинок бесконечности" вновь появляется несколько раз в последующие годы, всегда как предвестник дальнейших варп-нашествий.

831.М33
Год призраков
В сегментуме Соляр воскресают трупы почтенных людей, чтобы заставить отступить ужасы варпа.

М34 (приблизительно)
Опустошение
В ранние годы М34 за Вурдалачьими звёздами возникает великая угроза. До их пор умалчивается информация об её истинной природе. Говорят, что тогдашняя опустошительная война привела к истреблению двух десятков орденов Космического Десанта и других бесчисленных душ.

401.M34
Кричащий
Космодесантники из ордена Чёрных Храмовников положили конец Ереси Кателексиса, убив Какодоминуса, инопланетного киборга, чьи чудовищные психические способности позволяли контролировать население тысячи трехсот систем. Увы, предсмертный крик Какодоминуса, отразившийся и усилившийся в варпе, выжигает разум миллиардам астропатов и искажает сигнал Астрономикана. Миллионы кораблей теряются в варпе, и целые субсектора вновь скатываются в эпоха варварства без управляющей руки Адептус Терра. Это непомерно высокая плата за победу.

ФОРМИРОВАНИЕ
Империум расширяется и берет под ужесточенный контроль важнейшие звёздные системы. По всей галактике создаются ретрансляционные станции с хором астропатов, их основные узлы располагают возле самых мощных гарнизонных миров вроде Армагеддона, Бакки и Макрагга. Адептус Министорум становится официальной церковью Империума, добавляя новое средство контроля над общественными массами.
Обнаруживаются несколько давно потерянных СШК-систем, и на какое-то время технологический упадок стабилизируется. Без направляющей руки Императора появляется много возможностей для нового интерпретирования наилучшего курса для Империума. Чтобы избежать продолжительного раздора, вводятся строгие правила, и решения о наказаниях за неповиновение принимаются быстро и жёстко. Высшей властью руководит страх, а низшими сословиями правит невежество. Установленные правила становятся суровее и распространеннее, чем когда-либо.

666.М34
Варп-звёзды
Следом за бушующим штормом, порожденным Оком Ужаса, появляются первые из многих варп-звёзд. Своими энергетическими щупальцами они притягивают к себе любые корабли или небольшие планеты, обрекая их тем самым на скверную, хотя и зрелищную, гибель.

934.М34
Предостережение Ультве

М35 (приблизительно)
Схизма Мойры
В тёмные дни Междуцарствия Нова-Терры этот конфликт наметил раскол среди Адептус Механикус, впервые со времён Ереси Гора настолько радикально разделив последователей культа машины. Мир-кузницу Мойры обратили в пепел, но не раньше чем схизма распространилась среди культа Марса, легионов титанов и нескольких орденов Космодесанта, имевших тесные связи с Адептус Механикус. Прошло более двух тысяч лет кровавой вражды, прежде чем пагубное вероучение признали полностью канувшим в лету.

975.М35
Катаклизм душ
Экклезиархия по новой объединяет разрозненный Империум на религиозной почве, не принимая во внимание политические различия. Миллиарды людей погибают в религиозных войнах, когда Ур-совет Нова-Терры отвергает учения Экклезиархии.

980.М35
Восстание хрудов

991.М35
Проклятое основание
При печально известном 21-е основании орденов Космического Десанта происходит ужасная ошибка, и для устранения угрозы Инквизиция вызывает Серых Рыцарей.

104.М36
Война возврата
В обрывочных отчетах сообщается о технологических чудесах на планетах Мортуамской цепи. Надеясь обнаружить СШК, Адептус Механикус отправляют экспедицию, которая дает начало войне, продлившейся более ста лет. При помощи найденного вооружения они освобождают колонии людей от гнета ксеносов, а затем с триумфом возвращают на Марс несколько копий СШК первого поколения.

10 22 мар 2020, 14:05 10 45870

Хронология

888.М32
Войны астропатов

910.М32
Огненная буря

М32 (приблизительно)
Возвышение Адептус Министорум
Всегда служивший объектом поклонения, Император только увеличил число своих приверженцев после подключения к Золотому Трону. На протяжении последующих столетий возникло множество имперских культов, большая часть из них объединилась в единую большую организацию, известную как Экклезиархия. Это мощное течение упрочняло свои позиции, пока в тридцать втором тысячелетии ему не был присвоен статус официальной религии Империума и название Адептус Министорум. Всего несколько столетий спустя экклезиарх Венерис II получил место среди верховных лордов, а спустя 300 лет одно из мест стало постоянно закрепляться за экклезиархами.

М33
Война исповедника
Чрезвычайно жестокой демонстрацией силы Адептус Министорум увеличивает свою новообретенную власть. Многие ключевые миры-храмы прибавляются к их владениям в этой священной войне.

313.М33
Осада Врат Вечности

615.М33
Клинок бесконечности
"Клинок бесконечности", крейсер доересевой эпохи, выплывает из варпа. Судя по показаниям датчиков, он покинул реальное пространство более двадцати тысяч лет назад, что предшествует изобретению варп-двигателей во время эры технологий и наводит на мысль о нарушении основного временного потока. Принимаемые от него передачи указывают на то, что "Клинок бесконечности" пытается передать что-то вроде предупреждения, но прежде чем что-либо удается расшифровать, он снова исчезает в варпе. После этого прибывает флот вторжения легионов Космического Десанта Хаоса - падших врагов, что всюду сеют разорение. Корабль "Клинок бесконечности" вновь появляется несколько раз в последующие годы, всегда как предвестник дальнейших варп-нашествий.

831.М33
Год призраков
В сегментуме Соляр воскресают трупы почтенных людей, чтобы заставить отступить ужасы варпа.

М34 (приблизительно)
Опустошение
В ранние годы М34 за Вурдалачьими звёздами возникает великая угроза. До их пор умалчивается информация об её истинной природе. Говорят, что тогдашняя опустошительная война привела к истреблению двух десятков орденов Космического Десанта и других бесчисленных душ.

401.M34
Кричащий
Космодесантники из ордена Чёрных Храмовников положили конец Ереси Кателексиса, убив Какодоминуса, инопланетного киборга, чьи чудовищные психические способности позволяли контролировать население тысячи трехсот систем. Увы, предсмертный крик Какодоминуса, отразившийся и усилившийся в варпе, выжигает разум миллиардам астропатов и искажает сигнал Астрономикана. Миллионы кораблей теряются в варпе, и целые субсектора вновь скатываются в эпоха варварства без управляющей руки Адептус Терра. Это непомерно высокая плата за победу.

ФОРМИРОВАНИЕ
Империум расширяется и берет под ужесточенный контроль важнейшие звёздные системы. По всей галактике создаются ретрансляционные станции с хором астропатов, их основные узлы располагают возле самых мощных гарнизонных миров вроде Армагеддона, Бакки и Макрагга. Адептус Министорум становится официальной церковью Империума, добавляя новое средство контроля над общественными массами.
Обнаруживаются несколько давно потерянных СШК-систем, и на какое-то время технологический упадок стабилизируется. Без направляющей руки Императора появляется много возможностей для нового интерпретирования наилучшего курса для Империума. Чтобы избежать продолжительного раздора, вводятся строгие правила, и решения о наказаниях за неповиновение принимаются быстро и жёстко. Высшей властью руководит страх, а низшими сословиями правит невежество. Установленные правила становятся суровее и распространеннее, чем когда-либо.

666.М34
Варп-звёзды
Следом за бушующим штормом, порожденным Оком Ужаса, появляются первые из многих варп-звёзд. Своими энергетическими щупальцами они притягивают к себе любые корабли или небольшие планеты, обрекая их тем самым на скверную, хотя и зрелищную, гибель.

934.М34
Предостережение Ультве

М35 (приблизительно)
Схизма Мойры
В тёмные дни Междуцарствия Нова-Терры этот конфликт наметил раскол среди Адептус Механикус, впервые со времён Ереси Гора настолько радикально разделив последователей культа машины. Мир-кузницу Мойры обратили в пепел, но не раньше чем схизма распространилась среди культа Марса, легионов титанов и нескольких орденов Космодесанта, имевших тесные связи с Адептус Механикус. Прошло более двух тысяч лет кровавой вражды, прежде чем пагубное вероучение признали полностью канувшим в лету.

975.М35
Катаклизм душ
Экклезиархия по новой объединяет разрозненный Империум на религиозной почве, не принимая во внимание политические различия. Миллиарды людей погибают в религиозных войнах, когда Ур-совет Нова-Терры отвергает учения Экклезиархии.

980.М35
Восстание хрудов

991.М35
Проклятое основание
При печально известном 21-е основании орденов Космического Десанта происходит ужасная ошибка, и для устранения угрозы Инквизиция вызывает Серых Рыцарей.

104.М36
Война возврата
В обрывочных отчетах сообщается о технологических чудесах на планетах Мортуамской цепи. Надеясь обнаружить СШК, Адептус Механикус отправляют экспедицию, которая дает начало войне, продлившейся более ста лет. При помощи найденного вооружения они освобождают колонии людей от гнета ксеносов, а затем с триумфом возвращают на Марс несколько копий СШК первого поколения.

Показать весь текст

11 22 мар 2020, 14:05 11 45871

Война ложного примарха (860.M33)
Мрачный и кровавый эпизод в истории Империума , ввергнувший сегментум Пацификус в 80-летнюю анархию, позже был вычеркнут из имперских записей. Пентархия Крови , пять орденов космодесанта (Орлы Смерти, Кархародоны, Красные Когти , Стража Мавзолея , Поедатели Плоти ) осуществляют правосудие Высших Лордов Терры , систематически истребляя одиннадцать орденов, признанных предателями

12 22 мар 2020, 14:06 12 45872

И ещё немного хронологии после Вандира

310.М36
Чума Неверия

754.М36
Паутина смертельных интриг

989.М36
Голод Золотого Трона
Когда происходит заметное расширение Ока Ужаса и других варп-разломов, техножрецы, обслуживающие Золотой Трон, требуют увеличения количества псайкеров, необходимых для удовлетворения возросшего аппетита Императора. Растёт число Чёрных кораблей, их полёты учащаются. Согласно некоторым источникам для поддержания оптимального уровня мощности Золотого Трона псайкеров приносят в жертву ежедневно по четыре раза в сутки.

010.М37
Ярость солнца Хаоса
Красный гигант в сердце системы Максиль Бета взрывается, превращаясь в расширяющееся облако варп-пламени. Обитатели всех миров в радиусе сотен световых лет либо мутируют до неузнаваемости, либо становятся одержимы демонами. Верховные лорды приказывают мобилизовать все имеющиеся поблизости силы. К Серым Рыцарям присоединяются дюжина других орденов, несчетные полки Имперской Гвардии и недавно созданные ордены-милитанты Сестёр Битвы. Эта война существенно повлияла на излечение ран, оставленных предательством Вандира.

020.М37
Большая отбраковка
Верховные лорды Терры безжалостно начинают систематическое истребление населения, дабы в будущем не допустить повторения подобных случаев всеобщего заражения.

321.М37
Глубинный крестовый поход
Согласно приговору святого Василлия тридцать орденов Космодесанта признаны имеющими недостаток веры. Виновным предоставляется выбор: мгновенно умереть или начать крестовый поход в Око Ужаса. Все выбирают второй вариант.

ЭРА ОТСТУПНИЧЕСТВА
За расколом Междуцарствия Нова-Терры следует новая эра инакомыслия и борьбы за власть. Фанатизм затмевает здравомыслие, и беспорядок воцаряется еще в больших масштабах. Заветы Императора целиком подменяются искаженными идеологиями, каждый борется за захват полной власти для себя. Сильные паразитируют на слабых.

550.М37
Окклюзиад
Северо-западная окраина разоряется Апостолами Слепого Царя, техножрецами-отступниками, которые считают само существование людского рода оскорблением для Бога-Машины. Апостолы находят артефакты, потерянные в Тёмную эру технологий, которые позволяют им создавать сверхновые из ядер живых солнц. Звёздные созвездия меняются навсегда, когда Апостолы проводят зачистку внешних секторов сегментума Обскурус. Война бушует десять лет, пока навигатор Джойр Макран не обнаруживает военный корабль-дворец Слепого Царя, спрятанный в кармане варп-пространства. Макран направляет линкор типа "Император" под названием "Доминус Астра" на дворец и тем самым убивает Слепого Царя. Без его дара предвидения Апостолов быстро побеждают.

754.М37
Мятежные мечты (Пропавший крестовый поход)
На тысячах планет низшие сословия восстают против своей унылой жизни и монотонной работы, народные лидеры с огнем в глазах проповедуют о лучшей судьбе - галактике терпимости. Это движение пользуется особой популярностью среди молодежи, за что оно и получило название «Крестовый поход детей». Миллиарды ревностных паломников погружаются на транспортные корабли и отправляются к Терре; некоторых из них подстерегают пираты, но основная часть судов пропадает в варпе.

956.М37
Бойня на Небопаде

034.М38
Приговор Василлия
Очистив более четырех сотен миров Ока Ужаса, выжившие в Глубинном крестовом походе возвращаются в имперский космос. Даже не задержавшись для того, чтобы отпраздновать такой успешный и продолжительный крестовый поход, Конвак Ланн, магистр ордена Стрижающих Мечей, объявляет ныне престарелого святого Василлия ложным идолом, а поклонение ему приравнивается к предательству. Меньше чем за год все известные склепы и храмы ложного святого уничтожаются. После казни его кости вместе с бесчисленными реликвиями, книгами учений и тысячами живых почитателей грузят на бесхозный сухогруз и отправляют его прямо в сердце ближайшей звезды.

666.М38
Ужасная жатва
Огромная армада уродливых космических скитальцев выплывает из варпа возле Терры. В некоторых из искореженных и сплавившихся кораблей удается распознать транспорты, перевозившие паломников Пропавшего крестового похода. Инквизиция лихорадочно делает все возможное, чтобы утаить сведения о существовании транспортных судов и их мерзостном грузе.

001.М39
Геликанский конфликт

103.М39
Мавзолейский катаклизм

ЭРА ИСКУПЛЕНИЯ
Грехи эры Отступничества смываются кровью, и имперский культ становится сильнее. На тысячах миров сжигают еретиков - население Империума подобным образом раскаивается в своих грехах. Один за другим объявляются новые крестовые походы, и с наступлением пика всеобщего религиозного рвения флоты секторов, ордены космодесантников и полки имперских гвардейцев отправляются в затяжные и ужасные кампании, оставляя тысячи миров без должной защиты.

131.М39
Искупительные крестовые походы
В каждом сегментуме Империума появляется великий герой. Подобные примархам, эти воители объединяют силы своих крестовых походов, чтобы расширить границы Империума, остававшиеся неизменными на протяжении почти пяти сотен лет. Спустя пятьдесят лет пятеро героев бесследно исчезают, что побуждает экклезиарха Иновиана III провозгласить их святыми, вновь занявшими свое место подле Императора.

139.М41
Готическая война
Известна также как 12-й чёрный крестовый поход. Абаддон Разоритель начинает крупномасштабное наступление в имперский космос. Военный конфликт расползается на десятки звёздных систем, большинство из них относятся к сектору Готик сегментума Обскурус. Более чем за двадцать лет войны произошло множество крупных космических сражений и сотни планетарных вторжений. На стороне Империума сражаются десятки орденов Космодесанта, почти сотня полков Имперской Гвардии и большая часть войск трех легионов титанов, а также все военные корабли, какие удалось собрать с целого сегментума. Силы Хаоса, состоящие из легионов предателей, орденов-отступников, демонических воинств и мятежных культов, в конечном счете, отступают в варп под давлением нескончаемого потока имперских подкреплений.

392.М41
Завоевания Махария
Лорд-комадующий Соляр Махарий собирает величайшую армию из всех, что видела галактика со времен Великого крестового похода, под знаменами которого Император объединил всех примархов. За семь лет Махарий захватывает тысячи миров у западных рубежей, его слава ведет его в темнейшие сектора, куда никогда ранее не пробивался свет Императора. После его смерти весь Империум оплакивает ушедшего из жизни командующего, но вскоре на завоеванных Махарием территориях начинается борьба за власть и междоусобная война. Этот период стал известен как Махарийская Ересь и продлился целых семьдесят лет, завершившись лишь благодаря совместным усилиям сотни орденов Космодесанта.

500.М41
Слёзы Императора
По Империуму проносится волна видений о слезах Императора. От самых захолустных планет до миров-ульев миллионы версий одной и той же истории рассказывают святые, уличные агитаторы, шаманы, священники и мистики. Дикари тычут пальцами в затянутые тучами небеса, заявляя, что капли дождя это слезы их могучего бога. На кардинальских мирах архидьяконы клянутся прихожанам, что видели, как плачут статуи божественного Императора. Магистров орденов и уличных оборванцев в ульях посещают видения Императора, шевелящегося на троне, слезы текут из его пустых глазниц. Хотя эти сны принимают мириады форм, тем не менее, все понимают, что Император оплакивает не себя, а человечество.

12 22 мар 2020, 14:06 12 45872

И ещё немного хронологии после Вандира

310.М36
Чума Неверия

754.М36
Паутина смертельных интриг

989.М36
Голод Золотого Трона
Когда происходит заметное расширение Ока Ужаса и других варп-разломов, техножрецы, обслуживающие Золотой Трон, требуют увеличения количества псайкеров, необходимых для удовлетворения возросшего аппетита Императора. Растёт число Чёрных кораблей, их полёты учащаются. Согласно некоторым источникам для поддержания оптимального уровня мощности Золотого Трона псайкеров приносят в жертву ежедневно по четыре раза в сутки.

010.М37
Ярость солнца Хаоса
Красный гигант в сердце системы Максиль Бета взрывается, превращаясь в расширяющееся облако варп-пламени. Обитатели всех миров в радиусе сотен световых лет либо мутируют до неузнаваемости, либо становятся одержимы демонами. Верховные лорды приказывают мобилизовать все имеющиеся поблизости силы. К Серым Рыцарям присоединяются дюжина других орденов, несчетные полки Имперской Гвардии и недавно созданные ордены-милитанты Сестёр Битвы. Эта война существенно повлияла на излечение ран, оставленных предательством Вандира.

020.М37
Большая отбраковка
Верховные лорды Терры безжалостно начинают систематическое истребление населения, дабы в будущем не допустить повторения подобных случаев всеобщего заражения.

321.М37
Глубинный крестовый поход
Согласно приговору святого Василлия тридцать орденов Космодесанта признаны имеющими недостаток веры. Виновным предоставляется выбор: мгновенно умереть или начать крестовый поход в Око Ужаса. Все выбирают второй вариант.

ЭРА ОТСТУПНИЧЕСТВА
За расколом Междуцарствия Нова-Терры следует новая эра инакомыслия и борьбы за власть. Фанатизм затмевает здравомыслие, и беспорядок воцаряется еще в больших масштабах. Заветы Императора целиком подменяются искаженными идеологиями, каждый борется за захват полной власти для себя. Сильные паразитируют на слабых.

550.М37
Окклюзиад
Северо-западная окраина разоряется Апостолами Слепого Царя, техножрецами-отступниками, которые считают само существование людского рода оскорблением для Бога-Машины. Апостолы находят артефакты, потерянные в Тёмную эру технологий, которые позволяют им создавать сверхновые из ядер живых солнц. Звёздные созвездия меняются навсегда, когда Апостолы проводят зачистку внешних секторов сегментума Обскурус. Война бушует десять лет, пока навигатор Джойр Макран не обнаруживает военный корабль-дворец Слепого Царя, спрятанный в кармане варп-пространства. Макран направляет линкор типа "Император" под названием "Доминус Астра" на дворец и тем самым убивает Слепого Царя. Без его дара предвидения Апостолов быстро побеждают.

754.М37
Мятежные мечты (Пропавший крестовый поход)
На тысячах планет низшие сословия восстают против своей унылой жизни и монотонной работы, народные лидеры с огнем в глазах проповедуют о лучшей судьбе - галактике терпимости. Это движение пользуется особой популярностью среди молодежи, за что оно и получило название «Крестовый поход детей». Миллиарды ревностных паломников погружаются на транспортные корабли и отправляются к Терре; некоторых из них подстерегают пираты, но основная часть судов пропадает в варпе.

956.М37
Бойня на Небопаде

034.М38
Приговор Василлия
Очистив более четырех сотен миров Ока Ужаса, выжившие в Глубинном крестовом походе возвращаются в имперский космос. Даже не задержавшись для того, чтобы отпраздновать такой успешный и продолжительный крестовый поход, Конвак Ланн, магистр ордена Стрижающих Мечей, объявляет ныне престарелого святого Василлия ложным идолом, а поклонение ему приравнивается к предательству. Меньше чем за год все известные склепы и храмы ложного святого уничтожаются. После казни его кости вместе с бесчисленными реликвиями, книгами учений и тысячами живых почитателей грузят на бесхозный сухогруз и отправляют его прямо в сердце ближайшей звезды.

666.М38
Ужасная жатва
Огромная армада уродливых космических скитальцев выплывает из варпа возле Терры. В некоторых из искореженных и сплавившихся кораблей удается распознать транспорты, перевозившие паломников Пропавшего крестового похода. Инквизиция лихорадочно делает все возможное, чтобы утаить сведения о существовании транспортных судов и их мерзостном грузе.

001.М39
Геликанский конфликт

103.М39
Мавзолейский катаклизм

ЭРА ИСКУПЛЕНИЯ
Грехи эры Отступничества смываются кровью, и имперский культ становится сильнее. На тысячах миров сжигают еретиков - население Империума подобным образом раскаивается в своих грехах. Один за другим объявляются новые крестовые походы, и с наступлением пика всеобщего религиозного рвения флоты секторов, ордены космодесантников и полки имперских гвардейцев отправляются в затяжные и ужасные кампании, оставляя тысячи миров без должной защиты.

131.М39
Искупительные крестовые походы
В каждом сегментуме Империума появляется великий герой. Подобные примархам, эти воители объединяют силы своих крестовых походов, чтобы расширить границы Империума, остававшиеся неизменными на протяжении почти пяти сотен лет. Спустя пятьдесят лет пятеро героев бесследно исчезают, что побуждает экклезиарха Иновиана III провозгласить их святыми, вновь занявшими свое место подле Императора.

139.М41
Готическая война
Известна также как 12-й чёрный крестовый поход. Абаддон Разоритель начинает крупномасштабное наступление в имперский космос. Военный конфликт расползается на десятки звёздных систем, большинство из них относятся к сектору Готик сегментума Обскурус. Более чем за двадцать лет войны произошло множество крупных космических сражений и сотни планетарных вторжений. На стороне Империума сражаются десятки орденов Космодесанта, почти сотня полков Имперской Гвардии и большая часть войск трех легионов титанов, а также все военные корабли, какие удалось собрать с целого сегментума. Силы Хаоса, состоящие из легионов предателей, орденов-отступников, демонических воинств и мятежных культов, в конечном счете, отступают в варп под давлением нескончаемого потока имперских подкреплений.

392.М41
Завоевания Махария
Лорд-комадующий Соляр Махарий собирает величайшую армию из всех, что видела галактика со времен Великого крестового похода, под знаменами которого Император объединил всех примархов. За семь лет Махарий захватывает тысячи миров у западных рубежей, его слава ведет его в темнейшие сектора, куда никогда ранее не пробивался свет Императора. После его смерти весь Империум оплакивает ушедшего из жизни командующего, но вскоре на завоеванных Махарием территориях начинается борьба за власть и междоусобная война. Этот период стал известен как Махарийская Ересь и продлился целых семьдесят лет, завершившись лишь благодаря совместным усилиям сотни орденов Космодесанта.

500.М41
Слёзы Императора
По Империуму проносится волна видений о слезах Императора. От самых захолустных планет до миров-ульев миллионы версий одной и той же истории рассказывают святые, уличные агитаторы, шаманы, священники и мистики. Дикари тычут пальцами в затянутые тучами небеса, заявляя, что капли дождя это слезы их могучего бога. На кардинальских мирах архидьяконы клянутся прихожанам, что видели, как плачут статуи божественного Императора. Магистров орденов и уличных оборванцев в ульях посещают видения Императора, шевелящегося на троне, слезы текут из его пустых глазниц. Хотя эти сны принимают мириады форм, тем не менее, все понимают, что Император оплакивает не себя, а человечество.

Показать весь текст

13 22 мар 2020, 14:06 13 45873

Полностью: https://studopedia.ru/12_176925_znanie---sila-sila-razvrashchaet.html

89 Кб, 421x295
14 23 мар 2020, 12:11 14 46621

Примархи уровня /whn

-Когда мы атакуем?-Ангрон настолько приблизился к создающему изображение оборудованию гололита, что его фантом превратился в один злобно смотрящий глаз. -Почему мы сидим тут в пустоте, где наше оружие не может причинить вреда отцу? Мы должны высадиться, напасть на него с мечами и кулаками. Бог битвы требует крови!
Фулгрим издал мелодичный смех.
-Можешь не верить, брат Хорус, но я согласен с нашим злобным братцем. Эта бомбардировка скучная! Выпусти моих совершенных сынов порезвиться - они принесут тебе быструю победу.
-Твои павлины ничего не добьются!-заорал Ангрон так громко, что его гололит завизжал от обратной связи.-Мой легион должен быть первым. Мой! Мы избранники войны. Отдай приказ, брат, и покончи с этой трусостью!
-Ты назвал Магистра войны трусом?-лукаво спросил Фулгрим.-Я думаю он тянет время до того момента, когда к нам присоединится Повелитель смерти. Мортарион ещё не прибыл?
-Его флот молчит, милорд,-доложил Кибре.-Они приближаются и будут здесь через несколько дней.
-Он должен был первым оказаться на Терре. Он молил тебя об этой чести,-позлорадствовал Ангрон.-А теперь даже не отвечает! Поручи задачу мне, и я покажу, что такое разрушение!
Хорус мрачно посмотрел на Ангрона. Он позволил брату продолжить.
-Мы пробили хилую оборону Дорна,-сказал Ангрон.-Мы сломили Луну за считанные дни. Почему сейчас мы кружим вокруг тронного мира словно дворняги, дожидаясь Мортариона, когда победа почти у нас в руках?
-МЫ пробили оборону Дорна?-неторопливый ответ Пертурабо кипел от гнева.-Я, я, я сломал врата Дорна, не мы. Твои сыновья не истекали кровью, чтобы достичь успеха. Ты не разработал план по преодолению обороны системы. Это я подарил систему Магистру войны. Ты приписываешь себе роль в победе, когда тебя там даже не было. Ты забыл, что мне пришлось вытащить тебя из твоей оргии кровопролития, чтобы ты смог присоединиться к нашему брату? Если бы не я, тебя вообще бы здесь не было. Фулгрима бы здесь не было. Никого бы из вас здесь не было.
-Ты выполнил свою задачу, маленький копатель,-усмехнулся Ангрон.-Высаживай легионы сейчас же! Дай мне стать острием копья, направленным в сердце нашего отца. Прекрати эту игру. Бомбардировка - занятие для слабаков.
Пертурабо напрягся, приняв комментарий близко к сердцу, чего и добивался Ангрон.
-Попытайся высадиться, и посмотрим, как быстро пушки отца порвут тебя на части,-ответил Пертурабо.

-Дорн бросает нам вызов! Стены должны быть сломаны, а улицы покраснеть от крови! Атаковать, атаковать, мы должны атаковать!-рык Ангрона гремел во дворе Луперкаля. Слюна вылетала у него изо рта и исчезала в пустоте, приземляясь за пределами гололитического поля.
-Стены не падут от крика,-сказал Пертурабо, его голос был подобен звону тяжёлого колокола.-Ты потерял терпение вместе с разумом.
-Он не спятил,-слащаво сказал Фулгрим.-Ведь так, дорогой брат?
-Не позволяй этой змее обращаться ко мне!-взревел Ангрон.
-Прекрати тявкать, пёс,-ответил Пертурабо.-Здесь собрались интеллектуалы, а не животные.
-Скажи мне это лично, и посмотрим, кто заткнётся первым!-проревел Ангрон.
-Я превзошёл тебя прежде, и сделаю это снова,-спокойно ответил Пертурабо.
Ангрон издал яростный вой, сотрясший воздух.
Абаддон взглянул на пустой трон отца. Хорус опаздывал на встречу.
-Ради Магистра войны, Эзекиль,-прошипел Кибре.-Сделай что-нибудь.
-Кто-то должен,-сказал Аксиманд, пока примархи дразнили друг друга. Он шагнул вперёд.
Абаддон схватил брата за руку. Он покачал головой с предостерегающим выражение на лице. Аксиманд пожал плечами и шагнул назад.
-Я сделаю это.
-Как хочешь,-ответил Аксиманд.
Абаддон вышел вперёд, но не заговорил. Он стоял в окружении примархов и с презрением наблюдал за их склокой.
-О, Ангрон, дорогой брат, твои завывания стали утомительными,-сказал Фулгрим.-Где Хорус? Если кто-то и может утихомирить Ангрона, так это он.
Ангрон ухмыльнулся.
-Нет ничего важнее, чем...
-Тише, Ангрон,-сказал Фулгрим.-Вот так, хороший мальчик.
На мгновение Ангрон застыл, выпучив глаза от оскорбления, затем его лицо свело судорогой, и он заорал в гневе.
-Я не буду тише! Я избранный Кхорна! Ты будешь меня слушать! Ты будешь...
-Я услышал достаточно,-с отвращением произнёс Абаддон.-Отключите звук лорда Ангрона.
Адепты истинных Механикум, трудящиеся на заднем фоне, подчинились. Красный ангел превратился в безмолвного беснующегося призрака.
-Посмотрите, какими слабыми вы стали,-с отвращением сказал Абаддон.-Лорд Пертурабо, вы сидите на краю системы, заявляя о своей гениальности и намекая на то, что к вам не прислушиваются. Такое поведение не достойно вас.
-Не провоцируй меня, первый капитан.
-Помолчите минуту, иначе будете подвергаться провокациям и дальше,-прорычал Абаддон.-Вы, Фулгрим, и вы, Ангрон, легли под богов в варпе.
Ангрон бесился в тишине. Фулгрим по-девичьи захихикал. Абаддон с ненавистью посмотрел на него. Фулгрим состроил пошлую мину.

-Где ваше величие, где ваше стремление к цели? Мы стоим на пороге победы, а вы угрожаете всему своими ссорами.-Вы встаёте в позу, беситесь, оспариваете приказы Магистра войны. Это он привёл вас сюда. Это он убедился в том, чтобы ваши силы возросли. Это он сделал так, чтобы всё это стало возможно. Я видел, как отпрыски развращённой знати ведут себя приличнее и c большей чуткостью.
Фулгрим начал медленно хлопать всеми четырьмя руками.
-Такой храбрый, такой благородный,-посмеялся он.-Такая храбрость. Дети растут, пока их отец увядает. Как он должно быть гордиться вами,-Фулгрим наклонился ближе к линзам, которые захватывали его изображение.-А теперь будь осторожнее, маленький Эзекиль,-опасно промурлыкал он.-Ты могуч, но играешь во дворе богов. Ты не можешь убить нас, как своего отца. Тебе нечего поставить в этой игре. Уходи, маленький человек, и возможно мы позволим тебе жить.
-Думаете Хорус позволит вам убить меня?-спросил Абаддон, обходя круг гололитических фантомов.-Он может уничтожить вас всех, любого из вас, полностью. Вы - рабы своих страстей там, где не являетесь рабами своих богов. Хорус выше вас, выше сущностей, которым вы поклоняетесь.
-Наш брат не поставит жизнь одного из своих сыновей выше жизни своих братьев,-сказал Пертурабо.-Ты зашёл слишком далеко.
-Скажите это лорду Лоргару,-ответил Абаддон.-Изгнанному, ему повезло, что Хорус не оторвал ему руки и ноги. Будьте осторожны и не испытывайте больше терпение моего отца - оно не безгранично.
-Отлично сказано,-пробормотал Аксиманд себе под нос.
-Абаддон. Никогда больше не говори со мной в такой манере,-предупредил Пертурабо.-Я не так снисходителен, как мой брат.
-Как и я,-сказал Фулгрим.

89 Кб, 421x295
14 23 мар 2020, 12:11 14 46621

Примархи уровня /whn

-Когда мы атакуем?-Ангрон настолько приблизился к создающему изображение оборудованию гололита, что его фантом превратился в один злобно смотрящий глаз. -Почему мы сидим тут в пустоте, где наше оружие не может причинить вреда отцу? Мы должны высадиться, напасть на него с мечами и кулаками. Бог битвы требует крови!
Фулгрим издал мелодичный смех.
-Можешь не верить, брат Хорус, но я согласен с нашим злобным братцем. Эта бомбардировка скучная! Выпусти моих совершенных сынов порезвиться - они принесут тебе быструю победу.
-Твои павлины ничего не добьются!-заорал Ангрон так громко, что его гололит завизжал от обратной связи.-Мой легион должен быть первым. Мой! Мы избранники войны. Отдай приказ, брат, и покончи с этой трусостью!
-Ты назвал Магистра войны трусом?-лукаво спросил Фулгрим.-Я думаю он тянет время до того момента, когда к нам присоединится Повелитель смерти. Мортарион ещё не прибыл?
-Его флот молчит, милорд,-доложил Кибре.-Они приближаются и будут здесь через несколько дней.
-Он должен был первым оказаться на Терре. Он молил тебя об этой чести,-позлорадствовал Ангрон.-А теперь даже не отвечает! Поручи задачу мне, и я покажу, что такое разрушение!
Хорус мрачно посмотрел на Ангрона. Он позволил брату продолжить.
-Мы пробили хилую оборону Дорна,-сказал Ангрон.-Мы сломили Луну за считанные дни. Почему сейчас мы кружим вокруг тронного мира словно дворняги, дожидаясь Мортариона, когда победа почти у нас в руках?
-МЫ пробили оборону Дорна?-неторопливый ответ Пертурабо кипел от гнева.-Я, я, я сломал врата Дорна, не мы. Твои сыновья не истекали кровью, чтобы достичь успеха. Ты не разработал план по преодолению обороны системы. Это я подарил систему Магистру войны. Ты приписываешь себе роль в победе, когда тебя там даже не было. Ты забыл, что мне пришлось вытащить тебя из твоей оргии кровопролития, чтобы ты смог присоединиться к нашему брату? Если бы не я, тебя вообще бы здесь не было. Фулгрима бы здесь не было. Никого бы из вас здесь не было.
-Ты выполнил свою задачу, маленький копатель,-усмехнулся Ангрон.-Высаживай легионы сейчас же! Дай мне стать острием копья, направленным в сердце нашего отца. Прекрати эту игру. Бомбардировка - занятие для слабаков.
Пертурабо напрягся, приняв комментарий близко к сердцу, чего и добивался Ангрон.
-Попытайся высадиться, и посмотрим, как быстро пушки отца порвут тебя на части,-ответил Пертурабо.

