Рецензия на рассказ «Большая любовь маленькой Амелии» от автора рассказа «Мир за повязкой»
Общее впечатление
Рассказ начинается как школьное сочинение: «Домик Амелии стоял на опушке, у домика была старая крыша, Амелия любила этот дом, а сама Амелия была такой-то и такой-то». Если вырезать вступление про домик-курочек и эпизод с бесконечно бессмысленными репликами Тильды, начать рассказ с яркой эмоции – например, как Амелия находит Веру и приходит в ужас – это бы сделало начало намного лучше. Проверено. Как говорится, знаем, о чем говорим!
Про трясущуюся Тильду и гениальный диалог: «Береги себя, Амелия» – «От чего беречь?» – «От всего» – даже говорить не хочется. Написано будто ради галочки.
Сам сюжет невероятно вялый и не завлекающий. У героев нет ни внутренних конфликтов, ни мотивации; сюжет – как пресное желе, он нудный, предсказуемый и лишенный ценности для читателя. Здесь явно не хватает «специй» – эмоций, адекватного конфликта и противоречий, какого-нибудь ружья, возможно даже драматичной предыстории... Но автор ничего из этого не использовал; вместо этого он попытался совместить романтику, бытовуху и экшен, и вышло это сумбурно.
Нельзя не упомянуть, что сама концепция МЗС просто потеряна, что странно, ведь не знать, кто такие враги в данном лоре... Как по мне, это ломает суть всего.
Также замечены такие клише как «холодная как лед» и несуразные фразы наподобие «вечная метла», что лишь еще больше смазало впечатление.

Главная героиня
Характер у Амелии никакой. Она – Н, Нежность, вся такая мягкая и, хм, допустим добрая (хотя этому мы не видим подтверждений). Она за короткое время влюбляется в подозрительную незнакомку. Ради неё она нагло врёт в лицо своим друзьям, которых знает уже достаточно долго, и ВООБЩЕ не испытывает по этому поводу никакого дискомфорта. Амелии абсолютно все равно, что Вера действительно может быть опасна и может навредить ее друзьям. Потому что Амелия – эгоистка, и когда Вера просит ее отпустить (явно страдая от всей этой ситуации), Амелия ЗАСТАВЛЯЕТ ее остаться. Ведь она так хочет. Чистой воды эгоизм, и жаль, что автор так не задумывал и не раскрыл это. Ведь тогда Амелия из безликой, сомнительно милашной картонки превратилась бы в глубокого антигероя, за которым наблюдать намного интереснее.
Идем дальше. Когда уводят её подругу, она просто сидит в домике и смотрит на улицу в окно. Амелия начинает действовать только тогда, когда приходит Тильда, признаётся в предательстве и просит никуда не идти. И тогда наконец Амелия решает – вау! – куда-то пойти.
Вообще сам эпизод лишён смысла, абсолютно ужасен с точки зрения какого-либо сценарного мастерства, потому что мы видим, что у героя отбирают его партнёра, герой в тоске и депрессии сидит, смотрит в окно, ждёт непонятно чего, вздыхает, мечтает, думает, грустит. Действий – ноль. Тут появляется подруга-предатель Тильда, которая вдруг говорит, что «всё хорошо, Вера ещё жива, и пожалуйста ничего не делай, никуда не иди». И тут герой понимает, что нужно что-то делать и куда-то идти(!!!). И наконец действие.
В общем, это максимально странный, максимально некачественный эпизод, и уже после него хотелось закрыть рассказ. Потому что есть множество вариантов заставить Амелию отправиться на спасение подруги более естественным и интересным образом, а не вот этим странным возникновением Тильды и вот этим максимально несуразным диалогом.
Возвращаемся к образу главной героини. Как я и говорила, характера – настоящего характера – она лишена.
И резонный вопрос: почему именно панда? Какова у героя предыстория, связанная с этим обликом, или хотя бы какая из черт этого облика необходима для сюжета? Складывается ощущение, будто автор выбрал панду «потому что». С таким успехом Амелия может быть буквально кем угодно.
Плюс это мое субъективное мнение, но панда в данном сеттинге выглядит куда более странно, нежели любой дракон, черепаха или акула. Ибо азиатская экзотика тут ничем не оправдана.
Также это не просто панда, это маленькая панда (не путать с малой пандой). И у меня возникает вопрос: автор вообще видел панд? Он имеет представление о том, что панды – это крупные животные? Особенно в сеттинге МЗС, где даже мышка Тильда ростом с человека (по крайней мере я это представляю так). А тут панда, которая еще и «чуть выше кухонного стола». И даже если и можно допустить маленькую (и при этом взрослую) панду, то как выглядят отношения взрослого человека и этой маленькой панды? Я даже визуально представить это не могу. Но, наверное, это относится больше к субъективному докапыванию и личному мнению.

