Двач.hk не отвечает.
Вы видите копию треда, сохраненную в 05:55.
Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее
Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.
Вы видите копию треда, сохраненную в 05:55.
Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее
Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.
Тред постмодерна и Сложной литературы.
Сюда я буду постить рассказы малой формы и анонсировать выходы более крупных работ. Ну и делиться некоторыми мыслями, поэтому скорее это даже личнотред.
Конечно же любителям попаданцев, бояры, альтернативной истории и прочему форматобыдлу тут не рады.
Сюда я буду постить рассказы малой формы и анонсировать выходы более крупных работ. Ну и делиться некоторыми мыслями, поэтому скорее это даже личнотред.
Конечно же любителям попаданцев, бояры, альтернативной истории и прочему форматобыдлу тут не рады.
Первым делом более приземленная вещь. Мой конкурсный рассказ по Миру за Стеной, который отклонил охуевший Рустамчик.
https://justpaste.it/go1y7
https://justpaste.it/go1y7
>>1506
Не так уж много в наше время образованных людей.
Не так уж много в наше время образованных людей.
>>1504 (OP)
спасибо, но уже начитались твоего псевдоинтеллектуального кала на конкурсе
спасибо, но уже начитались твоего псевдоинтеллектуального кала на конкурсе
>>1505
Кал.
Кал.
>>1504 (OP)
Подумал вдруг, что интернет и ИИ убил постмодерн как явление. Если во второй половине прошлого века можно было выёбываться бесконечными аллюзиями и перепрочтениями, демонстрируя высокий уровень эрудиции и понасенковости, то сейчас любой дурак с компиком и выходом в интернет может накидывать постмодернистские произведения. Получается, сложная литература больше не сложная?
>постмодерна и Сложной литературы
Подумал вдруг, что интернет и ИИ убил постмодерн как явление. Если во второй половине прошлого века можно было выёбываться бесконечными аллюзиями и перепрочтениями, демонстрируя высокий уровень эрудиции и понасенковости, то сейчас любой дурак с компиком и выходом в интернет может накидывать постмодернистские произведения. Получается, сложная литература больше не сложная?
>>1513
Нет, это не Цирк, это, так сказать, самобытная шиза, придуманная на ходу. А ИИ я подключил потому что физически не мог писать эту хуйню своими силами, мозг отказывался анализировать этот текст и пропускать его дальше органов чувств. У меня были такие ебейшие приступы кринжа, что я понял что скорее поймаю мигрень к последнему абзацу, если попробую написать это сам. Впрочем Дипсик тоже легкую тряску получил вместе с Гемини.
>>1526
Хороший вопрос, стоит остановиться на нем подробнее.
Тут классическая игра понятий. Отвечу аналогией: убило ли изобретение фотосъемки живопись? Точнее убило ли оно течение реализма в живописи? Разумеется нет, как и фотоаппарат так и нейросети суть лишь инструменты и всё зависит от того кто и как его применяет.
Они могут выступать характерным почерком произведения в постмодерне, но по сути миллиарды отсылок и аллюзий существуют не для какой-то функциональной значимости в структуре самого произведения, а для создания "супа смыслов" путем которого создается форма хаоса в самом повествовании. Автор не обязан разбираться в том что он упоминать и даже понимать то что пишет. Главное что в этом разбирается читатель, который сам с помощью СПГС натянет на текст нужные, а точнее удобные для себя смыслы, тем самым вызвав простейшую реакцию: отсылка--->понимание--->удовольствие от того что я в клубе знающих.
Это старый механизм постмодерна, он использовался и раньше, практически с момента возникновения самого метанарратива. Достаточно было в обычной библиотеке нахвататься поверхностных знаний, потратив пару дней. Нейросеть просто ускорила этот процесс и сделала его более доступным, сократив время до вечера или вообще пары часов.
Однако проблема в том, что даже построение текста с "пустыми" отсылками и интеллектуализмом требует понимания структуры повествования куда более глубокого, чем доступно широким массам и ориентированным на эти массы индивидуумам производителям.
Так что отвечая на главный вопрос
Могу сказать, что сложная литература никогда не была по настоящему сложной для по настоящему погруженного в неё, но она всё ещё остается сложной для рядового быдла, даже с наличием нейросетей.
Нет, это не Цирк, это, так сказать, самобытная шиза, придуманная на ходу. А ИИ я подключил потому что физически не мог писать эту хуйню своими силами, мозг отказывался анализировать этот текст и пропускать его дальше органов чувств. У меня были такие ебейшие приступы кринжа, что я понял что скорее поймаю мигрень к последнему абзацу, если попробую написать это сам. Впрочем Дипсик тоже легкую тряску получил вместе с Гемини.
>>1526
Хороший вопрос, стоит остановиться на нем подробнее.
Тут классическая игра понятий. Отвечу аналогией: убило ли изобретение фотосъемки живопись? Точнее убило ли оно течение реализма в живописи? Разумеется нет, как и фотоаппарат так и нейросети суть лишь инструменты и всё зависит от того кто и как его применяет.