-Дорн бросает нам вызов! Стены должны быть сломаны, а улицы покраснеть от крови! Атаковать, атаковать, мы должны атаковать!-рык Ангрона гремел во дворе Луперкаля. Слюна вылетала у него изо рта и исчезала в пустоте, приземляясь за пределами гололитического поля.
-Стены не падут от крика,-сказал Пертурабо, его голос был подобен звону тяжёлого колокола.-Ты потерял терпение вместе с разумом.
-Он не спятил,-слащаво сказал Фулгрим.-Ведь так, дорогой брат?
-Не позволяй этой змее обращаться ко мне!-взревел Ангрон.
-Прекрати тявкать, пёс,-ответил Пертурабо.-Здесь собрались интеллектуалы, а не животные.
-Скажи мне это лично, и посмотрим, кто заткнётся первым!-проревел Ангрон.
-Я превзошёл тебя прежде, и сделаю это снова,-спокойно ответил Пертурабо.
Ангрон издал яростный вой, сотрясший воздух.
Абаддон взглянул на пустой трон отца. Хорус опаздывал на встречу.
-Ради Магистра войны, Эзекиль,-прошипел Кибре.-Сделай что-нибудь.
-Кто-то должен,-сказал Аксиманд, пока примархи дразнили друг друга. Он шагнул вперёд.
Абаддон схватил брата за руку. Он покачал головой с предостерегающим выражение на лице. Аксиманд пожал плечами и шагнул назад.
-Я сделаю это.
-Как хочешь,-ответил Аксиманд.
Абаддон вышел вперёд, но не заговорил. Он стоял в окружении примархов и с презрением наблюдал за их склокой.
-О, Ангрон, дорогой брат, твои завывания стали утомительными,-сказал Фулгрим.-Где Хорус? Если кто-то и может утихомирить Ангрона, так это он.
Ангрон ухмыльнулся.
-Нет ничего важнее, чем...
-Тише, Ангрон,-сказал Фулгрим.-Вот так, хороший мальчик.
На мгновение Ангрон застыл, выпучив глаза от оскорбления, затем его лицо свело судорогой, и он заорал в гневе.
-Я не буду тише! Я избранный Кхорна! Ты будешь меня слушать! Ты будешь...
-Я услышал достаточно,-с отвращением произнёс Абаддон.-Отключите звук лорда Ангрона.
Адепты истинных Механикум, трудящиеся на заднем фоне, подчинились. Красный ангел превратился в безмолвного беснующегося призрака.
-Посмотрите, какими слабыми вы стали,-с отвращением сказал Абаддон.-Лорд Пертурабо, вы сидите на краю системы, заявляя о своей гениальности и намекая на то, что к вам не прислушиваются. Такое поведение не достойно вас.
-Не провоцируй меня, первый капитан.
-Помолчите минуту, иначе будете подвергаться провокациям и дальше,-прорычал Абаддон.-Вы, Фулгрим, и вы, Ангрон, легли под богов в варпе.
Ангрон бесился в тишине. Фулгрим по-девичьи захихикал. Абаддон с ненавистью посмотрел на него. Фулгрим состроил пошлую мину.

-Где ваше величие, где ваше стремление к цели? Мы стоим на пороге победы, а вы угрожаете всему своими ссорами.-Вы встаёте в позу, беситесь, оспариваете приказы Магистра войны. Это он привёл вас сюда. Это он убедился в том, чтобы ваши силы возросли. Это он сделал так, чтобы всё это стало возможно. Я видел, как отпрыски развращённой знати ведут себя приличнее и c большей чуткостью.
Фулгрим начал медленно хлопать всеми четырьмя руками.
-Такой храбрый, такой благородный,-посмеялся он.-Такая храбрость. Дети растут, пока их отец увядает. Как он должно быть гордиться вами,-Фулгрим наклонился ближе к линзам, которые захватывали его изображение.-А теперь будь осторожнее, маленький Эзекиль,-опасно промурлыкал он.-Ты могуч, но играешь во дворе богов. Ты не можешь убить нас, как своего отца. Тебе нечего поставить в этой игре. Уходи, маленький человек, и возможно мы позволим тебе жить.
-Думаете Хорус позволит вам убить меня?-спросил Абаддон, обходя круг гололитических фантомов.-Он может уничтожить вас всех, любого из вас, полностью. Вы - рабы своих страстей там, где не являетесь рабами своих богов. Хорус выше вас, выше сущностей, которым вы поклоняетесь.
-Наш брат не поставит жизнь одного из своих сыновей выше жизни своих братьев,-сказал Пертурабо.-Ты зашёл слишком далеко.
-Скажите это лорду Лоргару,-ответил Абаддон.-Изгнанному, ему повезло, что Хорус не оторвал ему руки и ноги. Будьте осторожны и не испытывайте больше терпение моего отца - оно не безгранично.
-Отлично сказано,-пробормотал Аксиманд себе под нос.
-Абаддон. Никогда больше не говори со мной в такой манере,-предупредил Пертурабо.-Я не так снисходителен, как мой брат.
-Как и я,-сказал Фулгрим.

Показать весь текст

15 23 мар 2020, 12:11 15 46622

Двери во двор Луперкаля распахнулись, и вошёл Хорус, более живой и энергичный, чем в последний раз.
-Капитан Абаддон прав,-сказал Хорус.-Вы позорите себя.
Двор задрожал от его слов.
-Слушайте моего избранного сына так же, как меня,-он вышел в центр комнаты и положил коготь на плечо Абаддона.-Он - моя разящая рука.
-Где ты был, брат?-спросил Фулгрим.-Зачем ты позвал нас и заставил ждать?
-Я совещался с силами, которые направляют мою руку и прилагают усилия по обеспечению победы в их мире, так же как и в этом. Они говорят, что Абаддон прав! Вы набираетесь сил и становитесь жалкими от её избытка. Прекратите спорить или столкнётесь с наказанием своих хозяев.
Находящаяся в вечном движении форма Фулгрима дрогнула. На мгновение его идеальное чудовищное лицо трансформировалось в маску ужаса, затем изображение моргнуло, и его насмешливая улыбка вернулась.
Хорус направился к своему трону, Морниваль расступился перед ним. Его огромное тело сотрясло двор, и он сел.
-Ангрон,-обратился он к изображению брата.-Можешь сдержаться на несколько мгновений?
Ангрон беззвучно зарычал, но кивнул.
-Верните ему его голос,-приказал Хорус.-Ты можешь говорить, избранный Кхорна.
-Брат,-сказал Ангрон, сохраняя спокойствие лишь неимоверными усилиями.-Почему мы не атакуем?
-События развиваются согласно плану,-ответил Хорус.-Я контролирую нашу стратегию. Ты мне не веришь?
Неестественная харизма Хоруса преодолела пустоту и подействовала на его брата. Ангрон отвернулся, сгорая от яростного стыда.
-Да, мой Магистр войны.

Мортарион, примарх Гвардии смерти, вошёл через огромные двери двора Луперкаля. Это был не тот Мортарион, каким его запомнили его братья. Он изменился, как Ангрон, Фулгрим и Магнус, вознесён Пантеоном и одарён новым телом. Будучи одним из самых высоких примархов, он стал ещё больше. Изорванные как у моли крылья были сложены за спиной. Его коса Безмолвие выросла вместе со своим хозяином, став такой же длины, что и антенна вокс-передатчика. Мортарион выглядел больным, его лицо было изъедено болезнями, а глаза были молочно-белыми от катаракт. Жидкость капала из кратеров его грязного доспеха, пока вокруг него клубился густой вонючий туман.
Когда он прошёл мимо стражи, Юстериинцы Абаддона тяжело рухнули на пол. Чёрная жидкость потекла из уничтоженных печатей, они начали выкашливать кровавую мокроту сквозь дыхательные решётки шлемов. Звук запечтывающихся от вредной окружающей среды доспехов наполнил комнату, но это не помогло. Терминаторы страдали во власти болезней. Мортарион продолжал идти вперёд, убивая элиту Хоруса одним своим присутствием.
-Отойдите от него!-приказал Абаддон.-Опечатать помещение!
Атмосферные вентиляторы перестали вращаться. Машины запищали сигналы подтверждения. Повелитель смерти продолжал идти. Кибре начал кашлять в своём шлеме. Аксиманд сделал несколько шагов назад, его лицо начало зеленеть, пока он пытался надеть шлем. Лайак упал на колени, распевая на обжигающим уши языке своей веры, но и он с трудом мог дышать миазмами Мортариона. Из всех лишь Хорус, Тормагеддон и Абаддон не подверглись воздействию. Вонь, окружавшая Повелителя смерти, не поддавалась описанию. Человеческие чувства были не способны ощутить её в полной мере. Такой отвратительной и едкой от гнили и болезнетворных организмов она была, что у Абаддона заработала омофагия, и он почувствовал целый букет болезней. Его шокировало до глубины души, что он мог дышать. Он посмотрел на других, как они задыхаются от вони Мортариона, и всё же, когда примарх подошёл к Абаддону, он мог свободно дышать, хотя вонь потрясла его.
Мортарион остановился в нескольких футах от трона брата. Перламутровые глаза впились взглядом в карие, и те и другие пылали внутренней силой, происходившей не из материальной вселенной. Его дыхание было натужным, хрипящим в лёгких так, что каждый вздох казался последним. Облака вонючего трупного газа вырывались из маски Мортариона.
Аксиманд и Кибре отползали назад за трон как можно дальше от осквернённого примарха. Из вокс-передатчика Кибре раздались резкие звуки, когда его стошнило в шлем. Аксиманд заполз в угол, перевернулся на спину и застыл.
Повелитель смерти ударил древком косы об пол.
-Мой Магистр войны, я пришёл на твой зов!
С этими словами он опустился на колени. Даже склонившись он был такой же высоты, как сидящий Магистр войны.
Абаддон подавил усмешку. Такая слабость. Повелитель смерти променял своё положение повелителя людей, чтобы стать рабом богов.

15 23 мар 2020, 12:11 15 46622

Двери во двор Луперкаля распахнулись, и вошёл Хорус, более живой и энергичный, чем в последний раз.
-Капитан Абаддон прав,-сказал Хорус.-Вы позорите себя.
Двор задрожал от его слов.
-Слушайте моего избранного сына так же, как меня,-он вышел в центр комнаты и положил коготь на плечо Абаддона.-Он - моя разящая рука.
-Где ты был, брат?-спросил Фулгрим.-Зачем ты позвал нас и заставил ждать?
-Я совещался с силами, которые направляют мою руку и прилагают усилия по обеспечению победы в их мире, так же как и в этом. Они говорят, что Абаддон прав! Вы набираетесь сил и становитесь жалкими от её избытка. Прекратите спорить или столкнётесь с наказанием своих хозяев.
Находящаяся в вечном движении форма Фулгрима дрогнула. На мгновение его идеальное чудовищное лицо трансформировалось в маску ужаса, затем изображение моргнуло, и его насмешливая улыбка вернулась.
Хорус направился к своему трону, Морниваль расступился перед ним. Его огромное тело сотрясло двор, и он сел.
-Ангрон,-обратился он к изображению брата.-Можешь сдержаться на несколько мгновений?
Ангрон беззвучно зарычал, но кивнул.
-Верните ему его голос,-приказал Хорус.-Ты можешь говорить, избранный Кхорна.
-Брат,-сказал Ангрон, сохраняя спокойствие лишь неимоверными усилиями.-Почему мы не атакуем?
-События развиваются согласно плану,-ответил Хорус.-Я контролирую нашу стратегию. Ты мне не веришь?
Неестественная харизма Хоруса преодолела пустоту и подействовала на его брата. Ангрон отвернулся, сгорая от яростного стыда.
-Да, мой Магистр войны.

Мортарион, примарх Гвардии смерти, вошёл через огромные двери двора Луперкаля. Это был не тот Мортарион, каким его запомнили его братья. Он изменился, как Ангрон, Фулгрим и Магнус, вознесён Пантеоном и одарён новым телом. Будучи одним из самых высоких примархов, он стал ещё больше. Изорванные как у моли крылья были сложены за спиной. Его коса Безмолвие выросла вместе со своим хозяином, став такой же длины, что и антенна вокс-передатчика. Мортарион выглядел больным, его лицо было изъедено болезнями, а глаза были молочно-белыми от катаракт. Жидкость капала из кратеров его грязного доспеха, пока вокруг него клубился густой вонючий туман.
Когда он прошёл мимо стражи, Юстериинцы Абаддона тяжело рухнули на пол. Чёрная жидкость потекла из уничтоженных печатей, они начали выкашливать кровавую мокроту сквозь дыхательные решётки шлемов. Звук запечтывающихся от вредной окружающей среды доспехов наполнил комнату, но это не помогло. Терминаторы страдали во власти болезней. Мортарион продолжал идти вперёд, убивая элиту Хоруса одним своим присутствием.
-Отойдите от него!-приказал Абаддон.-Опечатать помещение!
Атмосферные вентиляторы перестали вращаться. Машины запищали сигналы подтверждения. Повелитель смерти продолжал идти. Кибре начал кашлять в своём шлеме. Аксиманд сделал несколько шагов назад, его лицо начало зеленеть, пока он пытался надеть шлем. Лайак упал на колени, распевая на обжигающим уши языке своей веры, но и он с трудом мог дышать миазмами Мортариона. Из всех лишь Хорус, Тормагеддон и Абаддон не подверглись воздействию. Вонь, окружавшая Повелителя смерти, не поддавалась описанию. Человеческие чувства были не способны ощутить её в полной мере. Такой отвратительной и едкой от гнили и болезнетворных организмов она была, что у Абаддона заработала омофагия, и он почувствовал целый букет болезней. Его шокировало до глубины души, что он мог дышать. Он посмотрел на других, как они задыхаются от вони Мортариона, и всё же, когда примарх подошёл к Абаддону, он мог свободно дышать, хотя вонь потрясла его.
Мортарион остановился в нескольких футах от трона брата. Перламутровые глаза впились взглядом в карие, и те и другие пылали внутренней силой, происходившей не из материальной вселенной. Его дыхание было натужным, хрипящим в лёгких так, что каждый вздох казался последним. Облака вонючего трупного газа вырывались из маски Мортариона.
Аксиманд и Кибре отползали назад за трон как можно дальше от осквернённого примарха. Из вокс-передатчика Кибре раздались резкие звуки, когда его стошнило в шлем. Аксиманд заполз в угол, перевернулся на спину и застыл.
Повелитель смерти ударил древком косы об пол.
-Мой Магистр войны, я пришёл на твой зов!
С этими словами он опустился на колени. Даже склонившись он был такой же высоты, как сидящий Магистр войны.
Абаддон подавил усмешку. Такая слабость. Повелитель смерти променял своё положение повелителя людей, чтобы стать рабом богов.

Показать весь текст

16 23 мар 2020, 14:19 16 46803

На противоположной стороне зала Альфарий встретил взгляд брата.

– Нам есть о чём поговорить, брат, – произнёс он.

На лице Дорна не дрогнул ни один мускул.

– Огонь, – приказал он.

Хускарлы открыли огонь. Свет и болты ударили сплошным потоком из грохочущих стволов. Во тьме замерцали огни, когда выстрелы врезались в поля, окружавшие место вокруг Альфария. Ослепительная белизна заполнила помещение, пока щиты вспыхивали от ударов.

Архам подавил каждое ощущение, каждое чувство слабости, каждую частицу мук и заставил себя идти вперёд. Вспышки света затопили линзы шлема, и зрение исчезло в тумане звёзд и статики. Он протянул руку и сорвал шлем. В воздухе стоял запах взрывов и озона. Была кровь. Кровь лилась из него, плескалась под бронёй и капала на палубу, пока он, покачиваясь, направлялся к повелителю и братьям.

Альфарий пропал. Хускарлы продвигались вперёд. По движениям воинов Архам понял, что вспышки силовых щитов наполовину ослепили их. Хускарлы продолжали наступать с Дорном во главе, ведя огонь из болтеров в прекрасной синхронности. Раскаты грома телепортации смешались с грохотом выстрелов, и материализовались новые гигантские фигуры.

Архам остановился. Вокруг него два потока брони врезались друг в друга, золотой и синий. Хускарлы и лернейцы сошлись в смертельной схватке, клинки визжали, вгрызаясь в доспехи. Дорн рванулся вперёд и Архам увидел только размытую дугу взлетевших и упавших “Зубов Шторма”, кровь, искры и разорванный металл. Лернеец отлетел назад с кровавым каньоном в груди. Другой Альфа-Легионер шагнул вперёд, острие цепного клинка вонзилось в лицевую панель его шлема и погрузилось в череп. Обрезки металла и костей полетели во все стороны, когда Дорн поднял терминатора над полом и вырвал клинок. Он нанёс следующий удар, прежде чем труп рухнул на палубу.

Хускарлы клином двигались за ним, обрушивались удары молотов, вздымались раскаты ложного грома. Лернейцы ворвались в их ряды. Цепной кулак врезался в грудь хускарла. Эмалированные листья упали, когда алмазные зубья прогрызлись сквозь лавр чести, броню и плоть. Воин с тускло-серебряным напоминавшим ящера шлемом вонзил силовые когти в хускарла и разорвал воина пополам во взрыве молнии. От выстрелов волкитов в воздухе повисла красная пелена.

И внезапно посреди смертоносного потока появился Альфарий, в его атаках не было ни ритма, ни рисунка. Мгновенно он оказался в переднем ряду, вращая “Тусклым Копьём” вокруг себя, клинок превратился в размытое пятно крови и дыма, рассекая броню и отрубая руки и ноги. Затем он отступил, размахивая копьём, пока хускарлы шагнули в освободившееся пространство. Внезапно он резко сблизился, кромсая и пронзая, как мясники Пожирателей Миров, затем последовал колющий удар в горло, лёгкий, как дуновение ветерка.

Дорн глубоко вклинился в ряды лернейцев, красное забрызгало его лицо, кровь лилась с “Зубов Шторма”. И тут с внезапностью, от которой у Архама перехватило дыхание, из толчеи тел выскользнуло копьё Альфария. Наконечник мерцал, серебряное отражение исчезало в тумане, и Архаму показалось, что звук покинул уши, когда оружие устремилось к груди его повелителя.

Это был прекрасный удар. За все годы войн Архам никогда не видел подобного, его простота была как линия, нарисованная искусным художником на чистом пергаменте. Это была смерть и разрушение, и бесконечная тишина…

И “Зубы Шторма” встретили выпад копья, и реальность завопила. Фонтан серебряных искр ударил из места, где соприкоснулись два оружия. Альфарий и Дорн стояли друг перед другом, и казалось, что вселенная освободила место для встречи двух братьев.

– Я пришёл сюда ради тебя, Рогал, – произнёс Альфарий, скользнув назад и вращая копьём. Дорн снова и снова наносил рубящие удары, и каждая атака рассекала воздух. – Дело в победе. Настоящей победе.

Лернеец преградил путь Дорну. “Зубы Шторма” прошли сквозь тело терминатора. Кишечные жидкости и кровь ударили фонтаном, когда рухнули мёртвая плоть и броня. Лернейцы и хускарлы образовали сжимающееся кольцо вокруг двух примархов.

– Посмотри на это. Посмотри на то, что я сделал здесь. Эту войну не выиграть твоими способами, – продолжал Альфарий. Дорн стоял перед ним, и копьё неожиданно замерло, пока брат навис над братом отлитой из золота статуей мести. Дорн рубанул вниз. Альфарий поднял копьё. Оружие столкнулось, и внезапно примарх Альфа-Легиона завращался вперёд и “Зубы Шторма” по дуге прошли мимо, не причинив вреда. – Но ты не видишь, за что сражаешься. Мы оба сражаемся за будущее, Рогал.

Альфарий сделал выпад. Дорн мгновенно дёрнулся в сторону. Наконечник копья задел плечо и пробил золотую броню. Дорн покачнулся.

Архам взревел, дыхание вырывалось из лёгких, пока он пробивался к примарху. Его атаковал лернеец с окутанными молнией когтями. Архам поднял пистолет и выпустил всю обойму в лицо и грудь воина. Взрывы заставили терминатора отступить. Архам бросил пистолет и вытащил сакс. Клинок с широким лезвием выскользнул из ножен и вонзился в горло лернейца. Архам выдернул его, почувствовав, как лезвие режет кость, и кровь льётся по бионической руке.

– Я сделал это, чтобы ты понял, – воскликнул Альфарий. – Чтобы ты увидел, что не сможешь победить. Я здесь не затем, чтобы убить тебя, брат. Я здесь не из-за Гора. Я здесь, чтобы даровать тебе победу.

Дорн был в считанных шагах впереди от Архама, брызнула яркая кровь, когда он вырвал копьё Альфария. Альфарий закружился на месте, проведя копьём по низкой дуге, словно косой в высокой траве. И хускарлы упали с отрубленными ногами. И теперь Дорн стоял один, и кровь стекала по золотому доспеху.

– Я знаю врага, – произнёс Альфарий. – Я знаю ваши слабости и их слабости. Я знаю правду.

Дорн шагнул вперёд, “Зубы Шторма” обрушились во вспышке света на лезвие копья. Альфарий скользнул в сторону, и Дорн изменил направление нисходящего удара. Но Альфария не оказалось там, куда его должно было привести движение. Он был вне пределов досягаемости режущего удара Дорна, и контратаковал.

– Я могу даровать тебе победу, брат, – снова произнёс Альфарий.

Дорн покачнулся в сторону, и острие копья скользнуло по нагруднику. Осколки серебряных и золотых перьев упали на палубу, Альфарий раскрылся, и Дорн повернулся, вложив все силы в неудержимый поперечный удар, которому не суждено попасть в цель.

Он никогда не попадёт в цель и Архам видел, что должно было произойти. Альфарий не открылся, он оказался точно в том месте, где должен был уклониться от последней атаки Дорна и нанести завершающий прекрасный выпад копьём.

Архам почувствовал, как его обескровленное тело пытается двигаться быстрее, пытается преодолеть несколько метров, отделявших от повелителя, жизнь которого и служение которому были причиной, почему он не боялся.

Дорн атаковал. “Зубы Шторма” превратились в размытое пятно. Альфарий покачнулся назад, развернулся и проскользнул в считанных миллиметрах от визжащего лезвия.

Архам бросился к своему господину и дотянулся саксом до копья, как в момент удара. Клинок поймал рукоять копья Альфария, и сила соединения пронзила металлическую руку, подобно поцелую молнии. Архам отступил и пошатнулся.

И копьё попало в цель. Оно пронзило доспех Дорна и вошло в плоть.

И остановилось.

Дорн стоял неподвижно, копьё вонзилось ему плечо, когда он шагнул, чтобы принять удар. Левой рукой он сжимал рукоять копья. На мгновение два примарха оказались на расстоянии вытянутой руки, глаза в глаза.

– Брат… – начал Альфарий.

И Дорн обрушил “Зубы Шторма” вниз выше запястий Альфария

16 23 мар 2020, 14:19 16 46803

На противоположной стороне зала Альфарий встретил взгляд брата.

– Нам есть о чём поговорить, брат, – произнёс он.

На лице Дорна не дрогнул ни один мускул.

– Огонь, – приказал он.

Хускарлы открыли огонь. Свет и болты ударили сплошным потоком из грохочущих стволов. Во тьме замерцали огни, когда выстрелы врезались в поля, окружавшие место вокруг Альфария. Ослепительная белизна заполнила помещение, пока щиты вспыхивали от ударов.

Архам подавил каждое ощущение, каждое чувство слабости, каждую частицу мук и заставил себя идти вперёд. Вспышки света затопили линзы шлема, и зрение исчезло в тумане звёзд и статики. Он протянул руку и сорвал шлем. В воздухе стоял запах взрывов и озона. Была кровь. Кровь лилась из него, плескалась под бронёй и капала на палубу, пока он, покачиваясь, направлялся к повелителю и братьям.

Альфарий пропал. Хускарлы продвигались вперёд. По движениям воинов Архам понял, что вспышки силовых щитов наполовину ослепили их. Хускарлы продолжали наступать с Дорном во главе, ведя огонь из болтеров в прекрасной синхронности. Раскаты грома телепортации смешались с грохотом выстрелов, и материализовались новые гигантские фигуры.

Архам остановился. Вокруг него два потока брони врезались друг в друга, золотой и синий. Хускарлы и лернейцы сошлись в смертельной схватке, клинки визжали, вгрызаясь в доспехи. Дорн рванулся вперёд и Архам увидел только размытую дугу взлетевших и упавших “Зубов Шторма”, кровь, искры и разорванный металл. Лернеец отлетел назад с кровавым каньоном в груди. Другой Альфа-Легионер шагнул вперёд, острие цепного клинка вонзилось в лицевую панель его шлема и погрузилось в череп. Обрезки металла и костей полетели во все стороны, когда Дорн поднял терминатора над полом и вырвал клинок. Он нанёс следующий удар, прежде чем труп рухнул на палубу.

Хускарлы клином двигались за ним, обрушивались удары молотов, вздымались раскаты ложного грома. Лернейцы ворвались в их ряды. Цепной кулак врезался в грудь хускарла. Эмалированные листья упали, когда алмазные зубья прогрызлись сквозь лавр чести, броню и плоть. Воин с тускло-серебряным напоминавшим ящера шлемом вонзил силовые когти в хускарла и разорвал воина пополам во взрыве молнии. От выстрелов волкитов в воздухе повисла красная пелена.

И внезапно посреди смертоносного потока появился Альфарий, в его атаках не было ни ритма, ни рисунка. Мгновенно он оказался в переднем ряду, вращая “Тусклым Копьём” вокруг себя, клинок превратился в размытое пятно крови и дыма, рассекая броню и отрубая руки и ноги. Затем он отступил, размахивая копьём, пока хускарлы шагнули в освободившееся пространство. Внезапно он резко сблизился, кромсая и пронзая, как мясники Пожирателей Миров, затем последовал колющий удар в горло, лёгкий, как дуновение ветерка.

Дорн глубоко вклинился в ряды лернейцев, красное забрызгало его лицо, кровь лилась с “Зубов Шторма”. И тут с внезапностью, от которой у Архама перехватило дыхание, из толчеи тел выскользнуло копьё Альфария. Наконечник мерцал, серебряное отражение исчезало в тумане, и Архаму показалось, что звук покинул уши, когда оружие устремилось к груди его повелителя.

Это был прекрасный удар. За все годы войн Архам никогда не видел подобного, его простота была как линия, нарисованная искусным художником на чистом пергаменте. Это была смерть и разрушение, и бесконечная тишина…

И “Зубы Шторма” встретили выпад копья, и реальность завопила. Фонтан серебряных искр ударил из места, где соприкоснулись два оружия. Альфарий и Дорн стояли друг перед другом, и казалось, что вселенная освободила место для встречи двух братьев.

– Я пришёл сюда ради тебя, Рогал, – произнёс Альфарий, скользнув назад и вращая копьём. Дорн снова и снова наносил рубящие удары, и каждая атака рассекала воздух. – Дело в победе. Настоящей победе.

Лернеец преградил путь Дорну. “Зубы Шторма” прошли сквозь тело терминатора. Кишечные жидкости и кровь ударили фонтаном, когда рухнули мёртвая плоть и броня. Лернейцы и хускарлы образовали сжимающееся кольцо вокруг двух примархов.

– Посмотри на это. Посмотри на то, что я сделал здесь. Эту войну не выиграть твоими способами, – продолжал Альфарий. Дорн стоял перед ним, и копьё неожиданно замерло, пока брат навис над братом отлитой из золота статуей мести. Дорн рубанул вниз. Альфарий поднял копьё. Оружие столкнулось, и внезапно примарх Альфа-Легиона завращался вперёд и “Зубы Шторма” по дуге прошли мимо, не причинив вреда. – Но ты не видишь, за что сражаешься. Мы оба сражаемся за будущее, Рогал.

Альфарий сделал выпад. Дорн мгновенно дёрнулся в сторону. Наконечник копья задел плечо и пробил золотую броню. Дорн покачнулся.

Архам взревел, дыхание вырывалось из лёгких, пока он пробивался к примарху. Его атаковал лернеец с окутанными молнией когтями. Архам поднял пистолет и выпустил всю обойму в лицо и грудь воина. Взрывы заставили терминатора отступить. Архам бросил пистолет и вытащил сакс. Клинок с широким лезвием выскользнул из ножен и вонзился в горло лернейца. Архам выдернул его, почувствовав, как лезвие режет кость, и кровь льётся по бионической руке.

– Я сделал это, чтобы ты понял, – воскликнул Альфарий. – Чтобы ты увидел, что не сможешь победить. Я здесь не затем, чтобы убить тебя, брат. Я здесь не из-за Гора. Я здесь, чтобы даровать тебе победу.

Дорн был в считанных шагах впереди от Архама, брызнула яркая кровь, когда он вырвал копьё Альфария. Альфарий закружился на месте, проведя копьём по низкой дуге, словно косой в высокой траве. И хускарлы упали с отрубленными ногами. И теперь Дорн стоял один, и кровь стекала по золотому доспеху.

– Я знаю врага, – произнёс Альфарий. – Я знаю ваши слабости и их слабости. Я знаю правду.

Дорн шагнул вперёд, “Зубы Шторма” обрушились во вспышке света на лезвие копья. Альфарий скользнул в сторону, и Дорн изменил направление нисходящего удара. Но Альфария не оказалось там, куда его должно было привести движение. Он был вне пределов досягаемости режущего удара Дорна, и контратаковал.

– Я могу даровать тебе победу, брат, – снова произнёс Альфарий.

Дорн покачнулся в сторону, и острие копья скользнуло по нагруднику. Осколки серебряных и золотых перьев упали на палубу, Альфарий раскрылся, и Дорн повернулся, вложив все силы в неудержимый поперечный удар, которому не суждено попасть в цель.

Он никогда не попадёт в цель и Архам видел, что должно было произойти. Альфарий не открылся, он оказался точно в том месте, где должен был уклониться от последней атаки Дорна и нанести завершающий прекрасный выпад копьём.

Архам почувствовал, как его обескровленное тело пытается двигаться быстрее, пытается преодолеть несколько метров, отделявших от повелителя, жизнь которого и служение которому были причиной, почему он не боялся.

Дорн атаковал. “Зубы Шторма” превратились в размытое пятно. Альфарий покачнулся назад, развернулся и проскользнул в считанных миллиметрах от визжащего лезвия.

Архам бросился к своему господину и дотянулся саксом до копья, как в момент удара. Клинок поймал рукоять копья Альфария, и сила соединения пронзила металлическую руку, подобно поцелую молнии. Архам отступил и пошатнулся.

И копьё попало в цель. Оно пронзило доспех Дорна и вошло в плоть.

И остановилось.

Дорн стоял неподвижно, копьё вонзилось ему плечо, когда он шагнул, чтобы принять удар. Левой рукой он сжимал рукоять копья. На мгновение два примарха оказались на расстоянии вытянутой руки, глаза в глаза.

– Брат… – начал Альфарий.

И Дорн обрушил “Зубы Шторма” вниз выше запястий Альфария

Показать весь текст

17 23 мар 2020, 20:10 17 47127

Ангел Экстерминатус

— Брат, нам не следует ссориться, — тихо и вкрадчиво проговорил Фулгрим. — Я прибыл сюда, чтобы предложить тебе объединиться ради достижения великой цели — столь великой, что от этого может зависеть исход восстания, поднятого Магистром войны.

Кроагер вспомнил, что сам сказал Фальку на горном склоне. Его ярость, и так немалая, стала еще сильнее, когда он почувствовал горько-сладкий аромат эссенций, которыми была умащена кожа Фулгрима. Как химическая бомбардировка оставляет после себя токсичный след, существующий многие годы после того, как упала последняя бомба, так этот одурманивающий фимиам, которым были окутаны Дети Императора, въедался в стены и пол. Может быть, так они рассчитывали сгладить обстановку, но в этом случае их план позорно провалился. У возникшей напряженности были скрытые причины, которые одними благовониями не устранить.

— Зависеть? Это каким же образом? — спросил Пертурабо.

— Ты как всегда прямолинеен, — отозвался Фулгрим. — Вот за это — помимо прочего — я тобой и восхищаюсь.

— Тогда используй меня как пример для подражания. И скажи наконец, зачем ты здесь и чего хочешь от моего легиона.

Фулгрим покачал головой и, окинув взглядом сумрачное логово Пертурабо со всеми хитроумными безделушками, ветхими шедеврами и трудами давно забытого гения, недовольно нахмурился:

— Нет, не здесь.

Он вытащил один лист из кипы архитектурных чертежей и показал его брату: величественный, титанических масштабов театр, с высокими портиками, широчайшими лестницами и сценой соответствующих размеров, где тысячи тысяч зрителей могли бы насладиться лучшими операми и пьесами.

— Эта история, которая потребует рассказа особенно… хмм, драматического. Да, драматизм — это именно то, что нам нужно. Построй мне достойную замену «Ла Фениче», и я расскажу тебе все.

— Ты хочешь целый театр ради одного рассказа?

— Именно, — подтвердил Фулгрим. — С твоей строительной техникой на это уйдут сутки или чуть больше. Сделай это для меня, и я поведаю тебе об Ангеле Экстерминатус.

17 23 мар 2020, 20:10 17 47127

Ангел Экстерминатус

— Брат, нам не следует ссориться, — тихо и вкрадчиво проговорил Фулгрим. — Я прибыл сюда, чтобы предложить тебе объединиться ради достижения великой цели — столь великой, что от этого может зависеть исход восстания, поднятого Магистром войны.

Кроагер вспомнил, что сам сказал Фальку на горном склоне. Его ярость, и так немалая, стала еще сильнее, когда он почувствовал горько-сладкий аромат эссенций, которыми была умащена кожа Фулгрима. Как химическая бомбардировка оставляет после себя токсичный след, существующий многие годы после того, как упала последняя бомба, так этот одурманивающий фимиам, которым были окутаны Дети Императора, въедался в стены и пол. Может быть, так они рассчитывали сгладить обстановку, но в этом случае их план позорно провалился. У возникшей напряженности были скрытые причины, которые одними благовониями не устранить.

— Зависеть? Это каким же образом? — спросил Пертурабо.

— Ты как всегда прямолинеен, — отозвался Фулгрим. — Вот за это — помимо прочего — я тобой и восхищаюсь.

— Тогда используй меня как пример для подражания. И скажи наконец, зачем ты здесь и чего хочешь от моего легиона.

Фулгрим покачал головой и, окинув взглядом сумрачное логово Пертурабо со всеми хитроумными безделушками, ветхими шедеврами и трудами давно забытого гения, недовольно нахмурился:

— Нет, не здесь.

Он вытащил один лист из кипы архитектурных чертежей и показал его брату: величественный, титанических масштабов театр, с высокими портиками, широчайшими лестницами и сценой соответствующих размеров, где тысячи тысяч зрителей могли бы насладиться лучшими операми и пьесами.

— Эта история, которая потребует рассказа особенно… хмм, драматического. Да, драматизм — это именно то, что нам нужно. Построй мне достойную замену «Ла Фениче», и я расскажу тебе все.

— Ты хочешь целый театр ради одного рассказа?

— Именно, — подтвердил Фулгрим. — С твоей строительной техникой на это уйдут сутки или чуть больше. Сделай это для меня, и я поведаю тебе об Ангеле Экстерминатус.

Показать весь текст

18 23 мар 2020, 20:10 18 47129

Фулгрим падал медленно: так неохотно падает самое огромное дерево в лесу, корни которого подточила невидимая гниль. Пертурабо бросился к брату раньше, чем кто-нибудь в амфитеатре понял, что происходит. Подложил ладонь под голову Фулгрима, когда она ударилась о каменные плиты сцены с пугающим треском. Мысленным приказом вызвал Железный Круг и крикнул зрителям, в ужасе сорвавшимся с мест, чтобы они не приближались.

— Брат! — позвал Пертурабо и быстро осмотрел верхние ярусы Талиакрона в поисках снайпера.

Прокрутив в уме момент выстрела, он проанализировал траекторию пули и триангуляцией получил точку, из которой стреляли. Там никого не было, что, впрочем, и неудивительно: любой уважающий себя снайпер должен был давно уже скрыться.