Вторая главная героиня
Вера такая же безликая, как и Амелия. Мне о ней даже писать нечего, потому как во время прочтения о ее существовании я просто забывала. Немногословные и закрытые герои – непростое поле для писательской работы, ведь всегда есть риск, что они уйдут на задний план, потеряются среди героев, обезличатся, забудутся (все это и случилось с Верой). Но при этом, при правильных техниках, закрытых героев можно очень интересно подать и раскрыть. Та же Вера могла бы обладать интересными фишками в поведении и характере, которые Амелия постепенно замечала, и это нас бы сблизило с героиней.

Отношения
Если говорить про отношения героев... Я в них не верю. Название обещает нам «Большую любовь», но я не вижу здесь подобного. Для этого почти даже не было почвы: например, если бы Амелия испытывала трудности в быту, то помощь Веры могла бы их сблизить. Но Амелия и до Веры прекрасно шила-варила-гвозди-забивала. И те моменты, которые должны быть трогательными, не оставляют никаких эмоций, ведь читатель понимает: а смысл этой «любви», если и до нее героям прекрасно жилось?
Все слишком ровно, нет контраста, и в этом главная проблема.

Второстепенные герои
Я не эксперт лора МЗС, но как по мне, автор этого рассказа не попал ни в одного героя из каноничного состава.
Например, Тильда: в каноне она показана любопытной, дружелюбной оптимисткой, наивной и вместе с этим невероятно отважной. И обожающей своих друзей, готовой на все ради них. Что мы видим в «Большой любви»? Трусливую Тильду-параноика, которая ко всему прочему еще и предательница.
Или Гортензия. Гортензия из этого рассказа будто бы наслаждается чужим страхом и страданиями, и если даже был бы выбор, она бы все равно выбрала «рвать и метать». В то время как настоящая Гортензия пусть и своенравная, но при этом верная, надежная и принципиальная в вопросах дружбы.
Ну и Цельсий. Вот он по канону как раз и параноик, настоящий затворник, но автору нужен был герой-функция, который «отвлечет, защитит и прикроет», и выбор пал на того, кто меньше всего любит драки и прочие (хех) социальные активности. В общем, герои настолько исковерканы, что мне за них было по-настоящему обидно.

На самом деле этот рассказ, конечно, имеет потенциал (я из тех, кто склонен замечать и хорошее), но для этого придется очень многое изменить в сюжете и подаче. В принципе, текст читабельный, просто он нуждается в усилителях и техниках, а для этого нужен немалый писательский опыт. Чего я искренне и желаю автору! Главное – продолжать, пробовать, пытаться и не опускать руки.

Судья №1: Мне хватило второго аспекта, хотя сам разбор был хорош в целом.
Цельсий: Что? Никакой я не параноик, просто подстраховываюсь на всякий случай. Потому что после одного нашествия врагов до второго как правило не доживаешь, если не готовиться заранее.
Лололина: Некая доля правды в словах рецензентки есть. Всегда подозревала, что с этой Тильдой что-то не так. То Рамонак к ней бегает на край света, то она сами к Цельсию. И главное, никто не признаётся зачем именно! Любовный треугольник какой-то.
Донзо: Вот это вы навертели! Я половину слов не понял! Но моё мнение вы знаете: меньше чужаков - больше кислороду. Я и Рамонака-то сперва не желал принимать. Хотят Амелия с Верой убежать - скатертью дорога!