>уровень эрудиции и понасенковости
Они могут выступать характерным почерком произведения в постмодерне, но по сути миллиарды отсылок и аллюзий существуют не для какой-то функциональной значимости в структуре самого произведения, а для создания "супа смыслов" путем которого создается форма хаоса в самом повествовании. Автор не обязан разбираться в том что он упоминать и даже понимать то что пишет. Главное что в этом разбирается читатель, который сам с помощью СПГС натянет на текст нужные, а точнее удобные для себя смыслы, тем самым вызвав простейшую реакцию: отсылка--->понимание--->удовольствие от того что я в клубе знающих.
Это старый механизм постмодерна, он использовался и раньше, практически с момента возникновения самого метанарратива. Достаточно было в обычной библиотеке нахвататься поверхностных знаний, потратив пару дней. Нейросеть просто ускорила этот процесс и сделала его более доступным, сократив время до вечера или вообще пары часов.
Однако проблема в том, что даже построение текста с "пустыми" отсылками и интеллектуализмом требует понимания структуры повествования куда более глубокого, чем доступно широким массам и ориентированным на эти массы индивидуумам производителям.
Так что отвечая на главный вопрос
>Получается, сложная литература больше не сложная?
Могу сказать, что сложная литература никогда не была по настоящему сложной для по настоящему погруженного в неё, но она всё ещё остается сложной для рядового быдла, даже с наличием нейросетей.
>>1513
Нет, это не Цирк, это, так сказать, самобытная шиза, придуманная на ходу. А ИИ я подключил потому что физически не мог писать эту хуйню своими силами, мозг отказывался анализировать этот текст и пропускать его дальше органов чувств. У меня были такие ебейшие приступы кринжа, что я понял что скорее поймаю мигрень к последнему абзацу, если попробую написать это сам. Впрочем Дипсик тоже легкую тряску получил вместе с Гемини.
>>1526
Хороший вопрос, стоит остановиться на нем подробнее.
Тут классическая игра понятий. Отвечу аналогией: убило ли изобретение фотосъемки живопись? Точнее убило ли оно течение реализма в живописи? Разумеется нет, как и фотоаппарат так и нейросети суть лишь инструменты и всё зависит от того кто и как его применяет.
Они могут выступать характерным почерком произведения в постмодерне, но по сути миллиарды отсылок и аллюзий существуют не для какой-то функциональной значимости в структуре самого произведения, а для создания "супа смыслов" путем которого создается форма хаоса в самом повествовании. Автор не обязан разбираться в том что он упоминать и даже понимать то что пишет. Главное что в этом разбирается читатель, который сам с помощью СПГС натянет на текст нужные, а точнее удобные для себя смыслы, тем самым вызвав простейшую реакцию: отсылка--->понимание--->удовольствие от того что я в клубе знающих.
Это старый механизм постмодерна, он использовался и раньше, практически с момента возникновения самого метанарратива. Достаточно было в обычной библиотеке нахвататься поверхностных знаний, потратив пару дней. Нейросеть просто ускорила этот процесс и сделала его более доступным, сократив время до вечера или вообще пары часов.
Однако проблема в том, что даже построение текста с "пустыми" отсылками и интеллектуализмом требует понимания структуры повествования куда более глубокого, чем доступно широким массам и ориентированным на эти массы индивидуумам производителям.
Так что отвечая на главный вопрос
Могу сказать, что сложная литература никогда не была по настоящему сложной для по настоящему погруженного в неё, но она всё ещё остается сложной для рядового быдла, даже с наличием нейросетей.
Нет, это не Цирк, это, так сказать, самобытная шиза, придуманная на ходу. А ИИ я подключил потому что физически не мог писать эту хуйню своими силами, мозг отказывался анализировать этот текст и пропускать его дальше органов чувств. У меня были такие ебейшие приступы кринжа, что я понял что скорее поймаю мигрень к последнему абзацу, если попробую написать это сам. Впрочем Дипсик тоже легкую тряску получил вместе с Гемини.
>>1526
Хороший вопрос, стоит остановиться на нем подробнее.
Тут классическая игра понятий. Отвечу аналогией: убило ли изобретение фотосъемки живопись? Точнее убило ли оно течение реализма в живописи? Разумеется нет, как и фотоаппарат так и нейросети суть лишь инструменты и всё зависит от того кто и как его применяет.
>уровень эрудиции и понасенковости
Они могут выступать характерным почерком произведения в постмодерне, но по сути миллиарды отсылок и аллюзий существуют не для какой-то функциональной значимости в структуре самого произведения, а для создания "супа смыслов" путем которого создается форма хаоса в самом повествовании. Автор не обязан разбираться в том что он упоминать и даже понимать то что пишет. Главное что в этом разбирается читатель, который сам с помощью СПГС натянет на текст нужные, а точнее удобные для себя смыслы, тем самым вызвав простейшую реакцию: отсылка--->понимание--->удовольствие от того что я в клубе знающих.