Раздался грохот шагов, и Железный Круг сомкнулся, заключив своего хозяина в несокрушимое кольцо. Роботы приняли боевую стойку и подняли щиты, так что оба примарха оказались в тени, которую отбрасывала эта стальная стена. На правом виске Фулгрима виднелось аккуратное входное отверстие раны, но выходного отверстия не было. Снаряд, выпущенный из оружия неведомого убийцы, все еще оставался в черепе примарха.

— Фулгрим, скажи что-нибудь.

— Брат… — Из-за ручейков крови, стекавших по его лицу, глаза Фулгрима казались черными как оникс.

— Я здесь.

— Только представь, — прошептал он. — Теперь ты сможешь сказать, что был там…

— О чем ты?

— Ты был там, когда убили Фулгрима.

— Не смеши меня, — возмутился Пертурабо. — Это пустяки. Мы оба получали куда более серьезные ранения.

— Боюсь, что ты ошибаешься, брат, — ответил Фулгрим и схватил его за руку, словно собирался прощаться.

19 23 мар 2020, 20:23 19 47168

Пертурабо не слишком верил таким словам, но его заинтриговала возможность заполучить это оружие, казалось бы, только и ждущее, когда у него появится новый владелец. Осадные орудия, которые Лев передал ему на Диамате, были мощными, но мощь эта ограничивалась масштабами смертных. С их помощью можно было сокрушать стены и уничтожать города, но что они по сравнению с оружием, которое способно погубить целую галактическую империю…

— Фулгрим, я не особо верю тому, что ты мне рассказал, но если в легенде есть хоть намек на правду, мы должны это выяснить.

— Император явно считает, что есть, — ответил Фулгрим, вновь прикасаясь к шраму у себя на голове. — Он посылает ассасина, чтобы помешать нам объединиться. Попади снаряд на долю градуса выше — и я бы последовал за Феррусом. Действовать нужно без промедления, иначе враги нас опередят.

У Пертурабо появилось отвратительно чувство, что аргументы Фулгрима не оставляют ему выбора, но так его легион хотя бы сможет совершить что-то полезное, пока не поступят новые приказы от Магистра войны.

— Хорошо, — ответил он. — Если это оружие реально, оно должно стать нашим. Оно может остановить войну самим фактом своего существования.

Фулгрим, казалось, был разочарован таким сухим прагматизмом, но Пертурабо еще не закончил:

— Конечно же, нам придется применить это оружие, чтобы доказать серьезность угрозы, но когда Император увидит, на какие страшные разрушения оно способно, у него не останется иного выбора, кроме как сдаться.

— Сдаться? — вкрадчиво промурлыкал Фулгрим. — Капитуляция Хорусу не нужна. Если враг остается у тебя в тылу, он обязательно атакует снова. Нет, как только мы получим это оружие, мы воспользуемся им, чтобы полностью уничтожить армии Императора.

— Тогда тебе придется сделать это без меня.

— Что ты сказал? — Фулгрим отставил свою кружку.

— Наши легионы будут действовать вместе только при одном условии: я получу полный контроль над этим оружием, — ответил Пертурабо с непререкаемой категоричностью. — Я стану его хранителем и буду решать, когда и где его применить. Перед лицом такой угрозы война закончится прежде, чем все зайдет слишком далеко.

— Прежде? — переспросил Фулгрим и саркастически засмеялся. — Мы уже зашли очень далеко. Помилуй, братец, в чем смысл сражаться за такое оружие, если мы не собираемся его использовать? В чем был смысл твоего амфитеатра, пока он существовал лишь на бумаге? Посмотри, как он великолепен. Неужели ты построил его лишь затем, чтобы обречь на бесполезное запустение?

— Он выполнил свою задачу, и теперь я могу снести его без всяких сожалений.

— Неужели? — удивился Фулгрим. — Столько сил потрачено на создание этого театра, и ты готов безжалостно уничтожить его? Разве ты не хочешь оставить о себе память, чтобы другие увидели его и восхитились гениальностью архитектора?

— Я строил его для тебя, — Пертурабо равнодушно пожал плечами. — Делай с ним что хочешь.

— И сделаю, — огрызнулся на это Фулгрим.

19 23 мар 2020, 20:23 19 47168

Пертурабо не слишком верил таким словам, но его заинтриговала возможность заполучить это оружие, казалось бы, только и ждущее, когда у него появится новый владелец. Осадные орудия, которые Лев передал ему на Диамате, были мощными, но мощь эта ограничивалась масштабами смертных. С их помощью можно было сокрушать стены и уничтожать города, но что они по сравнению с оружием, которое способно погубить целую галактическую империю…

— Фулгрим, я не особо верю тому, что ты мне рассказал, но если в легенде есть хоть намек на правду, мы должны это выяснить.

— Император явно считает, что есть, — ответил Фулгрим, вновь прикасаясь к шраму у себя на голове. — Он посылает ассасина, чтобы помешать нам объединиться. Попади снаряд на долю градуса выше — и я бы последовал за Феррусом. Действовать нужно без промедления, иначе враги нас опередят.

У Пертурабо появилось отвратительно чувство, что аргументы Фулгрима не оставляют ему выбора, но так его легион хотя бы сможет совершить что-то полезное, пока не поступят новые приказы от Магистра войны.

— Хорошо, — ответил он. — Если это оружие реально, оно должно стать нашим. Оно может остановить войну самим фактом своего существования.

Фулгрим, казалось, был разочарован таким сухим прагматизмом, но Пертурабо еще не закончил:

— Конечно же, нам придется применить это оружие, чтобы доказать серьезность угрозы, но когда Император увидит, на какие страшные разрушения оно способно, у него не останется иного выбора, кроме как сдаться.

— Сдаться? — вкрадчиво промурлыкал Фулгрим. — Капитуляция Хорусу не нужна. Если враг остается у тебя в тылу, он обязательно атакует снова. Нет, как только мы получим это оружие, мы воспользуемся им, чтобы полностью уничтожить армии Императора.

— Тогда тебе придется сделать это без меня.

— Что ты сказал? — Фулгрим отставил свою кружку.

— Наши легионы будут действовать вместе только при одном условии: я получу полный контроль над этим оружием, — ответил Пертурабо с непререкаемой категоричностью. — Я стану его хранителем и буду решать, когда и где его применить. Перед лицом такой угрозы война закончится прежде, чем все зайдет слишком далеко.

— Прежде? — переспросил Фулгрим и саркастически засмеялся. — Мы уже зашли очень далеко. Помилуй, братец, в чем смысл сражаться за такое оружие, если мы не собираемся его использовать? В чем был смысл твоего амфитеатра, пока он существовал лишь на бумаге? Посмотри, как он великолепен. Неужели ты построил его лишь затем, чтобы обречь на бесполезное запустение?

— Он выполнил свою задачу, и теперь я могу снести его без всяких сожалений.

— Неужели? — удивился Фулгрим. — Столько сил потрачено на создание этого театра, и ты готов безжалостно уничтожить его? Разве ты не хочешь оставить о себе память, чтобы другие увидели его и восхитились гениальностью архитектора?

— Я строил его для тебя, — Пертурабо равнодушно пожал плечами. — Делай с ним что хочешь.

— И сделаю, — огрызнулся на это Фулгрим.

Показать весь текст

20 23 мар 2020, 20:30 20 47180

— Брат! — вскричал Фулгрим, когда Пертурабо бросил бездыханное тело Воры на пол и, не обращая внимание на потрясенного спутника, направился к крайнему левому проходу. Его воины двинулись следом, при этом Железный Круг с легкостью, без всяких жалоб подстроился под его быстрый шаг. Беросс же прошел оскорбительно близко от Фениксийца.

Фулгрим схватил Пертурабо за руку, и тот обернулся, сжав кулак в ожидании драки. Обернулся с грохотом щитов и Железный Круг: все корпусные орудия роботов были нацелены точно на Фулгрима.

— И тебе еще нужно спрашивать? — воскликнул Пертурабо.

— Спрашивать что? — Фулгрим шагнул назад с возмущенным видом, от наигранности которого Пертурабо чувствовал тошноту.

— Каручи Вора никогда не был на этой планете, ведь так?

Маска Фулгрима наконец треснула, и он широко улыбнулся — разоблаченный обманщик, плут, которого поймали за руку.

— Сомневаюсь. Но если и так, какая разница?

— Огромная, — оскалился Пертурабо. — Потому что он никак не мог проникнуть так далеко в лабиринт, однако утверждал, что своими глазами видел оружие, которое мы ищем. Как ты это объяснишь, братец?

Фулгрим пожал плечами, и Пертурабо как никогда остро пожелал сделать свой молот Сокрушителем черепов, а не наковален. Он медленно опустил сжатую в кулак руку и отвернулся раньше, чем гнев его вышел из-под контроля.

— Я знаю, брат, что ты врал мне с самого начала, но все равно надеялся, что в твоих обещаниях будет хоть крупица правду. Что ж, сам виноват — не стоило лететь с тобой сюда.

— Нет, ты был нужен мне, — умолял Фулгрим, следуя за братом, но больше не пытаясь к нему прикоснуться. — Возможно, я преувеличил кое-какие детали в эльдарской легенде, но я знал, что только ты найдешь путь в этом лабиринте.

— Тогда зачем врать мне? Зачем выдумывать все эти байки?

— А ты бы согласился на путешествие, если бы я сказал, что твоей задачей будет просто пройти лабиринт?

— Нет, — ответил Пертурабо.

— Ну вот, видишь?

— Тогда что именно мы найдем в конце пути? — Пертурабо кивнул в сторону прохода. — Что там такого важного, ради чего ты жертвуешь столькими жизнями и обманываешь собственного брата?

— Там именно то, что я и обещал, — ответил Фулгрим. — Возможность уничтожать миры и испепелять армии. Сила Ангела Экстерминатус заключена в сердце этого мира, это правда, но лишь мы вдвоем сможем освободить ее. Мы всего в шаге от победы, так что больше никакого обмана.

Вопреки всему Пертурабо почувствовал любопытство. Фулгрим заманил его сюда обманом и уловками, но в его последнем признании не слышалось лжи. Пусть так, но он все равно не верил в напускную искренность брата.

Пертурабо не собирался делиться тем, что окажется в сердце лабиринта, — чем бы это ни было.

— Тогда мы подчиним эту силу вместе, — солгал он.

20 23 мар 2020, 20:30 20 47180

— Брат! — вскричал Фулгрим, когда Пертурабо бросил бездыханное тело Воры на пол и, не обращая внимание на потрясенного спутника, направился к крайнему левому проходу. Его воины двинулись следом, при этом Железный Круг с легкостью, без всяких жалоб подстроился под его быстрый шаг. Беросс же прошел оскорбительно близко от Фениксийца.

Фулгрим схватил Пертурабо за руку, и тот обернулся, сжав кулак в ожидании драки. Обернулся с грохотом щитов и Железный Круг: все корпусные орудия роботов были нацелены точно на Фулгрима.

— И тебе еще нужно спрашивать? — воскликнул Пертурабо.

— Спрашивать что? — Фулгрим шагнул назад с возмущенным видом, от наигранности которого Пертурабо чувствовал тошноту.

— Каручи Вора никогда не был на этой планете, ведь так?

Маска Фулгрима наконец треснула, и он широко улыбнулся — разоблаченный обманщик, плут, которого поймали за руку.

— Сомневаюсь. Но если и так, какая разница?

— Огромная, — оскалился Пертурабо. — Потому что он никак не мог проникнуть так далеко в лабиринт, однако утверждал, что своими глазами видел оружие, которое мы ищем. Как ты это объяснишь, братец?

Фулгрим пожал плечами, и Пертурабо как никогда остро пожелал сделать свой молот Сокрушителем черепов, а не наковален. Он медленно опустил сжатую в кулак руку и отвернулся раньше, чем гнев его вышел из-под контроля.

— Я знаю, брат, что ты врал мне с самого начала, но все равно надеялся, что в твоих обещаниях будет хоть крупица правду. Что ж, сам виноват — не стоило лететь с тобой сюда.

— Нет, ты был нужен мне, — умолял Фулгрим, следуя за братом, но больше не пытаясь к нему прикоснуться. — Возможно, я преувеличил кое-какие детали в эльдарской легенде, но я знал, что только ты найдешь путь в этом лабиринте.

— Тогда зачем врать мне? Зачем выдумывать все эти байки?

— А ты бы согласился на путешествие, если бы я сказал, что твоей задачей будет просто пройти лабиринт?

— Нет, — ответил Пертурабо.

— Ну вот, видишь?

— Тогда что именно мы найдем в конце пути? — Пертурабо кивнул в сторону прохода. — Что там такого важного, ради чего ты жертвуешь столькими жизнями и обманываешь собственного брата?

— Там именно то, что я и обещал, — ответил Фулгрим. — Возможность уничтожать миры и испепелять армии. Сила Ангела Экстерминатус заключена в сердце этого мира, это правда, но лишь мы вдвоем сможем освободить ее. Мы всего в шаге от победы, так что больше никакого обмана.

Вопреки всему Пертурабо почувствовал любопытство. Фулгрим заманил его сюда обманом и уловками, но в его последнем признании не слышалось лжи. Пусть так, но он все равно не верил в напускную искренность брата.

Пертурабо не собирался делиться тем, что окажется в сердце лабиринта, — чем бы это ни было.

— Тогда мы подчиним эту силу вместе, — солгал он.

Показать весь текст

21 23 мар 2020, 20:31 21 47184

Пертурабо заметил в дымке созвездия ярких огней — алых, лазурных, изумрудных пятен, пульсирующих в яростном ритме. Сначала он решил, что это всего лишь реакция драгоценных камней, украшавших колонны, на происходящее, но потом ближайшая колонна прямо на его глазах… начала двигаться.

Нет, не двигаться. Преобразовываться.

Материал башни вокруг сияющего сбоку рубина вытянулся, принимая гуманоидные очертания, словно его заливали в форму. Фигура была выше космического десантника, но изящнее и с овальной, удлиненной головой, в середине которой оказался драгоценный камень. Фигура выступила из башни, увлекая за собой потоки искрящегося света, оставшиеся после ее рождения. У нее были когтистые руки, а в одной она держала устройство в форме трубки, которое могло быть только каким-то неведомым оружием.

И она не была одна.

Всюду, где были инкрустированы драгоценные камни, из тьмы выступали похожие фигуры. Они походили на автоматонов, но двигались с ужасающей естественностью, и с каждой секундой их становилось на сотни больше. Они притягивали к себе туман, будто вдыхали его, и вскоре Пертурабо с замиранием сердца осознал, что зал оказался заполнен этими существами.

Многими, многими тысячами.

— Фулгрим! — закричал Пертурабо.

Но его брата нигде не было.

22 23 мар 2020, 20:32 22 47186

— Бегите к воротам! — прокричал Камнерожденный по воксу. — Я буду ждать там и впущу вас.

Сфера бурлящего огня осветила поле битвы; рискнув поднять взгляд, Форрикс увидел, как что-то, похожее на огромную трубу или водовод улья, падает сквозь слой орудийного дыма. Спустя мгновение он осознал, что видит отрезанную пушку титана. Ствол орудия рухнул на землю с сейсмической силой, а оглушительный грохот расколовшегося металла отдался эхом, как звон Вечного Колокола Олимпии в тот день, когда легион попрощался с его величием.

Сирены измученно взвыли, и Форрикс дернулся от резкого электрического запаха и вспышек пустотных щитов.

— Не останавливайся, чтоб тебя! — прорычал Кесорон, с характерным непостоянством мгновенно впавший в ярость.

— Мне твои наставления не нужны, Кесорон! — рявкнул Форрикс, разозленный, что о главном правиле ведения боевых действий в доспехе-катафракте ему напоминает воин из Детей Императора.

Движение и импульс были самым важным. Несись вперед — и едва ли что-нибудь сможет тебя остановить, но потеряй этот импульс, и вернуть его под вражеским огнем будет практически невозможно.

— Незаметно, — бросил Кесорон, пробив конструкта насквозь и направившись к закрытым воротам форта. Форрикс последовал за ним, не переставая бить кулаками и стрелять из комбиболтера.

Последний из его воинов пал, сраженный призрачными воинами и их губительными прикосновениями. Крики его огласили вокс, но смолкли через мгновение, заставив Форрикса вновь осыпать ругательствами Фениксийца, приведшего их в это место.

— Будь ты проклят, Кесорон, и будь проклят Слаанеш!

23 23 мар 2020, 20:33 23 47188

Вниз, все время вниз.

Бесконечная спираль спускалась к точке света, которая не становилась ярче независимо от того, сколько он уже прошел и как быстро. Пертурабо начинал сомневаться в правильности избранного пути, но он никогда не бросал начатое, и это путешествие исключением не станет. Он не знал, как Фулгрим сумел так сильно его обогнать, но решил, что в этом месте время и расстояние относительны.

Он обязательно найдет Фулгрима — и убьет его.

Только эта мысль и поддерживала Пертурабо, когда голоса стали еще настойчивее. Чтобы сохранить контроль над разумом, он намеренно ввел себя в некое подобие транса и механически двигался, шаг за шагом, все дальше вниз. Все время вниз.

Верхний участок глубокой шахты скоро скрылся из виду в потоке света, но расстояние до дна никак не сокращалось. Пертурабо вспомнились скалы Лохоса: он испытывал похожее чувство, когда взбирался по ним к неведомой судьбе. Сегодня он достигнет дна так же, как тогда достиг вершины.

Затем он задумался: а стал ли он вообще подниматься на тот утес, знай он, как знает сейчас, что наверху его ждет только предательство, горечь и боль? Может быть, лучше было бы не цепляться за скалу, а упасть? Разбиться насмерть на камнях внизу — и тем самым избежать безрадостных лет юношества, которые он провел без друзей, не слыша ни от кого доброго слова. Тогда он избежал бы оскорблений от наставников, которых за считанные дни превзошел в мастерстве; избежал бы недоверия приемного отца, проклявшего пасынка в день, когда тот покинул его, чтобы странствовать среди звезд с отцом генетическим.

Да, так было бы проще, но Пертурабо никогда не искал простых путей.

«Долог путь, безмерно тяжек, от преисподней к свету» [14] — этими словами заканчивался единственный уцелевший отрывок из запрещенной книги, которая каким-то образом оказалась в личной библиотеке Пертурабо, и в словах этих было больше правды, чем мог бы предположить их давно исчезнувший автор.

А что было после Олимпии?

Более ста лет войны, в которой его сыновья гнули спины на бесчисленных планетах, разрушая цитадели ксеносских захватчиков и тиранов, властвовавших над целыми системами. Битва за битвой, кампания за кампанией — и каждая все более изматывающая; все надежды на маневренную войну нещадно разбивались новыми приказами, направлявшими Железных Воинов в стойкие системы, лучше прочих освоившие мастерство фортификации.

— Пертурабо бросает своих людей на стены, — сказал о нем как-то Дорн. — Араакиты еще только думали возвести стену, а он уже наседал на нее с нашими легионерами, словно других вариантов не было.

23 23 мар 2020, 20:33 23 47188

Вниз, все время вниз.

Бесконечная спираль спускалась к точке света, которая не становилась ярче независимо от того, сколько он уже прошел и как быстро. Пертурабо начинал сомневаться в правильности избранного пути, но он никогда не бросал начатое, и это путешествие исключением не станет. Он не знал, как Фулгрим сумел так сильно его обогнать, но решил, что в этом месте время и расстояние относительны.

Он обязательно найдет Фулгрима — и убьет его.

Только эта мысль и поддерживала Пертурабо, когда голоса стали еще настойчивее. Чтобы сохранить контроль над разумом, он намеренно ввел себя в некое подобие транса и механически двигался, шаг за шагом, все дальше вниз. Все время вниз.

Верхний участок глубокой шахты скоро скрылся из виду в потоке света, но расстояние до дна никак не сокращалось. Пертурабо вспомнились скалы Лохоса: он испытывал похожее чувство, когда взбирался по ним к неведомой судьбе. Сегодня он достигнет дна так же, как тогда достиг вершины.

Затем он задумался: а стал ли он вообще подниматься на тот утес, знай он, как знает сейчас, что наверху его ждет только предательство, горечь и боль? Может быть, лучше было бы не цепляться за скалу, а упасть? Разбиться насмерть на камнях внизу — и тем самым избежать безрадостных лет юношества, которые он провел без друзей, не слыша ни от кого доброго слова. Тогда он избежал бы оскорблений от наставников, которых за считанные дни превзошел в мастерстве; избежал бы недоверия приемного отца, проклявшего пасынка в день, когда тот покинул его, чтобы странствовать среди звезд с отцом генетическим.

Да, так было бы проще, но Пертурабо никогда не искал простых путей.

«Долог путь, безмерно тяжек, от преисподней к свету» [14] — этими словами заканчивался единственный уцелевший отрывок из запрещенной книги, которая каким-то образом оказалась в личной библиотеке Пертурабо, и в словах этих было больше правды, чем мог бы предположить их давно исчезнувший автор.

А что было после Олимпии?

Более ста лет войны, в которой его сыновья гнули спины на бесчисленных планетах, разрушая цитадели ксеносских захватчиков и тиранов, властвовавших над целыми системами. Битва за битвой, кампания за кампанией — и каждая все более изматывающая; все надежды на маневренную войну нещадно разбивались новыми приказами, направлявшими Железных Воинов в стойкие системы, лучше прочих освоившие мастерство фортификации.

— Пертурабо бросает своих людей на стены, — сказал о нем как-то Дорн. — Араакиты еще только думали возвести стену, а он уже наседал на нее с нашими легионерами, словно других вариантов не было.

Показать весь текст

24 23 мар 2020, 20:35 24 47192

«Та победа стала поводом для шедевров искусства, восхвалявших мужество Имперских Кулаков, Темных Ангелов и Белых Шрамов, но ни одно из произведений даже не упомянуло изматывающий труд Железных Воинов. Только на пределле — одной лишь детали в более масштабной работе Келана Роже — воины IV легиона были хоть как-то отображены: одинокий апотекарий изымал геносемя умирающего легионера, в то время как Кулаки водружали свой флаг на захваченной крепости. Сцена называлась „Слава павших“, и Пертурабо специально нашел автора, чтобы заполучить себе его произведение. Роже был в восторге от проявленного примархом интереса, но радость его быстро сменилась горем, ибо Пертурабо картину сжег. — Если никто из моих сынов не получает должных почестей, они не станут частью произведения, восхваляющего других, — сказал Пертурабо испуганному художнику, когда пламя охватило полотно».

25 23 мар 2020, 20:35 25 47193

Расстояние здесь, как и на пути, приведшем Пертурабо в это место, противоречило физическим законам Вселенной, и он осознал весь титанический размер зеленого солнца, лишь когда подошел практически к центру Йидриса. Он не отводил взгляда от фигуры прямо впереди — зыбкий силуэт на фоне ослепительного сияния.

На овальной платформе, которой завершался мост, стоял Фулгрим, купавшийся в лучах пылающего солнца. Зная, что брат уже заметил его, Пертурабо не стал и пытаться идти тихо.

— Так вот что ты здесь искал? — спросил он. — Это и есть Ангел Экстерминатус?

Фулгрим обернулся со столь искренней улыбкой, что Пертурабо на секунду подумал, что ошибся и никакого предательства не было.

— Нет, это пустяк, — Фулгрим, ухмыляясь, покачал головой. — Чужацкая некромантия, только и всего.

— Значит, никакого оружия здесь никогда и не было?

— Оружия в том смысле, который доступен твоему ограниченному разуму? Нет.

— А что Ангел Экстерминатус — он тоже не существует?

— Пока нет, — ответил Фулгрим. — Но с твоей помощью это скоро изменится.

Заметив недоумение брата, он, жестокий даже в победе, рассмеялся:

— Эльдар же предупреждали, но ты так ничего и не понял.

— Так просвети же меня, — сказал Пертурабо, поднимая молот на плечо.

— Это я. Я должен стать Ангелом Экстерминатус.

41 Кб, 720x720
26 23 мар 2020, 20:37 26 47200

— Ты — Ангел Экстерминатус? — спросил Пертурабо, не зная, смеяться ли над манией величия брата или дать волю гневу. — У тебя всегда была склонность к чрезмерной самовлюбленности, но этот бред переходит все границы.

Фулгрим широко развел руки, и вихрь слепящего света наполнил полы его плаща. Сияние зеленого солнца создавало ореол вокруг его головы и окутывало все тело бледным свечением.

— Я даже не надеюсь, что ты поймешь, — ответил Фулгрим, и Пертурабо не сразу заметил, что брат его больше не стоит на земле, а медленно воспаряет над полом. — Ты им восхищаешься, но сам стал бы плохим учеником для того давно умершего изобретателя со слишком буйным воображением и неутолимым любопытством. Тебе не хватает фантазии — и всегда не хватало. Впрочем, чего еще ждать от землекопа? Если ты все время роешься в грязи, как ты можешь увидеть открытые перед нами горизонты?

Пертурабо двинулся к брату, но успел сделать только шаг, как Фулгрим произнес одно-единственное слово. Его жуткие звуки вонзились в мозг Пертурабо, словно колючий шип, проникая глубоко в череп. Он споткнулся и упал на одно колено, а вся его нервная система кричала от боли. Несмотря на то что кости грозили сломаться, а сухожилия — лопнуть, он сжал зубы и выпрямился.

— Впечатляет, — сказал Фулгрим удивленно. — Немного найдется тех, кто может противостоять истинному имени Развратника.

Слова брата казались Пертурабо бессмыслицей, но ему не нужно было понимать Фулгрима, чтобы убить его. Он продолжал двигаться боли вопреки, сражаясь за каждый шаг без надежды победить. Усталость, которая раньше вызывала приступы боли и слабости, теперь нахлынула с опустошающей силой. Сокрушитель наковален казался неподъемным, за каждый вдох приходилось бороться, так как грудная клетка, казалось, раздавила легкие.

— А ты силен, Пертурабо. Ты самый сильный из нас, — сказал Фулгрим с искренним восхищением. — Подозреваю, поэтому-то камню-маугетару и понадобилось столько времени, чтобы достаточно ослабить тебя.

— Жнецу?.. — проговорил Пертурабо, медленно, с трудом вспоминая значения эльдарских слов.

— Мой подарок. — Тонкий палец Фулгрима указал на грудь брата: золотой камень, вставленный в центр заколки для плаща в форме черепа, теперь пульсировал в собственном ритме. — Ты подходил лучше всего не только потому, что хорошо разбираешься в лабиринтах.

— Подходил для чего? — прохрипел Пертурабо. Самолюбование, без которого не мог обойтись его брат, могло дать ему еще немного времени.

— Жертва имеет смысл, только если ею становится что-то очень ценное, — ответил Фулгрим. — А твоя сила очень ценна — и для меня, и для Магистра войны. Хорус, само собой, разозлится, но когда он увидит, кем я стал, он поймет значение твоей смерти.

— Ты собираешься меня убить?

Фулгрим улыбнулся с притворной грустью:

— В этом смысл жертвоприношения.

— Но зачем? Чего ты надеешься добиться?

— Ах, это, — Фулгрим широко развел руки, протягивая их к звездному полю мерцающих драгоценностей. — Помнишь, я сказал, что мне открылись многие тайны?

Пертурабо кивнул, стараясь преодолеть летаргическое оцепенение, от которого тело наливалось свинцовой тяжестью.

Улыбка Фулгрима стана невозможно широкой, безумной — и голодной.

— Я обещал однажды поделиться с тобой этими тайнами и сказал, что тогда мы станем ближе, чем когда-либо. Так вот, этот день настал.

Пертурабо упал на колени от боли, которая пронзила его тело. Казалось, что в сердце его вонзился ланцет хирурга, медленно высасывающий жизненные силы.

— Я уже не тот, кем был раньше, брат, — сказал Фулгрим, плывя в воздухе по направлению к нему. — Я начал меняться еще до Исствана, хотя сам этого не понимал. Думаю, для тебя это не важно, но все началось на Лаэране. Раса, населявшая эту океаническую планету, поклонялась существам, которых я поначалу счел мифологическими образами из доисторических времен того мира. Но я ошибался: их боги были настоящими. Очень даже настоящими.

— Боги?

Фулгрим взмахнул рукой, отвергая отрицательный подтекст слова:

— Существа настолько могущественные, что их вполне можно называть богами. Они так же превосходят человека, как мы превосходим микробов. Они огромны и бессмертны, великолепны и всемогущи.

— Микробы все равно могут одолеть свою жертву числом, — возразил Пертурабо, но брат его не слушал.

— Эти существа обитают в кипящих пучинах варпа и могут дать безграничную силу, взамен требуя лишь поклонения себе. Одно из таких существ желало заполучить мое тело — и это ему удалось на какое-то время, в ходе которого оно творило небывалое зло, прикрываясь моим именем.

Лицо Фулгрима исказилось, словно в теле примарха, вплоть до клеточного уровня, все еще шла борьба.

— Существо познавало меня, но и я познавал его — и выяснил, как с ним можно справиться. Мы сражались за контроль над моей плотью и в конце концов пришли к… компромиссу.

Зная, как ненавидит Фениксиец любые полумеры, Пертурабо явственно услышал презрение в последнем слове.

— Я вновь обрел контроль над своим телом, но прикосновение создания Хаоса — это рана, которая никогда не заживет, стигмат, который постоянно кровоточит. Без этого создания я бы не смог достичь высшего совершенства. Что бы я тогда ни делал, чего-то во мне всегда не хватало. Как сосуд без дна, как зудящее место, которое не получается почесать, как голод, который невозможно утолить. Потому я решил стать таким же, как то существо, — и вот что из этого получилось.

— И что же?

— Смотри, — ответил Фулгрим и, сжав кулаки, поднес руки к груди.

Пертурабо услышал хруст, как будто ломалось множество костей, и мерцающие огни над ним сдвинулись со своих мест. Казалось, что дальние стены зала пришли в движение, и мгновением позже он понял, в чем дело.

Волна тумана, похожая на размытую пелену от движения внешних спиралей Галактики, превратилась в нечто неизмеримо более страшное. Все драгоценные камни, которые раньше украшали стены, теперь мчались к зеленому солнцу, сверкавшему за спиной Фулгрима.

Блестящие камни пулями летели к нему, но за секунду до удара Фулгрим выставил ладони — и самоцветы остановились, образовав вокруг солнца переливчатую сферу. Верхняя часть ее оставалась незамкнутой, и за ее пределами Пертурабо видел только тьму.

Неужели его зрение помутилось — или же это гаснет свет солнца?

Как звезда, исчерпавшая свое топливо, зеленое светило начало катастрофически сжиматься. Его поверхность бушевала, сопротивляясь изменениям, но Пертурабо видел, что исход этой борьбы предрешен.

Сняв Сокрушитель наковален с плеча, он опустил головку молота на землю и, опираясь на оружие, вновь поднялся с колен.

— На коленях ты или стоишь — это не имеет значения в свете того, что должно произойти, — указал Фулгрим.

— Это важно для меня, — ответил Пертурабо, едва найдя силы, чтобы говорить. — Если мне суждено умереть, то я умру стоя.

— Я буду скучать по тебе, брат, — сказал Фулгрим и протянул руку вниз, к груди Пертурабо, чтобы забрать из серебряной застежки-черепа золотистый камень. Затем он вложил драгоценность в выемку в изображении орла на собственном нагруднике — и вздохнул с удовлетворением наркомана, чувствующего прикосновение иглы.

— О да, — проговорил он, когда в камне показались первые тонкие прожилки черноты. — Никто другой бы не подошел — только ты.

Мечтательно улыбаясь, Фулгрим приблизился и обнял брата; прикосновение вызвало у Пертурабо тошноту, но он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть его. Расцеловав брата в обе щеки, Фулгрим запрокинул голову с восторгом на лице.

В сферу вливался сияющий дождь из стеклянных осколков — разбитых кристаллов, добытых из тверди другой планеты, которые сейчас сбросили с верхнего края глубокой шахты. Именно их смертные рабы Фулгрима несли в гробницу на своих спинах.

— И он построит великолепный город зеркал, — сказал Фулгрим, и по лицу его текли сверкающие слезы. — Это будет город миражей, одновременно незыблемый и текучий, одновременно из воздуха и из камня.

Пертурабо лишился дара речи, и брат вновь крепко прижал его к груди.

— Идем же, — сказал Фениксиец, — настало время вознестись!

И Фулгрим вместе с братом, словно два метеора, помчались обратно к поверхности, а миллионы кричащих самоцветов следовали за ними, как хвост огненной кометы.

41 Кб, 720x720
26 23 мар 2020, 20:37 26 47200

— Ты — Ангел Экстерминатус? — спросил Пертурабо, не зная, смеяться ли над манией величия брата или дать волю гневу. — У тебя всегда была склонность к чрезмерной самовлюбленности, но этот бред переходит все границы.

Фулгрим широко развел руки, и вихрь слепящего света наполнил полы его плаща. Сияние зеленого солнца создавало ореол вокруг его головы и окутывало все тело бледным свечением.

— Я даже не надеюсь, что ты поймешь, — ответил Фулгрим, и Пертурабо не сразу заметил, что брат его больше не стоит на земле, а медленно воспаряет над полом. — Ты им восхищаешься, но сам стал бы плохим учеником для того давно умершего изобретателя со слишком буйным воображением и неутолимым любопытством. Тебе не хватает фантазии — и всегда не хватало. Впрочем, чего еще ждать от землекопа? Если ты все время роешься в грязи, как ты можешь увидеть открытые перед нами горизонты?

Пертурабо двинулся к брату, но успел сделать только шаг, как Фулгрим произнес одно-единственное слово. Его жуткие звуки вонзились в мозг Пертурабо, словно колючий шип, проникая глубоко в череп. Он споткнулся и упал на одно колено, а вся его нервная система кричала от боли. Несмотря на то что кости грозили сломаться, а сухожилия — лопнуть, он сжал зубы и выпрямился.

— Впечатляет, — сказал Фулгрим удивленно. — Немного найдется тех, кто может противостоять истинному имени Развратника.

Слова брата казались Пертурабо бессмыслицей, но ему не нужно было понимать Фулгрима, чтобы убить его. Он продолжал двигаться боли вопреки, сражаясь за каждый шаг без надежды победить. Усталость, которая раньше вызывала приступы боли и слабости, теперь нахлынула с опустошающей силой. Сокрушитель наковален казался неподъемным, за каждый вдох приходилось бороться, так как грудная клетка, казалось, раздавила легкие.

— А ты силен, Пертурабо. Ты самый сильный из нас, — сказал Фулгрим с искренним восхищением. — Подозреваю, поэтому-то камню-маугетару и понадобилось столько времени, чтобы достаточно ослабить тебя.

— Жнецу?.. — проговорил Пертурабо, медленно, с трудом вспоминая значения эльдарских слов.

— Мой подарок. — Тонкий палец Фулгрима указал на грудь брата: золотой камень, вставленный в центр заколки для плаща в форме черепа, теперь пульсировал в собственном ритме. — Ты подходил лучше всего не только потому, что хорошо разбираешься в лабиринтах.

— Подходил для чего? — прохрипел Пертурабо. Самолюбование, без которого не мог обойтись его брат, могло дать ему еще немного времени.

— Жертва имеет смысл, только если ею становится что-то очень ценное, — ответил Фулгрим. — А твоя сила очень ценна — и для меня, и для Магистра войны. Хорус, само собой, разозлится, но когда он увидит, кем я стал, он поймет значение твоей смерти.

