349 Кб, 600x372
МВопросы по свободе воли:
1) Чем свобода воли отличается от рандома?
2) Если взять источник свободы воли в человеке и переместить в другое тело с новой памятью и опытом. При этом существует параллельный мир индентичный первому, но там в новое тело источник свободы воли не перемещали и оно живет с изначальнвм носителем. Будет ли отличие в поведении? Чем это отличие обусловлено?
3) Индентичные вопросы, если источник свободы воли переместить в свое же изначальное тело, но назвд во времени.
1) Чем свобода воли отличается от рандома?
2) Если взять источник свободы воли в человеке и переместить в другое тело с новой памятью и опытом. При этом существует параллельный мир индентичный первому, но там в новое тело источник свободы воли не перемещали и оно живет с изначальнвм носителем. Будет ли отличие в поведении? Чем это отличие обусловлено?
3) Индентичные вопросы, если источник свободы воли переместить в свое же изначальное тело, но назвд во времени.
Вопросы по свободе воли:
1) Чем свобода воли отличается от рандома?
2) Если взять источник свободы воли в человеке и переместить в другое тело с новой памятью и опытом. При этом существует параллельный мир индентичный первому, но там в новое тело источник свободы воли не перемещали и оно живет с изначальнвм носителем. Будет ли отличие в поведении? Чем это отличие обусловлено?
3) Индентичные вопросы, если источник свободы воли переместить в свое же изначальное тело, но назвд во времени.
1) Чем свобода воли отличается от рандома?
2) Если взять источник свободы воли в человеке и переместить в другое тело с новой памятью и опытом. При этом существует параллельный мир индентичный первому, но там в новое тело источник свободы воли не перемещали и оно живет с изначальнвм носителем. Будет ли отличие в поведении? Чем это отличие обусловлено?
3) Индентичные вопросы, если источник свободы воли переместить в свое же изначальное тело, но назвд во времени.
>>3203
Таким как ты начинать нужно с проработки определений.
Что именно ты называешь свободой воли? Свобода от чего конкретно? Перечисли, и глупые вопросы сами отпадут.
Таким как ты начинать нужно с проработки определений.
Что именно ты называешь свободой воли? Свобода от чего конкретно? Перечисли, и глупые вопросы сами отпадут.
Живут ли те, кто понял Хайдеггера, иначе, чем те, кто Хайдеггера не понял, не пытался или даже не знает о нем?
В чем оное отличие?
В чем оное отличие?
>>3204
1) Ничем. Зависит от определения.
2) и 3) не имеют смысла так как нафантазировать можно всё что угодно, а проверить на практике невозможно. Потому можешь нафантазировать ответы, которые тебе нравятся.
1) Ничем. Зависит от определения.
2) и 3) не имеют смысла так как нафантазировать можно всё что угодно, а проверить на практике невозможно. Потому можешь нафантазировать ответы, которые тебе нравятся.
>>3205
Двачую. Человек даже не дал определения что он подразумевает под источником свободы воли.
Двачую. Человек даже не дал определения что он подразумевает под источником свободы воли.
>>3208
Ты можешь заменить Хайдеггера на любого философа, западного или восточного. Людей, "понявших" Платона в России человек 100 может быть, Аристотеля еще меньше
Ты можешь заменить Хайдеггера на любого философа, западного или восточного. Людей, "понявших" Платона в России человек 100 может быть, Аристотеля еще меньше
>>3213
Относительно большинства философов понятно, какого человека они хотели бы воспитать. А вот с Хайдеггером неясно. Например, философы А. Г. Дугин или А. В. Михайловский живут по Хайдеггеру? Можно ли быть хайдеггерианцем и либералом, стремиться к демократии, правам человека? Или это обязательно какие-то правые взгляды, интерес к национальной традиции, патриотизм? Я где-то читал у одного препода ВШЭ либеральных взглядов, что из "Бытия и времени" прямо следует обращение к своим национальным корням, почвенничество, любовь к родному краю. При этом много хайдеггерианцев левых взглядов. Как это у них сочетается?
Относительно большинства философов понятно, какого человека они хотели бы воспитать. А вот с Хайдеггером неясно. Например, философы А. Г. Дугин или А. В. Михайловский живут по Хайдеггеру? Можно ли быть хайдеггерианцем и либералом, стремиться к демократии, правам человека? Или это обязательно какие-то правые взгляды, интерес к национальной традиции, патриотизм? Я где-то читал у одного препода ВШЭ либеральных взглядов, что из "Бытия и времени" прямо следует обращение к своим национальным корням, почвенничество, любовь к родному краю. При этом много хайдеггерианцев левых взглядов. Как это у них сочетается?
>>3215
Whenever man is properly drawing that way, he is thinking—even though he may still be far away from what withdraws, even though the withdrawal may remain as veiled as ever. All through his life and right into his death, Socrates did nothing else than place himself into this draft, this current, and maintain himself in it. This is why he is the purest thinker of the West. This is why he wrote nothing. For anyone who begins to write out of thoughtfulness must inevitably be like those people who run to seek refuge from any draft too strong for them. An as yet hidden history still keeps the secret why all great Western thinkers after Socrates, with all their greatness, had to be such fugitives. Thinking entered into literature. And literature has decided the fate of Western science, which, by way of the doctrina of the Middle Ages, became the scientia of modern times.
Жить по Хайдеггеру значит заниматься мышлением
Although he spent his life appointed as a philosopher in academic institutions, he was famous for choosing to enter his profession on his passport as “Denker” (thinker). Said to be the only one on the planet.
Whenever man is properly drawing that way, he is thinking—even though he may still be far away from what withdraws, even though the withdrawal may remain as veiled as ever. All through his life and right into his death, Socrates did nothing else than place himself into this draft, this current, and maintain himself in it. This is why he is the purest thinker of the West. This is why he wrote nothing. For anyone who begins to write out of thoughtfulness must inevitably be like those people who run to seek refuge from any draft too strong for them. An as yet hidden history still keeps the secret why all great Western thinkers after Socrates, with all their greatness, had to be such fugitives. Thinking entered into literature. And literature has decided the fate of Western science, which, by way of the doctrina of the Middle Ages, became the scientia of modern times.
Жить по Хайдеггеру значит заниматься мышлением
Although he spent his life appointed as a philosopher in academic institutions, he was famous for choosing to enter his profession on his passport as “Denker” (thinker). Said to be the only one on the planet.
>>3205
Буду говорить об узком определении свободы воли. Свободу воли выбирать доверять христианскому Бога или нет, независимо от чувств. При допущении что христианский Бог существует, со всем лором.
Свобода от чего конкретно?
Перечисли, и глупые вопросы сами отпадут.
От эмоций, чувств, мыслей, воспоминаний. Т.е., ничто из этого не должно диктовать безальтернативно выбор.
В рамках христианской морали, у каждого человека узнавшего о христианском Боге, должен быть свободный выбор выбирать его или нет. Это согласно логике христианства. Философы христианства пришли к выводу, что раз опыт жизни у всех разный, то выбор этот должен быть независимым от этого опыта.
Если это так, тогда во 2 и 3 примерах человек должен делать свой выбор независимо от своей текущей личности. Но значит ли это что тогда душа имеет изначальную наклонность сделать определенный выбор, либо у души есть какая-то своя память?
>Что именно ты называешь свободой воли?
Буду говорить об узком определении свободы воли. Свободу воли выбирать доверять христианскому Бога или нет, независимо от чувств. При допущении что христианский Бог существует, со всем лором.
Свобода от чего конкретно?
Перечисли, и глупые вопросы сами отпадут.
От эмоций, чувств, мыслей, воспоминаний. Т.е., ничто из этого не должно диктовать безальтернативно выбор.
В рамках христианской морали, у каждого человека узнавшего о христианском Боге, должен быть свободный выбор выбирать его или нет. Это согласно логике христианства. Философы христианства пришли к выводу, что раз опыт жизни у всех разный, то выбор этот должен быть независимым от этого опыта.
Если это так, тогда во 2 и 3 примерах человек должен делать свой выбор независимо от своей текущей личности. Но значит ли это что тогда душа имеет изначальную наклонность сделать определенный выбор, либо у души есть какая-то своя память?
What we owe the Christian church.
1) a spiritualization of cruelty: the idea of hell, tortures and heretic trials, the autodafes are indeed a major advancement over the magnificent but semi-idiotic slaughter in the Roman arenas. Much spirit, much ulterior motive has gotten into cruelty. - It has invented many pleasures.
2) it has made the European spirit subtle andflexible through its " intolerance." One sees immediately how in our democratic age, with freedom of the press, thought is getting clumsy. The Germans invented gunpowder - hats off! But they canceled it out: they invented the printing press. The ancient polis was of a very similar mind. The Roman Empire, on the other hand, allowed great freedom in faith and nonfaith: more than any empire allows today: the result was immediately the greatest possible degeneration oafification and crudening of the spirit. - How good Leibniz and Abelard, Montaigne, Descartes and Pascal look! It is a pleasure to see the supple daring of such spirits, for which we have the church to thank. - The intellectual pressure of the church is essentially the inflexible rigidity by virtue of which concepts and values are treated as fixed, as aeternae. Dante provides us with a singular pleasure in this: one need in no way be limited under an absolute regime. If there were limits, then they were stretched around a tremendous space, thanks to Plato: and within them one could move very freely, like Bach within the forms of counterpoint. - Bacon and Shakespeare almost repulse us if we have thoroughly learned to taste this " freedom under the law." Likewise the most recent music compared to Bach and Handel.
Furthermore, one must note that the entire critique of reason can only have grounds and validity under the premise that our representations themselves appear to us as they are. For even if representations appeared to us differently than they actually are, one could not make any valid assertion about them, and thus could not arrive at any epistemology or any "transcendental" investigation of objective validity. Now, however, it is beyond doubt that our representations themselves appear to us as successive. The falsity of a judgment is not yet an objection to a judgment for us; in this, our new language perhaps sounds most alien. The question is to what extent it is life-promoting, life-preserving, species-preserving, perhaps even species-breeding; and we are fundamentally inclined to maintain that the most false judgments (to which synthetic a priori judgments belong) are the most indispensable to us, that without accepting logical fictions, without measuring reality against the purely invented world of the unconditioned, the self-identical, without a constant falsification of the world by number, humankind could not live — that renouncing false judgments would be renouncing life, a negation of life. To concede untruth as a condition of life: that, of course, means resisting habitual senses of value in a dangerous way; and a philosophy that dares to do so places itself, by its very nature, beyond good and evil.
This means that the less someone knows how to command, the more urgently they yearn for someone to command, to command strictly — for a god, a prince, a social class, a doctor, a confessor, a dogma, a partisan conscience{, an {"}Enlightenment{"} and "so on", etc.}. From this, one might infer that the two world religions {and religions in general}, Buddhism and Christianity, may have had their origin, and especially their sudden spread, in a tremendous illness of the will. And so it was in truth: both religions encountered a yearning for a "thou shalt" that had been piled up to absurd proportions by an illness of the will, bordering on despair; both religions were teachers of fanaticism in times of weakened will, and thus offered countless people support, a new possibility of will, a pleasure in willing. Fanaticism, in fact, is the only "strength of will" to which even the weak and insecure can be led, as a kind of hypnosis of the entire sensory-intellectual system in favor of the overabundance (hypertrophy) of a single point of view and feeling that now dominates — the Christian calls it his {"}faith{"}. When a person arrives at the fundamental conviction that he must be commanded, he becomes a "believer"; conversely, a joy and strength of self-determination, a freedom of will, would be conceivable, in which a mind bids farewell to all faith, all desire for certainty, practiced as it is at holding on to light ropes and possibilities, and even dancing on the edge of abysses. Such a spirit would be the free spirit par excellence.
This superior type has often enough already existed: but as a stroke of luck, as an exception, never as desired. On the contrary, it has been most feared, it has hitherto been almost the most terrible thing; — and out of fear, the opposite type was desired, cultivated, achieved: the domestic animal, the herd animal, the sick animal, man — the Christian…
What is {then} more harmful {in itself} than any vice? — Compassion for all the misfits and the weak — Christianity… {the "Christenthum", "Christendom", Christian culture.}
Ihr höheren Menschen, was dünket euch? Bin ich ein Wahrsager? Ein Träumender? Trunkener? Ein Traumdeuter? Eine Mitternachts-Glocke?
Ein Tropfen Thau’s? Ein Dunst und Duft der Ewigkeit? Hört ihr’s nicht? Riecht ihr’s nicht? Eben ward meine Welt vollkommen, Mitternacht ist auch Mittag, —
Schmerz ist auch eine Lust, Fluch ist auch ein Segen, Nacht ist auch eine Sonne, — geht davon oder ihr lernt: ein Weiser ist auch ein Narr.
Sagtet ihr jemals Ja zu Einer Lust? Oh, meine Freunde, so sagtet ihr Ja auch zu allem Wehe. Alle Dinge sind verkettet, verfädelt, verliebt, —
— wolltet ihr jemals Ein Mal Zwei Mal, spracht ihr jemals „du gefällst mir, Glück! Husch! Augenblick!“ so wolltet ihr Alles zurück!
— Alles von neuem, Alles ewig, Alles verkettet, verfädelt, verliebt, oh so liebtet ihr die Welt, —
— ihr Ewigen, liebt sie ewig und allezeit: und auch zum Weh sprecht ihr: vergeh, aber komm zurück! Denn alle Lust will — Ewigkeit!
Verschenke dich selber erst, oh Zarathustra!
— Ich bin deine Wahrheit…
Oh Mensch! Gieb Acht!
Was spricht die tiefe Mitternacht?
„Ich schlief, ich schlief —,
„Aus tiefem Traum bin ich erwacht: —
„Die Welt ist tief,
„Und tiefer als der Tag gedacht.
„Tief ist ihr Weh —,
„Lust — tiefer noch als Herzeleid:
„Weh spricht: Vergeh!
„Doch alle Lust will Ewigkeit —,
„— will tiefe, tiefe Ewigkeit!“
Так сказал мне однажды дьявол: "Даже у Бога есть свой ад – это любовь его к людям".
А недавно я слышал от него: „Gott ist todt; an seinem Mitleiden mit den Menschen ist Gott gestorben.“
... Oh wie sollte ich nicht nach der Ewigkeit brünstig sein und nach dem hochzeitlichen Ring der Ringe, — dem Ring der Wiederkunft?
Nie noch fand ich das Weib, von dem ich Kinder mochte, es sei denn dieses Weib, das ich liebe: denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
1) a spiritualization of cruelty: the idea of hell, tortures and heretic trials, the autodafes are indeed a major advancement over the magnificent but semi-idiotic slaughter in the Roman arenas. Much spirit, much ulterior motive has gotten into cruelty. - It has invented many pleasures.
2) it has made the European spirit subtle andflexible through its " intolerance." One sees immediately how in our democratic age, with freedom of the press, thought is getting clumsy. The Germans invented gunpowder - hats off! But they canceled it out: they invented the printing press. The ancient polis was of a very similar mind. The Roman Empire, on the other hand, allowed great freedom in faith and nonfaith: more than any empire allows today: the result was immediately the greatest possible degeneration oafification and crudening of the spirit. - How good Leibniz and Abelard, Montaigne, Descartes and Pascal look! It is a pleasure to see the supple daring of such spirits, for which we have the church to thank. - The intellectual pressure of the church is essentially the inflexible rigidity by virtue of which concepts and values are treated as fixed, as aeternae. Dante provides us with a singular pleasure in this: one need in no way be limited under an absolute regime. If there were limits, then they were stretched around a tremendous space, thanks to Plato: and within them one could move very freely, like Bach within the forms of counterpoint. - Bacon and Shakespeare almost repulse us if we have thoroughly learned to taste this " freedom under the law." Likewise the most recent music compared to Bach and Handel.
Furthermore, one must note that the entire critique of reason can only have grounds and validity under the premise that our representations themselves appear to us as they are. For even if representations appeared to us differently than they actually are, one could not make any valid assertion about them, and thus could not arrive at any epistemology or any "transcendental" investigation of objective validity. Now, however, it is beyond doubt that our representations themselves appear to us as successive. The falsity of a judgment is not yet an objection to a judgment for us; in this, our new language perhaps sounds most alien. The question is to what extent it is life-promoting, life-preserving, species-preserving, perhaps even species-breeding; and we are fundamentally inclined to maintain that the most false judgments (to which synthetic a priori judgments belong) are the most indispensable to us, that without accepting logical fictions, without measuring reality against the purely invented world of the unconditioned, the self-identical, without a constant falsification of the world by number, humankind could not live — that renouncing false judgments would be renouncing life, a negation of life. To concede untruth as a condition of life: that, of course, means resisting habitual senses of value in a dangerous way; and a philosophy that dares to do so places itself, by its very nature, beyond good and evil.
This means that the less someone knows how to command, the more urgently they yearn for someone to command, to command strictly — for a god, a prince, a social class, a doctor, a confessor, a dogma, a partisan conscience{, an {"}Enlightenment{"} and "so on", etc.}. From this, one might infer that the two world religions {and religions in general}, Buddhism and Christianity, may have had their origin, and especially their sudden spread, in a tremendous illness of the will. And so it was in truth: both religions encountered a yearning for a "thou shalt" that had been piled up to absurd proportions by an illness of the will, bordering on despair; both religions were teachers of fanaticism in times of weakened will, and thus offered countless people support, a new possibility of will, a pleasure in willing. Fanaticism, in fact, is the only "strength of will" to which even the weak and insecure can be led, as a kind of hypnosis of the entire sensory-intellectual system in favor of the overabundance (hypertrophy) of a single point of view and feeling that now dominates — the Christian calls it his {"}faith{"}. When a person arrives at the fundamental conviction that he must be commanded, he becomes a "believer"; conversely, a joy and strength of self-determination, a freedom of will, would be conceivable, in which a mind bids farewell to all faith, all desire for certainty, practiced as it is at holding on to light ropes and possibilities, and even dancing on the edge of abysses. Such a spirit would be the free spirit par excellence.
This superior type has often enough already existed: but as a stroke of luck, as an exception, never as desired. On the contrary, it has been most feared, it has hitherto been almost the most terrible thing; — and out of fear, the opposite type was desired, cultivated, achieved: the domestic animal, the herd animal, the sick animal, man — the Christian…
What is {then} more harmful {in itself} than any vice? — Compassion for all the misfits and the weak — Christianity… {the "Christenthum", "Christendom", Christian culture.}
Ihr höheren Menschen, was dünket euch? Bin ich ein Wahrsager? Ein Träumender? Trunkener? Ein Traumdeuter? Eine Mitternachts-Glocke?
Ein Tropfen Thau’s? Ein Dunst und Duft der Ewigkeit? Hört ihr’s nicht? Riecht ihr’s nicht? Eben ward meine Welt vollkommen, Mitternacht ist auch Mittag, —
Schmerz ist auch eine Lust, Fluch ist auch ein Segen, Nacht ist auch eine Sonne, — geht davon oder ihr lernt: ein Weiser ist auch ein Narr.
Sagtet ihr jemals Ja zu Einer Lust? Oh, meine Freunde, so sagtet ihr Ja auch zu allem Wehe. Alle Dinge sind verkettet, verfädelt, verliebt, —
— wolltet ihr jemals Ein Mal Zwei Mal, spracht ihr jemals „du gefällst mir, Glück! Husch! Augenblick!“ so wolltet ihr Alles zurück!
— Alles von neuem, Alles ewig, Alles verkettet, verfädelt, verliebt, oh so liebtet ihr die Welt, —
— ihr Ewigen, liebt sie ewig und allezeit: und auch zum Weh sprecht ihr: vergeh, aber komm zurück! Denn alle Lust will — Ewigkeit!
Verschenke dich selber erst, oh Zarathustra!
— Ich bin deine Wahrheit…
Oh Mensch! Gieb Acht!
Was spricht die tiefe Mitternacht?
„Ich schlief, ich schlief —,
„Aus tiefem Traum bin ich erwacht: —
„Die Welt ist tief,
„Und tiefer als der Tag gedacht.
„Tief ist ihr Weh —,
„Lust — tiefer noch als Herzeleid:
„Weh spricht: Vergeh!
„Doch alle Lust will Ewigkeit —,
„— will tiefe, tiefe Ewigkeit!“
Так сказал мне однажды дьявол: "Даже у Бога есть свой ад – это любовь его к людям".
А недавно я слышал от него: „Gott ist todt; an seinem Mitleiden mit den Menschen ist Gott gestorben.“
... Oh wie sollte ich nicht nach der Ewigkeit brünstig sein und nach dem hochzeitlichen Ring der Ringe, — dem Ring der Wiederkunft?
Nie noch fand ich das Weib, von dem ich Kinder mochte, es sei denn dieses Weib, das ich liebe: denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
What we owe the Christian church.
1) a spiritualization of cruelty: the idea of hell, tortures and heretic trials, the autodafes are indeed a major advancement over the magnificent but semi-idiotic slaughter in the Roman arenas. Much spirit, much ulterior motive has gotten into cruelty. - It has invented many pleasures.
2) it has made the European spirit subtle andflexible through its " intolerance." One sees immediately how in our democratic age, with freedom of the press, thought is getting clumsy. The Germans invented gunpowder - hats off! But they canceled it out: they invented the printing press. The ancient polis was of a very similar mind. The Roman Empire, on the other hand, allowed great freedom in faith and nonfaith: more than any empire allows today: the result was immediately the greatest possible degeneration oafification and crudening of the spirit. - How good Leibniz and Abelard, Montaigne, Descartes and Pascal look! It is a pleasure to see the supple daring of such spirits, for which we have the church to thank. - The intellectual pressure of the church is essentially the inflexible rigidity by virtue of which concepts and values are treated as fixed, as aeternae. Dante provides us with a singular pleasure in this: one need in no way be limited under an absolute regime. If there were limits, then they were stretched around a tremendous space, thanks to Plato: and within them one could move very freely, like Bach within the forms of counterpoint. - Bacon and Shakespeare almost repulse us if we have thoroughly learned to taste this " freedom under the law." Likewise the most recent music compared to Bach and Handel.
Furthermore, one must note that the entire critique of reason can only have grounds and validity under the premise that our representations themselves appear to us as they are. For even if representations appeared to us differently than they actually are, one could not make any valid assertion about them, and thus could not arrive at any epistemology or any "transcendental" investigation of objective validity. Now, however, it is beyond doubt that our representations themselves appear to us as successive. The falsity of a judgment is not yet an objection to a judgment for us; in this, our new language perhaps sounds most alien. The question is to what extent it is life-promoting, life-preserving, species-preserving, perhaps even species-breeding; and we are fundamentally inclined to maintain that the most false judgments (to which synthetic a priori judgments belong) are the most indispensable to us, that without accepting logical fictions, without measuring reality against the purely invented world of the unconditioned, the self-identical, without a constant falsification of the world by number, humankind could not live — that renouncing false judgments would be renouncing life, a negation of life. To concede untruth as a condition of life: that, of course, means resisting habitual senses of value in a dangerous way; and a philosophy that dares to do so places itself, by its very nature, beyond good and evil.
This means that the less someone knows how to command, the more urgently they yearn for someone to command, to command strictly — for a god, a prince, a social class, a doctor, a confessor, a dogma, a partisan conscience{, an {"}Enlightenment{"} and "so on", etc.}. From this, one might infer that the two world religions {and religions in general}, Buddhism and Christianity, may have had their origin, and especially their sudden spread, in a tremendous illness of the will. And so it was in truth: both religions encountered a yearning for a "thou shalt" that had been piled up to absurd proportions by an illness of the will, bordering on despair; both religions were teachers of fanaticism in times of weakened will, and thus offered countless people support, a new possibility of will, a pleasure in willing. Fanaticism, in fact, is the only "strength of will" to which even the weak and insecure can be led, as a kind of hypnosis of the entire sensory-intellectual system in favor of the overabundance (hypertrophy) of a single point of view and feeling that now dominates — the Christian calls it his {"}faith{"}. When a person arrives at the fundamental conviction that he must be commanded, he becomes a "believer"; conversely, a joy and strength of self-determination, a freedom of will, would be conceivable, in which a mind bids farewell to all faith, all desire for certainty, practiced as it is at holding on to light ropes and possibilities, and even dancing on the edge of abysses. Such a spirit would be the free spirit par excellence.
This superior type has often enough already existed: but as a stroke of luck, as an exception, never as desired. On the contrary, it has been most feared, it has hitherto been almost the most terrible thing; — and out of fear, the opposite type was desired, cultivated, achieved: the domestic animal, the herd animal, the sick animal, man — the Christian…
What is {then} more harmful {in itself} than any vice? — Compassion for all the misfits and the weak — Christianity… {the "Christenthum", "Christendom", Christian culture.}
Ihr höheren Menschen, was dünket euch? Bin ich ein Wahrsager? Ein Träumender? Trunkener? Ein Traumdeuter? Eine Mitternachts-Glocke?
Ein Tropfen Thau’s? Ein Dunst und Duft der Ewigkeit? Hört ihr’s nicht? Riecht ihr’s nicht? Eben ward meine Welt vollkommen, Mitternacht ist auch Mittag, —
Schmerz ist auch eine Lust, Fluch ist auch ein Segen, Nacht ist auch eine Sonne, — geht davon oder ihr lernt: ein Weiser ist auch ein Narr.
Sagtet ihr jemals Ja zu Einer Lust? Oh, meine Freunde, so sagtet ihr Ja auch zu allem Wehe. Alle Dinge sind verkettet, verfädelt, verliebt, —
— wolltet ihr jemals Ein Mal Zwei Mal, spracht ihr jemals „du gefällst mir, Glück! Husch! Augenblick!“ so wolltet ihr Alles zurück!
— Alles von neuem, Alles ewig, Alles verkettet, verfädelt, verliebt, oh so liebtet ihr die Welt, —
— ihr Ewigen, liebt sie ewig und allezeit: und auch zum Weh sprecht ihr: vergeh, aber komm zurück! Denn alle Lust will — Ewigkeit!
Verschenke dich selber erst, oh Zarathustra!
— Ich bin deine Wahrheit…
Oh Mensch! Gieb Acht!
Was spricht die tiefe Mitternacht?
„Ich schlief, ich schlief —,
„Aus tiefem Traum bin ich erwacht: —
„Die Welt ist tief,
„Und tiefer als der Tag gedacht.
„Tief ist ihr Weh —,
„Lust — tiefer noch als Herzeleid:
„Weh spricht: Vergeh!
„Doch alle Lust will Ewigkeit —,
„— will tiefe, tiefe Ewigkeit!“
Так сказал мне однажды дьявол: "Даже у Бога есть свой ад – это любовь его к людям".
А недавно я слышал от него: „Gott ist todt; an seinem Mitleiden mit den Menschen ist Gott gestorben.“
... Oh wie sollte ich nicht nach der Ewigkeit brünstig sein und nach dem hochzeitlichen Ring der Ringe, — dem Ring der Wiederkunft?
Nie noch fand ich das Weib, von dem ich Kinder mochte, es sei denn dieses Weib, das ich liebe: denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
1) a spiritualization of cruelty: the idea of hell, tortures and heretic trials, the autodafes are indeed a major advancement over the magnificent but semi-idiotic slaughter in the Roman arenas. Much spirit, much ulterior motive has gotten into cruelty. - It has invented many pleasures.
2) it has made the European spirit subtle andflexible through its " intolerance." One sees immediately how in our democratic age, with freedom of the press, thought is getting clumsy. The Germans invented gunpowder - hats off! But they canceled it out: they invented the printing press. The ancient polis was of a very similar mind. The Roman Empire, on the other hand, allowed great freedom in faith and nonfaith: more than any empire allows today: the result was immediately the greatest possible degeneration oafification and crudening of the spirit. - How good Leibniz and Abelard, Montaigne, Descartes and Pascal look! It is a pleasure to see the supple daring of such spirits, for which we have the church to thank. - The intellectual pressure of the church is essentially the inflexible rigidity by virtue of which concepts and values are treated as fixed, as aeternae. Dante provides us with a singular pleasure in this: one need in no way be limited under an absolute regime. If there were limits, then they were stretched around a tremendous space, thanks to Plato: and within them one could move very freely, like Bach within the forms of counterpoint. - Bacon and Shakespeare almost repulse us if we have thoroughly learned to taste this " freedom under the law." Likewise the most recent music compared to Bach and Handel.
Furthermore, one must note that the entire critique of reason can only have grounds and validity under the premise that our representations themselves appear to us as they are. For even if representations appeared to us differently than they actually are, one could not make any valid assertion about them, and thus could not arrive at any epistemology or any "transcendental" investigation of objective validity. Now, however, it is beyond doubt that our representations themselves appear to us as successive. The falsity of a judgment is not yet an objection to a judgment for us; in this, our new language perhaps sounds most alien. The question is to what extent it is life-promoting, life-preserving, species-preserving, perhaps even species-breeding; and we are fundamentally inclined to maintain that the most false judgments (to which synthetic a priori judgments belong) are the most indispensable to us, that without accepting logical fictions, without measuring reality against the purely invented world of the unconditioned, the self-identical, without a constant falsification of the world by number, humankind could not live — that renouncing false judgments would be renouncing life, a negation of life. To concede untruth as a condition of life: that, of course, means resisting habitual senses of value in a dangerous way; and a philosophy that dares to do so places itself, by its very nature, beyond good and evil.
This means that the less someone knows how to command, the more urgently they yearn for someone to command, to command strictly — for a god, a prince, a social class, a doctor, a confessor, a dogma, a partisan conscience{, an {"}Enlightenment{"} and "so on", etc.}. From this, one might infer that the two world religions {and religions in general}, Buddhism and Christianity, may have had their origin, and especially their sudden spread, in a tremendous illness of the will. And so it was in truth: both religions encountered a yearning for a "thou shalt" that had been piled up to absurd proportions by an illness of the will, bordering on despair; both religions were teachers of fanaticism in times of weakened will, and thus offered countless people support, a new possibility of will, a pleasure in willing. Fanaticism, in fact, is the only "strength of will" to which even the weak and insecure can be led, as a kind of hypnosis of the entire sensory-intellectual system in favor of the overabundance (hypertrophy) of a single point of view and feeling that now dominates — the Christian calls it his {"}faith{"}. When a person arrives at the fundamental conviction that he must be commanded, he becomes a "believer"; conversely, a joy and strength of self-determination, a freedom of will, would be conceivable, in which a mind bids farewell to all faith, all desire for certainty, practiced as it is at holding on to light ropes and possibilities, and even dancing on the edge of abysses. Such a spirit would be the free spirit par excellence.
This superior type has often enough already existed: but as a stroke of luck, as an exception, never as desired. On the contrary, it has been most feared, it has hitherto been almost the most terrible thing; — and out of fear, the opposite type was desired, cultivated, achieved: the domestic animal, the herd animal, the sick animal, man — the Christian…
What is {then} more harmful {in itself} than any vice? — Compassion for all the misfits and the weak — Christianity… {the "Christenthum", "Christendom", Christian culture.}
Ihr höheren Menschen, was dünket euch? Bin ich ein Wahrsager? Ein Träumender? Trunkener? Ein Traumdeuter? Eine Mitternachts-Glocke?
Ein Tropfen Thau’s? Ein Dunst und Duft der Ewigkeit? Hört ihr’s nicht? Riecht ihr’s nicht? Eben ward meine Welt vollkommen, Mitternacht ist auch Mittag, —
Schmerz ist auch eine Lust, Fluch ist auch ein Segen, Nacht ist auch eine Sonne, — geht davon oder ihr lernt: ein Weiser ist auch ein Narr.
Sagtet ihr jemals Ja zu Einer Lust? Oh, meine Freunde, so sagtet ihr Ja auch zu allem Wehe. Alle Dinge sind verkettet, verfädelt, verliebt, —
— wolltet ihr jemals Ein Mal Zwei Mal, spracht ihr jemals „du gefällst mir, Glück! Husch! Augenblick!“ so wolltet ihr Alles zurück!
— Alles von neuem, Alles ewig, Alles verkettet, verfädelt, verliebt, oh so liebtet ihr die Welt, —
— ihr Ewigen, liebt sie ewig und allezeit: und auch zum Weh sprecht ihr: vergeh, aber komm zurück! Denn alle Lust will — Ewigkeit!
Verschenke dich selber erst, oh Zarathustra!
— Ich bin deine Wahrheit…
Oh Mensch! Gieb Acht!
Was spricht die tiefe Mitternacht?
„Ich schlief, ich schlief —,
„Aus tiefem Traum bin ich erwacht: —
„Die Welt ist tief,
„Und tiefer als der Tag gedacht.
„Tief ist ihr Weh —,
„Lust — tiefer noch als Herzeleid:
„Weh spricht: Vergeh!
„Doch alle Lust will Ewigkeit —,
„— will tiefe, tiefe Ewigkeit!“
Так сказал мне однажды дьявол: "Даже у Бога есть свой ад – это любовь его к людям".
А недавно я слышал от него: „Gott ist todt; an seinem Mitleiden mit den Menschen ist Gott gestorben.“
... Oh wie sollte ich nicht nach der Ewigkeit brünstig sein und nach dem hochzeitlichen Ring der Ringe, — dem Ring der Wiederkunft?
Nie noch fand ich das Weib, von dem ich Kinder mochte, es sei denn dieses Weib, das ich liebe: denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Что если созерцание чужого страдания является объективным благом? В этом совпадают люди и животные, почему бы не совпадать и Богу? Бог в таком случае дарует и человеку возможность видеть чужие страдания (ну и животным наслаждаться страданием других особей). Вариант Бога — доброго садиста.
>>3222
Очень просто: ты быдло из семьи быдла, у тебя нет привитого с детства музыкального вкуса, поэтому ты слушаешь говно.
Очень просто: ты быдло из семьи быдла, у тебя нет привитого с детства музыкального вкуса, поэтому ты слушаешь говно.
Некоторые авторы признавали, что модальность имеет статический и динамический аспекты, поскольку возможное состояние дел, в конце концов, должно перейти в актуальное состоянии дел. Например, Адамс считал, что возможные миры лучше мыслить как «мировые истории» или как согласованные наборы суждений. Хинтикка предположил, что возможные миры лучше рассматривать как сценарии, так что возможные индивидуумы могут обладать мировыми линиями в некоторых возможных мирах. Тем не менее, большинство исследователей в метафизике пренебрегали динамическим аспектом модальности. Мало кого интересовал вопрос, представляют ли возможные сценарии эволюцию актуальных или возможных объектов, а также как возможные сценарии связаны с возникновением возможных миров. Еще один нерешенный вопрос касается того, что происходит с возможными объектами и возможными мирами, которые так и не стали актуальными.
Традиция объединять субстанции, возможные объекты, возможности и возможные миры начинается с Лейбница. Позже возникновение нашего мира стало предметом философии процесса, которая, как правило, противопоставляется метафизике субстанций. Тем не менее, некоторые авторы утверждают, что субстанциональный и процессуальный подходы взаимно дополняют друг друга ( Некоторые современные исследователи все еще продолжают связывать субстанции и подобные им сущности с понятием возможности.
В этой статье рассматривается одна из возможных метафизических моделей происхождения и эволюции возможных миров. Модель описывает механизм, в рамках которого любая субстанция переходит из возможной модальности в актуальную. Для этого привлекается непопулярная идея активных субстанций, создающих объекты и миры. Модель во многом основана на идеях Лейбница. Используется его концепция стремящихся возможностей, одновременно, игнорируется другая его идея о существовании только одного совершенного мира. Мы исходим из предпосылки, что каждая возможность субстанции имеет свою собственную сущность и стремиться к существованию сразу во многих мирах. Среди бесконечного множества этих возможностей только одна возможность может существовать в конкретном мире. Для удобства аргументации каждая возможность субстанции разделяется на два аспекта динамический (возможная или виртуальная история) и статический (возможное или потенциальное взаимное состояние). Используется классическое деление бытия на две модальности. В возможной модальности возможности субстанций обладают бытием (но не существованием) в форме отдельных возможных состояний и возможных историй. В актуальной модальности возможности субстанций существуют в форме актуальных состояний и актуальных историй объектов в одном из множества актуальных миров
Основная гипотеза состоит в том, что обычные объекты получают свое существование в одном из множества миров благодаря стремлению субстанций к существованию. Предполагается, что активность субстанций непрерывно направлена на использование этой их способности всеми возможными способами, и именно, благодаря такой активности субстанций создаются объекты. Отсюда можно предположить, что созданные объекты наследуют эту тенденцию к актуализации максимального числа своих возможностей в конкретном состоянии дел конкретного мира. Такую тенденцию можно рассматривать как глобальную цель каждого объекта. В возможной модальности бытия, объекты как бы «тестируют» максимальное число возможностей для своего движения и изменения. Причем они делают это в каждом из своих актуальных состояний. Чтобы реализовать максимальное число своих возможностей, из каждого исходного актуального состояния объекты должны эволюционировать одновременно по всем виртуальным историям, возможным B данном состоянии дел. Согласно рассматриваемой модели, максимальное количество виртуальных историй объединяются в возможной модальности так, что в актуальной модальности существования возникает актуальная история. При движении только по актуальной истории, объект способен занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким образом, и объекты, и субстанции достигают своей цели.
Структура статьи следующая. В разделе 2 кратко рассмотрены некоторые метафизические подходы к возможным объектам и возможным мирам. В разделе 3 описаны два аспекта возможностей динамический и статический. В разделе 4 показано, что понятия «возможного объекта» или «возможного мира» являются избыточными. В разделе 5 для объединения понятий миров и объектов предлагается использовать понятие субстанции. В разделе 6 описана иерархическая структура трех уровней возможностей и трех этапов эволюции миров. В разделе 7 предложенная модель сравнивается с другими подходами к возможным мирам: модальным реализмом, поссибилизмом и актуализмом.
Существует широко распространенное мнение, что любой объект является объектом актуальным. Отсюда следует, что не актуальные возможные объекты есть ничто. Согласно другому консервативному взгляду, любой объект это существующий объект. В целом, все разнообразие взглядов на природу возможных объектов можно расположить между реализмом и номинализмом ( Реализм рассматривает каждую возможность как нечто, существующее в действительности, независимо от того, что мы думаем о смысле понятий «существовать» и «актуальность». Номинализм отрицает любое существование и любую степень реальности возможных миров и возможностей; предполагается, что они существуют в нашем сознании только как имена, фикции или теоретические построения.
Точка зрения на возможные миры зависит от соотношения между бытием, существованием и реальностью. Например, модальные реалисты утверждают, что бесконечное число возможных миров существует в реальности и они так же актуальны, как наш мир. Соответственно, наш мир лишь один из многих, таких же, как он. Возможные события и возможные объекты не менее реальны, чем актуальные события или объекты, а существовать в мире означает просто быть частью этого мира.
Для классического поссибилиста, возможные объекты и возможные миры обладают бытием в онтологическом смысле, так что некоторые из них могли бы существовать в физическом мире. Однако, только один физический мир существует как актуальный, только он состоит из актуальных объектов, обладающих существованием.
Согласно взглядам эссенциальных диспозиционалистов
), наш мир, в конечном счете, это лишь конгломерат объектов и ни к чему несводимых диспозиций. Диспозициональные свойства, в отличие от категориальных, представляются свойствами, которые не полностью проявляются в настоящем. Таким образом, эти свойства являются конечными онгологическими единицами, которые и объясняют все события. Любой объект, обладающий диспозиционной сущностью некоторой потенции, при условии воздействия определенного стимула предрасположен проявить соответствующую диспозицию в одном из возможных миров.
Традиция объединять субстанции, возможные объекты, возможности и возможные миры начинается с Лейбница. Позже возникновение нашего мира стало предметом философии процесса, которая, как правило, противопоставляется метафизике субстанций. Тем не менее, некоторые авторы утверждают, что субстанциональный и процессуальный подходы взаимно дополняют друг друга ( Некоторые современные исследователи все еще продолжают связывать субстанции и подобные им сущности с понятием возможности.
В этой статье рассматривается одна из возможных метафизических моделей происхождения и эволюции возможных миров. Модель описывает механизм, в рамках которого любая субстанция переходит из возможной модальности в актуальную. Для этого привлекается непопулярная идея активных субстанций, создающих объекты и миры. Модель во многом основана на идеях Лейбница. Используется его концепция стремящихся возможностей, одновременно, игнорируется другая его идея о существовании только одного совершенного мира. Мы исходим из предпосылки, что каждая возможность субстанции имеет свою собственную сущность и стремиться к существованию сразу во многих мирах. Среди бесконечного множества этих возможностей только одна возможность может существовать в конкретном мире. Для удобства аргументации каждая возможность субстанции разделяется на два аспекта динамический (возможная или виртуальная история) и статический (возможное или потенциальное взаимное состояние). Используется классическое деление бытия на две модальности. В возможной модальности возможности субстанций обладают бытием (но не существованием) в форме отдельных возможных состояний и возможных историй. В актуальной модальности возможности субстанций существуют в форме актуальных состояний и актуальных историй объектов в одном из множества актуальных миров
Основная гипотеза состоит в том, что обычные объекты получают свое существование в одном из множества миров благодаря стремлению субстанций к существованию. Предполагается, что активность субстанций непрерывно направлена на использование этой их способности всеми возможными способами, и именно, благодаря такой активности субстанций создаются объекты. Отсюда можно предположить, что созданные объекты наследуют эту тенденцию к актуализации максимального числа своих возможностей в конкретном состоянии дел конкретного мира. Такую тенденцию можно рассматривать как глобальную цель каждого объекта. В возможной модальности бытия, объекты как бы «тестируют» максимальное число возможностей для своего движения и изменения. Причем они делают это в каждом из своих актуальных состояний. Чтобы реализовать максимальное число своих возможностей, из каждого исходного актуального состояния объекты должны эволюционировать одновременно по всем виртуальным историям, возможным B данном состоянии дел. Согласно рассматриваемой модели, максимальное количество виртуальных историй объединяются в возможной модальности так, что в актуальной модальности существования возникает актуальная история. При движении только по актуальной истории, объект способен занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким образом, и объекты, и субстанции достигают своей цели.
Структура статьи следующая. В разделе 2 кратко рассмотрены некоторые метафизические подходы к возможным объектам и возможным мирам. В разделе 3 описаны два аспекта возможностей динамический и статический. В разделе 4 показано, что понятия «возможного объекта» или «возможного мира» являются избыточными. В разделе 5 для объединения понятий миров и объектов предлагается использовать понятие субстанции. В разделе 6 описана иерархическая структура трех уровней возможностей и трех этапов эволюции миров. В разделе 7 предложенная модель сравнивается с другими подходами к возможным мирам: модальным реализмом, поссибилизмом и актуализмом.
Существует широко распространенное мнение, что любой объект является объектом актуальным. Отсюда следует, что не актуальные возможные объекты есть ничто. Согласно другому консервативному взгляду, любой объект это существующий объект. В целом, все разнообразие взглядов на природу возможных объектов можно расположить между реализмом и номинализмом ( Реализм рассматривает каждую возможность как нечто, существующее в действительности, независимо от того, что мы думаем о смысле понятий «существовать» и «актуальность». Номинализм отрицает любое существование и любую степень реальности возможных миров и возможностей; предполагается, что они существуют в нашем сознании только как имена, фикции или теоретические построения.
Точка зрения на возможные миры зависит от соотношения между бытием, существованием и реальностью. Например, модальные реалисты утверждают, что бесконечное число возможных миров существует в реальности и они так же актуальны, как наш мир. Соответственно, наш мир лишь один из многих, таких же, как он. Возможные события и возможные объекты не менее реальны, чем актуальные события или объекты, а существовать в мире означает просто быть частью этого мира.
Для классического поссибилиста, возможные объекты и возможные миры обладают бытием в онтологическом смысле, так что некоторые из них могли бы существовать в физическом мире. Однако, только один физический мир существует как актуальный, только он состоит из актуальных объектов, обладающих существованием.
Согласно взглядам эссенциальных диспозиционалистов
), наш мир, в конечном счете, это лишь конгломерат объектов и ни к чему несводимых диспозиций. Диспозициональные свойства, в отличие от категориальных, представляются свойствами, которые не полностью проявляются в настоящем. Таким образом, эти свойства являются конечными онгологическими единицами, которые и объясняют все события. Любой объект, обладающий диспозиционной сущностью некоторой потенции, при условии воздействия определенного стимула предрасположен проявить соответствующую диспозицию в одном из возможных миров.
Некоторые авторы признавали, что модальность имеет статический и динамический аспекты, поскольку возможное состояние дел, в конце концов, должно перейти в актуальное состоянии дел. Например, Адамс считал, что возможные миры лучше мыслить как «мировые истории» или как согласованные наборы суждений. Хинтикка предположил, что возможные миры лучше рассматривать как сценарии, так что возможные индивидуумы могут обладать мировыми линиями в некоторых возможных мирах. Тем не менее, большинство исследователей в метафизике пренебрегали динамическим аспектом модальности. Мало кого интересовал вопрос, представляют ли возможные сценарии эволюцию актуальных или возможных объектов, а также как возможные сценарии связаны с возникновением возможных миров. Еще один нерешенный вопрос касается того, что происходит с возможными объектами и возможными мирами, которые так и не стали актуальными.
Традиция объединять субстанции, возможные объекты, возможности и возможные миры начинается с Лейбница. Позже возникновение нашего мира стало предметом философии процесса, которая, как правило, противопоставляется метафизике субстанций. Тем не менее, некоторые авторы утверждают, что субстанциональный и процессуальный подходы взаимно дополняют друг друга ( Некоторые современные исследователи все еще продолжают связывать субстанции и подобные им сущности с понятием возможности.
В этой статье рассматривается одна из возможных метафизических моделей происхождения и эволюции возможных миров. Модель описывает механизм, в рамках которого любая субстанция переходит из возможной модальности в актуальную. Для этого привлекается непопулярная идея активных субстанций, создающих объекты и миры. Модель во многом основана на идеях Лейбница. Используется его концепция стремящихся возможностей, одновременно, игнорируется другая его идея о существовании только одного совершенного мира. Мы исходим из предпосылки, что каждая возможность субстанции имеет свою собственную сущность и стремиться к существованию сразу во многих мирах. Среди бесконечного множества этих возможностей только одна возможность может существовать в конкретном мире. Для удобства аргументации каждая возможность субстанции разделяется на два аспекта динамический (возможная или виртуальная история) и статический (возможное или потенциальное взаимное состояние). Используется классическое деление бытия на две модальности. В возможной модальности возможности субстанций обладают бытием (но не существованием) в форме отдельных возможных состояний и возможных историй. В актуальной модальности возможности субстанций существуют в форме актуальных состояний и актуальных историй объектов в одном из множества актуальных миров
Основная гипотеза состоит в том, что обычные объекты получают свое существование в одном из множества миров благодаря стремлению субстанций к существованию. Предполагается, что активность субстанций непрерывно направлена на использование этой их способности всеми возможными способами, и именно, благодаря такой активности субстанций создаются объекты. Отсюда можно предположить, что созданные объекты наследуют эту тенденцию к актуализации максимального числа своих возможностей в конкретном состоянии дел конкретного мира. Такую тенденцию можно рассматривать как глобальную цель каждого объекта. В возможной модальности бытия, объекты как бы «тестируют» максимальное число возможностей для своего движения и изменения. Причем они делают это в каждом из своих актуальных состояний. Чтобы реализовать максимальное число своих возможностей, из каждого исходного актуального состояния объекты должны эволюционировать одновременно по всем виртуальным историям, возможным B данном состоянии дел. Согласно рассматриваемой модели, максимальное количество виртуальных историй объединяются в возможной модальности так, что в актуальной модальности существования возникает актуальная история. При движении только по актуальной истории, объект способен занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким образом, и объекты, и субстанции достигают своей цели.
Структура статьи следующая. В разделе 2 кратко рассмотрены некоторые метафизические подходы к возможным объектам и возможным мирам. В разделе 3 описаны два аспекта возможностей динамический и статический. В разделе 4 показано, что понятия «возможного объекта» или «возможного мира» являются избыточными. В разделе 5 для объединения понятий миров и объектов предлагается использовать понятие субстанции. В разделе 6 описана иерархическая структура трех уровней возможностей и трех этапов эволюции миров. В разделе 7 предложенная модель сравнивается с другими подходами к возможным мирам: модальным реализмом, поссибилизмом и актуализмом.
Существует широко распространенное мнение, что любой объект является объектом актуальным. Отсюда следует, что не актуальные возможные объекты есть ничто. Согласно другому консервативному взгляду, любой объект это существующий объект. В целом, все разнообразие взглядов на природу возможных объектов можно расположить между реализмом и номинализмом ( Реализм рассматривает каждую возможность как нечто, существующее в действительности, независимо от того, что мы думаем о смысле понятий «существовать» и «актуальность». Номинализм отрицает любое существование и любую степень реальности возможных миров и возможностей; предполагается, что они существуют в нашем сознании только как имена, фикции или теоретические построения.
Точка зрения на возможные миры зависит от соотношения между бытием, существованием и реальностью. Например, модальные реалисты утверждают, что бесконечное число возможных миров существует в реальности и они так же актуальны, как наш мир. Соответственно, наш мир лишь один из многих, таких же, как он. Возможные события и возможные объекты не менее реальны, чем актуальные события или объекты, а существовать в мире означает просто быть частью этого мира.
Для классического поссибилиста, возможные объекты и возможные миры обладают бытием в онтологическом смысле, так что некоторые из них могли бы существовать в физическом мире. Однако, только один физический мир существует как актуальный, только он состоит из актуальных объектов, обладающих существованием.
Согласно взглядам эссенциальных диспозиционалистов
), наш мир, в конечном счете, это лишь конгломерат объектов и ни к чему несводимых диспозиций. Диспозициональные свойства, в отличие от категориальных, представляются свойствами, которые не полностью проявляются в настоящем. Таким образом, эти свойства являются конечными онгологическими единицами, которые и объясняют все события. Любой объект, обладающий диспозиционной сущностью некоторой потенции, при условии воздействия определенного стимула предрасположен проявить соответствующую диспозицию в одном из возможных миров.
Традиция объединять субстанции, возможные объекты, возможности и возможные миры начинается с Лейбница. Позже возникновение нашего мира стало предметом философии процесса, которая, как правило, противопоставляется метафизике субстанций. Тем не менее, некоторые авторы утверждают, что субстанциональный и процессуальный подходы взаимно дополняют друг друга ( Некоторые современные исследователи все еще продолжают связывать субстанции и подобные им сущности с понятием возможности.
В этой статье рассматривается одна из возможных метафизических моделей происхождения и эволюции возможных миров. Модель описывает механизм, в рамках которого любая субстанция переходит из возможной модальности в актуальную. Для этого привлекается непопулярная идея активных субстанций, создающих объекты и миры. Модель во многом основана на идеях Лейбница. Используется его концепция стремящихся возможностей, одновременно, игнорируется другая его идея о существовании только одного совершенного мира. Мы исходим из предпосылки, что каждая возможность субстанции имеет свою собственную сущность и стремиться к существованию сразу во многих мирах. Среди бесконечного множества этих возможностей только одна возможность может существовать в конкретном мире. Для удобства аргументации каждая возможность субстанции разделяется на два аспекта динамический (возможная или виртуальная история) и статический (возможное или потенциальное взаимное состояние). Используется классическое деление бытия на две модальности. В возможной модальности возможности субстанций обладают бытием (но не существованием) в форме отдельных возможных состояний и возможных историй. В актуальной модальности возможности субстанций существуют в форме актуальных состояний и актуальных историй объектов в одном из множества актуальных миров
Основная гипотеза состоит в том, что обычные объекты получают свое существование в одном из множества миров благодаря стремлению субстанций к существованию. Предполагается, что активность субстанций непрерывно направлена на использование этой их способности всеми возможными способами, и именно, благодаря такой активности субстанций создаются объекты. Отсюда можно предположить, что созданные объекты наследуют эту тенденцию к актуализации максимального числа своих возможностей в конкретном состоянии дел конкретного мира. Такую тенденцию можно рассматривать как глобальную цель каждого объекта. В возможной модальности бытия, объекты как бы «тестируют» максимальное число возможностей для своего движения и изменения. Причем они делают это в каждом из своих актуальных состояний. Чтобы реализовать максимальное число своих возможностей, из каждого исходного актуального состояния объекты должны эволюционировать одновременно по всем виртуальным историям, возможным B данном состоянии дел. Согласно рассматриваемой модели, максимальное количество виртуальных историй объединяются в возможной модальности так, что в актуальной модальности существования возникает актуальная история. При движении только по актуальной истории, объект способен занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким образом, и объекты, и субстанции достигают своей цели.
Структура статьи следующая. В разделе 2 кратко рассмотрены некоторые метафизические подходы к возможным объектам и возможным мирам. В разделе 3 описаны два аспекта возможностей динамический и статический. В разделе 4 показано, что понятия «возможного объекта» или «возможного мира» являются избыточными. В разделе 5 для объединения понятий миров и объектов предлагается использовать понятие субстанции. В разделе 6 описана иерархическая структура трех уровней возможностей и трех этапов эволюции миров. В разделе 7 предложенная модель сравнивается с другими подходами к возможным мирам: модальным реализмом, поссибилизмом и актуализмом.
Существует широко распространенное мнение, что любой объект является объектом актуальным. Отсюда следует, что не актуальные возможные объекты есть ничто. Согласно другому консервативному взгляду, любой объект это существующий объект. В целом, все разнообразие взглядов на природу возможных объектов можно расположить между реализмом и номинализмом ( Реализм рассматривает каждую возможность как нечто, существующее в действительности, независимо от того, что мы думаем о смысле понятий «существовать» и «актуальность». Номинализм отрицает любое существование и любую степень реальности возможных миров и возможностей; предполагается, что они существуют в нашем сознании только как имена, фикции или теоретические построения.
Точка зрения на возможные миры зависит от соотношения между бытием, существованием и реальностью. Например, модальные реалисты утверждают, что бесконечное число возможных миров существует в реальности и они так же актуальны, как наш мир. Соответственно, наш мир лишь один из многих, таких же, как он. Возможные события и возможные объекты не менее реальны, чем актуальные события или объекты, а существовать в мире означает просто быть частью этого мира.
Для классического поссибилиста, возможные объекты и возможные миры обладают бытием в онтологическом смысле, так что некоторые из них могли бы существовать в физическом мире. Однако, только один физический мир существует как актуальный, только он состоит из актуальных объектов, обладающих существованием.
Согласно взглядам эссенциальных диспозиционалистов
), наш мир, в конечном счете, это лишь конгломерат объектов и ни к чему несводимых диспозиций. Диспозициональные свойства, в отличие от категориальных, представляются свойствами, которые не полностью проявляются в настоящем. Таким образом, эти свойства являются конечными онгологическими единицами, которые и объясняют все события. Любой объект, обладающий диспозиционной сущностью некоторой потенции, при условии воздействия определенного стимула предрасположен проявить соответствующую диспозицию в одном из возможных миров.
Актуалисты отрицают какую либо реальность возможных объектов и заявляют, что все, что обладает бытием, то и существует как актуальная вещь. Нет ничего, что не является актуальной вещью, таким образом, физическое существование эквивалентно бытию. Возможные миры это не более чем фикции, «эрзац» языковые конструкции, созданные внутри актуального мира. Они являются только абстрактными состояниями или условиями, при которых конкретных мир может получать бытие. Крипке ( утверждал, что термин «возможный мир» это просто полезный инструмент языка для визуализации концепции возможности. Однако, некоторые из актуалистов) все же используют понятие неактуализированных индивидуальных сущностей. Подразумевается, что каждый объект имеет индивидуальную сущность, независящую от того, является ли этот объект актуальным или не актуальным. Одна из версий актуализма комбинаторизм рассматривает возможные миры как определенного рода рекомбинации свойств и отношений объектов или состояний дел актуального мира (
Все реалистичные модели возможных миров сталкиваются с многочисленными трудностями. Например, не ясно, как возможные миры взаимодействуют друг с другом, и, если они взаимодействуют, то как это взаимодействие связано с причинностью? Однако, главный вопрос состоит в том, как возможные миры возникают и затем становятся актуальными? Номиналисты сталкиваются с другими проблемами. Как возможности и возможные миры переходят в актуальный мир: случайно или вследствие какого то закона? В чем разница между объектами в актуальных и возможных мирах? Что происходит возможными объектами и возможными мирами, которые никогда не станут актуальными?
В следующем разделе, для ответа на эти вопросы, будут использованы понятия возможных состояний и возможных историй.
Одним из главных препятствий в метафизике модальности является отсутствие четких определений, касающихся понятий «возможность», «возможные объекты», «возможные состояния дел» и «возможные состояния». Согласно модальной логике, если утверждение истинно во всех возможных мирах, оно считается необходимым утверждением. Утверждение, истинное только в некоторых возможных мирах, считается возможным утверждением Эти понятия описывают возможности только статически. Тем не менее, есть и другой способ. Мы можем описать эволюцию возможного объекта или возможную историю возможного состояния дел.