Это старый механизм постмодерна, он использовался и раньше, практически с момента возникновения самого метанарратива. Достаточно было в обычной библиотеке нахвататься поверхностных знаний, потратив пару дней. Нейросеть просто ускорила этот процесс и сделала его более доступным, сократив время до вечера или вообще пары часов.
Однако проблема в том, что даже построение текста с "пустыми" отсылками и интеллектуализмом требует понимания структуры повествования куда более глубокого, чем доступно широким массам и ориентированным на эти массы индивидуумам производителям.
Так что отвечая на главный вопрос
>Получается, сложная литература больше не сложная?
Могу сказать, что сложная литература никогда не была по настоящему сложной для по настоящему погруженного в неё, но она всё ещё остается сложной для рядового быдла, даже с наличием нейросетей.
>>1526
Почему ты ставишь знак равно между "сложной" литературой и постсодерном? Вся современная литература от Донцовой и Лукьяненко до Сорокина и Пепперштейна – это постмодерн. Разница в том, что Сорокин с Пепперштейном это понимают.
Почему ты ставишь знак равно между "сложной" литературой и постсодерном? Вся современная литература от Донцовой и Лукьяненко до Сорокина и Пепперштейна – это постмодерн. Разница в том, что Сорокин с Пепперштейном это понимают.
>>1504 (OP)
Блевотина для обосранных перемазанных в кале вич положительных детей проституток из спецшколы при тюрьме.
>постмодерна
Блевотина для обосранных перемазанных в кале вич положительных детей проституток из спецшколы при тюрьме.
>>1609
Ну вот и рвонькнуло первое быдло, с почином так сказать. Мне только интересно, почему чем ниже человек развит в интеллектуальном тем больше его тянет на говно и педерастию?
Ну вот и рвонькнуло первое быдло, с почином так сказать. Мне только интересно, почему чем ниже человек развит в интеллектуальном тем больше его тянет на говно и педерастию?
Я правильно понимаю, что для местных шизов постмодерн – это такой лит.жанр, идущий через запятую после детектива, сайфая и тд?
>>1615
Не знаю кого ты подразумеваешь под местными шизами, но лично для меня постмодерн это естественный и глобальный социо-культурный контекст, в котором действуют и живут большинство информационых единиц. В рамках постмодерна существуют и литература, и кино, и музыка и все остальное, что производит человек. И поэтому я использую его как изначальную парадигму при взаимодействии с культурой. За других сказать не могу, пусть отвечают сами если им интересно.
>>471566 (OP)
>>471568 →
Решил оценить соседний тред, раз уж все равно пишу пост. Но оценивать оказалось нечего, плоско, пресно и бесполезно. Стены диалогов ни о чем, в которых общаются даже не люди, а просто стороны, обмениваясь однотонными и однотипными фразами по схеме вопроса-ответа. Люди конечно же так не говорят, и более того если кто-то так заговорит то на него посмотрят как на поехавшего.
Стиль тоже какой-то кастрированный, ворох бытовых описаний наваленных без причины не дает понять что, когда и зачем происходит. Эти описания не работают на атмосферу, они просто водой заливают текст, тратя время читателя. Единственное что к месту, так это упоминание Пиковского человейника, вот он неплохо передает вайб и состояние, при том стоит в самом начале текста, задавая правильный тон. Если бы в таких красках был выполнен весь рассказ, то прочитал бы с удовольствием, а так просто прошелся ради интереса, скипнув к концу большую часть. Сперва показалось что все это дело рук нейронки, но будь так, то нейронка бы написала нормальные, человеческие диалоги.
Концовка слита, но это и без меня подметили. К чему всё шло? Что главный герой обдвачевался? Указывать на это, отправляя рассказ на сам Двач как минимум бесполезно в контексте попытки вызвать эмоцию.
Аннотации нет, пояснения нет, залито двумя простынями без какой-либо цели. 3\10, 2 за многоэтажку и 1 за книгострадание.
Не знаю кого ты подразумеваешь под местными шизами, но лично для меня постмодерн это естественный и глобальный социо-культурный контекст, в котором действуют и живут большинство информационых единиц. В рамках постмодерна существуют и литература, и кино, и музыка и все остальное, что производит человек. И поэтому я использую его как изначальную парадигму при взаимодействии с культурой. За других сказать не могу, пусть отвечают сами если им интересно.
>>471566 (OP)
>>471568 →
Решил оценить соседний тред, раз уж все равно пишу пост. Но оценивать оказалось нечего, плоско, пресно и бесполезно. Стены диалогов ни о чем, в которых общаются даже не люди, а просто стороны, обмениваясь однотонными и однотипными фразами по схеме вопроса-ответа. Люди конечно же так не говорят, и более того если кто-то так заговорит то на него посмотрят как на поехавшего.
Стиль тоже какой-то кастрированный, ворох бытовых описаний наваленных без причины не дает понять что, когда и зачем происходит. Эти описания не работают на атмосферу, они просто водой заливают текст, тратя время читателя. Единственное что к месту, так это упоминание Пиковского человейника, вот он неплохо передает вайб и состояние, при том стоит в самом начале текста, задавая правильный тон. Если бы в таких красках был выполнен весь рассказ, то прочитал бы с удовольствием, а так просто прошелся ради интереса, скипнув к концу большую часть. Сперва показалось что все это дело рук нейронки, но будь так, то нейронка бы написала нормальные, человеческие диалоги.