— Ты собираешься меня убить?

Фулгрим улыбнулся с притворной грустью:

— В этом смысл жертвоприношения.

— Но зачем? Чего ты надеешься добиться?

— Ах, это, — Фулгрим широко развел руки, протягивая их к звездному полю мерцающих драгоценностей. — Помнишь, я сказал, что мне открылись многие тайны?

Пертурабо кивнул, стараясь преодолеть летаргическое оцепенение, от которого тело наливалось свинцовой тяжестью.

Улыбка Фулгрима стана невозможно широкой, безумной — и голодной.

— Я обещал однажды поделиться с тобой этими тайнами и сказал, что тогда мы станем ближе, чем когда-либо. Так вот, этот день настал.

Пертурабо упал на колени от боли, которая пронзила его тело. Казалось, что в сердце его вонзился ланцет хирурга, медленно высасывающий жизненные силы.

— Я уже не тот, кем был раньше, брат, — сказал Фулгрим, плывя в воздухе по направлению к нему. — Я начал меняться еще до Исствана, хотя сам этого не понимал. Думаю, для тебя это не важно, но все началось на Лаэране. Раса, населявшая эту океаническую планету, поклонялась существам, которых я поначалу счел мифологическими образами из доисторических времен того мира. Но я ошибался: их боги были настоящими. Очень даже настоящими.

— Боги?

Фулгрим взмахнул рукой, отвергая отрицательный подтекст слова:

— Существа настолько могущественные, что их вполне можно называть богами. Они так же превосходят человека, как мы превосходим микробов. Они огромны и бессмертны, великолепны и всемогущи.

— Микробы все равно могут одолеть свою жертву числом, — возразил Пертурабо, но брат его не слушал.

— Эти существа обитают в кипящих пучинах варпа и могут дать безграничную силу, взамен требуя лишь поклонения себе. Одно из таких существ желало заполучить мое тело — и это ему удалось на какое-то время, в ходе которого оно творило небывалое зло, прикрываясь моим именем.

Лицо Фулгрима исказилось, словно в теле примарха, вплоть до клеточного уровня, все еще шла борьба.

— Существо познавало меня, но и я познавал его — и выяснил, как с ним можно справиться. Мы сражались за контроль над моей плотью и в конце концов пришли к… компромиссу.

Зная, как ненавидит Фениксиец любые полумеры, Пертурабо явственно услышал презрение в последнем слове.

— Я вновь обрел контроль над своим телом, но прикосновение создания Хаоса — это рана, которая никогда не заживет, стигмат, который постоянно кровоточит. Без этого создания я бы не смог достичь высшего совершенства. Что бы я тогда ни делал, чего-то во мне всегда не хватало. Как сосуд без дна, как зудящее место, которое не получается почесать, как голод, который невозможно утолить. Потому я решил стать таким же, как то существо, — и вот что из этого получилось.

— И что же?

— Смотри, — ответил Фулгрим и, сжав кулаки, поднес руки к груди.

Пертурабо услышал хруст, как будто ломалось множество костей, и мерцающие огни над ним сдвинулись со своих мест. Казалось, что дальние стены зала пришли в движение, и мгновением позже он понял, в чем дело.

Волна тумана, похожая на размытую пелену от движения внешних спиралей Галактики, превратилась в нечто неизмеримо более страшное. Все драгоценные камни, которые раньше украшали стены, теперь мчались к зеленому солнцу, сверкавшему за спиной Фулгрима.

Блестящие камни пулями летели к нему, но за секунду до удара Фулгрим выставил ладони — и самоцветы остановились, образовав вокруг солнца переливчатую сферу. Верхняя часть ее оставалась незамкнутой, и за ее пределами Пертурабо видел только тьму.

Неужели его зрение помутилось — или же это гаснет свет солнца?

Как звезда, исчерпавшая свое топливо, зеленое светило начало катастрофически сжиматься. Его поверхность бушевала, сопротивляясь изменениям, но Пертурабо видел, что исход этой борьбы предрешен.

Сняв Сокрушитель наковален с плеча, он опустил головку молота на землю и, опираясь на оружие, вновь поднялся с колен.

— На коленях ты или стоишь — это не имеет значения в свете того, что должно произойти, — указал Фулгрим.

— Это важно для меня, — ответил Пертурабо, едва найдя силы, чтобы говорить. — Если мне суждено умереть, то я умру стоя.

— Я буду скучать по тебе, брат, — сказал Фулгрим и протянул руку вниз, к груди Пертурабо, чтобы забрать из серебряной застежки-черепа золотистый камень. Затем он вложил драгоценность в выемку в изображении орла на собственном нагруднике — и вздохнул с удовлетворением наркомана, чувствующего прикосновение иглы.

— О да, — проговорил он, когда в камне показались первые тонкие прожилки черноты. — Никто другой бы не подошел — только ты.

Мечтательно улыбаясь, Фулгрим приблизился и обнял брата; прикосновение вызвало у Пертурабо тошноту, но он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть его. Расцеловав брата в обе щеки, Фулгрим запрокинул голову с восторгом на лице.

В сферу вливался сияющий дождь из стеклянных осколков — разбитых кристаллов, добытых из тверди другой планеты, которые сейчас сбросили с верхнего края глубокой шахты. Именно их смертные рабы Фулгрима несли в гробницу на своих спинах.

— И он построит великолепный город зеркал, — сказал Фулгрим, и по лицу его текли сверкающие слезы. — Это будет город миражей, одновременно незыблемый и текучий, одновременно из воздуха и из камня.

Пертурабо лишился дара речи, и брат вновь крепко прижал его к груди.

— Идем же, — сказал Фениксиец, — настало время вознестись!

И Фулгрим вместе с братом, словно два метеора, помчались обратно к поверхности, а миллионы кричащих самоцветов следовали за ними, как хвост огненной кометы.

Показать весь текст

27 23 мар 2020, 20:40 27 47204

Свет окружал Пертурабо, обволакивал его. Он беспомощно висел в руках брата — всего лишь попутчик в этом ослепительном вознесении к поверхности. Скрепленные сильнее, чем родственные души, они летели сквозь сердце мира, который миром не был, и куда бы Пертурабо ни бросал взгляд, он видел лишь отражения своего брата.

Сверху в шахту падали осколки гладкого стекла и кристалла — разграбленные сокровища мира, когда-то звавшегося Призматикой. Пертурабо не смог бы объяснить, откуда это знает, но в знании этом был уверен так же, как в собственном имени. Они с Фулгримом поднимались сквозь пустоту с головокружительной стремительностью, подобно пулям, выпущенным из ружья.

А на пути к поверхности они миновали падающие тела.

Тела смертных последователей Фулгрима, добровольно отдавших жизнь во имя служения своему повелителю.

Многие были уже мертвы, но те, кто еще оставался в живых, вопили в бездумном экстазе, бросая свои жизни на алтарь фулгримовских желаний.

Его брат смеялся и кричал, наслаждаясь сиянием своих отражений, ни одно из которых не было похоже на другое, и ни одно из которых не могло сравниться с последующим в чудовищности воссоздаваемых образов. В одном Фулгрим был прелестным созданием с перламутровыми крыльями, белыми и увешанными жемчугом и серебряными цепочками, как у Сангвиния. В другом он представал в облике бараноголового, краснокожего, истекающего кровью существа. Третье изображало его в виде бесформенного порождения из первичной слизи, в виде массы отторженной мутировавшей плоти, деградировавшей слишком сильно, чтобы жить.

Тысячи порождений-имаго, тысячекратно повторенных, возникали перед Пертурабо, и сначала он решил, что мысленно оговорился. Порождений магии.

«Нет, — возразил его разум. — Имаго».

Фулгрим запрокинул голову и прокричал:

— Я чувствую эту силу! Темный принц одарил меня своим вниманием!

Пертурабо хотел ответить ему, проклясть за предательство, но сил говорить не было. Маугетар, закрепленный теперь на нагруднике Фулгрима, сыто пульсировал. Теперь, глядя на этот чудовищный, жуткий предмет, высосавший из него душу и укравший его жизнь, Пертурабо видел, что тот был уродливой побрякушкой, который создали в городе теней и предательства и наделили этой силой существа, проводившие жизнь за изобретением новых способов страдания.

— Брат, ты чувствуешь? — спросил Фулгрим, обхватывая его лицо ладонями, словно возлюбленного. — Чувствуешь, как сплетаются нити судьбы? Боги смотрят на нас!

Пертурабо действительно чувствовал — чувствовал что-то, похожее на разрушение мира, на столкновение реальностей, на конец всего. Возможно, именно так ощущалась гибель Вселенной, смерть самого времени? Узрев дела людей, боги насылали катаклизмы, невообразимые в своей неистовости, и сейчас исключения не будет.

— Я всегда буду носить тебя в себе, брат, — сказал Фулгрим, нежно гладя испещренный черными прожилками маугетар кончиками пальцев, которые теперь казались неестественно тонкими, похожими на когти. — Я никогда не забуду твой сегодняшний дар.

— Я ничего тебе не дам, — сказал Пертурабо, чувствуя, как жгучая ярость придает ему сил.

Услышав ответ, Фулгрим бросил на него холодный взгляд, разозленный, что это мгновение портит чужой голос.

— Неважно, отдашь ли ты ее добровольно или я вырву ее из твоего бьющегося сердца, итог будет один.

Пертурабо ничего не сказал, пытаясь сберечь те крупицы сил, которые удалось отобрать у камня на груди. Он закрыл глаза, чтобы не видеть отражения брата в падающем стекле, и сосредоточился на исправлении того, что сделал с ним ксеносский камень. Тот боролся — разумеется, тот боролся, жадно вцепившись в украденное, — но Пертурабо обладал исключительным умением пробиваться в места, путь в которые ему пытались закрыть.

Некоторые интерпретировали это умение лишь буквально, и Пертурабо с подобным сталкивался нередко. Людям было свойственно недооценивать его способности, если те выходили за пределы сложивших представлений о нем.

Пертурабо потянулся глубоко внутрь, к тому ядру собственной сущности, в котором железо и плоть сливались воедино, к незыблемой квинтэссенции себя, доступной лишь ему самому. Сосредоточив на ней все свое внимание, он собрался с еще остававшимися силами и наполнил ее мечтами юности, устремлениями и ненавистью к тому, что делал с ним Фулгрим.

Квинтэссенция его ненависти росла, питаясь причиненной болью.

А затем произошло то, о чем знали даже алхимики древности: подобное устремилось к подобному.

Украденная маугетаром сила начала вливаться обратно в Пертурабо — сначала по каплям, а потом все быстрее и быстрее, как вода через едва заметную трещину в дамбе.

Эта перемена не могла укрыться от внимания Фениксийца, обратившего на него потрясенный и одновременно недоверчиво-гневный взгляд своих черных глаз.

— Что ты делаешь? — крикнул он.

— Возвращаю то, что принадлежит мне, — прорычал Пертурабо.

Фулгрим покачал головой, и в его руке засиял золотой огонь — меч, когда-то давно выкованный для него Феррусом Манусом.

— Он мой! — крикнул Фулгрим и вогнал меч в живот Пертурабо, направляя его мимо ребер к груди. Мастерство Горгона породило меч, способный рассечь броню Пертурабо, как плазменный резак рассекает листовое железо, и доставить немыслимую боль. Яркая кровь хлынула из раны, заливая правую руку Фениксийца алыми каплями.

Пертурабо запрокинул голову и издал рев, полный злости и боли, который отразился от далеких стен с грохотом сталкивающихся континентов. Над головой возник свет — мерцающий круг, образованный вспышками выстрелов, и это могло значить только одно: они приближались к поверхности. Черная пустота наверху ярилась, как волны в бушующем океане.

Пертурабо почувствовал, как его отбрасывают, словно что-то нечистое. Энергия и кровь его не были неисчерпаемы, но, используя силы, которые удалось вырвать обратно, он потянулся к тому, что, как он знал, было для Фулгрима важнее всего.

Он сжал кулак, и все исчезло.

27 23 мар 2020, 20:40 27 47204

Свет окружал Пертурабо, обволакивал его. Он беспомощно висел в руках брата — всего лишь попутчик в этом ослепительном вознесении к поверхности. Скрепленные сильнее, чем родственные души, они летели сквозь сердце мира, который миром не был, и куда бы Пертурабо ни бросал взгляд, он видел лишь отражения своего брата.

Сверху в шахту падали осколки гладкого стекла и кристалла — разграбленные сокровища мира, когда-то звавшегося Призматикой. Пертурабо не смог бы объяснить, откуда это знает, но в знании этом был уверен так же, как в собственном имени. Они с Фулгримом поднимались сквозь пустоту с головокружительной стремительностью, подобно пулям, выпущенным из ружья.

А на пути к поверхности они миновали падающие тела.

Тела смертных последователей Фулгрима, добровольно отдавших жизнь во имя служения своему повелителю.

Многие были уже мертвы, но те, кто еще оставался в живых, вопили в бездумном экстазе, бросая свои жизни на алтарь фулгримовских желаний.

Его брат смеялся и кричал, наслаждаясь сиянием своих отражений, ни одно из которых не было похоже на другое, и ни одно из которых не могло сравниться с последующим в чудовищности воссоздаваемых образов. В одном Фулгрим был прелестным созданием с перламутровыми крыльями, белыми и увешанными жемчугом и серебряными цепочками, как у Сангвиния. В другом он представал в облике бараноголового, краснокожего, истекающего кровью существа. Третье изображало его в виде бесформенного порождения из первичной слизи, в виде массы отторженной мутировавшей плоти, деградировавшей слишком сильно, чтобы жить.

Тысячи порождений-имаго, тысячекратно повторенных, возникали перед Пертурабо, и сначала он решил, что мысленно оговорился. Порождений магии.

«Нет, — возразил его разум. — Имаго».

Фулгрим запрокинул голову и прокричал:

— Я чувствую эту силу! Темный принц одарил меня своим вниманием!

Пертурабо хотел ответить ему, проклясть за предательство, но сил говорить не было. Маугетар, закрепленный теперь на нагруднике Фулгрима, сыто пульсировал. Теперь, глядя на этот чудовищный, жуткий предмет, высосавший из него душу и укравший его жизнь, Пертурабо видел, что тот был уродливой побрякушкой, который создали в городе теней и предательства и наделили этой силой существа, проводившие жизнь за изобретением новых способов страдания.

— Брат, ты чувствуешь? — спросил Фулгрим, обхватывая его лицо ладонями, словно возлюбленного. — Чувствуешь, как сплетаются нити судьбы? Боги смотрят на нас!

Пертурабо действительно чувствовал — чувствовал что-то, похожее на разрушение мира, на столкновение реальностей, на конец всего. Возможно, именно так ощущалась гибель Вселенной, смерть самого времени? Узрев дела людей, боги насылали катаклизмы, невообразимые в своей неистовости, и сейчас исключения не будет.

— Я всегда буду носить тебя в себе, брат, — сказал Фулгрим, нежно гладя испещренный черными прожилками маугетар кончиками пальцев, которые теперь казались неестественно тонкими, похожими на когти. — Я никогда не забуду твой сегодняшний дар.

— Я ничего тебе не дам, — сказал Пертурабо, чувствуя, как жгучая ярость придает ему сил.

Услышав ответ, Фулгрим бросил на него холодный взгляд, разозленный, что это мгновение портит чужой голос.

— Неважно, отдашь ли ты ее добровольно или я вырву ее из твоего бьющегося сердца, итог будет один.

Пертурабо ничего не сказал, пытаясь сберечь те крупицы сил, которые удалось отобрать у камня на груди. Он закрыл глаза, чтобы не видеть отражения брата в падающем стекле, и сосредоточился на исправлении того, что сделал с ним ксеносский камень. Тот боролся — разумеется, тот боролся, жадно вцепившись в украденное, — но Пертурабо обладал исключительным умением пробиваться в места, путь в которые ему пытались закрыть.

Некоторые интерпретировали это умение лишь буквально, и Пертурабо с подобным сталкивался нередко. Людям было свойственно недооценивать его способности, если те выходили за пределы сложивших представлений о нем.

Пертурабо потянулся глубоко внутрь, к тому ядру собственной сущности, в котором железо и плоть сливались воедино, к незыблемой квинтэссенции себя, доступной лишь ему самому. Сосредоточив на ней все свое внимание, он собрался с еще остававшимися силами и наполнил ее мечтами юности, устремлениями и ненавистью к тому, что делал с ним Фулгрим.

Квинтэссенция его ненависти росла, питаясь причиненной болью.

А затем произошло то, о чем знали даже алхимики древности: подобное устремилось к подобному.

Украденная маугетаром сила начала вливаться обратно в Пертурабо — сначала по каплям, а потом все быстрее и быстрее, как вода через едва заметную трещину в дамбе.

Эта перемена не могла укрыться от внимания Фениксийца, обратившего на него потрясенный и одновременно недоверчиво-гневный взгляд своих черных глаз.

— Что ты делаешь? — крикнул он.

— Возвращаю то, что принадлежит мне, — прорычал Пертурабо.

Фулгрим покачал головой, и в его руке засиял золотой огонь — меч, когда-то давно выкованный для него Феррусом Манусом.

— Он мой! — крикнул Фулгрим и вогнал меч в живот Пертурабо, направляя его мимо ребер к груди. Мастерство Горгона породило меч, способный рассечь броню Пертурабо, как плазменный резак рассекает листовое железо, и доставить немыслимую боль. Яркая кровь хлынула из раны, заливая правую руку Фениксийца алыми каплями.

Пертурабо запрокинул голову и издал рев, полный злости и боли, который отразился от далеких стен с грохотом сталкивающихся континентов. Над головой возник свет — мерцающий круг, образованный вспышками выстрелов, и это могло значить только одно: они приближались к поверхности. Черная пустота наверху ярилась, как волны в бушующем океане.

Пертурабо почувствовал, как его отбрасывают, словно что-то нечистое. Энергия и кровь его не были неисчерпаемы, но, используя силы, которые удалось вырвать обратно, он потянулся к тому, что, как он знал, было для Фулгрима важнее всего.

Он сжал кулак, и все исчезло.

Показать весь текст

28 23 мар 2020, 20:40 28 47207

— Что случилось? — спросил он трескучим от повреждений голосом.

— Не знаю, — ответил Фальк, поворачиваясь к шахте, из которой начал доноситься неуклонно усиливающийся рев. Едва Железные Воины нацелили на шахту оружие, как она извергла гейзер эльдарских драгоценных камней. Миллионы миллионов этих камней взрывались в воздухе, наполняя пустоту наверху яркими искрами.

Но вместо того чтобы пролиться на пол сверкающим дождем, они разлетелись по залу, словно образуя немыслимо сложную карту небес, на которой не осталась без представления ни одна звезда, ни одна планета, ни одна точка света.

— Что… — успел только произнести Фальк, когда два воина вылетели из шахты, словно выплюнутые из пасти гигантского зверя: Фулгрим, пылающий божественным огнем, и Пертурабо, крепко прижатый к его груди.

Примарх Детей Императора отбросил брата в сторону, и Пертурабо, пролетев по низкой дуге, упал у края шахты с треском сломанного металла и разбитого стекла. За ним протянулась красная полоса крови, вытекающей из груди.

Фалька охватил дикий, иррациональный страх.

Железный Владыка лежал не шевелясь, окровавленный и бездыханный.

422 Кб, 1227x1066
29 23 мар 2020, 20:42 29 47209

Двигаясь по кругу, Эйдолон продолжал вонзать меч в тело примарха, каждый раз погружая клинок в плоть до самого эфеса. Фулгрим истекал кровью, и лицо его выдавало муки, которые вызывал каждый удар. Вернув обагренное оружие в ножны, Эйдолон встал перед примархом и руками развел края первой раны.

Запрокинув голову, Фулгрим издал яростный крик, который мог бы соперничать с ревом Ангрона. Никакие гвозди мясника не заставили бы живое существо так кричать, и Люций поклялся, что убьет Эйдолона за пытку, которой тот подверг примарха.

Но это был еще не конец.

Эйдолон вновь зашагал вокруг Фулгрима, скользкими от крови латными перчатками растягивая края каждой раны, пока примарх не зашатался на ногах, чуть не падая. Усилием воли он сдерживал собственный метаболизм, не позволяя ранам исцелиться. Люций не понимал, ради чего устроена эта пытка, но мог сказать, что процесс близок к завершению, по тому, какой силой полнился зал. Сила эта, освободившись, могла наконец явить себя миру, чьи мертвые стражи сдерживали ее веками. Плоть Люция отзывалась на ее ауру: по коже шли мурашки, а нервные окончания трепетали одновременно от блаженства и отвращения.

Он все больше чувствовал предвкушение — почти как в той засаде, которую капитаны легиона устроили Фулгриму в Галерее мечей, только на этот раз чувство было острым, пронзительным. Так ждут удара молнии или попадания пули; так замирает время в миг перед приземлением десантной капсулы. Могущество, которое за всю историю человечества не видел ни простой смертный, ни трансчеловек, ни кто-либо еще, вот-вот должно было стать явью. С предельной ясностью Люций вдруг осознал, что эльдар погибли именно из-за этого: они жаждали могущества, но оказались его недостойны.

— Давай же, — сказал Эйдолону Фулгрим, чье лицо превратилось в плачущую маску.

Эйдолон кивнул, поднял руку, и целое созвездие самоцветов, отделившись от основной массы камней под сводом зала, устремилось к нему. Выхватывая камни из воздуха, он начал погружать их один за другим в раны, которые нанес плоти примарха. Люций уловил мимолетные всплески ужаса и отчаяния, но эти отголоски исчезали с каждым новым камнем, который Эйдолон помещал в тело Фулгрима. Сначала десять, потом еще десять — и еще, и еще, пока не стало казаться, что больше уже не влезет.

Плоть Фулгрима бугрилась от поглощенных душ, но Эйдолон все равно продолжал собирать их из воздуха и вдавливать в раны.

— Хватит, — взмолился Фулгрим, на что Эйдолон покачал головой.

Несмотря на плач и стоны, несмотря на мольбы о прекращении пытки, в глазах примарха горела просьба: «Еще».

Наконец Эйдолон закончил, и Люций судорожно выдохнул.

— Еще один, — прошептал Фулгрим. — Камень-маугетар.

Эйдолон медлил, идя вокруг изуродованного примарха и осматривая каждую окровавленную трещину в его доспехе.

— Быстрее! — вскричал Фулгрим. — Время пришло! Последняя ступень к моему вознесению!

— Я не могу найти его, повелитель, — ответил Эйдолон.

— Он там! — заорал примарх. — Он в нагруднике.

И тогда по залу разнесся голос, скрипучий и резкий, словно камень, царапающий металл.

Пошатываясь, на краю шахты стоял Пертурабо; поток крови стекал по его животу из глубокой раны. Лицо Железного Владыки стало землисто-бледным, и он напоминал труп с пергаментной кожей, способный двигаться только благодаря лихорадочной одержимости. В руке он держал маугетар, поверхность которого раздирали сталкивающиеся вихри черного и золотого цветов.

— Ты не это ищешь? — спросил он.

422 Кб, 1227x1066
29 23 мар 2020, 20:42 29 47209

Двигаясь по кругу, Эйдолон продолжал вонзать меч в тело примарха, каждый раз погружая клинок в плоть до самого эфеса. Фулгрим истекал кровью, и лицо его выдавало муки, которые вызывал каждый удар. Вернув обагренное оружие в ножны, Эйдолон встал перед примархом и руками развел края первой раны.

Запрокинув голову, Фулгрим издал яростный крик, который мог бы соперничать с ревом Ангрона. Никакие гвозди мясника не заставили бы живое существо так кричать, и Люций поклялся, что убьет Эйдолона за пытку, которой тот подверг примарха.

Но это был еще не конец.

Эйдолон вновь зашагал вокруг Фулгрима, скользкими от крови латными перчатками растягивая края каждой раны, пока примарх не зашатался на ногах, чуть не падая. Усилием воли он сдерживал собственный метаболизм, не позволяя ранам исцелиться. Люций не понимал, ради чего устроена эта пытка, но мог сказать, что процесс близок к завершению, по тому, какой силой полнился зал. Сила эта, освободившись, могла наконец явить себя миру, чьи мертвые стражи сдерживали ее веками. Плоть Люция отзывалась на ее ауру: по коже шли мурашки, а нервные окончания трепетали одновременно от блаженства и отвращения.

Он все больше чувствовал предвкушение — почти как в той засаде, которую капитаны легиона устроили Фулгриму в Галерее мечей, только на этот раз чувство было острым, пронзительным. Так ждут удара молнии или попадания пули; так замирает время в миг перед приземлением десантной капсулы. Могущество, которое за всю историю человечества не видел ни простой смертный, ни трансчеловек, ни кто-либо еще, вот-вот должно было стать явью. С предельной ясностью Люций вдруг осознал, что эльдар погибли именно из-за этого: они жаждали могущества, но оказались его недостойны.

— Давай же, — сказал Эйдолону Фулгрим, чье лицо превратилось в плачущую маску.

Эйдолон кивнул, поднял руку, и целое созвездие самоцветов, отделившись от основной массы камней под сводом зала, устремилось к нему. Выхватывая камни из воздуха, он начал погружать их один за другим в раны, которые нанес плоти примарха. Люций уловил мимолетные всплески ужаса и отчаяния, но эти отголоски исчезали с каждым новым камнем, который Эйдолон помещал в тело Фулгрима. Сначала десять, потом еще десять — и еще, и еще, пока не стало казаться, что больше уже не влезет.

Плоть Фулгрима бугрилась от поглощенных душ, но Эйдолон все равно продолжал собирать их из воздуха и вдавливать в раны.

— Хватит, — взмолился Фулгрим, на что Эйдолон покачал головой.

Несмотря на плач и стоны, несмотря на мольбы о прекращении пытки, в глазах примарха горела просьба: «Еще».

Наконец Эйдолон закончил, и Люций судорожно выдохнул.

— Еще один, — прошептал Фулгрим. — Камень-маугетар.

Эйдолон медлил, идя вокруг изуродованного примарха и осматривая каждую окровавленную трещину в его доспехе.

— Быстрее! — вскричал Фулгрим. — Время пришло! Последняя ступень к моему вознесению!

— Я не могу найти его, повелитель, — ответил Эйдолон.

— Он там! — заорал примарх. — Он в нагруднике.

И тогда по залу разнесся голос, скрипучий и резкий, словно камень, царапающий металл.

Пошатываясь, на краю шахты стоял Пертурабо; поток крови стекал по его животу из глубокой раны. Лицо Железного Владыки стало землисто-бледным, и он напоминал труп с пергаментной кожей, способный двигаться только благодаря лихорадочной одержимости. В руке он держал маугетар, поверхность которого раздирали сталкивающиеся вихри черного и золотого цветов.

— Ты не это ищешь? — спросил он.

Показать весь текст

30 23 мар 2020, 20:45 30 47213

— Ты так думаешь? Тогда почему боги все еще существуют? Их питает поклонение, а мы служим им каждым совершаемым убийством, каждым предательством, каждым прегрешением и стремлением к вечной жизни. Осознанно или нет, но мы все равно отдаем им дань каждый день.

Пертурабо покачал головой:

— Я никому не поклоняюсь. Я ни во что не верю.

Последняя фраза прозвучала как приговор, чуть не лишивший его способности действовать. В этих словах, поразивших его подобно удару, была горькая истина, которую он отказывался видеть до последней секунды. По глазам Фулгрима он понял, что тот тоже это заметил.

— Вот почему твоя жизнь уныла и горька, — сказал Фулгрим, и его насмешливые слова источали презрение и жалость. — Ты позволяешь помыкать собой, ты стал рабом бога, у которого не хватает совести даже признать свой истинный статус. Наш бывший отец давным-давно обрел божественность, но не желает ни с кем ею делиться. Он посулил нам новый мир, но главенствовать в нем планировал сам, а мы должны были стать его бесправными лакеями.

— Так поэтому ты присоединился к Хорусу? — Пертурабо в гневе встал прямо перед Фулгримом, так что никто не мог разделить их с братом. — Из-за ревности? Из-за тщеславия? Такая мелочность — удел слабых, нас же создали для великих дел.

— И что ты знаешь о великом? — усмехнулся Фулгрим.

— Ты понятия не имеешь, о чем я мечтаю, — ответил Пертурабо. — Об этом никто не знает. Никто даже не пытался узнать.

Голова Фулгрима резко наклонилась вперед, и изо рта вырвался мерцающий розоватый пар, пронизанный алыми прожилками. Это облако окутало Пертурабо удушливо-пряным туманом, в котором аромат благовоний мешался с вонью нечистот.

— Тогда покажи мне свои мечты, брат, — прошипел Фулгрим, — и я сделаю их реальностью!

31 23 мар 2020, 20:47 31 47218

Знакомый Пертурабо мир уступил место городу, который он видел во сне каждую ночь, с тех пор как покинул Олимпию. Он стоял посередине широкого бульвара, мощеного мрамором; по краям улицы среди деревьев высились великолепные статуи. Пертурабо обнаружил, что одет в длинный бледно-кремовый хитон и сандалии из мягчайшей кожи — одеяние ученого или общественного деятеля. Он был человеком мирного времени, а не войны, и эта роль подходила ему идеально.

В опьяняюще чистом воздухе чувствовался аромат сосен, растущих в горных долинах, и свежей воды из кристально прозрачных водопадов. Безбрежное голубое небо расчертили завитки облаков, легкие как дыхание. Понимание того, что все это греза, не мешало Пертурабо восхищаться собственным творением, любоваться изломами гор, снежными вершинами и правильными линиями города.

Лохос, мрачная горная твердыня Даммекоса, преобразился благодаря фантазии его приемного сына.

Город составляли здания, о которых люди всегда могли только мечтать, и каждое из них было прекрасно знакомо примарху, хотя в реальности эти строения никогда не существовали. Позади него возвышался Талиакрон, на этот раз построенный из полированного мрамора и ауслита и украшенный порфиром, золотом и серебром. Вокруг были галереи правосудия. торговые палаты, дворцы памяти и жилища горожан.

На бульваре было многолюдно: обитатели Лохоса двигались с неторопливой размеренностью тех, кто доволен жизнью. Повсюду Пертурабо видел горожан, привыкших к миру, полных надежд и устремлений, знавших, что у них есть и мечты, и возможности их осуществить. Именно таким он всегда хотел видеть народ Олимпии: здоровый телом и духом, объединенный общей целью. Они приветствовали его, и их улыбки были искренними. Они любили его, их счастье чувствовалось в каждом слове, в каждом знаке уважения, в каждом добросердечном приветствии.

Его библиотека архитектурных проектов наконец воплотилась в реальность, стала городом фантазии, гармонии и света, и он шел по улицам этого города как его строитель — как его отец. Этот город создала мечта. Его мечта.

Даже не видя их, Пертурабо знал, что все двенадцать великих городов Олимпии стали такими же. Каждый был построен в точности по его плану на основе логики и порядка, но с учетом того, что города предназначены для людей. Ни одно архитектурное сооружение, каким бы величественным и амбициозным по масштабу оно ни было, не может считаться удачным, если его автор забыл об этом главном правиле. Пертурабо помнил о нем всегда.

Гуляя по улицам, он понимал, что подчиняется чужой воле, но ему было все равно. Кто откажется увидеть воплощение собственной мечты?

31 23 мар 2020, 20:47 31 47218

Знакомый Пертурабо мир уступил место городу, который он видел во сне каждую ночь, с тех пор как покинул Олимпию. Он стоял посередине широкого бульвара, мощеного мрамором; по краям улицы среди деревьев высились великолепные статуи. Пертурабо обнаружил, что одет в длинный бледно-кремовый хитон и сандалии из мягчайшей кожи — одеяние ученого или общественного деятеля. Он был человеком мирного времени, а не войны, и эта роль подходила ему идеально.

В опьяняюще чистом воздухе чувствовался аромат сосен, растущих в горных долинах, и свежей воды из кристально прозрачных водопадов. Безбрежное голубое небо расчертили завитки облаков, легкие как дыхание. Понимание того, что все это греза, не мешало Пертурабо восхищаться собственным творением, любоваться изломами гор, снежными вершинами и правильными линиями города.

Лохос, мрачная горная твердыня Даммекоса, преобразился благодаря фантазии его приемного сына.

Город составляли здания, о которых люди всегда могли только мечтать, и каждое из них было прекрасно знакомо примарху, хотя в реальности эти строения никогда не существовали. Позади него возвышался Талиакрон, на этот раз построенный из полированного мрамора и ауслита и украшенный порфиром, золотом и серебром. Вокруг были галереи правосудия. торговые палаты, дворцы памяти и жилища горожан.

На бульваре было многолюдно: обитатели Лохоса двигались с неторопливой размеренностью тех, кто доволен жизнью. Повсюду Пертурабо видел горожан, привыкших к миру, полных надежд и устремлений, знавших, что у них есть и мечты, и возможности их осуществить. Именно таким он всегда хотел видеть народ Олимпии: здоровый телом и духом, объединенный общей целью. Они приветствовали его, и их улыбки были искренними. Они любили его, их счастье чувствовалось в каждом слове, в каждом знаке уважения, в каждом добросердечном приветствии.

Его библиотека архитектурных проектов наконец воплотилась в реальность, стала городом фантазии, гармонии и света, и он шел по улицам этого города как его строитель — как его отец. Этот город создала мечта. Его мечта.

Даже не видя их, Пертурабо знал, что все двенадцать великих городов Олимпии стали такими же. Каждый был построен в точности по его плану на основе логики и порядка, но с учетом того, что города предназначены для людей. Ни одно архитектурное сооружение, каким бы величественным и амбициозным по масштабу оно ни было, не может считаться удачным, если его автор забыл об этом главном правиле. Пертурабо помнил о нем всегда.

Гуляя по улицам, он понимал, что подчиняется чужой воле, но ему было все равно. Кто откажется увидеть воплощение собственной мечты?

Показать весь текст

32 23 мар 2020, 20:48 32 47220

Город открывался перед ним во всей своей завораживающей красоте, сочетавшейся с интуитивно понятной планировкой. Улицы приводили Пертурабо к чудесным конструкциям, которые он когда-то создал на страницах многочисленных альбомов и почти забыл о них; одни были юношескими капризами, другие отражали тщеславие подростка, третьи говорили о зрелости мастера, проведшего долгие годы ученичества за чертежным столом.

Его прогулка завершилась на восьмиугольной площади в середине города: место общественных собраний и случайных встреч, центр, куда дорога обычно приводит странника даже помимо его воли. По периметру площади расположились лавки ремесленников и кондитеров, мясников и бакалейщиков; в центре высилась скульптура, изображавшая воина в отполированных доспехах, в одной его руке была молния, в другой — скипетр с навершием в форме орла.

Бог, воплощенный в мраморе руками послушного сына.

Пертурабо обошел статую по кругу, испытывая противоречивые чувства.

— Должен признать, брат, — заговорил Фулгрим с края площади, — если ты начинаешь мечтать, то не мелочишься.

Он сидел за кованым столиком перед стеклянным фасадом кафе, одетый в такой же хитон, что и Пертурабо. На столе стояли два бокала, вырезанные из фиолетового кристалла, между ними бутылка прозрачного, медового цвета вина.

— Народ романи [15] имели обыкновение пить из аметистовых чаш, полагая, что это защищает от опьянения. — Фулгрим отодвинул ногой второй стул и указал брату на свободное место. — Ну же, присядь.