Проведем мысленный эксперимент. Как правило, мы думаем о возможности двумя различными способами. Во первых, мы думаем о состоянии дел или состоянии, которого мы хотели бы достичь. Мы представляем множество возможных состояний и выбираем одно, основанное на конкретных критериях. Например, я представляю себя на тропическом острове. Во вторых, для достижения выбранного возможного состояния, я пытаюсь представить в уме множество возможных последовательностей моих действий и действий других людей или вещей (возможных историй), которые все вместе смогут привести меня к выбранному состоянию. Я мог бы бросить работу или выиграть деньги и купить билет на остров. Если эти возможные истории, на мой взгляд, не соответствуют существующему положению дел, я возвращаюсь к первоначальному множеству возможных состояний и выбираю что нибудь попроще. Например, я представляю себя в новом автомобиле. Хотя, на него у меня также нет денег, я считаю это возможное состояние более вероятным. Таким образом, я могу представить себе ряд дальнейших возможных историй, которые могли бы привести меня от существующего состояния дел к новому возможному состоянию
Все реалистичные модели возможных миров сталкиваются с многочисленными трудностями. Например, не ясно, как возможные миры взаимодействуют друг с другом, и, если они взаимодействуют, то как это взаимодействие связано с причинностью? Однако, главный вопрос состоит в том, как возможные миры возникают и затем становятся актуальными? Номиналисты сталкиваются с другими проблемами. Как возможности и возможные миры переходят в актуальный мир: случайно или вследствие какого то закона? В чем разница между объектами в актуальных и возможных мирах? Что происходит возможными объектами и возможными мирами, которые никогда не станут актуальными?
В следующем разделе, для ответа на эти вопросы, будут использованы понятия возможных состояний и возможных историй.
Одним из главных препятствий в метафизике модальности является отсутствие четких определений, касающихся понятий «возможность», «возможные объекты», «возможные состояния дел» и «возможные состояния». Согласно модальной логике, если утверждение истинно во всех возможных мирах, оно считается необходимым утверждением. Утверждение, истинное только в некоторых возможных мирах, считается возможным утверждением Эти понятия описывают возможности только статически. Тем не менее, есть и другой способ. Мы можем описать эволюцию возможного объекта или возможную историю возможного состояния дел.
Проведем мысленный эксперимент. Как правило, мы думаем о возможности двумя различными способами. Во первых, мы думаем о состоянии дел или состоянии, которого мы хотели бы достичь. Мы представляем множество возможных состояний и выбираем одно, основанное на конкретных критериях. Например, я представляю себя на тропическом острове. Во вторых, для достижения выбранного возможного состояния, я пытаюсь представить в уме множество возможных последовательностей моих действий и действий других людей или вещей (возможных историй), которые все вместе смогут привести меня к выбранному состоянию. Я мог бы бросить работу или выиграть деньги и купить билет на остров. Если эти возможные истории, на мой взгляд, не соответствуют существующему положению дел, я возвращаюсь к первоначальному множеству возможных состояний и выбираю что нибудь попроще. Например, я представляю себя в новом автомобиле. Хотя, на него у меня также нет денег, я считаю это возможное состояние более вероятным. Таким образом, я могу представить себе ряд дальнейших возможных историй, которые могли бы привести меня от существующего состояния дел к новому возможному состоянию
Актуалисты отрицают какую либо реальность возможных объектов и заявляют, что все, что обладает бытием, то и существует как актуальная вещь. Нет ничего, что не является актуальной вещью, таким образом, физическое существование эквивалентно бытию. Возможные миры это не более чем фикции, «эрзац» языковые конструкции, созданные внутри актуального мира. Они являются только абстрактными состояниями или условиями, при которых конкретных мир может получать бытие. Крипке ( утверждал, что термин «возможный мир» это просто полезный инструмент языка для визуализации концепции возможности. Однако, некоторые из актуалистов) все же используют понятие неактуализированных индивидуальных сущностей. Подразумевается, что каждый объект имеет индивидуальную сущность, независящую от того, является ли этот объект актуальным или не актуальным. Одна из версий актуализма комбинаторизм рассматривает возможные миры как определенного рода рекомбинации свойств и отношений объектов или состояний дел актуального мира (
Все реалистичные модели возможных миров сталкиваются с многочисленными трудностями. Например, не ясно, как возможные миры взаимодействуют друг с другом, и, если они взаимодействуют, то как это взаимодействие связано с причинностью? Однако, главный вопрос состоит в том, как возможные миры возникают и затем становятся актуальными? Номиналисты сталкиваются с другими проблемами. Как возможности и возможные миры переходят в актуальный мир: случайно или вследствие какого то закона? В чем разница между объектами в актуальных и возможных мирах? Что происходит возможными объектами и возможными мирами, которые никогда не станут актуальными?
В следующем разделе, для ответа на эти вопросы, будут использованы понятия возможных состояний и возможных историй.
Одним из главных препятствий в метафизике модальности является отсутствие четких определений, касающихся понятий «возможность», «возможные объекты», «возможные состояния дел» и «возможные состояния». Согласно модальной логике, если утверждение истинно во всех возможных мирах, оно считается необходимым утверждением. Утверждение, истинное только в некоторых возможных мирах, считается возможным утверждением Эти понятия описывают возможности только статически. Тем не менее, есть и другой способ. Мы можем описать эволюцию возможного объекта или возможную историю возможного состояния дел.
Проведем мысленный эксперимент. Как правило, мы думаем о возможности двумя различными способами. Во первых, мы думаем о состоянии дел или состоянии, которого мы хотели бы достичь. Мы представляем множество возможных состояний и выбираем одно, основанное на конкретных критериях. Например, я представляю себя на тропическом острове. Во вторых, для достижения выбранного возможного состояния, я пытаюсь представить в уме множество возможных последовательностей моих действий и действий других людей или вещей (возможных историй), которые все вместе смогут привести меня к выбранному состоянию. Я мог бы бросить работу или выиграть деньги и купить билет на остров. Если эти возможные истории, на мой взгляд, не соответствуют существующему положению дел, я возвращаюсь к первоначальному множеству возможных состояний и выбираю что нибудь попроще. Например, я представляю себя в новом автомобиле. Хотя, на него у меня также нет денег, я считаю это возможное состояние более вероятным. Таким образом, я могу представить себе ряд дальнейших возможных историй, которые могли бы привести меня от существующего состояния дел к новому возможному состоянию
Все реалистичные модели возможных миров сталкиваются с многочисленными трудностями. Например, не ясно, как возможные миры взаимодействуют друг с другом, и, если они взаимодействуют, то как это взаимодействие связано с причинностью? Однако, главный вопрос состоит в том, как возможные миры возникают и затем становятся актуальными? Номиналисты сталкиваются с другими проблемами. Как возможности и возможные миры переходят в актуальный мир: случайно или вследствие какого то закона? В чем разница между объектами в актуальных и возможных мирах? Что происходит возможными объектами и возможными мирами, которые никогда не станут актуальными?
В следующем разделе, для ответа на эти вопросы, будут использованы понятия возможных состояний и возможных историй.
Одним из главных препятствий в метафизике модальности является отсутствие четких определений, касающихся понятий «возможность», «возможные объекты», «возможные состояния дел» и «возможные состояния». Согласно модальной логике, если утверждение истинно во всех возможных мирах, оно считается необходимым утверждением. Утверждение, истинное только в некоторых возможных мирах, считается возможным утверждением Эти понятия описывают возможности только статически. Тем не менее, есть и другой способ. Мы можем описать эволюцию возможного объекта или возможную историю возможного состояния дел.
Проведем мысленный эксперимент. Как правило, мы думаем о возможности двумя различными способами. Во первых, мы думаем о состоянии дел или состоянии, которого мы хотели бы достичь. Мы представляем множество возможных состояний и выбираем одно, основанное на конкретных критериях. Например, я представляю себя на тропическом острове. Во вторых, для достижения выбранного возможного состояния, я пытаюсь представить в уме множество возможных последовательностей моих действий и действий других людей или вещей (возможных историй), которые все вместе смогут привести меня к выбранному состоянию. Я мог бы бросить работу или выиграть деньги и купить билет на остров. Если эти возможные истории, на мой взгляд, не соответствуют существующему положению дел, я возвращаюсь к первоначальному множеству возможных состояний и выбираю что нибудь попроще. Например, я представляю себя в новом автомобиле. Хотя, на него у меня также нет денег, я считаю это возможное состояние более вероятным. Таким образом, я могу представить себе ряд дальнейших возможных историй, которые могли бы привести меня от существующего состояния дел к новому возможному состоянию
С одной стороны, я могу активно влиять на последовательности возможных действий или возможных историй. С другой стороны, возможные состояния возникают как пассивные результаты возможной истории. Для удобства разделим возможность каждого объекта на два аспекта. Пусть динамический аспект возможности это возможная история или направление изменений в отношениях объекта, иначе говоря, его возможная траектория в пространстве возможных событий. Пусть статический аспект возможности это возможное взаимное состояние объекта и окружающей его среды или возможная форма его внутренних и внешних отношений с другими объектами.
Предположим, что актуальный объект определяется его актуальными состояниями в актуальном пространстве, а возможный объект определяется его возможными состояниями в различных пространствах возможных событий. Тогда любое изменение возможного состояния является возможным событием, а набор возможных состояний или событий может рассматриваться как возможная история. Причем, одно и то же возможное состояние может быть достигнуто многими возможными историями, а множество возможных историй может начаться с одного возможного состояния.
Интуиция подсказывает, что возможный остров, который я выбрал в мысленном эксперименте, не то же самое что остров актуальный. Но интуиция может ошибаться. Для реалиста разница между возможным и актуальным островом относительна. Когда модальный реалист считает, что остров возможен, он подразумевает такую возможность относительно мира, где существует сам модальный реалист. В одном из других миров этот остров будет вполне себе актуальным. Номиналист думает о возможном острове только как о конкретной вещи в актуальном мире. В обоих случаях, возможность острова относится к актуальному миру: к единственному миру номиналиста или одному из многих миров модального реалиста. Мы можем мыслить о актуальность острова, только если он является частью какого то актуального мира: единственного или одного из многих. Таким образом, понятие острова жестко связано с понятием мира актуального или возможного. Остров может быть только островом в мире. Тогда возможная история может также представлять возможную эволюцию возможного острова в одном из возможных миров (взгляд поссибилизма) двумя способами: (а) в качестве возможной эволюции актуального острова в единственном актуальном мире (взгляд актуализма) или (6) как возможную эволюцию актуального острова в одном из многих актуальных миров (взгляд модального реализма). Во всех случаях возможная история является динамическим аспектом возможности, отражающей направление изменений в связях возможного острова с другими объектами (в статическом аспекте возможности
Чтобы понять отношения между возможными состояниями, возможными историями и возможными мирами, следует определить само понятие «мир». Простейшее определение состоит в том, что мир это все, что существует, независимо от того, что об этом думают отдельные люди. Следуя Хайдеггеру, мир это то, в рамках чего возникают существа, а также поле или набор условий для любого внутримирного отношения ( ). Когда мы думаем о мире, независимо от того, является ли он возможным или актуальным, мы подразумеваем что то индивидуальное, целостное, взаимосвязанное и упорядоченное, некоторое внутренне единое множеств объектов с общими свойствами. Упорядоченность мира проявляется как гармония, последовательность и согласованность между его объектами. Согласованные друг с другом объекты мира существуют, соотносятся и взаимодействуют по единым законам, обладающими некими общими математическими структурами. Чтобы быть целостным, мир должен обладать стабильностью. Стабильность является одним из основных свойств мира, потому что его внутренняя согласованность (проявляющаяся в виде законов) должна сохраняться после любых изменений. Таким образом, мир это не любое множество объектов, но только изначально согласованное и устойчивое множество. Однако часть свойств объектов конкретного мира сохраняется после любых изменений в этом мире, другие же не сохраняются после некоторых изменений.
Объекты мира могут быть описаны через их состояния и истории в некотором пространстве. Поэтому, когда мы думаем о конкретном мире, мы подразумеваем, что состояния и истории объектов этого мира, по крайней мере, частично согласованны и устойчивы. Одно из полезных следствий внутренней согласованности и устойчивости мира состоит в том, что мы можем описать состояния и истории его объектов в терминах мировых линий в пространстве времени этого конкретного мира.
это Если мир есть совокупность согласованных и устойчивых объектов, то и каждый актуальный объект является согласованной и относительно устойчивой совокупностью его актуальных состояний и его актуальной истории. Соответственно, возможный объект множество не любых возможных состояний и возможных историй, а только согласованных и относительно устойчивых. Возможный объект автоматически должен мыслиться по отношению к одному из миров актуальных или возможных. Если совокупность возможных состояний и историй несогласованна и не устойчива, то рассматривать какой либо возможный объект просто не имеет смысла. Можно рассматривать отдельно возможные состояния или отдельно возможные истории в конкретном мире, но не возможный объект как нечто целое. Объект может иметь только одну мировую линию в конкретном мире. Мировая линия история изменений состояний объекта в пространстве времени этого мира. Простая сумма этих возможных состояний и возможных историй еще не может называться возможным объектом. Таким образом, определение «возможный» не добавляет ничего нового к свойствам объекта, а значит, понятие возможного объекта является излишним. Вполне достаточно указать, принадлежит ли некоторый объект к возможному или актуальному миру. Но, если нет оснований использовать понятие «возможный объект», то остаются ли причины для использования понятия «возможные миры»? И актуальные и возможные миры являются
Предположим, что актуальный объект определяется его актуальными состояниями в актуальном пространстве, а возможный объект определяется его возможными состояниями в различных пространствах возможных событий. Тогда любое изменение возможного состояния является возможным событием, а набор возможных состояний или событий может рассматриваться как возможная история. Причем, одно и то же возможное состояние может быть достигнуто многими возможными историями, а множество возможных историй может начаться с одного возможного состояния.
Интуиция подсказывает, что возможный остров, который я выбрал в мысленном эксперименте, не то же самое что остров актуальный. Но интуиция может ошибаться. Для реалиста разница между возможным и актуальным островом относительна. Когда модальный реалист считает, что остров возможен, он подразумевает такую возможность относительно мира, где существует сам модальный реалист. В одном из других миров этот остров будет вполне себе актуальным. Номиналист думает о возможном острове только как о конкретной вещи в актуальном мире. В обоих случаях, возможность острова относится к актуальному миру: к единственному миру номиналиста или одному из многих миров модального реалиста. Мы можем мыслить о актуальность острова, только если он является частью какого то актуального мира: единственного или одного из многих. Таким образом, понятие острова жестко связано с понятием мира актуального или возможного. Остров может быть только островом в мире. Тогда возможная история может также представлять возможную эволюцию возможного острова в одном из возможных миров (взгляд поссибилизма) двумя способами: (а) в качестве возможной эволюции актуального острова в единственном актуальном мире (взгляд актуализма) или (6) как возможную эволюцию актуального острова в одном из многих актуальных миров (взгляд модального реализма). Во всех случаях возможная история является динамическим аспектом возможности, отражающей направление изменений в связях возможного острова с другими объектами (в статическом аспекте возможности
Чтобы понять отношения между возможными состояниями, возможными историями и возможными мирами, следует определить само понятие «мир». Простейшее определение состоит в том, что мир это все, что существует, независимо от того, что об этом думают отдельные люди. Следуя Хайдеггеру, мир это то, в рамках чего возникают существа, а также поле или набор условий для любого внутримирного отношения ( ). Когда мы думаем о мире, независимо от того, является ли он возможным или актуальным, мы подразумеваем что то индивидуальное, целостное, взаимосвязанное и упорядоченное, некоторое внутренне единое множеств объектов с общими свойствами. Упорядоченность мира проявляется как гармония, последовательность и согласованность между его объектами. Согласованные друг с другом объекты мира существуют, соотносятся и взаимодействуют по единым законам, обладающими некими общими математическими структурами. Чтобы быть целостным, мир должен обладать стабильностью. Стабильность является одним из основных свойств мира, потому что его внутренняя согласованность (проявляющаяся в виде законов) должна сохраняться после любых изменений. Таким образом, мир это не любое множество объектов, но только изначально согласованное и устойчивое множество. Однако часть свойств объектов конкретного мира сохраняется после любых изменений в этом мире, другие же не сохраняются после некоторых изменений.
Объекты мира могут быть описаны через их состояния и истории в некотором пространстве. Поэтому, когда мы думаем о конкретном мире, мы подразумеваем, что состояния и истории объектов этого мира, по крайней мере, частично согласованны и устойчивы. Одно из полезных следствий внутренней согласованности и устойчивости мира состоит в том, что мы можем описать состояния и истории его объектов в терминах мировых линий в пространстве времени этого конкретного мира.
это Если мир есть совокупность согласованных и устойчивых объектов, то и каждый актуальный объект является согласованной и относительно устойчивой совокупностью его актуальных состояний и его актуальной истории. Соответственно, возможный объект множество не любых возможных состояний и возможных историй, а только согласованных и относительно устойчивых. Возможный объект автоматически должен мыслиться по отношению к одному из миров актуальных или возможных. Если совокупность возможных состояний и историй несогласованна и не устойчива, то рассматривать какой либо возможный объект просто не имеет смысла. Можно рассматривать отдельно возможные состояния или отдельно возможные истории в конкретном мире, но не возможный объект как нечто целое. Объект может иметь только одну мировую линию в конкретном мире. Мировая линия история изменений состояний объекта в пространстве времени этого мира. Простая сумма этих возможных состояний и возможных историй еще не может называться возможным объектом. Таким образом, определение «возможный» не добавляет ничего нового к свойствам объекта, а значит, понятие возможного объекта является излишним. Вполне достаточно указать, принадлежит ли некоторый объект к возможному или актуальному миру. Но, если нет оснований использовать понятие «возможный объект», то остаются ли причины для использования понятия «возможные миры»? И актуальные и возможные миры являются
С одной стороны, я могу активно влиять на последовательности возможных действий или возможных историй. С другой стороны, возможные состояния возникают как пассивные результаты возможной истории. Для удобства разделим возможность каждого объекта на два аспекта. Пусть динамический аспект возможности это возможная история или направление изменений в отношениях объекта, иначе говоря, его возможная траектория в пространстве возможных событий. Пусть статический аспект возможности это возможное взаимное состояние объекта и окружающей его среды или возможная форма его внутренних и внешних отношений с другими объектами.
Предположим, что актуальный объект определяется его актуальными состояниями в актуальном пространстве, а возможный объект определяется его возможными состояниями в различных пространствах возможных событий. Тогда любое изменение возможного состояния является возможным событием, а набор возможных состояний или событий может рассматриваться как возможная история. Причем, одно и то же возможное состояние может быть достигнуто многими возможными историями, а множество возможных историй может начаться с одного возможного состояния.
Интуиция подсказывает, что возможный остров, который я выбрал в мысленном эксперименте, не то же самое что остров актуальный. Но интуиция может ошибаться. Для реалиста разница между возможным и актуальным островом относительна. Когда модальный реалист считает, что остров возможен, он подразумевает такую возможность относительно мира, где существует сам модальный реалист. В одном из других миров этот остров будет вполне себе актуальным. Номиналист думает о возможном острове только как о конкретной вещи в актуальном мире. В обоих случаях, возможность острова относится к актуальному миру: к единственному миру номиналиста или одному из многих миров модального реалиста. Мы можем мыслить о актуальность острова, только если он является частью какого то актуального мира: единственного или одного из многих. Таким образом, понятие острова жестко связано с понятием мира актуального или возможного. Остров может быть только островом в мире. Тогда возможная история может также представлять возможную эволюцию возможного острова в одном из возможных миров (взгляд поссибилизма) двумя способами: (а) в качестве возможной эволюции актуального острова в единственном актуальном мире (взгляд актуализма) или (6) как возможную эволюцию актуального острова в одном из многих актуальных миров (взгляд модального реализма). Во всех случаях возможная история является динамическим аспектом возможности, отражающей направление изменений в связях возможного острова с другими объектами (в статическом аспекте возможности
Чтобы понять отношения между возможными состояниями, возможными историями и возможными мирами, следует определить само понятие «мир». Простейшее определение состоит в том, что мир это все, что существует, независимо от того, что об этом думают отдельные люди. Следуя Хайдеггеру, мир это то, в рамках чего возникают существа, а также поле или набор условий для любого внутримирного отношения ( ). Когда мы думаем о мире, независимо от того, является ли он возможным или актуальным, мы подразумеваем что то индивидуальное, целостное, взаимосвязанное и упорядоченное, некоторое внутренне единое множеств объектов с общими свойствами. Упорядоченность мира проявляется как гармония, последовательность и согласованность между его объектами. Согласованные друг с другом объекты мира существуют, соотносятся и взаимодействуют по единым законам, обладающими некими общими математическими структурами. Чтобы быть целостным, мир должен обладать стабильностью. Стабильность является одним из основных свойств мира, потому что его внутренняя согласованность (проявляющаяся в виде законов) должна сохраняться после любых изменений. Таким образом, мир это не любое множество объектов, но только изначально согласованное и устойчивое множество. Однако часть свойств объектов конкретного мира сохраняется после любых изменений в этом мире, другие же не сохраняются после некоторых изменений.
Объекты мира могут быть описаны через их состояния и истории в некотором пространстве. Поэтому, когда мы думаем о конкретном мире, мы подразумеваем, что состояния и истории объектов этого мира, по крайней мере, частично согласованны и устойчивы. Одно из полезных следствий внутренней согласованности и устойчивости мира состоит в том, что мы можем описать состояния и истории его объектов в терминах мировых линий в пространстве времени этого конкретного мира.
это Если мир есть совокупность согласованных и устойчивых объектов, то и каждый актуальный объект является согласованной и относительно устойчивой совокупностью его актуальных состояний и его актуальной истории. Соответственно, возможный объект множество не любых возможных состояний и возможных историй, а только согласованных и относительно устойчивых. Возможный объект автоматически должен мыслиться по отношению к одному из миров актуальных или возможных. Если совокупность возможных состояний и историй несогласованна и не устойчива, то рассматривать какой либо возможный объект просто не имеет смысла. Можно рассматривать отдельно возможные состояния или отдельно возможные истории в конкретном мире, но не возможный объект как нечто целое. Объект может иметь только одну мировую линию в конкретном мире. Мировая линия история изменений состояний объекта в пространстве времени этого мира. Простая сумма этих возможных состояний и возможных историй еще не может называться возможным объектом. Таким образом, определение «возможный» не добавляет ничего нового к свойствам объекта, а значит, понятие возможного объекта является излишним. Вполне достаточно указать, принадлежит ли некоторый объект к возможному или актуальному миру. Но, если нет оснований использовать понятие «возможный объект», то остаются ли причины для использования понятия «возможные миры»? И актуальные и возможные миры являются
Предположим, что актуальный объект определяется его актуальными состояниями в актуальном пространстве, а возможный объект определяется его возможными состояниями в различных пространствах возможных событий. Тогда любое изменение возможного состояния является возможным событием, а набор возможных состояний или событий может рассматриваться как возможная история. Причем, одно и то же возможное состояние может быть достигнуто многими возможными историями, а множество возможных историй может начаться с одного возможного состояния.
Интуиция подсказывает, что возможный остров, который я выбрал в мысленном эксперименте, не то же самое что остров актуальный. Но интуиция может ошибаться. Для реалиста разница между возможным и актуальным островом относительна. Когда модальный реалист считает, что остров возможен, он подразумевает такую возможность относительно мира, где существует сам модальный реалист. В одном из других миров этот остров будет вполне себе актуальным. Номиналист думает о возможном острове только как о конкретной вещи в актуальном мире. В обоих случаях, возможность острова относится к актуальному миру: к единственному миру номиналиста или одному из многих миров модального реалиста. Мы можем мыслить о актуальность острова, только если он является частью какого то актуального мира: единственного или одного из многих. Таким образом, понятие острова жестко связано с понятием мира актуального или возможного. Остров может быть только островом в мире. Тогда возможная история может также представлять возможную эволюцию возможного острова в одном из возможных миров (взгляд поссибилизма) двумя способами: (а) в качестве возможной эволюции актуального острова в единственном актуальном мире (взгляд актуализма) или (6) как возможную эволюцию актуального острова в одном из многих актуальных миров (взгляд модального реализма). Во всех случаях возможная история является динамическим аспектом возможности, отражающей направление изменений в связях возможного острова с другими объектами (в статическом аспекте возможности
Чтобы понять отношения между возможными состояниями, возможными историями и возможными мирами, следует определить само понятие «мир». Простейшее определение состоит в том, что мир это все, что существует, независимо от того, что об этом думают отдельные люди. Следуя Хайдеггеру, мир это то, в рамках чего возникают существа, а также поле или набор условий для любого внутримирного отношения ( ). Когда мы думаем о мире, независимо от того, является ли он возможным или актуальным, мы подразумеваем что то индивидуальное, целостное, взаимосвязанное и упорядоченное, некоторое внутренне единое множеств объектов с общими свойствами. Упорядоченность мира проявляется как гармония, последовательность и согласованность между его объектами. Согласованные друг с другом объекты мира существуют, соотносятся и взаимодействуют по единым законам, обладающими некими общими математическими структурами. Чтобы быть целостным, мир должен обладать стабильностью. Стабильность является одним из основных свойств мира, потому что его внутренняя согласованность (проявляющаяся в виде законов) должна сохраняться после любых изменений. Таким образом, мир это не любое множество объектов, но только изначально согласованное и устойчивое множество. Однако часть свойств объектов конкретного мира сохраняется после любых изменений в этом мире, другие же не сохраняются после некоторых изменений.
Объекты мира могут быть описаны через их состояния и истории в некотором пространстве. Поэтому, когда мы думаем о конкретном мире, мы подразумеваем, что состояния и истории объектов этого мира, по крайней мере, частично согласованны и устойчивы. Одно из полезных следствий внутренней согласованности и устойчивости мира состоит в том, что мы можем описать состояния и истории его объектов в терминах мировых линий в пространстве времени этого конкретного мира.
это Если мир есть совокупность согласованных и устойчивых объектов, то и каждый актуальный объект является согласованной и относительно устойчивой совокупностью его актуальных состояний и его актуальной истории. Соответственно, возможный объект множество не любых возможных состояний и возможных историй, а только согласованных и относительно устойчивых. Возможный объект автоматически должен мыслиться по отношению к одному из миров актуальных или возможных. Если совокупность возможных состояний и историй несогласованна и не устойчива, то рассматривать какой либо возможный объект просто не имеет смысла. Можно рассматривать отдельно возможные состояния или отдельно возможные истории в конкретном мире, но не возможный объект как нечто целое. Объект может иметь только одну мировую линию в конкретном мире. Мировая линия история изменений состояний объекта в пространстве времени этого мира. Простая сумма этих возможных состояний и возможных историй еще не может называться возможным объектом. Таким образом, определение «возможный» не добавляет ничего нового к свойствам объекта, а значит, понятие возможного объекта является излишним. Вполне достаточно указать, принадлежит ли некоторый объект к возможному или актуальному миру. Но, если нет оснований использовать понятие «возможный объект», то остаются ли причины для использования понятия «возможные миры»? И актуальные и возможные миры являются
31 Кб, 549x174согласованными и устойчивыми множествами объектов, которые всегда актуальны. И актуальные и возможные миры состоят из возможных состояний и возможных историй своих объектов. Следовательно, определение «возможный» не добавляет ничего нового к свойствам конкретного мира, поскольку каждый такой мир имеет права просто мира, равные правам всех прочих миров. При этом конкретное состояние объекта может быть достигнуто многими возможными историями, и одновременно может дать начало многим другим возможным историям, ведущих к новым возможным состояниям.
Из приведенных рассуждений следуют три вывода.
1. Любой объект и любой мир это всегда просто объект и просто мир. Мы можем называть их актуальными, но это определение является излишним, поскольку ничего не добавляют к их описанию.
2. Число миров ограничивается только возможными математическими структурами, характеризирующими форму внутренней упорядоченности конкретного мира.
Только состояния и истории объектов (но не миры и не объекты) могут быть возможными.
Сформулируем еще одну гипотезу. Пусть существует общая совокупность отдельных несогласованных неустойчивых возможных состояний и возможных историй, и только некоторые из этих, будучи согласованными и устойчивыми, образуют объекты (всегда актуальные), которые объединяются в различные миры (тоже всегда актуальные). Объекты существуют благодаря их взаимодействию в одном из миров в соответствии с неизменными общими законами, опирающимися на устойчивые математические структуры.
Эта гипотеза напоминает точку зрения модального реализма, но предположение Льюиса о взаимной причинной изоляции миров представляется слишком строгой. Представим себе два мира А и Би рассмотрим отношения между их объектами. Если множество возможных состояний возможных историй несогласованно и неустойчиво в А мире, но согласовано и устойчиво в Б мире, мы можем предположить, что такие возможности могут дать существование только объектам Б мира. В А мире, объекты, взаимодействующие только с другими объектами А мира это всегда актуальные объекты. В Б мире, объекты, которые не взаимодействуют с объектами в А мире, не имеют ни возможного, ни актуального статуса в А мире.
Можно представить еще один способ взаимодействия. Например, объект в Б мире взаимодействует с возможными состояниями и историями другого объекта в А мире, но при этом он не имеет достаточной стабильности в А мире. Теоретически, это взаимодействие возможно, если отдельные основные свойства объекта в Б мире не совпадают с основными свойствами А мира. С точки зрения А мира такой объект может восприниматься через понятие виртуального объекта в А мире, так как он отчасти присутствует в А мире, хотя и не в актуальной форме. Виртуальный объект в А мире не может наблюдаться там напрямую, но он способен косвенно повлиять на другие объекты в А мире.
В следующем разделе будет показано, что понятия объекта недостаточно для описания взаимодействий между различными мирами, и как может помочь понятие субстанции.
Во первых, философские взгляды на субстанцию весьма разнообразны и противоречивы (
). Реалисты говорят, что субстанции являются сущностями независимыми от нашего восприятия, а объекты это только результат активности и взаимодействия между этими сущностями. Анги реалисты утверждают, что субстанции это просто формы отношений между объектами или просто имена для восприятия объекта. Они также добавляют, что индивидуальный объект не что иное, как набор или пучок свойств, имеющий метафизический приоритет над объектами.
Во вторых, философия процесса ( ) выступает против метафизики субстанций. В отличие от субстанционального взгляда на реальность с его акцентом на том, что есть, процессный подход анализирует становление и то, что и каким образом происходит. Недостаток метафизики субстанций видится в том, что она фокусируется дискретных, счетных, статических индивидуумах и пренебрегает динамическими аспектами.
Согласно Лейбницу ( 1989), субстанции это существа способные действовать. Это означает, что они наделены примитивными активными и пассивными силами ( Лейбниц сформулировал теорию стремящихся возможностей ( ), где показал различие между сущностью (природой вещи) и существованием ( 349). Он постулировал, что возможность или непротиворечивость есть руководящий принцип сущности. Каждая сущность (возможная вещь), как правило, сама по себе стремится к существованию, но актуально существовать будет только та, которая имеет наибольшее совершенство или наибольшую степень сущности, а значит, в одно время объединит в себе наибольшее количество возможностей. Однако, учение о стремящихся возможностях, похоже, не очень согласуется с другими принципами Лейбница, например, с доктриной Божественного выбора, определяющего, какой из возможных миров будет существовать.
Далее в качестве гипотезы предлагается модель, частично опирающаяся на иден Лейбница. Допустим, что субстанция представляет собой единую целостную сущность, имеющую внутри себя источник активности. Благодаря самодвижению, сущность субстанции для своего бытия не нуждается ни в других субстанциях, ни в каких либо объектах, ни даже в мирах с их пространством и времененем. Вероятно, все таки существует Нечто, необходимое для бытия субстанций, но мы будем считать, что ничего о Нем не знаем.
Предположим далее, что основное свойство субстанций заключается в их активности или в способности действовать. Действовать означает создавать, изменять и поддерживать возможные связи с другими субстанциями. Активность субстанций постоянно направлена на использование этой способности всеми возможными способами. Допустим, что сущность и цель бытия субстанции состоит в применении этой способности. Допустим также, что взаимодействия между субстанциями не ограничиваются ничем, кроме аналогичной активности других субстанций. Эти взаимодействия могут быть согласованными или не согласованными, устойчивыми или не устойчивыми. Согласованные и стабильные взаимодействия между субстанциями могут порождать относительно стабильные объекты в конкретном мире. Таким образом, можно предположить, что объекты создаются активностью субстанций.
Если расширить учение Лейбница о возможностях, стремящихся к существованию, можно представить, что каждая возможность субстанции имеет свою сущность и стремится к существованию в каком либо мире. Среди бесконечного множества возможностей, только одна может существовать в одном из множества миров. Если каждую возможность субстанции разделить на статический (возможные состояния) и динамический (возможные истории) аспекты, тогда можно говорить о двух формах или двух модальностях бытия возможностей субстанций. В возможной модальности субстанции находятся в виде разделенных возможных состояний и возможных историй. Только в актуальной модальности они существуют в виде состояний объектов и историй в одном из многих миров.
Из приведенных рассуждений следуют три вывода.
1. Любой объект и любой мир это всегда просто объект и просто мир. Мы можем называть их актуальными, но это определение является излишним, поскольку ничего не добавляют к их описанию.
2. Число миров ограничивается только возможными математическими структурами, характеризирующими форму внутренней упорядоченности конкретного мира.
Только состояния и истории объектов (но не миры и не объекты) могут быть возможными.
Сформулируем еще одну гипотезу. Пусть существует общая совокупность отдельных несогласованных неустойчивых возможных состояний и возможных историй, и только некоторые из этих, будучи согласованными и устойчивыми, образуют объекты (всегда актуальные), которые объединяются в различные миры (тоже всегда актуальные). Объекты существуют благодаря их взаимодействию в одном из миров в соответствии с неизменными общими законами, опирающимися на устойчивые математические структуры.
Эта гипотеза напоминает точку зрения модального реализма, но предположение Льюиса о взаимной причинной изоляции миров представляется слишком строгой. Представим себе два мира А и Би рассмотрим отношения между их объектами. Если множество возможных состояний возможных историй несогласованно и неустойчиво в А мире, но согласовано и устойчиво в Б мире, мы можем предположить, что такие возможности могут дать существование только объектам Б мира. В А мире, объекты, взаимодействующие только с другими объектами А мира это всегда актуальные объекты. В Б мире, объекты, которые не взаимодействуют с объектами в А мире, не имеют ни возможного, ни актуального статуса в А мире.
Можно представить еще один способ взаимодействия. Например, объект в Б мире взаимодействует с возможными состояниями и историями другого объекта в А мире, но при этом он не имеет достаточной стабильности в А мире. Теоретически, это взаимодействие возможно, если отдельные основные свойства объекта в Б мире не совпадают с основными свойствами А мира. С точки зрения А мира такой объект может восприниматься через понятие виртуального объекта в А мире, так как он отчасти присутствует в А мире, хотя и не в актуальной форме. Виртуальный объект в А мире не может наблюдаться там напрямую, но он способен косвенно повлиять на другие объекты в А мире.
В следующем разделе будет показано, что понятия объекта недостаточно для описания взаимодействий между различными мирами, и как может помочь понятие субстанции.
>Похоже, что мы пришли к кругу в определении. Любой объект может быть только объектом в конкретном мире, а любой мир может быть только миром объектов. Что же здесь первично: объекты, миры или что то еще? Мы сможем решить эту проблему, только если найдем некоторые базовые элементы, которые связаны и с мирами и с объектами, но для своего бытия или существования не нуждаются ни в мирах, ни в объектах. Этими базовыми элементами не могут быть какие либо частицы материи, так как частицы сами по себе уже объекты в мире. Эти искомые базовые элементы должны быть основным объектом реальности. Они должны обладать внутренней активностью способностью изменять себя и другие базовые элементы. В истории философии было предложено множество понятий для обозначений подобных базовых элементов: атомы (Демокрит), субстанции (Декарт, Спиноза), монады (Лейбниц), чистое Я (Фихте), воля (Шопенгауэр) и многие другие. Я предпочитаю понятие «субстанция», но с ним есть некоторые трудности.
Во первых, философские взгляды на субстанцию весьма разнообразны и противоречивы (
). Реалисты говорят, что субстанции являются сущностями независимыми от нашего восприятия, а объекты это только результат активности и взаимодействия между этими сущностями. Анги реалисты утверждают, что субстанции это просто формы отношений между объектами или просто имена для восприятия объекта. Они также добавляют, что индивидуальный объект не что иное, как набор или пучок свойств, имеющий метафизический приоритет над объектами.
Во вторых, философия процесса ( ) выступает против метафизики субстанций. В отличие от субстанционального взгляда на реальность с его акцентом на том, что есть, процессный подход анализирует становление и то, что и каким образом происходит. Недостаток метафизики субстанций видится в том, что она фокусируется дискретных, счетных, статических индивидуумах и пренебрегает динамическими аспектами.
Согласно Лейбницу ( 1989), субстанции это существа способные действовать. Это означает, что они наделены примитивными активными и пассивными силами ( Лейбниц сформулировал теорию стремящихся возможностей ( ), где показал различие между сущностью (природой вещи) и существованием ( 349). Он постулировал, что возможность или непротиворечивость есть руководящий принцип сущности. Каждая сущность (возможная вещь), как правило, сама по себе стремится к существованию, но актуально существовать будет только та, которая имеет наибольшее совершенство или наибольшую степень сущности, а значит, в одно время объединит в себе наибольшее количество возможностей. Однако, учение о стремящихся возможностях, похоже, не очень согласуется с другими принципами Лейбница, например, с доктриной Божественного выбора, определяющего, какой из возможных миров будет существовать.
Далее в качестве гипотезы предлагается модель, частично опирающаяся на иден Лейбница. Допустим, что субстанция представляет собой единую целостную сущность, имеющую внутри себя источник активности. Благодаря самодвижению, сущность субстанции для своего бытия не нуждается ни в других субстанциях, ни в каких либо объектах, ни даже в мирах с их пространством и времененем. Вероятно, все таки существует Нечто, необходимое для бытия субстанций, но мы будем считать, что ничего о Нем не знаем.
Предположим далее, что основное свойство субстанций заключается в их активности или в способности действовать. Действовать означает создавать, изменять и поддерживать возможные связи с другими субстанциями. Активность субстанций постоянно направлена на использование этой способности всеми возможными способами. Допустим, что сущность и цель бытия субстанции состоит в применении этой способности. Допустим также, что взаимодействия между субстанциями не ограничиваются ничем, кроме аналогичной активности других субстанций. Эти взаимодействия могут быть согласованными или не согласованными, устойчивыми или не устойчивыми. Согласованные и стабильные взаимодействия между субстанциями могут порождать относительно стабильные объекты в конкретном мире. Таким образом, можно предположить, что объекты создаются активностью субстанций.
Если расширить учение Лейбница о возможностях, стремящихся к существованию, можно представить, что каждая возможность субстанции имеет свою сущность и стремится к существованию в каком либо мире. Среди бесконечного множества возможностей, только одна может существовать в одном из множества миров. Если каждую возможность субстанции разделить на статический (возможные состояния) и динамический (возможные истории) аспекты, тогда можно говорить о двух формах или двух модальностях бытия возможностей субстанций. В возможной модальности субстанции находятся в виде разделенных возможных состояний и возможных историй. Только в актуальной модальности они существуют в виде состояний объектов и историй в одном из многих миров.
31 Кб, 549x174согласованными и устойчивыми множествами объектов, которые всегда актуальны. И актуальные и возможные миры состоят из возможных состояний и возможных историй своих объектов. Следовательно, определение «возможный» не добавляет ничего нового к свойствам конкретного мира, поскольку каждый такой мир имеет права просто мира, равные правам всех прочих миров. При этом конкретное состояние объекта может быть достигнуто многими возможными историями, и одновременно может дать начало многим другим возможным историям, ведущих к новым возможным состояниям.
Из приведенных рассуждений следуют три вывода.
1. Любой объект и любой мир это всегда просто объект и просто мир. Мы можем называть их актуальными, но это определение является излишним, поскольку ничего не добавляют к их описанию.
2. Число миров ограничивается только возможными математическими структурами, характеризирующими форму внутренней упорядоченности конкретного мира.
Только состояния и истории объектов (но не миры и не объекты) могут быть возможными.
Сформулируем еще одну гипотезу. Пусть существует общая совокупность отдельных несогласованных неустойчивых возможных состояний и возможных историй, и только некоторые из этих, будучи согласованными и устойчивыми, образуют объекты (всегда актуальные), которые объединяются в различные миры (тоже всегда актуальные). Объекты существуют благодаря их взаимодействию в одном из миров в соответствии с неизменными общими законами, опирающимися на устойчивые математические структуры.
Эта гипотеза напоминает точку зрения модального реализма, но предположение Льюиса о взаимной причинной изоляции миров представляется слишком строгой. Представим себе два мира А и Би рассмотрим отношения между их объектами. Если множество возможных состояний возможных историй несогласованно и неустойчиво в А мире, но согласовано и устойчиво в Б мире, мы можем предположить, что такие возможности могут дать существование только объектам Б мира. В А мире, объекты, взаимодействующие только с другими объектами А мира это всегда актуальные объекты. В Б мире, объекты, которые не взаимодействуют с объектами в А мире, не имеют ни возможного, ни актуального статуса в А мире.
Можно представить еще один способ взаимодействия. Например, объект в Б мире взаимодействует с возможными состояниями и историями другого объекта в А мире, но при этом он не имеет достаточной стабильности в А мире. Теоретически, это взаимодействие возможно, если отдельные основные свойства объекта в Б мире не совпадают с основными свойствами А мира. С точки зрения А мира такой объект может восприниматься через понятие виртуального объекта в А мире, так как он отчасти присутствует в А мире, хотя и не в актуальной форме. Виртуальный объект в А мире не может наблюдаться там напрямую, но он способен косвенно повлиять на другие объекты в А мире.
В следующем разделе будет показано, что понятия объекта недостаточно для описания взаимодействий между различными мирами, и как может помочь понятие субстанции.
Во первых, философские взгляды на субстанцию весьма разнообразны и противоречивы (
). Реалисты говорят, что субстанции являются сущностями независимыми от нашего восприятия, а объекты это только результат активности и взаимодействия между этими сущностями. Анги реалисты утверждают, что субстанции это просто формы отношений между объектами или просто имена для восприятия объекта. Они также добавляют, что индивидуальный объект не что иное, как набор или пучок свойств, имеющий метафизический приоритет над объектами.
Во вторых, философия процесса ( ) выступает против метафизики субстанций. В отличие от субстанционального взгляда на реальность с его акцентом на том, что есть, процессный подход анализирует становление и то, что и каким образом происходит. Недостаток метафизики субстанций видится в том, что она фокусируется дискретных, счетных, статических индивидуумах и пренебрегает динамическими аспектами.
Согласно Лейбницу ( 1989), субстанции это существа способные действовать. Это означает, что они наделены примитивными активными и пассивными силами ( Лейбниц сформулировал теорию стремящихся возможностей ( ), где показал различие между сущностью (природой вещи) и существованием ( 349). Он постулировал, что возможность или непротиворечивость есть руководящий принцип сущности. Каждая сущность (возможная вещь), как правило, сама по себе стремится к существованию, но актуально существовать будет только та, которая имеет наибольшее совершенство или наибольшую степень сущности, а значит, в одно время объединит в себе наибольшее количество возможностей. Однако, учение о стремящихся возможностях, похоже, не очень согласуется с другими принципами Лейбница, например, с доктриной Божественного выбора, определяющего, какой из возможных миров будет существовать.
Далее в качестве гипотезы предлагается модель, частично опирающаяся на иден Лейбница. Допустим, что субстанция представляет собой единую целостную сущность, имеющую внутри себя источник активности. Благодаря самодвижению, сущность субстанции для своего бытия не нуждается ни в других субстанциях, ни в каких либо объектах, ни даже в мирах с их пространством и времененем. Вероятно, все таки существует Нечто, необходимое для бытия субстанций, но мы будем считать, что ничего о Нем не знаем.
Предположим далее, что основное свойство субстанций заключается в их активности или в способности действовать. Действовать означает создавать, изменять и поддерживать возможные связи с другими субстанциями. Активность субстанций постоянно направлена на использование этой способности всеми возможными способами. Допустим, что сущность и цель бытия субстанции состоит в применении этой способности. Допустим также, что взаимодействия между субстанциями не ограничиваются ничем, кроме аналогичной активности других субстанций. Эти взаимодействия могут быть согласованными или не согласованными, устойчивыми или не устойчивыми. Согласованные и стабильные взаимодействия между субстанциями могут порождать относительно стабильные объекты в конкретном мире. Таким образом, можно предположить, что объекты создаются активностью субстанций.
Если расширить учение Лейбница о возможностях, стремящихся к существованию, можно представить, что каждая возможность субстанции имеет свою сущность и стремится к существованию в каком либо мире. Среди бесконечного множества возможностей, только одна может существовать в одном из множества миров. Если каждую возможность субстанции разделить на статический (возможные состояния) и динамический (возможные истории) аспекты, тогда можно говорить о двух формах или двух модальностях бытия возможностей субстанций. В возможной модальности субстанции находятся в виде разделенных возможных состояний и возможных историй. Только в актуальной модальности они существуют в виде состояний объектов и историй в одном из многих миров.
Из приведенных рассуждений следуют три вывода.
1. Любой объект и любой мир это всегда просто объект и просто мир. Мы можем называть их актуальными, но это определение является излишним, поскольку ничего не добавляют к их описанию.
2. Число миров ограничивается только возможными математическими структурами, характеризирующими форму внутренней упорядоченности конкретного мира.
Только состояния и истории объектов (но не миры и не объекты) могут быть возможными.
Сформулируем еще одну гипотезу. Пусть существует общая совокупность отдельных несогласованных неустойчивых возможных состояний и возможных историй, и только некоторые из этих, будучи согласованными и устойчивыми, образуют объекты (всегда актуальные), которые объединяются в различные миры (тоже всегда актуальные). Объекты существуют благодаря их взаимодействию в одном из миров в соответствии с неизменными общими законами, опирающимися на устойчивые математические структуры.
Эта гипотеза напоминает точку зрения модального реализма, но предположение Льюиса о взаимной причинной изоляции миров представляется слишком строгой. Представим себе два мира А и Би рассмотрим отношения между их объектами. Если множество возможных состояний возможных историй несогласованно и неустойчиво в А мире, но согласовано и устойчиво в Б мире, мы можем предположить, что такие возможности могут дать существование только объектам Б мира. В А мире, объекты, взаимодействующие только с другими объектами А мира это всегда актуальные объекты. В Б мире, объекты, которые не взаимодействуют с объектами в А мире, не имеют ни возможного, ни актуального статуса в А мире.
Можно представить еще один способ взаимодействия. Например, объект в Б мире взаимодействует с возможными состояниями и историями другого объекта в А мире, но при этом он не имеет достаточной стабильности в А мире. Теоретически, это взаимодействие возможно, если отдельные основные свойства объекта в Б мире не совпадают с основными свойствами А мира. С точки зрения А мира такой объект может восприниматься через понятие виртуального объекта в А мире, так как он отчасти присутствует в А мире, хотя и не в актуальной форме. Виртуальный объект в А мире не может наблюдаться там напрямую, но он способен косвенно повлиять на другие объекты в А мире.
В следующем разделе будет показано, что понятия объекта недостаточно для описания взаимодействий между различными мирами, и как может помочь понятие субстанции.
>Похоже, что мы пришли к кругу в определении. Любой объект может быть только объектом в конкретном мире, а любой мир может быть только миром объектов. Что же здесь первично: объекты, миры или что то еще? Мы сможем решить эту проблему, только если найдем некоторые базовые элементы, которые связаны и с мирами и с объектами, но для своего бытия или существования не нуждаются ни в мирах, ни в объектах. Этими базовыми элементами не могут быть какие либо частицы материи, так как частицы сами по себе уже объекты в мире. Эти искомые базовые элементы должны быть основным объектом реальности. Они должны обладать внутренней активностью способностью изменять себя и другие базовые элементы. В истории философии было предложено множество понятий для обозначений подобных базовых элементов: атомы (Демокрит), субстанции (Декарт, Спиноза), монады (Лейбниц), чистое Я (Фихте), воля (Шопенгауэр) и многие другие. Я предпочитаю понятие «субстанция», но с ним есть некоторые трудности.
Во первых, философские взгляды на субстанцию весьма разнообразны и противоречивы (
). Реалисты говорят, что субстанции являются сущностями независимыми от нашего восприятия, а объекты это только результат активности и взаимодействия между этими сущностями. Анги реалисты утверждают, что субстанции это просто формы отношений между объектами или просто имена для восприятия объекта. Они также добавляют, что индивидуальный объект не что иное, как набор или пучок свойств, имеющий метафизический приоритет над объектами.
Во вторых, философия процесса ( ) выступает против метафизики субстанций. В отличие от субстанционального взгляда на реальность с его акцентом на том, что есть, процессный подход анализирует становление и то, что и каким образом происходит. Недостаток метафизики субстанций видится в том, что она фокусируется дискретных, счетных, статических индивидуумах и пренебрегает динамическими аспектами.
Согласно Лейбницу ( 1989), субстанции это существа способные действовать. Это означает, что они наделены примитивными активными и пассивными силами ( Лейбниц сформулировал теорию стремящихся возможностей ( ), где показал различие между сущностью (природой вещи) и существованием ( 349). Он постулировал, что возможность или непротиворечивость есть руководящий принцип сущности. Каждая сущность (возможная вещь), как правило, сама по себе стремится к существованию, но актуально существовать будет только та, которая имеет наибольшее совершенство или наибольшую степень сущности, а значит, в одно время объединит в себе наибольшее количество возможностей. Однако, учение о стремящихся возможностях, похоже, не очень согласуется с другими принципами Лейбница, например, с доктриной Божественного выбора, определяющего, какой из возможных миров будет существовать.
Далее в качестве гипотезы предлагается модель, частично опирающаяся на иден Лейбница. Допустим, что субстанция представляет собой единую целостную сущность, имеющую внутри себя источник активности. Благодаря самодвижению, сущность субстанции для своего бытия не нуждается ни в других субстанциях, ни в каких либо объектах, ни даже в мирах с их пространством и времененем. Вероятно, все таки существует Нечто, необходимое для бытия субстанций, но мы будем считать, что ничего о Нем не знаем.
Предположим далее, что основное свойство субстанций заключается в их активности или в способности действовать. Действовать означает создавать, изменять и поддерживать возможные связи с другими субстанциями. Активность субстанций постоянно направлена на использование этой способности всеми возможными способами. Допустим, что сущность и цель бытия субстанции состоит в применении этой способности. Допустим также, что взаимодействия между субстанциями не ограничиваются ничем, кроме аналогичной активности других субстанций. Эти взаимодействия могут быть согласованными или не согласованными, устойчивыми или не устойчивыми. Согласованные и стабильные взаимодействия между субстанциями могут порождать относительно стабильные объекты в конкретном мире. Таким образом, можно предположить, что объекты создаются активностью субстанций.
Если расширить учение Лейбница о возможностях, стремящихся к существованию, можно представить, что каждая возможность субстанции имеет свою сущность и стремится к существованию в каком либо мире. Среди бесконечного множества возможностей, только одна может существовать в одном из множества миров. Если каждую возможность субстанции разделить на статический (возможные состояния) и динамический (возможные истории) аспекты, тогда можно говорить о двух формах или двух модальностях бытия возможностей субстанций. В возможной модальности субстанции находятся в виде разделенных возможных состояний и возможных историй. Только в актуальной модальности они существуют в виде состояний объектов и историй в одном из многих миров.
60 Кб, 551x345Мы еще не затрагивали вопрос о том, где находятся отдельные возможные состояния и возможные истории до того, как они образовали конкретные объекты в конкретном мире. С одной стороны, возможные состояния и возможные истории могут присутствовать в разных мирах. С другой стороны, внутри одного мира, конкретное состояние объекта может быть достигнуто многими возможными историями, а каждое новое состояние может дать начало многим возможным историям, ведущим к новым возможным состояниям. Так в чем же разница между возможными состояниями и возможными историями, принадлежащими объектам из разных миров?
Я полагаю, что вместо понятия возможного мира более точно использовать понятие множества или кластера всех возможных альтернативных разделенных состояний и историй, до того, как они стали согласованными и устойчивыми. В конкретных условиях подобные кластеры могут создать некоторое количество стабильных объектов, а значит, могут возникнуть миры объектов. Чтобы избежать лингвистической путаницы, термин кластер заменим на понятие «прото мир». Для различения возможных состояний и возможных историй конкретного прото мира с возможными состояниями и историями, не принадлежащими ни
одному из прото миров, последние я буду называть «потенциальные состояния» и «виртуальные истории». Термин потенциальные означает скрытые и при определенных условиях способные существовать актуально. Термин виртуальные означает имеющие сущность или влияние, но без проявления в актуальности.
Теперь представим, как миры могли бы возникнуть и развиваться благодаря взаимодействию между субстанциями. Разделим этот процесс на три стадии или уровня (Рис.
Уровень 1: «чистые возможности». Еще нет никаких миров и объектов. Есть только активные самодовлеющие субстанции, обладающие способностью и возможностью создавать, изменять и поддерживать возможные отношения с другими субстанциями. Каждая такая возможность может иметь два аспекта. Статический аспект объединяет все возможные статические формы взаимодействия субстанций. Динамический аспект объединяет все возможные процессы создания и изменения связей между субстанциями.
Уровень ІІ: «прото миры». Все возможности субстанций имеют индивидуальные свойства, часть из которых совпадают. Некоторые множества возможностей с общими свойствами объединяются друг с другом и создают отдельные потенциальные состояния и виртуальные истории в рамках одного из прото миров. Общие свойства прото мира могут позволить потенциальным состояниям и виртуальным историям создавать будущие объекты. На этом уровне, только с точки зрения модальной семантики можно использовать понятие возможных объектов, как того, что может возникнуть в конкретном прото мире.
Уровень ІІІ: «миры». В одном из прото миров некоторое число виртуальных историй, рано или поздно, становятся упорядоченными или согласованными друг с другом. В первый момент возникновения такой согласованности возникает первая актуальная история, которая приводит к первому актуальному состоянию первого объекта. Возникает новый мир. В этом мире каждая актуальная история и каждое актуальное состояние будет объединять максимальное число виртуальных историй и потенциальных состояний конкретных объектов.
Рассмотрим некоторые последствия описанной трехуровневой модели. Первое касается причинно следственных связей, второе относится к конечной цели эволюции мира.
Объекты получают свое существование в конкретном мире благодаря первичному стремлению субстанций к существованию. Следуя субстанциям, объекты также стремятся актуализировать максимальное количество своих возможностей в каждом состоянии конкретного мира. Эта тенденция может рассматриваться как глобальная цель каждого объекта. В возможной модальности бытия объекты в каждом из своих актуальных состояний пробуют максимальное число возможностей для своей эволюции. Для достижения этой цели, из каждого исходного актуального состояния объекты эволюционируют сразу по всем виртуальным историям, которые возможны в данном состоянии дел. Затем, благодаря суммированию историй в возможной модальности, максимальное число виртуальных историй объединяются в актуальную историю в актуальной модальности бытия. Ведь только двигаясь вдоль такой актуальной истории, объект сможет занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким простым и универсальным способом субстанции могут достичь своей цели использовать свою активность максимальным числом способов.
Предположим, что внутренняя активность субстанций вызывает непрерывные колебания объектов вблизи их устойчивых, а значит актуальных состояний и историй. После любого изменения своего окружения, объект будет вести себя так, как будто он ищет новые устойчивые состояния и как будто стремится вдоль новой устойчивой истории. На самом деле, в каждой новой ситуации, объект будет эволюционировать сразу по всему набору своих виртуальных историй, которые благодаря их объединению каждый раз создают новую актуальную историю. Таким образом, истинные причины явлений ІІІ го уровня следует искать на ІІ м уровне. Объекту не нужно знать заранее, какая из его виртуальных историй будет актуальной. Объекту не нужно выбирать конкретную актуальную историю. Взаимная игра все новых и новых виртуальных историй объекта сама по себе будет создавать актуальную историю объекта. Это означает, что привычный взгляд на причинность, как на взаимное влияние одних актуальных объектов на другие, можно оставить только для решения практических задач, но не для понимания истинных причин. Процесс, когда бытие объекта изменяется от возможной модальности к актуальной, приводит к более общему процессу, в котором актуальная реальность каждого мира постоянно возникает из взаимодействия всех возможностей всех объектов этого мира.
Согласно предлагаемой метафизической модели, конечная цель эволюции конкретного мира может заключаться реализации максимального числа возможностей или способностей объектов в их взаимодействии с другими объектами этого мира. Однако, реализовать все возможности сразу невозможно, это противоречит самому понятию возможности. Для достижения этой глобальной цели, объекты мира должны пройти длительный процесс постепенного усложнения. Можно предположить, что чем больше сложности и иерархичности у объекта, тем больше возможностей он может актуализировать. С одной стороны, не актуализированная возможность должна исчезнуть, с другой стороны, каждая из них должна принять участие в эволюции мира. Как это можно совместить? Похоже, что и здесь на помощь придет разделение бытия на две модальности. Достаточно допустить, что не актуализированные виртуальные истории и потенциальные состояния продолжают свое бытие в возможной модальности и продолжают влиять на истории и состояния, которые существуют в актуальной модальности.
После исчерпания всех своих возможностей, конкретный объект достигает своей цели и должен закончить собственное существование в конкретном мире. Тем не менее, после исчезновения объекта его информация не может просто так исчезнуть, это противоречило нашему предположению об основной цели субстанций. Информация реализованных возможностях, скорее всего, должна быть как то распределена между оставшимися объектами этого мира. Если множество виртуальных историй и возможных состояний прого мира ограничено, то рано или поздно, их полный переход в актуальность приведет к исчезновению целого мира. Тогда, к сожалению, наша Вселенная тоже исчезнет. К счастью, если число субстанций и их возможностей бесконечно, количество прото миров тоже должно быть бесконечным.
Я полагаю, что вместо понятия возможного мира более точно использовать понятие множества или кластера всех возможных альтернативных разделенных состояний и историй, до того, как они стали согласованными и устойчивыми. В конкретных условиях подобные кластеры могут создать некоторое количество стабильных объектов, а значит, могут возникнуть миры объектов. Чтобы избежать лингвистической путаницы, термин кластер заменим на понятие «прото мир». Для различения возможных состояний и возможных историй конкретного прото мира с возможными состояниями и историями, не принадлежащими ни
одному из прото миров, последние я буду называть «потенциальные состояния» и «виртуальные истории». Термин потенциальные означает скрытые и при определенных условиях способные существовать актуально. Термин виртуальные означает имеющие сущность или влияние, но без проявления в актуальности.