Концовка слита, но это и без меня подметили. К чему всё шло? Что главный герой обдвачевался? Указывать на это, отправляя рассказ на сам Двач как минимум бесполезно в контексте попытки вызвать эмоцию.
Аннотации нет, пояснения нет, залито двумя простынями без какой-либо цели. 3\10, 2 за многоэтажку и 1 за книгострадание.
>>1615
>>1550
Ну вот как нонче назвать, когда автор совсем неформат пишет. Т.е.не литрпг и не бояру, хотя это постмодерн. Но хочет оригинальничать и кроить что-то свое из уже существующих?
Пост пост модерн? Новые странные?
И естественно когда не настолько поехавший, чтоб писать романы аки в начали 20ого или 19ого. Размеренные, философские, о жизни...
>>1550
Ну вот как нонче назвать, когда автор совсем неформат пишет. Т.е.не литрпг и не бояру, хотя это постмодерн. Но хочет оригинальничать и кроить что-то свое из уже существующих?
Пост пост модерн? Новые странные?
И естественно когда не настолько поехавший, чтоб писать романы аки в начали 20ого или 19ого. Размеренные, философские, о жизни...
>>1856
Хз, если это неформат, то наличие какого-либо ярлыка, в который Неформат вписывается, не предполагает ли таким образом, что перед нами всё-таки формат? А так есть очень хороший термин – внежанровая проза, в который вписывается все, что не вписывается в атэшные жанры.
Хз, если это неформат, то наличие какого-либо ярлыка, в который Неформат вписывается, не предполагает ли таким образом, что перед нами всё-таки формат? А так есть очень хороший термин – внежанровая проза, в который вписывается все, что не вписывается в атэшные жанры.
>>1857
Да нету внежанровой прозы- всему уже название придумали,еси чо!
Да нету внежанровой прозы- всему уже название придумали,еси чо!
588 Кб, 1033x925>>471797 (OP)
Претенциозная псевдорелигиозная мифопоэтическая муть, пытающаяся быть похожей на сложный недлявсех текст, в котором намешано все что оказалось у автора в голове, при том в случайном порядке.
Для начала провален обыкновенный тест на интерес, текст является смесью малосвязанных друг с другом атомизированных предложений, сами по себе которые являются на первый взгляд пафосными. Но при чтении нужно слишком напрягать абстрактное мышление, чтобы связывать их в единую картину. Почему бы не скип? Спросит читатель и логично будет прав, не видя для себя профитов от дальнейшего чтения.
Конечно же на поверхности популистская картина развития человека в контексте перехода от древних верований к политеистическим религиям, через Кабалу к синтезу христианства и гностизма. Круг смерти и возрождения, отказ от магии и воссоединение с Левиафаном, а потом сахарная концовка отказа от силы. В принципе дешевая и очевидная подводка к элементарной и почему то библейской морали смирения, будто автор не продвинулся в своем развитии дальше богословной схоластики.
Короче не о чем, все то же самое есть в Фаусте и лучше почитать Гёте, чем разгадывать символические шарады.
Претенциозная псевдорелигиозная мифопоэтическая муть, пытающаяся быть похожей на сложный недлявсех текст, в котором намешано все что оказалось у автора в голове, при том в случайном порядке.
Для начала провален обыкновенный тест на интерес, текст является смесью малосвязанных друг с другом атомизированных предложений, сами по себе которые являются на первый взгляд пафосными. Но при чтении нужно слишком напрягать абстрактное мышление, чтобы связывать их в единую картину. Почему бы не скип? Спросит читатель и логично будет прав, не видя для себя профитов от дальнейшего чтения.
Конечно же на поверхности популистская картина развития человека в контексте перехода от древних верований к политеистическим религиям, через Кабалу к синтезу христианства и гностизма. Круг смерти и возрождения, отказ от магии и воссоединение с Левиафаном, а потом сахарная концовка отказа от силы. В принципе дешевая и очевидная подводка к элементарной и почему то библейской морали смирения, будто автор не продвинулся в своем развитии дальше богословной схоластики.
Короче не о чем, все то же самое есть в Фаусте и лучше почитать Гёте, чем разгадывать символические шарады.
>>1861
Нашел с чем сравнить.
Нашел с чем сравнить.
1,1 Мб, 1024x682Полдень
Внезапно пришел в голову легкий рассказ
Было четырнадцатое. Или пятнадцатое. Или двадцать пятое. Не помню точно. Помню что был Июль. Бесконечный Июль. И был полдень.
Первой исчезла ночь. Просто взяла и не наступила. Солнце повисло в зените четырнадцатого числа. Или пятнадцатого. И перестало идти. И стал полдень. Нет, не так. Стал Полдень. Вечный, жаркий и такой одинокий Полдень.
