В начале девяностых годов один малоизвестный андеграудный комиксист Роберт Крамб шокировал общественность, признавшись в эротическом влечении к Багзу Банни. "Когда мне было 6 лет, я вырезал картинку с Багзом из раскраски и постоянно носил с собой, время от времени доставая из кармана, чтобы полюбоваться. Когда картинка помялась, я попросил маму погладить её утюгом, но от глажки она выгорела и потемнела. Я испытывал влечение к Багзу Банни до 12 лет, пока его место не заняла Шира, королева джунглей". Крамб был известен как рисователь всяких околопорнушных комиксов, поэтому неизвестно действительно ли его тянуло к мультяшкам или он намеренно приукрашивал факты из своей биографии, чтобы сформировать вокруг себя эпатажный образ. Тем не менее, переживания, которые Крамб описывал в своём интервью, были очень похожи на те, которые когда-то испытывал в детстве я сам. И хотя мои переживания в основном были направлены на сверстниц, эпизоды с мультяшками тоже иногда проскакивали.
Помните серию из старых черепашек-ниндзя, где роботы взбунтовались, но с ними разобралась Ирма (подруга Эйприл)? Там в конце Сплинтер прыгает от радости - так, что становится видно область у него между ног, которая обычно прикрыта полами кимоно. Я ставил кассету на паузу и подолгу задерживал взгляд на этом кадре, прямо как Крамп на своём Багзе Банни из раскраски. Ещё был эпизод из мультсериала "Город Собак". В последней серии Эйс Харт выскакивает из машины и вскидывает руки, спрашивая где искать Психа-Вредителя. "Мир большой, знаете ли". Во время пересматривания подобных сцен моё влечение к персонажу боролось со стыдом от того, что я специально пестовал в себе это новое и неизведанное чувство. Потом первые неосознанные детские импульсы прошли и я окончательно определился со своими вкусами. Взрослые мужские персонажи исчезли, уступив место более мягким и инфантильным мультяшкам.
Не скажу, что в моём детстве был какой-то один объект обожания, как тот Багз Банни. Скорее я распылялся на многих, будучи ребёнком фурри-многолюбом. Помнится, с первого класса и до подросткового возраста я с ума сходил по Литлфуту из ЗДНВ, и его, пожалуй, можно было назвать моим постоянным партнёром, но эротического влечения к динозаврику я не испытывал. Природа моих чувств была другая - я хотел не будоражить своё сердце, рассматривая его изображения, а быть им самим. Где-то добрым, где-то чувственным - короче, таким, каким в то время у меня не было возможности быть. Сексуализация именно мультяшек в детстве обошла меня стороной, так что мне в какой-то степени даже завидно тем детям, у которых был собственный воображаемый дружочек-пирожочек, с которым можно было вдобавок ко всему прочему ещё и пошалить.
Так к чему я написал целых три абзаца откровенных воспоминаний, в несвойственной для себя манере вывернув душу перед подписчиками? Сейчас объясню. История с Багзом Банни подтолкнула меня к самокопанию. Мне захотелось найти такие же эпизоды в своём детстве. Их я практически не нашёл, но обратил внимание на другую важную вещь - на то, как именно я сексуализирую мультяшек сейчас. Мне неинтересны хуи и пёзды, которые художники с фураффинити дорисовывают персонажам, я не озабочен тем, чтобы проникнуть мультяшке в анус. Я взрослый здоровый мужчина с прекрасно работающей половой функцией и сексуальным влечением к антропоморфным мультперсонажам. Но при этом мне не хочется заниматься с ними тем, чем обычно занимаются обнажённые люди в спальне. Я нахожу это чересчур пошлым. Мне больше нравится, когда мультяшки выражают свою приязнь жестами, выражениями лиц, интонацией фраз, объятиями, поглаживаниями. В этом заключается краеугольный камень эротизма для меня.
Жизнь наложила на меня, как и на любого другого человека, собственный неизгладимый отпечаток. По пути во мне многое изменилось, а многое просто сломалось. Но эта сексуализация без пошлости - как детстве - немногое из того хорошего, что я смог пронести сквозь года и не растерять. Я очень рад, что это присутствует во мне сейчас. Настоящая изначальная часть меня. В этом и заключался смысл всего, что я вам тут понаписал. Спасибо за внимание.