Теперь представим, как миры могли бы возникнуть и развиваться благодаря взаимодействию между субстанциями. Разделим этот процесс на три стадии или уровня (Рис.
Уровень 1: «чистые возможности». Еще нет никаких миров и объектов. Есть только активные самодовлеющие субстанции, обладающие способностью и возможностью создавать, изменять и поддерживать возможные отношения с другими субстанциями. Каждая такая возможность может иметь два аспекта. Статический аспект объединяет все возможные статические формы взаимодействия субстанций. Динамический аспект объединяет все возможные процессы создания и изменения связей между субстанциями.
Уровень ІІ: «прото миры». Все возможности субстанций имеют индивидуальные свойства, часть из которых совпадают. Некоторые множества возможностей с общими свойствами объединяются друг с другом и создают отдельные потенциальные состояния и виртуальные истории в рамках одного из прото миров. Общие свойства прото мира могут позволить потенциальным состояниям и виртуальным историям создавать будущие объекты. На этом уровне, только с точки зрения модальной семантики можно использовать понятие возможных объектов, как того, что может возникнуть в конкретном прото мире.
Уровень ІІІ: «миры». В одном из прото миров некоторое число виртуальных историй, рано или поздно, становятся упорядоченными или согласованными друг с другом. В первый момент возникновения такой согласованности возникает первая актуальная история, которая приводит к первому актуальному состоянию первого объекта. Возникает новый мир. В этом мире каждая актуальная история и каждое актуальное состояние будет объединять максимальное число виртуальных историй и потенциальных состояний конкретных объектов.
Рассмотрим некоторые последствия описанной трехуровневой модели. Первое касается причинно следственных связей, второе относится к конечной цели эволюции мира.
Объекты получают свое существование в конкретном мире благодаря первичному стремлению субстанций к существованию. Следуя субстанциям, объекты также стремятся актуализировать максимальное количество своих возможностей в каждом состоянии конкретного мира. Эта тенденция может рассматриваться как глобальная цель каждого объекта. В возможной модальности бытия объекты в каждом из своих актуальных состояний пробуют максимальное число возможностей для своей эволюции. Для достижения этой цели, из каждого исходного актуального состояния объекты эволюционируют сразу по всем виртуальным историям, которые возможны в данном состоянии дел. Затем, благодаря суммированию историй в возможной модальности, максимальное число виртуальных историй объединяются в актуальную историю в актуальной модальности бытия. Ведь только двигаясь вдоль такой актуальной истории, объект сможет занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким простым и универсальным способом субстанции могут достичь своей цели использовать свою активность максимальным числом способов.
Предположим, что внутренняя активность субстанций вызывает непрерывные колебания объектов вблизи их устойчивых, а значит актуальных состояний и историй. После любого изменения своего окружения, объект будет вести себя так, как будто он ищет новые устойчивые состояния и как будто стремится вдоль новой устойчивой истории. На самом деле, в каждой новой ситуации, объект будет эволюционировать сразу по всему набору своих виртуальных историй, которые благодаря их объединению каждый раз создают новую актуальную историю. Таким образом, истинные причины явлений ІІІ го уровня следует искать на ІІ м уровне. Объекту не нужно знать заранее, какая из его виртуальных историй будет актуальной. Объекту не нужно выбирать конкретную актуальную историю. Взаимная игра все новых и новых виртуальных историй объекта сама по себе будет создавать актуальную историю объекта. Это означает, что привычный взгляд на причинность, как на взаимное влияние одних актуальных объектов на другие, можно оставить только для решения практических задач, но не для понимания истинных причин. Процесс, когда бытие объекта изменяется от возможной модальности к актуальной, приводит к более общему процессу, в котором актуальная реальность каждого мира постоянно возникает из взаимодействия всех возможностей всех объектов этого мира.
Согласно предлагаемой метафизической модели, конечная цель эволюции конкретного мира может заключаться реализации максимального числа возможностей или способностей объектов в их взаимодействии с другими объектами этого мира. Однако, реализовать все возможности сразу невозможно, это противоречит самому понятию возможности. Для достижения этой глобальной цели, объекты мира должны пройти длительный процесс постепенного усложнения. Можно предположить, что чем больше сложности и иерархичности у объекта, тем больше возможностей он может актуализировать. С одной стороны, не актуализированная возможность должна исчезнуть, с другой стороны, каждая из них должна принять участие в эволюции мира. Как это можно совместить? Похоже, что и здесь на помощь придет разделение бытия на две модальности. Достаточно допустить, что не актуализированные виртуальные истории и потенциальные состояния продолжают свое бытие в возможной модальности и продолжают влиять на истории и состояния, которые существуют в актуальной модальности.
После исчерпания всех своих возможностей, конкретный объект достигает своей цели и должен закончить собственное существование в конкретном мире. Тем не менее, после исчезновения объекта его информация не может просто так исчезнуть, это противоречило нашему предположению об основной цели субстанций. Информация реализованных возможностях, скорее всего, должна быть как то распределена между оставшимися объектами этого мира. Если множество виртуальных историй и возможных состояний прого мира ограничено, то рано или поздно, их полный переход в актуальность приведет к исчезновению целого мира. Тогда, к сожалению, наша Вселенная тоже исчезнет. К счастью, если число субстанций и их возможностей бесконечно, количество прото миров тоже должно быть бесконечным.
60 Кб, 551x345Мы еще не затрагивали вопрос о том, где находятся отдельные возможные состояния и возможные истории до того, как они образовали конкретные объекты в конкретном мире. С одной стороны, возможные состояния и возможные истории могут присутствовать в разных мирах. С другой стороны, внутри одного мира, конкретное состояние объекта может быть достигнуто многими возможными историями, а каждое новое состояние может дать начало многим возможным историям, ведущим к новым возможным состояниям. Так в чем же разница между возможными состояниями и возможными историями, принадлежащими объектам из разных миров?
Я полагаю, что вместо понятия возможного мира более точно использовать понятие множества или кластера всех возможных альтернативных разделенных состояний и историй, до того, как они стали согласованными и устойчивыми. В конкретных условиях подобные кластеры могут создать некоторое количество стабильных объектов, а значит, могут возникнуть миры объектов. Чтобы избежать лингвистической путаницы, термин кластер заменим на понятие «прото мир». Для различения возможных состояний и возможных историй конкретного прото мира с возможными состояниями и историями, не принадлежащими ни
одному из прото миров, последние я буду называть «потенциальные состояния» и «виртуальные истории». Термин потенциальные означает скрытые и при определенных условиях способные существовать актуально. Термин виртуальные означает имеющие сущность или влияние, но без проявления в актуальности.
Теперь представим, как миры могли бы возникнуть и развиваться благодаря взаимодействию между субстанциями. Разделим этот процесс на три стадии или уровня (Рис.
Уровень 1: «чистые возможности». Еще нет никаких миров и объектов. Есть только активные самодовлеющие субстанции, обладающие способностью и возможностью создавать, изменять и поддерживать возможные отношения с другими субстанциями. Каждая такая возможность может иметь два аспекта. Статический аспект объединяет все возможные статические формы взаимодействия субстанций. Динамический аспект объединяет все возможные процессы создания и изменения связей между субстанциями.
Уровень ІІ: «прото миры». Все возможности субстанций имеют индивидуальные свойства, часть из которых совпадают. Некоторые множества возможностей с общими свойствами объединяются друг с другом и создают отдельные потенциальные состояния и виртуальные истории в рамках одного из прото миров. Общие свойства прото мира могут позволить потенциальным состояниям и виртуальным историям создавать будущие объекты. На этом уровне, только с точки зрения модальной семантики можно использовать понятие возможных объектов, как того, что может возникнуть в конкретном прото мире.
Уровень ІІІ: «миры». В одном из прото миров некоторое число виртуальных историй, рано или поздно, становятся упорядоченными или согласованными друг с другом. В первый момент возникновения такой согласованности возникает первая актуальная история, которая приводит к первому актуальному состоянию первого объекта. Возникает новый мир. В этом мире каждая актуальная история и каждое актуальное состояние будет объединять максимальное число виртуальных историй и потенциальных состояний конкретных объектов.
Рассмотрим некоторые последствия описанной трехуровневой модели. Первое касается причинно следственных связей, второе относится к конечной цели эволюции мира.
Объекты получают свое существование в конкретном мире благодаря первичному стремлению субстанций к существованию. Следуя субстанциям, объекты также стремятся актуализировать максимальное количество своих возможностей в каждом состоянии конкретного мира. Эта тенденция может рассматриваться как глобальная цель каждого объекта. В возможной модальности бытия объекты в каждом из своих актуальных состояний пробуют максимальное число возможностей для своей эволюции. Для достижения этой цели, из каждого исходного актуального состояния объекты эволюционируют сразу по всем виртуальным историям, которые возможны в данном состоянии дел. Затем, благодаря суммированию историй в возможной модальности, максимальное число виртуальных историй объединяются в актуальную историю в актуальной модальности бытия. Ведь только двигаясь вдоль такой актуальной истории, объект сможет занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким простым и универсальным способом субстанции могут достичь своей цели использовать свою активность максимальным числом способов.
Предположим, что внутренняя активность субстанций вызывает непрерывные колебания объектов вблизи их устойчивых, а значит актуальных состояний и историй. После любого изменения своего окружения, объект будет вести себя так, как будто он ищет новые устойчивые состояния и как будто стремится вдоль новой устойчивой истории. На самом деле, в каждой новой ситуации, объект будет эволюционировать сразу по всему набору своих виртуальных историй, которые благодаря их объединению каждый раз создают новую актуальную историю. Таким образом, истинные причины явлений ІІІ го уровня следует искать на ІІ м уровне. Объекту не нужно знать заранее, какая из его виртуальных историй будет актуальной. Объекту не нужно выбирать конкретную актуальную историю. Взаимная игра все новых и новых виртуальных историй объекта сама по себе будет создавать актуальную историю объекта. Это означает, что привычный взгляд на причинность, как на взаимное влияние одних актуальных объектов на другие, можно оставить только для решения практических задач, но не для понимания истинных причин. Процесс, когда бытие объекта изменяется от возможной модальности к актуальной, приводит к более общему процессу, в котором актуальная реальность каждого мира постоянно возникает из взаимодействия всех возможностей всех объектов этого мира.
Согласно предлагаемой метафизической модели, конечная цель эволюции конкретного мира может заключаться реализации максимального числа возможностей или способностей объектов в их взаимодействии с другими объектами этого мира. Однако, реализовать все возможности сразу невозможно, это противоречит самому понятию возможности. Для достижения этой глобальной цели, объекты мира должны пройти длительный процесс постепенного усложнения. Можно предположить, что чем больше сложности и иерархичности у объекта, тем больше возможностей он может актуализировать. С одной стороны, не актуализированная возможность должна исчезнуть, с другой стороны, каждая из них должна принять участие в эволюции мира. Как это можно совместить? Похоже, что и здесь на помощь придет разделение бытия на две модальности. Достаточно допустить, что не актуализированные виртуальные истории и потенциальные состояния продолжают свое бытие в возможной модальности и продолжают влиять на истории и состояния, которые существуют в актуальной модальности.
После исчерпания всех своих возможностей, конкретный объект достигает своей цели и должен закончить собственное существование в конкретном мире. Тем не менее, после исчезновения объекта его информация не может просто так исчезнуть, это противоречило нашему предположению об основной цели субстанций. Информация реализованных возможностях, скорее всего, должна быть как то распределена между оставшимися объектами этого мира. Если множество виртуальных историй и возможных состояний прого мира ограничено, то рано или поздно, их полный переход в актуальность приведет к исчезновению целого мира. Тогда, к сожалению, наша Вселенная тоже исчезнет. К счастью, если число субстанций и их возможностей бесконечно, количество прото миров тоже должно быть бесконечным.
Я полагаю, что вместо понятия возможного мира более точно использовать понятие множества или кластера всех возможных альтернативных разделенных состояний и историй, до того, как они стали согласованными и устойчивыми. В конкретных условиях подобные кластеры могут создать некоторое количество стабильных объектов, а значит, могут возникнуть миры объектов. Чтобы избежать лингвистической путаницы, термин кластер заменим на понятие «прото мир». Для различения возможных состояний и возможных историй конкретного прото мира с возможными состояниями и историями, не принадлежащими ни
одному из прото миров, последние я буду называть «потенциальные состояния» и «виртуальные истории». Термин потенциальные означает скрытые и при определенных условиях способные существовать актуально. Термин виртуальные означает имеющие сущность или влияние, но без проявления в актуальности.
Теперь представим, как миры могли бы возникнуть и развиваться благодаря взаимодействию между субстанциями. Разделим этот процесс на три стадии или уровня (Рис.
Уровень 1: «чистые возможности». Еще нет никаких миров и объектов. Есть только активные самодовлеющие субстанции, обладающие способностью и возможностью создавать, изменять и поддерживать возможные отношения с другими субстанциями. Каждая такая возможность может иметь два аспекта. Статический аспект объединяет все возможные статические формы взаимодействия субстанций. Динамический аспект объединяет все возможные процессы создания и изменения связей между субстанциями.
Уровень ІІ: «прото миры». Все возможности субстанций имеют индивидуальные свойства, часть из которых совпадают. Некоторые множества возможностей с общими свойствами объединяются друг с другом и создают отдельные потенциальные состояния и виртуальные истории в рамках одного из прото миров. Общие свойства прото мира могут позволить потенциальным состояниям и виртуальным историям создавать будущие объекты. На этом уровне, только с точки зрения модальной семантики можно использовать понятие возможных объектов, как того, что может возникнуть в конкретном прото мире.
Уровень ІІІ: «миры». В одном из прото миров некоторое число виртуальных историй, рано или поздно, становятся упорядоченными или согласованными друг с другом. В первый момент возникновения такой согласованности возникает первая актуальная история, которая приводит к первому актуальному состоянию первого объекта. Возникает новый мир. В этом мире каждая актуальная история и каждое актуальное состояние будет объединять максимальное число виртуальных историй и потенциальных состояний конкретных объектов.
Рассмотрим некоторые последствия описанной трехуровневой модели. Первое касается причинно следственных связей, второе относится к конечной цели эволюции мира.
Объекты получают свое существование в конкретном мире благодаря первичному стремлению субстанций к существованию. Следуя субстанциям, объекты также стремятся актуализировать максимальное количество своих возможностей в каждом состоянии конкретного мира. Эта тенденция может рассматриваться как глобальная цель каждого объекта. В возможной модальности бытия объекты в каждом из своих актуальных состояний пробуют максимальное число возможностей для своей эволюции. Для достижения этой цели, из каждого исходного актуального состояния объекты эволюционируют сразу по всем виртуальным историям, которые возможны в данном состоянии дел. Затем, благодаря суммированию историй в возможной модальности, максимальное число виртуальных историй объединяются в актуальную историю в актуальной модальности бытия. Ведь только двигаясь вдоль такой актуальной истории, объект сможет занять максимальное число своих потенциальных состояний. Таким простым и универсальным способом субстанции могут достичь своей цели использовать свою активность максимальным числом способов.
Предположим, что внутренняя активность субстанций вызывает непрерывные колебания объектов вблизи их устойчивых, а значит актуальных состояний и историй. После любого изменения своего окружения, объект будет вести себя так, как будто он ищет новые устойчивые состояния и как будто стремится вдоль новой устойчивой истории. На самом деле, в каждой новой ситуации, объект будет эволюционировать сразу по всему набору своих виртуальных историй, которые благодаря их объединению каждый раз создают новую актуальную историю. Таким образом, истинные причины явлений ІІІ го уровня следует искать на ІІ м уровне. Объекту не нужно знать заранее, какая из его виртуальных историй будет актуальной. Объекту не нужно выбирать конкретную актуальную историю. Взаимная игра все новых и новых виртуальных историй объекта сама по себе будет создавать актуальную историю объекта. Это означает, что привычный взгляд на причинность, как на взаимное влияние одних актуальных объектов на другие, можно оставить только для решения практических задач, но не для понимания истинных причин. Процесс, когда бытие объекта изменяется от возможной модальности к актуальной, приводит к более общему процессу, в котором актуальная реальность каждого мира постоянно возникает из взаимодействия всех возможностей всех объектов этого мира.
Согласно предлагаемой метафизической модели, конечная цель эволюции конкретного мира может заключаться реализации максимального числа возможностей или способностей объектов в их взаимодействии с другими объектами этого мира. Однако, реализовать все возможности сразу невозможно, это противоречит самому понятию возможности. Для достижения этой глобальной цели, объекты мира должны пройти длительный процесс постепенного усложнения. Можно предположить, что чем больше сложности и иерархичности у объекта, тем больше возможностей он может актуализировать. С одной стороны, не актуализированная возможность должна исчезнуть, с другой стороны, каждая из них должна принять участие в эволюции мира. Как это можно совместить? Похоже, что и здесь на помощь придет разделение бытия на две модальности. Достаточно допустить, что не актуализированные виртуальные истории и потенциальные состояния продолжают свое бытие в возможной модальности и продолжают влиять на истории и состояния, которые существуют в актуальной модальности.
После исчерпания всех своих возможностей, конкретный объект достигает своей цели и должен закончить собственное существование в конкретном мире. Тем не менее, после исчезновения объекта его информация не может просто так исчезнуть, это противоречило нашему предположению об основной цели субстанций. Информация реализованных возможностях, скорее всего, должна быть как то распределена между оставшимися объектами этого мира. Если множество виртуальных историй и возможных состояний прого мира ограничено, то рано или поздно, их полный переход в актуальность приведет к исчезновению целого мира. Тогда, к сожалению, наша Вселенная тоже исчезнет. К счастью, если число субстанций и их возможностей бесконечно, количество прото миров тоже должно быть бесконечным.
Я искренне убеждён что в рамках моего опыта существует некий универсальный механизм, благодаря которому предметы реальности обретают стабильность. Я хочу рассмотреть мироустройство с, возможно, по-детски наивной парадигмы, в которой нету сложных философских спекуляций на почве истинности и языка. У вас есть какие-нибудь советы для развития?
>>3222
У тебя нонконформизм по отношению к нонконформистам
У тебя нонконформизм по отношению к нонконформистам
>>3232
У меня такой совет, что ты - долбоёб, и ты выбираешь тупиковый путь развития. Нет ситуации, что есть какие-то предметы, в духе пещеры Платона, а потом ты вешаешь на них ярлыки в виде имён. Нет, ты сам создаёшь онтологию, то есть словарь языка, а потом в этой рамке по ячейкам распределяешь предметы. Поэтому нет никакой единой онтологии, нет единого, "правильного" словаря языка, а есть потенциально бесконечное множество дискурсов.
У меня такой совет, что ты - долбоёб, и ты выбираешь тупиковый путь развития. Нет ситуации, что есть какие-то предметы, в духе пещеры Платона, а потом ты вешаешь на них ярлыки в виде имён. Нет, ты сам создаёшь онтологию, то есть словарь языка, а потом в этой рамке по ячейкам распределяешь предметы. Поэтому нет никакой единой онтологии, нет единого, "правильного" словаря языка, а есть потенциально бесконечное множество дискурсов.
>>3236
Есть реальность, опыт взаимодействия ней, сознание как отражение и практика как критерий истины
Есть реальность, опыт взаимодействия ней, сознание как отражение и практика как критерий истины
>>3236
Если речь это примитивный животный инструмент, не слишком ли много ответственности ты на него навешиваешь? Если нет, то что это за бог такой Язык/Речь? Что он аж онтологии создает и предметы спавнит; какие-то "словари" манифестируют реальности. При том что простейшие (нерефлексивные, несознательные) вещи нередко существующим языком невозможно выразить и приходится импровизировать и ломать его.
Если же про дискурсы ты говоришь не о речи, а о коллективных представлениях людей, то разве эти представления не упрощают вещи буквально всегда? Хоть раз бывало такое что коллективные, "общие" gemein представления были очень тонкими и трудными
>языка
>дискурсов
Если речь это примитивный животный инструмент, не слишком ли много ответственности ты на него навешиваешь? Если нет, то что это за бог такой Язык/Речь? Что он аж онтологии создает и предметы спавнит; какие-то "словари" манифестируют реальности. При том что простейшие (нерефлексивные, несознательные) вещи нередко существующим языком невозможно выразить и приходится импровизировать и ломать его.
Если же про дискурсы ты говоришь не о речи, а о коллективных представлениях людей, то разве эти представления не упрощают вещи буквально всегда? Хоть раз бывало такое что коллективные, "общие" gemein представления были очень тонкими и трудными
>>3236
Так любой путь развития в финале тупиковый. Даже тирранозавры которые жили 450 миллионов лет вконце зашли в тупик. Хочешь обсудить это?
>У меня такой совет, что ты - долбоёб, и ты выбираешь тупиковый путь развития.
Так любой путь развития в финале тупиковый. Даже тирранозавры которые жили 450 миллионов лет вконце зашли в тупик. Хочешь обсудить это?
В классическом понимании любовь это сугубо интеллектуальный акт, и я разделяю эту позицию. Чтобы выразить любовь, субъект должен обладать достаточно высоким уровнем абстрактного мышления, что не позволено старикам, инвалидам, и детям. Они банально не могут осмыслить фундаментальные экзистенциальные темы, например А. смертность, Б. свобода воли, В. жертвенность в отношениях. Всякий раз когда мы говорим о любви — мы выделяем любовь в её предельной форме, которой большинство людей не соответствуют просто по факту рождения. Предельная форма любви предполагает способность к самопожертвованию, и интеллектуальное созерцание. Когнитивный аппарат людей с инвалидностью ограничен на биологическом уровне. «Любовь» людей с синдромом дауна это чистой воды эмоции, лишённые того, что мы называем любовью в действительности. Если определять любовь как акт рефлексирующего сознания, то когнитивные навыки становятся непреодолимым барьером для людей с синдромом дауна.
>>3259
Люди неспособные обеспечить взаимность в любви исполняют сугубо паразитическую роль, поскольку создают асимметрию во взаимоотношениях. Субъект неспособный на абстрактное мышление высокого уровня не может обеспечить взаимность в любви. Его реакция на разлуку - это не экзистенциальная тоска, а фрустрация от потери источника комфорта и безопасности. Говорить, что любовь сводима до биологического состояния - это то же самое, что утверждать что любовь шимпанзе равнозначна человеческой: грамотнее было бы ввести качественное различие другого уровня, чтобы разделить физическую привязанность и непосредственно любовь. Паттерны поведения близкие к любви могут проявлять даже животные, однако это не значит, что моя собака любит меня также сильно, как и Данте любит Беатриче. Способность к рефлексии - это незаменимый фактор в любви.
И в чём я не прав?
Люди неспособные обеспечить взаимность в любви исполняют сугубо паразитическую роль, поскольку создают асимметрию во взаимоотношениях. Субъект неспособный на абстрактное мышление высокого уровня не может обеспечить взаимность в любви. Его реакция на разлуку - это не экзистенциальная тоска, а фрустрация от потери источника комфорта и безопасности. Говорить, что любовь сводима до биологического состояния - это то же самое, что утверждать что любовь шимпанзе равнозначна человеческой: грамотнее было бы ввести качественное различие другого уровня, чтобы разделить физическую привязанность и непосредственно любовь. Паттерны поведения близкие к любви могут проявлять даже животные, однако это не значит, что моя собака любит меня также сильно, как и Данте любит Беатриче. Способность к рефлексии - это незаменимый фактор в любви.
И в чём я не прав?
>>3257
Ваще эта метафора именно это и значит... "Тупиковый путь развития" не говорят, говорят "ветвь развития"
>Если кто-то вымер - это не значит, что это тупиковый путь развития
Ваще эта метафора именно это и значит... "Тупиковый путь развития" не говорят, говорят "ветвь развития"
>>3259
Если "x", то "переформулированное x". Ну да, ты прав.
Любовь это или культурный феномен, или биологический.
Можешь точно так же сюда добавить дикарей и "варваров" (т.е. культуры другого ареала, например возможно славяне до христианизации; также и у Гомера любовь между полами несколько другая; а любовь между родственниками вещь как раз таки широко встречаемая в природе).
https://bible.by/syn/1/30/
>Если определять любовь как акт рефлексирующего сознания, то когнитивные навыки становятся непреодолимым барьером для людей с синдромом дауна.
Если "x", то "переформулированное x". Ну да, ты прав.
Любовь это или культурный феномен, или биологический.
>не позволено старикам, инвалидам, и детям
Можешь точно так же сюда добавить дикарей и "варваров" (т.е. культуры другого ареала, например возможно славяне до христианизации; также и у Гомера любовь между полами несколько другая; а любовь между родственниками вещь как раз таки широко встречаемая в природе).
https://bible.by/syn/1/30/
Сап, аноны, подскажите, пожалуйста, по феноменологии хорошего чтива из русскоязычных авторов. Спасибо!!!
>>3267
https://magisteria.ru/phenomenology/review-of-books-on-phenomenology
Список и сам курс. Насколько я понимаю все эти люди между собой знакомы. Вот они тут все https://www.youtube.com/@horizonstudiesinphenomenol3157/videos
Мне лично больше всего зашли И.А. Михайлов и Черняков. Чернякова помимо текстов аудиокурс по феноменологии можно найти
Встречал рекомендацию "Пролегомены к истории понятия времени" Хайдеггера как вводную академичную работу по феноменологии (до 14 параграфа)
Ну и два хардкорных учебника
- Шпигельберг Г. Феноменологическое движение
- Ингарден Р. Введение в феноменологию Гуссерля (почему-то нашел только в fb2)
https://magisteria.ru/phenomenology/review-of-books-on-phenomenology
Список и сам курс. Насколько я понимаю все эти люди между собой знакомы. Вот они тут все https://www.youtube.com/@horizonstudiesinphenomenol3157/videos
Мне лично больше всего зашли И.А. Михайлов и Черняков. Чернякова помимо текстов аудиокурс по феноменологии можно найти
Встречал рекомендацию "Пролегомены к истории понятия времени" Хайдеггера как вводную академичную работу по феноменологии (до 14 параграфа)
Ну и два хардкорных учебника
- Шпигельберг Г. Феноменологическое движение
- Ингарден Р. Введение в феноменологию Гуссерля (почему-то нашел только в fb2)
>>3259
В классическом каком? У греков самые разные слова есть на месте л-слова.
Настоящим шотландцем запахло.
Начни с определений. Кто мы, в какой действительности происходит называние et cetera
>В классическом понимании любовь это сугубо интеллектуальный акт
В классическом каком? У греков самые разные слова есть на месте л-слова.
>что мы называем любовью в действительности.
Настоящим шотландцем запахло.
Начни с определений. Кто мы, в какой действительности происходит называние et cetera
1,6 Мб, 1280x720>>3238
Именно так я перестал был марксистом, потому что здесь вообще язык не рассматривается, причём очень агрессивно. Причём сейчас, а не во времена СССР, уже без вопросов власти и аппарата подавления, это выглядит очень потужно, как воинствующее невежество.
>>3239
В языческой, дохристианской космогонии именно так и есть https://www.youtube.com/watch?v=HGULBwrRvLE Без языка мир - это хаос, хора, бесформенное, беспризнаковое, материя. Язык разделяет добытийный мир на вещи: холодное и горячее, жизнь и смерть, свет и тьма. Но это всё контекст, в чём состоит мой месседж, так это то что нет никакого правильного разделения этой изначальной хоры на вещи, ты сам формируешь эти признаки и разделяешь мир на вещи. Есть ли тут колдунство и акт творения, или же нет, это не важно. Важно самому создавать это деление, этот дискурс, а не искать его в вещах или в на небесах в раю Платона.
Например, мир-система Валлерстайна, она всегда была с нами, как Амигдала на картинке, но мы его в упор не замечали. А потом это стало мейнстримом среди археологов, и они с десяток мир систем откопали.
Это база.
Именно так я перестал был марксистом, потому что здесь вообще язык не рассматривается, причём очень агрессивно. Причём сейчас, а не во времена СССР, уже без вопросов власти и аппарата подавления, это выглядит очень потужно, как воинствующее невежество.
>>3239
В языческой, дохристианской космогонии именно так и есть https://www.youtube.com/watch?v=HGULBwrRvLE Без языка мир - это хаос, хора, бесформенное, беспризнаковое, материя. Язык разделяет добытийный мир на вещи: холодное и горячее, жизнь и смерть, свет и тьма. Но это всё контекст, в чём состоит мой месседж, так это то что нет никакого правильного разделения этой изначальной хоры на вещи, ты сам формируешь эти признаки и разделяешь мир на вещи. Есть ли тут колдунство и акт творения, или же нет, это не важно. Важно самому создавать это деление, этот дискурс, а не искать его в вещах или в на небесах в раю Платона.
Например, мир-система Валлерстайна, она всегда была с нами, как Амигдала на картинке, но мы его в упор не замечали. А потом это стало мейнстримом среди археологов, и они с десяток мир систем откопали.
>то разве эти представления не упрощают вещи буквально всегда?
Это база.
>>3272
Ох уж эти тайны родословной. Мне однажды английский раздел Википедии экзотическую версию происхождения моей русской фамилии дал, будто я от шотландца древности, более чем четырёх вековой давности, происхожу, который во время одной из войн перешёл на строну русских. При этом в нас в семье никакой такой фамильной легенды про такое происхождение нашей фамилии не было.
>Настоящим шотландцем запахло.
Ох уж эти тайны родословной. Мне однажды английский раздел Википедии экзотическую версию происхождения моей русской фамилии дал, будто я от шотландца древности, более чем четырёх вековой давности, происхожу, который во время одной из войн перешёл на строну русских. При этом в нас в семье никакой такой фамильной легенды про такое происхождение нашей фамилии не было.
>>3290
Да не особенно. Например в племенах аборигенов кого только в чуры не записывают. И акулы были, и медведи. Воображение у людей богатое.
Да не особенно. Например в племенах аборигенов кого только в чуры не записывают. И акулы были, и медведи. Воображение у людей богатое.
>>3293
Ну так купи книжку про культы предков и прочти. Это полезней чем у телевизора сидеть и фильмы глядеть.
Ну так купи книжку про культы предков и прочти. Это полезней чем у телевизора сидеть и фильмы глядеть.
>>3218
Сам Иисус ничего не мог пожелать в своей смерти, как только открыто дать сильнейший опыт, доказательство своего учения. Но его ученики были далеки от того, чтобы простить эту смерть, - что было бы в высшей степени по-евангельски, - или отдать себя такой же смерти с нежным и мягким спокойствием души... Всплыло наверх как раз в высшей степени неевангельское чувство, чувство мести. Сделалось невозможным, чтобы дело окончилось с этой смертью: явилась нужда в “возмездии”, в “суде” (и, однако, что может быть более неевангельским, чем “возмездие”, “наказание”, “суд”!). Ещё раз явилось на переднем плане популярное ожидание Мессии; исторический момент был уловлен; “Царство Божье” наступит, чтобы судить его врагов... Но этим всё сделалось непонятным: “Царство Божье” как заключительный акт, как обещание! Евангелие было именно бытие, исполнение, действительность этого Царствия. Именно такая смерть была как раз “Царством Божьим”. Теперь только включили в тип учителя всё презрение и горечь к фарисеям и теологам и этим сделали из него фарисея и теолога.
С другой стороны, необузданное прославление этих совершенно выскочивших из колеи душ не выдерживало более того евангельского утверждения равенства всех как детей Божьих, которому учил Иисус; местью их было неумеренно поднять Иисуса, отделить его от себя: совершенно так, как некогда иудеи из мести к своим врагам отделились от своего Бога и подняли его на высоту. Один Бог и один Сын Божий: оба порождения ressentiment...
Сам Иисус ничего не мог пожелать в своей смерти, как только открыто дать сильнейший опыт, доказательство своего учения. Но его ученики были далеки от того, чтобы простить эту смерть, - что было бы в высшей степени по-евангельски, - или отдать себя такой же смерти с нежным и мягким спокойствием души... Всплыло наверх как раз в высшей степени неевангельское чувство, чувство мести. Сделалось невозможным, чтобы дело окончилось с этой смертью: явилась нужда в “возмездии”, в “суде” (и, однако, что может быть более неевангельским, чем “возмездие”, “наказание”, “суд”!). Ещё раз явилось на переднем плане популярное ожидание Мессии; исторический момент был уловлен; “Царство Божье” наступит, чтобы судить его врагов... Но этим всё сделалось непонятным: “Царство Божье” как заключительный акт, как обещание! Евангелие было именно бытие, исполнение, действительность этого Царствия. Именно такая смерть была как раз “Царством Божьим”. Теперь только включили в тип учителя всё презрение и горечь к фарисеям и теологам и этим сделали из него фарисея и теолога.
С другой стороны, необузданное прославление этих совершенно выскочивших из колеи душ не выдерживало более того евангельского утверждения равенства всех как детей Божьих, которому учил Иисус; местью их было неумеренно поднять Иисуса, отделить его от себя: совершенно так, как некогда иудеи из мести к своим врагам отделились от своего Бога и подняли его на высоту. Один Бог и один Сын Божий: оба порождения ressentiment...
>>3311
Между нами будь сказано, это не мужчины... Если ислам презирает христианство, то он тысячу раз прав: предпосылка ислама - мужчины...
Как? неужели, чтобы прилично чувствовать, немцу нужно быть гением, свободным духом? Я не понимаю, как "тевтонец" немец мог когда-нибудь чувствовать по-христиански... То, что составляло aere perennius - imperium Romanum, самая грандиозная форма организации при труднейших условиях, такая форма, какая до сих пор могла быть только достигнута, в сравнении с которой всё прошедшее и последующее есть только кустарничество, тупость, дилетантизм, - из всего этого те святые анархисты сделали себе “благочестие” с целью разрушить “мир”, т. е. imperium Romanum, так, чтобы не осталось камня на камне, пока "германцы" и прочий сброд не сделались над ним господами... Если не справятся окончательно с христианством, то немцы будут в этом виноваты.
The refined scorn of a Roman, before whom the word "truth" is shamelessly abused, has enriched the New Testament with the only word that has value — which is its own critique, its own destruction: "What is truth!"...
Между нами будь сказано, это не мужчины... Если ислам презирает христианство, то он тысячу раз прав: предпосылка ислама - мужчины...
Как? неужели, чтобы прилично чувствовать, немцу нужно быть гением, свободным духом? Я не понимаю, как "тевтонец" немец мог когда-нибудь чувствовать по-христиански... То, что составляло aere perennius - imperium Romanum, самая грандиозная форма организации при труднейших условиях, такая форма, какая до сих пор могла быть только достигнута, в сравнении с которой всё прошедшее и последующее есть только кустарничество, тупость, дилетантизм, - из всего этого те святые анархисты сделали себе “благочестие” с целью разрушить “мир”, т. е. imperium Romanum, так, чтобы не осталось камня на камне, пока "германцы" и прочий сброд не сделались над ним господами... Если не справятся окончательно с христианством, то немцы будут в этом виноваты.
The refined scorn of a Roman, before whom the word "truth" is shamelessly abused, has enriched the New Testament with the only word that has value — which is its own critique, its own destruction: "What is truth!"...
Was ist Wahrheit?...
Следуйте своими путями! А народу и народам предоставьте идти своими! Поистине, темны пути их, не озаренные ни одной надеждой!
Пусть торгаш царствует там, где все, что блестит еще, – это лишь золото его! Время королей миновало: то, что сегодня зовется народом, не заслуживает королей.
Смотрите же, как народ стал подражать торгашам, извлекая малейшую выгоду из всякого мусора!
Они подсматривают друг за другом, они подражают друг другу – и это у них называется "добрым соседством". О блаженные, далекие времена, когда народ говорил себе: "Я хочу быть господином над народами!".
Ибо, братья мои: лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.
Что прежде всего перенимают нынче дикари у европейцев? Водку и христианство, европейские наркотики. – А от чего они скорее всего погибнут? – От европейских наркотиков.
1. "Истина" не "фальсифицируема". Wie? Следовательно, истина даже не научна?...
2. Власть/Macht/power/могущество в элементарнейшем и даже разговорном смысле этих слов есть суть то, что всегда "окрещивается" словом "истина". "У нас ведь нет никакого органа для познания, для “истины”: мы “знаем” (или верим, или воображаем) ровно столько, сколько может быть полезно в интересах людского стада, рода, - и даже то, что называется здесь “полезностью”, есть в конце концов тоже лишь вера, лишь воображение и, возможно, как раз та самая роковая глупость, от которой мы однажды погибнем." – однако, у нас нет и "органа" для некой "верификации" некого знания. "Истина" есть то, что "заполняет" "глупость". Но это никоим образом не показывает и не доказывает, что нечто есть истинное, т.к. оно есть лишь нечто (а что есть "истинное" нет никакой возможности удостовериться или определить заранее).
3. Следовательно, "истинно" лишь то, что вызывает (нейробиологический, психический, психологический и т.д.) феномен, именуемый "вера". Этот феномен не имеет никакого отношения к науке. (Следствие: что есть наука?.. "выучка и умение держаться на тонких канатах и возможностях и даже танцевать еще над пропастями"?.. неужели наука не нуждается даже в уверенности, в certainty, словом, в "критериях" научности?.. “Добро и зло суть предрассудки Божьи”, сказал змий.)
4. "В какой мере истина поддаётся органическому усвоению" есть лишь вопрос науки и "физиологии". Кратко: проблемы decadence. "Истинность" есть производное от разрешения проблемы decadence.
Следуйте своими путями! А народу и народам предоставьте идти своими! Поистине, темны пути их, не озаренные ни одной надеждой!
Пусть торгаш царствует там, где все, что блестит еще, – это лишь золото его! Время королей миновало: то, что сегодня зовется народом, не заслуживает королей.
Смотрите же, как народ стал подражать торгашам, извлекая малейшую выгоду из всякого мусора!
Они подсматривают друг за другом, они подражают друг другу – и это у них называется "добрым соседством". О блаженные, далекие времена, когда народ говорил себе: "Я хочу быть господином над народами!".
Ибо, братья мои: лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.
Что прежде всего перенимают нынче дикари у европейцев? Водку и христианство, европейские наркотики. – А от чего они скорее всего погибнут? – От европейских наркотиков.
1. "Истина" не "фальсифицируема". Wie? Следовательно, истина даже не научна?...
2. Власть/Macht/power/могущество в элементарнейшем и даже разговорном смысле этих слов есть суть то, что всегда "окрещивается" словом "истина". "У нас ведь нет никакого органа для познания, для “истины”: мы “знаем” (или верим, или воображаем) ровно столько, сколько может быть полезно в интересах людского стада, рода, - и даже то, что называется здесь “полезностью”, есть в конце концов тоже лишь вера, лишь воображение и, возможно, как раз та самая роковая глупость, от которой мы однажды погибнем." – однако, у нас нет и "органа" для некой "верификации" некого знания. "Истина" есть то, что "заполняет" "глупость". Но это никоим образом не показывает и не доказывает, что нечто есть истинное, т.к. оно есть лишь нечто (а что есть "истинное" нет никакой возможности удостовериться или определить заранее).
3. Следовательно, "истинно" лишь то, что вызывает (нейробиологический, психический, психологический и т.д.) феномен, именуемый "вера". Этот феномен не имеет никакого отношения к науке. (Следствие: что есть наука?.. "выучка и умение держаться на тонких канатах и возможностях и даже танцевать еще над пропастями"?.. неужели наука не нуждается даже в уверенности, в certainty, словом, в "критериях" научности?.. “Добро и зло суть предрассудки Божьи”, сказал змий.)
4. "В какой мере истина поддаётся органическому усвоению" есть лишь вопрос науки и "физиологии". Кратко: проблемы decadence. "Истинность" есть производное от разрешения проблемы decadence.
Was ist Wahrheit?...
Следуйте своими путями! А народу и народам предоставьте идти своими! Поистине, темны пути их, не озаренные ни одной надеждой!
Пусть торгаш царствует там, где все, что блестит еще, – это лишь золото его! Время королей миновало: то, что сегодня зовется народом, не заслуживает королей.
Смотрите же, как народ стал подражать торгашам, извлекая малейшую выгоду из всякого мусора!
Они подсматривают друг за другом, они подражают друг другу – и это у них называется "добрым соседством". О блаженные, далекие времена, когда народ говорил себе: "Я хочу быть господином над народами!".
Ибо, братья мои: лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.
Что прежде всего перенимают нынче дикари у европейцев? Водку и христианство, европейские наркотики. – А от чего они скорее всего погибнут? – От европейских наркотиков.
1. "Истина" не "фальсифицируема". Wie? Следовательно, истина даже не научна?...
2. Власть/Macht/power/могущество в элементарнейшем и даже разговорном смысле этих слов есть суть то, что всегда "окрещивается" словом "истина". "У нас ведь нет никакого органа для познания, для “истины”: мы “знаем” (или верим, или воображаем) ровно столько, сколько может быть полезно в интересах людского стада, рода, - и даже то, что называется здесь “полезностью”, есть в конце концов тоже лишь вера, лишь воображение и, возможно, как раз та самая роковая глупость, от которой мы однажды погибнем." – однако, у нас нет и "органа" для некой "верификации" некого знания. "Истина" есть то, что "заполняет" "глупость". Но это никоим образом не показывает и не доказывает, что нечто есть истинное, т.к. оно есть лишь нечто (а что есть "истинное" нет никакой возможности удостовериться или определить заранее).
3. Следовательно, "истинно" лишь то, что вызывает (нейробиологический, психический, психологический и т.д.) феномен, именуемый "вера". Этот феномен не имеет никакого отношения к науке. (Следствие: что есть наука?.. "выучка и умение держаться на тонких канатах и возможностях и даже танцевать еще над пропастями"?.. неужели наука не нуждается даже в уверенности, в certainty, словом, в "критериях" научности?.. “Добро и зло суть предрассудки Божьи”, сказал змий.)
4. "В какой мере истина поддаётся органическому усвоению" есть лишь вопрос науки и "физиологии". Кратко: проблемы decadence. "Истинность" есть производное от разрешения проблемы decadence.
Следуйте своими путями! А народу и народам предоставьте идти своими! Поистине, темны пути их, не озаренные ни одной надеждой!
Пусть торгаш царствует там, где все, что блестит еще, – это лишь золото его! Время королей миновало: то, что сегодня зовется народом, не заслуживает королей.
Смотрите же, как народ стал подражать торгашам, извлекая малейшую выгоду из всякого мусора!
Они подсматривают друг за другом, они подражают друг другу – и это у них называется "добрым соседством". О блаженные, далекие времена, когда народ говорил себе: "Я хочу быть господином над народами!".
Ибо, братья мои: лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.
Что прежде всего перенимают нынче дикари у европейцев? Водку и христианство, европейские наркотики. – А от чего они скорее всего погибнут? – От европейских наркотиков.
1. "Истина" не "фальсифицируема". Wie? Следовательно, истина даже не научна?...
2. Власть/Macht/power/могущество в элементарнейшем и даже разговорном смысле этих слов есть суть то, что всегда "окрещивается" словом "истина". "У нас ведь нет никакого органа для познания, для “истины”: мы “знаем” (или верим, или воображаем) ровно столько, сколько может быть полезно в интересах людского стада, рода, - и даже то, что называется здесь “полезностью”, есть в конце концов тоже лишь вера, лишь воображение и, возможно, как раз та самая роковая глупость, от которой мы однажды погибнем." – однако, у нас нет и "органа" для некой "верификации" некого знания. "Истина" есть то, что "заполняет" "глупость". Но это никоим образом не показывает и не доказывает, что нечто есть истинное, т.к. оно есть лишь нечто (а что есть "истинное" нет никакой возможности удостовериться или определить заранее).
3. Следовательно, "истинно" лишь то, что вызывает (нейробиологический, психический, психологический и т.д.) феномен, именуемый "вера". Этот феномен не имеет никакого отношения к науке. (Следствие: что есть наука?.. "выучка и умение держаться на тонких канатах и возможностях и даже танцевать еще над пропастями"?.. неужели наука не нуждается даже в уверенности, в certainty, словом, в "критериях" научности?.. “Добро и зло суть предрассудки Божьи”, сказал змий.)
4. "В какой мере истина поддаётся органическому усвоению" есть лишь вопрос науки и "физиологии". Кратко: проблемы decadence. "Истинность" есть производное от разрешения проблемы decadence.
... The belief in "truth{fulness}" (as what exists for and in "itself") has its perpetual evangelist and advocate in language.
>>3314
adventavit asinus
pulcher et fortissimus.
1. "Сознание как отражение" - суть заблуждение, т.к. сознание никогда ничего не "отражает" но только обобщает, т.к. именно универсальное есть сообщаемое, что не универсально (например, не технология, а искусство) не сообщаемо (не "коммуницируемо") никому.
2. "Только как творящие", "Реалистам", "Вы хотите жить «согласно с природой»? О благородные стоики, какой обман слов! ...", - все указывают на непосредственно содержимое: "истина" не "даётся" извне, а создаётся "изнутри" (и в случае первого существует либо общий характер, "объективный", творимого, вводимый с допущениями к обобщению, либо невинность превосходнейшего лицемерия, необходимая для ...) и передаётся, и в этом сообщаемом содержатся и оценки рода (вида, типа и т.п.), и оценки индивида, - всё, включая "идеи" Платона, есть предмет созидания. (Noch einmal: истина создаётся, - только это и есть "идея" 'der Wille zur Macht'. Alles Seiende wollt ihr erst denkbar machen: denn ihr zweifelt mit gutem Misstrauen, ob es schon denkbar ist.)
3. "На Новый год", - принцип (философски) верно ориентированного созидания. ('Концепция Диониса' и т.д.)
4. Чистейшее и не ограниченное языковой грамматикой вопрошание/действие/и-т.д. есть действие согласно "инстинкту". То есть: действие согласно принципу 'free association' Фрейда, будь оно заведомо (в интенции) ограничено языком или нет. (Смысл: научиться делать "разумное" неразумным образом, и пойти дальше этого "света", в "тьму" (где, как и в свободном ассоциировании, нет ничего определённого, известного, целенаправленного)... именно это и запрещено сегодня ("nitimur in vetitum"): нельзя жить на "авось", совершенно свободным образом, т.к. это есть "безумие", "неразумность" и прочие морального плана очень ничего не объясняющие суждения "практического разума". Нынче каждый разумен и суть сократик: нынче каждый живёт - согласно языкам... но именно якобы неразумное запрещено (общественным) "разумом". Запрещено быть без "разума", языка, "мудрости". Другими словами: запрещено быть свободным, даже "в уме"...)
ἔργον ἀπονοίας ναὸν ὁμονοίας ποιεῖ.
adventavit asinus
pulcher et fortissimus.
1. "Сознание как отражение" - суть заблуждение, т.к. сознание никогда ничего не "отражает" но только обобщает, т.к. именно универсальное есть сообщаемое, что не универсально (например, не технология, а искусство) не сообщаемо (не "коммуницируемо") никому.
2. "Только как творящие", "Реалистам", "Вы хотите жить «согласно с природой»? О благородные стоики, какой обман слов! ...", - все указывают на непосредственно содержимое: "истина" не "даётся" извне, а создаётся "изнутри" (и в случае первого существует либо общий характер, "объективный", творимого, вводимый с допущениями к обобщению, либо невинность превосходнейшего лицемерия, необходимая для ...) и передаётся, и в этом сообщаемом содержатся и оценки рода (вида, типа и т.п.), и оценки индивида, - всё, включая "идеи" Платона, есть предмет созидания. (Noch einmal: истина создаётся, - только это и есть "идея" 'der Wille zur Macht'. Alles Seiende wollt ihr erst denkbar machen: denn ihr zweifelt mit gutem Misstrauen, ob es schon denkbar ist.)
3. "На Новый год", - принцип (философски) верно ориентированного созидания. ('Концепция Диониса' и т.д.)
4. Чистейшее и не ограниченное языковой грамматикой вопрошание/действие/и-т.д. есть действие согласно "инстинкту". То есть: действие согласно принципу 'free association' Фрейда, будь оно заведомо (в интенции) ограничено языком или нет. (Смысл: научиться делать "разумное" неразумным образом, и пойти дальше этого "света", в "тьму" (где, как и в свободном ассоциировании, нет ничего определённого, известного, целенаправленного)... именно это и запрещено сегодня ("nitimur in vetitum"): нельзя жить на "авось", совершенно свободным образом, т.к. это есть "безумие", "неразумность" и прочие морального плана очень ничего не объясняющие суждения "практического разума". Нынче каждый разумен и суть сократик: нынче каждый живёт - согласно языкам... но именно якобы неразумное запрещено (общественным) "разумом". Запрещено быть без "разума", языка, "мудрости". Другими словами: запрещено быть свободным, даже "в уме"...)
ἔργον ἀπονοίας ναὸν ὁμονοίας ποιεῖ.
>>3314
adventavit asinus
pulcher et fortissimus.
1. "Сознание как отражение" - суть заблуждение, т.к. сознание никогда ничего не "отражает" но только обобщает, т.к. именно универсальное есть сообщаемое, что не универсально (например, не технология, а искусство) не сообщаемо (не "коммуницируемо") никому.
2. "Только как творящие", "Реалистам", "Вы хотите жить «согласно с природой»? О благородные стоики, какой обман слов! ...", - все указывают на непосредственно содержимое: "истина" не "даётся" извне, а создаётся "изнутри" (и в случае первого существует либо общий характер, "объективный", творимого, вводимый с допущениями к обобщению, либо невинность превосходнейшего лицемерия, необходимая для ...) и передаётся, и в этом сообщаемом содержатся и оценки рода (вида, типа и т.п.), и оценки индивида, - всё, включая "идеи" Платона, есть предмет созидания. (Noch einmal: истина создаётся, - только это и есть "идея" 'der Wille zur Macht'. Alles Seiende wollt ihr erst denkbar machen: denn ihr zweifelt mit gutem Misstrauen, ob es schon denkbar ist.)
3. "На Новый год", - принцип (философски) верно ориентированного созидания. ('Концепция Диониса' и т.д.)
4. Чистейшее и не ограниченное языковой грамматикой вопрошание/действие/и-т.д. есть действие согласно "инстинкту". То есть: действие согласно принципу 'free association' Фрейда, будь оно заведомо (в интенции) ограничено языком или нет. (Смысл: научиться делать "разумное" неразумным образом, и пойти дальше этого "света", в "тьму" (где, как и в свободном ассоциировании, нет ничего определённого, известного, целенаправленного)... именно это и запрещено сегодня ("nitimur in vetitum"): нельзя жить на "авось", совершенно свободным образом, т.к. это есть "безумие", "неразумность" и прочие морального плана очень ничего не объясняющие суждения "практического разума". Нынче каждый разумен и суть сократик: нынче каждый живёт - согласно языкам... но именно якобы неразумное запрещено (общественным) "разумом". Запрещено быть без "разума", языка, "мудрости". Другими словами: запрещено быть свободным, даже "в уме"...)
ἔργον ἀπονοίας ναὸν ὁμονοίας ποιεῖ.
adventavit asinus
pulcher et fortissimus.
1. "Сознание как отражение" - суть заблуждение, т.к. сознание никогда ничего не "отражает" но только обобщает, т.к. именно универсальное есть сообщаемое, что не универсально (например, не технология, а искусство) не сообщаемо (не "коммуницируемо") никому.
2. "Только как творящие", "Реалистам", "Вы хотите жить «согласно с природой»? О благородные стоики, какой обман слов! ...", - все указывают на непосредственно содержимое: "истина" не "даётся" извне, а создаётся "изнутри" (и в случае первого существует либо общий характер, "объективный", творимого, вводимый с допущениями к обобщению, либо невинность превосходнейшего лицемерия, необходимая для ...) и передаётся, и в этом сообщаемом содержатся и оценки рода (вида, типа и т.п.), и оценки индивида, - всё, включая "идеи" Платона, есть предмет созидания. (Noch einmal: истина создаётся, - только это и есть "идея" 'der Wille zur Macht'. Alles Seiende wollt ihr erst denkbar machen: denn ihr zweifelt mit gutem Misstrauen, ob es schon denkbar ist.)
3. "На Новый год", - принцип (философски) верно ориентированного созидания. ('Концепция Диониса' и т.д.)
4. Чистейшее и не ограниченное языковой грамматикой вопрошание/действие/и-т.д. есть действие согласно "инстинкту". То есть: действие согласно принципу 'free association' Фрейда, будь оно заведомо (в интенции) ограничено языком или нет. (Смысл: научиться делать "разумное" неразумным образом, и пойти дальше этого "света", в "тьму" (где, как и в свободном ассоциировании, нет ничего определённого, известного, целенаправленного)... именно это и запрещено сегодня ("nitimur in vetitum"): нельзя жить на "авось", совершенно свободным образом, т.к. это есть "безумие", "неразумность" и прочие морального плана очень ничего не объясняющие суждения "практического разума". Нынче каждый разумен и суть сократик: нынче каждый живёт - согласно языкам... но именно якобы неразумное запрещено (общественным) "разумом". Запрещено быть без "разума", языка, "мудрости". Другими словами: запрещено быть свободным, даже "в уме"...)
ἔργον ἀπονοίας ναὸν ὁμονοίας ποιεῖ.
Та степень истины, какую только двух переносит, та степень истины, до которой только и дерзает дух, - вот что все больше и больше становилось для меня настоящим мерилом ценности. Заблуждение (вера в идеал) не есть слепота, заблуждение есть трусость…Всякое завоевание, всякий шаг вперед в познании вытекает из мужества, из строгости к себе, из чистоплотности в отношении себя… Я не отвергаю идеалов, я только надеваю в их присутствии перчатки… Nitimur in vetitum: этим знамением некогда победит моя философия, ибо до сих пор основательно запрещалась только истина.
>>3319
Как отличить ценную "свободу в уме" и шизофазию, прикалывающую только ее автора
>Другими словами: запрещено быть свободным, даже "в уме"
Как отличить ценную "свободу в уме" и шизофазию, прикалывающую только ее автора
>>3314
"Что "есть" "истина"?" ≠ "что истинно" ("истина" ли "истинное"?)
>"Истина" не "фальсифицируема". Wie? Следовательно, истина даже не научна?...
"Что "есть" "истина"?" ≠ "что истинно" ("истина" ли "истинное"?)
"Истина" как фиксация, противодействие движению (Кант, элеаты и т.д. (противники: Эмпедокл, Шопенгауэр); "жизнь" как нечто что включает в себя движение и ложь: "жизнь" по определению есть пространство большей свободы, чем "истинность"). "Истина" как средство власти (следовательно, "цель").
(В каждый момент человек "умирает" и "возрождается", "исчезает" и "возвращается", "затухает" и "вспыхивает": вечное возвращение, "корабль Тесея" (в смысле нейробиологии), тезисы Гераклита (Парменид: источник проблемы; Гераклит как прямой оппонент Парменида, оппонент Пифагора, Гомера и Гесиода (также - Сократа (апеллирует к "делосскому ныряльщику" в отношении Гераклита), Платона, Аристотеля и т.д.)). Отсутствие "воли к истине" ("судьбы", "предопределения" в смысле "мандата Неба" и т.д.).)
Отсутствие (чувства) власти как первостепенный признак "ложности".
(В каждый момент человек "умирает" и "возрождается", "исчезает" и "возвращается", "затухает" и "вспыхивает": вечное возвращение, "корабль Тесея" (в смысле нейробиологии), тезисы Гераклита (Парменид: источник проблемы; Гераклит как прямой оппонент Парменида, оппонент Пифагора, Гомера и Гесиода (также - Сократа (апеллирует к "делосскому ныряльщику" в отношении Гераклита), Платона, Аристотеля и т.д.)). Отсутствие "воли к истине" ("судьбы", "предопределения" в смысле "мандата Неба" и т.д.).)
Отсутствие (чувства) власти как первостепенный признак "ложности".
Свободный {"ум"} дух: в "истине" нет никакой необходимости.
We immoralists — we are the extreme...
We immoralists — we are the extreme...
>>3336
А—в истине as opposed to "истине"?..
А—в истине as opposed to "истине"?..
375 Кб, 1200x785Я нашёл в интернете мотиватор про славянскую черногорскую философию. Насколько он правдив? Я же не бывал в Черногории, не беседовал с черногорцами. Скажите философы, это гедонизм или это всё таки отдельное течение славянской философской мысли? В пользу последнего выступает то что высшей ценностью считается не получение удовольствия, а получение отдыха, получать удовольствие и отдыхать это разное. Никто никогда не говорил что спать например днём после обеда по три часа удовольствие. Поэтому по моему скромному мнению черногорская философия не гедонизм, хотя и духовно родственна ему, на уровне двоюродного брата.
>>3342
Купи анальную пробку, исследуй себя. Вначале читать и потом самому экспериментировать это будет против духа свободного ума
Купи анальную пробку, исследуй себя. Вначале читать и потом самому экспериментировать это будет против духа свободного ума
>>3342
Нам на юрфаке советовали его "Надзирать и наказывать"
Нам на юрфаке советовали его "Надзирать и наказывать"
>>3267
Кажется Ильин по Гуссерлю жёстко упарывался.
Кажется Ильин по Гуссерлю жёстко упарывался.
>>3347
И куклу ненавистного политика, и вставь её в него или неё.
>Купи анальную пробку, исследуй себя.
И куклу ненавистного политика, и вставь её в него или неё.
>>3310
Приведи примеры этих гипотез.
Приведи примеры этих гипотез.
>>3369
Титя Пылевин, спок.