Тени исчезают в Полдень. Они высыхают, утягиваются, бледнеют. Но не пропадают. А наши начали пропадать. Тени от людей, от животных, от книг. И следом пропали люди.
Наш город небольшой. Такой, где все знают у кого какая машина, кто когда выносит мусор, кто с кем ссорится. Теперь машин нет. Мусор никто не выносит. Ссориться не с кем. Я один. Это не метафора. Я проверил. Обошёл три улицы, заглянул в магазин, в аптеку, в школу, в автобусный парк. Никого. Двери открыты, коридоры пусты, улицы вымерли. Я взял шоколадный батончик и потом долго извинялся перед пустотой. Пустота не ответила.
Танцуют пылинки в ровных лучах. Штиль за окном. Пятна солнца на теплых обоях. И Полдень. Мысли словно шары с песком. Они ленивые и тяжелые, тепло пожирает их. Я думаю через силу. Я двигаюсь через силу. Я живу через силы.
Светлые стены панелек. Бежевые стены панелек. Качели желтого цвета, занавески которых не касаются руки. Полдень. Я назвал его так, чтобы не сойти с ума. Я назвал его Полдень. Не солнце. Солнце я вижу. Солнце это жара, стены, пустое небо. Полдень это другое. Это знание. Свет не падает на тебя, он смотрит. Как внимание. У внимания нет лица. У него нет запаха. Нет звука. Нет температуры. Но я чувствую его где-то рядом. Не кожей. Кожа обманута светом. Не ушами. Они звенят в тишину. Не глазами. Глаза видят предметы. Но внутри, под рёбрами, есть орган, которого нет в анатомии. Он сжимается. Он говорит оно здесь.
Всё становится плоским. Укрытия. Улицы. Крыши. Нет стороны, с которой можно идти. Ты не можешь спрятаться в тени. Их больше нет. Ты не можешь стать меньше. Для света ты безразличен. В Полдень человек не главный. В Полдень главное небо. Небо давит на голову. Земля давит на пятки. Ты просто столб между ними. И если ты не дрогнешь, ты исчезнешь. Не умрёшь. Исчезнешь. Как тень. Как слово, которое забыли. Как город, который не нужен.
Я читал как-то, что в жарких странах люди сходят с ума. Не от солнца. От тишины. От того, что мир становится слишком ярким. Слишком ясным. Слишком явным. Нет теней, нет полутонов, нет загадок. Всё видно. И в этой ясности человек видит, что он не нужен. Мир может существовать без него. Солнце светит, небо синеет, пыль лежит. А человек лишний. Он как мебель, которую забыли вынести. И тогда он исчезает. Не умирает. Просто перестаёт быть. Может, люди исчезли, потому что стали не нужны. А я остался, потому что нужен. Кому? Ему. Он нуждается во мне. Я его тень. Я единственное, что ещё отбрасывает тень. Я доказательство, что свет существует. Без меня он был бы просто светом. А со мной он Полдень. Полдень, который смотрит.
Я знаю, что я есть. Но теперь я сомневаюсь. Теперь я знаю, что могу исчезнуть. И это знание Полдень. Полдень внутри меня. Полдень ждёт, когда я соглашусь. Когда я скажу "Меня нет". Тогда он войдёт. Не в дверь. И я стану им. И буду смотреть на кого-то другого. Но другого нет. Я последний. Значит, я буду смотреть на себя. И буду ждать, когда я соглашусь. И так до бесконечности. Полдень без конца. Полдень без тени. Полдень без меня.
И это знание самое страшное. Не то, что оно рядом. А то, что я не могу доказать, что его нет. Не могу доказать, что оно есть. Не могу доказать, что я есть. Не могу доказать, что города нет. Не могу доказать, что люди исчезли. Не могу доказать, что я не сплю. Не могу доказать, что я не сошёл с ума. Не могу доказать, что Полдень это не вечность. Не могу доказать, что июль это не конец. Не могу доказать, что за дверью ничего нет. Не могу доказать, что за дверью что-то есть. Не могу доказать, что я это я. Не могу доказать, что он это он. Не могу доказать, что мы разные. Не могу доказать, что мы одно. Не могу. Не могу. Не могу.
И в этом "не могу" Полдень. Не в чудовище. Не в пустоте. Не в одиночестве. А в том, что ты не знаешь. Ты чувствуешь. Но не знаешь. Ты знаешь. Но не можешь доказать. Ты можешь доказать. Но кому? Никого нет. Есть только ты. И оно. И полдень. И жара. И тишина.
Внезапно пришел в голову легкий рассказ
Было четырнадцатое. Или пятнадцатое. Или двадцать пятое. Не помню точно. Помню что был Июль. Бесконечный Июль. И был полдень.
Первой исчезла ночь. Просто взяла и не наступила. Солнце повисло в зените четырнадцатого числа. Или пятнадцатого. И перестало идти. И стал полдень. Нет, не так. Стал Полдень. Вечный, жаркий и такой одинокий Полдень.