Рецензия на рассказ «Тридцать четвёртая буква алфавита» от автора рассказа «Цивокун в поисках счастья»
Как аналогичный геймер с тонкими руками-веточками, я хорошо понимаю главного героя и его переживания по поводу собственной бесполезности. Окажись я в мире за стеной, тоже не знал бы какие букву и слово получу, потому что нет ничего, в чём я был бы хорош. И, в отличие от главного героя, я даже не умею толком стремиться к цели, все дела довожу до половины и забрасываю. Так что, наверное, мне как раз и дали бы тридцать четвёртую букву алфавита. Интересно, как бы она выглядела? Наверное, как Г с двумя точками сверху, как у Ё.
Я заметил, что в рассказе упоминается, что в мире за стеной не в ходу деньги. Значит ли это, что там царит коммунизм? И не лучше было бы привнести в МЗС достоинства капиталистического общества в виде платёжных средств? Это могут быть боны, могут быть монеты (монеты даже лучше, не сломаются) - всё, что способен создать управлящий материей бог Цивокун. Он бы и стал главным казначеем. А упомянутые в рассказе мелкие бандиты Ёрш и Щука министрами финансов (шутка). Некоторые могут возразить, что в МЗС не за что платить, раз уж Цивокун создаёт и раздаёт любые материальные объекты, но тут не соглашусь. Платить можно не только за осязаемые товары, но и за услуги. Сходи туда, принеси то, дай потрогать там. В общем, подумайте над идеей денег, а то я боюсь, что в один прекрасный день на вершине башни может появиться красный флаг с серпом и молотом.
Также меня заинтересовали некоторые особенности местной флоры. То стручковое растение со сладкой массой внутри, это что? Гугл выдаёт только ваниль. Насколько я понял из внимательного прочтения текста, главный герой тоже растение? Потому что он "укореняется", у него "руки-веточки с листьями на них", а предложение отведать вегетарианской еды он воспринимает, как насмешку над собой. Получается, поглощая те стручки, главгерой занимался каннибализмом (ещё одна потерянная шутка).
А если серьёзно, то рассказ понравится мне тем, что характеры персонажей в нём мягкие, сглаженные, многие эпизоды происходят как бы в шутку. Подобная мягкость выгодно смотрится в сравнении с резкими, а подчас и злыми персонажами из других конкурсных рассказов. Как вспомню про Цивокуна из "Амелии" и "Нити", ух... Сразу на ум третий рейх приходит.
И если интересно, между изобретателем лекарства от рака, самой красивой девушкой и котёнком, я бы тоже выбрал котёнка. Потому что внутри мира МЗС есть волшебные силы, а значит и лекари, следовательно лекарство не нужно. И красивых девушек тоже полно (мне лично симпатична Тильда). А спасая котёнка ты проявляешь свою человечность, а не рассчёт что человек тебе способен дать после спасения.
Хотелось бы написать рецензии на другие рассказы тоже, но сил хватило лишь на этот. Сорри.

Судья №1: Мне понравились идеи и вопросы рецензента.
Цельсий: Введение денежных знаков необоснованно. Наши жители и так друг для друга всё делают, бесплатно. А деньги это лишний предлог, чтобы отказать своим соседям в помощи. Уверен, деньги в мире за стеной никогда не приживутся.
Лололина: Вот это вы развернули революционную агитацию, того и гляди Цивокуна свергнете. Кстати, на завтрак я предпочитаю курочку. Фефа вовсе не против, иногда вместе со мной трапезничает. Спасибо Цивокуну за щедрое снабжение, ха-ха-ха.
Донзо: О, я знаю! На пожаре я бы спас всех троих, ведь моя кожа устойчива к огню, я же дракон!

Рецензия на рассказ «Потерянная шутка» от автора рассказа «Обретение»
Ну, в целом рассказ хороший. Хотя по моему мнению, его вытянула только концовка - так бы он провалился.
Но обо всем по порядку. Начинается рассказ с того, что Цивокун со своими летающими собачками идет искать какую-то потерянную шутку.
Шутку это забыла одна из собак - и очень по этому поводу горюет. Завязка оригинальная, надо признать. Но идиотская. Видимо, это такой стандартный постмодернисткий наброс на ЗАДУМОЙСЯ сразу в самом начале.
Впрочем, интрига сработала. И вот я читаю дальше. Язык простой, незамысловатый, но хороший. Текст идет ровно и приятно. Нашел пару ошибок(что-то там с падежами), но в целом впечатление не портит.
Герои идут по сюжету (бродят спиралями и кругами) и докапываются до всех, мол, не видели ли они эту самую шутку?
Разумеется, никто не видел. Но зато у всех есть свои собственные шутки в ответ, само собой, поучительные.
Проблема юмора в этом рассказе в том, что он - из категории "аффтар хочет что-то сказать". Это вызывает ощущение надуманности и принуждения в шутках, а потому они, к сожалению, не смешные.
Но они все же отвращения не вызывают, может, потому что тематика диванных поучений вызывает во мне отклик? Не знаю.
Короче говоря, юмор хиловат, а встроенная ни к селу, ни к городу юмореска про тройничок вообще вызывает чувство испанского стыда. Если уж пошлить - пошлить отвязно, либо не пошлить совсем.
Пара каламбуров тоже не впечатлила, какие-то они КАЛамбурные. Слишком простые что ли... ГДЕ МОИ ШИФРЫ?!?!
Концовка. Концовка порадовала(и расстроила). Искренняя. Нашли они шутку эту(тоже тухлую), но автор весьма хитро подытожил главную мысль, мол, дело не в результате, а в процессе поиска совместном.
Типа отмазался за такой стремный юмор. Ну ладно.

7/10? Не, все же 6/10. Искренняя оценка для искреннего рассказа.