Титя Пылевин, спок.
Что прочитать про свободу воли?
У меня в восприятии этого вопроса наложилось несколько тем, хочется прояснить это.
1) Свобода воли и предопределение в христианстве. Кальвинизм vs. арминианство.
2) Свобода воли и детерминизм в философии сознания.
3) Свобода воли и детерминизм в социологии (Бурдье) и биологии (Сапольски).
У меня в восприятии этого вопроса наложилось несколько тем, хочется прояснить это.
1) Свобода воли и предопределение в христианстве. Кальвинизм vs. арминианство.
2) Свобода воли и детерминизм в философии сознания.
3) Свобода воли и детерминизм в социологии (Бурдье) и биологии (Сапольски).
>>3407
Уголовный кодекс: понятия намерения, действия под принуждением, вменяемости. За пределами этого начинается вождение вилами по воде—вилософия.
>Что прочитать про свободу воли?
Уголовный кодекс: понятия намерения, действия под принуждением, вменяемости. За пределами этого начинается вождение вилами по воде—вилософия.
>>3407
Есть свобода выбора, а "свобода воли" это понятие которое плохо поддаётся осмыслению.
Есть свобода выбора, а "свобода воли" это понятие которое плохо поддаётся осмыслению.
Здравствуйте, я бы хотел узнать, что такое человечность, из чего она состоит, в чём она проявляется?
Дело в том, что я ощущаю себя скорее какой-то функцией, машиной, который, сцука, всем всегда должен, который не имеет права ни на отдых, ни на чувства. Всю жизнь так живу, аж привык, но уже не могу.
Дело в том, что я ощущаю себя скорее какой-то функцией, машиной, который, сцука, всем всегда должен, который не имеет права ни на отдых, ни на чувства. Всю жизнь так живу, аж привык, но уже не могу.
>>3311
Анон, что посоветуешь почитать по данной теме? Я не могу сказать, что я согласен или не согласен - лишь констатирую, что эта мысль меня удивила.
>Сам Иисус ничего не мог пожелать в своей смерти, как только открыто дать сильнейший опыт, доказательство своего учения. Но его ученики были далеки от того, чтобы простить эту смерть, - что было бы в высшей степени по-евангельски, - или отдать себя такой же смерти с нежным и мягким спокойствием души... Всплыло наверх как раз в высшей степени неевангельское чувство, чувство мести. Сделалось невозможным, чтобы дело окончилось с этой смертью: явилась нужда в “возмездии”, в “суде” (и, однако, что может быть более неевангельским, чем “возмездие”, “наказание”, “суд”!). Ещё раз явилось на переднем плане популярное ожидание Мессии; исторический момент был уловлен; “Царство Божье” наступит, чтобы судить его врагов... Но этим всё сделалось непонятным: “Царство Божье” как заключительный акт, как обещание! Евангелие было именно бытие, исполнение, действительность этого Царствия. Именно такая смерть была как раз “Царством Божьим”. Теперь только включили в тип учителя всё презрение и горечь к фарисеям и теологам и этим сделали из него фарисея и теолога.
Анон, что посоветуешь почитать по данной теме? Я не могу сказать, что я согласен или не согласен - лишь констатирую, что эта мысль меня удивила.
>>3416
Человечность - это когда сознание взаимодействует с миром посредством человеческого тела. Это идеи и желания, приведшие к данной ситуации. Это поведение, свойственное подобным существам.
Когда ты ноешь что всем должен - ты проявляешь человечность. Когда ты ноешь что никому не нужен - ты проявляешь человечность. Человекам просто... свойственно ныть.
Человечность - это когда сознание взаимодействует с миром посредством человеческого тела. Это идеи и желания, приведшие к данной ситуации. Это поведение, свойственное подобным существам.
Когда ты ноешь что всем должен - ты проявляешь человечность. Когда ты ноешь что никому не нужен - ты проявляешь человечность. Человекам просто... свойственно ныть.
>>3419
Человечность - это вести себя подобно человеку. Не бегать на четырёх ногах например, не издавать крики зверей, не пытаться забраться на гору и прыгать с неё что бы научиться летать. Хотя, да, бывают исключения, бывают чудаки и среди людей.
Человечность - это вести себя подобно человеку. Не бегать на четырёх ногах например, не издавать крики зверей, не пытаться забраться на гору и прыгать с неё что бы научиться летать. Хотя, да, бывают исключения, бывают чудаки и среди людей.
фигня
>>3335
Ну вот я как раз выше писал. Познание не работает таким образом, что вот есть какой-то мир, вещь в себе, ты его познаёшь, и у тебя есть какой-то текст в результате. На самом деле у тебя УЖЕ есть текст, УЖЕ какой-то дискурс, затем ты совершаешь акт познания, а потом происходит встраивание в твой контекст, то есть понимание. В этом смысле нет какой-то истины и лжи, как обычно про это говорят: голые факты.
Ну вот я как раз выше писал. Познание не работает таким образом, что вот есть какой-то мир, вещь в себе, ты его познаёшь, и у тебя есть какой-то текст в результате. На самом деле у тебя УЖЕ есть текст, УЖЕ какой-то дискурс, затем ты совершаешь акт познания, а потом происходит встраивание в твой контекст, то есть понимание. В этом смысле нет какой-то истины и лжи, как обычно про это говорят: голые факты.
>>3436
Да ну, хуйня какая то от львивцев, что бы русские книг меньше читали. Кстати у меня даже одна укромовная книга есть, что же её теперь выкидывать? Глупость же.
Да ну, хуйня какая то от львивцев, что бы русские книг меньше читали. Кстати у меня даже одна укромовная книга есть, что же её теперь выкидывать? Глупость же.
6 Кб, 275x183systems survive first,
explanations come later.
Biology demonstrates this: organisms do not survive because they know truth; they survive because certain patterns persist. A nervous system evolved not to contemplate metaphysics, but to maintain operational continuity. Cognition itself is a resilience strategy. “Truth” may simply be sufficiently resilient modeling. Not a correspondence with "eternal" "reality". And if resilience is central, then identity is not essence, identity is successful self-maintenance across time. (Actually, this aligns well with certain Buddhist critiques of fixed selfhood. The self is not a thing. It is a maintained pattern.)
Given this,
1) a moral system becomes a mechanism for sustaining coexistence across time. Trust, reciprocity, restraint, law — these are temporal stabilizers. Even compassion acquires another dimension: it reduces systemic fragmentation. Cruelty can generate short-term power, but often destabilizes long-term continuity. Ethics is less about cosmic correctness, more about sustaining viable worlds (not relativism exactly — ecological viability).
2) Fragility itself generates significance. History becomes an evolutionary field of forms, all competing for temporal persistence. "Reality" is a way "energy" organizes itself. What is "real" is what imposes form and successfully exerts consequences. A storm is real not because it possesses eternal essence, but because it reorganizes matter. A state is real because it shapes behavior. Money is real because it coordinates action. Language is real because it structures perception and relation. An emotion is real because it redirects attention, physiology, decision. Reality is operational rather than substantial.
3) "Patterns" are repeated successful force-relations. A river carves rock because a pattern of flow continuously exerts itself. A legal system persists because behavioral repetition reproduces institutional force. An ideology survives because it captures cognition and synchronizes populations. Patterns are not abstractions from reality. They are what really is.
4) "Truth" is a successful world-structuring capacity, a virtu. An interpretation is “true” insofar as it organizes action, predicts resistance, mobilizes forces, reproduces itself, transforms environments. Science becomes powerful not because it mirrors reality perfectly, but because it grants extraordinary ability to intervene.
5) Everything maintains itself through activity. "Existence" is performative. What matters is (force) propagation. Agency is not absolute authorship, it is a local modulation within larger fields. Freedom is not an escape from reality, but greater intensity within it. It is an increased capacity to participate in shaping patterns rather than merely being shaped by them.
explanations come later.
Biology demonstrates this: organisms do not survive because they know truth; they survive because certain patterns persist. A nervous system evolved not to contemplate metaphysics, but to maintain operational continuity. Cognition itself is a resilience strategy. “Truth” may simply be sufficiently resilient modeling. Not a correspondence with "eternal" "reality". And if resilience is central, then identity is not essence, identity is successful self-maintenance across time. (Actually, this aligns well with certain Buddhist critiques of fixed selfhood. The self is not a thing. It is a maintained pattern.)
Given this,
1) a moral system becomes a mechanism for sustaining coexistence across time. Trust, reciprocity, restraint, law — these are temporal stabilizers. Even compassion acquires another dimension: it reduces systemic fragmentation. Cruelty can generate short-term power, but often destabilizes long-term continuity. Ethics is less about cosmic correctness, more about sustaining viable worlds (not relativism exactly — ecological viability).
2) Fragility itself generates significance. History becomes an evolutionary field of forms, all competing for temporal persistence. "Reality" is a way "energy" organizes itself. What is "real" is what imposes form and successfully exerts consequences. A storm is real not because it possesses eternal essence, but because it reorganizes matter. A state is real because it shapes behavior. Money is real because it coordinates action. Language is real because it structures perception and relation. An emotion is real because it redirects attention, physiology, decision. Reality is operational rather than substantial.
3) "Patterns" are repeated successful force-relations. A river carves rock because a pattern of flow continuously exerts itself. A legal system persists because behavioral repetition reproduces institutional force. An ideology survives because it captures cognition and synchronizes populations. Patterns are not abstractions from reality. They are what really is.
4) "Truth" is a successful world-structuring capacity, a virtu. An interpretation is “true” insofar as it organizes action, predicts resistance, mobilizes forces, reproduces itself, transforms environments. Science becomes powerful not because it mirrors reality perfectly, but because it grants extraordinary ability to intervene.
5) Everything maintains itself through activity. "Existence" is performative. What matters is (force) propagation. Agency is not absolute authorship, it is a local modulation within larger fields. Freedom is not an escape from reality, but greater intensity within it. It is an increased capacity to participate in shaping patterns rather than merely being shaped by them.
6 Кб, 275x183systems survive first,
explanations come later.
Biology demonstrates this: organisms do not survive because they know truth; they survive because certain patterns persist. A nervous system evolved not to contemplate metaphysics, but to maintain operational continuity. Cognition itself is a resilience strategy. “Truth” may simply be sufficiently resilient modeling. Not a correspondence with "eternal" "reality". And if resilience is central, then identity is not essence, identity is successful self-maintenance across time. (Actually, this aligns well with certain Buddhist critiques of fixed selfhood. The self is not a thing. It is a maintained pattern.)
Given this,
1) a moral system becomes a mechanism for sustaining coexistence across time. Trust, reciprocity, restraint, law — these are temporal stabilizers. Even compassion acquires another dimension: it reduces systemic fragmentation. Cruelty can generate short-term power, but often destabilizes long-term continuity. Ethics is less about cosmic correctness, more about sustaining viable worlds (not relativism exactly — ecological viability).
2) Fragility itself generates significance. History becomes an evolutionary field of forms, all competing for temporal persistence. "Reality" is a way "energy" organizes itself. What is "real" is what imposes form and successfully exerts consequences. A storm is real not because it possesses eternal essence, but because it reorganizes matter. A state is real because it shapes behavior. Money is real because it coordinates action. Language is real because it structures perception and relation. An emotion is real because it redirects attention, physiology, decision. Reality is operational rather than substantial.
3) "Patterns" are repeated successful force-relations. A river carves rock because a pattern of flow continuously exerts itself. A legal system persists because behavioral repetition reproduces institutional force. An ideology survives because it captures cognition and synchronizes populations. Patterns are not abstractions from reality. They are what really is.
4) "Truth" is a successful world-structuring capacity, a virtu. An interpretation is “true” insofar as it organizes action, predicts resistance, mobilizes forces, reproduces itself, transforms environments. Science becomes powerful not because it mirrors reality perfectly, but because it grants extraordinary ability to intervene.
5) Everything maintains itself through activity. "Existence" is performative. What matters is (force) propagation. Agency is not absolute authorship, it is a local modulation within larger fields. Freedom is not an escape from reality, but greater intensity within it. It is an increased capacity to participate in shaping patterns rather than merely being shaped by them.
explanations come later.
Biology demonstrates this: organisms do not survive because they know truth; they survive because certain patterns persist. A nervous system evolved not to contemplate metaphysics, but to maintain operational continuity. Cognition itself is a resilience strategy. “Truth” may simply be sufficiently resilient modeling. Not a correspondence with "eternal" "reality". And if resilience is central, then identity is not essence, identity is successful self-maintenance across time. (Actually, this aligns well with certain Buddhist critiques of fixed selfhood. The self is not a thing. It is a maintained pattern.)
Given this,
1) a moral system becomes a mechanism for sustaining coexistence across time. Trust, reciprocity, restraint, law — these are temporal stabilizers. Even compassion acquires another dimension: it reduces systemic fragmentation. Cruelty can generate short-term power, but often destabilizes long-term continuity. Ethics is less about cosmic correctness, more about sustaining viable worlds (not relativism exactly — ecological viability).
2) Fragility itself generates significance. History becomes an evolutionary field of forms, all competing for temporal persistence. "Reality" is a way "energy" organizes itself. What is "real" is what imposes form and successfully exerts consequences. A storm is real not because it possesses eternal essence, but because it reorganizes matter. A state is real because it shapes behavior. Money is real because it coordinates action. Language is real because it structures perception and relation. An emotion is real because it redirects attention, physiology, decision. Reality is operational rather than substantial.
3) "Patterns" are repeated successful force-relations. A river carves rock because a pattern of flow continuously exerts itself. A legal system persists because behavioral repetition reproduces institutional force. An ideology survives because it captures cognition and synchronizes populations. Patterns are not abstractions from reality. They are what really is.
4) "Truth" is a successful world-structuring capacity, a virtu. An interpretation is “true” insofar as it organizes action, predicts resistance, mobilizes forces, reproduces itself, transforms environments. Science becomes powerful not because it mirrors reality perfectly, but because it grants extraordinary ability to intervene.
5) Everything maintains itself through activity. "Existence" is performative. What matters is (force) propagation. Agency is not absolute authorship, it is a local modulation within larger fields. Freedom is not an escape from reality, but greater intensity within it. It is an increased capacity to participate in shaping patterns rather than merely being shaped by them.
71 Кб, 359x277>>3484
World-forming creativity seems to live at the edge (at the extreme) where recursive order remains permeable to surprise. In complexity theory terms, it resembles systems near the boundary between order and disorder — where information can both stabilize and evolve. The deeper implication is that “world-forming” may not describe a magnitude of force at all. It may describe a particular architecture of time: a process that can remember itself, recursively transform itself, and transmit those transformations forward.
>no FEP, no Friston.
World-forming creativity seems to live at the edge (at the extreme) where recursive order remains permeable to surprise. In complexity theory terms, it resembles systems near the boundary between order and disorder — where information can both stabilize and evolve. The deeper implication is that “world-forming” may not describe a magnitude of force at all. It may describe a particular architecture of time: a process that can remember itself, recursively transform itself, and transmit those transformations forward.
44[2]. Nothing has happened since Pascal, the German philosophers do not come into consideration compared to him.
On nature. It acts out a play: we do not know whether nature itself views this play, and yet it acts it out for us, who stand in the corner. — Its play is constantly new, because it is constantly creating new viewers. Life is its most beautiful invention, and death is the trick it has devised so as to have a great deal of life. (Goethe.)
Two methodologies are the lamentable instruments for the obstruction and retardation of science; either one approaches and connects things that are heavens apart by applying obscure fancy and comical mysticism; or, by means of pulverizing unreason, one isolates things that belong together, attempts to separate closely related phenomena, attributing to each its own law by means of which it is supposed to be explained.
Since both in knowledge and in reflection no whole can be constructed, etc.
Requirements for a scientific work of art: when involved in scientific activity, none of the human strengths could be excluded. The abysses of conjecture, a firm perception of the present, mathematical depth, physical exactness, supreme rationality, sharp reason, mobile, yearning fantasy, loving joy in the sensual; we can dispense with none of these for the vital, productive apprehending of the moment; these are the only qualities that can produce a work of art, regardless of its content. — They can appear at any moment, as long as prejudice, the egocentricity of the individuals who possess them, and whatever other inhibiting and deadening negations one can name —
For despite the fact that, where science and art are concerned, we live in the most peculiar anarchy, which seems to take us further and further away from every coveted purpose — — —
tragic knowledge needs art "which stares into the inscrutable".
Two methodologies are the lamentable instruments for the obstruction and retardation of science; either one approaches and connects things that are heavens apart by applying obscure fancy and comical mysticism; or, by means of pulverizing unreason, one isolates things that belong together, attempts to separate closely related phenomena, attributing to each its own law by means of which it is supposed to be explained.
Since both in knowledge and in reflection no whole can be constructed, etc.
Requirements for a scientific work of art: when involved in scientific activity, none of the human strengths could be excluded. The abysses of conjecture, a firm perception of the present, mathematical depth, physical exactness, supreme rationality, sharp reason, mobile, yearning fantasy, loving joy in the sensual; we can dispense with none of these for the vital, productive apprehending of the moment; these are the only qualities that can produce a work of art, regardless of its content. — They can appear at any moment, as long as prejudice, the egocentricity of the individuals who possess them, and whatever other inhibiting and deadening negations one can name —
For despite the fact that, where science and art are concerned, we live in the most peculiar anarchy, which seems to take us further and further away from every coveted purpose — — —
tragic knowledge needs art "which stares into the inscrutable".
226 Кб, 711x586>>3488
Слово «gooner» — это интернет-сленг, связанный с навязчивым просмотром порно и постоянной мастурбацией. Термин появился в англоязычных мемах и онлайн-сообществах. От слова to goon — «залипать в возбуждении», терять контроль, быть одержимым сексуальной стимуляцией.
Фраза вроде:
«Трогал себя везде, когда не читал это»
— обычно пишется как провокационный или самоироничный комментарий. Человек может:
- шутить в стиле «brainrot»/абсурдного интернет-юмора;
- намеренно изображать себя гиперсексуальным;
- пытаться шокировать или привлечь внимание;
- реально описывать зависимое поведение, но в мемной форме.
В интернет-культуре «gooner» часто — это карикатурный образ человека, который:
- постоянно думает о сексуальном контенте;
- сидит на NSFW-контенте часами;
- пишет странные/навязчивые комментарии;
- превращает всё в сексуальную тему.
Обычно это не медицинский термин, а именно мемный ярлык. Часто используется иронично или уничижительно.
вот это "мета" на самоунижение нынче пошла... ниже этого только цп и копрофильство... с чем Вас, м.ч., и поздравляю... Ecrasez l’infâme! https://youtu.be/BNG8B5g6lGg
>«Проекция» — это когда человек приписывает другим свои собственные чувства, мысли, желания или проблемы, не замечая, что источник — в нём самом.
>Например, если человек везде пишет сексуальные комментарии и обвиняет других в «извращённости», ему могут ответить, что это проекция.
Слово «gooner» — это интернет-сленг, связанный с навязчивым просмотром порно и постоянной мастурбацией. Термин появился в англоязычных мемах и онлайн-сообществах. От слова to goon — «залипать в возбуждении», терять контроль, быть одержимым сексуальной стимуляцией.
Фраза вроде:
«Трогал себя везде, когда не читал это»
— обычно пишется как провокационный или самоироничный комментарий. Человек может:
- шутить в стиле «brainrot»/абсурдного интернет-юмора;
- намеренно изображать себя гиперсексуальным;
- пытаться шокировать или привлечь внимание;
- реально описывать зависимое поведение, но в мемной форме.
В интернет-культуре «gooner» часто — это карикатурный образ человека, который:
- постоянно думает о сексуальном контенте;
- сидит на NSFW-контенте часами;
- пишет странные/навязчивые комментарии;
- превращает всё в сексуальную тему.
Обычно это не медицинский термин, а именно мемный ярлык. Часто используется иронично или уничижительно.
вот это "мета" на самоунижение нынче пошла... ниже этого только цп и копрофильство... с чем Вас, м.ч., и поздравляю... Ecrasez l’infâme! https://youtu.be/BNG8B5g6lGg
>>3495
Toi et ton réseau neural avez tort в понимании комментария, ибо потеряли знак вопроса, да и весь контекст: двачер с сажей навязчиво постит странные цитаты, превращает всё в цитатную тему...
Toi et ton réseau neural avez tort в понимании комментария, ибо потеряли знак вопроса, да и весь контекст: двачер с сажей навязчиво постит странные цитаты, превращает всё в цитатную тему...
баска
327 Кб, 1280x720Почему философия Ницше не прошла проверку временем? Ещё его современники воспринимали писульки Фридриха как крайне посредственный ширпотреб, крутя пальцем у виска, не понимая зачем нужен этот попсовый фастфуд для недалёких азиатских варваров. Проблема в том что все его умозаключения отменяются молекулой ДНК, о строении и значимости которой во времена Ницше просто не догадывались. Шопенгауэр, сам того не подозревая, подобрался к истине ближе.
Что же делать? Как быть, коли «DNA» и то что она делает, перечёркивает толстый пласт философии 19 века?
Что же делать? Как быть, коли «DNA» и то что она делает, перечёркивает толстый пласт философии 19 века?
>>3517
Я полагаю, что у усатого не было умозаключений, только плохая поэзия с декоративными фрагментами интеллектуального. Поэтому опровергнуть ее нельзя, а функционально она доныне вдохновляет любителей 19в, немецкого языка, плохой поэзии et се qu'on appelle ех-chrétiens.
Я полагаю, что у усатого не было умозаключений, только плохая поэзия с декоративными фрагментами интеллектуального. Поэтому опровергнуть ее нельзя, а функционально она доныне вдохновляет любителей 19в, немецкого языка, плохой поэзии et се qu'on appelle ех-chrétiens.
Оцените, пожалуйста, мой первый ролик на ютуб
https://www.youtube.com/watch?v=eO4MNh3xZss
https://www.youtube.com/watch?v=eO4MNh3xZss
>>3517
Бессодержательный пост, одни эмоции. Пересмотрел Ютуба что ли?
Бессодержательный пост, одни эмоции. Пересмотрел Ютуба что ли?
>>3517
Тезис есть
Никаких обоснований или объяснений что это вообще значит нет.
Судя по картинке и "Шопенгауэр подобрался к истине ближе" имеется в виду что-то настолько глупое, что лучше и не расшифровывай чтобы не портить воздух
Тезис есть
>все его умозаключения отменяются молекулой ДНК
Никаких обоснований или объяснений что это вообще значит нет.
Судя по картинке и "Шопенгауэр подобрался к истине ближе" имеется в виду что-то настолько глупое, что лучше и не расшифровывай чтобы не портить воздух
>>3522
Перекинь на рухтуб,тогда посмотрим.
Перекинь на рухтуб,тогда посмотрим.
Anti-Paul. Anti-Derrida. Anti-Foucault.
Eine höhere Art Mensch, mit Verlaub gesagt, liebt nicht „Berufe“, genau deshalb, weil sie sich berufen weiss… Sie hat Zeit, sie nimmt sich Zeit, sie denkt gar nicht daran, „fertig“ zu werden, — mit dreissig Jahren ist man, im Sinne hoher Cultur, ein Anfänger, ein Kind.
Zwei Arten Ursache, die man verwechselt. — Das erscheint mir als einer meiner wesentlichsten Schritte und Fortschritte: ich lernte die Ursache des Handelns unterscheiden von der Ursache des So- und So-Handelns, des In-dieser Richtung-, Auf-dieses Ziel hin-Handelns. Die erste Art Ursache ist ein Quantum von aufgestauter Kraft, welches darauf wartet, irgend wie, irgend wozu verbraucht zu werden; die zweite Art ist dagegen etwas an dieser Kraft gemessen ganz Unbedeutendes, ein kleiner Zufall zumeist, gemäss dem jenes Quantum sich nunmehr auf Eine und bestimmte Weise „auslöst“: das Streichholz im Verhältniss zur Pulvertonne. Unter diese kleinen Zufälle und Streichhölzer rechne ich alle sogenannten „Zwecke“, ebenso die noch viel sogenannteren „Lebensberufe“: sie sind relativ beliebig, willkürlich, fast gleichgültig im Verhältniss zu dem ungeheuren Quantum Kraft, welches darnach drängt, wie gesagt, irgendwie aufgebraucht zu werden. Man sieht es gemeinhin anders an: man ist gewohnt, gerade in dem Ziele (Zwecke, Berufe u.s.w.) die treibende Kraft zu sehn, gemäss einem uralten Irrthume, — aber er ist nur die dirigirende Kraft, man hat dabei den Steuermann und den Dampf verwechselt. Und noch nicht einmal immer den Steuermann, die dirigirende Kraft… Ist das „Ziel“, der „Zweck“ nicht oft genug nur ein beschönigender Vorwand, eine nachträgliche Selbstverblendung der Eitelkeit, die es nicht Wort haben will, dass das Schiff der Strömung folgt, in die es zufällig gerathen ist? Dass es dorthin „will“, weil es dorthin — muss? Dass es wohl eine Richtung hat, aber ganz und gar — keinen Steuermann? — Man bedarf noch einer Kritik des Begriffs „Zweck“.
Dem Winde thut mir gleich, wenn er aus seinen Berghöhlen stürzt: nach seiner eignen Pfeife will er tanzen, die Meere zittern und hüpfen unter seinen Fusstapfen.
Der den Eseln Flügel giebt, der Löwinnen melkt, gelobt sei dieser gute unbändige Geist, der allem Heute und allem Pöbel wie ein Sturmwind kommt, —
— der Distel- und Tiftelköpfen feind ist und allen welken Blättern und Unkräutern: gelobt sei dieser wilde gute freie Sturmgeist, welcher auf Mooren und Trübsalen wie auf Wiesen tanzt!
Der die Pöbel-Schwindhunde hasst und alles missrathene düstere Gezücht: gelobt sei dieser Geist aller freien Geister, der lachende Sturm, welcher allen Schwarzsichtigen, Schwärsüchtigen Staub in die Augen bläst!
Ihr höheren Menschen, euer Schlimmstes ist: ihr lerntet alle nicht tanzen, wie man tanzen muss — über euch hinweg tanzen! Was liegt daran, dass ihr missriethet!
Wie Vieles ist noch möglich! So lernt doch über euch hinweg lachen! Erhebt eure Herzen, ihr guten Tänzer, hoch! höher! Und vergesst mir auch das gute Lachen nicht!
Diese Krone des Lachenden, diese Rosenkranz-Krone: euch, meinen Brüdern, werfe ich diese Krone zu! Das Lachen sprach ich heilig; ihr höheren Menschen, lernt mir — lachen!...
Eine höhere Art Mensch, mit Verlaub gesagt, liebt nicht „Berufe“, genau deshalb, weil sie sich berufen weiss… Sie hat Zeit, sie nimmt sich Zeit, sie denkt gar nicht daran, „fertig“ zu werden, — mit dreissig Jahren ist man, im Sinne hoher Cultur, ein Anfänger, ein Kind.
Zwei Arten Ursache, die man verwechselt. — Das erscheint mir als einer meiner wesentlichsten Schritte und Fortschritte: ich lernte die Ursache des Handelns unterscheiden von der Ursache des So- und So-Handelns, des In-dieser Richtung-, Auf-dieses Ziel hin-Handelns. Die erste Art Ursache ist ein Quantum von aufgestauter Kraft, welches darauf wartet, irgend wie, irgend wozu verbraucht zu werden; die zweite Art ist dagegen etwas an dieser Kraft gemessen ganz Unbedeutendes, ein kleiner Zufall zumeist, gemäss dem jenes Quantum sich nunmehr auf Eine und bestimmte Weise „auslöst“: das Streichholz im Verhältniss zur Pulvertonne. Unter diese kleinen Zufälle und Streichhölzer rechne ich alle sogenannten „Zwecke“, ebenso die noch viel sogenannteren „Lebensberufe“: sie sind relativ beliebig, willkürlich, fast gleichgültig im Verhältniss zu dem ungeheuren Quantum Kraft, welches darnach drängt, wie gesagt, irgendwie aufgebraucht zu werden. Man sieht es gemeinhin anders an: man ist gewohnt, gerade in dem Ziele (Zwecke, Berufe u.s.w.) die treibende Kraft zu sehn, gemäss einem uralten Irrthume, — aber er ist nur die dirigirende Kraft, man hat dabei den Steuermann und den Dampf verwechselt. Und noch nicht einmal immer den Steuermann, die dirigirende Kraft… Ist das „Ziel“, der „Zweck“ nicht oft genug nur ein beschönigender Vorwand, eine nachträgliche Selbstverblendung der Eitelkeit, die es nicht Wort haben will, dass das Schiff der Strömung folgt, in die es zufällig gerathen ist? Dass es dorthin „will“, weil es dorthin — muss? Dass es wohl eine Richtung hat, aber ganz und gar — keinen Steuermann? — Man bedarf noch einer Kritik des Begriffs „Zweck“.
Dem Winde thut mir gleich, wenn er aus seinen Berghöhlen stürzt: nach seiner eignen Pfeife will er tanzen, die Meere zittern und hüpfen unter seinen Fusstapfen.
Der den Eseln Flügel giebt, der Löwinnen melkt, gelobt sei dieser gute unbändige Geist, der allem Heute und allem Pöbel wie ein Sturmwind kommt, —
— der Distel- und Tiftelköpfen feind ist und allen welken Blättern und Unkräutern: gelobt sei dieser wilde gute freie Sturmgeist, welcher auf Mooren und Trübsalen wie auf Wiesen tanzt!
Der die Pöbel-Schwindhunde hasst und alles missrathene düstere Gezücht: gelobt sei dieser Geist aller freien Geister, der lachende Sturm, welcher allen Schwarzsichtigen, Schwärsüchtigen Staub in die Augen bläst!
Ihr höheren Menschen, euer Schlimmstes ist: ihr lerntet alle nicht tanzen, wie man tanzen muss — über euch hinweg tanzen! Was liegt daran, dass ihr missriethet!
Wie Vieles ist noch möglich! So lernt doch über euch hinweg lachen! Erhebt eure Herzen, ihr guten Tänzer, hoch! höher! Und vergesst mir auch das gute Lachen nicht!
Diese Krone des Lachenden, diese Rosenkranz-Krone: euch, meinen Brüdern, werfe ich diese Krone zu! Das Lachen sprach ich heilig; ihr höheren Menschen, lernt mir — lachen!...
Anti-Paul. Anti-Derrida. Anti-Foucault.
Eine höhere Art Mensch, mit Verlaub gesagt, liebt nicht „Berufe“, genau deshalb, weil sie sich berufen weiss… Sie hat Zeit, sie nimmt sich Zeit, sie denkt gar nicht daran, „fertig“ zu werden, — mit dreissig Jahren ist man, im Sinne hoher Cultur, ein Anfänger, ein Kind.
Zwei Arten Ursache, die man verwechselt. — Das erscheint mir als einer meiner wesentlichsten Schritte und Fortschritte: ich lernte die Ursache des Handelns unterscheiden von der Ursache des So- und So-Handelns, des In-dieser Richtung-, Auf-dieses Ziel hin-Handelns. Die erste Art Ursache ist ein Quantum von aufgestauter Kraft, welches darauf wartet, irgend wie, irgend wozu verbraucht zu werden; die zweite Art ist dagegen etwas an dieser Kraft gemessen ganz Unbedeutendes, ein kleiner Zufall zumeist, gemäss dem jenes Quantum sich nunmehr auf Eine und bestimmte Weise „auslöst“: das Streichholz im Verhältniss zur Pulvertonne. Unter diese kleinen Zufälle und Streichhölzer rechne ich alle sogenannten „Zwecke“, ebenso die noch viel sogenannteren „Lebensberufe“: sie sind relativ beliebig, willkürlich, fast gleichgültig im Verhältniss zu dem ungeheuren Quantum Kraft, welches darnach drängt, wie gesagt, irgendwie aufgebraucht zu werden. Man sieht es gemeinhin anders an: man ist gewohnt, gerade in dem Ziele (Zwecke, Berufe u.s.w.) die treibende Kraft zu sehn, gemäss einem uralten Irrthume, — aber er ist nur die dirigirende Kraft, man hat dabei den Steuermann und den Dampf verwechselt. Und noch nicht einmal immer den Steuermann, die dirigirende Kraft… Ist das „Ziel“, der „Zweck“ nicht oft genug nur ein beschönigender Vorwand, eine nachträgliche Selbstverblendung der Eitelkeit, die es nicht Wort haben will, dass das Schiff der Strömung folgt, in die es zufällig gerathen ist? Dass es dorthin „will“, weil es dorthin — muss? Dass es wohl eine Richtung hat, aber ganz und gar — keinen Steuermann? — Man bedarf noch einer Kritik des Begriffs „Zweck“.
Dem Winde thut mir gleich, wenn er aus seinen Berghöhlen stürzt: nach seiner eignen Pfeife will er tanzen, die Meere zittern und hüpfen unter seinen Fusstapfen.
Der den Eseln Flügel giebt, der Löwinnen melkt, gelobt sei dieser gute unbändige Geist, der allem Heute und allem Pöbel wie ein Sturmwind kommt, —
— der Distel- und Tiftelköpfen feind ist und allen welken Blättern und Unkräutern: gelobt sei dieser wilde gute freie Sturmgeist, welcher auf Mooren und Trübsalen wie auf Wiesen tanzt!
Der die Pöbel-Schwindhunde hasst und alles missrathene düstere Gezücht: gelobt sei dieser Geist aller freien Geister, der lachende Sturm, welcher allen Schwarzsichtigen, Schwärsüchtigen Staub in die Augen bläst!
Ihr höheren Menschen, euer Schlimmstes ist: ihr lerntet alle nicht tanzen, wie man tanzen muss — über euch hinweg tanzen! Was liegt daran, dass ihr missriethet!
Wie Vieles ist noch möglich! So lernt doch über euch hinweg lachen! Erhebt eure Herzen, ihr guten Tänzer, hoch! höher! Und vergesst mir auch das gute Lachen nicht!
Diese Krone des Lachenden, diese Rosenkranz-Krone: euch, meinen Brüdern, werfe ich diese Krone zu! Das Lachen sprach ich heilig; ihr höheren Menschen, lernt mir — lachen!...
Eine höhere Art Mensch, mit Verlaub gesagt, liebt nicht „Berufe“, genau deshalb, weil sie sich berufen weiss… Sie hat Zeit, sie nimmt sich Zeit, sie denkt gar nicht daran, „fertig“ zu werden, — mit dreissig Jahren ist man, im Sinne hoher Cultur, ein Anfänger, ein Kind.
Zwei Arten Ursache, die man verwechselt. — Das erscheint mir als einer meiner wesentlichsten Schritte und Fortschritte: ich lernte die Ursache des Handelns unterscheiden von der Ursache des So- und So-Handelns, des In-dieser Richtung-, Auf-dieses Ziel hin-Handelns. Die erste Art Ursache ist ein Quantum von aufgestauter Kraft, welches darauf wartet, irgend wie, irgend wozu verbraucht zu werden; die zweite Art ist dagegen etwas an dieser Kraft gemessen ganz Unbedeutendes, ein kleiner Zufall zumeist, gemäss dem jenes Quantum sich nunmehr auf Eine und bestimmte Weise „auslöst“: das Streichholz im Verhältniss zur Pulvertonne. Unter diese kleinen Zufälle und Streichhölzer rechne ich alle sogenannten „Zwecke“, ebenso die noch viel sogenannteren „Lebensberufe“: sie sind relativ beliebig, willkürlich, fast gleichgültig im Verhältniss zu dem ungeheuren Quantum Kraft, welches darnach drängt, wie gesagt, irgendwie aufgebraucht zu werden. Man sieht es gemeinhin anders an: man ist gewohnt, gerade in dem Ziele (Zwecke, Berufe u.s.w.) die treibende Kraft zu sehn, gemäss einem uralten Irrthume, — aber er ist nur die dirigirende Kraft, man hat dabei den Steuermann und den Dampf verwechselt. Und noch nicht einmal immer den Steuermann, die dirigirende Kraft… Ist das „Ziel“, der „Zweck“ nicht oft genug nur ein beschönigender Vorwand, eine nachträgliche Selbstverblendung der Eitelkeit, die es nicht Wort haben will, dass das Schiff der Strömung folgt, in die es zufällig gerathen ist? Dass es dorthin „will“, weil es dorthin — muss? Dass es wohl eine Richtung hat, aber ganz und gar — keinen Steuermann? — Man bedarf noch einer Kritik des Begriffs „Zweck“.
Dem Winde thut mir gleich, wenn er aus seinen Berghöhlen stürzt: nach seiner eignen Pfeife will er tanzen, die Meere zittern und hüpfen unter seinen Fusstapfen.
Der den Eseln Flügel giebt, der Löwinnen melkt, gelobt sei dieser gute unbändige Geist, der allem Heute und allem Pöbel wie ein Sturmwind kommt, —
— der Distel- und Tiftelköpfen feind ist und allen welken Blättern und Unkräutern: gelobt sei dieser wilde gute freie Sturmgeist, welcher auf Mooren und Trübsalen wie auf Wiesen tanzt!
Der die Pöbel-Schwindhunde hasst und alles missrathene düstere Gezücht: gelobt sei dieser Geist aller freien Geister, der lachende Sturm, welcher allen Schwarzsichtigen, Schwärsüchtigen Staub in die Augen bläst!
Ihr höheren Menschen, euer Schlimmstes ist: ihr lerntet alle nicht tanzen, wie man tanzen muss — über euch hinweg tanzen! Was liegt daran, dass ihr missriethet!
Wie Vieles ist noch möglich! So lernt doch über euch hinweg lachen! Erhebt eure Herzen, ihr guten Tänzer, hoch! höher! Und vergesst mir auch das gute Lachen nicht!
Diese Krone des Lachenden, diese Rosenkranz-Krone: euch, meinen Brüdern, werfe ich diese Krone zu! Das Lachen sprach ich heilig; ihr höheren Menschen, lernt mir — lachen!...
>>3553
Musse und Müssiggang. — Es ist eine indianerhafte, dem Indianer-Bluthe eigenthümliche Wildheit in der Art, wie die Amerikaner nach Gold trachten: und ihre athemlose Hast der Arbeit — das eigentliche Laster der neuen Welt — beginnt bereits durch Ansteckung das alte Europa wild zu machen und eine ganz wunderliche Geistlosigkeit darüber zu breiten. Man schämt sich jetzt schon der Ruhe; das lange Nachsinnen macht beinahe Gewissensbisse. Man denkt mit der Uhr in der Hand, wie man zu Mittag isst, das Auge auf das Börsenblatt gerichtet, — man lebt, wie Einer, der fortwährend Etwas „versäumen könnte“. „Lieber irgend Etwas thun, als Nichts“ — auch dieser Grundsatz ist eine Schnur, um aller Bildung und allem höheren Geschmack den Garaus zu machen. Und so wie sichtlich alle Formen an dieser Hast der Arbeitenden zu Grunde gehen: so geht auch das Gefühl für die Form selber, das Ohr und Auge für die Melodie der Bewegungen zu Grunde. Der Beweis dafür liegt in der jetzt überall geforderten plumpen Deutlichkeit, in allen den Lagen, wo der Mensch einmal redlich mit Menschen sein will, im Verkehre mit Freunden, Frauen, Verwandten, Kindern, Lehrern, Schülern, Führern und Fürsten, — man hat keine Zeit und keine Kraft mehr für die Ceremonien, für die Verbindlichkeit mit Umwegen, für allen Esprit der Unterhaltung und überhaupt für alles Otium. Denn das Leben auf der Jagd nach Gewinn zwingt fortwährend dazu, seinen Geist bis zur Erschöpfung auszugeben, im beständigen Sich-Verstellen oder Ueberlisten oder Zuvorkommen: die eigentliche Tugend ist jetzt, Etwas in weniger Zeit zu thun, als ein Anderer. Und so giebt es nur selten Stunden der erlaubten Redlichkeit: in diesen aber ist man müde und möchte sich nicht nur „gehen lassen“, sondern lang und breit und plump sich hinstrecken. Gemäss diesem Hange schreibt man jetzt seine Briefe; deren Stil und Geist immer das eigentliche „Zeichen der Zeit“ sein werden. Giebt es noch ein Vergnügen an Gesellschaft und an Künsten, so ist es ein Vergnügen, wie es müde-gearbeitete Sclaven sich zurecht machen. Oh über diese Genügsamkeit der „Freude“ bei unsern Gebildeten und Ungebildeten! Oh über diese zunehmende Verdächtigung aller Freude! Die Arbeit bekommt immer mehr alles gute Gewissen auf ihre Seite: der Hang zur Freude nennt sich bereits „Bedürfniss der Erholung“ und fängt an, sich vor sich selber zu schämen. „Man ist es seiner Gesundheit schuldig“ — so redet man, wenn man auf einer Landpartie ertappt wird. Ja, es könnte bald so weit kommen, dass man einem Hange zur vita contemplativa (das heisst zum Spazierengehen mit Gedanken und Freunden) nicht ohne Selbstverachtung und schlechtes Gewissen nachgäbe. — Nun! Ehedem war es umgekehrt: die Arbeit hatte das schlechte Gewissen auf sich. Ein Mensch von guter Abkunft verbarg seine Arbeit, wenn die Noth ihn zum Arbeiten zwang. Der Sclave arbeitete unter dem Druck des Gefühls, dass er etwas Verächtliches thue: — das „Thun“ selber war etwas Verächtliches. „Die Vornehmheit und die Ehre sind allein bei otium und bellum“: so klang die Stimme des antiken Vorurtheils!
>Denken.
Musse und Müssiggang. — Es ist eine indianerhafte, dem Indianer-Bluthe eigenthümliche Wildheit in der Art, wie die Amerikaner nach Gold trachten: und ihre athemlose Hast der Arbeit — das eigentliche Laster der neuen Welt — beginnt bereits durch Ansteckung das alte Europa wild zu machen und eine ganz wunderliche Geistlosigkeit darüber zu breiten. Man schämt sich jetzt schon der Ruhe; das lange Nachsinnen macht beinahe Gewissensbisse. Man denkt mit der Uhr in der Hand, wie man zu Mittag isst, das Auge auf das Börsenblatt gerichtet, — man lebt, wie Einer, der fortwährend Etwas „versäumen könnte“. „Lieber irgend Etwas thun, als Nichts“ — auch dieser Grundsatz ist eine Schnur, um aller Bildung und allem höheren Geschmack den Garaus zu machen. Und so wie sichtlich alle Formen an dieser Hast der Arbeitenden zu Grunde gehen: so geht auch das Gefühl für die Form selber, das Ohr und Auge für die Melodie der Bewegungen zu Grunde. Der Beweis dafür liegt in der jetzt überall geforderten plumpen Deutlichkeit, in allen den Lagen, wo der Mensch einmal redlich mit Menschen sein will, im Verkehre mit Freunden, Frauen, Verwandten, Kindern, Lehrern, Schülern, Führern und Fürsten, — man hat keine Zeit und keine Kraft mehr für die Ceremonien, für die Verbindlichkeit mit Umwegen, für allen Esprit der Unterhaltung und überhaupt für alles Otium. Denn das Leben auf der Jagd nach Gewinn zwingt fortwährend dazu, seinen Geist bis zur Erschöpfung auszugeben, im beständigen Sich-Verstellen oder Ueberlisten oder Zuvorkommen: die eigentliche Tugend ist jetzt, Etwas in weniger Zeit zu thun, als ein Anderer. Und so giebt es nur selten Stunden der erlaubten Redlichkeit: in diesen aber ist man müde und möchte sich nicht nur „gehen lassen“, sondern lang und breit und plump sich hinstrecken. Gemäss diesem Hange schreibt man jetzt seine Briefe; deren Stil und Geist immer das eigentliche „Zeichen der Zeit“ sein werden. Giebt es noch ein Vergnügen an Gesellschaft und an Künsten, so ist es ein Vergnügen, wie es müde-gearbeitete Sclaven sich zurecht machen. Oh über diese Genügsamkeit der „Freude“ bei unsern Gebildeten und Ungebildeten! Oh über diese zunehmende Verdächtigung aller Freude! Die Arbeit bekommt immer mehr alles gute Gewissen auf ihre Seite: der Hang zur Freude nennt sich bereits „Bedürfniss der Erholung“ und fängt an, sich vor sich selber zu schämen. „Man ist es seiner Gesundheit schuldig“ — so redet man, wenn man auf einer Landpartie ertappt wird. Ja, es könnte bald so weit kommen, dass man einem Hange zur vita contemplativa (das heisst zum Spazierengehen mit Gedanken und Freunden) nicht ohne Selbstverachtung und schlechtes Gewissen nachgäbe. — Nun! Ehedem war es umgekehrt: die Arbeit hatte das schlechte Gewissen auf sich. Ein Mensch von guter Abkunft verbarg seine Arbeit, wenn die Noth ihn zum Arbeiten zwang. Der Sclave arbeitete unter dem Druck des Gefühls, dass er etwas Verächtliches thue: — das „Thun“ selber war etwas Verächtliches. „Die Vornehmheit und die Ehre sind allein bei otium und bellum“: so klang die Stimme des antiken Vorurtheils!
>>3553
Musse und Müssiggang. — Es ist eine indianerhafte, dem Indianer-Bluthe eigenthümliche Wildheit in der Art, wie die Amerikaner nach Gold trachten: und ihre athemlose Hast der Arbeit — das eigentliche Laster der neuen Welt — beginnt bereits durch Ansteckung das alte Europa wild zu machen und eine ganz wunderliche Geistlosigkeit darüber zu breiten. Man schämt sich jetzt schon der Ruhe; das lange Nachsinnen macht beinahe Gewissensbisse. Man denkt mit der Uhr in der Hand, wie man zu Mittag isst, das Auge auf das Börsenblatt gerichtet, — man lebt, wie Einer, der fortwährend Etwas „versäumen könnte“. „Lieber irgend Etwas thun, als Nichts“ — auch dieser Grundsatz ist eine Schnur, um aller Bildung und allem höheren Geschmack den Garaus zu machen. Und so wie sichtlich alle Formen an dieser Hast der Arbeitenden zu Grunde gehen: so geht auch das Gefühl für die Form selber, das Ohr und Auge für die Melodie der Bewegungen zu Grunde. Der Beweis dafür liegt in der jetzt überall geforderten plumpen Deutlichkeit, in allen den Lagen, wo der Mensch einmal redlich mit Menschen sein will, im Verkehre mit Freunden, Frauen, Verwandten, Kindern, Lehrern, Schülern, Führern und Fürsten, — man hat keine Zeit und keine Kraft mehr für die Ceremonien, für die Verbindlichkeit mit Umwegen, für allen Esprit der Unterhaltung und überhaupt für alles Otium. Denn das Leben auf der Jagd nach Gewinn zwingt fortwährend dazu, seinen Geist bis zur Erschöpfung auszugeben, im beständigen Sich-Verstellen oder Ueberlisten oder Zuvorkommen: die eigentliche Tugend ist jetzt, Etwas in weniger Zeit zu thun, als ein Anderer. Und so giebt es nur selten Stunden der erlaubten Redlichkeit: in diesen aber ist man müde und möchte sich nicht nur „gehen lassen“, sondern lang und breit und plump sich hinstrecken. Gemäss diesem Hange schreibt man jetzt seine Briefe; deren Stil und Geist immer das eigentliche „Zeichen der Zeit“ sein werden. Giebt es noch ein Vergnügen an Gesellschaft und an Künsten, so ist es ein Vergnügen, wie es müde-gearbeitete Sclaven sich zurecht machen. Oh über diese Genügsamkeit der „Freude“ bei unsern Gebildeten und Ungebildeten! Oh über diese zunehmende Verdächtigung aller Freude! Die Arbeit bekommt immer mehr alles gute Gewissen auf ihre Seite: der Hang zur Freude nennt sich bereits „Bedürfniss der Erholung“ und fängt an, sich vor sich selber zu schämen. „Man ist es seiner Gesundheit schuldig“ — so redet man, wenn man auf einer Landpartie ertappt wird. Ja, es könnte bald so weit kommen, dass man einem Hange zur vita contemplativa (das heisst zum Spazierengehen mit Gedanken und Freunden) nicht ohne Selbstverachtung und schlechtes Gewissen nachgäbe. — Nun! Ehedem war es umgekehrt: die Arbeit hatte das schlechte Gewissen auf sich. Ein Mensch von guter Abkunft verbarg seine Arbeit, wenn die Noth ihn zum Arbeiten zwang. Der Sclave arbeitete unter dem Druck des Gefühls, dass er etwas Verächtliches thue: — das „Thun“ selber war etwas Verächtliches. „Die Vornehmheit und die Ehre sind allein bei otium und bellum“: so klang die Stimme des antiken Vorurtheils!
>Denken.
Musse und Müssiggang. — Es ist eine indianerhafte, dem Indianer-Bluthe eigenthümliche Wildheit in der Art, wie die Amerikaner nach Gold trachten: und ihre athemlose Hast der Arbeit — das eigentliche Laster der neuen Welt — beginnt bereits durch Ansteckung das alte Europa wild zu machen und eine ganz wunderliche Geistlosigkeit darüber zu breiten. Man schämt sich jetzt schon der Ruhe; das lange Nachsinnen macht beinahe Gewissensbisse. Man denkt mit der Uhr in der Hand, wie man zu Mittag isst, das Auge auf das Börsenblatt gerichtet, — man lebt, wie Einer, der fortwährend Etwas „versäumen könnte“. „Lieber irgend Etwas thun, als Nichts“ — auch dieser Grundsatz ist eine Schnur, um aller Bildung und allem höheren Geschmack den Garaus zu machen. Und so wie sichtlich alle Formen an dieser Hast der Arbeitenden zu Grunde gehen: so geht auch das Gefühl für die Form selber, das Ohr und Auge für die Melodie der Bewegungen zu Grunde. Der Beweis dafür liegt in der jetzt überall geforderten plumpen Deutlichkeit, in allen den Lagen, wo der Mensch einmal redlich mit Menschen sein will, im Verkehre mit Freunden, Frauen, Verwandten, Kindern, Lehrern, Schülern, Führern und Fürsten, — man hat keine Zeit und keine Kraft mehr für die Ceremonien, für die Verbindlichkeit mit Umwegen, für allen Esprit der Unterhaltung und überhaupt für alles Otium. Denn das Leben auf der Jagd nach Gewinn zwingt fortwährend dazu, seinen Geist bis zur Erschöpfung auszugeben, im beständigen Sich-Verstellen oder Ueberlisten oder Zuvorkommen: die eigentliche Tugend ist jetzt, Etwas in weniger Zeit zu thun, als ein Anderer. Und so giebt es nur selten Stunden der erlaubten Redlichkeit: in diesen aber ist man müde und möchte sich nicht nur „gehen lassen“, sondern lang und breit und plump sich hinstrecken. Gemäss diesem Hange schreibt man jetzt seine Briefe; deren Stil und Geist immer das eigentliche „Zeichen der Zeit“ sein werden. Giebt es noch ein Vergnügen an Gesellschaft und an Künsten, so ist es ein Vergnügen, wie es müde-gearbeitete Sclaven sich zurecht machen. Oh über diese Genügsamkeit der „Freude“ bei unsern Gebildeten und Ungebildeten! Oh über diese zunehmende Verdächtigung aller Freude! Die Arbeit bekommt immer mehr alles gute Gewissen auf ihre Seite: der Hang zur Freude nennt sich bereits „Bedürfniss der Erholung“ und fängt an, sich vor sich selber zu schämen. „Man ist es seiner Gesundheit schuldig“ — so redet man, wenn man auf einer Landpartie ertappt wird. Ja, es könnte bald so weit kommen, dass man einem Hange zur vita contemplativa (das heisst zum Spazierengehen mit Gedanken und Freunden) nicht ohne Selbstverachtung und schlechtes Gewissen nachgäbe. — Nun! Ehedem war es umgekehrt: die Arbeit hatte das schlechte Gewissen auf sich. Ein Mensch von guter Abkunft verbarg seine Arbeit, wenn die Noth ihn zum Arbeiten zwang. Der Sclave arbeitete unter dem Druck des Gefühls, dass er etwas Verächtliches thue: — das „Thun“ selber war etwas Verächtliches. „Die Vornehmheit und die Ehre sind allein bei otium und bellum“: so klang die Stimme des antiken Vorurtheils!
>>3552
Философия это мозгодрочение.
Философия это мозгодрочение.
>>3553
Der christliche Gottesbegriff — Gott als Krankengott, Gott als Spinne, Gott als Geist — ist einer der corruptesten Gottesbegriffe, die auf Erden erreicht worden sind; er stellt vielleicht selbst den Pegel des Tiefstands in der absteigenden Entwicklung des Götter-Typus dar. Gott zum Widerspruch des Lebens abgeartet, statt dessen Verklärung und ewiges Ja zu sein! In Gott dem Leben, der Natur, dem Willen zum Leben die Feindschaft angesagt! Gott die Formel für jede Verleumdung des „Diesseits“, für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…
Dass die starken Rassen des nördlichen Europa den christlichen Gott nicht von sich gestossen haben, macht ihrer religiösen Begabung wahrlich keine Ehre, um nicht vom Geschmacke zu reden. Mit einer solchen krankhaften und altersschwachen Ausgeburt der décadence hätten sie fertig werden müssen. Aber es liegt ein Fluch dafür auf ihnen, dass sie nicht mit ihm fertig geworden sind: sie haben die Krankheit, das Alter, den Widerspruch in alle ihre Instinkte aufgenommen, — sie haben seitdem keinen Gott mehr geschaffen! Zwei Jahrtausende beinahe und nicht ein einziger neuer Gott! Sondern immer noch und wie zu Recht bestehend, wie ein ultimatum und maximum der gottbildenden Kraft, des creator spiritus im Menschen, dieser erbarmungswürdige Gott des christlichen Monotono-Theismus! dies hybride Verfalls-Gebilde aus Null, Begriff und Widerspruch, in dem alle Décadence-Instinkte, alle Feigheiten und Müdigkeiten der Seele ihre Sanktion haben! — —
Wo in irgend welcher Form der Wille zur Macht niedergeht, giebt es jedes Mal auch einen physiologischen Rückgang, eine décadence. Die Gottheit der décadence, beschnitten an ihren männlichsten Tugenden und Trieben, wird nunmehr nothwendig zum Gott der physiologisch-Zurückgegangenen, der Schwachen. Sie heissen sich selbst nicht die Schwachen, sie heissen sich „die Guten“… Man versteht, ohne dass ein Wink noch Noth thäte, in welchen Augenblicken der Geschichte erst die dualistische Fiktion eines guten und eines bösen Gottes möglich wird. Mit demselben Instinkte, mit dem die Unterworfnen ihren Gott zum „Guten an sich“ herunterbringen, streichen sie aus dem Gotte ihrer Überwinder die guten Eigenschaften aus; sie nehmen Rache an ihren Herrn, dadurch dass sie deren Gott verteufeln. — Der gute Gott, ebenso wie der Teufel: Beide Ausgeburten der décadence. — Wie kann man heute noch der Einfalt christlicher Theologen so viel nachgeben, um mit ihnen zu dekretiren, die Fortentwicklung des Gottesbegriffs vom „Gotte Israels“, vom Volksgotte zum christlichen Gotte, zum Inbegriff alles Guten sei ein Fortschritt? — Aber selbst Renan thut es. Als ob Renan ein Recht auf Einfalt hätte! Das Gegentheil springt doch in die Augen. Wenn die Voraussetzungen des aufsteigenden Lebens, wenn alles Starke, Tapfere, Herrische, Stolze aus dem Gottesbegriffe eliminirt werden, wenn er Schritt für Schritt zum Symbol eines Stabs für Müde, eines Rettungsankers für alle Ertrinkenden heruntersinkt, wenn er Arme-Leute-Gott, Sünder-Gott, Kranken-Gott par excellence wird, und das Prädikat „Heiland“, „Erlöser“ gleichsam übrig bleibt als göttliches Prädikat überhaupt: wovon redet eine solche Verwandlung? eine solche Reduktion des Göttlichen? — Freilich: „das Reich Gottes“ ist damit grösser geworden. Ehemals hatte er nur sein Volk, sein „auserwähltes“ Volk. Inzwischen gieng er, ganz wie sein Volk selber, in die Fremde, auf Wanderschaft, er sass seitdem nirgendswo mehr still: bis er endlich überall heimisch wurde, der grosse Cosmopolit, — bis er „die grosse Zahl“ und die halbe Erde auf seine Seite bekam. Aber der Gott der „grossen Zahl“, der Demokrat unter den Göttern, wurde trotzdem kein stolzer Heidengott: er blieb Jude, er blieb der Gott der Winkel, der Gott aller dunklen Ecken und Stellen, aller ungesunden Quartiere der ganzen Welt!… Sein Weltreich ist nach wie vor ein Unterwelts-Reich, ein Hospital, ein Souterrain-Reich, ein Ghetto-Reich… Und er selbst, so blass, so schwach, so décadent… Selbst die Blassesten der Blassen wurden noch über ihn Herr, die Herrn Metaphysiker, die Begriffs-Albinos. Diese spannen so lange um ihn herum, bis er, hypnotisirt durch ihre Bewegungen, selbst Spinne, selbst Metaphysicus wurde. Nunmehr spann er wieder die Welt aus sich heraus — sub specie Spinozae —, nunmehr transfigurirte er sich ins immer Dünnere und Blässere, ward „Ideal“, ward „reiner Geist“, ward „absolutum“, ward „Ding an sich“… Verfall eines Gottes: Gott ward „Ding an sich“…
... Was sind denn diese Kirchen noch, wenn sie nicht die Grüfte und Grabmäler Gottes sind?