Тени исчезают в Полдень. Они высыхают, утягиваются, бледнеют. Но не пропадают. А наши начали пропадать. Тени от людей, от животных, от книг. И следом пропали люди.
Наш город небольшой. Такой, где все знают у кого какая машина, кто когда выносит мусор, кто с кем ссорится. Теперь машин нет. Мусор никто не выносит. Ссориться не с кем. Я один. Это не метафора. Я проверил. Обошёл три улицы, заглянул в магазин, в аптеку, в школу, в автобусный парк. Никого. Двери открыты, коридоры пусты, улицы вымерли. Я взял шоколадный батончик и потом долго извинялся перед пустотой. Пустота не ответила.
Танцуют пылинки в ровных лучах. Штиль за окном. Пятна солнца на теплых обоях. И Полдень. Мысли словно шары с песком. Они ленивые и тяжелые, тепло пожирает их. Я думаю через силу. Я двигаюсь через силу. Я живу через силы.
Светлые стены панелек. Бежевые стены панелек. Качели желтого цвета, занавески которых не касаются руки. Полдень. Я назвал его так, чтобы не сойти с ума. Я назвал его Полдень. Не солнце. Солнце я вижу. Солнце это жара, стены, пустое небо. Полдень это другое. Это знание. Свет не падает на тебя, он смотрит. Как внимание. У внимания нет лица. У него нет запаха. Нет звука. Нет температуры. Но я чувствую его где-то рядом. Не кожей. Кожа обманута светом. Не ушами. Они звенят в тишину. Не глазами. Глаза видят предметы. Но внутри, под рёбрами, есть орган, которого нет в анатомии. Он сжимается. Он говорит оно здесь.
Всё становится плоским. Укрытия. Улицы. Крыши. Нет стороны, с которой можно идти. Ты не можешь спрятаться в тени. Их больше нет. Ты не можешь стать меньше. Для света ты безразличен. В Полдень человек не главный. В Полдень главное небо. Небо давит на голову. Земля давит на пятки. Ты просто столб между ними. И если ты не дрогнешь, ты исчезнешь. Не умрёшь. Исчезнешь. Как тень. Как слово, которое забыли. Как город, который не нужен.
Я читал как-то, что в жарких странах люди сходят с ума. Не от солнца. От тишины. От того, что мир становится слишком ярким. Слишком ясным. Слишком явным. Нет теней, нет полутонов, нет загадок. Всё видно. И в этой ясности человек видит, что он не нужен. Мир может существовать без него. Солнце светит, небо синеет, пыль лежит. А человек лишний. Он как мебель, которую забыли вынести. И тогда он исчезает. Не умирает. Просто перестаёт быть. Может, люди исчезли, потому что стали не нужны. А я остался, потому что нужен. Кому? Ему. Он нуждается во мне. Я его тень. Я единственное, что ещё отбрасывает тень. Я доказательство, что свет существует. Без меня он был бы просто светом. А со мной он Полдень. Полдень, который смотрит.
Я знаю, что я есть. Но теперь я сомневаюсь. Теперь я знаю, что могу исчезнуть. И это знание Полдень. Полдень внутри меня. Полдень ждёт, когда я соглашусь. Когда я скажу "Меня нет". Тогда он войдёт. Не в дверь. И я стану им. И буду смотреть на кого-то другого. Но другого нет. Я последний. Значит, я буду смотреть на себя. И буду ждать, когда я соглашусь. И так до бесконечности. Полдень без конца. Полдень без тени. Полдень без меня.
И это знание самое страшное. Не то, что оно рядом. А то, что я не могу доказать, что его нет. Не могу доказать, что оно есть. Не могу доказать, что я есть. Не могу доказать, что города нет. Не могу доказать, что люди исчезли. Не могу доказать, что я не сплю. Не могу доказать, что я не сошёл с ума. Не могу доказать, что Полдень это не вечность. Не могу доказать, что июль это не конец. Не могу доказать, что за дверью ничего нет. Не могу доказать, что за дверью что-то есть. Не могу доказать, что я это я. Не могу доказать, что он это он. Не могу доказать, что мы разные. Не могу доказать, что мы одно. Не могу. Не могу. Не могу.
И в этом "не могу" Полдень. Не в чудовище. Не в пустоте. Не в одиночестве. А в том, что ты не знаешь. Ты чувствуешь. Но не знаешь. Ты знаешь. Но не можешь доказать. Ты можешь доказать. Но кому? Никого нет. Есть только ты. И оно. И полдень. И жара. И тишина.
1,1 Мб, 1024x682Полдень
Внезапно пришел в голову легкий рассказ
Было четырнадцатое. Или пятнадцатое. Или двадцать пятое. Не помню точно. Помню что был Июль. Бесконечный Июль. И был полдень.
Первой исчезла ночь. Просто взяла и не наступила. Солнце повисло в зените четырнадцатого числа. Или пятнадцатого. И перестало идти. И стал полдень. Нет, не так. Стал Полдень. Вечный, жаркий и такой одинокий Полдень.