Пертурабо все бы отдал, чтобы свернуть Фулгриму шею, почувствовать, как позвоночник ломается, словно тонкая деревянная палка. Но какое значение это будет иметь в царстве грез? Поэтому он опустился на стул напротив брата, а Фулгрим тем временем наполнил бокалы вином.

— Полная чушь, само собой, — продолжал он. — Но как можно обвинять людей в суеверии, когда ничего другого они не знают?

Не ответив, Пертурабо пригубил вино. Сладкий сорт из виноградников на склонах Итеаракских гор, что на юге. Его любимый сорт, но разве могло быть иначе в мечте о совершенстве?

— Только посмотри на этот город, — сказал Фулгрим, откидываясь на сиденье и обводя рукой восьмиугольную площадь и все, что лежало за ее пределами. — Я и подумать не мог, что ты мечтаешь о таком.

— Что ты делаешь, Фулгрим? Мы должны разрешить наш конфликт так, как положено воинам.

— Но, брат, мы же не воины. — Фулгрим смахнул с хитона воображаемую пылинку. — В твоем совершенном мире мы дипломаты, а дипломаты решают споры переговорами.

— Думаю, для этого уже слишком поздно.

— Вовсе нет. Я смотрю на этот город и понимаю, что совершил ту самую ошибку, от которой зарекался. Я недооценил тебя.

— Я ведь предупреждал.

— Да, признаю, что не послушал, — отмахнулся Фулгрим. — Но этот город превосходит в великолепии даже Макрагг! Грандиозность без чопорности — вот это настоящее мастерство.

— Он не настоящий. Его никогда не было — и никогда не будет.

— Ты ошибаешься. — Фулгрим наклонился вперед, словно собирался шепотом поведать нечто крамольное. — Я могу помочь тебе воплотить мечты — все твои мечты, без исключений.

— Снова пустые обещания?

— Отнюдь. Думаю, время пустых обещаний прошло, ведь правда? У нас остались только голые, сухие факты. И эти факты таковы: если ты отдашь мне камень-маугетар, я верну Олимпию к жизни.

Пертурабо старался рассмотреть в лице Фулгрима признаки лжи, но увидел лишь искренность. И все же он не верил брату: ему уже доводилось слушать речи, за правдивостью которых потом обнаруживалось предательство.

— Если я отдам его тебе, то умру. Ты сам так сказал.

— Разве возрождение Олимпии того не стоит?

— Конечно, стоит, но тогда мне нужно довериться тебе, а…

— Да, из-за моих поступков доверять мне стало несколько затруднительно, — усмехнулся Фулгрим.

— Я бы сказал, невозможно.

Фулгрим еще раз наполнил бокалы.

— Хорошо, тогда попробую по-другому: вспомни о всех тех, кто тебя унижал. Дорн, Хан, Лев…Они все смотрят на тебя свысока, считают тебя и твоих сынов обычными землекопами. Для них вы превратились просто в тех, кто делает грязную работу, а сами они пачкаться не хотят.

— Насколько помню, ты думал обо мне так же, — заметил Пертурабо.

— Это так, но, увидев этот город, я понял, что ошибался, — ответил Фулгрим. — Брат, твой город совершенен; он мог бы родиться и в моих замыслах — но этого не случилось. О нем мечтал ты. Само собой, ты представляешь то возмущение, которое случившееся здесь вызвало у остальных? Они презирали тебя, смеялись над тобой, потому что ты не смог сохранить свой приемный мир. Я могу дать тебе силу восстановить его, сделать так, будто бы ничего не произошло. Ты должен лишь отдать мне маугетар. Впрочем, можешь и не отдавать — я обойдусь и без него.

Пертурабо уловил ложь в словах Фулгрима и ощутил, что брат боится упустить момент. Даже находясь в этом фантазме, он чувствовал, как в гробницу продолжают стекаться потоки энергии. Уникальный случай, слияние сфер, которое больше не повторится.

— Только подумай, брат: вместе мы воскресим Олимпию из пепла разрушения, и она переродится, как феникс из легенд.

— Фулгрим, Олимпия мертва, — сказал Пертурабо. — Я убил ее, и не важно, какими силами ты собираешься завладеть: то, что умерло, должно оставаться мертвым.

Наклонившись через стол, Фулгрим положил ладонь на руку брата.

— Подумай еще раз обо всем, чего ты лишился и чем пожертвовал. — В темных глазах Фулгрима играли отблески далеких галактик. — Я могу дать тебе все, что ты захочешь.

— Возможно, ты дашь мне то, чего я хочу, — с грустью ответил Пертурабо, — но ты никогда не сможешь дать то, что мне нужно.

— И что же это такое? — Фулгрим усмехнулся. — Наказание?

Пертурабо отодвинул стул и опрокинул бокал с вином.

— Хватит разговоров.

Аметистовый бокал скатился со стола и от удара о землю разлетелся на лиловые осколки, которые рассыпались в странный узор — звезду, каждый луч которой указывал на одну из сторон восьмиугольника площади. Фулгрим покачал головой, и обличье ученого и государственного деятеля сошло с него, как кожа со змеи, обнажая фальшивое нутро лжеца, нагло прикинувшегося другом.

Они вновь оказались в зале гробницы, и Пертурабо видел брата таким же, как и до грезы, — обнаженным, переполненным силой и истекающим светом.

Олимпия, о которой он мечтал, безвозвратно исчезла в прошлом, где жители ее были мертвы, тела их сожжены, а будущее планеты растоптано железными сапогами IV легиона.

— Нужно было принять мое предложение, — сказал Фулгрим. — Теперь все, что тебя ждет, — это смерть.

— Нет, — ответил на это Пертурабо. — Не все.

И он бросил маугетар в шахту.

Вспыхивая то золотым, то черным, камень, вращаясь, полетел по дуге к центру пропасти. Фулгрим протестующе закричал, и этот вопль разрушил оцепенение, в котором пребывали все воины. Бросок у Пертурабо получился слабый, хуже, чем у старого калеки, но и этого оказалось достаточно.

Он следил за падением маугетара и испытывал облегчение от того, что избавился от талисмана-паразита. Но облегчение сменилось ужасом, когда из-под текучего купола камней-душ вслед за маугетаром нырнул золотистый призрак. Это был механический орел с перьями из блестящего золота, и в теле его чудесным образом соединились пружинная автоматика и давно забытые технологии. В конструкции этой машины Пертурабо узнал замысел того же гения, чьи механизмы он сам воссоздавал в собственном святилище. Похоже, не один он вдохновлялся трудами древнего мудреца из Фиренцы.

С хищным криком птица выпрямила лапы и, грохоча крыльями, ринулась вниз, чтобы схватить маугетар обсидиановыми когтями, а затем круто развернулась в воздухе. Ее механические глаза светились умом, рожденным благодаря гибридным технологиям, а каждый взмах крыльев сопровождался звоном металла. Схватив камень, орел полетел к дальней стороне зала.

Болтерные выстрелы очередями рассекли завесу из камней-душ, и несколько Детей Императора упали. Полог из самоцветов раздвинулся, и Пертурабо уже не знал, радоваться ему или плакать, когда увидел воинов, что бежали к нему.

Черная броня, изображение латной перчатки на наплечниках.

Железный Десятый.

32 23 мар 2020, 20:48 32 47220

Город открывался перед ним во всей своей завораживающей красоте, сочетавшейся с интуитивно понятной планировкой. Улицы приводили Пертурабо к чудесным конструкциям, которые он когда-то создал на страницах многочисленных альбомов и почти забыл о них; одни были юношескими капризами, другие отражали тщеславие подростка, третьи говорили о зрелости мастера, проведшего долгие годы ученичества за чертежным столом.

Его прогулка завершилась на восьмиугольной площади в середине города: место общественных собраний и случайных встреч, центр, куда дорога обычно приводит странника даже помимо его воли. По периметру площади расположились лавки ремесленников и кондитеров, мясников и бакалейщиков; в центре высилась скульптура, изображавшая воина в отполированных доспехах, в одной его руке была молния, в другой — скипетр с навершием в форме орла.

Бог, воплощенный в мраморе руками послушного сына.

Пертурабо обошел статую по кругу, испытывая противоречивые чувства.

— Должен признать, брат, — заговорил Фулгрим с края площади, — если ты начинаешь мечтать, то не мелочишься.

Он сидел за кованым столиком перед стеклянным фасадом кафе, одетый в такой же хитон, что и Пертурабо. На столе стояли два бокала, вырезанные из фиолетового кристалла, между ними бутылка прозрачного, медового цвета вина.

— Народ романи [15] имели обыкновение пить из аметистовых чаш, полагая, что это защищает от опьянения. — Фулгрим отодвинул ногой второй стул и указал брату на свободное место. — Ну же, присядь.

Пертурабо все бы отдал, чтобы свернуть Фулгриму шею, почувствовать, как позвоночник ломается, словно тонкая деревянная палка. Но какое значение это будет иметь в царстве грез? Поэтому он опустился на стул напротив брата, а Фулгрим тем временем наполнил бокалы вином.

— Полная чушь, само собой, — продолжал он. — Но как можно обвинять людей в суеверии, когда ничего другого они не знают?

Не ответив, Пертурабо пригубил вино. Сладкий сорт из виноградников на склонах Итеаракских гор, что на юге. Его любимый сорт, но разве могло быть иначе в мечте о совершенстве?

— Только посмотри на этот город, — сказал Фулгрим, откидываясь на сиденье и обводя рукой восьмиугольную площадь и все, что лежало за ее пределами. — Я и подумать не мог, что ты мечтаешь о таком.

— Что ты делаешь, Фулгрим? Мы должны разрешить наш конфликт так, как положено воинам.

— Но, брат, мы же не воины. — Фулгрим смахнул с хитона воображаемую пылинку. — В твоем совершенном мире мы дипломаты, а дипломаты решают споры переговорами.

— Думаю, для этого уже слишком поздно.

— Вовсе нет. Я смотрю на этот город и понимаю, что совершил ту самую ошибку, от которой зарекался. Я недооценил тебя.

— Я ведь предупреждал.

— Да, признаю, что не послушал, — отмахнулся Фулгрим. — Но этот город превосходит в великолепии даже Макрагг! Грандиозность без чопорности — вот это настоящее мастерство.

— Он не настоящий. Его никогда не было — и никогда не будет.

— Ты ошибаешься. — Фулгрим наклонился вперед, словно собирался шепотом поведать нечто крамольное. — Я могу помочь тебе воплотить мечты — все твои мечты, без исключений.

— Снова пустые обещания?

— Отнюдь. Думаю, время пустых обещаний прошло, ведь правда? У нас остались только голые, сухие факты. И эти факты таковы: если ты отдашь мне камень-маугетар, я верну Олимпию к жизни.

Пертурабо старался рассмотреть в лице Фулгрима признаки лжи, но увидел лишь искренность. И все же он не верил брату: ему уже доводилось слушать речи, за правдивостью которых потом обнаруживалось предательство.

— Если я отдам его тебе, то умру. Ты сам так сказал.

— Разве возрождение Олимпии того не стоит?

— Конечно, стоит, но тогда мне нужно довериться тебе, а…

— Да, из-за моих поступков доверять мне стало несколько затруднительно, — усмехнулся Фулгрим.

— Я бы сказал, невозможно.

Фулгрим еще раз наполнил бокалы.

— Хорошо, тогда попробую по-другому: вспомни о всех тех, кто тебя унижал. Дорн, Хан, Лев…Они все смотрят на тебя свысока, считают тебя и твоих сынов обычными землекопами. Для них вы превратились просто в тех, кто делает грязную работу, а сами они пачкаться не хотят.

— Насколько помню, ты думал обо мне так же, — заметил Пертурабо.

— Это так, но, увидев этот город, я понял, что ошибался, — ответил Фулгрим. — Брат, твой город совершенен; он мог бы родиться и в моих замыслах — но этого не случилось. О нем мечтал ты. Само собой, ты представляешь то возмущение, которое случившееся здесь вызвало у остальных? Они презирали тебя, смеялись над тобой, потому что ты не смог сохранить свой приемный мир. Я могу дать тебе силу восстановить его, сделать так, будто бы ничего не произошло. Ты должен лишь отдать мне маугетар. Впрочем, можешь и не отдавать — я обойдусь и без него.

Пертурабо уловил ложь в словах Фулгрима и ощутил, что брат боится упустить момент. Даже находясь в этом фантазме, он чувствовал, как в гробницу продолжают стекаться потоки энергии. Уникальный случай, слияние сфер, которое больше не повторится.

— Только подумай, брат: вместе мы воскресим Олимпию из пепла разрушения, и она переродится, как феникс из легенд.

— Фулгрим, Олимпия мертва, — сказал Пертурабо. — Я убил ее, и не важно, какими силами ты собираешься завладеть: то, что умерло, должно оставаться мертвым.

Наклонившись через стол, Фулгрим положил ладонь на руку брата.

— Подумай еще раз обо всем, чего ты лишился и чем пожертвовал. — В темных глазах Фулгрима играли отблески далеких галактик. — Я могу дать тебе все, что ты захочешь.

— Возможно, ты дашь мне то, чего я хочу, — с грустью ответил Пертурабо, — но ты никогда не сможешь дать то, что мне нужно.

— И что же это такое? — Фулгрим усмехнулся. — Наказание?

Пертурабо отодвинул стул и опрокинул бокал с вином.

— Хватит разговоров.

Аметистовый бокал скатился со стола и от удара о землю разлетелся на лиловые осколки, которые рассыпались в странный узор — звезду, каждый луч которой указывал на одну из сторон восьмиугольника площади. Фулгрим покачал головой, и обличье ученого и государственного деятеля сошло с него, как кожа со змеи, обнажая фальшивое нутро лжеца, нагло прикинувшегося другом.

Они вновь оказались в зале гробницы, и Пертурабо видел брата таким же, как и до грезы, — обнаженным, переполненным силой и истекающим светом.

Олимпия, о которой он мечтал, безвозвратно исчезла в прошлом, где жители ее были мертвы, тела их сожжены, а будущее планеты растоптано железными сапогами IV легиона.

— Нужно было принять мое предложение, — сказал Фулгрим. — Теперь все, что тебя ждет, — это смерть.

— Нет, — ответил на это Пертурабо. — Не все.

И он бросил маугетар в шахту.

Вспыхивая то золотым, то черным, камень, вращаясь, полетел по дуге к центру пропасти. Фулгрим протестующе закричал, и этот вопль разрушил оцепенение, в котором пребывали все воины. Бросок у Пертурабо получился слабый, хуже, чем у старого калеки, но и этого оказалось достаточно.

Он следил за падением маугетара и испытывал облегчение от того, что избавился от талисмана-паразита. Но облегчение сменилось ужасом, когда из-под текучего купола камней-душ вслед за маугетаром нырнул золотистый призрак. Это был механический орел с перьями из блестящего золота, и в теле его чудесным образом соединились пружинная автоматика и давно забытые технологии. В конструкции этой машины Пертурабо узнал замысел того же гения, чьи механизмы он сам воссоздавал в собственном святилище. Похоже, не один он вдохновлялся трудами древнего мудреца из Фиренцы.

С хищным криком птица выпрямила лапы и, грохоча крыльями, ринулась вниз, чтобы схватить маугетар обсидиановыми когтями, а затем круто развернулась в воздухе. Ее механические глаза светились умом, рожденным благодаря гибридным технологиям, а каждый взмах крыльев сопровождался звоном металла. Схватив камень, орел полетел к дальней стороне зала.

Болтерные выстрелы очередями рассекли завесу из камней-душ, и несколько Детей Императора упали. Полог из самоцветов раздвинулся, и Пертурабо уже не знал, радоваться ему или плакать, когда увидел воинов, что бежали к нему.

Черная броня, изображение латной перчатки на наплечниках.

Железный Десятый.

Показать весь текст

33 23 мар 2020, 20:49 33 47223

Под шумок выпилили главного свиноеба

Плоть на лице Мария, начавшего втягивать огромное количество воздуха для следующего звукового взрыва, причудливым образом заколыхалась. Один из воинов, в разломанной броне, с которой слезла почти вся краска, с трудом поднялся, покачиваясь под весом тяжелой волкитной пушки, и начал поворачивать взводные рычаги и зарядные рукоятки, явно испытывая сложности с незнакомым оружием. На конце пушки затрещала накапливающаяся энергия, но столь мощному оружию требовалось время на выстрел.

Время, которого у этого воина не было.

Марий раскинул руки в стороны и прогнул спину перед воплем.

Воздух между двумя воинами раскололся от акустических взрывов, померк от шума, заполнившего весь зал и расколовшего сотни камней душ, которые висели над сражающимися. Марий кричал, пока легкие не опустели, пока катартический звук безумия не разжег в голове испепеляющее пламя удовольствия, боли и исступленного восторга.

По какой-то невероятной, невозможной причине воин еще стоял.

— Что? — мрачно спросил Игнаций Нумен. — Я не расслышал.

Марий раздул легкие для еще одного воющего удара.

Абсолютно глухой морлок активировал волкитную пушку. Опаляюще горячий луч пробил нагрудник Мария Вайросеана и вскипятил его плоть и кровь в мгновение ока.

У него даже не осталось воздуха для крика.

525 Кб, 1280x854
34 23 мар 2020, 20:51 34 47228

И Люсю.

Люций снял с пояса кнут, позаимствованный у мертвого Калимоса, и усеянный шипами ремень распрямился, как голодная змея.

— Наконец мы одни, — сказал Люций, снимая шлем и отбрасывая его в сторону. Он коснулся опухшего рубца на щеке — раны, которая давно должна была зажить, но которой он не давал затянуться и побледнеть с помощью едких порошков. — В прошлый раз ты меня ранил, и я всегда буду беречь этот порез. Но на большее можешь не рассчитывать, Ворон.

— Шарроукин, — произнес воин.

— Что?

— Мое имя, — сказал Гвардеец Ворона. — Меня зовут Никона Шарроукин. Чтобы ты знал, кто тебя убьет.

— Никона Шарроукин, — повторил Люций, пробуя имя на языке, словно изучая незнакомый вкус. — Нет, это не имя того, кто может меня убить.

— Не тебе решать, — ответил Шарроукин, держа один меч высоко над головой, а второй вытянув вниз. Они настороженно кружили, прекрасно видя, каким мастерством они оба обладают, зная, что они почти равны, и не обращали внимания на кипящее вокруг сражение, на борьбу жизни и смерти, которая шла в разрушенной гробнице умирающего народа. Лишь чистота дуэли имела значение. Все, кто хотел вмешаться в этот бой, были мертвы, и теперь оставалось только выяснить, кому из них удастся выйти из него живым.

Люций атаковал первым, хлестнув кнутом к голове Шарроукина. Острый наконечник оставил на лицевой пластине и левой линзе царапину, а за этим последовал низкий выпад к бедру, в последний миг сменивший направление и устремившийся к паху. Предугадав атаку, Шарроукин поставил блок скрещенными мечами и развернулся на пятках, намереваясь ударить Люция локтем в голову.

Но Люция на прежнем месте уже не было: он кувыркнулся вперед, пропуская руку над собой, и выбросил меч вперед, к основанию его позвоночника. И вновь вспыхнуло пламя, когда прыжковый ранец унес Ворона от парализующей атаки. Он развернулся, приземляясь, и встал к Люцию лицом.

— Ты быстр, сын Коракса, — сказал Люций.

— Слишком быстр для тебя, предатель.

Люций улыбнулся:

— Не надейся спровоцировать меня на ошибку.

Он даже не успел договорить, когда Шарроукин опять активировал ранец. Люций не стал уворачиваться — он прыгнул навстречу Ворону, атакуя плетью и мечом. Плеть обвилась вокруг его шеи, сжалась и ранила до крови, прежде чем убраться. Меч устремился вверх, но был в последнюю секунду отведен в сторону клинком Шарроукина, оставив в керамите борозду в палец глубиной.

Приземлились они неудачно: запинающийся прыжковый ранец Шарроукина протащил их по земле к самому краю шахты. Мастерство перестало иметь значение — только грубая сила осталась двум борющимся, пинающим друг друга мечникам. Не имея возможности фехтовать на такой дистанции, Шарроукин врезался заключенной в шлем головой в открытое лицо Люция.

Скула раскололась от мощного удара, а из сломанного носа хлынула кровь. Люций заморгал, прогоняя кровавые слезы, отстранился от Шарроукина, а разглядев, что черный силуэт Ворона устремился к нему, ткнул мечом туда, где должно было быть его горло.

Его клинок рассек лишь воздух, и он так поразился, что едва не заплатил за это жизнью.

По какой-то невероятной причине Гвардейца Ворона там не было.

В бок погрузился меч, и Люций извернулся, уходя от яростной, неожиданной и восхитительной боли. Он замотал головой, прогоняя с глаз кровь, почувствовал, что Гвардеец Ворона позади, развернулся и сделал выпад вниз, но опять его клинки рассекли воздух, а не плоть. На этот раз клинок вонзился ему в спину, но теперь боль была совсем не желанна. Люций видел Гвардейца Ворона, но двигался тот так, как ни двигался никто, с кем Люцию доводилось раньше сталкиваться, — со скоростью, не доступной смертному человеку, словно он был призраком или чем-то, существующим вне времени.

Черный клинок метнулся вперед и обнажил его щеку до кости, наградив его раной, парной к той, которую он получил от Шарроукина в первый раз, когда они скрещивали мечи.

Люций крутанулся в сторону, неожиданно чувствуя себя беспомощным рядом с Вороном, скользящим вокруг с головокружительной быстротой, ранящим его снова и снова. Он почувствовал, что меч выпал из руки, а плеть обмоталась вокруг запястья, будто не желая расставаться с ним даже перед лицом смерти.

А потом Ворон оказался за спиной, толкая его на колени, опуская мечи в щели между латным воротником и шеей.

— Это не принесет мне удовольствия, — сказал Шарроукин. — Ты для меня — ничто, просто бешеная собака, которую надо прибить.

Люций попытался заговорить — сказать что-нибудь, что отметит мгновение его смерти.

Мечи Шарроукина погрузились в плоть за ключицами, разрывая сердца и легкие, перерезая артерии, оставляя такие чудовищные повреждения, которые не смог бы излечить даже постчеловеческий организм космического десантника.

И все мысли о достойной предсмертной речи умерли вместе с ним.

525 Кб, 1280x854
34 23 мар 2020, 20:51 34 47228

И Люсю.

Люций снял с пояса кнут, позаимствованный у мертвого Калимоса, и усеянный шипами ремень распрямился, как голодная змея.

— Наконец мы одни, — сказал Люций, снимая шлем и отбрасывая его в сторону. Он коснулся опухшего рубца на щеке — раны, которая давно должна была зажить, но которой он не давал затянуться и побледнеть с помощью едких порошков. — В прошлый раз ты меня ранил, и я всегда буду беречь этот порез. Но на большее можешь не рассчитывать, Ворон.

— Шарроукин, — произнес воин.

— Что?

— Мое имя, — сказал Гвардеец Ворона. — Меня зовут Никона Шарроукин. Чтобы ты знал, кто тебя убьет.

— Никона Шарроукин, — повторил Люций, пробуя имя на языке, словно изучая незнакомый вкус. — Нет, это не имя того, кто может меня убить.

— Не тебе решать, — ответил Шарроукин, держа один меч высоко над головой, а второй вытянув вниз. Они настороженно кружили, прекрасно видя, каким мастерством они оба обладают, зная, что они почти равны, и не обращали внимания на кипящее вокруг сражение, на борьбу жизни и смерти, которая шла в разрушенной гробнице умирающего народа. Лишь чистота дуэли имела значение. Все, кто хотел вмешаться в этот бой, были мертвы, и теперь оставалось только выяснить, кому из них удастся выйти из него живым.

Люций атаковал первым, хлестнув кнутом к голове Шарроукина. Острый наконечник оставил на лицевой пластине и левой линзе царапину, а за этим последовал низкий выпад к бедру, в последний миг сменивший направление и устремившийся к паху. Предугадав атаку, Шарроукин поставил блок скрещенными мечами и развернулся на пятках, намереваясь ударить Люция локтем в голову.

Но Люция на прежнем месте уже не было: он кувыркнулся вперед, пропуская руку над собой, и выбросил меч вперед, к основанию его позвоночника. И вновь вспыхнуло пламя, когда прыжковый ранец унес Ворона от парализующей атаки. Он развернулся, приземляясь, и встал к Люцию лицом.

— Ты быстр, сын Коракса, — сказал Люций.

— Слишком быстр для тебя, предатель.

Люций улыбнулся:

— Не надейся спровоцировать меня на ошибку.

Он даже не успел договорить, когда Шарроукин опять активировал ранец. Люций не стал уворачиваться — он прыгнул навстречу Ворону, атакуя плетью и мечом. Плеть обвилась вокруг его шеи, сжалась и ранила до крови, прежде чем убраться. Меч устремился вверх, но был в последнюю секунду отведен в сторону клинком Шарроукина, оставив в керамите борозду в палец глубиной.

Приземлились они неудачно: запинающийся прыжковый ранец Шарроукина протащил их по земле к самому краю шахты. Мастерство перестало иметь значение — только грубая сила осталась двум борющимся, пинающим друг друга мечникам. Не имея возможности фехтовать на такой дистанции, Шарроукин врезался заключенной в шлем головой в открытое лицо Люция.

Скула раскололась от мощного удара, а из сломанного носа хлынула кровь. Люций заморгал, прогоняя кровавые слезы, отстранился от Шарроукина, а разглядев, что черный силуэт Ворона устремился к нему, ткнул мечом туда, где должно было быть его горло.

Его клинок рассек лишь воздух, и он так поразился, что едва не заплатил за это жизнью.

По какой-то невероятной причине Гвардейца Ворона там не было.

В бок погрузился меч, и Люций извернулся, уходя от яростной, неожиданной и восхитительной боли. Он замотал головой, прогоняя с глаз кровь, почувствовал, что Гвардеец Ворона позади, развернулся и сделал выпад вниз, но опять его клинки рассекли воздух, а не плоть. На этот раз клинок вонзился ему в спину, но теперь боль была совсем не желанна. Люций видел Гвардейца Ворона, но двигался тот так, как ни двигался никто, с кем Люцию доводилось раньше сталкиваться, — со скоростью, не доступной смертному человеку, словно он был призраком или чем-то, существующим вне времени.

Черный клинок метнулся вперед и обнажил его щеку до кости, наградив его раной, парной к той, которую он получил от Шарроукина в первый раз, когда они скрещивали мечи.

Люций крутанулся в сторону, неожиданно чувствуя себя беспомощным рядом с Вороном, скользящим вокруг с головокружительной быстротой, ранящим его снова и снова. Он почувствовал, что меч выпал из руки, а плеть обмоталась вокруг запястья, будто не желая расставаться с ним даже перед лицом смерти.

А потом Ворон оказался за спиной, толкая его на колени, опуская мечи в щели между латным воротником и шеей.

— Это не принесет мне удовольствия, — сказал Шарроукин. — Ты для меня — ничто, просто бешеная собака, которую надо прибить.

Люций попытался заговорить — сказать что-нибудь, что отметит мгновение его смерти.

Мечи Шарроукина погрузились в плоть за ключицами, разрывая сердца и легкие, перерезая артерии, оставляя такие чудовищные повреждения, которые не смог бы излечить даже постчеловеческий организм космического десантника.

И все мысли о достойной предсмертной речи умерли вместе с ним.

Показать весь текст

35 23 мар 2020, 20:52 35 47230

Неожиданно высвободившаяся сила показалась Пертурабо глотком воздуха, который делает утопающий, выныривая из океана в тот момент, когда его легкие уже были готовы взорваться. Закованная в железо энергия текла сквозь него, вся его невероятная мощь сейсмической волной вернулась во вспышке перерождения.

Он закричал от боли, ибо ни одно перерождение не бывает безболезненным.

Золотой свет окружал его, горел в глазах, в венах тек расплав яростной сущности примарха. Подобную чистую мощь нельзя было переносить мгновенно, и он выгнул спину, пытаясь принять в ослабевшее тело этот резкий, сокрушительный поток.

Тело Фулгрима изогнулось, откликаясь, ибо в маугетаре находилась не только энергия, украденная у Пертурабо. В нем находились их объединенные сущности, сила, большая, чем сумма ее частей, — сила, которая обеспечит восхождение столь немыслимое, что только жизненная энергия двух примархов могла ее дать.

Доспехи на Фулгриме сгорали, отслаивались, как золотая пыль под ураганным ветром, пока чудовищно раздутое тело, раскаленное от жара, не оказалось обнажено. Призрачное пламя, переливающееся розовым и фиолетовым, вилось вокруг, готовое пожрать его, едва он ослабит внимание.

Пертурабо оперся на кулаки, держась на одном лишь железе в душе. Вернувшаяся сила наполнила кости тяжестью, словно на плечи без его ведома взвалили какое-то бремя.

Он поднялся, с каждой секундой все больше овладевая силой, разливавшейся в теле. Мышцы наполнялись кровью и золотой энергией, сердце билось с мощью кузнечного молота. Спустя, казалось, целую жизнь Пертурабо испытал то же, что при первой встрече с Императором.

Всесильным и всеведущим, наделенным исключительным правом знать, кем он на самом деле был.

С того времени многое изменилось, но и прежним осталось достаточно, чтобы, поднимая Сокрушитель наковален на плечо, он с радостью почувствовал, что поступает правильно. Он размял пальцы и позволил себе потратить несколько мгновений на любование искусным творением. Хорус подарил ему это оружие в качестве символа их союза, но мог ли он подумать, что Пертурабо использует его для убийства одного их его братьев?

Фулгрим увидел свою смерть в глаза Пертурабо и оскалился, истекая изнутри серебряным светом:

— Ты знаешь, что должен это сделать.

— Этого можно было бы избежать, — сказал Пертурабо.

— Сам же понимаешь, что нельзя, — сказал Фулгрим. — Так что покончи с этим быстрее.

Пертурабо кивнул и поднял Сокрушитель наковален, как палач на казни.

Стально-золотая голова молота, очертив геометрически идеальную дугу, расколола тело Фениксийца надвое.

И это был конец.

35 23 мар 2020, 20:52 35 47230

Неожиданно высвободившаяся сила показалась Пертурабо глотком воздуха, который делает утопающий, выныривая из океана в тот момент, когда его легкие уже были готовы взорваться. Закованная в железо энергия текла сквозь него, вся его невероятная мощь сейсмической волной вернулась во вспышке перерождения.

Он закричал от боли, ибо ни одно перерождение не бывает безболезненным.

Золотой свет окружал его, горел в глазах, в венах тек расплав яростной сущности примарха. Подобную чистую мощь нельзя было переносить мгновенно, и он выгнул спину, пытаясь принять в ослабевшее тело этот резкий, сокрушительный поток.

Тело Фулгрима изогнулось, откликаясь, ибо в маугетаре находилась не только энергия, украденная у Пертурабо. В нем находились их объединенные сущности, сила, большая, чем сумма ее частей, — сила, которая обеспечит восхождение столь немыслимое, что только жизненная энергия двух примархов могла ее дать.

Доспехи на Фулгриме сгорали, отслаивались, как золотая пыль под ураганным ветром, пока чудовищно раздутое тело, раскаленное от жара, не оказалось обнажено. Призрачное пламя, переливающееся розовым и фиолетовым, вилось вокруг, готовое пожрать его, едва он ослабит внимание.

Пертурабо оперся на кулаки, держась на одном лишь железе в душе. Вернувшаяся сила наполнила кости тяжестью, словно на плечи без его ведома взвалили какое-то бремя.

Он поднялся, с каждой секундой все больше овладевая силой, разливавшейся в теле. Мышцы наполнялись кровью и золотой энергией, сердце билось с мощью кузнечного молота. Спустя, казалось, целую жизнь Пертурабо испытал то же, что при первой встрече с Императором.

Всесильным и всеведущим, наделенным исключительным правом знать, кем он на самом деле был.

С того времени многое изменилось, но и прежним осталось достаточно, чтобы, поднимая Сокрушитель наковален на плечо, он с радостью почувствовал, что поступает правильно. Он размял пальцы и позволил себе потратить несколько мгновений на любование искусным творением. Хорус подарил ему это оружие в качестве символа их союза, но мог ли он подумать, что Пертурабо использует его для убийства одного их его братьев?

Фулгрим увидел свою смерть в глаза Пертурабо и оскалился, истекая изнутри серебряным светом:

— Ты знаешь, что должен это сделать.

— Этого можно было бы избежать, — сказал Пертурабо.

— Сам же понимаешь, что нельзя, — сказал Фулгрим. — Так что покончи с этим быстрее.

Пертурабо кивнул и поднял Сокрушитель наковален, как палач на казни.

Стально-золотая голова молота, очертив геометрически идеальную дугу, расколола тело Фениксийца надвое.

И это был конец.

Показать весь текст

36 23 мар 2020, 20:54 36 47234

Но нет, это был еще не конец. От удара молота тело Фулгрима взорвалось, и прозвучавший при этом крик оказался воплем рождения. Из останков Фениксийца вырвалась вспышка чистой энергии, которая наполнила зал невыносимо ярким, всепроникающим светом. Подобно новорожденному солнцу, это невероятное сияние стало центром всего: огненное перерождение, новая плоть, созданная из пепла старой.

Свет усиливался, и Пертурабо сделал шаг назад. С его молота каплями белого фосфора стекала высвобожденная материя, и он понял, что упоительная сила, которую он ощутил при разрушении маугетара, была лишь тенью того, что создавалось в этом сиянии.

Глаза всех в зале обратились к источнику света, хотя наверняка это будет им стоить зрения или даже разума. Заслоняясь от сияния руками, следя за ним в мерцающих отражениях, уцелевшие воины наблюдали нечто одновременно великолепное и ужасное: мучительную смерть и жестокое рождение, слившиеся воедино.

Из центра свечения доносились крики, и страшнее этих криков не было ничего. В них слышались утрата, боль, отчаяние и сожаление о том, что забыто навсегда. Пертурабо казалось, что дьявольские интонации страдания в этих воплях говорят о страхе новорожденного, покидающего утробу матери, об ужасе перед неведомым, наполненным болью миром — и одновременно о желании исследовать этот мир. Такой же восторг испытывает резчик плоти, не знающий иных законов своего искусства кроме того, что работой своей он возвысится.

Когда вопль боли и восторга достиг предела, за которым уже не мог продолжаться, свет начал раскрываться — словно лепестки ночного цветка или светящаяся куколка, выпускающая наружу метаморфическое создание. В центре свечения парило некое существо, и Пертурабо не сразу осознал, насколько невероятно то, что он видит.

Это был Фулгрим — обнаженный в первозданной чистоте, стершей с тела вульгарные рисунки, которыми он уродовал свою плоть, и сделавшей его столь же совершенным, каким его когда-то создал Император. При виде Фениксийца даже величайшим скульпторам пришлось бы отбросить свои инструменты, ибо они не смогли бы изваять ничего столь же прекрасного.

От ран, нанесенных Эйдолоном, не осталось и следа; когда Фулгрим опустил руки, в глазах его блестели отсветы давно погибших миров. Он запрокинул голову, и миллионы камней-душ, поднявшихся вслед за ним из центра планеты, раскололись с оглушительным треском. Исчезая, они жертвовали свою энергию свету, многократно усиливая его, так что вокруг Фулгрима образовалась мерцающая серебряная паутина.

— Я — шепот бога, который варп превратил в крик!