Der christliche Gottesbegriff — Gott als Krankengott, Gott als Spinne, Gott als Geist — ist einer der corruptesten Gottesbegriffe, die auf Erden erreicht worden sind; er stellt vielleicht selbst den Pegel des Tiefstands in der absteigenden Entwicklung des Götter-Typus dar. Gott zum Widerspruch des Lebens abgeartet, statt dessen Verklärung und ewiges Ja zu sein! In Gott dem Leben, der Natur, dem Willen zum Leben die Feindschaft angesagt! Gott die Formel für jede Verleumdung des „Diesseits“, für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…
Dass die starken Rassen des nördlichen Europa den christlichen Gott nicht von sich gestossen haben, macht ihrer religiösen Begabung wahrlich keine Ehre, um nicht vom Geschmacke zu reden. Mit einer solchen krankhaften und altersschwachen Ausgeburt der décadence hätten sie fertig werden müssen. Aber es liegt ein Fluch dafür auf ihnen, dass sie nicht mit ihm fertig geworden sind: sie haben die Krankheit, das Alter, den Widerspruch in alle ihre Instinkte aufgenommen, — sie haben seitdem keinen Gott mehr geschaffen! Zwei Jahrtausende beinahe und nicht ein einziger neuer Gott! Sondern immer noch und wie zu Recht bestehend, wie ein ultimatum und maximum der gottbildenden Kraft, des creator spiritus im Menschen, dieser erbarmungswürdige Gott des christlichen Monotono-Theismus! dies hybride Verfalls-Gebilde aus Null, Begriff und Widerspruch, in dem alle Décadence-Instinkte, alle Feigheiten und Müdigkeiten der Seele ihre Sanktion haben! — —
Wo in irgend welcher Form der Wille zur Macht niedergeht, giebt es jedes Mal auch einen physiologischen Rückgang, eine décadence. Die Gottheit der décadence, beschnitten an ihren männlichsten Tugenden und Trieben, wird nunmehr nothwendig zum Gott der physiologisch-Zurückgegangenen, der Schwachen. Sie heissen sich selbst nicht die Schwachen, sie heissen sich „die Guten“… Man versteht, ohne dass ein Wink noch Noth thäte, in welchen Augenblicken der Geschichte erst die dualistische Fiktion eines guten und eines bösen Gottes möglich wird. Mit demselben Instinkte, mit dem die Unterworfnen ihren Gott zum „Guten an sich“ herunterbringen, streichen sie aus dem Gotte ihrer Überwinder die guten Eigenschaften aus; sie nehmen Rache an ihren Herrn, dadurch dass sie deren Gott verteufeln. — Der gute Gott, ebenso wie der Teufel: Beide Ausgeburten der décadence. — Wie kann man heute noch der Einfalt christlicher Theologen so viel nachgeben, um mit ihnen zu dekretiren, die Fortentwicklung des Gottesbegriffs vom „Gotte Israels“, vom Volksgotte zum christlichen Gotte, zum Inbegriff alles Guten sei ein Fortschritt? — Aber selbst Renan thut es. Als ob Renan ein Recht auf Einfalt hätte! Das Gegentheil springt doch in die Augen. Wenn die Voraussetzungen des aufsteigenden Lebens, wenn alles Starke, Tapfere, Herrische, Stolze aus dem Gottesbegriffe eliminirt werden, wenn er Schritt für Schritt zum Symbol eines Stabs für Müde, eines Rettungsankers für alle Ertrinkenden heruntersinkt, wenn er Arme-Leute-Gott, Sünder-Gott, Kranken-Gott par excellence wird, und das Prädikat „Heiland“, „Erlöser“ gleichsam übrig bleibt als göttliches Prädikat überhaupt: wovon redet eine solche Verwandlung? eine solche Reduktion des Göttlichen? — Freilich: „das Reich Gottes“ ist damit grösser geworden. Ehemals hatte er nur sein Volk, sein „auserwähltes“ Volk. Inzwischen gieng er, ganz wie sein Volk selber, in die Fremde, auf Wanderschaft, er sass seitdem nirgendswo mehr still: bis er endlich überall heimisch wurde, der grosse Cosmopolit, — bis er „die grosse Zahl“ und die halbe Erde auf seine Seite bekam. Aber der Gott der „grossen Zahl“, der Demokrat unter den Göttern, wurde trotzdem kein stolzer Heidengott: er blieb Jude, er blieb der Gott der Winkel, der Gott aller dunklen Ecken und Stellen, aller ungesunden Quartiere der ganzen Welt!… Sein Weltreich ist nach wie vor ein Unterwelts-Reich, ein Hospital, ein Souterrain-Reich, ein Ghetto-Reich… Und er selbst, so blass, so schwach, so décadent… Selbst die Blassesten der Blassen wurden noch über ihn Herr, die Herrn Metaphysiker, die Begriffs-Albinos. Diese spannen so lange um ihn herum, bis er, hypnotisirt durch ihre Bewegungen, selbst Spinne, selbst Metaphysicus wurde. Nunmehr spann er wieder die Welt aus sich heraus — sub specie Spinozae —, nunmehr transfigurirte er sich ins immer Dünnere und Blässere, ward „Ideal“, ward „reiner Geist“, ward „absolutum“, ward „Ding an sich“… Verfall eines Gottes: Gott ward „Ding an sich“…
... Was sind denn diese Kirchen noch, wenn sie nicht die Grüfte und Grabmäler Gottes sind?
>>3553
Der christliche Gottesbegriff — Gott als Krankengott, Gott als Spinne, Gott als Geist — ist einer der corruptesten Gottesbegriffe, die auf Erden erreicht worden sind; er stellt vielleicht selbst den Pegel des Tiefstands in der absteigenden Entwicklung des Götter-Typus dar. Gott zum Widerspruch des Lebens abgeartet, statt dessen Verklärung und ewiges Ja zu sein! In Gott dem Leben, der Natur, dem Willen zum Leben die Feindschaft angesagt! Gott die Formel für jede Verleumdung des „Diesseits“, für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…
Dass die starken Rassen des nördlichen Europa den christlichen Gott nicht von sich gestossen haben, macht ihrer religiösen Begabung wahrlich keine Ehre, um nicht vom Geschmacke zu reden. Mit einer solchen krankhaften und altersschwachen Ausgeburt der décadence hätten sie fertig werden müssen. Aber es liegt ein Fluch dafür auf ihnen, dass sie nicht mit ihm fertig geworden sind: sie haben die Krankheit, das Alter, den Widerspruch in alle ihre Instinkte aufgenommen, — sie haben seitdem keinen Gott mehr geschaffen! Zwei Jahrtausende beinahe und nicht ein einziger neuer Gott! Sondern immer noch und wie zu Recht bestehend, wie ein ultimatum und maximum der gottbildenden Kraft, des creator spiritus im Menschen, dieser erbarmungswürdige Gott des christlichen Monotono-Theismus! dies hybride Verfalls-Gebilde aus Null, Begriff und Widerspruch, in dem alle Décadence-Instinkte, alle Feigheiten und Müdigkeiten der Seele ihre Sanktion haben! — —
Wo in irgend welcher Form der Wille zur Macht niedergeht, giebt es jedes Mal auch einen physiologischen Rückgang, eine décadence. Die Gottheit der décadence, beschnitten an ihren männlichsten Tugenden und Trieben, wird nunmehr nothwendig zum Gott der physiologisch-Zurückgegangenen, der Schwachen. Sie heissen sich selbst nicht die Schwachen, sie heissen sich „die Guten“… Man versteht, ohne dass ein Wink noch Noth thäte, in welchen Augenblicken der Geschichte erst die dualistische Fiktion eines guten und eines bösen Gottes möglich wird. Mit demselben Instinkte, mit dem die Unterworfnen ihren Gott zum „Guten an sich“ herunterbringen, streichen sie aus dem Gotte ihrer Überwinder die guten Eigenschaften aus; sie nehmen Rache an ihren Herrn, dadurch dass sie deren Gott verteufeln. — Der gute Gott, ebenso wie der Teufel: Beide Ausgeburten der décadence. — Wie kann man heute noch der Einfalt christlicher Theologen so viel nachgeben, um mit ihnen zu dekretiren, die Fortentwicklung des Gottesbegriffs vom „Gotte Israels“, vom Volksgotte zum christlichen Gotte, zum Inbegriff alles Guten sei ein Fortschritt? — Aber selbst Renan thut es. Als ob Renan ein Recht auf Einfalt hätte! Das Gegentheil springt doch in die Augen. Wenn die Voraussetzungen des aufsteigenden Lebens, wenn alles Starke, Tapfere, Herrische, Stolze aus dem Gottesbegriffe eliminirt werden, wenn er Schritt für Schritt zum Symbol eines Stabs für Müde, eines Rettungsankers für alle Ertrinkenden heruntersinkt, wenn er Arme-Leute-Gott, Sünder-Gott, Kranken-Gott par excellence wird, und das Prädikat „Heiland“, „Erlöser“ gleichsam übrig bleibt als göttliches Prädikat überhaupt: wovon redet eine solche Verwandlung? eine solche Reduktion des Göttlichen? — Freilich: „das Reich Gottes“ ist damit grösser geworden. Ehemals hatte er nur sein Volk, sein „auserwähltes“ Volk. Inzwischen gieng er, ganz wie sein Volk selber, in die Fremde, auf Wanderschaft, er sass seitdem nirgendswo mehr still: bis er endlich überall heimisch wurde, der grosse Cosmopolit, — bis er „die grosse Zahl“ und die halbe Erde auf seine Seite bekam. Aber der Gott der „grossen Zahl“, der Demokrat unter den Göttern, wurde trotzdem kein stolzer Heidengott: er blieb Jude, er blieb der Gott der Winkel, der Gott aller dunklen Ecken und Stellen, aller ungesunden Quartiere der ganzen Welt!… Sein Weltreich ist nach wie vor ein Unterwelts-Reich, ein Hospital, ein Souterrain-Reich, ein Ghetto-Reich… Und er selbst, so blass, so schwach, so décadent… Selbst die Blassesten der Blassen wurden noch über ihn Herr, die Herrn Metaphysiker, die Begriffs-Albinos. Diese spannen so lange um ihn herum, bis er, hypnotisirt durch ihre Bewegungen, selbst Spinne, selbst Metaphysicus wurde. Nunmehr spann er wieder die Welt aus sich heraus — sub specie Spinozae —, nunmehr transfigurirte er sich ins immer Dünnere und Blässere, ward „Ideal“, ward „reiner Geist“, ward „absolutum“, ward „Ding an sich“… Verfall eines Gottes: Gott ward „Ding an sich“…
... Was sind denn diese Kirchen noch, wenn sie nicht die Grüfte und Grabmäler Gottes sind?
Der christliche Gottesbegriff — Gott als Krankengott, Gott als Spinne, Gott als Geist — ist einer der corruptesten Gottesbegriffe, die auf Erden erreicht worden sind; er stellt vielleicht selbst den Pegel des Tiefstands in der absteigenden Entwicklung des Götter-Typus dar. Gott zum Widerspruch des Lebens abgeartet, statt dessen Verklärung und ewiges Ja zu sein! In Gott dem Leben, der Natur, dem Willen zum Leben die Feindschaft angesagt! Gott die Formel für jede Verleumdung des „Diesseits“, für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…
Dass die starken Rassen des nördlichen Europa den christlichen Gott nicht von sich gestossen haben, macht ihrer religiösen Begabung wahrlich keine Ehre, um nicht vom Geschmacke zu reden. Mit einer solchen krankhaften und altersschwachen Ausgeburt der décadence hätten sie fertig werden müssen. Aber es liegt ein Fluch dafür auf ihnen, dass sie nicht mit ihm fertig geworden sind: sie haben die Krankheit, das Alter, den Widerspruch in alle ihre Instinkte aufgenommen, — sie haben seitdem keinen Gott mehr geschaffen! Zwei Jahrtausende beinahe und nicht ein einziger neuer Gott! Sondern immer noch und wie zu Recht bestehend, wie ein ultimatum und maximum der gottbildenden Kraft, des creator spiritus im Menschen, dieser erbarmungswürdige Gott des christlichen Monotono-Theismus! dies hybride Verfalls-Gebilde aus Null, Begriff und Widerspruch, in dem alle Décadence-Instinkte, alle Feigheiten und Müdigkeiten der Seele ihre Sanktion haben! — —
Wo in irgend welcher Form der Wille zur Macht niedergeht, giebt es jedes Mal auch einen physiologischen Rückgang, eine décadence. Die Gottheit der décadence, beschnitten an ihren männlichsten Tugenden und Trieben, wird nunmehr nothwendig zum Gott der physiologisch-Zurückgegangenen, der Schwachen. Sie heissen sich selbst nicht die Schwachen, sie heissen sich „die Guten“… Man versteht, ohne dass ein Wink noch Noth thäte, in welchen Augenblicken der Geschichte erst die dualistische Fiktion eines guten und eines bösen Gottes möglich wird. Mit demselben Instinkte, mit dem die Unterworfnen ihren Gott zum „Guten an sich“ herunterbringen, streichen sie aus dem Gotte ihrer Überwinder die guten Eigenschaften aus; sie nehmen Rache an ihren Herrn, dadurch dass sie deren Gott verteufeln. — Der gute Gott, ebenso wie der Teufel: Beide Ausgeburten der décadence. — Wie kann man heute noch der Einfalt christlicher Theologen so viel nachgeben, um mit ihnen zu dekretiren, die Fortentwicklung des Gottesbegriffs vom „Gotte Israels“, vom Volksgotte zum christlichen Gotte, zum Inbegriff alles Guten sei ein Fortschritt? — Aber selbst Renan thut es. Als ob Renan ein Recht auf Einfalt hätte! Das Gegentheil springt doch in die Augen. Wenn die Voraussetzungen des aufsteigenden Lebens, wenn alles Starke, Tapfere, Herrische, Stolze aus dem Gottesbegriffe eliminirt werden, wenn er Schritt für Schritt zum Symbol eines Stabs für Müde, eines Rettungsankers für alle Ertrinkenden heruntersinkt, wenn er Arme-Leute-Gott, Sünder-Gott, Kranken-Gott par excellence wird, und das Prädikat „Heiland“, „Erlöser“ gleichsam übrig bleibt als göttliches Prädikat überhaupt: wovon redet eine solche Verwandlung? eine solche Reduktion des Göttlichen? — Freilich: „das Reich Gottes“ ist damit grösser geworden. Ehemals hatte er nur sein Volk, sein „auserwähltes“ Volk. Inzwischen gieng er, ganz wie sein Volk selber, in die Fremde, auf Wanderschaft, er sass seitdem nirgendswo mehr still: bis er endlich überall heimisch wurde, der grosse Cosmopolit, — bis er „die grosse Zahl“ und die halbe Erde auf seine Seite bekam. Aber der Gott der „grossen Zahl“, der Demokrat unter den Göttern, wurde trotzdem kein stolzer Heidengott: er blieb Jude, er blieb der Gott der Winkel, der Gott aller dunklen Ecken und Stellen, aller ungesunden Quartiere der ganzen Welt!… Sein Weltreich ist nach wie vor ein Unterwelts-Reich, ein Hospital, ein Souterrain-Reich, ein Ghetto-Reich… Und er selbst, so blass, so schwach, so décadent… Selbst die Blassesten der Blassen wurden noch über ihn Herr, die Herrn Metaphysiker, die Begriffs-Albinos. Diese spannen so lange um ihn herum, bis er, hypnotisirt durch ihre Bewegungen, selbst Spinne, selbst Metaphysicus wurde. Nunmehr spann er wieder die Welt aus sich heraus — sub specie Spinozae —, nunmehr transfigurirte er sich ins immer Dünnere und Blässere, ward „Ideal“, ward „reiner Geist“, ward „absolutum“, ward „Ding an sich“… Verfall eines Gottes: Gott ward „Ding an sich“…
... Was sind denn diese Kirchen noch, wenn sie nicht die Grüfte und Grabmäler Gottes sind?
>>3561
(Concepts are something that lives, consequently also something now growing, now receding: many concepts have died a miserable death. As a metaphor they would probably have to be described as cells, with a cell nucleus and a surrounding body that is not firm and - - -)
(Concepts are something that lives, consequently also something now growing, now receding: many concepts have died a miserable death. As a metaphor they would probably have to be described as cells, with a cell nucleus and a surrounding body that is not firm and - - -)
Ich wehre mich, nochmals gesagt, dagegen, dass man den Fanatiker in den Typus des Erlösers einträgt: das Wort impérieux, das Renan gebraucht, annullirt allein schon den Typus. Die „gute Botschaft“ ist eben, dass es keine Gegensätze mehr giebt; das Himmelreich gehört den Kindern; der Glaube, der hier laut wird, ist kein erkämpfter Glaube, — er ist da, er ist von Anfang, er ist gleichsam eine ins Geistige zurückgetretene Kindlichkeit. Der Fall der verzögerten und im Organismus unausgebildeten Pubertät als Folgeerscheinung der Degenerescenz ist wenigstens den Physiologen vertraut. — Ein solcher Glaube zürnt nicht, tadelt nicht, wehrt sich nicht: er bringt nicht „das Schwert“, — er ahnt gar nicht, in wiefern er einmal trennen könnte. Er beweist sich nicht, weder durch Wunder, noch durch Lohn und Verheissung, noch gar „durch die Schrift“: er selbst ist jeden Augenblick sein Wunder, sein Lohn, sein Beweis, sein „Reich Gottes“. Dieser Glaube formulirt sich auch nicht — er lebt, er wehrt sich gegen Formeln. Freilich bestimmt der Zufall der Umgebung, der Sprache, der Vorbildung einen gewissen Kreis von Begriffen: das erste Christenthum handhabt nur jüdisch-semitische Begriffe (— das Essen und Trinken beim Abendmahl gehört dahin, jener von der Kirche, wie alles Jüdische, so schlimm missbrauchte Begriff) Aber man hüte sich darin mehr als eine Zeichenrede, eine Semiotik, eine Gelegenheit zu Gleichnissen zu sehn. Gerade, dass kein Wort wörtlich genommen wird, ist diesem Anti-Realisten die Vorbedingung, um überhaupt reden zu können. Unter Indern würde er sich der Sankhyam-Begriffe, unter Chinesen der des Laotse bedient haben — und keinen Unterschied dabei fühlen. — Man könnte, mit einiger Toleranz im Ausdruck, Jesus einen „freien Geist“ nennen — er macht sich aus allem Festen nichts: das Wort tödtet, alles was fest ist, tödtet. Der Begriff, die Erfahrung „Leben“, wie er sie allein kennt, widerstrebt bei ihm jeder Art Wort, Formel, Gesetz, Glaube, Dogma. Er redet bloss vom Innersten: „Leben“ oder „Wahrheit“ oder „Licht“ ist sein Wort für das Innerste, — alles Übrige, die ganze Realität, die ganze Natur, die Sprache selbst, hat für ihn bloss den Werth eines Zeichens, eines Gleichnisses. — Man darf sich an dieser Stelle durchaus nicht vergreifen, so gross auch die Verführung ist, welche im christlichen, will sagen kirchlichen Vorurtheil liegt: Eine solche Symbolik par excellence steht ausserhalb aller Religion, aller Cult-Begriffe, aller Historie, aller Naturwissenschaft, aller Welt-Erfahrung, aller Kenntnisse, aller Politik, aller Psychologie, aller Bücher, aller Kunst — sein „Wissen“ ist eben die reine Thorheit darüber, dass es Etwas dergleichen giebt. Die Cultur ist ihm nicht einmal vom Hörensagen bekannt, er hat keinen Kampf gegen sie nöthig, — er verneint sie nicht… Dasselbe gilt vom Staat, von der ganzen bürgerlichen Ordnung und Gesellschaft, von der Arbeit, vom Kriege — er hat nie einen Grund gehabt, „die Welt“ zu verneinen, er hat den kirchlichen Begriff „Welt“ nie geahnt… Das Verneinen ist eben das ihm ganz Unmögliche. — Insgleichen fehlt die Dialektik, es fehlt die Vorstellung dafür, dass ein Glaube, eine „Wahrheit“ durch Gründe bewiesen werden könnte (— seine Beweise sind innere „Lichter“, innere Lust-Gefühle und Selbstbejahungen, lauter „Beweise der Kraft“ —) Eine solche Lehre kann auch nicht widersprechen, sie begreift gar nicht, dass es andre Lehren giebt, geben kann, sie weiss sich ein gegentheiliges Urtheilen gar nicht vorzustellen… Wo sie es antrifft, wird sie aus innerstem Mitgefühle über „Blindheit“ trauern, — denn sie sieht das „Licht“ —, aber keinen Einwand machen…
Ich wehre mich, nochmals gesagt, dagegen, dass man den Fanatiker in den Typus des Erlösers einträgt: das Wort impérieux, das Renan gebraucht, annullirt allein schon den Typus. Die „gute Botschaft“ ist eben, dass es keine Gegensätze mehr giebt; das Himmelreich gehört den Kindern; der Glaube, der hier laut wird, ist kein erkämpfter Glaube, — er ist da, er ist von Anfang, er ist gleichsam eine ins Geistige zurückgetretene Kindlichkeit. Der Fall der verzögerten und im Organismus unausgebildeten Pubertät als Folgeerscheinung der Degenerescenz ist wenigstens den Physiologen vertraut. — Ein solcher Glaube zürnt nicht, tadelt nicht, wehrt sich nicht: er bringt nicht „das Schwert“, — er ahnt gar nicht, in wiefern er einmal trennen könnte. Er beweist sich nicht, weder durch Wunder, noch durch Lohn und Verheissung, noch gar „durch die Schrift“: er selbst ist jeden Augenblick sein Wunder, sein Lohn, sein Beweis, sein „Reich Gottes“. Dieser Glaube formulirt sich auch nicht — er lebt, er wehrt sich gegen Formeln. Freilich bestimmt der Zufall der Umgebung, der Sprache, der Vorbildung einen gewissen Kreis von Begriffen: das erste Christenthum handhabt nur jüdisch-semitische Begriffe (— das Essen und Trinken beim Abendmahl gehört dahin, jener von der Kirche, wie alles Jüdische, so schlimm missbrauchte Begriff) Aber man hüte sich darin mehr als eine Zeichenrede, eine Semiotik, eine Gelegenheit zu Gleichnissen zu sehn. Gerade, dass kein Wort wörtlich genommen wird, ist diesem Anti-Realisten die Vorbedingung, um überhaupt reden zu können. Unter Indern würde er sich der Sankhyam-Begriffe, unter Chinesen der des Laotse bedient haben — und keinen Unterschied dabei fühlen. — Man könnte, mit einiger Toleranz im Ausdruck, Jesus einen „freien Geist“ nennen — er macht sich aus allem Festen nichts: das Wort tödtet, alles was fest ist, tödtet. Der Begriff, die Erfahrung „Leben“, wie er sie allein kennt, widerstrebt bei ihm jeder Art Wort, Formel, Gesetz, Glaube, Dogma. Er redet bloss vom Innersten: „Leben“ oder „Wahrheit“ oder „Licht“ ist sein Wort für das Innerste, — alles Übrige, die ganze Realität, die ganze Natur, die Sprache selbst, hat für ihn bloss den Werth eines Zeichens, eines Gleichnisses. — Man darf sich an dieser Stelle durchaus nicht vergreifen, so gross auch die Verführung ist, welche im christlichen, will sagen kirchlichen Vorurtheil liegt: Eine solche Symbolik par excellence steht ausserhalb aller Religion, aller Cult-Begriffe, aller Historie, aller Naturwissenschaft, aller Welt-Erfahrung, aller Kenntnisse, aller Politik, aller Psychologie, aller Bücher, aller Kunst — sein „Wissen“ ist eben die reine Thorheit darüber, dass es Etwas dergleichen giebt. Die Cultur ist ihm nicht einmal vom Hörensagen bekannt, er hat keinen Kampf gegen sie nöthig, — er verneint sie nicht… Dasselbe gilt vom Staat, von der ganzen bürgerlichen Ordnung und Gesellschaft, von der Arbeit, vom Kriege — er hat nie einen Grund gehabt, „die Welt“ zu verneinen, er hat den kirchlichen Begriff „Welt“ nie geahnt… Das Verneinen ist eben das ihm ganz Unmögliche. — Insgleichen fehlt die Dialektik, es fehlt die Vorstellung dafür, dass ein Glaube, eine „Wahrheit“ durch Gründe bewiesen werden könnte (— seine Beweise sind innere „Lichter“, innere Lust-Gefühle und Selbstbejahungen, lauter „Beweise der Kraft“ —) Eine solche Lehre kann auch nicht widersprechen, sie begreift gar nicht, dass es andre Lehren giebt, geben kann, sie weiss sich ein gegentheiliges Urtheilen gar nicht vorzustellen… Wo sie es antrifft, wird sie aus innerstem Mitgefühle über „Blindheit“ trauern, — denn sie sieht das „Licht“ —, aber keinen Einwand machen…
— Und von nun an tauchte ein absurdes Problem auf „wie konnte Gott das zulassen!“ Darauf fand die gestörte Vernunft der kleinen Gemeinschaft eine geradezu schrecklich absurde Antwort: Gott gab seinen Sohn zur Vergebung der Sünden, als Opfer. Wie war es mit Einem Male zu Ende mit dem Evangelium! Das Schuldopfer und zwar in seiner widerlichsten, barbarischsten Form, das Opfer des Unschuldigen für die Sünden der Schuldigen! Welches schauderhafte Heidenthum! — Jesus hatte ja den Begriff „Schuld“ selbst abgeschafft, — er hat jede Kluft zwischen Gott und Mensch geleugnet, er lebte diese Einheit vom Gott als Mensch als seine „frohe Botschaft“… Und nicht als Vorrecht! — Von nun an tritt schrittweise in den Typus des Erlösers hinein: die Lehre vom Gericht und von der Wiederkunft, die Lehre vom Tod als einem Opfertode, die Lehre von der Auferstehung, mit der der ganze Begriff „Seligkeit“, die ganze und einzige Realität des Evangeliums, eskamotirt ist — zu Gunsten eines Zustandes nach dem Tode!… Paulus hat diese Auffassung, diese Unzucht von Auffassung mit jener rabbinerhaften Frechheit, die ihn in allen Stücken auszeichnet, dahin logisirt: „wenn Christus nicht auferstanden ist von den Todten, so ist unser Glaube eitel“. — Und mit Einem Male wurde aus dem Evangelium die verächtlichste aller unerfüllbaren Versprechungen, die unverschämte Lehre von der Personal-Unsterblichkeit… Paulus selbst lehrte sie noch als Lohn!…
Es giebt ein Sprüchwort bei den Chinesen, das die Mütter schon ihre Kinder lehren: siao-sin „mache dein Herz klein!“ Dies ist der eigentliche Grundhang in späten Civilisationen: ich zweifle nicht, dass ein antiker Grieche auch an uns Europäern von Heute zuerst die Selbstverkleinerung herauserkennen würde, — damit allein schon giengen wir ihm „wider den Geschmack“. —
Ob Hedonismus, ob Pessimismus, ob Utilitarismus, ob Eudämonismus: alle diese Denkweisen, welche nach Lust und Leid, das heisst nach Begleitzuständen und Nebensachen den Werth der Dinge messen, sind Vordergrunds-Denkweisen und Naivetäten, auf welche ein Jeder, der sich gestaltender Kräfte und eines Künstler-Gewissens bewusst ist, nicht ohne Spott, auch nicht ohne Mitleid herabblicken wird. Mitleiden mit euch! das ist freilich nicht das Mitleiden, wie ihr es meint: das ist nicht Mitleiden mit der socialen „Noth“, mit der „Gesellschaft“ und ihren Kranken und Verunglückten, mit Lasterhaften und Zerbrochnen von Anbeginn, wie sie rings um uns zu Boden liegen; das ist noch weniger Mitleiden mit murrenden gedrückten aufrührerischen Sklaven-Schichten, welche nach Herrschaft — sie nennen’s „Freiheit“ — trachten. Unser Mitleiden ist ein höheres fernsichtigeres Mitleiden: — wir sehen, wie der Mensch sich verkleinert, wie ihr ihn verkleinert! — und es giebt Augenblicke, wo wir gerade eurem Mitleiden mit einer unbeschreiblichen Beängstigung zusehn, wo wir uns gegen dies Mitleiden wehren —, wo wir euren Ernst gefährlicher als irgend welche Leichtfertigkeit finden. Ihr wollt womöglich — und es giebt kein tolleres „womöglich“ — das Leiden abschaffen; und wir? — es scheint gerade, wir wollen es lieber noch höher und schlimmer haben, als je es war! Wohlbefinden, wie ihr es versteht — das ist ja kein Ziel, das scheint uns ein Ende! Ein Zustand, welcher den Menschen alsbald lächerlich und verächtlich macht, — der seinen Untergang wünschen macht! Die Zucht des Leidens, des grossen Leidens — wisst ihr nicht, dass nur diese Zucht alle Erhöhungen des Menschen bisher geschaffen hat? Jene Spannung der Seele im Unglück, welche ihr die Stärke anzüchtet, ihre Schauer im Anblick des grossen Zugrundegehens, ihre Erfindsamkeit und Tapferkeit im Tragen, Ausharren, Ausdeuten, Ausnützen des Unglücks, und was ihr nur je von Tiefe, Geheimniss, Maske, Geist, List, Grösse geschenkt worden ist: — ist es nicht ihr unter Leiden, unter der Zucht des grossen Leidens geschenkt worden? Im Menschen ist Geschöpf und Schöpfer vereint: im Menschen ist Stoff, Bruchstück, Überfluss, Lehm, Koth, Unsinn, Chaos; aber im Menschen ist auch Schöpfer, Bildner, Hammer-Härte, Zuschauer-Göttlichkeit und siebenter Tag: — versteht ihr diesen Gegensatz? Und dass euer Mitleid dem „Geschöpf im Menschen“ gilt, dem, was geformt, gebrochen, geschmiedet, gerissen, gebrannt, geglüht, geläutert werden muss, — dem, was nothwendig leiden muss und leiden soll? Und unser Mitleid — begreift ihr’s nicht, wem unser umgekehrtes Mitleid gilt, wenn es sich gegen euer Mitleid wehrt, als gegen die schlimmste aller Verzärtelungen und Schwächen? — Mitleid also gegen Mitleid! — Aber, nochmals gesagt, es giebt höhere Probleme als alle Lust- und Leid- und Mitleid-Probleme; und jede Philosophie, die nur auf diese hinausläuft, ist eine Naivetät. —
Als ich jüngst, mich zu erquicken,
Unter dunklen Bäumen sass,
Hört’ ich ticken, leise ticken,
Zierlich, wie nach Takt und Maass.
Böse wurd’ ich, zog Gesichter,
Endlich aber gab ich nach,
Bis ich gar, gleich einem Dichter,
Selber mit im Tiktak sprach.
Wie mir so im Versemachen
Silb’ um Silb’ ihr Hopsa sprang,
Musst ich plötzlich lachen, lachen
Eine Viertelstunde lang,
Du ein Dichter? Du ein Dichter?
Stehts mit deinem Kopf so schlecht? —
„Ja, mein Herr! Sie sind ein Dichter!“
— Also sprach der Vogel Specht.
Ob Hedonismus, ob Pessimismus, ob Utilitarismus, ob Eudämonismus: alle diese Denkweisen, welche nach Lust und Leid, das heisst nach Begleitzuständen und Nebensachen den Werth der Dinge messen, sind Vordergrunds-Denkweisen und Naivetäten, auf welche ein Jeder, der sich gestaltender Kräfte und eines Künstler-Gewissens bewusst ist, nicht ohne Spott, auch nicht ohne Mitleid herabblicken wird. Mitleiden mit euch! das ist freilich nicht das Mitleiden, wie ihr es meint: das ist nicht Mitleiden mit der socialen „Noth“, mit der „Gesellschaft“ und ihren Kranken und Verunglückten, mit Lasterhaften und Zerbrochnen von Anbeginn, wie sie rings um uns zu Boden liegen; das ist noch weniger Mitleiden mit murrenden gedrückten aufrührerischen Sklaven-Schichten, welche nach Herrschaft — sie nennen’s „Freiheit“ — trachten. Unser Mitleiden ist ein höheres fernsichtigeres Mitleiden: — wir sehen, wie der Mensch sich verkleinert, wie ihr ihn verkleinert! — und es giebt Augenblicke, wo wir gerade eurem Mitleiden mit einer unbeschreiblichen Beängstigung zusehn, wo wir uns gegen dies Mitleiden wehren —, wo wir euren Ernst gefährlicher als irgend welche Leichtfertigkeit finden. Ihr wollt womöglich — und es giebt kein tolleres „womöglich“ — das Leiden abschaffen; und wir? — es scheint gerade, wir wollen es lieber noch höher und schlimmer haben, als je es war! Wohlbefinden, wie ihr es versteht — das ist ja kein Ziel, das scheint uns ein Ende! Ein Zustand, welcher den Menschen alsbald lächerlich und verächtlich macht, — der seinen Untergang wünschen macht! Die Zucht des Leidens, des grossen Leidens — wisst ihr nicht, dass nur diese Zucht alle Erhöhungen des Menschen bisher geschaffen hat? Jene Spannung der Seele im Unglück, welche ihr die Stärke anzüchtet, ihre Schauer im Anblick des grossen Zugrundegehens, ihre Erfindsamkeit und Tapferkeit im Tragen, Ausharren, Ausdeuten, Ausnützen des Unglücks, und was ihr nur je von Tiefe, Geheimniss, Maske, Geist, List, Grösse geschenkt worden ist: — ist es nicht ihr unter Leiden, unter der Zucht des grossen Leidens geschenkt worden? Im Menschen ist Geschöpf und Schöpfer vereint: im Menschen ist Stoff, Bruchstück, Überfluss, Lehm, Koth, Unsinn, Chaos; aber im Menschen ist auch Schöpfer, Bildner, Hammer-Härte, Zuschauer-Göttlichkeit und siebenter Tag: — versteht ihr diesen Gegensatz? Und dass euer Mitleid dem „Geschöpf im Menschen“ gilt, dem, was geformt, gebrochen, geschmiedet, gerissen, gebrannt, geglüht, geläutert werden muss, — dem, was nothwendig leiden muss und leiden soll? Und unser Mitleid — begreift ihr’s nicht, wem unser umgekehrtes Mitleid gilt, wenn es sich gegen euer Mitleid wehrt, als gegen die schlimmste aller Verzärtelungen und Schwächen? — Mitleid also gegen Mitleid! — Aber, nochmals gesagt, es giebt höhere Probleme als alle Lust- und Leid- und Mitleid-Probleme; und jede Philosophie, die nur auf diese hinausläuft, ist eine Naivetät. —
Als ich jüngst, mich zu erquicken,
Unter dunklen Bäumen sass,
Hört’ ich ticken, leise ticken,
Zierlich, wie nach Takt und Maass.
Böse wurd’ ich, zog Gesichter,
Endlich aber gab ich nach,
Bis ich gar, gleich einem Dichter,
Selber mit im Tiktak sprach.
Wie mir so im Versemachen
Silb’ um Silb’ ihr Hopsa sprang,
Musst ich plötzlich lachen, lachen
Eine Viertelstunde lang,
Du ein Dichter? Du ein Dichter?
Stehts mit deinem Kopf so schlecht? —
„Ja, mein Herr! Sie sind ein Dichter!“
— Also sprach der Vogel Specht.
Es giebt ein Sprüchwort bei den Chinesen, das die Mütter schon ihre Kinder lehren: siao-sin „mache dein Herz klein!“ Dies ist der eigentliche Grundhang in späten Civilisationen: ich zweifle nicht, dass ein antiker Grieche auch an uns Europäern von Heute zuerst die Selbstverkleinerung herauserkennen würde, — damit allein schon giengen wir ihm „wider den Geschmack“. —
Ob Hedonismus, ob Pessimismus, ob Utilitarismus, ob Eudämonismus: alle diese Denkweisen, welche nach Lust und Leid, das heisst nach Begleitzuständen und Nebensachen den Werth der Dinge messen, sind Vordergrunds-Denkweisen und Naivetäten, auf welche ein Jeder, der sich gestaltender Kräfte und eines Künstler-Gewissens bewusst ist, nicht ohne Spott, auch nicht ohne Mitleid herabblicken wird. Mitleiden mit euch! das ist freilich nicht das Mitleiden, wie ihr es meint: das ist nicht Mitleiden mit der socialen „Noth“, mit der „Gesellschaft“ und ihren Kranken und Verunglückten, mit Lasterhaften und Zerbrochnen von Anbeginn, wie sie rings um uns zu Boden liegen; das ist noch weniger Mitleiden mit murrenden gedrückten aufrührerischen Sklaven-Schichten, welche nach Herrschaft — sie nennen’s „Freiheit“ — trachten. Unser Mitleiden ist ein höheres fernsichtigeres Mitleiden: — wir sehen, wie der Mensch sich verkleinert, wie ihr ihn verkleinert! — und es giebt Augenblicke, wo wir gerade eurem Mitleiden mit einer unbeschreiblichen Beängstigung zusehn, wo wir uns gegen dies Mitleiden wehren —, wo wir euren Ernst gefährlicher als irgend welche Leichtfertigkeit finden. Ihr wollt womöglich — und es giebt kein tolleres „womöglich“ — das Leiden abschaffen; und wir? — es scheint gerade, wir wollen es lieber noch höher und schlimmer haben, als je es war! Wohlbefinden, wie ihr es versteht — das ist ja kein Ziel, das scheint uns ein Ende! Ein Zustand, welcher den Menschen alsbald lächerlich und verächtlich macht, — der seinen Untergang wünschen macht! Die Zucht des Leidens, des grossen Leidens — wisst ihr nicht, dass nur diese Zucht alle Erhöhungen des Menschen bisher geschaffen hat? Jene Spannung der Seele im Unglück, welche ihr die Stärke anzüchtet, ihre Schauer im Anblick des grossen Zugrundegehens, ihre Erfindsamkeit und Tapferkeit im Tragen, Ausharren, Ausdeuten, Ausnützen des Unglücks, und was ihr nur je von Tiefe, Geheimniss, Maske, Geist, List, Grösse geschenkt worden ist: — ist es nicht ihr unter Leiden, unter der Zucht des grossen Leidens geschenkt worden? Im Menschen ist Geschöpf und Schöpfer vereint: im Menschen ist Stoff, Bruchstück, Überfluss, Lehm, Koth, Unsinn, Chaos; aber im Menschen ist auch Schöpfer, Bildner, Hammer-Härte, Zuschauer-Göttlichkeit und siebenter Tag: — versteht ihr diesen Gegensatz? Und dass euer Mitleid dem „Geschöpf im Menschen“ gilt, dem, was geformt, gebrochen, geschmiedet, gerissen, gebrannt, geglüht, geläutert werden muss, — dem, was nothwendig leiden muss und leiden soll? Und unser Mitleid — begreift ihr’s nicht, wem unser umgekehrtes Mitleid gilt, wenn es sich gegen euer Mitleid wehrt, als gegen die schlimmste aller Verzärtelungen und Schwächen? — Mitleid also gegen Mitleid! — Aber, nochmals gesagt, es giebt höhere Probleme als alle Lust- und Leid- und Mitleid-Probleme; und jede Philosophie, die nur auf diese hinausläuft, ist eine Naivetät. —
Als ich jüngst, mich zu erquicken,
Unter dunklen Bäumen sass,
Hört’ ich ticken, leise ticken,
Zierlich, wie nach Takt und Maass.
Böse wurd’ ich, zog Gesichter,
Endlich aber gab ich nach,
Bis ich gar, gleich einem Dichter,
Selber mit im Tiktak sprach.
Wie mir so im Versemachen
Silb’ um Silb’ ihr Hopsa sprang,
Musst ich plötzlich lachen, lachen
Eine Viertelstunde lang,
Du ein Dichter? Du ein Dichter?
Stehts mit deinem Kopf so schlecht? —
„Ja, mein Herr! Sie sind ein Dichter!“
— Also sprach der Vogel Specht.
Ob Hedonismus, ob Pessimismus, ob Utilitarismus, ob Eudämonismus: alle diese Denkweisen, welche nach Lust und Leid, das heisst nach Begleitzuständen und Nebensachen den Werth der Dinge messen, sind Vordergrunds-Denkweisen und Naivetäten, auf welche ein Jeder, der sich gestaltender Kräfte und eines Künstler-Gewissens bewusst ist, nicht ohne Spott, auch nicht ohne Mitleid herabblicken wird. Mitleiden mit euch! das ist freilich nicht das Mitleiden, wie ihr es meint: das ist nicht Mitleiden mit der socialen „Noth“, mit der „Gesellschaft“ und ihren Kranken und Verunglückten, mit Lasterhaften und Zerbrochnen von Anbeginn, wie sie rings um uns zu Boden liegen; das ist noch weniger Mitleiden mit murrenden gedrückten aufrührerischen Sklaven-Schichten, welche nach Herrschaft — sie nennen’s „Freiheit“ — trachten. Unser Mitleiden ist ein höheres fernsichtigeres Mitleiden: — wir sehen, wie der Mensch sich verkleinert, wie ihr ihn verkleinert! — und es giebt Augenblicke, wo wir gerade eurem Mitleiden mit einer unbeschreiblichen Beängstigung zusehn, wo wir uns gegen dies Mitleiden wehren —, wo wir euren Ernst gefährlicher als irgend welche Leichtfertigkeit finden. Ihr wollt womöglich — und es giebt kein tolleres „womöglich“ — das Leiden abschaffen; und wir? — es scheint gerade, wir wollen es lieber noch höher und schlimmer haben, als je es war! Wohlbefinden, wie ihr es versteht — das ist ja kein Ziel, das scheint uns ein Ende! Ein Zustand, welcher den Menschen alsbald lächerlich und verächtlich macht, — der seinen Untergang wünschen macht! Die Zucht des Leidens, des grossen Leidens — wisst ihr nicht, dass nur diese Zucht alle Erhöhungen des Menschen bisher geschaffen hat? Jene Spannung der Seele im Unglück, welche ihr die Stärke anzüchtet, ihre Schauer im Anblick des grossen Zugrundegehens, ihre Erfindsamkeit und Tapferkeit im Tragen, Ausharren, Ausdeuten, Ausnützen des Unglücks, und was ihr nur je von Tiefe, Geheimniss, Maske, Geist, List, Grösse geschenkt worden ist: — ist es nicht ihr unter Leiden, unter der Zucht des grossen Leidens geschenkt worden? Im Menschen ist Geschöpf und Schöpfer vereint: im Menschen ist Stoff, Bruchstück, Überfluss, Lehm, Koth, Unsinn, Chaos; aber im Menschen ist auch Schöpfer, Bildner, Hammer-Härte, Zuschauer-Göttlichkeit und siebenter Tag: — versteht ihr diesen Gegensatz? Und dass euer Mitleid dem „Geschöpf im Menschen“ gilt, dem, was geformt, gebrochen, geschmiedet, gerissen, gebrannt, geglüht, geläutert werden muss, — dem, was nothwendig leiden muss und leiden soll? Und unser Mitleid — begreift ihr’s nicht, wem unser umgekehrtes Mitleid gilt, wenn es sich gegen euer Mitleid wehrt, als gegen die schlimmste aller Verzärtelungen und Schwächen? — Mitleid also gegen Mitleid! — Aber, nochmals gesagt, es giebt höhere Probleme als alle Lust- und Leid- und Mitleid-Probleme; und jede Philosophie, die nur auf diese hinausläuft, ist eine Naivetät. —
Als ich jüngst, mich zu erquicken,
Unter dunklen Bäumen sass,
Hört’ ich ticken, leise ticken,
Zierlich, wie nach Takt und Maass.
Böse wurd’ ich, zog Gesichter,
Endlich aber gab ich nach,
Bis ich gar, gleich einem Dichter,
Selber mit im Tiktak sprach.
Wie mir so im Versemachen
Silb’ um Silb’ ihr Hopsa sprang,
Musst ich plötzlich lachen, lachen
Eine Viertelstunde lang,
Du ein Dichter? Du ein Dichter?
Stehts mit deinem Kopf so schlecht? —
„Ja, mein Herr! Sie sind ein Dichter!“
— Also sprach der Vogel Specht.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
>>3567
Это хуйня. Как кстати называется русская философия хуйниства? Эта русская философия гласит что всё хуйня, и мир хуйня, и люди хуйня, и вселенная хуйня, и жизнь хуйня, и смерть хуйня, и даже какаду - хуйня, и травы - хуйня, и деревья - хуйня, и облака - хуйня, и таракан на кухне - тоже хуйня.
Это хуйня. Как кстати называется русская философия хуйниства? Эта русская философия гласит что всё хуйня, и мир хуйня, и люди хуйня, и вселенная хуйня, и жизнь хуйня, и смерть хуйня, и даже какаду - хуйня, и травы - хуйня, и деревья - хуйня, и облака - хуйня, и таракан на кухне - тоже хуйня.
>>3569
Это очень интересная самобытная русская философия имеющая параллели с буддийской философией.
Es gibt eine sehr interessante, eigenständige russische Philosophie, die Parallelen zum Buddhismus Philosophie aufweist.
Это очень интересная самобытная русская философия имеющая параллели с буддийской философией.
Es gibt eine sehr interessante, eigenständige russische Philosophie, die Parallelen zum Buddhismus Philosophie aufweist.
Подскажите что можно почитать после Беккера, Керкегора и ,Юнга? Можно в целом любое направление (но Кант и подобное мне пока недоступен так как очень сложно)
всем кто ничего не понял опять посвящяю...
Наш вопросительный знак. — Но вы не понимаете? Действительно, нас будет трудно понять. Мы ищем слова, возможно, даже уши. Кто мы, в конце концов? Если бы мы просто назвали себя более старым термином — безбожниками, неверующими или даже имморалистами, — мы бы все равно не считали себя определяемыми этим: мы все находимся на слишком поздней стадии, чтобы кто-либо мог понять, чтобы вы, мои любопытные господа, поняли, что чувствует человек в такой ситуации. Нет! Уже не с горечью и страстью оторванного от корней, которому еще предстоит выстроить веру, цель, мученичество из своего неверия! Мы ожесточились в своем понимании, охладели и онемели от осознания того, что мир далек от божественного, более того, он даже не рационален, не милосерден и не справедлив по человеческим меркам: мы знаем это, мир, в котором мы живем, безбожен, аморален, «бесчеловечен» — мы слишком долго неверно истолковывали его, ложно и обманчиво, в соответствии с желаниями и волей нашего благоговения, то есть в соответствии с потребностью. Ибо человек — животное, любящее подобие подобия! Но он также и недоверчив: и то, что мир не стоит того, во что мы его верили, — это, пожалуй, самое несомненное, что наконец-то осознало наше недоверие. Столько недоверия, столько философии. Мы стараемся не говорить, что это менее ценно: сегодня нам кажется смешным, если бы человечество утверждало, что изобрело ценности, превосходящие ценность реального мира — именно от этого мы и вернулись, как от безудержного отклонения человеческого тщеславия и иррациональности, которое долгое время оставалось незамеченным. Последнее выражение оно нашло в современном пессимизме, более старое и сильное — в учении Будды; но христианство также содержит его, пусть и более сомнительное и неоднозначное, но от этого не менее привлекательное. Вся эта позиция «человек против мира», человек как «отрицающий мир» принцип, человек как мера всего сущего, как судья мира, который в конечном итоге помещает само существование на свои весы и судит его слишком легкомысленно — чудовищная абсурдность этой позиции стала для нас очевидной и совершенно отвратительной — мы уже смеемся, когда видим «человека и мир», поставленных рядом, разделенных возвышенной претенциозностью маленького слова «и»! Но как? Не сделали ли мы, смеясь, лишь еще один шаг в своем презрении к человечеству? И тем самым еще больше укрепили пессимизм, наше презрение к тому существованию, которое мы знаем? Не становимся ли мы при этом жертвами подозрения в противоречии, противоречии между миром, в котором мы до сих пор чувствовали себя как дома, воздавая ему почести — ради которого мы, возможно, и терпели жизнь, — и другим миром, которым являемся мы сами: неумолимым, всеобъемлющим, низменным подозрением в отношении самих себя, которое все сильнее и сильнее охватывает нас, европейцев, и может легко поставить будущие поколения перед ужасным выбором «или-или»: «Либо отмените свои почести, либо — самих себя!» Последнее было бы нигилизмом; но разве первое тоже не было бы нигилизмом? — Вот в чем наш вопрос.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
Наш вопросительный знак. — Но вы не понимаете? Действительно, нас будет трудно понять. Мы ищем слова, возможно, даже уши. Кто мы, в конце концов? Если бы мы просто назвали себя более старым термином — безбожниками, неверующими или даже имморалистами, — мы бы все равно не считали себя определяемыми этим: мы все находимся на слишком поздней стадии, чтобы кто-либо мог понять, чтобы вы, мои любопытные господа, поняли, что чувствует человек в такой ситуации. Нет! Уже не с горечью и страстью оторванного от корней, которому еще предстоит выстроить веру, цель, мученичество из своего неверия! Мы ожесточились в своем понимании, охладели и онемели от осознания того, что мир далек от божественного, более того, он даже не рационален, не милосерден и не справедлив по человеческим меркам: мы знаем это, мир, в котором мы живем, безбожен, аморален, «бесчеловечен» — мы слишком долго неверно истолковывали его, ложно и обманчиво, в соответствии с желаниями и волей нашего благоговения, то есть в соответствии с потребностью. Ибо человек — животное, любящее подобие подобия! Но он также и недоверчив: и то, что мир не стоит того, во что мы его верили, — это, пожалуй, самое несомненное, что наконец-то осознало наше недоверие. Столько недоверия, столько философии. Мы стараемся не говорить, что это менее ценно: сегодня нам кажется смешным, если бы человечество утверждало, что изобрело ценности, превосходящие ценность реального мира — именно от этого мы и вернулись, как от безудержного отклонения человеческого тщеславия и иррациональности, которое долгое время оставалось незамеченным. Последнее выражение оно нашло в современном пессимизме, более старое и сильное — в учении Будды; но христианство также содержит его, пусть и более сомнительное и неоднозначное, но от этого не менее привлекательное. Вся эта позиция «человек против мира», человек как «отрицающий мир» принцип, человек как мера всего сущего, как судья мира, который в конечном итоге помещает само существование на свои весы и судит его слишком легкомысленно — чудовищная абсурдность этой позиции стала для нас очевидной и совершенно отвратительной — мы уже смеемся, когда видим «человека и мир», поставленных рядом, разделенных возвышенной претенциозностью маленького слова «и»! Но как? Не сделали ли мы, смеясь, лишь еще один шаг в своем презрении к человечеству? И тем самым еще больше укрепили пессимизм, наше презрение к тому существованию, которое мы знаем? Не становимся ли мы при этом жертвами подозрения в противоречии, противоречии между миром, в котором мы до сих пор чувствовали себя как дома, воздавая ему почести — ради которого мы, возможно, и терпели жизнь, — и другим миром, которым являемся мы сами: неумолимым, всеобъемлющим, низменным подозрением в отношении самих себя, которое все сильнее и сильнее охватывает нас, европейцев, и может легко поставить будущие поколения перед ужасным выбором «или-или»: «Либо отмените свои почести, либо — самих себя!» Последнее было бы нигилизмом; но разве первое тоже не было бы нигилизмом? — Вот в чем наш вопрос.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
всем кто ничего не понял опять посвящяю...
Наш вопросительный знак. — Но вы не понимаете? Действительно, нас будет трудно понять. Мы ищем слова, возможно, даже уши. Кто мы, в конце концов? Если бы мы просто назвали себя более старым термином — безбожниками, неверующими или даже имморалистами, — мы бы все равно не считали себя определяемыми этим: мы все находимся на слишком поздней стадии, чтобы кто-либо мог понять, чтобы вы, мои любопытные господа, поняли, что чувствует человек в такой ситуации. Нет! Уже не с горечью и страстью оторванного от корней, которому еще предстоит выстроить веру, цель, мученичество из своего неверия! Мы ожесточились в своем понимании, охладели и онемели от осознания того, что мир далек от божественного, более того, он даже не рационален, не милосерден и не справедлив по человеческим меркам: мы знаем это, мир, в котором мы живем, безбожен, аморален, «бесчеловечен» — мы слишком долго неверно истолковывали его, ложно и обманчиво, в соответствии с желаниями и волей нашего благоговения, то есть в соответствии с потребностью. Ибо человек — животное, любящее подобие подобия! Но он также и недоверчив: и то, что мир не стоит того, во что мы его верили, — это, пожалуй, самое несомненное, что наконец-то осознало наше недоверие. Столько недоверия, столько философии. Мы стараемся не говорить, что это менее ценно: сегодня нам кажется смешным, если бы человечество утверждало, что изобрело ценности, превосходящие ценность реального мира — именно от этого мы и вернулись, как от безудержного отклонения человеческого тщеславия и иррациональности, которое долгое время оставалось незамеченным. Последнее выражение оно нашло в современном пессимизме, более старое и сильное — в учении Будды; но христианство также содержит его, пусть и более сомнительное и неоднозначное, но от этого не менее привлекательное. Вся эта позиция «человек против мира», человек как «отрицающий мир» принцип, человек как мера всего сущего, как судья мира, который в конечном итоге помещает само существование на свои весы и судит его слишком легкомысленно — чудовищная абсурдность этой позиции стала для нас очевидной и совершенно отвратительной — мы уже смеемся, когда видим «человека и мир», поставленных рядом, разделенных возвышенной претенциозностью маленького слова «и»! Но как? Не сделали ли мы, смеясь, лишь еще один шаг в своем презрении к человечеству? И тем самым еще больше укрепили пессимизм, наше презрение к тому существованию, которое мы знаем? Не становимся ли мы при этом жертвами подозрения в противоречии, противоречии между миром, в котором мы до сих пор чувствовали себя как дома, воздавая ему почести — ради которого мы, возможно, и терпели жизнь, — и другим миром, которым являемся мы сами: неумолимым, всеобъемлющим, низменным подозрением в отношении самих себя, которое все сильнее и сильнее охватывает нас, европейцев, и может легко поставить будущие поколения перед ужасным выбором «или-или»: «Либо отмените свои почести, либо — самих себя!» Последнее было бы нигилизмом; но разве первое тоже не было бы нигилизмом? — Вот в чем наш вопрос.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
Наш вопросительный знак. — Но вы не понимаете? Действительно, нас будет трудно понять. Мы ищем слова, возможно, даже уши. Кто мы, в конце концов? Если бы мы просто назвали себя более старым термином — безбожниками, неверующими или даже имморалистами, — мы бы все равно не считали себя определяемыми этим: мы все находимся на слишком поздней стадии, чтобы кто-либо мог понять, чтобы вы, мои любопытные господа, поняли, что чувствует человек в такой ситуации. Нет! Уже не с горечью и страстью оторванного от корней, которому еще предстоит выстроить веру, цель, мученичество из своего неверия! Мы ожесточились в своем понимании, охладели и онемели от осознания того, что мир далек от божественного, более того, он даже не рационален, не милосерден и не справедлив по человеческим меркам: мы знаем это, мир, в котором мы живем, безбожен, аморален, «бесчеловечен» — мы слишком долго неверно истолковывали его, ложно и обманчиво, в соответствии с желаниями и волей нашего благоговения, то есть в соответствии с потребностью. Ибо человек — животное, любящее подобие подобия! Но он также и недоверчив: и то, что мир не стоит того, во что мы его верили, — это, пожалуй, самое несомненное, что наконец-то осознало наше недоверие. Столько недоверия, столько философии. Мы стараемся не говорить, что это менее ценно: сегодня нам кажется смешным, если бы человечество утверждало, что изобрело ценности, превосходящие ценность реального мира — именно от этого мы и вернулись, как от безудержного отклонения человеческого тщеславия и иррациональности, которое долгое время оставалось незамеченным. Последнее выражение оно нашло в современном пессимизме, более старое и сильное — в учении Будды; но христианство также содержит его, пусть и более сомнительное и неоднозначное, но от этого не менее привлекательное. Вся эта позиция «человек против мира», человек как «отрицающий мир» принцип, человек как мера всего сущего, как судья мира, который в конечном итоге помещает само существование на свои весы и судит его слишком легкомысленно — чудовищная абсурдность этой позиции стала для нас очевидной и совершенно отвратительной — мы уже смеемся, когда видим «человека и мир», поставленных рядом, разделенных возвышенной претенциозностью маленького слова «и»! Но как? Не сделали ли мы, смеясь, лишь еще один шаг в своем презрении к человечеству? И тем самым еще больше укрепили пессимизм, наше презрение к тому существованию, которое мы знаем? Не становимся ли мы при этом жертвами подозрения в противоречии, противоречии между миром, в котором мы до сих пор чувствовали себя как дома, воздавая ему почести — ради которого мы, возможно, и терпели жизнь, — и другим миром, которым являемся мы сами: неумолимым, всеобъемлющим, низменным подозрением в отношении самих себя, которое все сильнее и сильнее охватывает нас, европейцев, и может легко поставить будущие поколения перед ужасным выбором «или-или»: «Либо отмените свои почести, либо — самих себя!» Последнее было бы нигилизмом; но разве первое тоже не было бы нигилизмом? — Вот в чем наш вопрос.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
>>3582
В ph литералли никогда не было христиан, потому что (это двач и) он всегда был засран упоротыми ницшеанцами, с которыми сидеть невозможно если тебе ницше не интересен. Возможно его раковое умирание началось где-то после 2018 уже начиная с нейрошиза, но не из-за нейрошизы, а из-за привнесенной им традиции цитировать неуемно Ницше. Даже он делал это неуемно, но там хоть живой месседж в постах был
> Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
>Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum
В ph литералли никогда не было христиан, потому что (это двач и) он всегда был засран упоротыми ницшеанцами, с которыми сидеть невозможно если тебе ницше не интересен. Возможно его раковое умирание началось где-то после 2018 уже начиная с нейрошиза, но не из-за нейрошизы, а из-за привнесенной им традиции цитировать неуемно Ницше. Даже он делал это неуемно, но там хоть живой месседж в постах был
"Я" просто укажу что ядерное оружие это очень па-иудейскихристианске... спасение мира заключается, прежде всего, в (его уничтожении) ис-коренении... с закономерным результатом... а как вы хотели? hōs mē как суждение имеет конкретную и совершенно топорную, сугубо (и только) реакционную, логику... ex nihilo nihil fit.