Тени исчезают в Полдень. Они высыхают, утягиваются, бледнеют. Но не пропадают. А наши начали пропадать. Тени от людей, от животных, от книг. И следом пропали люди.
Наш город небольшой. Такой, где все знают у кого какая машина, кто когда выносит мусор, кто с кем ссорится. Теперь машин нет. Мусор никто не выносит. Ссориться не с кем. Я один. Это не метафора. Я проверил. Обошёл три улицы, заглянул в магазин, в аптеку, в школу, в автобусный парк. Никого. Двери открыты, коридоры пусты, улицы вымерли. Я взял шоколадный батончик и потом долго извинялся перед пустотой. Пустота не ответила.
Танцуют пылинки в ровных лучах. Штиль за окном. Пятна солнца на теплых обоях. И Полдень. Мысли словно шары с песком. Они ленивые и тяжелые, тепло пожирает их. Я думаю через силу. Я двигаюсь через силу. Я живу через силы.
Светлые стены панелек. Бежевые стены панелек. Качели желтого цвета, занавески которых не касаются руки. Полдень. Я назвал его так, чтобы не сойти с ума. Я назвал его Полдень. Не солнце. Солнце я вижу. Солнце это жара, стены, пустое небо. Полдень это другое. Это знание. Свет не падает на тебя, он смотрит. Как внимание. У внимания нет лица. У него нет запаха. Нет звука. Нет температуры. Но я чувствую его где-то рядом. Не кожей. Кожа обманута светом. Не ушами. Они звенят в тишину. Не глазами. Глаза видят предметы. Но внутри, под рёбрами, есть орган, которого нет в анатомии. Он сжимается. Он говорит оно здесь.
Всё становится плоским. Укрытия. Улицы. Крыши. Нет стороны, с которой можно идти. Ты не можешь спрятаться в тени. Их больше нет. Ты не можешь стать меньше. Для света ты безразличен. В Полдень человек не главный. В Полдень главное небо. Небо давит на голову. Земля давит на пятки. Ты просто столб между ними. И если ты не дрогнешь, ты исчезнешь. Не умрёшь. Исчезнешь. Как тень. Как слово, которое забыли. Как город, который не нужен.
Я читал как-то, что в жарких странах люди сходят с ума. Не от солнца. От тишины. От того, что мир становится слишком ярким. Слишком ясным. Слишком явным. Нет теней, нет полутонов, нет загадок. Всё видно. И в этой ясности человек видит, что он не нужен. Мир может существовать без него. Солнце светит, небо синеет, пыль лежит. А человек лишний. Он как мебель, которую забыли вынести. И тогда он исчезает. Не умирает. Просто перестаёт быть. Может, люди исчезли, потому что стали не нужны. А я остался, потому что нужен. Кому? Ему. Он нуждается во мне. Я его тень. Я единственное, что ещё отбрасывает тень. Я доказательство, что свет существует. Без меня он был бы просто светом. А со мной он Полдень. Полдень, который смотрит.
Я знаю, что я есть. Но теперь я сомневаюсь. Теперь я знаю, что могу исчезнуть. И это знание Полдень. Полдень внутри меня. Полдень ждёт, когда я соглашусь. Когда я скажу "Меня нет". Тогда он войдёт. Не в дверь. И я стану им. И буду смотреть на кого-то другого. Но другого нет. Я последний. Значит, я буду смотреть на себя. И буду ждать, когда я соглашусь. И так до бесконечности. Полдень без конца. Полдень без тени. Полдень без меня.
И это знание самое страшное. Не то, что оно рядом. А то, что я не могу доказать, что его нет. Не могу доказать, что оно есть. Не могу доказать, что я есть. Не могу доказать, что города нет. Не могу доказать, что люди исчезли. Не могу доказать, что я не сплю. Не могу доказать, что я не сошёл с ума. Не могу доказать, что Полдень это не вечность. Не могу доказать, что июль это не конец. Не могу доказать, что за дверью ничего нет. Не могу доказать, что за дверью что-то есть. Не могу доказать, что я это я. Не могу доказать, что он это он. Не могу доказать, что мы разные. Не могу доказать, что мы одно. Не могу. Не могу. Не могу.
И в этом "не могу" Полдень. Не в чудовище. Не в пустоте. Не в одиночестве. А в том, что ты не знаешь. Ты чувствуешь. Но не знаешь. Ты знаешь. Но не можешь доказать. Ты можешь доказать. Но кому? Никого нет. Есть только ты. И оно. И полдень. И жара. И тишина.
Внезапно пришел в голову легкий рассказ
Было четырнадцатое. Или пятнадцатое. Или двадцать пятое. Не помню точно. Помню что был Июль. Бесконечный Июль. И был полдень.
Первой исчезла ночь. Просто взяла и не наступила. Солнце повисло в зените четырнадцатого числа. Или пятнадцатого. И перестало идти. И стал полдень. Нет, не так. Стал Полдень. Вечный, жаркий и такой одинокий Полдень.
Тени исчезают в Полдень. Они высыхают, утягиваются, бледнеют. Но не пропадают. А наши начали пропадать. Тени от людей, от животных, от книг. И следом пропали люди.