Пысы Касаемо мотивации героев. Не хватило ее немного. Вот бродят сумбурно ГГ и компания туда-сюда в непонятном порядке, а почему именно так? Почему они не бредут к другим персонажам? Почему бог за стеной не сгенерит миллиард шуток, заглянув в память своей собаки? И на кой черт ей вообще эта шутка? Нипанятна.

Судья №1: Рецензия мне показалась несерьёзной, написанной чисто для галочки.
Цельсий: Я бы, наверное, написал точно такой же обзор, если бы мне было десять лет.
Лололина: Согласна, автор рассказа пошлит не к месту.
Донзо: Автор рецензии отысКАЛ смысл рассказа! Поняли, да? Хах!

Рецензия на рассказ «Мир за повязкой» от автора рассказа «Нить через туман»
«Одиночество, которое смотрит» (рецензия на рассказ «Мир за повязкой»)
Кондратс Ракович
У рассказа «Мир за повязкой» есть редкое для конкурсного фанфика достоинство: он не просто использует готовую вселенную как декорацию, а находит внутри неё собственный способ говорить. В данном случае этот способ заключён в одной букве — О. Одиночество, Одарённость, Одержимость, Откровение, Отмщение. Автор превращает правило мира в принцип построения всего текста, и благодаря этому история Эдгара ощущается не вставным приключением рядом с каноном, а естественным ответвлением от него.
Главный герой представлен почти парадоксально. Эдгар отказался от зрения, однако именно его восприятие оказывается одним из самых подробных среди конкурсных персонажей. Он читает мир запахами, шумами, прикосновениями, присутствием других людей. Цивокун пахнет башней и собачьей шерстью, Гортензия — цветами и землёй, Тильда — чистотой, которую Эдгар воспринимает почти как пустоту. Благодаря этому обычный приём «рассказ от первого лица» приобретает здесь функцию: мы действительно на некоторое время оказываемся за повязкой вместе с героем.
Особенно удачно, что слепота Эдгара не преподносится как беспомощность. Скорее это сознательная граница между ним и миром. Он не хочет видеть — в буквальном и переносном смысле. Ему удобнее оставаться внутри своих книг, воспоминаний и собственных объяснений случившегося. Поэтому момент, когда герой в финале снимает повязку, работает сильнее любого дополнительного описания его способности. Чтобы уничтожить Анну, ему приходится сделать именно то, чего он избегал: посмотреть.
Другой важный пласт рассказа — писательство. Для Эдгара книги не хобби и даже не просто призвание. Это конкурент всему остальному миру. Ещё до появления стены его конфликт с Оливией строился не вокруг отсутствия любви: он любит её. Проблема страшнее именно потому, что любовь существует одновременно с убеждением, что литература для него важнее той жизни, которую близкие считают правильной. Автор не делает Эдгара удобной жертвой обстоятельств. Он упрям, эгоистичен, одержим своим предназначением — и оттого живее.
Здесь же возникает главный образ рассказа: человеческое четырёхкамерное сердце внутри крокодильего тела. Эдгар несколько раз словно убеждает и себя, и читателя, что в нём осталось нечто человеческое. Но чем дальше развивается история, тем менее очевидно, что именно следует считать этим человеческим. Любовь к умершей жене? Способность страдать? Память? Или, наоборот, неспособность простить того, кого он считает виновником её смерти? Рассказ хорош именно там, где не торопится дать ответ.
История Оливии постепенно объясняет и одиночество Эдгара, и его отношение к Врагу. Потеря жены во время рождения ребёнка превращает отвлечённую идеологию мира за стеной в его личную травму. До этого Враг существует как часть устройства вселенной; после воспоминания об Оливии мы понимаем, почему конкретно Эдгару не требуется никаких дополнительных доказательств. Он уже вынес приговор.
И здесь рассказ подходит к своей самой интересной и одновременно самой спорной точке.
Анна приходит не просто как очередной противник. Она сестра Эдгара, человек из той жизни, которую он оставил. Автор предусмотрительно напоминает, что она когда-то защищала брата, читала его книги, танцевала на его свадьбе, отдавала ему лучший кусок торта. То есть перед нами не безликий «приспешник Врага». Именно поэтому сцена могла стать настоящим столкновением двух близких людей, каждый из которых видит другого чудовищем.
Но в кульминации рассказ немного упрощает собственную сложность. Чем ближе развязка, тем сильнее Анна превращается из человека в носителя противоположной позиции: требует вернуть Эдгара, завести семью, заявляет о высшей ценности рождения, затем буквально атакует его. Эдгару после этого становится слишком легко оказаться правым внутри собственной системы координат. Его страшный поступок — превращение беременной сестры в камень — формально остаётся трагедией, однако сама сцена почти освобождает героя от необходимости по-настоящему сомневаться.
Мне кажется, рассказ был бы ещё сильнее, если бы Анна до конца оставалась той самой сестрой, которая загибала страницы его первых книг. Если бы она не превращалась в очевидную угрозу, выбор Эдгара стал бы гораздо мучительнее, а финальное «Отмщение» — страшнее. Сейчас автор подводит героя к пропасти, но в последний момент даёт ему слишком надёжные перила.
Есть и ещё одна небольшая опасность — игра с буквой О настолько удачна, что автор иногда доверяет ей больше, чем необходимо. В начале перечисления работают прекрасно: они сразу задают голос и способ мышления Эдгара. Позже обилие слов на одну букву местами начинает привлекать внимание уже к самому приёму. Там, где читатель замечает технику раньше героя, магия немного слабеет. Несколько самых сильных О выиграли бы, если бы вокруг них было больше воздуха.
Однако это именно претензии к тексту, который уже даёт материал для серьёзного разговора. Гораздо проще критиковать рассказ, где ничего не происходит за пределами сюжета. «Мир за повязкой» оставляет после себя неудобный вопрос: действительно ли Эдгар увидел мир, когда снял повязку, или именно тогда окончательно ослеп?
Название в этом смысле оказывается точным. Мир за повязкой — не тот, который Эдгар не способен увидеть. Это мир, который он сам согласился не видеть, потому что так легче сохранить свою версию прошлого, Оливии, Врага и самого себя.
И последняя буква О в рассказе для меня поэтому не Отмщение. Это Оправдание.
Причём неизвестно, заслуживает ли его Эдгар.