Спина Фулгрима выгнулась, и кости лопнули с громким хрустом. Плоть, недавно казавшаяся столь совершенной, стала текучей и изменчивой; тело его постоянно меняло очертания, словно невидимый гончар обрабатывал его как глину на своем круге. Ноги Фулгрима, вытянутые, как у Витрувианского человека, удлинились и срослись в змеиный хвост, а кожа стала толще и покрылась чешуей, образовавшей сегменты хитиновой брони.

Пертурабо шагнул вперед, к этому существу, рожденному ценой жизни Фулгрима, с отчаянием подозревая, что это и есть его брат.

— Фулгрим, нет… — проговорил он, но изменить что-либо было уже невозможно.

36 23 мар 2020, 20:54 36 47234

Но нет, это был еще не конец. От удара молота тело Фулгрима взорвалось, и прозвучавший при этом крик оказался воплем рождения. Из останков Фениксийца вырвалась вспышка чистой энергии, которая наполнила зал невыносимо ярким, всепроникающим светом. Подобно новорожденному солнцу, это невероятное сияние стало центром всего: огненное перерождение, новая плоть, созданная из пепла старой.

Свет усиливался, и Пертурабо сделал шаг назад. С его молота каплями белого фосфора стекала высвобожденная материя, и он понял, что упоительная сила, которую он ощутил при разрушении маугетара, была лишь тенью того, что создавалось в этом сиянии.

Глаза всех в зале обратились к источнику света, хотя наверняка это будет им стоить зрения или даже разума. Заслоняясь от сияния руками, следя за ним в мерцающих отражениях, уцелевшие воины наблюдали нечто одновременно великолепное и ужасное: мучительную смерть и жестокое рождение, слившиеся воедино.

Из центра свечения доносились крики, и страшнее этих криков не было ничего. В них слышались утрата, боль, отчаяние и сожаление о том, что забыто навсегда. Пертурабо казалось, что дьявольские интонации страдания в этих воплях говорят о страхе новорожденного, покидающего утробу матери, об ужасе перед неведомым, наполненным болью миром — и одновременно о желании исследовать этот мир. Такой же восторг испытывает резчик плоти, не знающий иных законов своего искусства кроме того, что работой своей он возвысится.

Когда вопль боли и восторга достиг предела, за которым уже не мог продолжаться, свет начал раскрываться — словно лепестки ночного цветка или светящаяся куколка, выпускающая наружу метаморфическое создание. В центре свечения парило некое существо, и Пертурабо не сразу осознал, насколько невероятно то, что он видит.

Это был Фулгрим — обнаженный в первозданной чистоте, стершей с тела вульгарные рисунки, которыми он уродовал свою плоть, и сделавшей его столь же совершенным, каким его когда-то создал Император. При виде Фениксийца даже величайшим скульпторам пришлось бы отбросить свои инструменты, ибо они не смогли бы изваять ничего столь же прекрасного.

От ран, нанесенных Эйдолоном, не осталось и следа; когда Фулгрим опустил руки, в глазах его блестели отсветы давно погибших миров. Он запрокинул голову, и миллионы камней-душ, поднявшихся вслед за ним из центра планеты, раскололись с оглушительным треском. Исчезая, они жертвовали свою энергию свету, многократно усиливая его, так что вокруг Фулгрима образовалась мерцающая серебряная паутина.

— Я — шепот бога, который варп превратил в крик!

Спина Фулгрима выгнулась, и кости лопнули с громким хрустом. Плоть, недавно казавшаяся столь совершенной, стала текучей и изменчивой; тело его постоянно меняло очертания, словно невидимый гончар обрабатывал его как глину на своем круге. Ноги Фулгрима, вытянутые, как у Витрувианского человека, удлинились и срослись в змеиный хвост, а кожа стала толще и покрылась чешуей, образовавшей сегменты хитиновой брони.

Пертурабо шагнул вперед, к этому существу, рожденному ценой жизни Фулгрима, с отчаянием подозревая, что это и есть его брат.

— Фулгрим, нет… — проговорил он, но изменить что-либо было уже невозможно.

Показать весь текст

37 23 мар 2020, 20:55 37 47240

На всей этой планете мертвецов — брошенной планете, после звездного катаклизма лишь надеявшейся, что ее создатели когда-нибудь вернутся за останками своих предков — каждый камень душ, заключенный в могилу или скульптуру, закричал от ужаса. Жизнь, спрятанную внутри эти камней, пожирало божество, чей голод утолить невозможно.

Та, Что Жаждет…

Подношение и жертва, угощение и топливо, и еще многое другое — вот что Фулгрим отдавал в обмен на свой апофеоз.

Его торс раскрылся, полнясь извивающимися жгутами мышц, и наросты плоти проложили себе путь наружу от ребер. Студенистые и подвижные, они вырастали из изменчивой плоти, вначале напоминая усохшие конечности, но постепенно превращаясь в мускулистые руки. Кожа их имела лиловый оттенок, с черных когтей с шипением капал яд.

Но худшее было еще впереди: когда Фулгрим согнулся пополам от боли, сопровождавшей это превращение, свет устремился обратно к нему, своими потоками исчертил тело, словно трещины на солнце, и вырвался из спины двумя гигантскими крыльями, перепончатыми и полупрозрачными. Пронизанные темной энергией, они казались хрупкими, но постепенно обретали прочность, телесность — вещество варпа, нашедшее форму, в которой оно сможет существовать в реальном мире.

Это тело больше не состояло из плоти и крови, так как Пертурабо уничтожил смертную оболочку Фулгрима; это была аватара из света и энергии, души и желания. Происходящее было волевым актом, ибо существо созидало себя только благодаря собственной жажде бытия.

Существо было одновременно собственным отцом и матерью. Поистине непорочное зачатие — или конъюнкция, алхимический союз души, духа и тела.

Лицо Фулгрима превратилось в маску мучительного экстаза, который заставлял терпеть боль ради грядущего удовольствия. Из черепа, точно в тех местах, где в талиакронском покушении прошла снайперская пуля, выросли два обсидиановых рога. Рога загибались назад, так что безупречное лицо казалось по-прежнему невинным, как у ребенка.

— Это мое вознесение в Хаос, — сказал Фулгрим, и голос его был одновременно мелодичным и отталкивающим. — Я принц Нерожденных, лорд Губительных Сил, избранный Развратника и возлюбленный чемпион Слаанеш!

— Что ты наделал? — Пертурабо чувствовал, как при звуке этого проклятого имени содрогаются остатки жизни, еще теплившиеся в планете.

— Я сделал то, на что раньше никто не решался, — пояснил Фулгрим — или существо, бывшее им когда-то. — И моей наградой стало возрождение в жертвенном огне.

Пертурабо не знал, что на это сказать. Его брат умер, и это чудовищное создание — все, что от него осталось. Величественный и благородный примарх, сотворенный Императором как идеальный воин, сгинул бесследно, и Пертурабо чувствовал бесконечную горечь от того, что славные мечты прошлой эпохи оказались так извращены.

— Теперь я вижу все, — сказал Фулгрим, окидывая взглядом зал. Свет, его окружавший, начал тускнеть: камни душ наконец отдали последние капли жизни. — Вижу прошлое и все возможные варианты будущего, вижу настоящее и то, чему сбыться не суждено. Время, которое мы впустую тратим здесь, — пылинка в масштабах Вселенной, прелюдия к вещам как вечным, так и мимолетным.

Пертурабо почувствовал, как дрожит скальная порода: это трещины разломов, начинаясь от полого ядра планеты, поднимались, все ширясь, к поверхности. Пол пещеры с громким треском раскололся, и зал наполнился последним свечением умирающего зеленого солнца.

— Прощай, брат, — сказал Фулгрим. — Мы еще встретимся снова и восстановим наши узы.

Он поднял руки, и из земли выросла стена лазурного цвета, похожая на вспышку энергии при телепортации. Она была ослепительна, но кратковременна, и когда свет погас, Пертурабо увидел, что Фулгрим исчез, а вместе с ним и все Дети Императора.

37 23 мар 2020, 20:55 37 47240

На всей этой планете мертвецов — брошенной планете, после звездного катаклизма лишь надеявшейся, что ее создатели когда-нибудь вернутся за останками своих предков — каждый камень душ, заключенный в могилу или скульптуру, закричал от ужаса. Жизнь, спрятанную внутри эти камней, пожирало божество, чей голод утолить невозможно.

Та, Что Жаждет…

Подношение и жертва, угощение и топливо, и еще многое другое — вот что Фулгрим отдавал в обмен на свой апофеоз.

Его торс раскрылся, полнясь извивающимися жгутами мышц, и наросты плоти проложили себе путь наружу от ребер. Студенистые и подвижные, они вырастали из изменчивой плоти, вначале напоминая усохшие конечности, но постепенно превращаясь в мускулистые руки. Кожа их имела лиловый оттенок, с черных когтей с шипением капал яд.

Но худшее было еще впереди: когда Фулгрим согнулся пополам от боли, сопровождавшей это превращение, свет устремился обратно к нему, своими потоками исчертил тело, словно трещины на солнце, и вырвался из спины двумя гигантскими крыльями, перепончатыми и полупрозрачными. Пронизанные темной энергией, они казались хрупкими, но постепенно обретали прочность, телесность — вещество варпа, нашедшее форму, в которой оно сможет существовать в реальном мире.

Это тело больше не состояло из плоти и крови, так как Пертурабо уничтожил смертную оболочку Фулгрима; это была аватара из света и энергии, души и желания. Происходящее было волевым актом, ибо существо созидало себя только благодаря собственной жажде бытия.

Существо было одновременно собственным отцом и матерью. Поистине непорочное зачатие — или конъюнкция, алхимический союз души, духа и тела.

Лицо Фулгрима превратилось в маску мучительного экстаза, который заставлял терпеть боль ради грядущего удовольствия. Из черепа, точно в тех местах, где в талиакронском покушении прошла снайперская пуля, выросли два обсидиановых рога. Рога загибались назад, так что безупречное лицо казалось по-прежнему невинным, как у ребенка.

— Это мое вознесение в Хаос, — сказал Фулгрим, и голос его был одновременно мелодичным и отталкивающим. — Я принц Нерожденных, лорд Губительных Сил, избранный Развратника и возлюбленный чемпион Слаанеш!

— Что ты наделал? — Пертурабо чувствовал, как при звуке этого проклятого имени содрогаются остатки жизни, еще теплившиеся в планете.

— Я сделал то, на что раньше никто не решался, — пояснил Фулгрим — или существо, бывшее им когда-то. — И моей наградой стало возрождение в жертвенном огне.

Пертурабо не знал, что на это сказать. Его брат умер, и это чудовищное создание — все, что от него осталось. Величественный и благородный примарх, сотворенный Императором как идеальный воин, сгинул бесследно, и Пертурабо чувствовал бесконечную горечь от того, что славные мечты прошлой эпохи оказались так извращены.

— Теперь я вижу все, — сказал Фулгрим, окидывая взглядом зал. Свет, его окружавший, начал тускнеть: камни душ наконец отдали последние капли жизни. — Вижу прошлое и все возможные варианты будущего, вижу настоящее и то, чему сбыться не суждено. Время, которое мы впустую тратим здесь, — пылинка в масштабах Вселенной, прелюдия к вещам как вечным, так и мимолетным.

Пертурабо почувствовал, как дрожит скальная порода: это трещины разломов, начинаясь от полого ядра планеты, поднимались, все ширясь, к поверхности. Пол пещеры с громким треском раскололся, и зал наполнился последним свечением умирающего зеленого солнца.

— Прощай, брат, — сказал Фулгрим. — Мы еще встретимся снова и восстановим наши узы.

Он поднял руки, и из земли выросла стена лазурного цвета, похожая на вспышку энергии при телепортации. Она была ослепительна, но кратковременна, и когда свет погас, Пертурабо увидел, что Фулгрим исчез, а вместе с ним и все Дети Императора.

Показать весь текст

38 23 мар 2020, 21:00 38 47252

Все. Вот бэк, которого ты так жаждешь, жри да не обляпайся.

39 25 мар 2020, 19:01 39 48993

Маршал Дурак Раск
Осадный магистр легиона Гвардии Смерти

Дурак Раск, фанатичный последователь своего примарха, с юности считал Мортариона ниспосланным спасителем несчастной планеты. Врождённый ум и пыл с возрастом принятого для обучения в легион Гвардии Смерти Дурака выделили его, и он проявил себя суровым и решительным воином с необычайными задатками к осадному делу. За десятилетия службы Раск дослужился до маршала артиллерии легиона и неоднократно проявил себя во многих сражениях, заслужив редкую хвалу от самого Мортариона после осады Валстрополя – битвы, в которой Дурак потерял левый глаз и получил ужасные ранения. Когда Мортарион встал на сторону Гора, Раск поддерживал это решение громче всех, ведь он уже был членом семигранной ложи, основанной в Гвардии Смерти для её совращения. На Исстване III Дурак вызвался идти в авангарде против бывших боевых братьев и поплатился за предательство жизнью.

Ответы49298

40 26 мар 2020, 10:36 40 49298

>>48993
>На Исстване III Дурак вызвался идти в авангарде против бывших боевых братьев и поплатился за предательство жизнью.
Это шедевр.

121 Кб, 810x574
41 30 мар 2020, 23:58 41 52958

Леман Русс, или Примаршье гачимучи

— Кто нанес удар? — требовательно спросил Русс, шагая к краю командной площадки; примарх не желал верить своим глазам.
— Линейный крейсер Первого легиона «Клинок Нумарка», господин, — сообщил Хэлгрим.
— Ты уверен?
— Полностью. И они набирают заряд для нового залпа.
— Веди нас туда! — прорычал Леман. — Сейчас же!
Пространство вокруг «Нидхёгга» уже было забито выгоревшими остовами разваливающихся звездолетов. Атакующие звенья фаашей, по-прежнему терзая врагов, прорывались через плывущие в пустоте ядовитые облака плазменных выхлопов и сносили щиты имперцев волнами смещающих разрядов. Им уже удалось расправиться с тремя эсминцами Волков: дуланцы ослепляли жертвы, разрушая носовые комплексы датчиков, после чего выводили из строя их пустотные генераторы и добивали беззащитных противников лазерными лучами и сплошными снарядами. Великое оборонительное кольцо планеты — гигантский железный обруч, усеянный противокорабельными орудиями, — до сих пор оставалось целым. Чтобы серьезно повредить его, требовалось сначала избавиться от флота прикрытия.
Ворвавшись в битву, Шестой легион проделал громадную дыру в построениях врага и нарушил структуру взаимной защиты его космолетов. Отдельные корабли, изолированные друг от друга, стали уязвимы. «Нидхёгг» уже записал на свой счет два тяжелых звездолета крейсерского класса и совершал маневр для обстрела третьего. «Валькан», уведя за собой под низшую точку сферы боя два десятка штурмовиков, взмыл в тень кольца и нанес удар по скоплению дуланских канонерок. Корабли Первого держались на прежних позициях и продолжали дистанционный обстрел, не оказывая огневой поддержки наступающему авангарду Волков.
Но несколько мгновений назад что-то изменилось. «Клинок Нумарка» неожиданно устремился вперед, прорвался в ближний бой и выпалил по «Эсрумниру» из главного лэнса. Прочие космолеты Темных Ангелов последовали за собратом, и даже колоссальный «Непобедимый разум» запустил главные двигатели.
Большая часть армады заходила для атаки на группировку фаашей, но выстрел «Клинка Нумарка» не был случайным — сенсоры показывали, что крейсер готовится к повторному залпу.
— Вызвать Льва! — гневно крикнул Русс, флагман которого быстро приближался к месту событий. — И хорошенько объяснить, кто желает говорить с ним!
Офицеры связи бросились исполнять приказ, но посреди напряженной космической битвы, где вакуум между кораблями пересекали сотни срочных вокс-сигналов, для установления надежного контакта требовалось некоторое время.
При этом «Эсрумнир», резко прервав наступление на центр вражеского строя, пытался совершить поворот и отразить внезапное нападение с тыла.
— Развернуться не успеет, — пробормотал Черная Кровь, который наблюдал за маневрами линейного крейсера после уничтожения им добычи.
— Закроем его собой, — скомандовал примарх. — Всю дополнительную мощность на пустотные щиты.
Флагман яростно ринулся вперед, в буквальном смысле отбросив с пути звено проворных штурмовиков, вырвался на открытый участок и понесся к «Эсрумниру». Корабль ярла уже значительно пострадал, и следующий лэнс-удар мог искалечить его.
Нос «Клинка Нумарка» засверкал извивающимися потоками энергии, готовой к высвобождению.
— Быстрее! — взревел Русс и взмахнул руками, будто стегая «Нидхёгг» невидимыми поводьями.
Крейсер Первого легиона открыл огонь, метнув во тьму ослепительно яркий лэнс-луч. Флагман на почти полном ходу влетел в просвет между двумя кораблями и принял на себя всю мощь залпа.
Копье энергии поразило «Нидхёгг» в середину хребта. На столь огромной скорости и малом расстоянии удар оказался чудовищным — линейный крейсер Волков накренился, все стойки и распорки в его корпусе застонали. Четыре секции пустотных щитов над кормой мгновенно схлопнулись, внутреннее энергоснабжение отключилось — теперь лишь тусклые люмены боевого освещения рассеивали непроглядную тьму.

121 Кб, 810x574
41 30 мар 2020, 23:58 41 52958

Леман Русс, или Примаршье гачимучи

— Кто нанес удар? — требовательно спросил Русс, шагая к краю командной площадки; примарх не желал верить своим глазам.
— Линейный крейсер Первого легиона «Клинок Нумарка», господин, — сообщил Хэлгрим.
— Ты уверен?
— Полностью. И они набирают заряд для нового залпа.
— Веди нас туда! — прорычал Леман. — Сейчас же!
Пространство вокруг «Нидхёгга» уже было забито выгоревшими остовами разваливающихся звездолетов. Атакующие звенья фаашей, по-прежнему терзая врагов, прорывались через плывущие в пустоте ядовитые облака плазменных выхлопов и сносили щиты имперцев волнами смещающих разрядов. Им уже удалось расправиться с тремя эсминцами Волков: дуланцы ослепляли жертвы, разрушая носовые комплексы датчиков, после чего выводили из строя их пустотные генераторы и добивали беззащитных противников лазерными лучами и сплошными снарядами. Великое оборонительное кольцо планеты — гигантский железный обруч, усеянный противокорабельными орудиями, — до сих пор оставалось целым. Чтобы серьезно повредить его, требовалось сначала избавиться от флота прикрытия.
Ворвавшись в битву, Шестой легион проделал громадную дыру в построениях врага и нарушил структуру взаимной защиты его космолетов. Отдельные корабли, изолированные друг от друга, стали уязвимы. «Нидхёгг» уже записал на свой счет два тяжелых звездолета крейсерского класса и совершал маневр для обстрела третьего. «Валькан», уведя за собой под низшую точку сферы боя два десятка штурмовиков, взмыл в тень кольца и нанес удар по скоплению дуланских канонерок. Корабли Первого держались на прежних позициях и продолжали дистанционный обстрел, не оказывая огневой поддержки наступающему авангарду Волков.
Но несколько мгновений назад что-то изменилось. «Клинок Нумарка» неожиданно устремился вперед, прорвался в ближний бой и выпалил по «Эсрумниру» из главного лэнса. Прочие космолеты Темных Ангелов последовали за собратом, и даже колоссальный «Непобедимый разум» запустил главные двигатели.
Большая часть армады заходила для атаки на группировку фаашей, но выстрел «Клинка Нумарка» не был случайным — сенсоры показывали, что крейсер готовится к повторному залпу.
— Вызвать Льва! — гневно крикнул Русс, флагман которого быстро приближался к месту событий. — И хорошенько объяснить, кто желает говорить с ним!
Офицеры связи бросились исполнять приказ, но посреди напряженной космической битвы, где вакуум между кораблями пересекали сотни срочных вокс-сигналов, для установления надежного контакта требовалось некоторое время.
При этом «Эсрумнир», резко прервав наступление на центр вражеского строя, пытался совершить поворот и отразить внезапное нападение с тыла.
— Развернуться не успеет, — пробормотал Черная Кровь, который наблюдал за маневрами линейного крейсера после уничтожения им добычи.
— Закроем его собой, — скомандовал примарх. — Всю дополнительную мощность на пустотные щиты.
Флагман яростно ринулся вперед, в буквальном смысле отбросив с пути звено проворных штурмовиков, вырвался на открытый участок и понесся к «Эсрумниру». Корабль ярла уже значительно пострадал, и следующий лэнс-удар мог искалечить его.
Нос «Клинка Нумарка» засверкал извивающимися потоками энергии, готовой к высвобождению.
— Быстрее! — взревел Русс и взмахнул руками, будто стегая «Нидхёгг» невидимыми поводьями.
Крейсер Первого легиона открыл огонь, метнув во тьму ослепительно яркий лэнс-луч. Флагман на почти полном ходу влетел в просвет между двумя кораблями и принял на себя всю мощь залпа.
Копье энергии поразило «Нидхёгг» в середину хребта. На столь огромной скорости и малом расстоянии удар оказался чудовищным — линейный крейсер Волков накренился, все стойки и распорки в его корпусе застонали. Четыре секции пустотных щитов над кормой мгновенно схлопнулись, внутреннее энергоснабжение отключилось — теперь лишь тусклые люмены боевого освещения рассеивали непроглядную тьму.

Показать весь текст

42 31 мар 2020, 00:00 42 52962

— Есть связь с «Непобедимым разумом», господин, — доложил Хэлгрим из-за сыплющей искрами комм-станции.
— Брат мой! — рявкнул примарх по открытому каналу. — Вы бьете по своим! Что за безумие на вас нашло?
Треск и шипение помех сменились голосом, который Русс всегда ненавидел, — звучным, размеренным, аристократичным. Казалось, каждое его слово сочится горечью с оттенком ледяного презрения.
— Значит, Леман, ты явился лично, — раздался ответ Льва. — Тогда отзови своих псов, иначе я усмирю их сам.
«Нидхёгг» тем временем разворачивался, занимая позицию между «Эсрумниром» и приближающимся «Клинком Нумарка». Они были равны по силам, но «Непобедимый разум», находившийся неподалеку, во много раз превосходил остальные звездолеты в огневой мощи.
— Ты помешался? — зарычал Русс. — Перед нами общий враг!
— И ты даже не подумал обождать, верно? — холодно произнес Эль’Джонсон. — Как всегда, поспешил вцепиться ему в глотку. Ты не сообразил, что мои корабли держатся поодаль не просто так, ведь ты никогда не сдерживаешься. Видимо, не можешь.
«Клинок Нумарка» готовился к третьему залпу, однако крейсер Йорина уже способен был дать отпор. Какая нелепость: среди неутихающего пустотного боя четыре лучших легионных звездолета в обоих флотах наводили друг на друга орудия, собираясь обменяться полными залпами в безумии взаимного уничтожения.
— Мой ярл прикончил тот корабль, раз вы не нападали на него, — заявил Леман. — Чем это тебя расстроило?
— Тем, брат мой, что мы уже взяли его на абордаж. Десять отделений моих лучших воинов продвигались к мостику, чтобы захватить его и обратить вражеские орудия на защитное кольцо. Теперь они мертвы, их старания пошли прахом. Легионеров отправил в битву командир «Клинка Нумарка», и он вынужден был смотреть, как вы губите их, не слушая предупреждений. Теперь он мстит за своих людей, и как мне его удержать? Стал бы ты мешать ему, если бы оказался на моем месте?
Русс застыл. Все изменилось в мгновение ока. Он понял, почему основные космолеты держались в тылу, почему в атаке участвовали только эскорты.
В канале связи шипели помехи. Черная Кровь ждал, как и свита примарха. Офицеры на мостике по-прежнему готовились к нападению: указывали цели боевым комплексам, организовывали срочный ремонт, разрабатывали меры на случай нового прямого попадания.
«Эсрумнир» завершил разворот, теперь «Клинок Нумарка» был в зоне его видимости. Судя по авгурам, звездолет Йорина накапливал заряд для неизбежного ответного залпа, и Темные Ангелы поступали аналогично.
Ни один легион не стерпел бы унизительного удара в спину от конкурентов. Оскорбление было смертельным, угроза репутации — невообразимой. Им предстоит схватка. Посреди бойни они начнут выяснять отношения, растрачивая воинов, боекомплект и драгоценное преимущество, уже добытое Львом. Они потеряют все в крови и огне, а тиран будет хохотать над врагами, пока у них не кончатся заряды к лэнсам.
— Отставить! — прошипел Леман сквозь стиснутые зубы.
Гримнир мгновенно обернулся к нему:
— Господин, они стреляли по…
Его перебил вокс-сигнал — Хельмшрот спешил присоединиться к товарищам:
— Нужно пустить им кровь, пока…
— Цель захвачена! — искаженным от гнева голосом передал Кровавый Вой. — Господин, позволь…
— Молчать! — От рыка примарха затряслись люмены на суспензорных полях. — Я раздавлю любого, кто нарушит приказ!
Он снова переключил связь на Льва:
— Брат, мы дурно поступили с тобой. Отмени атаку, и я сам приду к тебе — обсудим, как мне загладить вину.
Черная Кровь уставился на Русса, потеряв дар речи. Все, кто услышал слова Лемана, замерли и пораженно вскинули глаза, словно ожидая увидеть какого-то духа-обманщика, который подменил собой их истинного повелителя.
«Я сам приду к тебе».
«Нидхёгг» и «Эсрумнир» не стреляли. У «Клинка Нумарка» появилась возможность одним ударом рассечь корабль Йорина и обречь Волков на смерть в пустоте, как они поступили с абордажной партией Темных Ангелов. Считаные мгновения длилась эта пауза, крошечная аномалия в вихре непрерывной резни. Малые космолеты продолжали бой с настоящим врагом, но без поддержки самых могучих имперских кораблей их шансы на выживание быстро падали.
В ожидании ответа Русс крепко сжал кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках. С каждой секундой положение становилось все невыносимее — скоро ему придется драться, защищая честь своего ярла, и неважно, прав тот или нет. Так, как это делалось на льду, среди смертных.
Но затем «Клинок Нумарка», неожиданно и резко повернувшись на центральной оси, открыл огонь по надвигающейся фаланге дуланских перехватчиков. «Непобедимый разум» также сменил курс, хоть и более тяжеловесно, и двинулся к отряду фаашских линейных крейсеров, что виднелся вдали.
— Беру с тебя слово, — наконец заговорил Лев, по-прежнему холодно. — Но пока что у нас более важные заботы: это кольцо покончит с нами, если не разрушить его, и мои корабли уже втянуты в сражение. Из-за тебя провалилась моя первая попытка уничтожить ореол — возможно, ты предложишь иной путь?

42 31 мар 2020, 00:00 42 52962

— Есть связь с «Непобедимым разумом», господин, — доложил Хэлгрим из-за сыплющей искрами комм-станции.
— Брат мой! — рявкнул примарх по открытому каналу. — Вы бьете по своим! Что за безумие на вас нашло?
Треск и шипение помех сменились голосом, который Русс всегда ненавидел, — звучным, размеренным, аристократичным. Казалось, каждое его слово сочится горечью с оттенком ледяного презрения.
— Значит, Леман, ты явился лично, — раздался ответ Льва. — Тогда отзови своих псов, иначе я усмирю их сам.
«Нидхёгг» тем временем разворачивался, занимая позицию между «Эсрумниром» и приближающимся «Клинком Нумарка». Они были равны по силам, но «Непобедимый разум», находившийся неподалеку, во много раз превосходил остальные звездолеты в огневой мощи.
— Ты помешался? — зарычал Русс. — Перед нами общий враг!
— И ты даже не подумал обождать, верно? — холодно произнес Эль’Джонсон. — Как всегда, поспешил вцепиться ему в глотку. Ты не сообразил, что мои корабли держатся поодаль не просто так, ведь ты никогда не сдерживаешься. Видимо, не можешь.
«Клинок Нумарка» готовился к третьему залпу, однако крейсер Йорина уже способен был дать отпор. Какая нелепость: среди неутихающего пустотного боя четыре лучших легионных звездолета в обоих флотах наводили друг на друга орудия, собираясь обменяться полными залпами в безумии взаимного уничтожения.
— Мой ярл прикончил тот корабль, раз вы не нападали на него, — заявил Леман. — Чем это тебя расстроило?
— Тем, брат мой, что мы уже взяли его на абордаж. Десять отделений моих лучших воинов продвигались к мостику, чтобы захватить его и обратить вражеские орудия на защитное кольцо. Теперь они мертвы, их старания пошли прахом. Легионеров отправил в битву командир «Клинка Нумарка», и он вынужден был смотреть, как вы губите их, не слушая предупреждений. Теперь он мстит за своих людей, и как мне его удержать? Стал бы ты мешать ему, если бы оказался на моем месте?
Русс застыл. Все изменилось в мгновение ока. Он понял, почему основные космолеты держались в тылу, почему в атаке участвовали только эскорты.
В канале связи шипели помехи. Черная Кровь ждал, как и свита примарха. Офицеры на мостике по-прежнему готовились к нападению: указывали цели боевым комплексам, организовывали срочный ремонт, разрабатывали меры на случай нового прямого попадания.
«Эсрумнир» завершил разворот, теперь «Клинок Нумарка» был в зоне его видимости. Судя по авгурам, звездолет Йорина накапливал заряд для неизбежного ответного залпа, и Темные Ангелы поступали аналогично.
Ни один легион не стерпел бы унизительного удара в спину от конкурентов. Оскорбление было смертельным, угроза репутации — невообразимой. Им предстоит схватка. Посреди бойни они начнут выяснять отношения, растрачивая воинов, боекомплект и драгоценное преимущество, уже добытое Львом. Они потеряют все в крови и огне, а тиран будет хохотать над врагами, пока у них не кончатся заряды к лэнсам.
— Отставить! — прошипел Леман сквозь стиснутые зубы.
Гримнир мгновенно обернулся к нему:
— Господин, они стреляли по…
Его перебил вокс-сигнал — Хельмшрот спешил присоединиться к товарищам:
— Нужно пустить им кровь, пока…
— Цель захвачена! — искаженным от гнева голосом передал Кровавый Вой. — Господин, позволь…
— Молчать! — От рыка примарха затряслись люмены на суспензорных полях. — Я раздавлю любого, кто нарушит приказ!
Он снова переключил связь на Льва:
— Брат, мы дурно поступили с тобой. Отмени атаку, и я сам приду к тебе — обсудим, как мне загладить вину.
Черная Кровь уставился на Русса, потеряв дар речи. Все, кто услышал слова Лемана, замерли и пораженно вскинули глаза, словно ожидая увидеть какого-то духа-обманщика, который подменил собой их истинного повелителя.
«Я сам приду к тебе».
«Нидхёгг» и «Эсрумнир» не стреляли. У «Клинка Нумарка» появилась возможность одним ударом рассечь корабль Йорина и обречь Волков на смерть в пустоте, как они поступили с абордажной партией Темных Ангелов. Считаные мгновения длилась эта пауза, крошечная аномалия в вихре непрерывной резни. Малые космолеты продолжали бой с настоящим врагом, но без поддержки самых могучих имперских кораблей их шансы на выживание быстро падали.
В ожидании ответа Русс крепко сжал кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках. С каждой секундой положение становилось все невыносимее — скоро ему придется драться, защищая честь своего ярла, и неважно, прав тот или нет. Так, как это делалось на льду, среди смертных.
Но затем «Клинок Нумарка», неожиданно и резко повернувшись на центральной оси, открыл огонь по надвигающейся фаланге дуланских перехватчиков. «Непобедимый разум» также сменил курс, хоть и более тяжеловесно, и двинулся к отряду фаашских линейных крейсеров, что виднелся вдали.
— Беру с тебя слово, — наконец заговорил Лев, по-прежнему холодно. — Но пока что у нас более важные заботы: это кольцо покончит с нами, если не разрушить его, и мои корабли уже втянуты в сражение. Из-за тебя провалилась моя первая попытка уничтожить ореол — возможно, ты предложишь иной путь?

Показать весь текст

43 31 мар 2020, 00:01 43 52965

Язвительные фразы Эль’Джонсона жгли Лемана огнем. Подобное обращение к нему в присутствии воинов Стаи было почти непредставимым оскорблением, что хорошо понимал Лев. На миг в Руссе пробудилась ярость, он вообразил, как отменяет свой приказ и врывается на борт «Непобедимого разума», чтобы вколотить немного братской вежливости в заносчивого союзничка.
Но Эль’Джонсон был прав. Задержка в наступлении позволила системам планетарной обороны выйти на полную мощность. Стянутые к Дулану имперские армады оказались под непрерывным градом лазерных лучей и смещающих зарядов, безразлично истреблявших корабли.
Леман вырубил связь.
— Будь ты проклят, — пробормотал он и обратил взгляд к кольцу.

44 31 мар 2020, 00:03 44 52967

— Леман. — Лев чуть склонил голову, когда Русс подошел к нему.
— Брат мой, — ответил фенрисиец.
Они не пожали руки и уж тем более не обнялись. Повисла напряженная, пропитанная недоверчивостью пауза.
— Скажу прямо, — начал Эль’Джонсон, — я не верил, что ты явишься. Отдаю тебе должное за честность. И за твои труды в пустоте. Ты поистине оправдал свою репутацию.
— У нас принято держать слово, — сказал Леман. — Но объясни мне, как ты нашел это место? Мы искали его несколько месяцев.
— Мы дольше находились в пустоте, — произнес Лев с непроницаемым видом. — И в старинных архивах были подсказки, достойные внимания.
— Ты не думал поделиться ими?
— Если бы вы попросили, мы могли бы подумать над этим. Но какая теперь разница? Мы оба здесь, и это приближает победу. Как только договоримся между собой, покончим с врагами.
— Я охотился за тираном Дулана с тех пор, как получил приказ из Дворца. Мои сыновья отдавали жизни, чтобы низвергнуть его.
— Мои тоже, — заметил Эль’Джонсон. — Помнишь?
Русс удержался от оскорбления, вертящегося на языке.
— На кону стоит нечто превыше чести.
— Возможно ли такое? — Вопрос Льва явно не был риторическим. — Но я понимаю, к чему ты ведешь. Да, мы можем обсуждать войну, можем объединить войска, чтобы вместе использовать наши сильные стороны, как и замышлял Отец, когда создавал нас такими… разными. Но ты здесь по другой причине. Мне напомнить тебе о ней, или ты действительно не забываешь своих клятв?
Посмотрев на него, Леман испытал краткое, но почти нестерпимое желание выхватить Пасть Кракена и всадить ее в позолоченный нагрудник брата. Примархи неотрывно смотрели друг другу в глаза, и воздух между ними будто бы сгустился, как при надвигающейся грозе.
Ряды Темных Ангелов стояли неподвижно. Свита Русса не шевелилась. В ангаре царило безмолвие.
И затем, двигаясь медленно, словно подточенный волнами и временем утес, который нехотя уступает неизбежному, Леман Русс, Волчий Король Фенриса, подступил к своему брату и склонил голову.
— Да будет услышано, — проворчал он тихо, но слова разнеслись во все уголки отсека, — что с тобой поступили дурно. Мы поступили дурно. Я пришел за твоим прощением.
Тонко улыбнувшись, Лев наконец протянул ему руки в знак приветствия. Шагнув вперед, он обхватил брата за локти.
— Прощение дано, — сказал он уже не так скорбно, но с прежней высокопарной серьезностью и решимостью, что звучали в каждой его фразе, — ведь твои слова благородны.
В ответ Леман стиснул Эль’Джонсона, прижал к себе и прошептал ему в ухо клыкастым ртом так, чтобы не разобрали посторонние:
— Я произнес их для твоих рыцарей. Теперь добавлю то, что останется между нами: если ты еще раз выстрелишь по моим сыновьям, мальчишка, я вырву тебе глотку и сожру ее. Как тебе нравится эта клятва?
Лев отшатнулся в изумлении. Казалось, он не может понять, серьезно ли говорил Русс, но на лице калибанца застыло выражение тревоги.
Впрочем, Леман тут же рассмеялся и с размаху хлопнул его по плечу.
— Значит, с этим разобрались, — весело заявил он. — Думаю, ты уже составил планы штурма. Как насчет того, чтобы показать их мне?