>>3616
банально предвидя возможное: отрицание "as not" не есть "наши ценности против их ценностей", - такая постановка исключает возможность святости. именно из радикального отторжения она, "трансцендентность", и произрастает (и из этой точки она обретает перспективу). иначе это борьба одних ценностей "хорошо/плохо" с другими (а не "добро/зло" (Иудея/Платон/Софокл-или-Еврипид) с "хорошо/плохо" (Рим/Гомер/Эсхил-или-Аристофан)). следовательно, радикальное Ничто (радикально реакционная, восстанческо-негативная программа (например, руссоистская (Руссо был человеком не очень здоровым ментально даже по меркам текущей современности - тем не менее, это некий эталон для Франции! а не Вольтер!)) есть основание суждения святого: Коснуться границ разума - вот это прежде всего и есть философия... Для чего дал Бог человеку откровение? Разве Бог сделал что-нибудь лишнее? Человек не может знать сам собою, что есть добро и что зло, поэтому научил его Бог своей воле...
Высшее положение: “Бог прощает тому, кто раскаивается”; по-немецки; кто подчиняется жрецу.
банально предвидя возможное: отрицание "as not" не есть "наши ценности против их ценностей", - такая постановка исключает возможность святости. именно из радикального отторжения она, "трансцендентность", и произрастает (и из этой точки она обретает перспективу). иначе это борьба одних ценностей "хорошо/плохо" с другими (а не "добро/зло" (Иудея/Платон/Софокл-или-Еврипид) с "хорошо/плохо" (Рим/Гомер/Эсхил-или-Аристофан)). следовательно, радикальное Ничто (радикально реакционная, восстанческо-негативная программа (например, руссоистская (Руссо был человеком не очень здоровым ментально даже по меркам текущей современности - тем не менее, это некий эталон для Франции! а не Вольтер!)) есть основание суждения святого: Коснуться границ разума - вот это прежде всего и есть философия... Для чего дал Бог человеку откровение? Разве Бог сделал что-нибудь лишнее? Человек не может знать сам собою, что есть добро и что зло, поэтому научил его Бог своей воле...
Высшее положение: “Бог прощает тому, кто раскаивается”; по-немецки; кто подчиняется жрецу.
>>3617
— Lust will aller Dinge Ewigkeit, will tiefe, tiefe Ewigkeit!...
— Анархист{, нигилист} и христианин одного происхождения.
Was ist Glück? — Das Gefühl davon, dass die Macht wächst, dass ein Widerstand überwunden wird.
Was ist schlecht? — Alles, was aus der Schwäche stammt.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
— Lust will aller Dinge Ewigkeit, will tiefe, tiefe Ewigkeit!...
— Анархист{, нигилист} и христианин одного происхождения.
Was ist Glück? — Das Gefühl davon, dass die Macht wächst, dass ein Widerstand überwunden wird.
Was ist schlecht? — Alles, was aus der Schwäche stammt.
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
377 Кб, 900x900>>3623
Потому что сошел с ума от своей же фекалософии, сам себя отравил своими жизненными принципами.
Имея хуевое здоровье, но при этом будучи додиком-милитаристом, поперся на войну его даже брать не хотели сначала где окончательно здоровье и подорвал. После череды болезней загремел в дурку где и превратился в Пахома, поедая кал и попивая мочу.
Потому что сошел с ума от своей же фекалософии, сам себя отравил своими жизненными принципами.
Имея хуевое здоровье, но при этом будучи додиком-милитаристом, поперся на войну его даже брать не хотели сначала где окончательно здоровье и подорвал. После череды болезней загремел в дурку где и превратился в Пахома, поедая кал и попивая мочу.
>>3522
Я выпустил новое эссе, но в нём мало философии. Примите просто как мнение, пожалуйста
https://www.youtube.com/watch?v=rYO5EL65AHE
Я выпустил новое эссе, но в нём мало философии. Примите просто как мнение, пожалуйста
https://www.youtube.com/watch?v=rYO5EL65AHE
>>3625
Возможно он всю жизнь пытался придумать противопринципы от принципов, которыми был отравлен: Шопенгауэр, Вагнер, окружающий феминизм. Тж. влияние Платона, которого он очень много читал и преподавал, и христианства, которого он должен был бы быть пастырем, сын трех пасторов, поступивший вначале на теологический факультет.
Нереалистичное объяснение. Уж реалистичнее будет например сказать, что жизнь и здоровье он подорвал, когда его назначили профессором в 24 года а потом еще довольно быстро свалили славы от вагнерианцев за Рождение Трагедии (в 27 лет) и одновременно ощутимый хейт от своей университетской среды. В итоге никакой "личной жизни" (в принципе "жизни") и в итоге друзей у него до конца жизни не было. Еще по его словам он в 32-38 лет решил заняться тяжелой "научной" аскезой (чтобы вылечиться от болезней видимо), и уже в 38 ("одумавшись") решил любовь своей жизни найти в лице какой-то 21-летней цыганки-феминистки (по имени Лу). Примерно все остальные женщины с которыми он общался и переписывался тоже были феминистками. А еще он зачем-то долго поддерживал общение с женщиной замужем и имеющей детей, писал ей такое
>сам себя отравил своими жизненными принципами
Возможно он всю жизнь пытался придумать противопринципы от принципов, которыми был отравлен: Шопенгауэр, Вагнер, окружающий феминизм. Тж. влияние Платона, которого он очень много читал и преподавал, и христианства, которого он должен был бы быть пастырем, сын трех пасторов, поступивший вначале на теологический факультет.
>окончательно здоровье и подорвал
Нереалистичное объяснение. Уж реалистичнее будет например сказать, что жизнь и здоровье он подорвал, когда его назначили профессором в 24 года а потом еще довольно быстро свалили славы от вагнерианцев за Рождение Трагедии (в 27 лет) и одновременно ощутимый хейт от своей университетской среды. В итоге никакой "личной жизни" (в принципе "жизни") и в итоге друзей у него до конца жизни не было. Еще по его словам он в 32-38 лет решил заняться тяжелой "научной" аскезой (чтобы вылечиться от болезней видимо), и уже в 38 ("одумавшись") решил любовь своей жизни найти в лице какой-то 21-летней цыганки-феминистки (по имени Лу). Примерно все остальные женщины с которыми он общался и переписывался тоже были феминистками. А еще он зачем-то долго поддерживал общение с женщиной замужем и имеющей детей, писал ей такое
>«Я думаю о вас с такой братской теплотой, что могу любить вашего мужа, потому что он ваш муж; и поверите ли вы, что ваш маленький Марсель приходит мне на ум по десять раз на дню?»
>«Что делает бедный маленький Марсель со своими маленькими зубками? Нам всем приходится страдать, прежде чем мы научимся правильно кусать, физически и морально. — Кусать, чтобы питаться, конечно, а не кусать, чтобы кусаться!
>Разве нет хорошей фотографии красивой блондинки (blonden Weibchen)?»
>Louise Ott
>>3628
Да, Ницше действительно жил в современной Калифорнии или типа того.
Не, ну Ницше был типичным инцелом-нитакусей. А в чем заключался феминизм тех женщин? Они все были ярыми суфражистками? Разве Ницше одобрял это движение?
>окружающий феминизм
>феминизм в 19ом веке
Да, Ницше действительно жил в современной Калифорнии или типа того.
>решил любовь своей жизни найти в лице какой-то 21-летней цыганки-феминистки (по имени Лу). Примерно все остальные женщины с которыми он общался и переписывался тоже были феминистками. А еще он зачем-то долго поддерживал общение с женщиной замужем и имеющей детей
Не, ну Ницше был типичным инцелом-нитакусей. А в чем заключался феминизм тех женщин? Они все были ярыми суфражистками? Разве Ницше одобрял это движение?
>>3628
Имел в виду к концу жизни, разумной, который состоялся когда ему было 44
>в итоге друзей у него до конца жизни
Имел в виду к концу жизни, разумной, который состоялся когда ему было 44
Ницше был по-сути леваком, ему феминистки ближе чем можно подумать если его читать поверхностно. Неудивительно, что из его отрицания христианства выросли французы, отрицающие вообще всё христианское и его идеал, европейского мужчину.
>>3640
Ты пишешь так, будто бы Ницше сам всю эту хуйню не устроил, а не просто был на вайбе объективных общественных процессов.
Ты пишешь так, будто бы Ницше сам всю эту хуйню не устроил, а не просто был на вайбе объективных общественных процессов.
>>3641
Так если он их защищал, то значит ему эти течения нравились. В чём противоречие? Не нравились бы - критиковал бы их, а не пытался их возглавить.
Так если он их защищал, то значит ему эти течения нравились. В чём противоречие? Не нравились бы - критиковал бы их, а не пытался их возглавить.
>>3640
Средний период (от ЧСЧ до ВН, да и большая часть ПТСДЗ) очень повлиял на всяких анархистов и хиппи 20 века, не мог не повлиять %если не повлиял то только от их невежества. Его идеи экспериментаторства и полной свободы (для некоторых; причем не "сверхлюдей" а скорее именно маргиналов [Vogelfrei] и тех кому "нечего терять") и отказа от любых социальных норм — именно ради экспериментаторства и возможного творения новых "лучших" норм — это все нужное для "автономных зон" Хакима Бея например, ну и просто для всяких хиппи. По сути Ницше среднего периода — анархист в чистом виде, без всяких поправок. Он и в Заратустре против государства выступал. И против общества, "общественного мнения" и традиционных оценок (переоценка ценностей) всегда выступал. он предположительно и автономную зону свою хотел несколько раз создать, не только с Ре, и Лу и Ре, еще с Роде до этого и хз еще с кем. "Монастырь для свободных умов"
Понятно что хиппи и большинство анархистов его не читали, но философские идеи передаются очень тонким образом и как говорится перемещаются на голубиных лапках. См. например реддит Ницше, кто там сидит (в последнее время долбоебы какие-то честно говоря говномемы только постят). Наверное может быть симптоматичным, если у Ницше советуют читать "По ту сторону добра и зла" и ничего больше.
Ницше в итоге хотел преодолеть нигилизм. Но он вполне честно и последовательно ни от чего не отказывался и хотел преодолеть нигилизм именно через нигилизм, вначале общество должно полностью изуродоваться и лишиться всякой дисциплины (следовавшей из старых ценностей, старой веры). А потом сильные превратившуюся в недолюдей массу приберут к рукам. Вполне возможно это и случилось. И может уже весьма давно, а сейчас уже наоборот new world order в old превращается
Средний период (от ЧСЧ до ВН, да и большая часть ПТСДЗ) очень повлиял на всяких анархистов и хиппи 20 века, не мог не повлиять %если не повлиял то только от их невежества. Его идеи экспериментаторства и полной свободы (для некоторых; причем не "сверхлюдей" а скорее именно маргиналов [Vogelfrei] и тех кому "нечего терять") и отказа от любых социальных норм — именно ради экспериментаторства и возможного творения новых "лучших" норм — это все нужное для "автономных зон" Хакима Бея например, ну и просто для всяких хиппи. По сути Ницше среднего периода — анархист в чистом виде, без всяких поправок. Он и в Заратустре против государства выступал. И против общества, "общественного мнения" и традиционных оценок (переоценка ценностей) всегда выступал. он предположительно и автономную зону свою хотел несколько раз создать, не только с Ре, и Лу и Ре, еще с Роде до этого и хз еще с кем. "Монастырь для свободных умов"
Понятно что хиппи и большинство анархистов его не читали, но философские идеи передаются очень тонким образом и как говорится перемещаются на голубиных лапках. См. например реддит Ницше, кто там сидит (в последнее время долбоебы какие-то честно говоря говномемы только постят). Наверное может быть симптоматичным, если у Ницше советуют читать "По ту сторону добра и зла" и ничего больше.
Ницше в итоге хотел преодолеть нигилизм. Но он вполне честно и последовательно ни от чего не отказывался и хотел преодолеть нигилизм именно через нигилизм, вначале общество должно полностью изуродоваться и лишиться всякой дисциплины (следовавшей из старых ценностей, старой веры). А потом сильные превратившуюся в недолюдей массу приберут к рукам. Вполне возможно это и случилось. И может уже весьма давно, а сейчас уже наоборот new world order в old превращается
>>3643
Тут такой дискурс, что якобы есть такой момент, когда история пошла не туда, когда всё испортилось. Получается, что отсчитываешь момент со смертью христианской Европы, а Ницше читал, причём строго по работе, литературу античности и бронзового века, поэтому у него с христианством всё пошло не туда и даже раньше.
Я хотел просто написать, что феминистки пиздят и скинуть ссылку на ютуб, но он удалил ролик. Там идёт рассказ про то как куколды-обеспечуны вкладывается в своих жен, а они ходят в качалку, светят жопой и ебутся с молодыми качками, которые снимают все сливки с ситуации. Поэтому надо вкладываться в себя, в свою самцовость в животном смысле, а не в женщин. Женщины хотят ебаться ведь исходя из животного, из этологии, а не из социологии.
Тут такой дискурс, что якобы есть такой момент, когда история пошла не туда, когда всё испортилось. Получается, что отсчитываешь момент со смертью христианской Европы, а Ницше читал, причём строго по работе, литературу античности и бронзового века, поэтому у него с христианством всё пошло не туда и даже раньше.
Я хотел просто написать, что феминистки пиздят и скинуть ссылку на ютуб, но он удалил ролик. Там идёт рассказ про то как куколды-обеспечуны вкладывается в своих жен, а они ходят в качалку, светят жопой и ебутся с молодыми качками, которые снимают все сливки с ситуации. Поэтому надо вкладываться в себя, в свою самцовость в животном смысле, а не в женщин. Женщины хотят ебаться ведь исходя из животного, из этологии, а не из социологии.
>>3644
Это же всё очень в дискурсе модерна, обломки империй, элементы систем, и тот кто был всем, тот станет ничем.
Это же всё очень в дискурсе модерна, обломки империй, элементы систем, и тот кто был всем, тот станет ничем.
>>3645
Для Ницше греческих богов и даже богов философов (Анаксагора, Ксенофана, Гераклита) нет ровно так же, как христианских. Раньше люди (по крайней мере нпц) реально верили в богов. Сегодня это невозможно, если не закенселить науку и не окуклиться как муслимы или Стерлигов. С этим связано и "Рождение трагедии", где он возглашал удрученно о смерти мифа, что то же самое, что смерть Бога. Это понимали и романтики, только пытались окукливаться или просто туманить себе мозги любыми методами, чтобы не осознавать и было возможно "верить" как раньше.
В целом по Ницше нет такого что "что-то пошло не туда", все пошло именно туда куда надо, и всегда идет и по-другому не может
>поэтому у него с христианством всё пошло не туда и даже раньше
Для Ницше греческих богов и даже богов философов (Анаксагора, Ксенофана, Гераклита) нет ровно так же, как христианских. Раньше люди (по крайней мере нпц) реально верили в богов. Сегодня это невозможно, если не закенселить науку и не окуклиться как муслимы или Стерлигов. С этим связано и "Рождение трагедии", где он возглашал удрученно о смерти мифа, что то же самое, что смерть Бога. Это понимали и романтики, только пытались окукливаться или просто туманить себе мозги любыми методами, чтобы не осознавать и было возможно "верить" как раньше.
В целом по Ницше нет такого что "что-то пошло не туда", все пошло именно туда куда надо, и всегда идет и по-другому не может
>>3648
Верить как раньше? Даже если ты желаешь притвориться, что никто из ученых не исследовал более редкие противоречащие материализму явления, или что они не достигли никаких результатов...
У людей всё так же есть сознание, находящиеся в котором ментальные объекты всё так же влияет на их тело. И пока оно есть, материализм остается ложью.
Верить как раньше? Даже если ты желаешь притвориться, что никто из ученых не исследовал более редкие противоречащие материализму явления, или что они не достигли никаких результатов...
У людей всё так же есть сознание, находящиеся в котором ментальные объекты всё так же влияет на их тело. И пока оно есть, материализм остается ложью.
>>3650
Я согласен, что это какая-то неведомая ёбаная хуйня, которая очень сильно рушит научный дискурс. Даже если мы будем верить в детерминизм, что, очевидно, никак не бьётся с эмпирикой, сознание всё равно будет, просто в духе Лейбница, как пассивный наблюдатель, но всё равно это какой-то ёбанный пиздец, который ну никак ни с чем ни клеется и никак ниоткуда не проистекает, это прям отдельная субстанция, хотя я проверил словари, и субстанция - это просто синоним для слов нечто, что-то, экземпляр класса или инстанс.
Я согласен, что это какая-то неведомая ёбаная хуйня, которая очень сильно рушит научный дискурс. Даже если мы будем верить в детерминизм, что, очевидно, никак не бьётся с эмпирикой, сознание всё равно будет, просто в духе Лейбница, как пассивный наблюдатель, но всё равно это какой-то ёбанный пиздец, который ну никак ни с чем ни клеется и никак ниоткуда не проистекает, это прям отдельная субстанция, хотя я проверил словари, и субстанция - это просто синоним для слов нечто, что-то, экземпляр класса или инстанс.
>>3654
Необходимо свой внутренний дискурс излагать в виде нарратива.
Необходимо свой внутренний дискурс излагать в виде нарратива.
>>3653
А сознание это субъект? Для меня сознание это скорее скорее пар, реакция противоположностей, а не линейный поток.
А сознание это субъект? Для меня сознание это скорее скорее пар, реакция противоположностей, а не линейный поток.
>>73617 (OP)
После диплома любое новое исследование кажется либо банальным, либо изначально очерчивающим слишком малое пространство для познания.
Философачеры, было такое? Как выходили из этого?
После диплома любое новое исследование кажется либо банальным, либо изначально очерчивающим слишком малое пространство для познания.
Философачеры, было такое? Как выходили из этого?
>>3653
Оно рушит только манямирок материалистов. В число которых величайшие ученые не входят. По хорошей причине.
В этом случае, мы не смогли бы обсуждать происходящее в сознании посредством тела. Логика говорит что оно может воздействовать на тело. Моделирование мозга, на которое теперь надеются материалисты, окончательно похоронит их бред.
>рушит научный дискурс
Оно рушит только манямирок материалистов. В число которых величайшие ученые не входят. По хорошей причине.
>как пассивный наблюдатель
В этом случае, мы не смогли бы обсуждать происходящее в сознании посредством тела. Логика говорит что оно может воздействовать на тело. Моделирование мозга, на которое теперь надеются материалисты, окончательно похоронит их бред.
>>3659
Это только в дискурсе аналитиков, которые пытаются низвести мышления до процесса опосредованного, а не непосредственно данного. Это всего лишь очерчено изначально аналитическим методом. А не все методы подходят одинаково для изучения всех явлений.
Это только в дискурсе аналитиков, которые пытаются низвести мышления до процесса опосредованного, а не непосредственно данного. Это всего лишь очерчено изначально аналитическим методом. А не все методы подходят одинаково для изучения всех явлений.
1,2 Мб, 1080x610>Заложил основу для уничтожения своей же культуры, лишив богов привычных обликов и даванув пустой умозрительной теологии
>>3654
в pastebin закинь
в pastebin закинь
>>3658
По философии дипломы писали в 19 веке, сегодня диплом это научная гуманитарная работа философоведческая на самом деле диплом это скорее пародия на научную работу, наукоподобное кривляние. В философоведении "большое пространство для познания" это не то чтобы большая ценность, это даже что-то довольно подозрительное. Если ты найдешь и докажешь какую-то новую мелкую вещь так, что она станет частью мейнстрима для всех (и даже для муриканцев!) вот это будет вклад в философоведение. Большие теории конечно тоже придумывают, но обычно лет в 50.. и не в России.. (современной)
А если интересна философия а не наука, то тут вообще дипломы ни при чем
По философии дипломы писали в 19 веке, сегодня диплом это научная гуманитарная работа философоведческая на самом деле диплом это скорее пародия на научную работу, наукоподобное кривляние. В философоведении "большое пространство для познания" это не то чтобы большая ценность, это даже что-то довольно подозрительное. Если ты найдешь и докажешь какую-то новую мелкую вещь так, что она станет частью мейнстрима для всех (и даже для муриканцев!) вот это будет вклад в философоведение. Большие теории конечно тоже придумывают, но обычно лет в 50.. и не в России.. (современной)
А если интересна философия а не наука, то тут вообще дипломы ни при чем
>>3665
Гугли Ксенофан, Анаксагор. А можно и Фалес-Анаксимандр-Анаксимен:
Сократ (торжественно поднимается)
Человек! Пожелал ты достигнуть у нас озарения мудрости высшей.
О, как счастлив, как славен ты станешь тогда среди эллинов всех и афинян,
Если тщателен будешь, прилежен в труде, если есть в тебе сила терпенья,
И, не зная усталости, знанья в себя ты вбирать будешь, стоя и лежа,
Холодая, не будешь стонать и дрожать, голодая, еды не попросишь,
От пирушек уйдешь, от гимнасий сбежишь, не пойдешь по пути безрассудства;
И за высшее счастье одно будешь чтить, как и следует людям разумным:
Силой речи своей побеждать на судах, на собраньях, в советах и в спорах.
Стрепсиад
Что терпенья касается, твердой души и бессонных раздумий в постели,
Воздержанья во всем, в животе пустоты, на воде и на хлебе сиденья, —
Будь уверен во мне! Чтоб до цели дойти, на себя дам ковать я подковы.
Сократ
И не будешь иных ты богов почитать, кроме тех, кого сами мы славим?
Безграничного Воздуха ширь, Облака и Язык — вот священная тройца!
(τὸ Χάος τουτὶ καὶ τὰς Νεφέλας καὶ τὴν γλῶτταν, τρία ταυτί)
Стрепсиад
И словечка другим я теперь не скажу, не признаю, на улице встретив.
Им молиться не буду, вина не пролью, фимиама ни крошки не кину.
Гугли Ксенофан, Анаксагор. А можно и Фалес-Анаксимандр-Анаксимен:
Сократ (торжественно поднимается)
Человек! Пожелал ты достигнуть у нас озарения мудрости высшей.
О, как счастлив, как славен ты станешь тогда среди эллинов всех и афинян,
Если тщателен будешь, прилежен в труде, если есть в тебе сила терпенья,
И, не зная усталости, знанья в себя ты вбирать будешь, стоя и лежа,
Холодая, не будешь стонать и дрожать, голодая, еды не попросишь,
От пирушек уйдешь, от гимнасий сбежишь, не пойдешь по пути безрассудства;
И за высшее счастье одно будешь чтить, как и следует людям разумным:
Силой речи своей побеждать на судах, на собраньях, в советах и в спорах.
Стрепсиад
Что терпенья касается, твердой души и бессонных раздумий в постели,
Воздержанья во всем, в животе пустоты, на воде и на хлебе сиденья, —
Будь уверен во мне! Чтоб до цели дойти, на себя дам ковать я подковы.
Сократ
И не будешь иных ты богов почитать, кроме тех, кого сами мы славим?
Безграничного Воздуха ширь, Облака и Язык — вот священная тройца!
(τὸ Χάος τουτὶ καὶ τὰς Νεφέλας καὶ τὴν γλῶτταν, τρία ταυτί)
Стрепсиад
И словечка другим я теперь не скажу, не признаю, на улице встретив.
Им молиться не буду, вина не пролью, фимиама ни крошки не кину.
>>3673
Хм в другом месте там другая троица и объемлющий аэр там:
«Клянусь Хаосом (Χάος), Испареньем (Ἀναπνοήν), Воздухом (Ἀέρα),
Глупца такого я еще не видывал».
«Не кричи, замолчи, покорись, старичок, и внимай терпеливо молитве.
(Молится.)
Господин и владыка, о Воздух (Ἀήρ) святой, обступивший, объемлющий Землю,
О сверкающий, ясный Эфир, Облака громоносные, матери молний!»
Ср.
Слушателем Фалеса становится Анаксимандр… Сей сказал, что начало сущих — некая природа бесконечного (φύσις του ἀπείρου), из которой рождаются небосводы и космос в них. Он называет ее «вечной и нестареющей» и что она «объемлет все космосы».
Анаксимен… был слушателем Анаксимандра. Он считал началом воздух (аэр) и бесконечное (το ἄπειρον).
Анаксимен… утверждал, что начало сущих — воздух (аэр), ибо из него все рождается и в него вновь разлагается. «Как душа наша, — говорит он, — сущая воздухом, скрепляет нас воедино, так дыхание и воздух объемлют весь космос».
Но только Анаксагор установил Ум причиной движения и возникновения.
И пока все было вместе, ничто не было различимо по причине малости: все обнимали аэр (туман) и эфир, оба бесконечные. Ибо изо всех, которые содержатся во Вселенной, эти самые большие и по множеству, и по величине.
---
Также о самом первом, Фалесе (мб сомнительное):
- Богом он считал вот что: «То, у чего нет ни начала, ни конца».
- Фалес полагает, что бог — это ум (νοῦς) космоса, а Вселенная одушевлена и одновременно полна божеств; элементарную влагу пронизывает божественная сила, приводящая воду в движение.
- Фалес Милетский, который первым исследовал подобные вопросы, считал воду началом всех вещей, а бога — тем умом (mens=νοῦς), который все создал из воды.
Хм в другом месте там другая троица и объемлющий аэр там:
«Клянусь Хаосом (Χάος), Испареньем (Ἀναπνοήν), Воздухом (Ἀέρα),
Глупца такого я еще не видывал».
«Не кричи, замолчи, покорись, старичок, и внимай терпеливо молитве.
(Молится.)
Господин и владыка, о Воздух (Ἀήρ) святой, обступивший, объемлющий Землю,
О сверкающий, ясный Эфир, Облака громоносные, матери молний!»
Ср.
Слушателем Фалеса становится Анаксимандр… Сей сказал, что начало сущих — некая природа бесконечного (φύσις του ἀπείρου), из которой рождаются небосводы и космос в них. Он называет ее «вечной и нестареющей» и что она «объемлет все космосы».
Анаксимен… был слушателем Анаксимандра. Он считал началом воздух (аэр) и бесконечное (το ἄπειρον).
Анаксимен… утверждал, что начало сущих — воздух (аэр), ибо из него все рождается и в него вновь разлагается. «Как душа наша, — говорит он, — сущая воздухом, скрепляет нас воедино, так дыхание и воздух объемлют весь космос».
Но только Анаксагор установил Ум причиной движения и возникновения.
И пока все было вместе, ничто не было различимо по причине малости: все обнимали аэр (туман) и эфир, оба бесконечные. Ибо изо всех, которые содержатся во Вселенной, эти самые большие и по множеству, и по величине.
---
Также о самом первом, Фалесе (мб сомнительное):
- Богом он считал вот что: «То, у чего нет ни начала, ни конца».
- Фалес полагает, что бог — это ум (νοῦς) космоса, а Вселенная одушевлена и одновременно полна божеств; элементарную влагу пронизывает божественная сила, приводящая воду в движение.
- Фалес Милетский, который первым исследовал подобные вопросы, считал воду началом всех вещей, а бога — тем умом (mens=νοῦς), который все создал из воды.
>>3673
Хм в другом месте там другая троица и объемлющий аэр там:
«Клянусь Хаосом (Χάος), Испареньем (Ἀναπνοήν), Воздухом (Ἀέρα),
Глупца такого я еще не видывал».
«Не кричи, замолчи, покорись, старичок, и внимай терпеливо молитве.
(Молится.)
Господин и владыка, о Воздух (Ἀήρ) святой, обступивший, объемлющий Землю,
О сверкающий, ясный Эфир, Облака громоносные, матери молний!»
Ср.
Слушателем Фалеса становится Анаксимандр… Сей сказал, что начало сущих — некая природа бесконечного (φύσις του ἀπείρου), из которой рождаются небосводы и космос в них. Он называет ее «вечной и нестареющей» и что она «объемлет все космосы».
Анаксимен… был слушателем Анаксимандра. Он считал началом воздух (аэр) и бесконечное (το ἄπειρον).
Анаксимен… утверждал, что начало сущих — воздух (аэр), ибо из него все рождается и в него вновь разлагается. «Как душа наша, — говорит он, — сущая воздухом, скрепляет нас воедино, так дыхание и воздух объемлют весь космос».
Но только Анаксагор установил Ум причиной движения и возникновения.
И пока все было вместе, ничто не было различимо по причине малости: все обнимали аэр (туман) и эфир, оба бесконечные. Ибо изо всех, которые содержатся во Вселенной, эти самые большие и по множеству, и по величине.
---
Также о самом первом, Фалесе (мб сомнительное):
- Богом он считал вот что: «То, у чего нет ни начала, ни конца».
- Фалес полагает, что бог — это ум (νοῦς) космоса, а Вселенная одушевлена и одновременно полна божеств; элементарную влагу пронизывает божественная сила, приводящая воду в движение.
- Фалес Милетский, который первым исследовал подобные вопросы, считал воду началом всех вещей, а бога — тем умом (mens=νοῦς), который все создал из воды.
Хм в другом месте там другая троица и объемлющий аэр там:
«Клянусь Хаосом (Χάος), Испареньем (Ἀναπνοήν), Воздухом (Ἀέρα),
Глупца такого я еще не видывал».
«Не кричи, замолчи, покорись, старичок, и внимай терпеливо молитве.
(Молится.)
Господин и владыка, о Воздух (Ἀήρ) святой, обступивший, объемлющий Землю,
О сверкающий, ясный Эфир, Облака громоносные, матери молний!»
Ср.
Слушателем Фалеса становится Анаксимандр… Сей сказал, что начало сущих — некая природа бесконечного (φύσις του ἀπείρου), из которой рождаются небосводы и космос в них. Он называет ее «вечной и нестареющей» и что она «объемлет все космосы».
Анаксимен… был слушателем Анаксимандра. Он считал началом воздух (аэр) и бесконечное (το ἄπειρον).
Анаксимен… утверждал, что начало сущих — воздух (аэр), ибо из него все рождается и в него вновь разлагается. «Как душа наша, — говорит он, — сущая воздухом, скрепляет нас воедино, так дыхание и воздух объемлют весь космос».
Но только Анаксагор установил Ум причиной движения и возникновения.
И пока все было вместе, ничто не было различимо по причине малости: все обнимали аэр (туман) и эфир, оба бесконечные. Ибо изо всех, которые содержатся во Вселенной, эти самые большие и по множеству, и по величине.
---
Также о самом первом, Фалесе (мб сомнительное):
- Богом он считал вот что: «То, у чего нет ни начала, ни конца».
- Фалес полагает, что бог — это ум (νοῦς) космоса, а Вселенная одушевлена и одновременно полна божеств; элементарную влагу пронизывает божественная сила, приводящая воду в движение.
- Фалес Милетский, который первым исследовал подобные вопросы, считал воду началом всех вещей, а бога — тем умом (mens=νοῦς), который все создал из воды.
>>3672
Мне неинтересны вклады в мейнстрим и тем более в мировом масштабе. Знание, которое я производил, нужно было в первую очередь мне самому.
По поводу философоведения не согласен. Есть такие работы, но как правило их пишут люди, которые философией не живут. Например, у меня в группе были такие труды у одногруппников, но это потому что они находились в фазе начитывания материала и конспектирования, а не производства своей философии.
Дело скорее не в том, чтобы большая теория была, а потенциально широкая для разработки. Из-за того, что я уперся в одну область так выходит, что я после диплома упираюсь в то, что продолжаю просто прорабатывать все ту же. А хочется что-то новое начать.
Потенциала для кандидатской в этой проработке просто не вижу сейчас
Мне неинтересны вклады в мейнстрим и тем более в мировом масштабе. Знание, которое я производил, нужно было в первую очередь мне самому.
По поводу философоведения не согласен. Есть такие работы, но как правило их пишут люди, которые философией не живут. Например, у меня в группе были такие труды у одногруппников, но это потому что они находились в фазе начитывания материала и конспектирования, а не производства своей философии.
>Большие теории конечно тоже придумывают, но обычно лет в 50.. и не в России.. (современной
Дело скорее не в том, чтобы большая теория была, а потенциально широкая для разработки. Из-за того, что я уперся в одну область так выходит, что я после диплома упираюсь в то, что продолжаю просто прорабатывать все ту же. А хочется что-то новое начать.
Потенциала для кандидатской в этой проработке просто не вижу сейчас
Нахуй нужна теория симуляции? Её будто придумал паоло коэльо от философии; точнее, даже школьник-задрот. Абсолютно попсовая трендовая хрень, которая не даёт интересных мысленных экспериментов и мало что объясняет. Тупо вот сон бабачки это древняя хуйня для старпёров мы щас про кампьютеры придумаем это же так модно молодёжно. А то, что сон бабочки хотя бы даёт естественный механизм происхождения субъективного опыта, а симуляция нет - это упускается. Автор будто ту серию симпсонов с гомером 3д увидел и решил ОПА ВОТ ОНО. Кроме псевдонаучности в ней воспроизводится жесткий материально-духовный дуализм: типа вот создатели из настоящего вещества сделаны, а мы - вторичный продукт нашей же неодекартовской проекции. Охуенный финт мозга. Именно так выглядит 200iq в глазах 90iq
>>3678
Анон, ты так говоришь как будто действительно есть какое-то направление, которое ее разрабатывает и она то и дело расширяется.
Но ведь на этот радикально скептический высер всем наплевать, его обсуждают только хиппи без какой-то дальнейшей разработки.
Меня скорее удивляет как аналитики продолжают скептических теорий наваливать, а потом использовать гипотезы как аргумент для следующих построений
Анон, ты так говоришь как будто действительно есть какое-то направление, которое ее разрабатывает и она то и дело расширяется.
Но ведь на этот радикально скептический высер всем наплевать, его обсуждают только хиппи без какой-то дальнейшей разработки.
Меня скорее удивляет как аналитики продолжают скептических теорий наваливать, а потом использовать гипотезы как аргумент для следующих построений
>>3678
Никакой нормальной "теории симуляции" не существует, это научпоп форс не имеющий отношения к философии. Вообще с точки зрения философии нет разницы между ней и любой другой условно гомоморфной по сути моделью. Да и это бред хотя бы потому что если симуляция закрыта (из неё нельзя выбраться), то для субъекта внутри неё нет разницы между симуляцией и реальностью. Просто вместо бога задрот настраивавший симуляцию.
>>3679
Какие они скептические если основаны буквально на безосновательной спекуляции?
>теория симуляции
Никакой нормальной "теории симуляции" не существует, это научпоп форс не имеющий отношения к философии. Вообще с точки зрения философии нет разницы между ней и любой другой условно гомоморфной по сути моделью. Да и это бред хотя бы потому что если симуляция закрыта (из неё нельзя выбраться), то для субъекта внутри неё нет разницы между симуляцией и реальностью. Просто вместо бога задрот настраивавший симуляцию.
>>3679
>скептических теорий
Какие они скептические если основаны буквально на безосновательной спекуляции?
>>3682
Так ведь любая скептическая критика стоит на безосновательных спекуляциях.
Если бы они не были безосновательными, то уже учитывались бы и не были предметом мысли скептиков
>Какие они скептические если основаны буквально на безосновательной спекуляции?
Так ведь любая скептическая критика стоит на безосновательных спекуляциях.
Если бы они не были безосновательными, то уже учитывались бы и не были предметом мысли скептиков
Есть кто с философских факультетов? Есть вариант в магистратуру залететь на философский куда-то? Где не сильно ебать будут на поступлении? Чтобы обычным ВПЛом залететь спустя 10 лет после окончания универа? Если что, закончил фф мгу 10 лет спустя, тут хочу на что-то лайтовое попасть. Какие варианты? Есть табитуриент только для магистров? Поясните бродяге, пж
>>3695
Нет, как и в принципе весь французский экзистенциализм, кроме разве что Мерло-Понти, остальное кал для пиздострадающих нетакусь.
Нет, как и в принципе весь французский экзистенциализм, кроме разве что Мерло-Понти, остальное кал для пиздострадающих нетакусь.
>>3695
Можно Claude позадавать вопросы 10 минут и ты узнаешь все, что узнал бы от прочитывания главы про нее в качественном учебнике (ну это само по себе не больше вечера занимает).
От этого еще менее осмысленным становится вопрос "стоит ли мне блин изучить". Взгляни и реши, стоит ли тебе изучить (если конечно под "изучить" ты что-то большое имеешь в виду).
Помимо Claude годная тема собирать книги (английские) по теме и закидывать в NotebookLM. Монографии и например хоть там статью с SEP. В принципе много не нужно, достаточно пары качественных.
Российской гуманитаристике осталось 2-3 дня
>Стоит ли изучать
Можно Claude позадавать вопросы 10 минут и ты узнаешь все, что узнал бы от прочитывания главы про нее в качественном учебнике (ну это само по себе не больше вечера занимает).
От этого еще менее осмысленным становится вопрос "стоит ли мне блин изучить". Взгляни и реши, стоит ли тебе изучить (если конечно под "изучить" ты что-то большое имеешь в виду).
Помимо Claude годная тема собирать книги (английские) по теме и закидывать в NotebookLM. Монографии и например хоть там статью с SEP. В принципе много не нужно, достаточно пары качественных.
Российской гуманитаристике осталось 2-3 дня
Правда ли что буддистская философия пренебрегает личной индивидуальностью потому что у индусов почти нет красивых женщин, все похожи друг на друга, поэтому ты не привязываешься к одной, не усматриваешь в ней личность и не пытаешься создать из себя соответствующий её ожиданиям образ?
>>3705
Когда рапутный племянник Будды не мог понять зачем ему культивировать, Будда дал ему посмотреть на небесных женщин... Забавная история.
Никакого отказа от индивидуальности там нет, даже араханты все разные, культивируется только отказ от предпочтений касательно я... Некоторым людям нравится считать что они это тело, некоторым нравится считать что они это личность, или разум, или сознание, или результат работы системы... Подобные мало на что не влияющие предпочтения препятствуют достижению нирваны... И, разумеется, их уничтожение не делает тебя клоном Будды.
Когда рапутный племянник Будды не мог понять зачем ему культивировать, Будда дал ему посмотреть на небесных женщин... Забавная история.
Никакого отказа от индивидуальности там нет, даже араханты все разные, культивируется только отказ от предпочтений касательно я... Некоторым людям нравится считать что они это тело, некоторым нравится считать что они это личность, или разум, или сознание, или результат работы системы... Подобные мало на что не влияющие предпочтения препятствуют достижению нирваны... И, разумеется, их уничтожение не делает тебя клоном Будды.
>>3705
В Индии и в древности и сейчас все очень строго с браками, там запрещены разводы (нет такой операции в принципе в религиозном праве)
У женщин не бывает собственной личности, больше читай Вольтеров и Лениных
Чел ты...
>поэтому ты не привязываешься к одной
В Индии и в древности и сейчас все очень строго с браками, там запрещены разводы (нет такой операции в принципе в религиозном праве)
>не усматриваешь в ней личность
У женщин не бывает собственной личности, больше читай Вольтеров и Лениных
>не пытаешься создать из себя соответствующий её ожиданиям образ
Чел ты...
>>3649
Храм Головы пизже
Храм Головы пизже
>>3707
Так в буддизме и у мужчин нет своей личности, точнее, от неё нужно избавляться. Точнее, личностью является лишь способность избавляться от привязанностей к людям, вещам и социальным ролям. Во-вторых, даже если твои слова верные, западная культура придумала суррогатный идол женской личности: всякие там прекрасные дамы, Елены, Эвридики конечно, в античности были и петушки смазливые, из-за которых якобы войны начинали. На них проецировали настоящих женщин и пытались им соответствовать мужские культурные архетипы. Что типа внешняя женская красота таит в себе душевную глубину, которую Настоящий_мужчина должен пробудить и не дать ей погибнуть в руках сладострастников и богатых папиков. В общем, так социальные роли создавались.
У индусов раньше была природа красивая: горы, джунгли, пляжи, всякие леопарды, тигры, слоны, обезьяны, морские гады и кораллы. Они красивей большинства ихних женщин. Всякие романтические нарративы в широком обществе не прижились, потому что красавиц одна на миллион и заебало выдумывать
> У женщин не бывает собственной личности
Так в буддизме и у мужчин нет своей личности, точнее, от неё нужно избавляться. Точнее, личностью является лишь способность избавляться от привязанностей к людям, вещам и социальным ролям. Во-вторых, даже если твои слова верные, западная культура придумала суррогатный идол женской личности: всякие там прекрасные дамы, Елены, Эвридики конечно, в античности были и петушки смазливые, из-за которых якобы войны начинали. На них проецировали настоящих женщин и пытались им соответствовать мужские культурные архетипы. Что типа внешняя женская красота таит в себе душевную глубину, которую Настоящий_мужчина должен пробудить и не дать ей погибнуть в руках сладострастников и богатых папиков. В общем, так социальные роли создавались.
У индусов раньше была природа красивая: горы, джунгли, пляжи, всякие леопарды, тигры, слоны, обезьяны, морские гады и кораллы. Они красивей большинства ихних женщин. Всякие романтические нарративы в широком обществе не прижились, потому что красавиц одна на миллион и заебало выдумывать
>>3709
«Когда мы оказываем женщинам почтение сверх меры, – это делает нас смешными и унижает в их глазах. Когда природа разделила род человеческий на две половины, она провела делящую черту не совсем посередине. При всей противоположности, различие между положительным и отрицательным полюсами не только качественное, но еще и количественное. Так смотрели на женщин древние и восточные народы и вследствие этого с гораздо большей точностью отводили им надлежащее место, чем мы с нашей старофранцузской галантностью и нелепым почитанием женщин, этим высшим расцветом христианско-германской глупости, послужившим лишь тому, чтобы сделать их настолько высокомерными и дерзкими, что часто вспоминаются священные обезьяны из Бенареса, которые, в сознании своей святости и неприкосновенности, позволяют себе решительно все.
Собственно европейская дама – это такое существо, которого совсем не должно бы быть; а должны быть только хозяйки и девушки, которые надеются стать ими, и воспитывать в них надо не высокомерие, а домовитость и покорность. Именно потому, что в Европе существуют дамы, женщины низшего класса, то есть значительное большинство женского пола находится в несравненно худших условиях, чем на Востоке. Даже лорд Байрон говорит: "Положение женщин в Древней Греции было нормальным, сейчас же у нас оно пережиток варварства рыцарских и феодальных времен, – искусственно и неестественно; место женщин – дом, а не общество. Женщины должны вести домашнее хозяйство, быть упитанными и хорошо одетыми; они должны быть хорошо воспитанны, религиозны; не их дело политика и поэзия, – давайте им книги только религиозные и поваренные; научите их музыке, рисованию, танцам, а также немного земледелию и садоводству..."»
Артур Шопенгауэр, Parerga и Paralipomena
Впрочем он был инцелом и женоненавистником, пресловутое "Женщина это цветок" намного взвешеннее. Также как ницшевское отношение болезненное, "надо запирать" но при этом "пантера" etc
>даже если твои слова верные, западная культура придумала суррогатный идол
«Когда мы оказываем женщинам почтение сверх меры, – это делает нас смешными и унижает в их глазах. Когда природа разделила род человеческий на две половины, она провела делящую черту не совсем посередине. При всей противоположности, различие между положительным и отрицательным полюсами не только качественное, но еще и количественное. Так смотрели на женщин древние и восточные народы и вследствие этого с гораздо большей точностью отводили им надлежащее место, чем мы с нашей старофранцузской галантностью и нелепым почитанием женщин, этим высшим расцветом христианско-германской глупости, послужившим лишь тому, чтобы сделать их настолько высокомерными и дерзкими, что часто вспоминаются священные обезьяны из Бенареса, которые, в сознании своей святости и неприкосновенности, позволяют себе решительно все.
Собственно европейская дама – это такое существо, которого совсем не должно бы быть; а должны быть только хозяйки и девушки, которые надеются стать ими, и воспитывать в них надо не высокомерие, а домовитость и покорность. Именно потому, что в Европе существуют дамы, женщины низшего класса, то есть значительное большинство женского пола находится в несравненно худших условиях, чем на Востоке. Даже лорд Байрон говорит: "Положение женщин в Древней Греции было нормальным, сейчас же у нас оно пережиток варварства рыцарских и феодальных времен, – искусственно и неестественно; место женщин – дом, а не общество. Женщины должны вести домашнее хозяйство, быть упитанными и хорошо одетыми; они должны быть хорошо воспитанны, религиозны; не их дело политика и поэзия, – давайте им книги только религиозные и поваренные; научите их музыке, рисованию, танцам, а также немного земледелию и садоводству..."»
Артур Шопенгауэр, Parerga и Paralipomena
Впрочем он был инцелом и женоненавистником, пресловутое "Женщина это цветок" намного взвешеннее. Также как ницшевское отношение болезненное, "надо запирать" но при этом "пантера" etc
>>3709
«Когда мы оказываем женщинам почтение сверх меры, – это делает нас смешными и унижает в их глазах. Когда природа разделила род человеческий на две половины, она провела делящую черту не совсем посередине. При всей противоположности, различие между положительным и отрицательным полюсами не только качественное, но еще и количественное. Так смотрели на женщин древние и восточные народы и вследствие этого с гораздо большей точностью отводили им надлежащее место, чем мы с нашей старофранцузской галантностью и нелепым почитанием женщин, этим высшим расцветом христианско-германской глупости, послужившим лишь тому, чтобы сделать их настолько высокомерными и дерзкими, что часто вспоминаются священные обезьяны из Бенареса, которые, в сознании своей святости и неприкосновенности, позволяют себе решительно все.
Собственно европейская дама – это такое существо, которого совсем не должно бы быть; а должны быть только хозяйки и девушки, которые надеются стать ими, и воспитывать в них надо не высокомерие, а домовитость и покорность. Именно потому, что в Европе существуют дамы, женщины низшего класса, то есть значительное большинство женского пола находится в несравненно худших условиях, чем на Востоке. Даже лорд Байрон говорит: "Положение женщин в Древней Греции было нормальным, сейчас же у нас оно пережиток варварства рыцарских и феодальных времен, – искусственно и неестественно; место женщин – дом, а не общество. Женщины должны вести домашнее хозяйство, быть упитанными и хорошо одетыми; они должны быть хорошо воспитанны, религиозны; не их дело политика и поэзия, – давайте им книги только религиозные и поваренные; научите их музыке, рисованию, танцам, а также немного земледелию и садоводству..."»
Артур Шопенгауэр, Parerga и Paralipomena
Впрочем он был инцелом и женоненавистником, пресловутое "Женщина это цветок" намного взвешеннее. Также как ницшевское отношение болезненное, "надо запирать" но при этом "пантера" etc
>даже если твои слова верные, западная культура придумала суррогатный идол
«Когда мы оказываем женщинам почтение сверх меры, – это делает нас смешными и унижает в их глазах. Когда природа разделила род человеческий на две половины, она провела делящую черту не совсем посередине. При всей противоположности, различие между положительным и отрицательным полюсами не только качественное, но еще и количественное. Так смотрели на женщин древние и восточные народы и вследствие этого с гораздо большей точностью отводили им надлежащее место, чем мы с нашей старофранцузской галантностью и нелепым почитанием женщин, этим высшим расцветом христианско-германской глупости, послужившим лишь тому, чтобы сделать их настолько высокомерными и дерзкими, что часто вспоминаются священные обезьяны из Бенареса, которые, в сознании своей святости и неприкосновенности, позволяют себе решительно все.
Собственно европейская дама – это такое существо, которого совсем не должно бы быть; а должны быть только хозяйки и девушки, которые надеются стать ими, и воспитывать в них надо не высокомерие, а домовитость и покорность. Именно потому, что в Европе существуют дамы, женщины низшего класса, то есть значительное большинство женского пола находится в несравненно худших условиях, чем на Востоке. Даже лорд Байрон говорит: "Положение женщин в Древней Греции было нормальным, сейчас же у нас оно пережиток варварства рыцарских и феодальных времен, – искусственно и неестественно; место женщин – дом, а не общество. Женщины должны вести домашнее хозяйство, быть упитанными и хорошо одетыми; они должны быть хорошо воспитанны, религиозны; не их дело политика и поэзия, – давайте им книги только религиозные и поваренные; научите их музыке, рисованию, танцам, а также немного земледелию и садоводству..."»
Артур Шопенгауэр, Parerga и Paralipomena
Впрочем он был инцелом и женоненавистником, пресловутое "Женщина это цветок" намного взвешеннее. Также как ницшевское отношение болезненное, "надо запирать" но при этом "пантера" etc
>>3705
Это в любом традиционном обществе так. Только европейцы придумали модерн и унижаются перед бабами. Аж пришлось постмодерн и суходрочево выдумывать.
Это в любом традиционном обществе так. Только европейцы придумали модерн и унижаются перед бабами. Аж пришлось постмодерн и суходрочево выдумывать.
4 Кб, 275x183Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
На самом деле вовсе не было христиан.
Der Fanatismus ist nämlich die einzige „Willensstärke“, zu der auch die Schwachen und Unsicheren gebracht werden können, als eine Art Hypnotisirung des ganzen sinnlich-intellektuellen Systems zu Gunsten der überreichlichen Ernährung (Hypertrophie) eines einzelnen Gesichts- und Gefühlspunktes, der nunmehr dominirt — der Christ heisst ihn seinen Glauben. Wo ein Mensch zu der Grundüberzeugung kommt, dass ihm befohlen werden muss, wird er „gläubig“; umgekehrt wäre eine Lust und Kraft der Selbstbestimmung, eine Freiheit des Willens denkbar, bei der ein Geist jedem Glauben, jedem Wunsch nach Gewissheit den Abschied giebt, geübt, wie er ist, auf leichten Seilen und Möglichkeiten sich halten zu können und selbst an Abgründen noch zu tanzen. Ein solcher Geist wäre der freie Geist par excellence.
(предварительно: см. M-41 и M-42: "психология" (философия) жреца (и не только - типа "жреца"...))
... Sie ist politisch indifferent, — „undeutsch“, wird man heute sagen — sie riecht anstössig Hegelisch, sie ist nur in einigen Formeln mit dem Leichenbitter-parfum Schopenhauer’s behaftet. ...
... — Fichte, Schelling, Schopenhauer, Hegel, Schleiermacher gebührt dies Wort so gut wie Kant und Leibniz, es sind Alles blosse Schleiermacher — ...
Morality as obstacle to innovations. The innovator who is too lazy invents the machine and the animal: the ambitious one invents the states, the dissembler the dramatic spectacle etc. — The reasonable human lives on the attainments of innovators. Ethical is taking the reasonable course of action whose purposes and means are approved. Merely ethical: there humanity languishes nothing is invented. (Education continuation of procreation. The whole of life is adaptation of the new to the old.)
Der Wille, einen Affekt zu überwinden, ist zuletzt doch nur der Wille eines anderen oder mehrer anderer Affekte.
Ницше: Спиноза, Кант, Гегель, Гёте (Ленц?..), Шопенгауэр (Кьеркегор?..), - ist bloss die Menschheit. How is the dehumanized human to be thought when the human is the de-animalized animal?..... Oh Europa! Europa! Man kennt das Thier mit Hörnern, welches für dich immer am anziehendsten war, von dem dir immer wieder Gefahr droht! Deine alte Fabel könnte noch einmal zur „Geschichte“ werden, — noch einmal könnte eine ungeheure Dummheit über dich Herr werden und dich davon tragen! Und unter ihr kein Gott versteckt, nein! nur eine „Idee“, eine „moderne Idee“!..... "Сверхчеловек": разве это не гегельянский инстинкт?... Definiens per Negationem: der überhegelische Geist aller Vollkommenheit: человек - не-зверь и сверх-зверь, höhere Mensch: (в)не-человек и сверх-человек... (Фалес: Christoph Meiners (1747–1810) was the first European historian of philosophy to suggest that Thales was the first philosopher. While in his Grundriss der Geschichte der Weltweisheit (“Outline of the History of World Wisdom”, 1786; 2nd ed. 1789), he does present an overview of earlier ‘Barbarian’ thought, what emerges from his discussion of non-Greek traditions is a denial that they ever developed philosophy – an achievement he instead traces to Ionian philosophy, starting with Thales. One of the reasons for this development, I argue, was the rise of pseudo-scientific racism. More than any other thinker, however, it was Hegel (!) who, in the early nineteenth century, entrenched the view that philosophy begins with Thales...) Гегель: Спиноза, misunderstood. Ницшевская диалектика of "der Selbst-Ueberwindung", начиная, как минимум, с GT и продолжаясь в двухтомнике MA (и далее, как минимум, в тетрадях): сплошное "гегельянство"! "Конец истории" отринут (никаких "Харари"): Um den Helden herum wird Alles zur Tragödie, um den Halbgott herum Alles zum Satyrspiel; und um Gott herum wird Alles — wie? vielleicht zur „Welt“? —, Гегель отринут и "переоценён" (инвертирован): wie die „wahre Welt“ endlich zur Fabel wurde. Конец GD и GT-17: amor fati. Фреге: идеалист? Frege's Father was a German Idealist... (даже Timothy Williamson открывает его книжку о аналитической философии рассуждениями о Сатане... сплошная схоластика! "порноангелизм"!... es sind Alles blosse Schleiermacher...) Hier musste Alles nothwendig sein, Sinn, Vernunft, höchste Vernunft haben; die Liebe eines Jüngers kennt keinen Zufall.
"В мой последний грех? – гневно воскликнул Заратустра, рассмеявшись собственным словам, – что же было уготовано для меня как последний грех?"
И вновь Заратустра ушел в себя, и снова в раздумье опустился на камень и погрузился в размышление. Вдруг вскочил он.
"Сострадание! Сострадание к высшему человеку! – воскликнул он, и лицо его потемнело и стало суровым. – Ну что ж! Этому – было свое время!
Мое страдание и сострадание мое – что мне до этого! Разве к счастью стремлюсь я? Я стремлюсь к делу своему!
Вперед! Явился лев, близко дети мои, созрел Заратустра, настал мой час:
Это мое утро, мой день загорается: вставай, поднимайся, Великий Полдень!"
Так говорил Заратустра, покидая пещеру свою, сияющий и сильный, словно утреннее солнце, восходящее из-за темных гор.
Und man rechnet die Zeit nach dem dies nefastus, mit dem dies Verhängniss anhob, — nach dem ersten Tag des Christenthums! — Warum nicht lieber nach seinem letzten? — Nach Heute? — Umwerthung aller Werthe!…
На самом деле вовсе не было христиан.
Der Fanatismus ist nämlich die einzige „Willensstärke“, zu der auch die Schwachen und Unsicheren gebracht werden können, als eine Art Hypnotisirung des ganzen sinnlich-intellektuellen Systems zu Gunsten der überreichlichen Ernährung (Hypertrophie) eines einzelnen Gesichts- und Gefühlspunktes, der nunmehr dominirt — der Christ heisst ihn seinen Glauben. Wo ein Mensch zu der Grundüberzeugung kommt, dass ihm befohlen werden muss, wird er „gläubig“; umgekehrt wäre eine Lust und Kraft der Selbstbestimmung, eine Freiheit des Willens denkbar, bei der ein Geist jedem Glauben, jedem Wunsch nach Gewissheit den Abschied giebt, geübt, wie er ist, auf leichten Seilen und Möglichkeiten sich halten zu können und selbst an Abgründen noch zu tanzen. Ein solcher Geist wäre der freie Geist par excellence.
(предварительно: см. M-41 и M-42: "психология" (философия) жреца (и не только - типа "жреца"...))
... Sie ist politisch indifferent, — „undeutsch“, wird man heute sagen — sie riecht anstössig Hegelisch, sie ist nur in einigen Formeln mit dem Leichenbitter-parfum Schopenhauer’s behaftet. ...
... — Fichte, Schelling, Schopenhauer, Hegel, Schleiermacher gebührt dies Wort so gut wie Kant und Leibniz, es sind Alles blosse Schleiermacher — ...
Morality as obstacle to innovations. The innovator who is too lazy invents the machine and the animal: the ambitious one invents the states, the dissembler the dramatic spectacle etc. — The reasonable human lives on the attainments of innovators. Ethical is taking the reasonable course of action whose purposes and means are approved. Merely ethical: there humanity languishes nothing is invented. (Education continuation of procreation. The whole of life is adaptation of the new to the old.)
Der Wille, einen Affekt zu überwinden, ist zuletzt doch nur der Wille eines anderen oder mehrer anderer Affekte.