Судья №1: Автор этой рецензии лучше всех справился с 2 главными задачами, которые были поставлены мной как параметры оценивания: донести, стоит ли читать рецензируемый рассказ, и вплести в рецензию свои мысли, идеи, интерпретации сюжета, чтобы рецензия не была голым разбором.
Цельсий: Что значит "отвлечённая идеология"? Моя идеология незатейливая - покрепче запереть двери, чтобы внутрь не проник никакой враг. Закрыть глаза повязкой, как этот Эдгар, означает просто не замечать проблемы. Позиция нелогичная и заведомо проигрышная.
Лололина: Забавно, у этого чудика буква как у меня. Только слово со знаком минус, а не плюс. Кто захочет страдать от одиночества и жить отшельником посреди мирка, населённого кучей потенциальных друзей? Разве что, какая-нибудь бесхитростная серая мышь.
Донзо: Гортензия пахет едой! Ведь многие из её цветочков съедобны. А знаете чем бы пах я? Приключениями! Не знаю, правда, как бы такой запах ощущался, но он точно существует!

Рецензия на рассказ «Мир за повязкой» от автора рассказа «Потерянная шутка»
О – значит Отшельник. Одна из карт Старших Арканов Таро.
Автор рассказа проводит нас сквозь черты данного архетипа. Главный герой Эдгар большую часть рассказа ускользает от полного описания, позволяя читателю нарушить его литературное отшельничество с помощью внимания к деталям.
Интрига строится мастерски. Кто же этот герой с буквой О? Почему он гонит всех от себя и живет отдельно? Почему даже Цивокун побаивается его силы?
Ответы на вопросы мы узнаем во второй части рассказа. Выясняется, что Эдгар – это большой крокодил. К сожалению, черный пиджак и дорожная трость в описании героя теряют третий элемент гардероба – шляпу-цилиндр. А так бы перед нами был образ утонченного джентльмена (рептилоида). Воображение упорно рисует образ Крокодила из одноименной сказки Чуковского.
Но чего только стоит особая сила, которой наделен крокодил Эдгар – оказывается, своим взглядом он может обращать живых существ в камень. И поэтому носит повязку, когда покидает свое убежище.
Вот мы и нашли в тексте новый элемент из мировой культуры – Горгону Медузу. Сочетание этого образа с крокодилом – очень неожиданное. С чем бы сравнить, хм. На ринг от мифологии Древней Греции выходит Горгона Медуза, а от мифов Древнего Египта – бог Себек с крокодильей головой. Во время боя родился Эдгар (но не Запашный). Раунд!
Образ героя, как добровольного слепца, передан хорошо через описания звуков и запахов. Например, запах собачьей шерсти привязан к Цивокуну. Мы встречаем знакомых персонажей Мира за стеной по этим описаниям, как, например, Горация с Гортензией и Тильду. При этом герои в тексте не называются своими именами, но внимательный читатель вселенной Мира за стеной их узнает. Впрочем, нужно было выдержать эту линию и не называть Тильду «юркой мышкой».
Точно передано ощущение пустоты от Тильды, связанной с чистотой. Чистота как пустота. Тонко. Это отличная находка автора рассказа.
Также хорошо написано про четырехкамерное сердце крокодила и сравнение с человеческим. Это придает тексту рассказа определенную элегантность.
Чувства героя тоже переданы хорошо. То, как он сомневается и готов вернуться за стену. То, как переживает гибель Оливии. Как проходит внутренний путь к Отмщению и применению своей силы.
Концовка рассказа выверена и грамотно подводит читателя к послевкусию обдумывания.
Впрочем, сам сюжет немного проигрывает любопытным авторским находкам и деталям. Текстовый путь украшен, но он прямой, как трость Эдгара. Финал не становится неожиданным, он считывается и предсказуем. Это не плохо, но то самое послевкусие ощущается немного пресноватым. О – ожидаемо.
А так это интересный философский рассказ с хорошими метафорами и образами.