44 31 мар 2020, 00:03 44 52967

— Леман. — Лев чуть склонил голову, когда Русс подошел к нему.
— Брат мой, — ответил фенрисиец.
Они не пожали руки и уж тем более не обнялись. Повисла напряженная, пропитанная недоверчивостью пауза.
— Скажу прямо, — начал Эль’Джонсон, — я не верил, что ты явишься. Отдаю тебе должное за честность. И за твои труды в пустоте. Ты поистине оправдал свою репутацию.
— У нас принято держать слово, — сказал Леман. — Но объясни мне, как ты нашел это место? Мы искали его несколько месяцев.
— Мы дольше находились в пустоте, — произнес Лев с непроницаемым видом. — И в старинных архивах были подсказки, достойные внимания.
— Ты не думал поделиться ими?
— Если бы вы попросили, мы могли бы подумать над этим. Но какая теперь разница? Мы оба здесь, и это приближает победу. Как только договоримся между собой, покончим с врагами.
— Я охотился за тираном Дулана с тех пор, как получил приказ из Дворца. Мои сыновья отдавали жизни, чтобы низвергнуть его.
— Мои тоже, — заметил Эль’Джонсон. — Помнишь?
Русс удержался от оскорбления, вертящегося на языке.
— На кону стоит нечто превыше чести.
— Возможно ли такое? — Вопрос Льва явно не был риторическим. — Но я понимаю, к чему ты ведешь. Да, мы можем обсуждать войну, можем объединить войска, чтобы вместе использовать наши сильные стороны, как и замышлял Отец, когда создавал нас такими… разными. Но ты здесь по другой причине. Мне напомнить тебе о ней, или ты действительно не забываешь своих клятв?
Посмотрев на него, Леман испытал краткое, но почти нестерпимое желание выхватить Пасть Кракена и всадить ее в позолоченный нагрудник брата. Примархи неотрывно смотрели друг другу в глаза, и воздух между ними будто бы сгустился, как при надвигающейся грозе.
Ряды Темных Ангелов стояли неподвижно. Свита Русса не шевелилась. В ангаре царило безмолвие.
И затем, двигаясь медленно, словно подточенный волнами и временем утес, который нехотя уступает неизбежному, Леман Русс, Волчий Король Фенриса, подступил к своему брату и склонил голову.
— Да будет услышано, — проворчал он тихо, но слова разнеслись во все уголки отсека, — что с тобой поступили дурно. Мы поступили дурно. Я пришел за твоим прощением.
Тонко улыбнувшись, Лев наконец протянул ему руки в знак приветствия. Шагнув вперед, он обхватил брата за локти.
— Прощение дано, — сказал он уже не так скорбно, но с прежней высокопарной серьезностью и решимостью, что звучали в каждой его фразе, — ведь твои слова благородны.
В ответ Леман стиснул Эль’Джонсона, прижал к себе и прошептал ему в ухо клыкастым ртом так, чтобы не разобрали посторонние:
— Я произнес их для твоих рыцарей. Теперь добавлю то, что останется между нами: если ты еще раз выстрелишь по моим сыновьям, мальчишка, я вырву тебе глотку и сожру ее. Как тебе нравится эта клятва?
Лев отшатнулся в изумлении. Казалось, он не может понять, серьезно ли говорил Русс, но на лице калибанца застыло выражение тревоги.
Впрочем, Леман тут же рассмеялся и с размаху хлопнул его по плечу.
— Значит, с этим разобрались, — весело заявил он. — Думаю, ты уже составил планы штурма. Как насчет того, чтобы показать их мне?

Показать весь текст

45 2 апр 2020, 19:41 45 54071

Ох уж эти ОЛИМПИЙСКИЕ ИМЕНА.

Хренд отметил изменения в потоке данных, когда статусы трёх «Хищников» и двух «Венаторов» сменились на активные. Их системы оставались в полуспящем режиме, тепловые и электронные сигнатуры были слишком малы, чтобы ауспик их засёк. Во всяком случае, таков был план. Остались только два его броненосных брата.
– Орун? Гортун? – произнёс он имена братьев. Секунду не было никакого ответа.
– Я пробудился, повелитель, – голос Оруна был плоским и металлическим. Таким же был голос самого Хренда.
Рык статики отметил ответ Гортуна.
Хренд продолжал наблюдать и ждать, пока враг достигнет края зоны поражения, созданной орудиями его группы.
– Железо, – сказал он и умолк. Шквал унылой тьмы навалился на него, и он почувствовал, как хрящи обугленной глотки пытаются сформировать следующее слово, – внутри.
– Железо снаружи, – пришёл ответ его братьев.

Ответы54710

46 3 апр 2020, 13:57 46 54710

>>54071
Так там было ТРИ дрендоута?
Могу представить: "Встань, Орранекос Тауромах! Теперь ты нечто большее, теперь ты Орун".
- Поднимись, брат Гораций Трирон! Теперь ты Гортун, служи примарху.

47 4 апр 2020, 00:38 47 55169

ЛОЛ, послеересевые жабки считают Пепрыгабо сумасшедшим.

Я не знаю, что вызвало сумасшествие на Медренгарде. Никто, из переживших это, не знает. Некоторые шепчутся, что сам Пертурабо это спровоцировал, но сам я в это не верю. Если же я ошибаюсь, и это было его планом провести вторую децимацию, тогда это был полный провал, потому что всё рухнуло: наша сила, наше единство исчезли за столетие непрерывного безумия

Когда-то давно, презиравшие наш путь войны, называли нас «труподавами», и в ярости и отчаянии мы снова взяли себе это имя. Мы возвели на Медренгарде свою собственную башню, ощетинившуюся пушками, которыми мы когда то равняли стены Дохлого Императора, приняли участие в играх за власть над этим демоническим миром, и следили за нашим помешанным отцом, неспособным или не желающим вмешаться, пойманным в ловушку непонятными никому обидами.

48 4 апр 2020, 00:39 48 55170

Мы стояли спокойно как скот, когда наш Отец проводил Децимацию, скованные приказами и своими невозмутимыми душами.
Однажды мы были чем-то большим, нежели мелкими бандами. Мы были собраны в одну из величайших армий в истории нашего вида. На сборе, перед отбытием с Олимпии, наши батальоны заполнили парадные площади перед Господскими Палатами в Лохосе. Шеренга за шеренгой неподвижно стояла на фоне серого рассветного неба. Впоследствии Крестовый поход разметал нас по галактике, но когда случалось нам собраться вновь, мы были среди самых могучих, самых непоколебимых, самых стойких.
Ни один легион не сломил нас. Мы сделали это сами.

49 4 апр 2020, 00:42 49 55171

За более чем год нашего общения Анника стала мне ближе, чем любой другой человек, которого могу припомнить. Не считая моей прошлой жизни, она была практически единственной, с кем я общался на разнообразные темы, за исключением продолжительных дискуссий с капитаном Кастором во время партий в регицид.

Я соприкасался с ней разумом больше тысячи раз — иногда в подходящее время, а иногда и нет. Однажды я увидел, как она неумело рисует пейзаж родного мира, после этого Анника не разговаривала со мной несколько дней, так как я отвлек ее в самый важный момент. Еще раз коснулся ее разума в тот момент, когда ее касался Кловон, и немедленно отшатнулся, когда мою кожу защипало. В другой раз я прервал ее кулачный бой с Дарфордом, и мой голос в ее разуме отвлек Аннику настолько, что ей разбили нос.

Я тренировался вместе с ней, наблюдая во время спаррингов за игрой ее мышц, чувствуя запах ее пота по всей комнате. Даже такой пышущий здоровьем человек, как Анника, уставал намного быстрее, чем рыцарь. Мне было интересно смотреть, как различия между физиологией человека и Адептус Астартес подчеркиваются настолько ярко и однозначно. Считать себя божественным — это одно. Но видеть разницу в сравнении — совершенно иное.

Я также слушал ее размышления об ордосах и их политике. Я слышал ее рассказы о былых зачистках и операциях, которые пошли наперекосяк. От нее я узнал фенрисийские бранные слова и в ответ научил ее множеству способов блокировать удары посохом.

Не раз я мылся с ней и ее группой в общих душевых после тренировок, слепой и глухой к любому влечению, просто наблюдая, как она моет волосы, и слушая байки про ее службу в душных джунглях Вороксиса, где она убивала еретиков, которые высыпались из приземлившегося корабля вольного торговца.

— Дичь какая, — заявила Кхатан, разглядывая меня, пока я мылся, добавив, что мое возвышение в рыцарство было «большим срамом». Несколько месяцев спустя Кастор объяснил мне значение ее слов, хотя я так и не понял всей соли шутки.

Где-то на заднем фоне Серые Рыцари пинают Ангрона.

49 4 апр 2020, 00:42 49 55171

За более чем год нашего общения Анника стала мне ближе, чем любой другой человек, которого могу припомнить. Не считая моей прошлой жизни, она была практически единственной, с кем я общался на разнообразные темы, за исключением продолжительных дискуссий с капитаном Кастором во время партий в регицид.

Я соприкасался с ней разумом больше тысячи раз — иногда в подходящее время, а иногда и нет. Однажды я увидел, как она неумело рисует пейзаж родного мира, после этого Анника не разговаривала со мной несколько дней, так как я отвлек ее в самый важный момент. Еще раз коснулся ее разума в тот момент, когда ее касался Кловон, и немедленно отшатнулся, когда мою кожу защипало. В другой раз я прервал ее кулачный бой с Дарфордом, и мой голос в ее разуме отвлек Аннику настолько, что ей разбили нос.

Я тренировался вместе с ней, наблюдая во время спаррингов за игрой ее мышц, чувствуя запах ее пота по всей комнате. Даже такой пышущий здоровьем человек, как Анника, уставал намного быстрее, чем рыцарь. Мне было интересно смотреть, как различия между физиологией человека и Адептус Астартес подчеркиваются настолько ярко и однозначно. Считать себя божественным — это одно. Но видеть разницу в сравнении — совершенно иное.

Я также слушал ее размышления об ордосах и их политике. Я слышал ее рассказы о былых зачистках и операциях, которые пошли наперекосяк. От нее я узнал фенрисийские бранные слова и в ответ научил ее множеству способов блокировать удары посохом.

Не раз я мылся с ней и ее группой в общих душевых после тренировок, слепой и глухой к любому влечению, просто наблюдая, как она моет волосы, и слушая байки про ее службу в душных джунглях Вороксиса, где она убивала еретиков, которые высыпались из приземлившегося корабля вольного торговца.

— Дичь какая, — заявила Кхатан, разглядывая меня, пока я мылся, добавив, что мое возвышение в рыцарство было «большим срамом». Несколько месяцев спустя Кастор объяснил мне значение ее слов, хотя я так и не понял всей соли шутки.

Где-то на заднем фоне Серые Рыцари пинают Ангрона.

Показать весь текст

50 4 апр 2020, 23:02 50 55907

Альфа-Легион быстро заработал среди Легионес Астартес уникальную – не считая, быть может, Гвардии Ворона – репутацию, благодаря применению в стратегическом планировании шпионажа, проникновения и саботажа. Однако Гвардия Ворона стремилась использовать подобную тактику для достижения победы без ненужных потерь или сохранения людского населения, которое хотела освободить, а на уме у Альфа-Легиона были иные, более мрачные цели. Казалось, что для них эта тактика скрытности – практически смертоносная игра-прелюдия. При любой возможности Альфа-Легион сеял смятение и беспорядок – похоже, в равной мере для тактической выгоды и ради самого процесса, а возможно, что и ради кровавого спектакля. Перед тем, как нанести удар, они калечили врагов и пускали им кровь, заставляя гоняться за призраками и обращаться друг против друга. Подобная тактика зачастую приводила цель Альфа-Легиона в состоянии лихорадочной агонии, в то же время лишая реальной силы и загоняя в уязвимые положения, нужные ХХ-му. Затем следовало уничтожение. Часто последняя атака, или «Терзание» происходила в виде одновременного нападения с сотни направлений. На врага, либо совершенно не подозревающего о подлинной угрозе, либо уже поставленного на грань хаоса, обрушивался шквал разнообразных тактик и планов атаки. Итогом для жертв Альфа-Легиона становилась практически неминуемая катастрофа. В точку наибольшей уязвимости била вся мощь легиона, после чего следовало то, что наблюдателю показалось бы скорее убийством, нежели битвой.

51 6 апр 2020, 20:28 51 56841

Что может Дорн противопоставить вот этому?

— Я не чувствую себя виноватым, — признался Аннаил.
— Да? — Мальцифер провёл по его щеке тыльной стороной руки. — Почему?
Аннаил попытался сформулировать то, что он чувствовал. Он начинал говорить несколько раз, прежде, чем нашел правильные слова. Мальцифер дослушал эти слова и задумчиво кивнул. Он сделал шаг к Аннаилу, взял его руки и поднял их на уровень груди. Аннаил почувствовал в глазах капеллана свет, он чувствовал текущую в него силу, его кулаки сжались в руках Мальцифера, его сердца забились неожиданно сильно.
— Что ты должен сказать мне, Аннаил? — спросил капеллан.
Аннаил чувствовал, как его горящая душа рвётся наружу, очищая его тело своим огнём. Позор, вина, слабость. Все, что он поносил, все, что он ненавидел о себе, что он не принимал, это было все очищено. Самое большое наказание было внутри, и это была сила, не слабость, которая вынесла это наружу.
— Я раскаиваюсь, — прошептал он, опускаясь на колени. Он поцеловал костяшки пальцев капеллана и закрыл глаза.
— Не бойся. Скажи это мне. Дай всей вселенной знать пыл твоей души, Аннаил.
— Я раскаиваюсь, — повторил он громче. Он почувствовал рывок. Мальцифер поднял его на ноги. Он открыл глаза и видел, что капеллан улыбался. Аннаил усмехнулся, удивлённый заполнившими его эмоциями. Он думал, что этот момент будет мрачным, строгим, моментом унижения и позора. Вместо этого радостно закричал:
— Я раскаиваюсь!
— Ты воистину раскаялся, — сказал Мальцифер и отступил. Его улыбка сменилась более спокойным выражением удовлетворения, и эйфория Аннаила уступила место спокойной радости. — С возвращением, брат.

52 6 апр 2020, 20:30 52 56842

Что может Дорн противопоставить вот этому?

— Я не чувствую себя виноватым, — признался Аннаил.
— Да? — Мальцифер провёл по его щеке тыльной стороной руки. — Почему?
Аннаил попытался сформулировать то, что он чувствовал. Он начинал говорить несколько раз, прежде, чем нашел правильные слова. Мальцифер дослушал эти слова и задумчиво кивнул. Он сделал шаг к Аннаилу, взял его руки и поднял их на уровень груди. Аннаил почувствовал в глазах капеллана свет, он чувствовал текущую в него силу, его кулаки сжались в руках Мальцифера, его сердца забились неожиданно сильно.
— Что ты должен сказать мне, Аннаил? — спросил капеллан.
Аннаил чувствовал, как его горящая душа рвётся наружу, очищая его тело своим огнём. Позор, вина, слабость. Все, что он поносил, все, что он ненавидел о себе, что он не принимал, это было все очищено. Самое большое наказание было внутри, и это была сила, не слабость, которая вынесла это наружу.
— Я раскаиваюсь, — прошептал он, опускаясь на колени. Он поцеловал костяшки пальцев капеллана и закрыл глаза.
— Не бойся. Скажи это мне. Дай всей вселенной знать пыл твоей души, Аннаил.
— Я раскаиваюсь, — повторил он громче. Он почувствовал рывок. Мальцифер поднял его на ноги. Он открыл глаза и видел, что капеллан улыбался. Аннаил усмехнулся, удивлённый заполнившими его эмоциями. Он думал, что этот момент будет мрачным, строгим, моментом унижения и позора. Вместо этого радостно закричал:
— Я раскаиваюсь!
— Ты воистину раскаялся, — сказал Мальцифер и отступил. Его улыбка сменилась более спокойным выражением удовлетворения, и эйфория Аннаила уступила место спокойной радости. — С возвращением, брат.

53 6 апр 2020, 20:31 53 56844

Макаба шатается

54 6 апр 2020, 20:36 54 56846

- Пройдись со мной, брат, - произнес Сапфон отстегивая шлем, раздалось шипение выравниваемого давления. Магистр веры посмотрел на капеллана. Вокруг, в коридорах со сводчатыми потолками, несли стражу воины третьей роты и носились посыльные Свободного Милитума, передавая приказы силам ополчения, действующих в Кадилле. Cапфон нашел впереди заброшенную комнату. Единственное окно было разбито, его остатки торчали в раме. Осколки были разбросаны по полу и старой, разбитой, мебели. Дверь отсутствовала, но помещение подходило для целей капеллана-дознавателя.
- Сними свой шлем, брат, я хочу видеть твое лицо, когда ты говоришь.
Оно оказалось похожим на скелет не меньше, чем маска-череп: кожа белее кости, высокие скулы и запавшие глаза. Лоб и щеку воина покрывали шрамы. В темных глазах, уставившихся на Сапфона не было даже намека на стыд или подозрительность.
- Что ты делаешь во дворце Имперского командующего, брат? - спросил Верховный дознаватель, кладя шлем на разбитый камин. - Почему ты не с девятой ротой, согласно моим приказам?
- Мой наипервейший долг, когда Брейд вернулся к предательству, быть здесь.
- Твой наипервейший долг возглавлять девятую роту на хребте Кот и в Восточных пустошах. Ты счел это задание слишком сложным?
Асмодей сжал губы.
- Не подозревай меня в высокомерии, брат. И не путай смирение с кротостью.
Магистр веры проигнорировал упрек.
- Я хорошо тебя знаю, Асмодей, прояви уважение и не прерывай меня. Ты позволил гневу запятнать свои мысли. Твоя ярость провоцирует людей, заставляет их говорить не думая, - Сапфон понизил голос так, чтобы только Астартес, благодаря своему улучшенному слуху, могли расслышать его. Он хотел чтобы брат сконцентрировался для того, чтобы услышать его слова. - Здесь я не ошибаюсь.
- Если ты хочешь обвинить меня, то сделай это открыто.
- Ты будешь обращаться ко мне согласно званию, - Асмодей наморщил лоб, но Сапфон не позволил ему возразить - одной из любимых тактик капеллана было обрушивать на своих жертв бесконечные тирады. По ордену ходил слух, что Асмодей поставил рекорд, говоря семнадцать часов без перерыва.
Сапфон продолжил, его размеренная речь приобрела угрожающий оттенок.
- Ты будешь обращаться ко мне магистр. Ты сократишь свои реплики до коротких и ясных ответов, и не будешь высказывать свое мнение по какому-либо вопросу, пока я не дам тебе разрешение. Мы достигли взаимопонимания?
- Да, магистр, - ответил Асмодей, его челюсти и губы едва двигались, произнося слова.
- Действия Брейда будут тщательно расследованы. Тем не менее, это не путь Адептус Астартес, судить силы СПО.
- Я не говорил об осуждении, магистр. Только о...
- Мне взять с тебя клятву молчания? - Сапфон говорил спокойно, стараясь не поддаваться на уловку Асмодея. Напыщенные речи и демонстративное поведение не оказали бы никакого влияния на стойкого капеллана. Он был убежден, что в этот раз Асмодей посмотрит на ситуацию с другой точки зрения, нежели через деформированную линзу его фанатизма.
- Нет, магистр.
как он хорош, о яйца Льва и задница Лютера, как же он хорош... разорву за него нахуй

54 6 апр 2020, 20:36 54 56846

- Пройдись со мной, брат, - произнес Сапфон отстегивая шлем, раздалось шипение выравниваемого давления. Магистр веры посмотрел на капеллана. Вокруг, в коридорах со сводчатыми потолками, несли стражу воины третьей роты и носились посыльные Свободного Милитума, передавая приказы силам ополчения, действующих в Кадилле. Cапфон нашел впереди заброшенную комнату. Единственное окно было разбито, его остатки торчали в раме. Осколки были разбросаны по полу и старой, разбитой, мебели. Дверь отсутствовала, но помещение подходило для целей капеллана-дознавателя.
- Сними свой шлем, брат, я хочу видеть твое лицо, когда ты говоришь.
Оно оказалось похожим на скелет не меньше, чем маска-череп: кожа белее кости, высокие скулы и запавшие глаза. Лоб и щеку воина покрывали шрамы. В темных глазах, уставившихся на Сапфона не было даже намека на стыд или подозрительность.
- Что ты делаешь во дворце Имперского командующего, брат? - спросил Верховный дознаватель, кладя шлем на разбитый камин. - Почему ты не с девятой ротой, согласно моим приказам?
- Мой наипервейший долг, когда Брейд вернулся к предательству, быть здесь.
- Твой наипервейший долг возглавлять девятую роту на хребте Кот и в Восточных пустошах. Ты счел это задание слишком сложным?
Асмодей сжал губы.
- Не подозревай меня в высокомерии, брат. И не путай смирение с кротостью.
Магистр веры проигнорировал упрек.
- Я хорошо тебя знаю, Асмодей, прояви уважение и не прерывай меня. Ты позволил гневу запятнать свои мысли. Твоя ярость провоцирует людей, заставляет их говорить не думая, - Сапфон понизил голос так, чтобы только Астартес, благодаря своему улучшенному слуху, могли расслышать его. Он хотел чтобы брат сконцентрировался для того, чтобы услышать его слова. - Здесь я не ошибаюсь.
- Если ты хочешь обвинить меня, то сделай это открыто.
- Ты будешь обращаться ко мне согласно званию, - Асмодей наморщил лоб, но Сапфон не позволил ему возразить - одной из любимых тактик капеллана было обрушивать на своих жертв бесконечные тирады. По ордену ходил слух, что Асмодей поставил рекорд, говоря семнадцать часов без перерыва.
Сапфон продолжил, его размеренная речь приобрела угрожающий оттенок.
- Ты будешь обращаться ко мне магистр. Ты сократишь свои реплики до коротких и ясных ответов, и не будешь высказывать свое мнение по какому-либо вопросу, пока я не дам тебе разрешение. Мы достигли взаимопонимания?
- Да, магистр, - ответил Асмодей, его челюсти и губы едва двигались, произнося слова.
- Действия Брейда будут тщательно расследованы. Тем не менее, это не путь Адептус Астартес, судить силы СПО.
- Я не говорил об осуждении, магистр. Только о...
- Мне взять с тебя клятву молчания? - Сапфон говорил спокойно, стараясь не поддаваться на уловку Асмодея. Напыщенные речи и демонстративное поведение не оказали бы никакого влияния на стойкого капеллана. Он был убежден, что в этот раз Асмодей посмотрит на ситуацию с другой точки зрения, нежели через деформированную линзу его фанатизма.
- Нет, магистр.
как он хорош, о яйца Льва и задница Лютера, как же он хорош... разорву за него нахуй

Показать весь текст

21 Кб, 690x466
55 12 апр 2020, 05:01 55 59525

Тогда, в дебюте наступления, на кону стояло очень многое, но Лев был поистине неудержим. Неуязвимый для ручного оружия, он двигался слишком быстро для тяжелых пушек и напоминал ожившую стихию, что ярилась под загрязненными небесами Дулана. За спиной Эль’Джонсона вздымалось пламя от взрывов ракет, выпущенных с орбиты, в битве его сопровождала почетная гвардия — Алайош и отборные паладины Девятого ордена. Все они были снаряжены длинными силовыми клинками и бронещитами.

Добравшись до защитников цитадели, примарх перепрыгнул баррикады, грузно приземлился среди врагов и начал крушить их огромным Львиным Мечом. При каждом взмахе за клинком струились темно-зеленые полосы расщепляющей энергии, и любую поверхность, пробитую им, охватывало свирепое пламя. Вскоре жертвы Эль’Джонсона окутали волны зловещего огня, которые устремились вперед могучим приливом, несущим растерянность и ужас. Лев шагал сквозь поток, быстро, но без спешки, и его молчание устрашало дуланцев так, словно примарха сопровождали вопли из загробного мира.

Перед Эль’Джонсоном лежала центральная из трех крепостей, которые он поклялся захватить. Ввысь уходили ее гладкие отвесные стены, увенчанные вдали парапетами с множеством орудий. При каждом залпе из их стволов вылетали пороховые газы, яростно трепавшие чернокрасные флаги с изображениями дракона — герба тирана. В темное небо над ними вздымались черноватые столбы прометиевого дыма, воздух с визгом и шипением рассекали лазерные лучи, выжигавшие следы на сетчатке.

Лев взобрался на первый из многих валов, отделявших его от вершины. Свита рассредоточилась вокруг, прикрывая господина огнем, и его знаменосец воздел новый штандарт примарха. На поле цвета лесной зелени серебрился громадный меч рыцарей Калибана — символ сотни кампаний и знак погибели для бессчетных миров. Темные Ангелы начали массовое наступление по всем фронтам, длинные колонны легионеров в черных доспехах прорывались наверх, пока ветер трепал их плащи, а к стенам подбирались пожары.

Эль’Джонсон молчал. Он не издавал боевых кличей, распаляющих ярость бойцов, — его рыцари в этом не нуждались, и они уже получили все приказы. Лев просто наблюдал, как легионеры уверенно приступают к осаде и выкатывают орудия на позиции, как его капитаны безошибочно пробиваются к назначенным им участкам. Алайош с личной свитой так же безмолвно стоял на страже примарх а, и пепел посыпал их шлемы.

Пушки на парапетах вверху дали залп, пропахав борозды в земле перед ними и обратив ее в шлак. Отряды скарабинеров покинули траншеи под стенами и ринулись по вывороченному грунту навстречу захватчикам. Громоздкие дуланские самолеты взмыли на воющих турбовинтовых двигателях, готовые зайти в атаку с бреющего полета и сбросить на врагов смертоносный груз.

Лев видел надвигающуюся бурю, но также чувствовал присутствие тысяч своих генетических сыновей и знал, что вскоре еще тысячи легионеров устремятся с орбиты в гущу боя. Воздев клинок, Эль’Джонсон ощутил дрожь металла, по которому скользнул разряд молнии.

— Еще один мир, — тихо произнес он, соблюдая обычай столь же давний, сколь и сам Крестовый поход. — Для тебя, Отец, еще один мир.

21 Кб, 690x466
55 12 апр 2020, 05:01 55 59525

Тогда, в дебюте наступления, на кону стояло очень многое, но Лев был поистине неудержим. Неуязвимый для ручного оружия, он двигался слишком быстро для тяжелых пушек и напоминал ожившую стихию, что ярилась под загрязненными небесами Дулана. За спиной Эль’Джонсона вздымалось пламя от взрывов ракет, выпущенных с орбиты, в битве его сопровождала почетная гвардия — Алайош и отборные паладины Девятого ордена. Все они были снаряжены длинными силовыми клинками и бронещитами.

Добравшись до защитников цитадели, примарх перепрыгнул баррикады, грузно приземлился среди врагов и начал крушить их огромным Львиным Мечом. При каждом взмахе за клинком струились темно-зеленые полосы расщепляющей энергии, и любую поверхность, пробитую им, охватывало свирепое пламя. Вскоре жертвы Эль’Джонсона окутали волны зловещего огня, которые устремились вперед могучим приливом, несущим растерянность и ужас. Лев шагал сквозь поток, быстро, но без спешки, и его молчание устрашало дуланцев так, словно примарха сопровождали вопли из загробного мира.

Перед Эль’Джонсоном лежала центральная из трех крепостей, которые он поклялся захватить. Ввысь уходили ее гладкие отвесные стены, увенчанные вдали парапетами с множеством орудий. При каждом залпе из их стволов вылетали пороховые газы, яростно трепавшие чернокрасные флаги с изображениями дракона — герба тирана. В темное небо над ними вздымались черноватые столбы прометиевого дыма, воздух с визгом и шипением рассекали лазерные лучи, выжигавшие следы на сетчатке.

Лев взобрался на первый из многих валов, отделявших его от вершины. Свита рассредоточилась вокруг, прикрывая господина огнем, и его знаменосец воздел новый штандарт примарха. На поле цвета лесной зелени серебрился громадный меч рыцарей Калибана — символ сотни кампаний и знак погибели для бессчетных миров. Темные Ангелы начали массовое наступление по всем фронтам, длинные колонны легионеров в черных доспехах прорывались наверх, пока ветер трепал их плащи, а к стенам подбирались пожары.

Эль’Джонсон молчал. Он не издавал боевых кличей, распаляющих ярость бойцов, — его рыцари в этом не нуждались, и они уже получили все приказы. Лев просто наблюдал, как легионеры уверенно приступают к осаде и выкатывают орудия на позиции, как его капитаны безошибочно пробиваются к назначенным им участкам. Алайош с личной свитой так же безмолвно стоял на страже примарх а, и пепел посыпал их шлемы.

Пушки на парапетах вверху дали залп, пропахав борозды в земле перед ними и обратив ее в шлак. Отряды скарабинеров покинули траншеи под стенами и ринулись по вывороченному грунту навстречу захватчикам. Громоздкие дуланские самолеты взмыли на воющих турбовинтовых двигателях, готовые зайти в атаку с бреющего полета и сбросить на врагов смертоносный груз.

Лев видел надвигающуюся бурю, но также чувствовал присутствие тысяч своих генетических сыновей и знал, что вскоре еще тысячи легионеров устремятся с орбиты в гущу боя. Воздев клинок, Эль’Джонсон ощутил дрожь металла, по которому скользнул разряд молнии.

— Еще один мир, — тихо произнес он, соблюдая обычай столь же давний, сколь и сам Крестовый поход. — Для тебя, Отец, еще один мир.

Показать весь текст

56 12 апр 2020, 23:28 56 60015

>Красных Скорпионов
>После триумфального появления Красных Скорпионов во время битвы Серых Сестёр против Повелителей Ночи на Орифлэйме стало известно, что орден сделал своей постоянной базой боевую орбитальную станцию «Бдение» у дикого мира Заебус Минорис глубоко в Разломе Ордона. Кроме самих Скорпионов и горстки высокопоставленных членов Администратума никому не известно точное местоположение системы Заебус
Хорошие названия.

57 13 апр 2020, 00:37 57 60066

Внезапно вспыхнувшие прожектора озарили арочный неф, украшенный геральдическими драконами тирана. Стены здания были такими же багряными, как внешние эскарпы крепости. В двадцати метрах от ярла находилась сцена во всю ширину зала. На уступчатое возвышение опирались подмостки, уходящие вверх до замкового камня арки. Там раскачивалась на подвесе большая клетка с железными прутьями, внутри которой рычал и пускал пену зверь, когда-то бывший воином. Шерсть на его искаженном лице, как и у Харааля, слиплась от крови и слюны. Легионер скреб прутья когтями, его лишенное брони тело увеличилось и сгорбилось. На коже Волка виднелись следы пыток, вдоль обнаженных конечностей тянулись полосы открытых волдырей.

К ярлу присоединился Булвайф, следом появились остальные бойцы. Пока стаи рассредоточивались по нефу, воины не сводили глаз со сцены. Как и на мостике эсминца, они прицелились в существо из болтеров, но команды стрелять не последовало. Мутировавший легионер явно не узнавал старых товарищей, только бросался на прутья, завывал и тряс клетку, которая неистово моталась на подвесе.

Йорин напряг палец на спуске, чувствуя, как в животе пробуждается знакомое тошнотворное ощущение. От него требовалось только отдать приказ, но слова застыли на губах, скованных омерзением.

В тот же миг, впервые с начала штурма, прекратилось шипение помех в вокс-бусине. Высоко в стенах зала раздвинулись заслонки, которые скрывали пикт-генераторы, направленные на сцену. Устройства заработали с жужжанием, изображения дракона над подмостками неожиданно озарились задней подсветкой.

— Воины-фааши! — загремела на оглушительной громкости вокс-запись из динамиков, развешанных под аркой просцениума. — Познайте суть тех, кто осаждает Дулан! Узрите истинный лик врага, отриньте его ложь! Стерегитесь чужака, мутанта, еретика!

Пикт-поток дуланской трансляции вдруг ворвался на дисплей Йорина, сметая тактический слой. Вместо него визир ярла заполнила звериная морда легионера, снятая крупным планом. Кровавый Вой убрал ее движением зрачка, но изображение метнулось обратно и размножилось. Оскаленные, рычащие пасти Волка расползлись по всему дисплею.

57 13 апр 2020, 00:37 57 60066

Внезапно вспыхнувшие прожектора озарили арочный неф, украшенный геральдическими драконами тирана. Стены здания были такими же багряными, как внешние эскарпы крепости. В двадцати метрах от ярла находилась сцена во всю ширину зала. На уступчатое возвышение опирались подмостки, уходящие вверх до замкового камня арки. Там раскачивалась на подвесе большая клетка с железными прутьями, внутри которой рычал и пускал пену зверь, когда-то бывший воином. Шерсть на его искаженном лице, как и у Харааля, слиплась от крови и слюны. Легионер скреб прутья когтями, его лишенное брони тело увеличилось и сгорбилось. На коже Волка виднелись следы пыток, вдоль обнаженных конечностей тянулись полосы открытых волдырей.

К ярлу присоединился Булвайф, следом появились остальные бойцы. Пока стаи рассредоточивались по нефу, воины не сводили глаз со сцены. Как и на мостике эсминца, они прицелились в существо из болтеров, но команды стрелять не последовало. Мутировавший легионер явно не узнавал старых товарищей, только бросался на прутья, завывал и тряс клетку, которая неистово моталась на подвесе.

Йорин напряг палец на спуске, чувствуя, как в животе пробуждается знакомое тошнотворное ощущение. От него требовалось только отдать приказ, но слова застыли на губах, скованных омерзением.

В тот же миг, впервые с начала штурма, прекратилось шипение помех в вокс-бусине. Высоко в стенах зала раздвинулись заслонки, которые скрывали пикт-генераторы, направленные на сцену. Устройства заработали с жужжанием, изображения дракона над подмостками неожиданно озарились задней подсветкой.

— Воины-фааши! — загремела на оглушительной громкости вокс-запись из динамиков, развешанных под аркой просцениума. — Познайте суть тех, кто осаждает Дулан! Узрите истинный лик врага, отриньте его ложь! Стерегитесь чужака, мутанта, еретика!

Пикт-поток дуланской трансляции вдруг ворвался на дисплей Йорина, сметая тактический слой. Вместо него визир ярла заполнила звериная морда легионера, снятая крупным планом. Кровавый Вой убрал ее движением зрачка, но изображение метнулось обратно и размножилось. Оскаленные, рычащие пасти Волка расползлись по всему дисплею.

Показать весь текст

58 22 апр 2020, 07:17 58 66018

Гибель Талларна

«Война – это смерть рациональности. Только при взгляде в прошлое события кажутся справедливыми и предопределёнными выбором. Те, кто сражаются, редко знают, почему они сражаются, а те, кто ими командует, редко видят картину достаточную для хоть сколько-нибудь правильного выбора, кроме как сказать – «мы сражаемся с ними, потому что мы здесь».