Ницше: Спиноза, Кант, Гегель, Гёте (Ленц?..), Шопенгауэр (Кьеркегор?..), - ist bloss die Menschheit. How is the dehumanized human to be thought when the human is the de-animalized animal?..... Oh Europa! Europa! Man kennt das Thier mit Hörnern, welches für dich immer am anziehendsten war, von dem dir immer wieder Gefahr droht! Deine alte Fabel könnte noch einmal zur „Geschichte“ werden, — noch einmal könnte eine ungeheure Dummheit über dich Herr werden und dich davon tragen! Und unter ihr kein Gott versteckt, nein! nur eine „Idee“, eine „moderne Idee“!..... "Сверхчеловек": разве это не гегельянский инстинкт?... Definiens per Negationem: der überhegelische Geist aller Vollkommenheit: человек - не-зверь и сверх-зверь, höhere Mensch: (в)не-человек и сверх-человек... (Фалес: Christoph Meiners (1747–1810) was the first European historian of philosophy to suggest that Thales was the first philosopher. While in his Grundriss der Geschichte der Weltweisheit (“Outline of the History of World Wisdom”, 1786; 2nd ed. 1789), he does present an overview of earlier ‘Barbarian’ thought, what emerges from his discussion of non-Greek traditions is a denial that they ever developed philosophy – an achievement he instead traces to Ionian philosophy, starting with Thales. One of the reasons for this development, I argue, was the rise of pseudo-scientific racism. More than any other thinker, however, it was Hegel (!) who, in the early nineteenth century, entrenched the view that philosophy begins with Thales...) Гегель: Спиноза, misunderstood. Ницшевская диалектика of "der Selbst-Ueberwindung", начиная, как минимум, с GT и продолжаясь в двухтомнике MA (и далее, как минимум, в тетрадях): сплошное "гегельянство"! "Конец истории" отринут (никаких "Харари"): Um den Helden herum wird Alles zur Tragödie, um den Halbgott herum Alles zum Satyrspiel; und um Gott herum wird Alles — wie? vielleicht zur „Welt“? —, Гегель отринут и "переоценён" (инвертирован): wie die „wahre Welt“ endlich zur Fabel wurde. Конец GD и GT-17: amor fati. Фреге: идеалист? Frege's Father was a German Idealist... (даже Timothy Williamson открывает его книжку о аналитической философии рассуждениями о Сатане... сплошная схоластика! "порноангелизм"!... es sind Alles blosse Schleiermacher...) Hier musste Alles nothwendig sein, Sinn, Vernunft, höchste Vernunft haben; die Liebe eines Jüngers kennt keinen Zufall.
"В мой последний грех? – гневно воскликнул Заратустра, рассмеявшись собственным словам, – что же было уготовано для меня как последний грех?"
И вновь Заратустра ушел в себя, и снова в раздумье опустился на камень и погрузился в размышление. Вдруг вскочил он.
"Сострадание! Сострадание к высшему человеку! – воскликнул он, и лицо его потемнело и стало суровым. – Ну что ж! Этому – было свое время!
Мое страдание и сострадание мое – что мне до этого! Разве к счастью стремлюсь я? Я стремлюсь к делу своему!
Вперед! Явился лев, близко дети мои, созрел Заратустра, настал мой час:
Это мое утро, мой день загорается: вставай, поднимайся, Великий Полдень!"
Так говорил Заратустра, покидая пещеру свою, сияющий и сильный, словно утреннее солнце, восходящее из-за темных гор.
Und man rechnet die Zeit nach dem dies nefastus, mit dem dies Verhängniss anhob, — nach dem ersten Tag des Christenthums! — Warum nicht lieber nach seinem letzten? — Nach Heute? — Umwerthung aller Werthe!…
4 Кб, 275x183Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden der That mit allen Missrathnen und Schwachen — das Christenthum…
На самом деле вовсе не было христиан.
Der Fanatismus ist nämlich die einzige „Willensstärke“, zu der auch die Schwachen und Unsicheren gebracht werden können, als eine Art Hypnotisirung des ganzen sinnlich-intellektuellen Systems zu Gunsten der überreichlichen Ernährung (Hypertrophie) eines einzelnen Gesichts- und Gefühlspunktes, der nunmehr dominirt — der Christ heisst ihn seinen Glauben. Wo ein Mensch zu der Grundüberzeugung kommt, dass ihm befohlen werden muss, wird er „gläubig“; umgekehrt wäre eine Lust und Kraft der Selbstbestimmung, eine Freiheit des Willens denkbar, bei der ein Geist jedem Glauben, jedem Wunsch nach Gewissheit den Abschied giebt, geübt, wie er ist, auf leichten Seilen und Möglichkeiten sich halten zu können und selbst an Abgründen noch zu tanzen. Ein solcher Geist wäre der freie Geist par excellence.
(предварительно: см. M-41 и M-42: "психология" (философия) жреца (и не только - типа "жреца"...))
... Sie ist politisch indifferent, — „undeutsch“, wird man heute sagen — sie riecht anstössig Hegelisch, sie ist nur in einigen Formeln mit dem Leichenbitter-parfum Schopenhauer’s behaftet. ...
... — Fichte, Schelling, Schopenhauer, Hegel, Schleiermacher gebührt dies Wort so gut wie Kant und Leibniz, es sind Alles blosse Schleiermacher — ...
Morality as obstacle to innovations. The innovator who is too lazy invents the machine and the animal: the ambitious one invents the states, the dissembler the dramatic spectacle etc. — The reasonable human lives on the attainments of innovators. Ethical is taking the reasonable course of action whose purposes and means are approved. Merely ethical: there humanity languishes nothing is invented. (Education continuation of procreation. The whole of life is adaptation of the new to the old.)
Der Wille, einen Affekt zu überwinden, ist zuletzt doch nur der Wille eines anderen oder mehrer anderer Affekte.
Ницше: Спиноза, Кант, Гегель, Гёте (Ленц?..), Шопенгауэр (Кьеркегор?..), - ist bloss die Menschheit. How is the dehumanized human to be thought when the human is the de-animalized animal?..... Oh Europa! Europa! Man kennt das Thier mit Hörnern, welches für dich immer am anziehendsten war, von dem dir immer wieder Gefahr droht! Deine alte Fabel könnte noch einmal zur „Geschichte“ werden, — noch einmal könnte eine ungeheure Dummheit über dich Herr werden und dich davon tragen! Und unter ihr kein Gott versteckt, nein! nur eine „Idee“, eine „moderne Idee“!..... "Сверхчеловек": разве это не гегельянский инстинкт?... Definiens per Negationem: der überhegelische Geist aller Vollkommenheit: человек - не-зверь и сверх-зверь, höhere Mensch: (в)не-человек и сверх-человек... (Фалес: Christoph Meiners (1747–1810) was the first European historian of philosophy to suggest that Thales was the first philosopher. While in his Grundriss der Geschichte der Weltweisheit (“Outline of the History of World Wisdom”, 1786; 2nd ed. 1789), he does present an overview of earlier ‘Barbarian’ thought, what emerges from his discussion of non-Greek traditions is a denial that they ever developed philosophy – an achievement he instead traces to Ionian philosophy, starting with Thales. One of the reasons for this development, I argue, was the rise of pseudo-scientific racism. More than any other thinker, however, it was Hegel (!) who, in the early nineteenth century, entrenched the view that philosophy begins with Thales...) Гегель: Спиноза, misunderstood. Ницшевская диалектика of "der Selbst-Ueberwindung", начиная, как минимум, с GT и продолжаясь в двухтомнике MA (и далее, как минимум, в тетрадях): сплошное "гегельянство"! "Конец истории" отринут (никаких "Харари"): Um den Helden herum wird Alles zur Tragödie, um den Halbgott herum Alles zum Satyrspiel; und um Gott herum wird Alles — wie? vielleicht zur „Welt“? —, Гегель отринут и "переоценён" (инвертирован): wie die „wahre Welt“ endlich zur Fabel wurde. Конец GD и GT-17: amor fati. Фреге: идеалист? Frege's Father was a German Idealist... (даже Timothy Williamson открывает его книжку о аналитической философии рассуждениями о Сатане... сплошная схоластика! "порноангелизм"!... es sind Alles blosse Schleiermacher...) Hier musste Alles nothwendig sein, Sinn, Vernunft, höchste Vernunft haben; die Liebe eines Jüngers kennt keinen Zufall.
"В мой последний грех? – гневно воскликнул Заратустра, рассмеявшись собственным словам, – что же было уготовано для меня как последний грех?"
И вновь Заратустра ушел в себя, и снова в раздумье опустился на камень и погрузился в размышление. Вдруг вскочил он.
"Сострадание! Сострадание к высшему человеку! – воскликнул он, и лицо его потемнело и стало суровым. – Ну что ж! Этому – было свое время!
Мое страдание и сострадание мое – что мне до этого! Разве к счастью стремлюсь я? Я стремлюсь к делу своему!
Вперед! Явился лев, близко дети мои, созрел Заратустра, настал мой час:
Это мое утро, мой день загорается: вставай, поднимайся, Великий Полдень!"
Так говорил Заратустра, покидая пещеру свою, сияющий и сильный, словно утреннее солнце, восходящее из-за темных гор.
Und man rechnet die Zeit nach dem dies nefastus, mit dem dies Verhängniss anhob, — nach dem ersten Tag des Christenthums! — Warum nicht lieber nach seinem letzten? — Nach Heute? — Umwerthung aller Werthe!…
На самом деле вовсе не было христиан.
Der Fanatismus ist nämlich die einzige „Willensstärke“, zu der auch die Schwachen und Unsicheren gebracht werden können, als eine Art Hypnotisirung des ganzen sinnlich-intellektuellen Systems zu Gunsten der überreichlichen Ernährung (Hypertrophie) eines einzelnen Gesichts- und Gefühlspunktes, der nunmehr dominirt — der Christ heisst ihn seinen Glauben. Wo ein Mensch zu der Grundüberzeugung kommt, dass ihm befohlen werden muss, wird er „gläubig“; umgekehrt wäre eine Lust und Kraft der Selbstbestimmung, eine Freiheit des Willens denkbar, bei der ein Geist jedem Glauben, jedem Wunsch nach Gewissheit den Abschied giebt, geübt, wie er ist, auf leichten Seilen und Möglichkeiten sich halten zu können und selbst an Abgründen noch zu tanzen. Ein solcher Geist wäre der freie Geist par excellence.
(предварительно: см. M-41 и M-42: "психология" (философия) жреца (и не только - типа "жреца"...))
... Sie ist politisch indifferent, — „undeutsch“, wird man heute sagen — sie riecht anstössig Hegelisch, sie ist nur in einigen Formeln mit dem Leichenbitter-parfum Schopenhauer’s behaftet. ...
... — Fichte, Schelling, Schopenhauer, Hegel, Schleiermacher gebührt dies Wort so gut wie Kant und Leibniz, es sind Alles blosse Schleiermacher — ...
Morality as obstacle to innovations. The innovator who is too lazy invents the machine and the animal: the ambitious one invents the states, the dissembler the dramatic spectacle etc. — The reasonable human lives on the attainments of innovators. Ethical is taking the reasonable course of action whose purposes and means are approved. Merely ethical: there humanity languishes nothing is invented. (Education continuation of procreation. The whole of life is adaptation of the new to the old.)
Der Wille, einen Affekt zu überwinden, ist zuletzt doch nur der Wille eines anderen oder mehrer anderer Affekte.
Ницше: Спиноза, Кант, Гегель, Гёте (Ленц?..), Шопенгауэр (Кьеркегор?..), - ist bloss die Menschheit. How is the dehumanized human to be thought when the human is the de-animalized animal?..... Oh Europa! Europa! Man kennt das Thier mit Hörnern, welches für dich immer am anziehendsten war, von dem dir immer wieder Gefahr droht! Deine alte Fabel könnte noch einmal zur „Geschichte“ werden, — noch einmal könnte eine ungeheure Dummheit über dich Herr werden und dich davon tragen! Und unter ihr kein Gott versteckt, nein! nur eine „Idee“, eine „moderne Idee“!..... "Сверхчеловек": разве это не гегельянский инстинкт?... Definiens per Negationem: der überhegelische Geist aller Vollkommenheit: человек - не-зверь и сверх-зверь, höhere Mensch: (в)не-человек и сверх-человек... (Фалес: Christoph Meiners (1747–1810) was the first European historian of philosophy to suggest that Thales was the first philosopher. While in his Grundriss der Geschichte der Weltweisheit (“Outline of the History of World Wisdom”, 1786; 2nd ed. 1789), he does present an overview of earlier ‘Barbarian’ thought, what emerges from his discussion of non-Greek traditions is a denial that they ever developed philosophy – an achievement he instead traces to Ionian philosophy, starting with Thales. One of the reasons for this development, I argue, was the rise of pseudo-scientific racism. More than any other thinker, however, it was Hegel (!) who, in the early nineteenth century, entrenched the view that philosophy begins with Thales...) Гегель: Спиноза, misunderstood. Ницшевская диалектика of "der Selbst-Ueberwindung", начиная, как минимум, с GT и продолжаясь в двухтомнике MA (и далее, как минимум, в тетрадях): сплошное "гегельянство"! "Конец истории" отринут (никаких "Харари"): Um den Helden herum wird Alles zur Tragödie, um den Halbgott herum Alles zum Satyrspiel; und um Gott herum wird Alles — wie? vielleicht zur „Welt“? —, Гегель отринут и "переоценён" (инвертирован): wie die „wahre Welt“ endlich zur Fabel wurde. Конец GD и GT-17: amor fati. Фреге: идеалист? Frege's Father was a German Idealist... (даже Timothy Williamson открывает его книжку о аналитической философии рассуждениями о Сатане... сплошная схоластика! "порноангелизм"!... es sind Alles blosse Schleiermacher...) Hier musste Alles nothwendig sein, Sinn, Vernunft, höchste Vernunft haben; die Liebe eines Jüngers kennt keinen Zufall.
"В мой последний грех? – гневно воскликнул Заратустра, рассмеявшись собственным словам, – что же было уготовано для меня как последний грех?"
И вновь Заратустра ушел в себя, и снова в раздумье опустился на камень и погрузился в размышление. Вдруг вскочил он.
"Сострадание! Сострадание к высшему человеку! – воскликнул он, и лицо его потемнело и стало суровым. – Ну что ж! Этому – было свое время!
Мое страдание и сострадание мое – что мне до этого! Разве к счастью стремлюсь я? Я стремлюсь к делу своему!
Вперед! Явился лев, близко дети мои, созрел Заратустра, настал мой час:
Это мое утро, мой день загорается: вставай, поднимайся, Великий Полдень!"
Так говорил Заратустра, покидая пещеру свою, сияющий и сильный, словно утреннее солнце, восходящее из-за темных гор.
Und man rechnet die Zeit nach dem dies nefastus, mit dem dies Verhängniss anhob, — nach dem ersten Tag des Christenthums! — Warum nicht lieber nach seinem letzten? — Nach Heute? — Umwerthung aller Werthe!…
403 Кб, 736x952>>3722
Ладно, этот образец постмодернистской прозы я не оценить не могу
>Ницше: Спиноза, Кант, Гегель, Гёте (Ленц?..), Шопенгауэр (Кьеркегор?..), … рассуждениями о Сатане... сплошная схоластика! "порноангелизм"!... es sind Alles blosse Schleiermacher...) Hier musste Alles nothwendig sein, Sinn, Vernunft, höchste Vernunft haben; die Liebe eines Jüngers kennt keinen Zufall.
Ладно, этот образец постмодернистской прозы я не оценить не могу
>>3725
(все это лишь вуаледелы..) Здесь все должно было быть необходимостью, иметь смысл, разум, высший разум; любовь ученика не знает случайности.
p.s. нихуя себе, я два новых слова встретил!
(все это лишь вуаледелы..) Здесь все должно было быть необходимостью, иметь смысл, разум, высший разум; любовь ученика не знает случайности.
p.s. нихуя себе, я два новых слова встретил!
В Институт философии РАН пришли с обыском. Одна из сотрудниц может быть задержана — из-за подозрений в мошенничестве при переводах Аристотеля
С обысками также пришли к сотрудникам Института философии, сообщает издание T-invariant. По его информации, около 10 философов увезли на допрос, после которого большинство отпустили под подписку о невыезде. Одна из сотрудниц, Светлана Месяц, вероятно задержана.
Телеграм-каналы пишут, что она под домашним арестом. «Медиазона» нашла на сайте суда карточку дела Месяц, в которой указана статья о мошенничестве.
Телеграм-канал Philosophy Today пишет, что «дело <…> касается ошибки в отчетности по госзаданию, в рамках которого нужно было переводить несчастного Аристотеля, и по которому почему-то под домашний арест поместили Светлану Месяц». Другие подробности дела неизвестны.
Убежден, что дело в политических убеждениях Светланы Викторовны.
С обысками также пришли к сотрудникам Института философии, сообщает издание T-invariant. По его информации, около 10 философов увезли на допрос, после которого большинство отпустили под подписку о невыезде. Одна из сотрудниц, Светлана Месяц, вероятно задержана.
Телеграм-каналы пишут, что она под домашним арестом. «Медиазона» нашла на сайте суда карточку дела Месяц, в которой указана статья о мошенничестве.
Телеграм-канал Philosophy Today пишет, что «дело <…> касается ошибки в отчетности по госзаданию, в рамках которого нужно было переводить несчастного Аристотеля, и по которому почему-то под домашний арест поместили Светлану Месяц». Другие подробности дела неизвестны.
Убежден, что дело в политических убеждениях Светланы Викторовны.
>>3736
Странный вопрос. Я считаю полной хуйнёй теорию идей Платона, но конечно же я читал Платона потому что это философская база, начало логики, эпистемологии и философии языка, сложно всё это изучать и не читать Платона. Это многих авторов касается, ты можешь быть с ними несогласен, но читать их вынужден потому что они часть дискурса. Как тот же Ницше.
Странный вопрос. Я считаю полной хуйнёй теорию идей Платона, но конечно же я читал Платона потому что это философская база, начало логики, эпистемологии и философии языка, сложно всё это изучать и не читать Платона. Это многих авторов касается, ты можешь быть с ними несогласен, но читать их вынужден потому что они часть дискурса. Как тот же Ницше.
>>3737
При АП такой хуйни не было.
При АП такой хуйни не было.
>>3738
Я не вынужден ничего читать, просто понимаю что философы до 20 века были на 4 головы умнее современных а античные на 24 головы умнее тех (они просто имели больше досуга и очень мало что были "вынуждены").
>читать их вынужден потому что они часть дискурса
Я не вынужден ничего читать, просто понимаю что философы до 20 века были на 4 головы умнее современных а античные на 24 головы умнее тех (они просто имели больше досуга и очень мало что были "вынуждены").
>>3737
Давно пора запретить научную институциализацию философии, сажать в тюрьму за попытки выставлять философию наукой. Можно назвать законом о дискредитации философии.
Давно пора запретить научную институциализацию философии, сажать в тюрьму за попытки выставлять философию наукой. Можно назвать законом о дискредитации философии.
>>3741
Это уже институционализация.
Это уже институционализация.
>>3742
Сам себе хоть веришь
Сам себе хоть веришь
Кто-нибудь читал "Мысли" Блеза Паскаля?
Почему очень многое выглядит таким странным? Как будто недостает контекста. Очень напоминает Ницше временами. Он, кажется, любил Паскаля.
https://imwerden.de/pdf/paskal_mysli_perevod_ginzburg_1995_text.pdf
Почему очень многое выглядит таким странным? Как будто недостает контекста. Очень напоминает Ницше временами. Он, кажется, любил Паскаля.
https://imwerden.de/pdf/paskal_mysli_perevod_ginzburg_1995_text.pdf
>>3746
У французов очень хорошо получается с помощью письма создавать атмосферу мистицизма. Кстати недавно во Франции раскрыли секту янсенистов (практически единомышленников Паскаля), которые ВЕКАМИ скрывали свои убеждения и заключали браки только между своими.
https://meduza.io/feature/2021/12/11/v-parizhe-uzhe-200-let-zhivet-semya-religioznaya-obschina-chleny-kotoroy-zaklyuchayut-braki-tolko-mezhdu-soboy
"На самом деле «Семья» состоит из потомков восьми семей — Тибу, Аве, Сандоз, Фер, Пюлен, Мэтр, Дэшлетт и Санглье. Они заключают браки между собой и достаточно рано — в возрасте около 20 лет. Это не всегда оформляется официально, так как в некоторых случаях женихи и невесты связаны дальним родством. Контрацепция в браке запрещена, разводы не приветствуются. Семьи многодетные; например, у члена общины по имени Даниэль, который упоминается во французской прессе, 18 детей.
Воспитанием детей занимаются женщины, которые чаще всего не работают. Мужчины предпочитают профессии, связанные с техникой или ручным трудом: архитектор, инженер, электрик, столяр. Профессии юриста и врача для них под запретом: члены «Семьи» ставят Божественный закон превыше человеческого и считают Бога Господином человеческого тела."
"У общины собственные праздники (в первую субботу января отмечается день создания «Семьи»), собственные молитвы (одну из них, написанную еще в 1742 году, переписывают и носят при себе) и даже собственные слова (Бога они называют «Добрым Отцом», а дьявола — «ротото»). Члены «Семьи» не голосуют на выборах, не интересуются спортом и происходящим в стране."
У французов очень хорошо получается с помощью письма создавать атмосферу мистицизма. Кстати недавно во Франции раскрыли секту янсенистов (практически единомышленников Паскаля), которые ВЕКАМИ скрывали свои убеждения и заключали браки только между своими.
https://meduza.io/feature/2021/12/11/v-parizhe-uzhe-200-let-zhivet-semya-religioznaya-obschina-chleny-kotoroy-zaklyuchayut-braki-tolko-mezhdu-soboy
"На самом деле «Семья» состоит из потомков восьми семей — Тибу, Аве, Сандоз, Фер, Пюлен, Мэтр, Дэшлетт и Санглье. Они заключают браки между собой и достаточно рано — в возрасте около 20 лет. Это не всегда оформляется официально, так как в некоторых случаях женихи и невесты связаны дальним родством. Контрацепция в браке запрещена, разводы не приветствуются. Семьи многодетные; например, у члена общины по имени Даниэль, который упоминается во французской прессе, 18 детей.
Воспитанием детей занимаются женщины, которые чаще всего не работают. Мужчины предпочитают профессии, связанные с техникой или ручным трудом: архитектор, инженер, электрик, столяр. Профессии юриста и врача для них под запретом: члены «Семьи» ставят Божественный закон превыше человеческого и считают Бога Господином человеческого тела."
"У общины собственные праздники (в первую субботу января отмечается день создания «Семьи»), собственные молитвы (одну из них, написанную еще в 1742 году, переписывают и носят при себе) и даже собственные слова (Бога они называют «Добрым Отцом», а дьявола — «ротото»). Члены «Семьи» не голосуют на выборах, не интересуются спортом и происходящим в стране."
>>3746
Потому что это наброски
Потому что это наброски
>>3725
"Häng ihn — an den Sternen auf!"
Our new “infinite.” (Dionysus-"Ewigkeit".) — How far the perspectival character of existence extends, or even whether it possesses any other character at all, whether an existence without interpretation, without “meaning,” becomes nothing more than “nonsense,” or, on the other hand, whether all existence is not essentially an interpretive existence—this, quite rightly, cannot be determined even by the most diligent and painstakingly conscientious analysis and self-examination of the intellect: since, in this analysis, the human intellect cannot avoid seeing itself under its perspectival forms and seeing itself only in them. We cannot see around the corner: it is a hopeless curiosity to want to know what other kinds of intellect and perspective there might be: for example, whether any beings can perceive time backward or alternately forward and backward (which would give rise to a different direction of life and a different concept of cause and effect). But I think we are at least far removed today from the ridiculous immodesty of decreeing from our corner that one may only have perspectives from this corner. Rather, the world has become "infinite" to us once again: insofar as we cannot dismiss the possibility that it encompasses infinite interpretations. Once again, we are gripped by a great shudder—but who would be inclined to immediately deify this immense unknown world again in the old way? And perhaps to henceforth worship the unknown as "the Unknown"? Alas, too many ungodly possibilities of interpretation are included in this unknown, too much devilry, stupidity, and folly of interpretation—our own human, all-too-human self, which we know so well…
Warum wir Epikureer {Götter} scheinen. — Wir sind vorsichtig, wir modernen Menschen, gegen letzte Ueberzeugungen; unser Misstrauen liegt auf der Lauer gegen die Bezauberungen und Gewissens-Ueberlistungen, welche in jedem starken Glauben, jedem unbedingten Ja und Nein liegen: wie erklärt sich das? Vielleicht, dass man darin zu einem guten Theil die Behutsamkeit des „gebrannten Kindes“, des enttäuschten Idealisten sehn darf, zu einem andern und bessern Theile aber auch die frohlockende Neugierde eines ehemaligen Eckenstehers, der durch seine Ecke in Verzweiflung gebracht worden ist und nunmehr im Gegensatz der Ecke schwelgt und schwärmt, im Unbegrenzten, im „Freien an sich“. Damit bildet sich ein nahezu epikurischer Erkenntniss-Hang aus, welcher den Fragezeichen-Charakter der Dinge nicht leichten Kaufs fahren lassen will; insgleichen ein Widerwille gegen die grossen Moral-Worte und -Gebärden, ein Geschmack, der alle plumpen vierschrötigen Gegensätze ablehnt und sich seiner Uebung in Vorbehalten mit Stolz bewusst ist. Denn Das macht unsern Stolz aus, dieses leichte Zügel-Straffziehn bei unsrem vorwärts stürmenden Drange nach Gewissheit, diese Selbstbeherrschung des Reiters auf seinen wildesten Ritten: nach wie vor nämlich haben wir tolle feurige Thiere unter uns, und wenn wir zögern, so ist es am wenigsten wohl die Gefahr, die uns zögern macht…
die Tragödie beginnt.....
>Ariadne
>???
>"... so leidet ein Gott, ein {"}Dionysos{"}. Die Antwort auf einen solchen Dithyrambus der Sonnen-Vereinsamung im Lichte wäre Ariadne… Wer weiss ausser mir, was Ariadne ist!… Von allen solchen Räthseln hatte Niemand bisher die Lösung, ich zweifle, dass je Jemand auch hier nur Räthsel sah."
>der Reichste an Lebensfülle, der dionysische Gott und Mensch
>das Ideal eines Geistes, der naiv, das heisst ungewollt und aus überströmender Fülle und Mächtigkeit mit Allem spielt, was bisher heilig, gut, unberührbar, göttlich hiess; für den das Höchste, woran das Volk billigerweise sein Werthmaass hat, bereits so viel wie Gefahr, Verfall, Erniedrigung oder, mindestens, wie Erholung, Blindheit, zeitweiliges Selbstvergessen bedeuten würde; das Ideal eines menschlich-übermenschlichen Wohlseins und Wohlwollens, das oft genug unmenschlich erscheinen wird, zum Beispiel, wenn es sich neben den ganzen bisherigen Erden-Ernst, neben alle Art Feierlichkeit in Gebärde, Wort, Klang, Blick, Moral und Aufgabe wie deren leibhafteste unfreiwillige Parodie hinstellt
>das fleischgewordne Problem des vornehmen Ideals an sich — man überlege wohl, was es für ein Problem ist: Napoleon {"Cesare Borgia"; Machiavelli, Il Principe, VII}, diese Synthesis von Unmensch und Übermensch…
>... Zarathustra dem Gottlosen[i/] ...
"Häng ihn — an den Sternen auf!"
Our new “infinite.” (Dionysus-"Ewigkeit".) — How far the perspectival character of existence extends, or even whether it possesses any other character at all, whether an existence without interpretation, without “meaning,” becomes nothing more than “nonsense,” or, on the other hand, whether all existence is not essentially an interpretive existence—this, quite rightly, cannot be determined even by the most diligent and painstakingly conscientious analysis and self-examination of the intellect: since, in this analysis, the human intellect cannot avoid seeing itself under its perspectival forms and seeing itself only in them. We cannot see around the corner: it is a hopeless curiosity to want to know what other kinds of intellect and perspective there might be: for example, whether any beings can perceive time backward or alternately forward and backward (which would give rise to a different direction of life and a different concept of cause and effect). But I think we are at least far removed today from the ridiculous immodesty of decreeing from our corner that one may only have perspectives from this corner. Rather, the world has become "infinite" to us once again: insofar as we cannot dismiss the possibility that it encompasses infinite interpretations. Once again, we are gripped by a great shudder—but who would be inclined to immediately deify this immense unknown world again in the old way? And perhaps to henceforth worship the unknown as "the Unknown"? Alas, too many ungodly possibilities of interpretation are included in this unknown, too much devilry, stupidity, and folly of interpretation—our own human, all-too-human self, which we know so well…
Warum wir Epikureer {Götter} scheinen. — Wir sind vorsichtig, wir modernen Menschen, gegen letzte Ueberzeugungen; unser Misstrauen liegt auf der Lauer gegen die Bezauberungen und Gewissens-Ueberlistungen, welche in jedem starken Glauben, jedem unbedingten Ja und Nein liegen: wie erklärt sich das? Vielleicht, dass man darin zu einem guten Theil die Behutsamkeit des „gebrannten Kindes“, des enttäuschten Idealisten sehn darf, zu einem andern und bessern Theile aber auch die frohlockende Neugierde eines ehemaligen Eckenstehers, der durch seine Ecke in Verzweiflung gebracht worden ist und nunmehr im Gegensatz der Ecke schwelgt und schwärmt, im Unbegrenzten, im „Freien an sich“. Damit bildet sich ein nahezu epikurischer Erkenntniss-Hang aus, welcher den Fragezeichen-Charakter der Dinge nicht leichten Kaufs fahren lassen will; insgleichen ein Widerwille gegen die grossen Moral-Worte und -Gebärden, ein Geschmack, der alle plumpen vierschrötigen Gegensätze ablehnt und sich seiner Uebung in Vorbehalten mit Stolz bewusst ist. Denn Das macht unsern Stolz aus, dieses leichte Zügel-Straffziehn bei unsrem vorwärts stürmenden Drange nach Gewissheit, diese Selbstbeherrschung des Reiters auf seinen wildesten Ritten: nach wie vor nämlich haben wir tolle feurige Thiere unter uns, und wenn wir zögern, so ist es am wenigsten wohl die Gefahr, die uns zögern macht…
die Tragödie beginnt.....
>>3725
"Häng ihn — an den Sternen auf!"
Our new “infinite.” (Dionysus-"Ewigkeit".) — How far the perspectival character of existence extends, or even whether it possesses any other character at all, whether an existence without interpretation, without “meaning,” becomes nothing more than “nonsense,” or, on the other hand, whether all existence is not essentially an interpretive existence—this, quite rightly, cannot be determined even by the most diligent and painstakingly conscientious analysis and self-examination of the intellect: since, in this analysis, the human intellect cannot avoid seeing itself under its perspectival forms and seeing itself only in them. We cannot see around the corner: it is a hopeless curiosity to want to know what other kinds of intellect and perspective there might be: for example, whether any beings can perceive time backward or alternately forward and backward (which would give rise to a different direction of life and a different concept of cause and effect). But I think we are at least far removed today from the ridiculous immodesty of decreeing from our corner that one may only have perspectives from this corner. Rather, the world has become "infinite" to us once again: insofar as we cannot dismiss the possibility that it encompasses infinite interpretations. Once again, we are gripped by a great shudder—but who would be inclined to immediately deify this immense unknown world again in the old way? And perhaps to henceforth worship the unknown as "the Unknown"? Alas, too many ungodly possibilities of interpretation are included in this unknown, too much devilry, stupidity, and folly of interpretation—our own human, all-too-human self, which we know so well…
Warum wir Epikureer {Götter} scheinen. — Wir sind vorsichtig, wir modernen Menschen, gegen letzte Ueberzeugungen; unser Misstrauen liegt auf der Lauer gegen die Bezauberungen und Gewissens-Ueberlistungen, welche in jedem starken Glauben, jedem unbedingten Ja und Nein liegen: wie erklärt sich das? Vielleicht, dass man darin zu einem guten Theil die Behutsamkeit des „gebrannten Kindes“, des enttäuschten Idealisten sehn darf, zu einem andern und bessern Theile aber auch die frohlockende Neugierde eines ehemaligen Eckenstehers, der durch seine Ecke in Verzweiflung gebracht worden ist und nunmehr im Gegensatz der Ecke schwelgt und schwärmt, im Unbegrenzten, im „Freien an sich“. Damit bildet sich ein nahezu epikurischer Erkenntniss-Hang aus, welcher den Fragezeichen-Charakter der Dinge nicht leichten Kaufs fahren lassen will; insgleichen ein Widerwille gegen die grossen Moral-Worte und -Gebärden, ein Geschmack, der alle plumpen vierschrötigen Gegensätze ablehnt und sich seiner Uebung in Vorbehalten mit Stolz bewusst ist. Denn Das macht unsern Stolz aus, dieses leichte Zügel-Straffziehn bei unsrem vorwärts stürmenden Drange nach Gewissheit, diese Selbstbeherrschung des Reiters auf seinen wildesten Ritten: nach wie vor nämlich haben wir tolle feurige Thiere unter uns, und wenn wir zögern, so ist es am wenigsten wohl die Gefahr, die uns zögern macht…
die Tragödie beginnt.....
>Ariadne
>???
>"... so leidet ein Gott, ein {"}Dionysos{"}. Die Antwort auf einen solchen Dithyrambus der Sonnen-Vereinsamung im Lichte wäre Ariadne… Wer weiss ausser mir, was Ariadne ist!… Von allen solchen Räthseln hatte Niemand bisher die Lösung, ich zweifle, dass je Jemand auch hier nur Räthsel sah."
>der Reichste an Lebensfülle, der dionysische Gott und Mensch
>das Ideal eines Geistes, der naiv, das heisst ungewollt und aus überströmender Fülle und Mächtigkeit mit Allem spielt, was bisher heilig, gut, unberührbar, göttlich hiess; für den das Höchste, woran das Volk billigerweise sein Werthmaass hat, bereits so viel wie Gefahr, Verfall, Erniedrigung oder, mindestens, wie Erholung, Blindheit, zeitweiliges Selbstvergessen bedeuten würde; das Ideal eines menschlich-übermenschlichen Wohlseins und Wohlwollens, das oft genug unmenschlich erscheinen wird, zum Beispiel, wenn es sich neben den ganzen bisherigen Erden-Ernst, neben alle Art Feierlichkeit in Gebärde, Wort, Klang, Blick, Moral und Aufgabe wie deren leibhafteste unfreiwillige Parodie hinstellt
>das fleischgewordne Problem des vornehmen Ideals an sich — man überlege wohl, was es für ein Problem ist: Napoleon {"Cesare Borgia"; Machiavelli, Il Principe, VII}, diese Synthesis von Unmensch und Übermensch…
>... Zarathustra dem Gottlosen[i/] ...
"Häng ihn — an den Sternen auf!"
Our new “infinite.” (Dionysus-"Ewigkeit".) — How far the perspectival character of existence extends, or even whether it possesses any other character at all, whether an existence without interpretation, without “meaning,” becomes nothing more than “nonsense,” or, on the other hand, whether all existence is not essentially an interpretive existence—this, quite rightly, cannot be determined even by the most diligent and painstakingly conscientious analysis and self-examination of the intellect: since, in this analysis, the human intellect cannot avoid seeing itself under its perspectival forms and seeing itself only in them. We cannot see around the corner: it is a hopeless curiosity to want to know what other kinds of intellect and perspective there might be: for example, whether any beings can perceive time backward or alternately forward and backward (which would give rise to a different direction of life and a different concept of cause and effect). But I think we are at least far removed today from the ridiculous immodesty of decreeing from our corner that one may only have perspectives from this corner. Rather, the world has become "infinite" to us once again: insofar as we cannot dismiss the possibility that it encompasses infinite interpretations. Once again, we are gripped by a great shudder—but who would be inclined to immediately deify this immense unknown world again in the old way? And perhaps to henceforth worship the unknown as "the Unknown"? Alas, too many ungodly possibilities of interpretation are included in this unknown, too much devilry, stupidity, and folly of interpretation—our own human, all-too-human self, which we know so well…
Warum wir Epikureer {Götter} scheinen. — Wir sind vorsichtig, wir modernen Menschen, gegen letzte Ueberzeugungen; unser Misstrauen liegt auf der Lauer gegen die Bezauberungen und Gewissens-Ueberlistungen, welche in jedem starken Glauben, jedem unbedingten Ja und Nein liegen: wie erklärt sich das? Vielleicht, dass man darin zu einem guten Theil die Behutsamkeit des „gebrannten Kindes“, des enttäuschten Idealisten sehn darf, zu einem andern und bessern Theile aber auch die frohlockende Neugierde eines ehemaligen Eckenstehers, der durch seine Ecke in Verzweiflung gebracht worden ist und nunmehr im Gegensatz der Ecke schwelgt und schwärmt, im Unbegrenzten, im „Freien an sich“. Damit bildet sich ein nahezu epikurischer Erkenntniss-Hang aus, welcher den Fragezeichen-Charakter der Dinge nicht leichten Kaufs fahren lassen will; insgleichen ein Widerwille gegen die grossen Moral-Worte und -Gebärden, ein Geschmack, der alle plumpen vierschrötigen Gegensätze ablehnt und sich seiner Uebung in Vorbehalten mit Stolz bewusst ist. Denn Das macht unsern Stolz aus, dieses leichte Zügel-Straffziehn bei unsrem vorwärts stürmenden Drange nach Gewissheit, diese Selbstbeherrschung des Reiters auf seinen wildesten Ritten: nach wie vor nämlich haben wir tolle feurige Thiere unter uns, und wenn wir zögern, so ist es am wenigsten wohl die Gefahr, die uns zögern macht…
die Tragödie beginnt.....
>>3751
Эпикур декадент, нигилист и чернь, Аристотель благородный человек и полубог (философ).
Наконец, существует иерархия душевных состояний, которым соответствует иерархия проблем; и высшие проблемы беспощадно отталкивают всякого, кто осмелится приблизиться к ним, не будучи величием и мощью своих духовных сил предназначен для решения их. Какой прок от того, что ловкие всезнайки или неловкие бравые механики и эмпирики, как это часто случается нынче, приближаются к ним со своим плебейским честолюбием и как бы ломятся в эту «святая святых»! Ведь по таким коврам никогда не смеют ступать грубые ноги: об этом уже позаботился изначальный порядок вещей; для этих назойливых двери остаются закрытыми, хотя бы они бились в них головами и размозжили себе их! Для всякого высшего мира нужно быть рождённым; говоря яснее, нужно быть взращённым для него: право на философию — если брать это слово в широком смысле — можно иметь только благодаря своему происхождению: предки, «порода» имеют решающее значение также и здесь … готовность к огромной ответственности, величие царственного взгляда, чувство своей изолированности от толпы и её обязанностей и добродетелей, милостивое охранение и защита того, что дурно понято и оклеватано, — будь то Бог, будь то дьявол, — склонность и привычка к великой справедливости, искусство повелевания, широта воли, спокойное око, которое редко удивляется, редко смотрит ввысь, редко любит... >>181140 →
>Warum wir Epikureer {Götter}
Эпикур декадент, нигилист и чернь, Аристотель благородный человек и полубог (философ).
Наконец, существует иерархия душевных состояний, которым соответствует иерархия проблем; и высшие проблемы беспощадно отталкивают всякого, кто осмелится приблизиться к ним, не будучи величием и мощью своих духовных сил предназначен для решения их. Какой прок от того, что ловкие всезнайки или неловкие бравые механики и эмпирики, как это часто случается нынче, приближаются к ним со своим плебейским честолюбием и как бы ломятся в эту «святая святых»! Ведь по таким коврам никогда не смеют ступать грубые ноги: об этом уже позаботился изначальный порядок вещей; для этих назойливых двери остаются закрытыми, хотя бы они бились в них головами и размозжили себе их! Для всякого высшего мира нужно быть рождённым; говоря яснее, нужно быть взращённым для него: право на философию — если брать это слово в широком смысле — можно иметь только благодаря своему происхождению: предки, «порода» имеют решающее значение также и здесь … готовность к огромной ответственности, величие царственного взгляда, чувство своей изолированности от толпы и её обязанностей и добродетелей, милостивое охранение и защита того, что дурно понято и оклеватано, — будь то Бог, будь то дьявол, — склонность и привычка к великой справедливости, искусство повелевания, широта воли, спокойное око, которое редко удивляется, редко смотрит ввысь, редко любит... >>181140 →
>>3753
Тыскозал?..
Тыскозал?..
>>3753
Чет Ницше тут снова унесло к хуям собачьим когда он посмотрел на "стадо". И простенько подытожил "благородные" vs "плебеи", "гении".
Хотя в этом плане все куда сложнее.
Чет Ницше тут снова унесло к хуям собачьим когда он посмотрел на "стадо". И простенько подытожил "благородные" vs "плебеи", "гении".
Хотя в этом плане все куда сложнее.
>>3645
А где у Ницше литература бронзового века? Я что-то не помню, чтобы он ссылался на Гильгамеша или египетские поэмы
А где у Ницше литература бронзового века? Я что-то не помню, чтобы он ссылался на Гильгамеша или египетские поэмы
>>3665
Уже было в обилии у древних египтян, причём задолго даже до Эхнатоновских выкрутасов. Ничего нового Платон тут не изобрёл.
Уже было в обилии у древних египтян, причём задолго даже до Эхнатоновских выкрутасов. Ничего нового Платон тут не изобрёл.
Типа: есть “высшие проблемы”, есть “святая святых”, туда не должны лезть плебеи, механики, эмпирики, ловкие всезнайки и т.д. Но если спросить: а что именно за высшие проблемы? по каким признакам человек для них “рождён”? где критерий, а где просто поза? — он часто не отвечает прямо.
Он не столько доказывает, сколько утверждает вкусом. Мол, кто имеет орган — тот поймёт, кто не имеет — тот уже сам себя выдал. И это удобно: любая критика может быть отбита тем, что критик “не дорос”, “плебей”, “стадный”, “без духовной породы”.
Поэтому да, в этом месте его реально снова несёт в любимую дудку: благородные / плебеи, высшие / низшие, гении / грубые ноги. Это не значит, что сама мысль пустая. У него есть важное зерно: не всякая проблема открывается одному лишь интеллекту, иногда нужен тип человека, выдержка, вкус, дистанция, внутренняя форма.
Но всё гораздо сложнее, чем “гений vs плебей”.
Плебей может оказаться честнее “благородного”, а “благородный” может просто прикрывать высокими словами своё тщеславие. Гений может быть слеп в простом, а эмпирик может увидеть то, что метафизик пропустит. Высота проблемы не гарантирует высоту того, кто о ней говорит.
Так что тут Ницше силён как диагност демократического самомнения, но слаб как строгий мыслитель: он чувствует иерархию духовных состояний, но часто подменяет её пафосом породы и правом высших.
Он не столько доказывает, сколько утверждает вкусом. Мол, кто имеет орган — тот поймёт, кто не имеет — тот уже сам себя выдал. И это удобно: любая критика может быть отбита тем, что критик “не дорос”, “плебей”, “стадный”, “без духовной породы”.
Поэтому да, в этом месте его реально снова несёт в любимую дудку: благородные / плебеи, высшие / низшие, гении / грубые ноги. Это не значит, что сама мысль пустая. У него есть важное зерно: не всякая проблема открывается одному лишь интеллекту, иногда нужен тип человека, выдержка, вкус, дистанция, внутренняя форма.
Но всё гораздо сложнее, чем “гений vs плебей”.
Плебей может оказаться честнее “благородного”, а “благородный” может просто прикрывать высокими словами своё тщеславие. Гений может быть слеп в простом, а эмпирик может увидеть то, что метафизик пропустит. Высота проблемы не гарантирует высоту того, кто о ней говорит.
Так что тут Ницше силён как диагност демократического самомнения, но слаб как строгий мыслитель: он чувствует иерархию духовных состояний, но часто подменяет её пафосом породы и правом высших.
тест
>>3740
В чем это выражается? Количество знаний было меньше и меньше разных теорий. До Витгенштейна вообще другая эра была в философии.
>философы до 20 века были на 4 головы умнее современных а античные на 24 головы умнее тех (они просто имели больше досуга и очень мало что были "вынуждены").
В чем это выражается? Количество знаний было меньше и меньше разных теорий. До Витгенштейна вообще другая эра была в философии.
>>3682
https://ru.wikipedia.org/wiki/Цифровая_физика
>Никакой нормальной "теории симуляции" не существует
https://ru.wikipedia.org/wiki/Цифровая_физика
>>73617 (OP)
Вы ищете смысл жизни! Вы не найдёте его!Просто его нет! Есть один постулат,скорость света! Дальше,либо мы не доросли,или нам ввели ограничения!НО!Каждый учёный оставляет свой след на этой планете,как перетекающий сироп через вишню!Ничего не напоминает?Сингулярность в чёрной дыре? Мы ищем как создалась вселенная! Посмотрите на атомный взрыв под водой! Вот вам и новая расширяющая вселенная! Там всё! Радиация,водород,вся таблица Менделеева!Мы ищем чёрную кошку,в чёрной комнате!Есть умственный максимум,70л! Дальше всё!Развитее потомков!Как бы мы не хотели, но дальше скорости света мы не перепрыгнем!Соответствено и сторение тела не сможем победить!
Вы ищете смысл жизни! Вы не найдёте его!Просто его нет! Есть один постулат,скорость света! Дальше,либо мы не доросли,или нам ввели ограничения!НО!Каждый учёный оставляет свой след на этой планете,как перетекающий сироп через вишню!Ничего не напоминает?Сингулярность в чёрной дыре? Мы ищем как создалась вселенная! Посмотрите на атомный взрыв под водой! Вот вам и новая расширяющая вселенная! Там всё! Радиация,водород,вся таблица Менделеева!Мы ищем чёрную кошку,в чёрной комнате!Есть умственный максимум,70л! Дальше всё!Развитее потомков!Как бы мы не хотели, но дальше скорости света мы не перепрыгнем!Соответствено и сторение тела не сможем победить!
>>3777
И хоть что-то из этого может быть опровергнуто? Оно базовые какие-то научные критерии не проходит.
А с точки зрения философии вопросы все эти были разобраны очень давно, просто немного с другими терминами. Не симуляция, а вселенная. Не компьютер, а бог. Не правила симуляции, а законы физики. Чего философски нового она привносит не обсасывавшегося кем-нибудь ещё в средние века если не в античности?
>по сути информационна (хотя не каждая информационная онтология должна быть вычислима);
>по сути вычислима;
>может быть описана и/или смоделирована в цифровой форме;
>по сути является цифровой;
>имеет свойства вычислительной системы;
>её поведение может быть результатом работы этой системы.
И хоть что-то из этого может быть опровергнуто? Оно базовые какие-то научные критерии не проходит.
А с точки зрения философии вопросы все эти были разобраны очень давно, просто немного с другими терминами. Не симуляция, а вселенная. Не компьютер, а бог. Не правила симуляции, а законы физики. Чего философски нового она привносит не обсасывавшегося кем-нибудь ещё в средние века если не в античности?
>>3785
Странный вопрос. Ты для себя спрашиваешь или вообще? Зачем тебе это? Или какую фундаментальную проблему это решает?
>склеить бабу
Странный вопрос. Ты для себя спрашиваешь или вообще? Зачем тебе это? Или какую фундаментальную проблему это решает?
>>3788
Очевидно что я пытаюсь доказать, что постмодернизм нужен только для ебли шлюх и никакой иной ценности из себя не представляет
Очевидно что я пытаюсь доказать, что постмодернизм нужен только для ебли шлюх и никакой иной ценности из себя не представляет
>>3806
А что представляет для тебя ценность, в чем она заключается? Сможешь доказать то что это реально ценность?
А что представляет для тебя ценность, в чем она заключается? Сможешь доказать то что это реально ценность?
тест
>>3818
Фу, ну ты и трус + слабак.
Фу, ну ты и трус + слабак.
>>3819
Типа там Маркуша написал что употреблял маковую настойку исключительно для усиления стоицизма, разумеется?
Типа там Маркуша написал что употреблял маковую настойку исключительно для усиления стоицизма, разумеется?
>>3819
Этот ваш Марк Аврелий хохол. Как и его подельник Сенека, у него фамилия Луценюк или Луценко. Запретить нах!
Этот ваш Марк Аврелий хохол. Как и его подельник Сенека, у него фамилия Луценюк или Луценко. Запретить нах!
Этот мужик... Сэкст Эмпирик... Он просто нажал на красную кнопку в сторону всякой возможности отличить реальность от фикции, благо от ущерба, добродетель от порока, смысл от бессмыслицы, верное от ошибочного, знание от заблуждения. Да даже теперь я не знаю определить, что есть "я", а что есть "не-я"...
Он убил нас, подорвав все, что нам было дорого, и улыбается... Я стою на этих обломках, вижу его безмятежность и понять не могу, что это вообще за херня... Стоики? Эпикурейцы? Аристотелики? Демокритовцы? Вы тут..? Нет, вас уже нет... Уже ничего нет... Бог мертв, Заратустра это миф, а Ницше сошел с ума... И я тоже сейчас сойду, бездна слишком леденит своим холодным, бездушным взглядом..
Просто... Дайте мне хоть какую-то определенность.... Хоть какую-то путеводную звезду... Хоть какое-то основание для того, чтобы встречать восход и заход солнца... Я чувствую опустошенность. Я теперь мертв внутри... Я теперь не испытываю никакой вовлечённости в сторону себя и мира (если это разделение теперь вообще имеет значение..). Я не хочу ни жизни, ни смерти. Я уже ничего не хочу. И ты плюнул мне в душу, античный скептик... И я даже не знаю как на это реагировать.. Я... Я уже не знаю даже как на это реагировать, кроме как болью и головокружением...
Он убил нас, подорвав все, что нам было дорого, и улыбается... Я стою на этих обломках, вижу его безмятежность и понять не могу, что это вообще за херня... Стоики? Эпикурейцы? Аристотелики? Демокритовцы? Вы тут..? Нет, вас уже нет... Уже ничего нет... Бог мертв, Заратустра это миф, а Ницше сошел с ума... И я тоже сейчас сойду, бездна слишком леденит своим холодным, бездушным взглядом..
Просто... Дайте мне хоть какую-то определенность.... Хоть какую-то путеводную звезду... Хоть какое-то основание для того, чтобы встречать восход и заход солнца... Я чувствую опустошенность. Я теперь мертв внутри... Я теперь не испытываю никакой вовлечённости в сторону себя и мира (если это разделение теперь вообще имеет значение..). Я не хочу ни жизни, ни смерти. Я уже ничего не хочу. И ты плюнул мне в душу, античный скептик... И я даже не знаю как на это реагировать.. Я... Я уже не знаю даже как на это реагировать, кроме как болью и головокружением...
248 Кб, 962x1400Сегодня есть желание разобрать понятие смирение, что ошибочно может восприниматся как настопиздевшее обществу "терпение".
Однако разницав есть и напоминает собой разницу между одиночеством и уединением. Все зависит от разници патенциальной энергии вкладоваемой в состояние, а он в свою очередь связан с осознанием, что делает его краеугольным камнем всех вещей.
Само же смирение достигается через принятие того факта что страдания есть неизбежность и понимать это нужно в плане того, что человек обладающий всем, остается бездеятельным, если только не высасывает смысл из пальца. И таким образом на поддержку деятельности тратится намного меньше усилий чем на ее развитие или даже усугобление в плане противодействий ему.
Тише едешь - дальше будешь, многие пословици вышли посредством этой добродеятели, но все они направлены казалось бы на другую не менее важную вещь, такую как внутреннее чувство справедливости. И гармония достигается здесь непросто посколько, смирение это наработка - жизнинный опыт, а справедливость врожденное чувство я. Часто происходит так что более опытная особь человека применяет многие уловки для собственной пользы обращаясь именно к этому чувству. Например можно демонстрировать несправедливость без возможности исправить ситуацию, но отклик большинства людей всегда будет негодованием, они просто не будут думать о мироздании в момент наблюдения и переживания событий. А многие вещи, особенно провокации требуют именно смирения, в попытках научить массы этому знанию чтобы небыло внутренних конфликтов за иерархическое положение и появилось закрепощение, тк механизм приобретения таких знаний ясен лишь немногим из тех кто наделен гласностью.
Дисциплина же в свою очередь, как введение смирения в абсолют, может подорвать внутреннюю гармонию, так что это не догма, а именно понимание которое сопровождает подсознательно.
Однако разницав есть и напоминает собой разницу между одиночеством и уединением. Все зависит от разници патенциальной энергии вкладоваемой в состояние, а он в свою очередь связан с осознанием, что делает его краеугольным камнем всех вещей.
Само же смирение достигается через принятие того факта что страдания есть неизбежность и понимать это нужно в плане того, что человек обладающий всем, остается бездеятельным, если только не высасывает смысл из пальца. И таким образом на поддержку деятельности тратится намного меньше усилий чем на ее развитие или даже усугобление в плане противодействий ему.
Тише едешь - дальше будешь, многие пословици вышли посредством этой добродеятели, но все они направлены казалось бы на другую не менее важную вещь, такую как внутреннее чувство справедливости. И гармония достигается здесь непросто посколько, смирение это наработка - жизнинный опыт, а справедливость врожденное чувство я. Часто происходит так что более опытная особь человека применяет многие уловки для собственной пользы обращаясь именно к этому чувству. Например можно демонстрировать несправедливость без возможности исправить ситуацию, но отклик большинства людей всегда будет негодованием, они просто не будут думать о мироздании в момент наблюдения и переживания событий. А многие вещи, особенно провокации требуют именно смирения, в попытках научить массы этому знанию чтобы небыло внутренних конфликтов за иерархическое положение и появилось закрепощение, тк механизм приобретения таких знаний ясен лишь немногим из тех кто наделен гласностью.
Дисциплина же в свою очередь, как введение смирения в абсолют, может подорвать внутреннюю гармонию, так что это не догма, а именно понимание которое сопровождает подсознательно.
>>3833
Плюсом хочется добавить что в обществе картина власти должна хотя бы образно совпадать с тем что богатство было бы равно мотивации и только в том случае наделяло бы положением. Так это пустило бы многие средства и может даже судьбы многих мирян, а на то они и миряне что неимели нихрена и остовалось только защищать то что было по средствам религиозного учения, а оно направлено на отречение, что еще больше подкрепляло разницу бедный-богатый. Так вот если один слой общества поймет суть смирения, то многим открылся бы социальный лифт как таковой
Плюсом хочется добавить что в обществе картина власти должна хотя бы образно совпадать с тем что богатство было бы равно мотивации и только в том случае наделяло бы положением. Так это пустило бы многие средства и может даже судьбы многих мирян, а на то они и миряне что неимели нихрена и остовалось только защищать то что было по средствам религиозного учения, а оно направлено на отречение, что еще больше подкрепляло разницу бедный-богатый. Так вот если один слой общества поймет суть смирения, то многим открылся бы социальный лифт как таковой
>>3833
>>3834
Хочется сказать о том что упущено, но не прибегая к Терменам из мистики это будет не легко,
тк обладая именно таким складом ума, я с трудом понимаю ум конструктивный, который в свою очередь
подобных мне людей частенько считает кем угодно, это не важно.
Затронуть хотелось бы очень обширную тему, а еще больше хотелось бы подвести ее итоги.
Надо Договариватся; Жизнь человека - бессмысленна, но человек понимает это только тогда когда его восприятие дает такую возможность
Потому большую часть времени человек занят своим делом и дело это имеет смысл либо для души, либо для тела, но тк все люди разные
Восприятие и снабжает нас разными качествами, так что нас рознит не только опыт, но и в каком-то плане раса.
И тут, люди которые еще небыли уничтожены или ассимилированы отличаются способностью понимать других, отличных от себя персонажей.
Это называется точками соприкосновения, они направлены на внешнее дело и на внутреннее чувство, чаши этих весов очень глубоки.
Например, среда обитания формирует иерархию по формату альфа-омега, что имеет аргументы, но не является обязательным, в различный вариациях альфой может стать умнейший или просто заботливый, животный мир этому не противодействует, что и отражает в разных способах выживания разных видов. Человек воспитанный в среде противной его характеру, приобретает черты противодействия внешнему влиянию. Одна из таких черт - радикализм, не путать с фанатизмом. Договор с таким человеком построить крайне сложно, тк базис самого договора строится на том что у сторон одна цель - это называется гарант. Это минимизирует уровень угрозы и позволяет уделять внимание важным вещам(внутренний побудитель) или продолжать свое дело (внешний). Для этого нужно хотя бы два голоса, чтобы человек понял что не один и не сошел с ума в мире который сам по себе экзистенциален и время и способности, и желание к пониманию его тонкостей есть не у всех. И это точка соприкосновения конструктивного ума с умом духовным как пример. Плохо это когда человек не имеет возможности ни делать свое дело, ни чувствовать себя незабвенно счастливым, в такой момент кончается жизнь и многие люди знают об этом и даже провоцируют, что к посту о смирении. Выбрав счастье для себя лично, человек становится разболтанным, пренебрегающим всем что не доставляет удовольствие, аргументируя это всем чем можно, от стресса до дхармы это тоже уровень противодействия среде, но как только противодействие переходит предел, он превращается в убежденность и чем больше кривизна - тем больше хаоса. И только теперь можно рассматривать слово "надо" и "ответственность" чем кормят с пеленок, но тяжело в осмыслении. Тут сама ответственность это и есть надо это жертва своих интересов перед обществом без потери статуса доминантности которая была бы, будь мы животными в полном смысле этого слова.
>>3834
Хочется сказать о том что упущено, но не прибегая к Терменам из мистики это будет не легко,
тк обладая именно таким складом ума, я с трудом понимаю ум конструктивный, который в свою очередь
подобных мне людей частенько считает кем угодно, это не важно.
Затронуть хотелось бы очень обширную тему, а еще больше хотелось бы подвести ее итоги.
Надо Договариватся; Жизнь человека - бессмысленна, но человек понимает это только тогда когда его восприятие дает такую возможность
Потому большую часть времени человек занят своим делом и дело это имеет смысл либо для души, либо для тела, но тк все люди разные
Восприятие и снабжает нас разными качествами, так что нас рознит не только опыт, но и в каком-то плане раса.
И тут, люди которые еще небыли уничтожены или ассимилированы отличаются способностью понимать других, отличных от себя персонажей.
Это называется точками соприкосновения, они направлены на внешнее дело и на внутреннее чувство, чаши этих весов очень глубоки.
