сап двач, вся хуйня, выкладываю свою хуетень на обозрение толпы, плюйте в меня пикрил я ес чо

Свет заливал комнату сквозь открытые ставни. Открыв глаза Федр почувствовал запах моря, рыбы и сырости. Поежившись, он рывком сел на лежанку, служившую ему постелью этой ночью. Они с отцом и его людьми прибыли в приморский городок Сапатов совсем недавно. Холода кончились, и скоро отец вместе со всеми приморскими князьями отправится в поход вверх по реке. И в этот раз он возьмет с собой Федра! Он ждал этого дня с тех пор, как начал помнить себя. Федр радовался утру, ему нравился шум городка, стук топоров, отдаленные звуки порта и моря, крики чаек. Он поспешил надеть свои кожаные ботинки, натянул штаны и накинул на себя кафтан из грубой шерсти. Он крикнул невольника, и тот засуетился, собирая ему завтрак. Кроме окна и лежанки в комнате был небольшой грубый стол, накрытый крашеной тканью зеленого цвета, такой же простой стул и сундук с его вещами. На противоположной окну стене висел щит, изображающий зеленого морского конька на синем фоне.
– Еда подана, господин. Ваш отец ждет вас, как закончите с завтраком.
Федр принялся за завтрак. Сапатов служил военной стоянкой перед началом набегов для приморских князей, а потому еда здесь была скудной: перловая каша с конопляным маслом, пара жареных рыбок, ковш кваса и ломоть ржаного хлеба. Все его мысли занимал поход, его первый поход. Он представлял, как будет сражаться с врагами, как возьмет себе много добычи и как вернется домой, обретя славу.
Закончив с едой, он вышел из комнаты и отправился в зал. В их резиденции в Сапатове залом им служила небогато уставленная комната. Вокруг простого деревянного стола стояли стулья. На самом столе лежала карта. После их прибытия отец все время находился в делах, так что здесь редко можно было увидеть меньше четырех-пяти человек. Его отец, одетый в льняную рубаху и расписной жилет, сапоги и меховую шапку, о чем-то говорил со своим братом, указывая на карту.
– Вы хотели меня видеть, отец?
– Да, садись. Я решил, что ты пойдешь под командованием своего дядьки Ольгерда. – Федр посмотрел на дядьку, тот поймал его взгляд и улыбнулся. – Вы пройдете выше по реке и разорите деревни на левом берегу к югу от Большовки. Брат выделит тебе один из своих кораблей вместе с командой, а мои люди позаботятся о припасах.
– Да, отец, как прикажешь.
– Зайдешь в арсенал, там тебе выдадут оружие и броню. После приходи на капище, поклониться богам и получить благословение.
– Так значит, мы скоро отплываем?
– Да. Вы с Ольгердом выходите через два дня. Остальные выйдут через четыре.
Федру было сложно скрыть свою радость, и, хоть отец это заметил, ничего ему не сказал.
– А теперь ступай.
Встав из-за стола, Федр поклонился отцу и дядьке и, стараясь сдерживать себя, вышел из зала. Улица, на которой находилась резиденция его отца, проходила недалеко от порта, хотя в Сапатове все находится недалеко.
Арсенал его отца располагался выше по улице, в каменном двухэтажном здании. Солдаты у входа передавали друг другу меха с пивом, рассказывали истории, шутили и смеялись. Внутри Федр получил снаряжение и переоделся. Кольчужная рубаха ниже пояса, подпоясанная ремнем, к которому крепился топор, остроконечный шлем с маской, которая сейчас была снята, рукавицы из мореной кожи и такие же наколенники, плащ зеленого цвета и круглый щит, один в один, как тот, что висит в его комнате. Теперь он выглядел как настоящий воин, хотя кольчуга и давила на его плечи, а плащ постоянно попадал ему под ноги при ходьбе. Федр вышел из арсенала, и солдаты, улыбаясь, кивнули ему.
Путь до капища был достаточно близкий, хотя оно и находилось за городом. Выйдя из ворот, Федр встретил Натьяна из Синей Рощи и его сводного брата Умана. Обнявшись по-дружески, они вместе отправились к капищу. Несколько его сверстников уже стояли там. На их щитах красовались разные животные и предметы в разных цветах, знаки приморских князей. Посреди капища, возле ритуального камня, горел костер, и седой старик в бесформенном сером балахоне, подпоясанном бечевкой, задумчиво глядел в огонь. Федр встал возле высокого рыжего парня, на его сером щите был изображен черный топор.
– Ярьик из Неуховых топей, – подумал Федр. – Воины рассказывали, будто в прошлый поход его отец, Семик, сразил с десяток копейщиков лесных народов и взял столько же в рабство.
Толпа гудела, бряцало оружие. Еще некоторое время тянулись люди, и к ним присоединилось несколько сверстников, прежде чем старик начал говорить.
– Сегодня, перед лицом наших богов, мы посвящаем в воины этих славных сынов! Пусть их путь будет славен победами и добычей, пусть встречный ветер наполняет их паруса, пусть их враги страшатся их! Перед лицом Чернобога нарекаю вас мужами, перед лицом Хорса нарекаю вас воинами! Пусть каждый из вас вернется домой с победой или погибнет с оружием в руках!
С этими словами он поднял с земли веник сушеных цветов и положил его в огонь. Сладко пахнущий дым наполнил площадь, и голова Федра закружилась. Каждый из мальчишек подошел к жрецу, и каждого он обдал благовонием. Федр не волновался, хотя многие шли на подгибающихся ногах.
– Теперь все вы воины! И чтобы почтить богов мы приносим им нашу жертву!
После этих слов в круг ввели невольника, жреца мерзкого бога, даже имя которого оскверняет говорящего. Руки его были связаны, а изо рта торчал кляп. Двое больших крепких людей в коже положили его на ритуальный камень. Волхв подошел к нему, доставая из широкого рукава медный кинжал.
– Да примет Чернобог нашу жертву! Да одарит он наших воинов доблестью и силой! Да повергнет он наших врагов!
Сдавленный стон раздался над капищем. Старик вырезал какую-то руну на животе и лбу у жертвы, затем, с ужасным треском раздробив его ребра, достал его сердце. Кровь, стекая по рукам, обагрила рукава его балахона.
Он поднял его над головой, и толпа загудела. Со словами молитвы на древнем языке жрец бросил сердце в огонь, и огонь вспыхнул ярко-красным цветом. Человек, лежащий на ритуальном камне, внезапно начал дергаться и вспыхнул.
Толпа ликовала. Федр чувствовал восторг и предвкушение. Сегодня он будет пировать с отцом, а уже скоро уйдет в свой первый поход.