Наш город небольшой. Такой, где все знают у кого какая машина, кто когда выносит мусор, кто с кем ссорится. Теперь машин нет. Мусор никто не выносит. Ссориться не с кем. Я один. Это не метафора. Я проверил. Обошёл три улицы, заглянул в магазин, в аптеку, в школу, в автобусный парк. Никого. Двери открыты, коридоры пусты, улицы вымерли. Я взял шоколадный батончик и потом долго извинялся перед пустотой. Пустота не ответила.
Танцуют пылинки в ровных лучах. Штиль за окном. Пятна солнца на теплых обоях. И Полдень. Мысли словно шары с песком. Они ленивые и тяжелые, тепло пожирает их. Я думаю через силу. Я двигаюсь через силу. Я живу через силы.
Светлые стены панелек. Бежевые стены панелек. Качели желтого цвета, занавески которых не касаются руки. Полдень. Я назвал его так, чтобы не сойти с ума. Я назвал его Полдень. Не солнце. Солнце я вижу. Солнце это жара, стены, пустое небо. Полдень это другое. Это знание. Свет не падает на тебя, он смотрит. Как внимание. У внимания нет лица. У него нет запаха. Нет звука. Нет температуры. Но я чувствую его где-то рядом. Не кожей. Кожа обманута светом. Не ушами. Они звенят в тишину. Не глазами. Глаза видят предметы. Но внутри, под рёбрами, есть орган, которого нет в анатомии. Он сжимается. Он говорит оно здесь.
Всё становится плоским. Укрытия. Улицы. Крыши. Нет стороны, с которой можно идти. Ты не можешь спрятаться в тени. Их больше нет. Ты не можешь стать меньше. Для света ты безразличен. В Полдень человек не главный. В Полдень главное небо. Небо давит на голову. Земля давит на пятки. Ты просто столб между ними. И если ты не дрогнешь, ты исчезнешь. Не умрёшь. Исчезнешь. Как тень. Как слово, которое забыли. Как город, который не нужен.
Я читал как-то, что в жарких странах люди сходят с ума. Не от солнца. От тишины. От того, что мир становится слишком ярким. Слишком ясным. Слишком явным. Нет теней, нет полутонов, нет загадок. Всё видно. И в этой ясности человек видит, что он не нужен. Мир может существовать без него. Солнце светит, небо синеет, пыль лежит. А человек лишний. Он как мебель, которую забыли вынести. И тогда он исчезает. Не умирает. Просто перестаёт быть. Может, люди исчезли, потому что стали не нужны. А я остался, потому что нужен. Кому? Ему. Он нуждается во мне. Я его тень. Я единственное, что ещё отбрасывает тень. Я доказательство, что свет существует. Без меня он был бы просто светом. А со мной он Полдень. Полдень, который смотрит.
Я знаю, что я есть. Но теперь я сомневаюсь. Теперь я знаю, что могу исчезнуть. И это знание Полдень. Полдень внутри меня. Полдень ждёт, когда я соглашусь. Когда я скажу "Меня нет". Тогда он войдёт. Не в дверь. И я стану им. И буду смотреть на кого-то другого. Но другого нет. Я последний. Значит, я буду смотреть на себя. И буду ждать, когда я соглашусь. И так до бесконечности. Полдень без конца. Полдень без тени. Полдень без меня.
И это знание самое страшное. Не то, что оно рядом. А то, что я не могу доказать, что его нет. Не могу доказать, что оно есть. Не могу доказать, что я есть. Не могу доказать, что города нет. Не могу доказать, что люди исчезли. Не могу доказать, что я не сплю. Не могу доказать, что я не сошёл с ума. Не могу доказать, что Полдень это не вечность. Не могу доказать, что июль это не конец. Не могу доказать, что за дверью ничего нет. Не могу доказать, что за дверью что-то есть. Не могу доказать, что я это я. Не могу доказать, что он это он. Не могу доказать, что мы разные. Не могу доказать, что мы одно. Не могу. Не могу. Не могу.
И в этом "не могу" Полдень. Не в чудовище. Не в пустоте. Не в одиночестве. А в том, что ты не знаешь. Ты чувствуешь. Но не знаешь. Ты знаешь. Но не можешь доказать. Ты можешь доказать. Но кому? Никого нет. Есть только ты. И оно. И полдень. И жара. И тишина.
>>2618
ботохуета плес...
>Не от солнца. От тишины. От того, что мир становится слишком ярким. Слишком ясным. Слишком явным. Нет теней, нет полутонов, нет загадок. Всё видно.
ботохуета плес...
Двач.hk не отвечает.
Вы видите копию треда, сохраненную в 05:55.
Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее
Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.
Вы видите копию треда, сохраненную в 05:55.
Скачать тред: только с превью, с превью и прикрепленными файлами.
Второй вариант может долго скачиваться. Файлы будут только в живых или недавно утонувших тредах. Подробнее
Если вам полезен архив М.Двача, пожертвуйте на оплату сервера.