Судья №1: Аналогично прозапрошлой рецезии, написана чисто для галочки.
Цельсий: Да, забавное допущение, Цивокун боится силы одного из жителей собственного мирка. Не думаю, что в этом мире есть кто-либо, способный потягаться с ним силой.
Лололина: Нет, почему же, наименование "юркая мышь" подходит Тильде как нельзя лучше. В этом автор рассказа не ошибся.
Донзо: Ммм, послевкусие обдумывания. Интересно, как оно ощущается? Мне-то больше по душе обеденное послевкусие. Или даже настоящевкусие, когда вкус чувствуется вот прям щас, а не после еды.

Перед тем, как публиковать отзывы на основные рассказы, напишу два коротких очерка об отклонённых.

GODOVASEEK
Рассказ того челикса, который постоянно прикрепляет фотки пухлика. К сожалению, победа на предыдущем конкурсе подействовала на него не лучшим образом. Вытянув первое место за счёт анусов, он в лучших традициях карго-культиста решил повторить ту же стратегию и сейчас, в надежде что прокатит (и вместо того, чтобы развиваться и улучшать свои рассказы, постепенно переходя от анусов к более сложным темам). По сюжету рассказа все друг с другом трахаются, ведут себя как алкоголики со стажем во время белой горячки, в общем, пытаются достичь оргазмического апогея абсурдизма в отдельно взятом тексте. Вот только абсурдизм этот пытается реализоваться через нагромождения грубых матов и физиологических подробностей, которые сами по себе скучны. Такое, помнится, мне нравилось в 16 лет, когда подобных текстов, по сути, ещё не существовало, и первопроходцы вроде Дани Шеповалова ещё только изобретали новый жанр. Сейчас, уже в кругу матёрых скуфописателей, рассказ автора смотрится по-детски и не вызывает интереса.
Пару раз за рассказ я засмеялся. Первый раз на фразе "это не можед быт", потому что сам такую использую. Второй - на "приведите главного пидораса" (смешно, когда надо мной шутят). Всё остальное в рассказе отвратительно из-за упоминаний врагов. Из-за них я его и отклонил.

Хохолок и последний сюрприз-холм
В общем-то, авторша этого текста делает то же самое, что и автор предыдущего, только более филигранно и незаметно, т.к. хитрая, как Зощенко. По сюжету Тильда принимает от некой женщины врага, и тем самым как бы совершает "правильный выбор" (в представлении авторши). Прямого упоминания слов, обозначающих врагов, в тексте нет, но если читать внимательно, легко понять о ком идёт речь. Рассказ очень антиканоничный и отталкивающий. Я рад, что авторша припоздала с его публикацией, потому что если бы успела вовремя, он стал бы единственным рассказом, который я отклонил в отборочном туре.

Отзыв на рассказ «Мир за повязкой»
Скажу сразу, авторша умеет писать рассказы, видно набитую на текстах руку. Тем не менее, в этом рассказе его создательница решила затронуть деликатную тему врагов, причём не осторожно, как кошка катает лапкой клубок ниток, а залихватки-напористо, будто гусар размахивает перед собой саблей и в запале срубает голову коню. Да, на первый взгляд всё вроде бы канонично, Эдгар как будто ненавидит врагов, занимая вполне заслуженное место среди жителей мира за стеной, но давайте вглядимся в повествование.
Первое, что смущает, это раскрытие мотивов главного героя в воспоминании разговора с Оливией. Автор отвечает девушке, что не желает появления врага не потому, что его ненавидит, не потому что он плохой, а, внимание, потому что "я не смогу писать и одновременно кормить семью". Далее, из следующих абзацев мы узнаём, что Оливия всё-таки залетает. Вместо того, чтобы избавиться от врага, Эдгар преспокойно пускает ситуацию на самотёк, и даже "в ответ на это улыбается и обнимает" беременную предательницу! (тут моё лицо становится как у обезьяны с анальной контузией с мема)
Если верить повествованию, Эдгар не избавляется от врага и в итоге остаётся в роли зачинавшего. Я просто представил себе зачинавшего, который придёт в МЗС и скажет Цивокуну "Ну я тут немного поживу у вас, вы не против?". По канону ТАКОГО жителя главный куратор у себя точно не оставит. Разве что Тильда, которая слишком оптимистка и верит в людей, может довести его до города и, опять же, вручить в руки Цивокуна. Но в оригинальном МЗС любые приспешники врагов враждебны этому миру, даже их появление внутри стены тумана само по себе является ошибкой. Поэтому главное упущение авторши состоит в том, что подобная персона, Эдгар, в принципе может жить-поживать среди остальных обитателей МЗС.
К сожалению, вы серьёзно сели в лужу и превратили якобы героя в антигероя. Если бы вы не касались темы врагов, а придумали просто историю, у вас были бы ОЧЕНЬ хорошие шансы на победу, но своим вопиющим нарушением канона вы всё испортили.
В рассказе, кстати, я заметил ещё одну несостыковку, не касающуюся врагов. В финале упоминается, что Эдгар "превратил свою мать в могильный камень". А до этого в разговоре с Анной он спрашивает про родителей, и сестра ему отвечает, что они живы и скучают. Либо Анна сознательно лжёт (но зачем ей это?), либо авторша по запарке или ради красного словца упустила этот момент. Скорее всё-таки второе.