Адолус, военный теоретик Имперского суда.

Разрушение – не есть уничтожение. Когда мы разрушаем, то создаем. Разбей стекло, и ты создашь осколки.
Афоризм клана Гобинальных клинков, Терра (эра неизвестна)

Поговори со мной о царствах, что мы создали меж звёзд.
Нет, мы не станем говорить о тех вымерших местах,
Об укрывшей их ночи, об их затихших песнях
Поговори со мной о величии, что было нашим,
Нет, мы не станем говорить о сухих зубах в мёртвых ртах.
Поговори со мной о мире, который наступит однажды,
Нет, мы не станем говорить о грядущей тишине.
Песня «Плач в Пришедшей Ночи», Талларн (поздняя эпоха).

59 28 апр 2020, 19:57 59 70208

Действуя в полной секретности, ударный отряд «Предвестник» 5-го братства Серых Рыцарей телепортировался в подулей. Их находкой стал Великий Нечистый Гуль'гульм'га'тол, который превратил канализационные стоки Агриппы в свою личную ванну — целые полчища демонов беспрерывно выползали из этой кашеобразной хляби.

60 28 апр 2020, 19:58 60 70210

У нурглитов тоже охуенные имена.
>Слабитель Гнилостный, одаренный генерал Нургла, пытался сделать из воинов Абаддона разносчиков чумы, заражая их броню результатами своих нечестивых экспериментов, что в итоге заканчивалось беспрерывным кашлем кровавой слизью
СЛАБИТЕЛЬ, сука!
>Имя Тошнота Гнилокостного печально известно как среди Гвардии Смерти, так и за её пределами, ведь этот прославленный чумной хирург является личным врачом самого Мортариона. Гнилокостный следит за контагиозностью чумных кадил, привязанных к ногам Мортариона, и болезненным состоянием несущих их бесов. Иглами и пиявками он высасывает демонический ихор примарха для жутких обрядов и нечестивых ритуалов, и он же с улыбкой терпеливого доктора выслушивает злобные тирады своего генетического отца, так как Тошнот — один из немногих в галактике, кому Мортарион позволяет не соглашаться с его заявлениями или оспаривать его замыслы. Когда-то Тошнот входил в число Сынов Скорби, векториума Седьмой чумной роты, но с тех пор, как его избрал и возвысил Мортарион — на первый взгляд из-за своего каприза, хирург часто сражался вместе с воинствами других чумных рот и даже возглавлял их. Гнилокостный также выступает хранителем хирургических подземелий под Чёрным Особняком примарха, где Гвардия Смерти хранит запасы своего порченого геносемени, поэтому его налёты в реальный мир обычно имеют целью заполучить новые образцы для генетической сокровищницы, в которой он обожает проводить ужасные опыты.
>с улыбкой терпеливого доктора выслушивает злобные тирады
Личный психотерапевт Морта! Представьте какой бугурт ему пришлось выслушать после встречи с Драйго.

61 28 апр 2020, 20:00 61 70212

Почему немногочисленные ваха-яойщицы фанатеют именно от Курца?
Сейчас объясню, дорогой неофит.
Представь что они учаться в классе, где их одноклассники - примархи.

Дорн, Хорус, Жиллиман, Русс, Хан - это образцы успешных парней, пресловутый "костяк" класа. Хорошо учатся, популярны, гордость учителя и всей школы. Такие никогда не обратят внимание на толстых неухоженных девиц. Те в свою очередь понимают, что им из пиздострадания и высокие чувства до пизды. Поэтому сразу мимо.
Сангвиний - ну это вообще недостижимый идеал, гигаальфа 10/10. Красавец, староста класса, лучший ученик. Рядом с таким типичная жируха даже в мыслях себя представить не может. Они осознают свою ничтожность и даже мечтать о близости с ним не смеют.
Феррус, Вулкан - два угорающих по спорту здоровяка, простых как три рубля. У них все мысли о кокочалочке в соседнем подвале и о том, как они получать медаль на ближайшем соревновании и им физрук руку пожмет и медаль на шею повесит перед всей школой. Уж точно не мечта для маминой любительницы сладких мальчиков.
Ангрон - тупой и злобный отморозок из детдома, ни капли романтики. Таких жирухи боятся и стараются держаться от них подальше.
Фулгрим - мажор и бабник. Тратить все деньги на фитнес, шмотки и мужскую косметику, втайне завидует Сангвинию. Слишком хорош для жирух, плюс является социоблядью и никоим образом не тянет на загадочного страдальца - их любимый образ.
Лев и Коракс - сынки лесника и откинувшегося сидельца соответственно. Весьма загадочны, но при этом самодостаточны и вполне довольны жизнью. На томного готичного мальчика никак не тянут.
Лоргар, Магнус, Пертурабо - скучные задроты. Даже всратым любительницам рисованного гей-порно не интересны.
Мортарион - нищий чухан из семьи мамки-цыганки и папы-алкаша. Воняет как школьный туалет, ходит в запятнанных мятых шмотках, волосы слипаются от сала. Вечно аутирует на задней парте. Мерзкий, противный и не интересный.
Кто остался?
Правильно.
Наш Мрачный, Одинокий, Непонятый, Загадочный и Несчастный, но при этом поэтичный и симпатичный Конрад Керз. Идеальный объект для теребления вареника.
"Бедный несчастный мальчик, будь ты со мной, я бы растопила твое сердце"
Как то так

61 28 апр 2020, 20:00 61 70212

Почему немногочисленные ваха-яойщицы фанатеют именно от Курца?
Сейчас объясню, дорогой неофит.
Представь что они учаться в классе, где их одноклассники - примархи.

Дорн, Хорус, Жиллиман, Русс, Хан - это образцы успешных парней, пресловутый "костяк" класа. Хорошо учатся, популярны, гордость учителя и всей школы. Такие никогда не обратят внимание на толстых неухоженных девиц. Те в свою очередь понимают, что им из пиздострадания и высокие чувства до пизды. Поэтому сразу мимо.
Сангвиний - ну это вообще недостижимый идеал, гигаальфа 10/10. Красавец, староста класса, лучший ученик. Рядом с таким типичная жируха даже в мыслях себя представить не может. Они осознают свою ничтожность и даже мечтать о близости с ним не смеют.
Феррус, Вулкан - два угорающих по спорту здоровяка, простых как три рубля. У них все мысли о кокочалочке в соседнем подвале и о том, как они получать медаль на ближайшем соревновании и им физрук руку пожмет и медаль на шею повесит перед всей школой. Уж точно не мечта для маминой любительницы сладких мальчиков.
Ангрон - тупой и злобный отморозок из детдома, ни капли романтики. Таких жирухи боятся и стараются держаться от них подальше.
Фулгрим - мажор и бабник. Тратить все деньги на фитнес, шмотки и мужскую косметику, втайне завидует Сангвинию. Слишком хорош для жирух, плюс является социоблядью и никоим образом не тянет на загадочного страдальца - их любимый образ.
Лев и Коракс - сынки лесника и откинувшегося сидельца соответственно. Весьма загадочны, но при этом самодостаточны и вполне довольны жизнью. На томного готичного мальчика никак не тянут.
Лоргар, Магнус, Пертурабо - скучные задроты. Даже всратым любительницам рисованного гей-порно не интересны.
Мортарион - нищий чухан из семьи мамки-цыганки и папы-алкаша. Воняет как школьный туалет, ходит в запятнанных мятых шмотках, волосы слипаются от сала. Вечно аутирует на задней парте. Мерзкий, противный и не интересный.
Кто остался?
Правильно.
Наш Мрачный, Одинокий, Непонятый, Загадочный и Несчастный, но при этом поэтичный и симпатичный Конрад Керз. Идеальный объект для теребления вареника.
"Бедный несчастный мальчик, будь ты со мной, я бы растопила твое сердце"
Как то так

Показать весь текст
Ответы7022470312

62 28 апр 2020, 20:01 62 70213

Примархи Старшей Школы

1. Лионель - сын местного богатого бизнесмена, живущего обособленно в особняке на окраине леса. Необщительный, холодный и высокомерный молодой человек. Неплохо учится, вызывает интерес у девушек, но сам ими абсолютно не интересуется. По слухам, является геем. Слухи появились после того как в школьном туалете была найдена тетрадь со стихами о плотской мужской любви, почерк в ней был подозрительно знакомым.
2. Фулгрим - отпрыск странного союза известной в городке поп-звезды и шахтера. Избалованный, не очень умный, манерный и метросексуальный эстет, но при этом не лишен лидерских качеств и трудолюбия. Все карманные деньги тратит на модную одежу и побрякушки. Является лучшим другом Ферруса, что у многих вызывает недоумение.
3. Пертурабо - сын учителя геометрии. Фанатично изучает физику, алгебру, геометрию, глава школьного математического кружка. Постоянно отправляется на различные олимпиады по точным наукам, хотя и с переменными успехами. Ненавидит гуманитарные науки и гуманитариев вообще. Склонен к истерикам и имеет непомерное ЧСВ. Постоянно пытается самоутвердится за счет тех, кто слабее него. Один раз избил свою милую младшую сестру на глазах у всего класса и теперь справедливо презирается почти всеми.
4. Джагатай Хан - приехавший по обмену из Монголии парень. Рос в дикой степи. Чемпион класса по бегу, играет национальные мотивы в школьном музыкальном кружке, веселый и общительный. Правда имеет проблемы с дисциплиной. Подкладывал конский навоз в рюкзак Фулгрима и тайком пил кумыс на уроках.
5. Леман Русс - деревенский парень. Забияка, бунтарь, любит выпить, обладает экстравагантной "дикой" внешностью. Дрался без малого с половиной класса. Увлекается борьбой и историей древней Скандинавии. Пытался создать собственную рок-группу. Весьма обаятелен, популярен у девушек, дружбы с ним ищут многие. Иногда попадает в крайне странные/неприятные истории, вроде попытки изнасиловать собаку в пьяном виде или подглядыванием за своим мастурбирующим в подсобке младшим братом Бьорном и рассказом об этом всей школе.
6. Рогал Дорн - из семьи потомственных строителей. Его дед возводил городскую школу. Серьезный и ответственный, но топорный, довольно высокомерный и с плохим чувством юмора. Обладатель множества наград за победы в олимпиадах по физике, что вызывает лютую зависть Пертурабо. Один раз был застукан за странным занятием - бил себя молотком по руке, на которую была надета строительная перчатка. По его словам, так он приводит свои мысли в равновесие.
7. Конрад Керз - сын мусорщика и бывшей проститутки. Живет с родителями в покосившемся сарае рядом с городской свалкой, отчего воняет почти как Мортарион. По желчности и агрессивности способен дать фору Ангрону. Отличается явными мазохистскими наклонностями, резал себе вены и постоянно ноет о том как хочет чтобы все сдохли, включая его самого.
8. Сангвиний - официальный лучший мальчик класса. Красив, умен, харизматичен почти как Хорус, старостой не стал лишь потому что не стремится к власти. Обладатель мрачной тайны - страдает реактивным психозом, что иногда выливается в припадки неукротимой ярости. В эти дни он не посещает школу, говоря что него очень важные дела.
9. Феррус Манус - любимчик физрука и трудовика одновременно, также неплохо разбирается в математике, что вызывает зависть у Пертурабо. Постоянно соревнуется с Вулканом за звание главного силача класса. Может все выходные провести не дома, а в школьном спортзале или в кабинете технологии. Дружит с Фулгримом, сам уже не помня почему.
11. Ангрон - сирота. Живет в детдоме рядом со школой в одной комнате еще с десятком таких же несчастных. Агрессивный, недалекий и едкий тип. Постоянно ввязывается в драки, а дерется он хорошо. Один раз сцепился с Руссом, об этом побоище до сих пор ходят легенды, а кто в нем победил, до сих пор окончательно не известно. Также избивал Жиллимана, потому-что ненавидит "тупых зубрил". По слухам, в раннем детстве повредил мозг, пытаясь сверлить голову дрелью.
11. Жиллиман - еще один классный ботан. Сын бухгалтера, мечтает пойти по стопам отца. Помощник школьного завхоза. Дирекция даже выделила ему небольшую комнату, где он проводит расчеты и анализы (непонятно чего и с какой целью).
12. Мортарион - классный аутист. Живет с отцом алкоголиком без матери. Немытый, нечесаный и невоспитанный, сидит в дальнем углу класса рядом с мусорным ведром. Может громко пернуть на уроке или в столовой, не моет руки после туалета. Увлекается гороскопами и судоку. Говорит что воспитывает в себе силу духа, что впрочем выражается только во вдыхании разных вонючих веществ во все большем количестве.
14. Магнус - рыжий долговязый гуманитарий. В принципе не плохой парень, если бы не одно но - считает себя умнее всех. Из-за этого кофликтовал с Керзом, Пертурабо и Руссом, причем последний, не выдержав его нудного голоса во время очередного спора, кинул Магнуса через колено прогибом. Инцидент был замят, но никто ничего не забыл. Инвалид - один глаз отсутствует. Как гласит школьная легенда, маленький Магнус из любопытства заглянул в дырку в стене, над которой было написано "не заглядывай". И тут же получил в глаз шилом от отморозка из параллельного класса. Впрочем он сам рассказывает, что лишился глаза когда один маньяк предоставил ему нелегкий выбор.
15. Хорус - еще один сирота, правда усыновленный лично директором школы. Умный, сильный, харизматичный, ответственный, готов всегда помочь. Не удивительно, что он стал старостой класса. Уважается даже Мортарионом и Керзом (но не Львом, так как тот в тайне надеялся, что старостой сделают его).
16. Лоргар - хороший мальчик из религиозной семьи. Один раз ходил в школьный поход, где жил в одной палатке с Ангроном, после чего стал еще более тверд в вере. Впрочем его потуги поделиться своим видением мира раздражают как почти всех одноклассников, так и учителей с директором. Последний один раз публично отчитал его за попытки проповедовать "Слово Божье" на переменах. После этого Лора замкнулся в себе и почти ни с кем не общается, кроме разве что Хоруса.
17. Вулкан - более веселая и умная версия Ферруса. Подрабатывает у своего отца на местном сталелитейном заводе. Кроме того, увлекается баскетболом и гуманистической философией эпохи Возрождения.
18. Коракс - помытый и причесанный Керз. Замкнут в себе, обожает книжки про шпионов и фанат блатной романтики одновременно. Держит дома ручного ворона.
19. Альфарий/Омегон - братья-близнецы. В начальной школе были лучшими учениками класса. Но один раз, готовясь к контрольной, перенапряглись и дружно свихнулись. Теперь сидят на домашнем обучении. Впрочем, некоторые утверждают, что иногда видят их в школе. Жиллиман говорил, что дрался с Альфарием, а Коракс нехотя признал, что тот один раз подсыпал слабительного ему в завтрак.

62 28 апр 2020, 20:01 62 70213

Примархи Старшей Школы

1. Лионель - сын местного богатого бизнесмена, живущего обособленно в особняке на окраине леса. Необщительный, холодный и высокомерный молодой человек. Неплохо учится, вызывает интерес у девушек, но сам ими абсолютно не интересуется. По слухам, является геем. Слухи появились после того как в школьном туалете была найдена тетрадь со стихами о плотской мужской любви, почерк в ней был подозрительно знакомым.
2. Фулгрим - отпрыск странного союза известной в городке поп-звезды и шахтера. Избалованный, не очень умный, манерный и метросексуальный эстет, но при этом не лишен лидерских качеств и трудолюбия. Все карманные деньги тратит на модную одежу и побрякушки. Является лучшим другом Ферруса, что у многих вызывает недоумение.
3. Пертурабо - сын учителя геометрии. Фанатично изучает физику, алгебру, геометрию, глава школьного математического кружка. Постоянно отправляется на различные олимпиады по точным наукам, хотя и с переменными успехами. Ненавидит гуманитарные науки и гуманитариев вообще. Склонен к истерикам и имеет непомерное ЧСВ. Постоянно пытается самоутвердится за счет тех, кто слабее него. Один раз избил свою милую младшую сестру на глазах у всего класса и теперь справедливо презирается почти всеми.
4. Джагатай Хан - приехавший по обмену из Монголии парень. Рос в дикой степи. Чемпион класса по бегу, играет национальные мотивы в школьном музыкальном кружке, веселый и общительный. Правда имеет проблемы с дисциплиной. Подкладывал конский навоз в рюкзак Фулгрима и тайком пил кумыс на уроках.
5. Леман Русс - деревенский парень. Забияка, бунтарь, любит выпить, обладает экстравагантной "дикой" внешностью. Дрался без малого с половиной класса. Увлекается борьбой и историей древней Скандинавии. Пытался создать собственную рок-группу. Весьма обаятелен, популярен у девушек, дружбы с ним ищут многие. Иногда попадает в крайне странные/неприятные истории, вроде попытки изнасиловать собаку в пьяном виде или подглядыванием за своим мастурбирующим в подсобке младшим братом Бьорном и рассказом об этом всей школе.
6. Рогал Дорн - из семьи потомственных строителей. Его дед возводил городскую школу. Серьезный и ответственный, но топорный, довольно высокомерный и с плохим чувством юмора. Обладатель множества наград за победы в олимпиадах по физике, что вызывает лютую зависть Пертурабо. Один раз был застукан за странным занятием - бил себя молотком по руке, на которую была надета строительная перчатка. По его словам, так он приводит свои мысли в равновесие.
7. Конрад Керз - сын мусорщика и бывшей проститутки. Живет с родителями в покосившемся сарае рядом с городской свалкой, отчего воняет почти как Мортарион. По желчности и агрессивности способен дать фору Ангрону. Отличается явными мазохистскими наклонностями, резал себе вены и постоянно ноет о том как хочет чтобы все сдохли, включая его самого.
8. Сангвиний - официальный лучший мальчик класса. Красив, умен, харизматичен почти как Хорус, старостой не стал лишь потому что не стремится к власти. Обладатель мрачной тайны - страдает реактивным психозом, что иногда выливается в припадки неукротимой ярости. В эти дни он не посещает школу, говоря что него очень важные дела.
9. Феррус Манус - любимчик физрука и трудовика одновременно, также неплохо разбирается в математике, что вызывает зависть у Пертурабо. Постоянно соревнуется с Вулканом за звание главного силача класса. Может все выходные провести не дома, а в школьном спортзале или в кабинете технологии. Дружит с Фулгримом, сам уже не помня почему.
11. Ангрон - сирота. Живет в детдоме рядом со школой в одной комнате еще с десятком таких же несчастных. Агрессивный, недалекий и едкий тип. Постоянно ввязывается в драки, а дерется он хорошо. Один раз сцепился с Руссом, об этом побоище до сих пор ходят легенды, а кто в нем победил, до сих пор окончательно не известно. Также избивал Жиллимана, потому-что ненавидит "тупых зубрил". По слухам, в раннем детстве повредил мозг, пытаясь сверлить голову дрелью.
11. Жиллиман - еще один классный ботан. Сын бухгалтера, мечтает пойти по стопам отца. Помощник школьного завхоза. Дирекция даже выделила ему небольшую комнату, где он проводит расчеты и анализы (непонятно чего и с какой целью).
12. Мортарион - классный аутист. Живет с отцом алкоголиком без матери. Немытый, нечесаный и невоспитанный, сидит в дальнем углу класса рядом с мусорным ведром. Может громко пернуть на уроке или в столовой, не моет руки после туалета. Увлекается гороскопами и судоку. Говорит что воспитывает в себе силу духа, что впрочем выражается только во вдыхании разных вонючих веществ во все большем количестве.
14. Магнус - рыжий долговязый гуманитарий. В принципе не плохой парень, если бы не одно но - считает себя умнее всех. Из-за этого кофликтовал с Керзом, Пертурабо и Руссом, причем последний, не выдержав его нудного голоса во время очередного спора, кинул Магнуса через колено прогибом. Инцидент был замят, но никто ничего не забыл. Инвалид - один глаз отсутствует. Как гласит школьная легенда, маленький Магнус из любопытства заглянул в дырку в стене, над которой было написано "не заглядывай". И тут же получил в глаз шилом от отморозка из параллельного класса. Впрочем он сам рассказывает, что лишился глаза когда один маньяк предоставил ему нелегкий выбор.
15. Хорус - еще один сирота, правда усыновленный лично директором школы. Умный, сильный, харизматичный, ответственный, готов всегда помочь. Не удивительно, что он стал старостой класса. Уважается даже Мортарионом и Керзом (но не Львом, так как тот в тайне надеялся, что старостой сделают его).
16. Лоргар - хороший мальчик из религиозной семьи. Один раз ходил в школьный поход, где жил в одной палатке с Ангроном, после чего стал еще более тверд в вере. Впрочем его потуги поделиться своим видением мира раздражают как почти всех одноклассников, так и учителей с директором. Последний один раз публично отчитал его за попытки проповедовать "Слово Божье" на переменах. После этого Лора замкнулся в себе и почти ни с кем не общается, кроме разве что Хоруса.
17. Вулкан - более веселая и умная версия Ферруса. Подрабатывает у своего отца на местном сталелитейном заводе. Кроме того, увлекается баскетболом и гуманистической философией эпохи Возрождения.
18. Коракс - помытый и причесанный Керз. Замкнут в себе, обожает книжки про шпионов и фанат блатной романтики одновременно. Держит дома ручного ворона.
19. Альфарий/Омегон - братья-близнецы. В начальной школе были лучшими учениками класса. Но один раз, готовясь к контрольной, перенапряглись и дружно свихнулись. Теперь сидят на домашнем обучении. Впрочем, некоторые утверждают, что иногда видят их в школе. Жиллиман говорил, что дрался с Альфарием, а Коракс нехотя признал, что тот один раз подсыпал слабительного ему в завтрак.

Показать весь текст
Ответы7022470312

63 28 апр 2020, 20:21 63 70224

>>70212
>>70213
В пастотред.

А сюда лучше запости отрывки из Уотсона. Где "БУЛЬ, ГДЕ ТЫ БУЛЬ?! ПОВЕСЬ МЕНЯ НА СОТНЮ КОЛЕЦ! ПОТОМ НА ПЯТЬДЕСЯТ МЕНЬШЕ! ПОТОМ НА ДВАДЦАТЬ МЕНЬШЕ!" и смачные слаанешиты.

sage 64 28 апр 2020, 22:51 64 70312

>>70212
>>70213
Это УЖЕ есть в пастотреде, блять, хватит плодить сущности.

65 16 мая 2020, 19:39 65 78587

>Светящееся варево ночного неба истекало блестящими завесами. Здания города впереди торчали отвратительными идолами извращённых наслаждений.

>Часть строений была возведена по образу распутных божеств: многогрудых, многочленных аватаров извращённой похоти. В бредовом свете облачного покрова горбатые тени тёмных богов, казалось, нависали повсюду. Вздымались столбы горящего газа, добавляя судорожности освещению.

>Другие огромные строения были гигансткими мутировавшими гениталиями. Рогатые фаллические башни вздымались, морщинистые, в складках, блестя окнами-водырями. Раковые груди-купола набухали под лаской чешуйчатых пальцев-контрфорсов. Языки-мосты соединяли строения, то высовываясь, то прячась обратно. Раскачивались мошонки-гондолы. Входы-диафрагмы пульсировали, открываясь и закрываясь, блестя смазкой. Некоторые здания соединялись друг с другом: безголовые, безрукие торсы, лежа бок о бок в омерзительном совокуплении.

>Жак в магнископ разглядел соски — обтекатели сверхмощных лазеров и стволы лингамов — пусковые установки.

>Обитатели казались просто муравьями по сравнению с этой зодческой оргией. Усердными и торопливыми муравьями. Наушник Жака доносил визгливую музыку, ударные ритмы, вопли, пение и стук машин. Город упруго пульсировал и трепетал. Пласталь и имматериум были здесь каким-то образом сплавлены воедино. И потому строения двигались, толкали друг друга, проникали одно в другое, наползали друг на друга. Башни вяли и напрягались. А похожие на муравьёв обитатели кишели внутри, и вокруг, и поверх, иногда их давило, иногда засасывало в вентиляцию или выплёвывало обратно.

66 18 июля 2020, 10:35 66 88529

875 Кб, 792x3821,3 Мб, 719x593455 Кб, 644x2484,3 Мб, 1800x1200

1. Обыкновенная талларнская рота, и не обязательно разведывательная. Если представить разведроту "Гробокопателей", то БМП должны быть без броневых листов.

2. Типичная атака эльдар при поддержке "волнового змея" на позиции талларнцев из кодекса-дополнения Craftworld Eldar третьей редакции.

3. Атака талларнцев на лагерь эльдар, прямиком из статьи в журнале White Dwarf #241 (US #240). Можно увидеть два "сокола" и один "волновый змей", мирно спящих во время нападения.

4. Атака талларнцев на лагерь эльдар, прямиком из статьи в журнале White Dwarf #241 (US #240). Можно увидеть два "сокола" и один "волновый змей", мирно спящих во время нападения.

ГРОБОКОПАТЕЛИ ЛУРЕНЦА 67 18 июля 2020, 10:36 67 88530

Источник: White Dwarf #241 (US #240)
Статья: Glorious Battle of the Imperial Guard – Part 2
Автор: Гэв Торп (Gav Thorpe)

ТАЛЛАРНСКИЕ ПУСТЫННЫЕ НАЛЕТЧИКИ

Талларнцы известны как эксперты выживания из сравнительно адского мира загрязненных и захламленных пустынь своей планеты. Они специализируются на дальнобойных патрулях и натисках во вражеские тылы, чему способствует возможность сохранять в дикой местности свою боеспособность без пополнения запасов на недели.

«ГРОБОКОПАТЕЛИ» ЛУРЕНЦА
(Lurenz’s Gravediggers)

Для полка Талларна не является чем-то заурядным иметь наряду с пехотными, артиллерийскими и бронетанковыми ротами по одной или более патрульной роте (которые иногда называются разведывательной или дальнобойной). Одна из таких специальных рот была сформирована капитаном Луренцем из Талларной XVI роты, во время сражений с эльдар на планете Холон Прайм в 762-765.M35 годах. Укомплектованные медленной и громозкой техникой, талларнские роты с трудом противостояли скорости и тактической свободе пришельцев тогда. А когда войска собирались давать ответный бой эльдар, то прибывали уже слишком поздно. Поэтому Луренц взял бронетанковые отряды кулака из четырех разных рот и просил техножрецов снять с их химер всю броню. Решение капитана дало его рейдерам машины, которые могли быстро передвигаться по пескам дюны (ведь остальная техника зачастую застревала в их зыбучих песках), которая однако сохраняла можно вооружение. Многие офицеры потешались над планом Луренца и даже называли получившееся подразделение «гробокопателями», из-за скелетообразного внешнего вида бронетехники. Сам капитан не возражал такой насмешке, в конце концов, и заявил, что закопанными в песках окажутся только эльдар.

Первым крещением затеи Луренца огнем было нападение на эльдарские позиции за множеством льё от талларнских оборонительных «коробочек» (обычно пустыня дает мало возможностей для укрытий, и поэтому XVI полк укреплялась такими «коробочками», с дополнительными средствами защиты как колючая проволока, траншеи и бункеры). Луренц и его подчиненные, дождавшись заката, ринулись к позициям, по обходному маршруту. Их точка назначения – каменистая долина, на которых орбитальные корабельные авгуры засекли тепло, доносившееся из несколько эльдарских единиц техники. Как только цель становилась ближе, «гробокопатели» через импровизацию приглушали двигатели своих «химер», насколько это было возможно. С восточного хребта Луренц рад был увидеть маячившую издалека пол дюжину танков эльдар, включая два сверхтяжелых танка «Скорпион». Во главе своего капитана на полугусеничной штабной машине, «гробокопатели» наступали на позиции со склона. Осталось только около двухсот ярдов (~183 м) от часовых эльдар, как только тревога была поднята. Луренц отдал приказ наступать на полной скорости, и «химеры», заревевшие на всю мощь, помчались по открытой земле, благодаря облегченной массе и не только. Огни мультилазеров и тяжелых болтеров рассекали воздух, и, прежде чем «гробокопатели» подошли ближе, уже три танка эльдар были объяты пламенем и густым черным дымом. Вышедшие из своих бронемашин талларнцы устанавливали на оставшихся танках мельта-бомбы и подрывали. Но чем дальше между гравитационной техникой шли, в этот же момент один выживший «скорпион» вдруг восстал и оторвался от земли.

Вооруженный массивными пульсарами, сверхтяжелый танк эльдар открыл огонь по талланцам. Его лазерные энергетические разряды срывали твердую поверхность кратеров, обращая в песок. У Луренца был шанс, и поэтому он залез в штабной автомобиль и приказал водителю заехать под танк «Скорпион». После того они исчезли под днищем колоссальной военной машины, можно было увидеть продолжительную серию вспышек, создаваемую очередью из смонтировнного тяжелого болтера на полугусеничной машине. Со странной неторопливостью, «скорпиона» начинало клонить к одному бока – все из-за выведенного из строя антиграва на одной стороне. Как только танк с грохотом упал в песок, из-за распространявшегося дыма и пыли выходили Луренц с водителем. С выполненным заданием, «гробокопатели» отправились по своим «химерам» и уходили назад, с потерей лишь четырех человек.

Продолжительная серия атак Луренца серьезно подрывала войска эльдар, заставляя держать свои подразделения в резерве, лишь бы отразить буйственные патрули «гробокопателей». Так они лишались сил, критических важных для ведущих наступательных сражений, и в конце концов, многочисленные войска талларнцев одержали решительную победу. И с той самой битвы за Холон Прайм, 1-я патрульная рота Талларнского XVI рота стала известна как «Гробокопатели».

ГРОБОКОПАТЕЛИ ЛУРЕНЦА 67 18 июля 2020, 10:36 67 88530

Источник: White Dwarf #241 (US #240)
Статья: Glorious Battle of the Imperial Guard – Part 2
Автор: Гэв Торп (Gav Thorpe)

ТАЛЛАРНСКИЕ ПУСТЫННЫЕ НАЛЕТЧИКИ

Талларнцы известны как эксперты выживания из сравнительно адского мира загрязненных и захламленных пустынь своей планеты. Они специализируются на дальнобойных патрулях и натисках во вражеские тылы, чему способствует возможность сохранять в дикой местности свою боеспособность без пополнения запасов на недели.

«ГРОБОКОПАТЕЛИ» ЛУРЕНЦА
(Lurenz’s Gravediggers)

Для полка Талларна не является чем-то заурядным иметь наряду с пехотными, артиллерийскими и бронетанковыми ротами по одной или более патрульной роте (которые иногда называются разведывательной или дальнобойной). Одна из таких специальных рот была сформирована капитаном Луренцем из Талларной XVI роты, во время сражений с эльдар на планете Холон Прайм в 762-765.M35 годах. Укомплектованные медленной и громозкой техникой, талларнские роты с трудом противостояли скорости и тактической свободе пришельцев тогда. А когда войска собирались давать ответный бой эльдар, то прибывали уже слишком поздно. Поэтому Луренц взял бронетанковые отряды кулака из четырех разных рот и просил техножрецов снять с их химер всю броню. Решение капитана дало его рейдерам машины, которые могли быстро передвигаться по пескам дюны (ведь остальная техника зачастую застревала в их зыбучих песках), которая однако сохраняла можно вооружение. Многие офицеры потешались над планом Луренца и даже называли получившееся подразделение «гробокопателями», из-за скелетообразного внешнего вида бронетехники. Сам капитан не возражал такой насмешке, в конце концов, и заявил, что закопанными в песках окажутся только эльдар.

Первым крещением затеи Луренца огнем было нападение на эльдарские позиции за множеством льё от талларнских оборонительных «коробочек» (обычно пустыня дает мало возможностей для укрытий, и поэтому XVI полк укреплялась такими «коробочками», с дополнительными средствами защиты как колючая проволока, траншеи и бункеры). Луренц и его подчиненные, дождавшись заката, ринулись к позициям, по обходному маршруту. Их точка назначения – каменистая долина, на которых орбитальные корабельные авгуры засекли тепло, доносившееся из несколько эльдарских единиц техники. Как только цель становилась ближе, «гробокопатели» через импровизацию приглушали двигатели своих «химер», насколько это было возможно. С восточного хребта Луренц рад был увидеть маячившую издалека пол дюжину танков эльдар, включая два сверхтяжелых танка «Скорпион». Во главе своего капитана на полугусеничной штабной машине, «гробокопатели» наступали на позиции со склона. Осталось только около двухсот ярдов (~183 м) от часовых эльдар, как только тревога была поднята. Луренц отдал приказ наступать на полной скорости, и «химеры», заревевшие на всю мощь, помчались по открытой земле, благодаря облегченной массе и не только. Огни мультилазеров и тяжелых болтеров рассекали воздух, и, прежде чем «гробокопатели» подошли ближе, уже три танка эльдар были объяты пламенем и густым черным дымом. Вышедшие из своих бронемашин талларнцы устанавливали на оставшихся танках мельта-бомбы и подрывали. Но чем дальше между гравитационной техникой шли, в этот же момент один выживший «скорпион» вдруг восстал и оторвался от земли.

Вооруженный массивными пульсарами, сверхтяжелый танк эльдар открыл огонь по талланцам. Его лазерные энергетические разряды срывали твердую поверхность кратеров, обращая в песок. У Луренца был шанс, и поэтому он залез в штабной автомобиль и приказал водителю заехать под танк «Скорпион». После того они исчезли под днищем колоссальной военной машины, можно было увидеть продолжительную серию вспышек, создаваемую очередью из смонтировнного тяжелого болтера на полугусеничной машине. Со странной неторопливостью, «скорпиона» начинало клонить к одному бока – все из-за выведенного из строя антиграва на одной стороне. Как только танк с грохотом упал в песок, из-за распространявшегося дыма и пыли выходили Луренц с водителем. С выполненным заданием, «гробокопатели» отправились по своим «химерам» и уходили назад, с потерей лишь четырех человек.

Продолжительная серия атак Луренца серьезно подрывала войска эльдар, заставляя держать свои подразделения в резерве, лишь бы отразить буйственные патрули «гробокопателей». Так они лишались сил, критических важных для ведущих наступательных сражений, и в конце концов, многочисленные войска талларнцев одержали решительную победу. И с той самой битвы за Холон Прайм, 1-я патрульная рота Талларнского XVI рота стала известна как «Гробокопатели».

Показать весь текст

68 17 авг 2020, 07:53 68 92357

, - : , . — - , , .

Ien Uotson. Space Inquisitors 69 17 авг 2020, 07:54 69 92358

Yet still, there was to be a branding upon the leather-tough buttocks: an imprint of a clenched fist, no larger than a fingernail only. This was indeed to be an honour—for the sergeant himself personally wielded the electro-iron when Lexandro, Yeremi, and Biff bent over to flex the great gluteal muscles of their rumps.

Обновить тред
« /whn/В начало тредаВеб-версияНастройки/a//b//mu//s//vg/Все доски

Скачать тред только с превьюс превью и прикрепленными файлами

Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах.Подробнее

Пользуетесь скринридером — пишите, что можно улучшить.
Host-Food.ru — надёжный хостинг от 12 руб/мес | Free DNS
Зеркала М.Двача: m2ch.hk, m2ch.lib, m2chfapiswfw2wcakptqp4o6ltgchvjuxfab7urxlduraomtlnhw5xad.onion