Отзыв на рассказ «Когда буквы изменяют форму»
Занимательно, что автор решил продолжить тему скверны и её влияния на организм. Помнится, Рамонак уже однажды трогал осквернённый предмет, когда злоумышленно подбрасывал его в МЗС. Но эффект от контакта с предметом был другим, вернее, его вообще не было. Здесь же все слетают с катушек. Или это какая-то другая скверна?
Образ тёмной стороны Рамонка в рассказе передан очень точно. Когда куратор ещё контактировал с врагом, желание разрушать всё вокруг у него возникало как следствие невозможности выпустить негативные эмоции. Но в этом случае катализатором его метаний становится скверна, испускающая, как я понял, невидимое излучение наподобие радиационного.
В середине рассказа Эриферид упоминает, что они пережили гибель мира под ивой, а потом выползли наружу и ушли путешествовать. Небольшой спойлер, но автор не мог знать, что ива до сих висит в небе вместе с огромным пластом земли (сейчас там живут духи-хранители). Ни второй бог, ни Цивокун её вниз не опускали. Так что, если бы кто-нибудь решил покинуть иву, падение было бы долгим.
Также хотелось бы заметить, что ни перегонкой, ни чем-либо другим переделать скверну в лекарство невозможно. По канону скверна состоит в оппозиции с пречистым эфиром, по сути составляющим основу МЗС. Скверна выжигает его и уничтожает, не зря же собаки даже боялись к ней приблизиться, осознавая все её губительные свойства.
Истерика Рамонака, пытающегося растолковать двойняшкам о врагах - самый смешной момент. 100% эти двое врали и притворялись, делая вид, что ничего о них не знают (судя по дальнейшему повествованию, знают, просто не встречали). Фраза "Поклонники уродцев воспроизводят их даже в сараях" - лучшая шутка в тексте.
К числу иных достоинств рассказа я могу отнести то, что он не пытается глубоко заигрывать с темой врагов. По сути, это растянутая история одного маленького выздоровления, призванная, как мне показалось, лучше познакомить читателя с новыми персонажами, а также сосредоточенная на череде сменяющих друг друга событий, а не на драме и внутренних конфликтах. Сам раньше любил писать такую незатейливую прямолинейную литературу.

>>555

>автор не мог знать, что ива до сих висит в небе вместе с огромным пластом земли

Не, я так и предполагал. Если первозданная штука куда-то отлетела,её фиг вернёшь... Просто считал, что она не очень высоко парит, метрах в шести + членистоногим не так уж страшны падения + паутинка же!

>Когда куратор ещё контактировал с врагом, желание разрушать всё вокруг у него возникало как следствие невозможности выпустить негативные эмоции.

Ну а я при прочтении решил, что перенасыщенность негативными эмоциями создала такое давление в Рамонаке, что он был как бы сродным к скверне и поэтому мог хватать осквернённый предмет голыми руками и затаскивать в Мир. В конце концов, он контактировал с врагом - значит и со скверной тоже?

>Также хотелось бы заметить, что ни перегонкой, ни чем-либо другим переделать скверну в лекарство невозможно.

Потому что я всрато описал, что именно подобрал Рамонак - не скверну в чистом виде (она бы просто выжгла кусок пространства), а месиво из скверны и материи Мира. Типа, капля скверны что-то разъела, что-то нет, и получится скоррапченный кусок материи, перемешавшейся с самой собой и частично с пустыми местами вместо элементарных частиц эфира, неких "атомов". В Словосмыслах скверна обрушивала целые квадраты мироздания. Здесь то же самое происходит на атомном или даже субатомном уровне.

Там где-то есть абзац, что материалом лекарства становятся вырванные из ткани бытия частицы. Идея (не описанная в рассказе полноценно) была в том, что скверна не уничтожает/не только уничтожает ткань бытия - она также может репозиционировать какие-то куски, разъев материю вокруг них, но не справившись с эфиром полностью. То есть остаются мелкие ошметки эфира в окружении скверны или оставленных ею пустот, хз.

Они настолько полифрагментные дробные, что ничего не значат -- и их бессмысленность может навредить тому, кто их схватит голыми руками.

После чего проблемой является успешная установка их в какое-то совместимое с ними пространство/организм.

С чего я взял, что так вообще может быть в механике МЗС - есть пример пограничного взаимодействия жителя мира со скверной, а именно трое приятелей Трикса. Они не расформировались сразу, а изуродовались, причём это было связано с увеличением их объема. В любом случае, они погибли только тогда, когда слишком осквернились об приконченных врагов. То есть даже в МЗС в зависимости от объема скверны, как я понимаю, градуируется разрушительное действие её. В пользу того, что скверна разобщает материю, а не аннигилирует её в нулину, для меня говорит сцена выявления погремушки. Сцепленные руки разъединяются и герои теряют друг друга в Пустоте.

Объем скверны в моем рассказе очень мал, поэтому он не делает Рамонака сразу подобным тем троим из Когда Слова Изменят Смысл, однако по крайней мере разлагает его мышление.

Теперь про неканон. Радиоактивность скверны если совсем точно, нахождение рядом с ней выбивает элементарные частицы материи с её мест, прямо как в мемсе "ты чево наделал" я взял из своего собственного никак и нигде не описанного мирка. В нём вариабельность взаимодействий между полной пустотой и полностью чистым материалом очень высокая, есть разные промежуточные состояния. Типа малопригодных к жизни...ну, тех же болот, например. Соответственно, обитают в них хрени больше похожие на Эпиорниса, чем на Динго. Это не какой-то намеренный неканон, просто не может же человек при написании текста полностью отказаться от своей внутренней логики, которая так же фундаментальна, как голубое небо или тёплая Ива. Хм. Короче, чтобы снизить процент неизбежного неканона - я выбрал такую тему, где твоя логика работы Мира похожа на мою собственную.

И да, Хтоньки привирают постоянно, самозабвенно и безо всякой цели. Во-первых, я и хотел, чтобы они смотрелись двулично, хищно и небезопасно, и чтобы читателю было неуютно от того, что судьба Рамонака в их цепких лапках. Тем более приятно получить концовку, в которой ему лишь пользу принесли. Потом, это их токсичный инстинкт самосохранения - они таким образом обеспечивают себе свободу и вариабельность (Аканэ поймёт). Но самое главное - им слишком трудно обсуждать врагов, так как Хтоньки связаны с какими-то первозданными темами (хз как объяснить, лол), с до-вражескими проблемами выживания. Из-за этого я решил, что им чужд сам концепт врага, он их сорт оф с ума сводит, для них это полная НЁХ - то есть опять же обыграна тема несовместимости, но не кусков материи мира, а смысла происходящего. В каком-то смысле Хтоньки - живые остатки первого Мира - более уязвимы к врагам, чем жители текущей генерации Мира.

В двух местах рассказа есть момент, когда Тильда и Рамонак не в силах думать о проблеме и выбирают самую простую эмоцию, самую примитивную трактовку происходящего. Примерно в этом же причина, почему Хтоньки не хотят и не могут обсуждать врагов. Им тупо сложно. Вероятно ещё и страшно, но не как перед известной угрозой, а как перед чем-то непостижимым и несовместимым с картиной реальности.

Но одновременно они интересуются самой скверной, так как выедают из её микродоз совсем уж малые объемы скоррапченной материи, предварительно её адаптируя, и становятся сильнее...но при этом они рискуют стать сильнее в том же смысле, в каком Эпиорнис сильнее Динго. Но в силу очень малых объемов повреждений + ловкости + осознанности они не теряют своей живости, своих чувств, просто ко всему этому прирастает ядовитость и неприятная внешка. И они не вредят самому Миру, естественно. То есть если в Словосмыслах была градация "между чистой жизнью и выжженой дырой расположен автоматон", то в Буквоформах я моделировал существ, которые находятся где-то между чистой жизнью и автоматонами, с явным перекосом в жизнь. Потому, кстати, выбраны членистоногие - они относятся к другому классу живых существ, чем Рамонак.

Имена Хтонек взяты от латинских названий для ложноскорпионов.