Например, среда обитания формирует иерархию по формату альфа-омега, что имеет аргументы, но не является обязательным, в различный вариациях альфой может стать умнейший или просто заботливый, животный мир этому не противодействует, что и отражает в разных способах выживания разных видов. Человек воспитанный в среде противной его характеру, приобретает черты противодействия внешнему влиянию. Одна из таких черт - радикализм, не путать с фанатизмом. Договор с таким человеком построить крайне сложно, тк базис самого договора строится на том что у сторон одна цель - это называется гарант. Это минимизирует уровень угрозы и позволяет уделять внимание важным вещам(внутренний побудитель) или продолжать свое дело (внешний). Для этого нужно хотя бы два голоса, чтобы человек понял что не один и не сошел с ума в мире который сам по себе экзистенциален и время и способности, и желание к пониманию его тонкостей есть не у всех. И это точка соприкосновения конструктивного ума с умом духовным как пример. Плохо это когда человек не имеет возможности ни делать свое дело, ни чувствовать себя незабвенно счастливым, в такой момент кончается жизнь и многие люди знают об этом и даже провоцируют, что к посту о смирении. Выбрав счастье для себя лично, человек становится разболтанным, пренебрегающим всем что не доставляет удовольствие, аргументируя это всем чем можно, от стресса до дхармы это тоже уровень противодействия среде, но как только противодействие переходит предел, он превращается в убежденность и чем больше кривизна - тем больше хаоса. И только теперь можно рассматривать слово "надо" и "ответственность" чем кормят с пеленок, но тяжело в осмыслении. Тут сама ответственность это и есть надо это жертва своих интересов перед обществом без потери статуса доминантности которая была бы, будь мы животными в полном смысле этого слова.
>>3833
>>3834
Хочется сказать о том что упущено, но не прибегая к Терменам из мистики это будет не легко,
тк обладая именно таким складом ума, я с трудом понимаю ум конструктивный, который в свою очередь
подобных мне людей частенько считает кем угодно, это не важно.
Затронуть хотелось бы очень обширную тему, а еще больше хотелось бы подвести ее итоги.
Надо Договариватся; Жизнь человека - бессмысленна, но человек понимает это только тогда когда его восприятие дает такую возможность
Потому большую часть времени человек занят своим делом и дело это имеет смысл либо для души, либо для тела, но тк все люди разные
Восприятие и снабжает нас разными качествами, так что нас рознит не только опыт, но и в каком-то плане раса.
И тут, люди которые еще небыли уничтожены или ассимилированы отличаются способностью понимать других, отличных от себя персонажей.
Это называется точками соприкосновения, они направлены на внешнее дело и на внутреннее чувство, чаши этих весов очень глубоки.
Например, среда обитания формирует иерархию по формату альфа-омега, что имеет аргументы, но не является обязательным, в различный вариациях альфой может стать умнейший или просто заботливый, животный мир этому не противодействует, что и отражает в разных способах выживания разных видов. Человек воспитанный в среде противной его характеру, приобретает черты противодействия внешнему влиянию. Одна из таких черт - радикализм, не путать с фанатизмом. Договор с таким человеком построить крайне сложно, тк базис самого договора строится на том что у сторон одна цель - это называется гарант. Это минимизирует уровень угрозы и позволяет уделять внимание важным вещам(внутренний побудитель) или продолжать свое дело (внешний). Для этого нужно хотя бы два голоса, чтобы человек понял что не один и не сошел с ума в мире который сам по себе экзистенциален и время и способности, и желание к пониманию его тонкостей есть не у всех. И это точка соприкосновения конструктивного ума с умом духовным как пример. Плохо это когда человек не имеет возможности ни делать свое дело, ни чувствовать себя незабвенно счастливым, в такой момент кончается жизнь и многие люди знают об этом и даже провоцируют, что к посту о смирении. Выбрав счастье для себя лично, человек становится разболтанным, пренебрегающим всем что не доставляет удовольствие, аргументируя это всем чем можно, от стресса до дхармы это тоже уровень противодействия среде, но как только противодействие переходит предел, он превращается в убежденность и чем больше кривизна - тем больше хаоса. И только теперь можно рассматривать слово "надо" и "ответственность" чем кормят с пеленок, но тяжело в осмыслении. Тут сама ответственность это и есть надо это жертва своих интересов перед обществом без потери статуса доминантности которая была бы, будь мы животными в полном смысле этого слова.
>>3834
Хочется сказать о том что упущено, но не прибегая к Терменам из мистики это будет не легко,
тк обладая именно таким складом ума, я с трудом понимаю ум конструктивный, который в свою очередь
подобных мне людей частенько считает кем угодно, это не важно.
Затронуть хотелось бы очень обширную тему, а еще больше хотелось бы подвести ее итоги.
Надо Договариватся; Жизнь человека - бессмысленна, но человек понимает это только тогда когда его восприятие дает такую возможность
Потому большую часть времени человек занят своим делом и дело это имеет смысл либо для души, либо для тела, но тк все люди разные
Восприятие и снабжает нас разными качествами, так что нас рознит не только опыт, но и в каком-то плане раса.
И тут, люди которые еще небыли уничтожены или ассимилированы отличаются способностью понимать других, отличных от себя персонажей.
Это называется точками соприкосновения, они направлены на внешнее дело и на внутреннее чувство, чаши этих весов очень глубоки.
Например, среда обитания формирует иерархию по формату альфа-омега, что имеет аргументы, но не является обязательным, в различный вариациях альфой может стать умнейший или просто заботливый, животный мир этому не противодействует, что и отражает в разных способах выживания разных видов. Человек воспитанный в среде противной его характеру, приобретает черты противодействия внешнему влиянию. Одна из таких черт - радикализм, не путать с фанатизмом. Договор с таким человеком построить крайне сложно, тк базис самого договора строится на том что у сторон одна цель - это называется гарант. Это минимизирует уровень угрозы и позволяет уделять внимание важным вещам(внутренний побудитель) или продолжать свое дело (внешний). Для этого нужно хотя бы два голоса, чтобы человек понял что не один и не сошел с ума в мире который сам по себе экзистенциален и время и способности, и желание к пониманию его тонкостей есть не у всех. И это точка соприкосновения конструктивного ума с умом духовным как пример. Плохо это когда человек не имеет возможности ни делать свое дело, ни чувствовать себя незабвенно счастливым, в такой момент кончается жизнь и многие люди знают об этом и даже провоцируют, что к посту о смирении. Выбрав счастье для себя лично, человек становится разболтанным, пренебрегающим всем что не доставляет удовольствие, аргументируя это всем чем можно, от стресса до дхармы это тоже уровень противодействия среде, но как только противодействие переходит предел, он превращается в убежденность и чем больше кривизна - тем больше хаоса. И только теперь можно рассматривать слово "надо" и "ответственность" чем кормят с пеленок, но тяжело в осмыслении. Тут сама ответственность это и есть надо это жертва своих интересов перед обществом без потери статуса доминантности которая была бы, будь мы животными в полном смысле этого слова.
>>3837
Что за чёрт? Мы ещё колоний на соседних планетах не получили, а вы по советской привычке хулить колонии изволите?!
Что за чёрт? Мы ещё колоний на соседних планетах не получили, а вы по советской привычке хулить колонии изволите?!
>>73617 (OP)
Почему пассионарность отбросили как херню? По-моему, естетсвенное продолжение экзистенциализма. Оно противоположно позиции "я просто хочу жить как нормальный человек и не мешать жить другим". Проблема этой позиции в том, что она естественна лишь для охотников-собирателей в зачаточном культурном состоянии. А в ином случае изъявляющий её - социальный автостопщик и экзистенциальный кастрат. Потому что как воображает себе жизнь этот человек: идильная картинка своего домика, своего дела, уютного обустраивания, добрых соседей; что ты занимаешься делом мечты и можешь позволить питаться в кафе во дворе (которым заведует такой же достигнутый гармонии труда и мечты, делая охуенный кофе с круасанами). Но он в рассуждениях делает подмену: выдает "я не мешаю другим достигнуть того же" за "я считаю это естественным состоянием общества, к которому должны стремиться все адекватные его члены".
Пикрилейтеды - это миражи цивилизации, фантомы справедливости на уровне мифа о второй половинке и романтической любви. Массово так не будет и не может быть. Они упускают факт, что, во-первых, с появлением цивилизаций, мощного сельского хозяйства и религий (не путать с верованиями и культами) естественность человека утратилась. Во-вторых, трагедия людей в цивилизации в том, что их борьба за существование теперь двоякая: за биологическую жопу и за статус "кто я". Пассионарность состоит в том, что ты Дасмановую борьбу за статус переводишь в глобально онтологическую плоскость, задавая этот вопрос себе, а не готовя ответ для других. ты выводишь вопросы о смысле жизни и деятельности на уровень борьбы за выживание, а не просто наподумать за сигой с кофейком.
Пока я кончил, но надеюсь потом ещё скажу.
Почему пассионарность отбросили как херню? По-моему, естетсвенное продолжение экзистенциализма. Оно противоположно позиции "я просто хочу жить как нормальный человек и не мешать жить другим". Проблема этой позиции в том, что она естественна лишь для охотников-собирателей в зачаточном культурном состоянии. А в ином случае изъявляющий её - социальный автостопщик и экзистенциальный кастрат. Потому что как воображает себе жизнь этот человек: идильная картинка своего домика, своего дела, уютного обустраивания, добрых соседей; что ты занимаешься делом мечты и можешь позволить питаться в кафе во дворе (которым заведует такой же достигнутый гармонии труда и мечты, делая охуенный кофе с круасанами). Но он в рассуждениях делает подмену: выдает "я не мешаю другим достигнуть того же" за "я считаю это естественным состоянием общества, к которому должны стремиться все адекватные его члены".
Пикрилейтеды - это миражи цивилизации, фантомы справедливости на уровне мифа о второй половинке и романтической любви. Массово так не будет и не может быть. Они упускают факт, что, во-первых, с появлением цивилизаций, мощного сельского хозяйства и религий (не путать с верованиями и культами) естественность человека утратилась. Во-вторых, трагедия людей в цивилизации в том, что их борьба за существование теперь двоякая: за биологическую жопу и за статус "кто я". Пассионарность состоит в том, что ты Дасмановую борьбу за статус переводишь в глобально онтологическую плоскость, задавая этот вопрос себе, а не готовя ответ для других. ты выводишь вопросы о смысле жизни и деятельности на уровень борьбы за выживание, а не просто наподумать за сигой с кофейком.
Пока я кончил, но надеюсь потом ещё скажу.
>>3837
Это настолько смехотворные идеологии, что людям просто надоедает и они выкатываются в HBD, АЭШ, правое либертарианство, консерватизм, коммунитаризм, традиционализм и другие идеологии.
Это настолько смехотворные идеологии, что людям просто надоедает и они выкатываются в HBD, АЭШ, правое либертарианство, консерватизм, коммунитаризм, традиционализм и другие идеологии.
>>3924
Ну можно и так считать, но в западных университетах она уже долгое время довольно распространена, так что просто брать и игнорировать её нельзя.
Ну можно и так считать, но в западных университетах она уже долгое время довольно распространена, так что просто брать и игнорировать её нельзя.
>>3929
А зачем игнорировать своих врагов? Они на месте не сидят и влияют как на политику так и на культуру.
>Кто сказал, что нельзя?
А зачем игнорировать своих врагов? Они на месте не сидят и влияют как на политику так и на культуру.
>>3930
Проблема в том, что современные правые зачастую стоят на очень зыбких основаниях и у них нет полноценного мировоззренческого фреймворка, чтобы успешно противостоять левым. Я советую пикрилы и книги, выложенные здесь: https://www.garynorth.com/freebooks/docs/_bkssubj.htm
Проблема в том, что современные правые зачастую стоят на очень зыбких основаниях и у них нет полноценного мировоззренческого фреймворка, чтобы успешно противостоять левым. Я советую пикрилы и книги, выложенные здесь: https://www.garynorth.com/freebooks/docs/_bkssubj.htm
Бодрийяр, как известно, диагностировал современное состояние как эпоху гиперреальности, в которой симулякры предшествуют оригиналам и делают их ненужными. Его интонация – ностальгическая, трагическая, иногда злорадная. Он оплакивает (или высмеивает) утрату реального, понимая, что возврат невозможен. Лиотар, напротив, отказывается от ностальгии: не было никакого «реального», которое можно было бы потерять. Всякая референция – эффект торможения, замедления скорости, конвенции между наблюдателями. Различие между ними не может быть эмпирически разрешено, поскольку оно относится к до-эмпирическим установкам: верить или не верить в то, что «нечто» было утрачено.
>>3933
Правые за ускорения потоков, а не сохранение и удержание статичного субъекта, человечности, защиты границ и подлинности. Теперь это принципы левого фланга и здесь происходит попытка сохранить мораль и этику, но их ждёт провал или уход на периферию. (в лес) Нет в твоих книжечках ничего правого, левак
Правые за ускорения потоков, а не сохранение и удержание статичного субъекта, человечности, защиты границ и подлинности. Теперь это принципы левого фланга и здесь происходит попытка сохранить мораль и этику, но их ждёт провал или уход на периферию. (в лес) Нет в твоих книжечках ничего правого, левак
41 Кб, 924x460Кто-нибудь читал предсмертную записку Митчелла Хейсмана?
О чём там?
О чём там?
6,2 Мб, 2046x2049>>3943
Технологии никуда не делись и палантир наращивает возможности. Это карта власти. Здесь и Маршалл Маклюэн замешан. Я выше форса, потому что вижу дальше
Технологии никуда не делись и палантир наращивает возможности. Это карта власти. Здесь и Маршалл Маклюэн замешан. Я выше форса, потому что вижу дальше
>>73617 (OP)
Если я по жизни иду ровно, принимаю удары судьбы, как нечто от меня не зависящее, потому не обращаю особого на это внимания, но сам стараюсь развиваться и пробовать все стороны жизни, могу ли я называть себя стоиком?
Если я по жизни иду ровно, принимаю удары судьбы, как нечто от меня не зависящее, потому не обращаю особого на это внимания, но сам стараюсь развиваться и пробовать все стороны жизни, могу ли я называть себя стоиком?
>>3955
Стоики это философы, а ты вроде нпц описываешь. Если хочешь быть философом и при этом иметь жизнь, то хотя бы книженцию как Марк Аврелий напиши, и будешь с гордостью носить имя стоика
Стоики это философы, а ты вроде нпц описываешь. Если хочешь быть философом и при этом иметь жизнь, то хотя бы книженцию как Марк Аврелий напиши, и будешь с гордостью носить имя стоика
>>3938
Так-то да, раньше было лучше - это тоже симулякр, люди массово в это верят, но ведь нихуя же лучше было, всё время была хуйня, просто разная.
Почему гиперреальное хуже, чем реальное, это тоже довольно спорная история. Например, вот дрочил человек на порно, а потом попробовал реально потрахаться с реальной женщиной. И он понимает, что как раз таки реальное хуже, чем гиперреальное, потому что в нём сексуальных стимулов больше, потому что оно изначально задумывалось как имитация стимулов, но в итоге оно наоборот превзошло реальное. А издержки на реальных женщин тоже вполне реальные, и нихуя они не окупаются. Получается, что реальное хоть и хуже во всех отношениях, чем гиперреальное, но оно всё равное лучше потому что оно является ценным само по себе, потому что мы (Бодрийяр) вот такую морально-этическую позицию занимаем.
Так-то да, раньше было лучше - это тоже симулякр, люди массово в это верят, но ведь нихуя же лучше было, всё время была хуйня, просто разная.
Почему гиперреальное хуже, чем реальное, это тоже довольно спорная история. Например, вот дрочил человек на порно, а потом попробовал реально потрахаться с реальной женщиной. И он понимает, что как раз таки реальное хуже, чем гиперреальное, потому что в нём сексуальных стимулов больше, потому что оно изначально задумывалось как имитация стимулов, но в итоге оно наоборот превзошло реальное. А издержки на реальных женщин тоже вполне реальные, и нихуя они не окупаются. Получается, что реальное хоть и хуже во всех отношениях, чем гиперреальное, но оно всё равное лучше потому что оно является ценным само по себе, потому что мы (Бодрийяр) вот такую морально-этическую позицию занимаем.
Иммануил ПИЗДА
Die {"}philosophische{"} Wissenschaft ist eine Simulation des Wahnsinns. Sie kann einzig und allein auf dem Boden der Kunst gerechtfertigt werden.
405 Кб, 609x1055>>3982
> Die {"}philosophische{"} Wissenschaft ist eine Simulation des Wahnsinns. Sie kann einzig und allein auf dem Boden der Kunst gerechtfertigt werden.
>>3982
Le langage, ou «parole» en tant que tel, «discours», «dialectique», n'est pas et ne peut être la mesure de la vérité, de la rationalité ou de la pensée en tant que telles. La fonction première du langage n'est pas la «sagesse», mais la transmission d'informations.
Alles andere wäre Wahnsinn.
Le langage, ou «parole» en tant que tel, «discours», «dialectique», n'est pas et ne peut être la mesure de la vérité, de la rationalité ou de la pensée en tant que telles. La fonction première du langage n'est pas la «sagesse», mais la transmission d'informations.
Alles andere wäre Wahnsinn.
трагичность (меланхолия Ариона и Пиндара; "зло"), возвышенность ("гений"; "глубина"), могущество ("тирания"; "сила"), и воля ("культура"; "conatus"; "прекраснее") ~ формула Диониса, древнегреческого идеала великого здоровья (Александр (который имитировал Ахилла, т.е. следовал идеалу Гомера, и т.д.) ~ усечённый идеал (полу-персидского) всей Эллады ~ "сверхчеловек")
>>3995
"Это аполлоновское состояние сновидения, в котором дневной мир скрывается, и перед нашими очами в постоянной смене все вновь и вновь рождается другой мир, более отчетливый, более понятный, более захватывающий, чем тот, прежний мир, и все же более подобный тени. На основании сказанного мы находим в трагедии решительное противопоставление стилей: язык, окраска, движение, динамика речи совершенно расходятся в дионисовской лирике хора, с одной стороны, и в аполлоновском сценическом мире сновидений – с другой, как в целиком обособленных сферах выразительности. Аполлоновские явления, в которых объективируется Дионис, не представляют уже собою «вечного моря, непрестанной смены, пылающей жизни», как музыка хора; это уже не те данные лишь в ощущении, не сгущенные еще в образ силы, в которых вдохновенный служитель Диониса чует приближение бога, – теперь со сцены говорит отчетливость и устойчивость эпических образов, теперь Дионис ведет свою речь уже не через посредство сил, но как эпический герой, чуть ли не на языке Гомера."
"Это аполлоновское состояние сновидения, в котором дневной мир скрывается, и перед нашими очами в постоянной смене все вновь и вновь рождается другой мир, более отчетливый, более понятный, более захватывающий, чем тот, прежний мир, и все же более подобный тени. На основании сказанного мы находим в трагедии решительное противопоставление стилей: язык, окраска, движение, динамика речи совершенно расходятся в дионисовской лирике хора, с одной стороны, и в аполлоновском сценическом мире сновидений – с другой, как в целиком обособленных сферах выразительности. Аполлоновские явления, в которых объективируется Дионис, не представляют уже собою «вечного моря, непрестанной смены, пылающей жизни», как музыка хора; это уже не те данные лишь в ощущении, не сгущенные еще в образ силы, в которых вдохновенный служитель Диониса чует приближение бога, – теперь со сцены говорит отчетливость и устойчивость эпических образов, теперь Дионис ведет свою речь уже не через посредство сил, но как эпический герой, чуть ли не на языке Гомера."
>>3996
Кому ты лечишь. Дионисийский культ - это максимально народная, максимально вульгарная история, буквально от сохи. Земледельцы собирали урожай, варили свою хуйню и бухали. Даже на уровне языка, слово бухать происходит от Бахус. Все эти песни, пляски, музыка, игра (в максимально широком смысле) имеет такую связь, что без всего этого ты от бухла не кайфанёшь нормально. Я уже не помню, поэтому не могу сослаться, но есть такая сцена, что Дионис сидит и дрищет. Если много бухать, то именно это и происходит.
Кому ты лечишь. Дионисийский культ - это максимально народная, максимально вульгарная история, буквально от сохи. Земледельцы собирали урожай, варили свою хуйню и бухали. Даже на уровне языка, слово бухать происходит от Бахус. Все эти песни, пляски, музыка, игра (в максимально широком смысле) имеет такую связь, что без всего этого ты от бухла не кайфанёшь нормально. Я уже не помню, поэтому не могу сослаться, но есть такая сцена, что Дионис сидит и дрищет. Если много бухать, то именно это и происходит.
>>3995
... die Nähe der Wiederkunft des griechischen Geistes, die Nothwendigkeit von Gegen-Alexandern, welche den gordischen Knoten der griechischen Cultur wieder binden, nachdem er gelöst war …
— Der Geist der hellenischen Cultur liegt in unendlicher Zerstreuung auf unserer Gegenwart: während sich die Gewalten aller Art drängen und man sich die Früchte der modernen Wissenschaften und Fertigkeiten als Austauschmittel bietet, dämmert in blassen Zügen wieder das Bild des Hellenischen, aber noch ganz fern und geisterhaft, auf. Die Erde, die bisher zur Genüge orientalisirt worden ist, sehnt sich wieder nach der Hellenisirung; wer ihr hier helfen will, der hat freilich Schnelligkeit und einen geflügelten Fuss von Nöthen, um die mannichfachsten und entferntesten Puncte des Wissens, die entlegensten Welttheile der Begabung zusammenzubringen, um das ganze ungeheuer ausgespannte Gefilde zu durchlaufen und zu beherrschen. So ist denn jetzt eine Reihe von Gegen-Alexandern nöthig geworden, welche die mächtigste Kraft haben, zusammen zu ziehen und zu binden, die entferntesten Fäden heran zu langen und das Gewebe vor dem Zerblasenwerden zu bewahren. Nicht den gordischen Knoten der griechischen Cultur zu lösen, wie es Alexander that, so dass seine Enden nach allen Weltrichtungen hin flatterten, sondern ihn zu binden, nachdem er gelöst war — das ist jetzt die Aufgabe. In "Zarathustra" erkenne ich einen solchen Gegen-Alexander: er bannt und schliesst zusammen, was vereinzelt, schwach und lässig war, er hat, wenn ein medicinischer Ausdruck erlaubt ist, eine adstringirende Kraft: in so fern gehört er zu den ganz grossen Culturgewalten. Er waltet über den Künsten, den Religionen, den verschiedenen Völkergeschichten und ist doch der Gegensatz eines Polyhistors, eines nur zusammentragenden und ordnenden Geistes: denn er ist ein Zusammenbildner und Beseeler des Zusammengebrachten, ein Vereinfacher der Welt. Man wird sich an einer solchen Vorstellung nicht irre machen lassen, wenn man diese allgemeinste Aufgabe, die sein Genius ihm gestellt hat, mit der viel engeren und näheren vergleicht, an welche man jetzt zuerst bei dem Namen "Zarathustra" zu denken pflegt. Man erwartet von ihm eine Reformation des Theaters: gesetzt, dieselbe gelänge ihm, was wäre denn damit für jene höhere und ferne Aufgabe gethan?..
Man weiss, dass Menschen im Augenblick einer ausserordentlichen Gefahr oder überhaupt in einer wichtigen Entscheidung ihres Lebens durch ein unendlich beschleunigtes inneres Schauen alles Erlebte zusammendrängen und mit seltenster Schärfe das Nächste wie das Fernste wieder erkennen. Was mag Alexander der Grosse in jenem Augenblicke gesehen haben, als er Asien und Europa aus Einem Mischkrug trinken liess?...
— "Wie paradox Homer sein kann." — Giebt es etwas Verwegeneres, Schauerlicheres, Unglaublicheres, das über Menschenschicksal, gleich der Wintersonne, so hinleuchtet, wie jener Gedanke, der sich bei Homer findet:
Das ja fügte der Götter Beschluss und verhängte den Menschen
Untergang, dass es wär’ ein Gesang auch späten Geschlechtern.
Also: wir leiden und gehen zu Grunde, damit es den Dichtern nicht an Stoff fehle — und diess ordnen gerade so die Götter Homer’s an, welchen an der Lustbarkeit der kommenden Geschlechter sehr viel gelegen scheint, aber allzuwenig an uns, den Gegenwärtigen. — Dass je solche Gedanken in den Kopf eines Griechen gekommen sind!
... die Nähe der Wiederkunft des griechischen Geistes, die Nothwendigkeit von Gegen-Alexandern, welche den gordischen Knoten der griechischen Cultur wieder binden, nachdem er gelöst war …
— Der Geist der hellenischen Cultur liegt in unendlicher Zerstreuung auf unserer Gegenwart: während sich die Gewalten aller Art drängen und man sich die Früchte der modernen Wissenschaften und Fertigkeiten als Austauschmittel bietet, dämmert in blassen Zügen wieder das Bild des Hellenischen, aber noch ganz fern und geisterhaft, auf. Die Erde, die bisher zur Genüge orientalisirt worden ist, sehnt sich wieder nach der Hellenisirung; wer ihr hier helfen will, der hat freilich Schnelligkeit und einen geflügelten Fuss von Nöthen, um die mannichfachsten und entferntesten Puncte des Wissens, die entlegensten Welttheile der Begabung zusammenzubringen, um das ganze ungeheuer ausgespannte Gefilde zu durchlaufen und zu beherrschen. So ist denn jetzt eine Reihe von Gegen-Alexandern nöthig geworden, welche die mächtigste Kraft haben, zusammen zu ziehen und zu binden, die entferntesten Fäden heran zu langen und das Gewebe vor dem Zerblasenwerden zu bewahren. Nicht den gordischen Knoten der griechischen Cultur zu lösen, wie es Alexander that, so dass seine Enden nach allen Weltrichtungen hin flatterten, sondern ihn zu binden, nachdem er gelöst war — das ist jetzt die Aufgabe. In "Zarathustra" erkenne ich einen solchen Gegen-Alexander: er bannt und schliesst zusammen, was vereinzelt, schwach und lässig war, er hat, wenn ein medicinischer Ausdruck erlaubt ist, eine adstringirende Kraft: in so fern gehört er zu den ganz grossen Culturgewalten. Er waltet über den Künsten, den Religionen, den verschiedenen Völkergeschichten und ist doch der Gegensatz eines Polyhistors, eines nur zusammentragenden und ordnenden Geistes: denn er ist ein Zusammenbildner und Beseeler des Zusammengebrachten, ein Vereinfacher der Welt. Man wird sich an einer solchen Vorstellung nicht irre machen lassen, wenn man diese allgemeinste Aufgabe, die sein Genius ihm gestellt hat, mit der viel engeren und näheren vergleicht, an welche man jetzt zuerst bei dem Namen "Zarathustra" zu denken pflegt. Man erwartet von ihm eine Reformation des Theaters: gesetzt, dieselbe gelänge ihm, was wäre denn damit für jene höhere und ferne Aufgabe gethan?..
Man weiss, dass Menschen im Augenblick einer ausserordentlichen Gefahr oder überhaupt in einer wichtigen Entscheidung ihres Lebens durch ein unendlich beschleunigtes inneres Schauen alles Erlebte zusammendrängen und mit seltenster Schärfe das Nächste wie das Fernste wieder erkennen. Was mag Alexander der Grosse in jenem Augenblicke gesehen haben, als er Asien und Europa aus Einem Mischkrug trinken liess?...
— "Wie paradox Homer sein kann." — Giebt es etwas Verwegeneres, Schauerlicheres, Unglaublicheres, das über Menschenschicksal, gleich der Wintersonne, so hinleuchtet, wie jener Gedanke, der sich bei Homer findet:
Das ja fügte der Götter Beschluss und verhängte den Menschen
Untergang, dass es wär’ ein Gesang auch späten Geschlechtern.
Also: wir leiden und gehen zu Grunde, damit es den Dichtern nicht an Stoff fehle — und diess ordnen gerade so die Götter Homer’s an, welchen an der Lustbarkeit der kommenden Geschlechter sehr viel gelegen scheint, aber allzuwenig an uns, den Gegenwärtigen. — Dass je solche Gedanken in den Kopf eines Griechen gekommen sind!
>>3995
... die Nähe der Wiederkunft des griechischen Geistes, die Nothwendigkeit von Gegen-Alexandern, welche den gordischen Knoten der griechischen Cultur wieder binden, nachdem er gelöst war …
— Der Geist der hellenischen Cultur liegt in unendlicher Zerstreuung auf unserer Gegenwart: während sich die Gewalten aller Art drängen und man sich die Früchte der modernen Wissenschaften und Fertigkeiten als Austauschmittel bietet, dämmert in blassen Zügen wieder das Bild des Hellenischen, aber noch ganz fern und geisterhaft, auf. Die Erde, die bisher zur Genüge orientalisirt worden ist, sehnt sich wieder nach der Hellenisirung; wer ihr hier helfen will, der hat freilich Schnelligkeit und einen geflügelten Fuss von Nöthen, um die mannichfachsten und entferntesten Puncte des Wissens, die entlegensten Welttheile der Begabung zusammenzubringen, um das ganze ungeheuer ausgespannte Gefilde zu durchlaufen und zu beherrschen. So ist denn jetzt eine Reihe von Gegen-Alexandern nöthig geworden, welche die mächtigste Kraft haben, zusammen zu ziehen und zu binden, die entferntesten Fäden heran zu langen und das Gewebe vor dem Zerblasenwerden zu bewahren. Nicht den gordischen Knoten der griechischen Cultur zu lösen, wie es Alexander that, so dass seine Enden nach allen Weltrichtungen hin flatterten, sondern ihn zu binden, nachdem er gelöst war — das ist jetzt die Aufgabe. In "Zarathustra" erkenne ich einen solchen Gegen-Alexander: er bannt und schliesst zusammen, was vereinzelt, schwach und lässig war, er hat, wenn ein medicinischer Ausdruck erlaubt ist, eine adstringirende Kraft: in so fern gehört er zu den ganz grossen Culturgewalten. Er waltet über den Künsten, den Religionen, den verschiedenen Völkergeschichten und ist doch der Gegensatz eines Polyhistors, eines nur zusammentragenden und ordnenden Geistes: denn er ist ein Zusammenbildner und Beseeler des Zusammengebrachten, ein Vereinfacher der Welt. Man wird sich an einer solchen Vorstellung nicht irre machen lassen, wenn man diese allgemeinste Aufgabe, die sein Genius ihm gestellt hat, mit der viel engeren und näheren vergleicht, an welche man jetzt zuerst bei dem Namen "Zarathustra" zu denken pflegt. Man erwartet von ihm eine Reformation des Theaters: gesetzt, dieselbe gelänge ihm, was wäre denn damit für jene höhere und ferne Aufgabe gethan?..
Man weiss, dass Menschen im Augenblick einer ausserordentlichen Gefahr oder überhaupt in einer wichtigen Entscheidung ihres Lebens durch ein unendlich beschleunigtes inneres Schauen alles Erlebte zusammendrängen und mit seltenster Schärfe das Nächste wie das Fernste wieder erkennen. Was mag Alexander der Grosse in jenem Augenblicke gesehen haben, als er Asien und Europa aus Einem Mischkrug trinken liess?...
— "Wie paradox Homer sein kann." — Giebt es etwas Verwegeneres, Schauerlicheres, Unglaublicheres, das über Menschenschicksal, gleich der Wintersonne, so hinleuchtet, wie jener Gedanke, der sich bei Homer findet:
Das ja fügte der Götter Beschluss und verhängte den Menschen
Untergang, dass es wär’ ein Gesang auch späten Geschlechtern.
Also: wir leiden und gehen zu Grunde, damit es den Dichtern nicht an Stoff fehle — und diess ordnen gerade so die Götter Homer’s an, welchen an der Lustbarkeit der kommenden Geschlechter sehr viel gelegen scheint, aber allzuwenig an uns, den Gegenwärtigen. — Dass je solche Gedanken in den Kopf eines Griechen gekommen sind!
... die Nähe der Wiederkunft des griechischen Geistes, die Nothwendigkeit von Gegen-Alexandern, welche den gordischen Knoten der griechischen Cultur wieder binden, nachdem er gelöst war …
— Der Geist der hellenischen Cultur liegt in unendlicher Zerstreuung auf unserer Gegenwart: während sich die Gewalten aller Art drängen und man sich die Früchte der modernen Wissenschaften und Fertigkeiten als Austauschmittel bietet, dämmert in blassen Zügen wieder das Bild des Hellenischen, aber noch ganz fern und geisterhaft, auf. Die Erde, die bisher zur Genüge orientalisirt worden ist, sehnt sich wieder nach der Hellenisirung; wer ihr hier helfen will, der hat freilich Schnelligkeit und einen geflügelten Fuss von Nöthen, um die mannichfachsten und entferntesten Puncte des Wissens, die entlegensten Welttheile der Begabung zusammenzubringen, um das ganze ungeheuer ausgespannte Gefilde zu durchlaufen und zu beherrschen. So ist denn jetzt eine Reihe von Gegen-Alexandern nöthig geworden, welche die mächtigste Kraft haben, zusammen zu ziehen und zu binden, die entferntesten Fäden heran zu langen und das Gewebe vor dem Zerblasenwerden zu bewahren. Nicht den gordischen Knoten der griechischen Cultur zu lösen, wie es Alexander that, so dass seine Enden nach allen Weltrichtungen hin flatterten, sondern ihn zu binden, nachdem er gelöst war — das ist jetzt die Aufgabe. In "Zarathustra" erkenne ich einen solchen Gegen-Alexander: er bannt und schliesst zusammen, was vereinzelt, schwach und lässig war, er hat, wenn ein medicinischer Ausdruck erlaubt ist, eine adstringirende Kraft: in so fern gehört er zu den ganz grossen Culturgewalten. Er waltet über den Künsten, den Religionen, den verschiedenen Völkergeschichten und ist doch der Gegensatz eines Polyhistors, eines nur zusammentragenden und ordnenden Geistes: denn er ist ein Zusammenbildner und Beseeler des Zusammengebrachten, ein Vereinfacher der Welt. Man wird sich an einer solchen Vorstellung nicht irre machen lassen, wenn man diese allgemeinste Aufgabe, die sein Genius ihm gestellt hat, mit der viel engeren und näheren vergleicht, an welche man jetzt zuerst bei dem Namen "Zarathustra" zu denken pflegt. Man erwartet von ihm eine Reformation des Theaters: gesetzt, dieselbe gelänge ihm, was wäre denn damit für jene höhere und ferne Aufgabe gethan?..
Man weiss, dass Menschen im Augenblick einer ausserordentlichen Gefahr oder überhaupt in einer wichtigen Entscheidung ihres Lebens durch ein unendlich beschleunigtes inneres Schauen alles Erlebte zusammendrängen und mit seltenster Schärfe das Nächste wie das Fernste wieder erkennen. Was mag Alexander der Grosse in jenem Augenblicke gesehen haben, als er Asien und Europa aus Einem Mischkrug trinken liess?...
— "Wie paradox Homer sein kann." — Giebt es etwas Verwegeneres, Schauerlicheres, Unglaublicheres, das über Menschenschicksal, gleich der Wintersonne, so hinleuchtet, wie jener Gedanke, der sich bei Homer findet:
Das ja fügte der Götter Beschluss und verhängte den Menschen
Untergang, dass es wär’ ein Gesang auch späten Geschlechtern.
Also: wir leiden und gehen zu Grunde, damit es den Dichtern nicht an Stoff fehle — und diess ordnen gerade so die Götter Homer’s an, welchen an der Lustbarkeit der kommenden Geschlechter sehr viel gelegen scheint, aber allzuwenig an uns, den Gegenwärtigen. — Dass je solche Gedanken in den Kopf eines Griechen gekommen sind!
>>4013
Die gesamte Geschichte als Kunst. (Denn niemand hatte je alle Fakten in Händen. Was ist Homer? Warum wird auch Thukydides nicht ein „Homer“ (ein Dichter) genannt, obgleich Letzterer von den Geschichtsdaten des Ersteren abhängt? Und warum wird die heutige Wissenschaft – besonders im Sinne der „Wissenschaft par excellence“ – für höher erachtet als Homer?.... Der schaffende Instinkt wird entkräftet und entmutigt.)
Ach, was seid ihr doch, ihr meine geschriebenen und gemalten Gedanken! Es ist nicht lange her, da wart ihr noch so bunt, jung und boshaft, voller Stacheln und geheimer Würzen, dass ihr mich niesen und lachen machtet — und jetzt? Schon habt ihr eure Neuheit ausgezogen, und einige von euch sind, ich fürchte es, bereit, zu Wahrheiten zu werden: so unsterblich sehn sie bereits aus, so herzbrechend rechtschaffen, so langweilig! Und war es jemals anders? Welche Sachen schreiben und malen wir denn ab, wir Mandarinen mit chinesischem Pinsel, wir Verewiger der Dinge, welche sich schreiben lassen, was vermögen wir denn allein abzumalen? Ach, immer nur Das, was eben welk werden will und anfängt, sich zu verriechen! Ach, immer nur abziehende und erschöpfte Gewitter und gelbe späte Gefühle! Ach, immer nur Vögel, die sich müde flogen und verflogen und sich nun mit der Hand haschen lassen, — mit unserer Hand! Wir verewigen, was nicht mehr lange leben und fliegen kann, müde und mürbe Dinge allein! Und nur euer Nachmittag ist es, ihr meine geschriebenen und gemalten Gedanken, für den allein ich Farben habe, viel Farben vielleicht, viel bunte Zärtlichkeiten und fünfzig Gelbs und Brauns und Grüns und Roths: — aber Niemand erräth mir daraus, wie ihr in eurem Morgen aussahet, ihr plötzlichen Funken und Wunder meiner Einsamkeit, ihr meine alten geliebten — — schlimmen Gedanken!...
Die gesamte Geschichte als Kunst. (Denn niemand hatte je alle Fakten in Händen. Was ist Homer? Warum wird auch Thukydides nicht ein „Homer“ (ein Dichter) genannt, obgleich Letzterer von den Geschichtsdaten des Ersteren abhängt? Und warum wird die heutige Wissenschaft – besonders im Sinne der „Wissenschaft par excellence“ – für höher erachtet als Homer?.... Der schaffende Instinkt wird entkräftet und entmutigt.)
Ach, was seid ihr doch, ihr meine geschriebenen und gemalten Gedanken! Es ist nicht lange her, da wart ihr noch so bunt, jung und boshaft, voller Stacheln und geheimer Würzen, dass ihr mich niesen und lachen machtet — und jetzt? Schon habt ihr eure Neuheit ausgezogen, und einige von euch sind, ich fürchte es, bereit, zu Wahrheiten zu werden: so unsterblich sehn sie bereits aus, so herzbrechend rechtschaffen, so langweilig! Und war es jemals anders? Welche Sachen schreiben und malen wir denn ab, wir Mandarinen mit chinesischem Pinsel, wir Verewiger der Dinge, welche sich schreiben lassen, was vermögen wir denn allein abzumalen? Ach, immer nur Das, was eben welk werden will und anfängt, sich zu verriechen! Ach, immer nur abziehende und erschöpfte Gewitter und gelbe späte Gefühle! Ach, immer nur Vögel, die sich müde flogen und verflogen und sich nun mit der Hand haschen lassen, — mit unserer Hand! Wir verewigen, was nicht mehr lange leben und fliegen kann, müde und mürbe Dinge allein! Und nur euer Nachmittag ist es, ihr meine geschriebenen und gemalten Gedanken, für den allein ich Farben habe, viel Farben vielleicht, viel bunte Zärtlichkeiten und fünfzig Gelbs und Brauns und Grüns und Roths: — aber Niemand erräth mir daraus, wie ihr in eurem Morgen aussahet, ihr plötzlichen Funken und Wunder meiner Einsamkeit, ihr meine alten geliebten — — schlimmen Gedanken!...
136 Кб, 736x1071Хотелось бы поговорить с вами о России, точнее донести, ведь мы не сочитаемся, почему? Ну наверное потому что у вас нету собственной философии, а те кому верят на этой земле приобретают статус божественности, если не Путин, то Пугачева, если не она, то шаман. Если спустить все это на землю, то это просто будет "седая ночь" ты родился и умер под эту песню. Великое конечно остаётся во времени, с каким бы оттенком не приходилось... Но чтобы не собрать хейтерков, во многом приходится обходить эти острые углы. Я ебану напролом и так если у кого-то есть понимания о том что человек прошедший все тяготы и став звездой и человек сделав тоже не ставший ею, назовите ваши аргументы или будет справедливое нахуй посылание по заповеди не сотвори себе кумира.
И вот я возьму и повниманеблядирую, что возымею? Согласие многих - голоса, что я прав, незыблем, но банален до усрачки потому как спекулировал на чувствах людей, а почему? Эмпатия, а если вдруг я взорву школу, то? Да стану тварью это не выгодно, для чего? Для передачи генов и развития потому что мы так запрограммированы. Хорошо, а если я для лулза неадеквато и в ущерб себе сделаю селфхарм, как это будет называться? Я типо ебанулся и не прихожу в норму или я типо просветлённый и вышел за рамки программы человека? А если я наберу больше количество голосов чем инакомыслие, стану ли новой правдой, новой верой. Полагаю что ответ к этому в границах учененого пиздеца, ведь не каждый уразумеет, да и слушать навряд ли будет без хештега вниманебляди. И так количество = истина, сухо и законно. Приняли на веру есть, не приняли нету. Доказываем уже после того как у нас появляется интерес к явлению. Тогда я лучше, сделайте меня богом и я сотворю врата Эдема прямо перед ебальниками двачеров. Почему нет? Какова цель человека? Деньги, дети, и чтобы они мирно жрали - небольшие отличия.
И это так, что вам нужно: четыре стены, жральник, сральник, умывальник и если у вас возникли эмоции несогласные с приведенным примером, то существования, поздравляю вы Альфа. Все.
Но они плачут, не верят слезам, но знают. Плаксы.
Они курят, не ясно почему, но курят не в себя.
Это потому мы могли бы насиловать и убивать, а потом, когда мы слабенькие, лежать и отдыхать для продолжения процесса. Но если я тут как тут и вдруг разрезаю брюхо то вдруг становлюсь предателем, изгоем, а не новым царем иерархии. Я следовал идеи и? Что-то произошло
И вот я возьму и повниманеблядирую, что возымею? Согласие многих - голоса, что я прав, незыблем, но банален до усрачки потому как спекулировал на чувствах людей, а почему? Эмпатия, а если вдруг я взорву школу, то? Да стану тварью это не выгодно, для чего? Для передачи генов и развития потому что мы так запрограммированы. Хорошо, а если я для лулза неадеквато и в ущерб себе сделаю селфхарм, как это будет называться? Я типо ебанулся и не прихожу в норму или я типо просветлённый и вышел за рамки программы человека? А если я наберу больше количество голосов чем инакомыслие, стану ли новой правдой, новой верой. Полагаю что ответ к этому в границах учененого пиздеца, ведь не каждый уразумеет, да и слушать навряд ли будет без хештега вниманебляди. И так количество = истина, сухо и законно. Приняли на веру есть, не приняли нету. Доказываем уже после того как у нас появляется интерес к явлению. Тогда я лучше, сделайте меня богом и я сотворю врата Эдема прямо перед ебальниками двачеров. Почему нет? Какова цель человека? Деньги, дети, и чтобы они мирно жрали - небольшие отличия.
И это так, что вам нужно: четыре стены, жральник, сральник, умывальник и если у вас возникли эмоции несогласные с приведенным примером, то существования, поздравляю вы Альфа. Все.
Но они плачут, не верят слезам, но знают. Плаксы.
Они курят, не ясно почему, но курят не в себя.
Это потому мы могли бы насиловать и убивать, а потом, когда мы слабенькие, лежать и отдыхать для продолжения процесса. Но если я тут как тут и вдруг разрезаю брюхо то вдруг становлюсь предателем, изгоем, а не новым царем иерархии. Я следовал идеи и? Что-то произошло
136 Кб, 736x1071Хотелось бы поговорить с вами о России, точнее донести, ведь мы не сочитаемся, почему? Ну наверное потому что у вас нету собственной философии, а те кому верят на этой земле приобретают статус божественности, если не Путин, то Пугачева, если не она, то шаман. Если спустить все это на землю, то это просто будет "седая ночь" ты родился и умер под эту песню. Великое конечно остаётся во времени, с каким бы оттенком не приходилось... Но чтобы не собрать хейтерков, во многом приходится обходить эти острые углы. Я ебану напролом и так если у кого-то есть понимания о том что человек прошедший все тяготы и став звездой и человек сделав тоже не ставший ею, назовите ваши аргументы или будет справедливое нахуй посылание по заповеди не сотвори себе кумира.
И вот я возьму и повниманеблядирую, что возымею? Согласие многих - голоса, что я прав, незыблем, но банален до усрачки потому как спекулировал на чувствах людей, а почему? Эмпатия, а если вдруг я взорву школу, то? Да стану тварью это не выгодно, для чего? Для передачи генов и развития потому что мы так запрограммированы. Хорошо, а если я для лулза неадеквато и в ущерб себе сделаю селфхарм, как это будет называться? Я типо ебанулся и не прихожу в норму или я типо просветлённый и вышел за рамки программы человека? А если я наберу больше количество голосов чем инакомыслие, стану ли новой правдой, новой верой. Полагаю что ответ к этому в границах учененого пиздеца, ведь не каждый уразумеет, да и слушать навряд ли будет без хештега вниманебляди. И так количество = истина, сухо и законно. Приняли на веру есть, не приняли нету. Доказываем уже после того как у нас появляется интерес к явлению. Тогда я лучше, сделайте меня богом и я сотворю врата Эдема прямо перед ебальниками двачеров. Почему нет? Какова цель человека? Деньги, дети, и чтобы они мирно жрали - небольшие отличия.
И это так, что вам нужно: четыре стены, жральник, сральник, умывальник и если у вас возникли эмоции несогласные с приведенным примером, то существования, поздравляю вы Альфа. Все.
Но они плачут, не верят слезам, но знают. Плаксы.
Они курят, не ясно почему, но курят не в себя.
Это потому мы могли бы насиловать и убивать, а потом, когда мы слабенькие, лежать и отдыхать для продолжения процесса. Но если я тут как тут и вдруг разрезаю брюхо то вдруг становлюсь предателем, изгоем, а не новым царем иерархии. Я следовал идеи и? Что-то произошло
И вот я возьму и повниманеблядирую, что возымею? Согласие многих - голоса, что я прав, незыблем, но банален до усрачки потому как спекулировал на чувствах людей, а почему? Эмпатия, а если вдруг я взорву школу, то? Да стану тварью это не выгодно, для чего? Для передачи генов и развития потому что мы так запрограммированы. Хорошо, а если я для лулза неадеквато и в ущерб себе сделаю селфхарм, как это будет называться? Я типо ебанулся и не прихожу в норму или я типо просветлённый и вышел за рамки программы человека? А если я наберу больше количество голосов чем инакомыслие, стану ли новой правдой, новой верой. Полагаю что ответ к этому в границах учененого пиздеца, ведь не каждый уразумеет, да и слушать навряд ли будет без хештега вниманебляди. И так количество = истина, сухо и законно. Приняли на веру есть, не приняли нету. Доказываем уже после того как у нас появляется интерес к явлению. Тогда я лучше, сделайте меня богом и я сотворю врата Эдема прямо перед ебальниками двачеров. Почему нет? Какова цель человека? Деньги, дети, и чтобы они мирно жрали - небольшие отличия.
И это так, что вам нужно: четыре стены, жральник, сральник, умывальник и если у вас возникли эмоции несогласные с приведенным примером, то существования, поздравляю вы Альфа. Все.
Но они плачут, не верят слезам, но знают. Плаксы.
Они курят, не ясно почему, но курят не в себя.
Это потому мы могли бы насиловать и убивать, а потом, когда мы слабенькие, лежать и отдыхать для продолжения процесса. Но если я тут как тут и вдруг разрезаю брюхо то вдруг становлюсь предателем, изгоем, а не новым царем иерархии. Я следовал идеи и? Что-то произошло
>>4017
Потому что они тоже хотят делать все что они хотят, но вот вопрос, зачем они держат сами себя?
Потому что они стратеги, ты не убьешь всех один ты должен быть предводителем идеи и это должно мотивировать людей жертвовать собой в ее благо.
Теперь все ясно с войной, один король за, другой против. Тысячи людей превращаются в кровавое месево вместо того чтобы плевать на двух хуеплеплетов.
Потому что они тоже хотят делать все что они хотят, но вот вопрос, зачем они держат сами себя?
Потому что они стратеги, ты не убьешь всех один ты должен быть предводителем идеи и это должно мотивировать людей жертвовать собой в ее благо.
Теперь все ясно с войной, один король за, другой против. Тысячи людей превращаются в кровавое месево вместо того чтобы плевать на двух хуеплеплетов.
И тут начинается самое интересное, есть короче люди, которые, тока тссс они чувствуют вину перед этим миром или другим человеком. Представляете? Они блять чувствуют себя виноватыми, забавно
Их можно отругать
Они типо осознают свою неправоту, типо право на жизнь кого-то ещё. Чтобы снова предаваться погони за вседозволенностью
Мне вот часто приводят в пример что нету никакой врождённой справедливости, эта мысль, как слепень, никак не может отстать и контраргументировать ее можно лишь противопоставив незыблемое умозаключение к кому? К доктору философии, тогда пожалуй я приведу в пример многое из того что делает большую часть земли психически не здоровыми, это легче чем что-то опровергать. А как повелось не здоровых психически людей - слушать не объязательно. Это конечно шутка, умозрительное заключение, но если вас не смущает эндогенный дмт, то пожалуй есть ещё куча состояний которые не имеют словесных описаний. Оставим это шуткой. Просто разбирать в один аргумент то что строилось на протяжении долгого времени не легко и это юридический бич. Так что пока есть интерес, ведь завтра может изменится все и я буду прибывать в другом состоянии и делать другие вещи, возможно противоречащие мне самому здесь и сейчас. Чтобы доказать что человек это не животное нужен подпольный и я не против поучаствовать приведя кое-что сообразительные и возможно в убийство всей теории. Посмотрим
Речь - ты изрекаешь
Эволюция - причина
Бог причина ее
Кости говорят другое
Много галактик говорят третье
Это продразумение о неясности и бытия и писания.
Так что у меня не выйдет обратиться к древним фоллиантам за скрепными религиозными доктринами.
Есть только чувства и разум по средствам которого можно их осознать, ибо осознание само по себе это непостижимая вещь и индивидуально говоря о ней я бы самому себе дал неликвид, тем не менее скажу, что оно подобно реактивному уму как мудрость называется. Можете опровергать
Эволюция - причина
Бог причина ее
Кости говорят другое
Много галактик говорят третье
Это продразумение о неясности и бытия и писания.
Так что у меня не выйдет обратиться к древним фоллиантам за скрепными религиозными доктринами.
Есть только чувства и разум по средствам которого можно их осознать, ибо осознание само по себе это непостижимая вещь и индивидуально говоря о ней я бы самому себе дал неликвид, тем не менее скажу, что оно подобно реактивному уму как мудрость называется. Можете опровергать
То есть если я говорю Аллах велик, а через пять минут понимаю. Люцифер должен быть среди почитаемых! А ещё после объявляю себя христианином, кто поймет этот бред? Кто отпустит грех такому да и зачем? Зачем вообще эта зациклинность - это же не лудомания, не наркомания. Как можно приравнять это к опиуму? Если у тебя нет свободы воли, урод? Это для домыслов во время аскезы. Но в целом положняк такой, кто порох нюхал, кто-то нет истина проистекает и складывается в картину куда более чем сутки, год и может жизнь. Но свидетеля этому нету и разум составляющий такое называется мистическим, а не конструктивным. Так что спайка, сплав с медицинским помогаю ключём. А я не располагаю такими полномочиями и осведомленностью чтобы дальше двигать веру по границе научных обоснований.
>>3996
Конечно такого ненормального на свете быть не м
ожет
Недостаточной занавешивающиеся линчёвано вспучиваясь мерлушковых
Конечно такого ненормального на свете быть не м
ожет
Недостаточной занавешивающиеся линчёвано вспучиваясь мерлушковых
>>4024
Люди называют жрецов обманщиками, но их культурный план прочно закрепился над обывателем, тк жрец, к посту о красоте, рискует быть разкритикованным и вероятно мироустройство такого человека было бы сметено волной как в старой сказке или не сказке, а скорее породии. Жрец потому жрец, а шаман потому шаман что и контактирует с тем слоем существования что мог бы довести до безумия человека который не мог бы давать интарпритацию, а это не могло бы быть без первопроходчества, никем не введенных обозначений. Так что нам еще нажно выяснить кто такой жрец прежде чем отдавать право гластность.
Между прочим церкви которые я посеща блещут только уровнем приспособления религии к нормам закона и это печально, на самом деле, это печально, быть отпетым "к черту". Но в народе есть традиции не позволяющее упасть духовенству как таковому, на ум прийдут нужные мысли, нужные вормы из вне
Люди называют жрецов обманщиками, но их культурный план прочно закрепился над обывателем, тк жрец, к посту о красоте, рискует быть разкритикованным и вероятно мироустройство такого человека было бы сметено волной как в старой сказке или не сказке, а скорее породии. Жрец потому жрец, а шаман потому шаман что и контактирует с тем слоем существования что мог бы довести до безумия человека который не мог бы давать интарпритацию, а это не могло бы быть без первопроходчества, никем не введенных обозначений. Так что нам еще нажно выяснить кто такой жрец прежде чем отдавать право гластность.
Между прочим церкви которые я посеща блещут только уровнем приспособления религии к нормам закона и это печально, на самом деле, это печально, быть отпетым "к черту". Но в народе есть традиции не позволяющее упасть духовенству как таковому, на ум прийдут нужные мысли, нужные вормы из вне
Если не залезать в непознаваемое, то мир играет в красках большенства. Он наконец стабилен, тот самый, что был при рождении и до экзистенциального кризиса. Мир вещей где можно строить политику, экономику, отношения. Но не жрец, именно потом жрец - это каста и что делает эта каста? Правельно она делает зеф. Если в широком смысле все что то что отобразается через самовырожение есть угол мирровозррения, человек творческой направленности - получивший талант ее приводит в мир, жрец ли он? В общем смысле да, однако плод как написано, мог бы быть смертелен. И в чем тогда противоречия я не пойму. Народу дали религию, а они просто слишком глупы чтобы додумать, ну тогда додумаю я и это будет убедителнее твоих мыслей
И так, есть тот кому дано или получил исходя из тяжких его условий бытия и он теряет статус человека? Юрисдикция тут дает ебу конечно, но только временно. Тк сама эта наука над жрецами и где еще пять минут назад незнали что так можно, полно дыр. А полно дыр - нужно отмести судилище и взглянуть на картину взглядом вседозволенности, к посту о России. И что я увижу? Изврат. Подмена на противопроложность зачем?
И они не скажут зачем, я скажу что они чувствуют, так и стану голосом группы людей так образую в ней иерархию. Но мне не интересно. Мне не интересно я знаю что это, знаю как это я взрослый человек в стране где нету условий для вросслых людей от того во многом и кризис среднего возроста. И глупость и непониманимание, это страх одного мира перед другим
Feinheit im Mangel. — Spottet nur nicht über die Mythologie der Griechen, weil sie so wenig eurer tiefsinnigen Metaphysik gleicht! Ihr solltet ein Volk bewundern, das seinem scharfen Verstande hier gerade Halt gebot und lange Zeit Tact genug hatte, der Gefahr der Scholastik und des spitzfindigen Aberglaubens auszuweichen!
и действительно. Шаман потому шаман, что сосредоточенность на состоянии транса (предпенсионный возраст шамана), а способен проходит ещё дальше, за грань реального (пенсионный возраст шамана). Из всех медитативных практик куда более антишаманская это, конечно, медитация на концепте, философия концептуализма. Поскольку шаману по его природе противоестественна концептуальность, будучи не олицетворением, но воплощением хаоса, наития, он не набирает причин для участия в поддельной, вымученной existence koi является и коллективный spirit (collective spirit) современного общества (modern society).
Passion in the Middle Ages. — The Middle Ages was the era of the greatest passions. Neither antiquity nor our own time has known such an expansion of the soul: its dimensions were never greater, nor were they ever measured by such vast scales. The primal, raw physicality of barbarian peoples and the hyper-spiritual, hyper-alert, dazzling eyes of Christian mystics; the most childlike and youthful elements alongside the most overripe and weary with age; the savagery of the beast of prey and the refined, exquisite sensibility of the late-antique spirit—all of this frequently converged in a single person. Consequently, when such a person was seized by passion, the torrent of emotion was bound to be more violent, the whirlpool more chaotic, and the plunge deeper than ever before. — We moderns may well be content with the loss that has occurred in this regard.
Греко-римская империя есть вершина возможного в области политики, cамая грандиозная форма организации при труднейших условиях, такая форма в сравнении с которой всё прошедшее и последующее есть только кустарничество, тупость, и дилетантизм. Христианство есть попытка отрицания и одновременно необходимость утверждения отрицаемого per se (т.е. нужда в средствах власти, т.е. в зле, чтобы "спасти мир"). Следовательно, нет формы (политической) организации (общества) лучше, чем та, которую отрицает (изначальное) христианство, и началом которой являлась imperium Romanum.
(Начальным прообразом и составляющей которой является Эллада: например, aere perennius Θουκυδίδης.)
Ибо я люблю тебя, о Вечность!
Греко-римская империя есть вершина возможного в области политики, cамая грандиозная форма организации при труднейших условиях, такая форма в сравнении с которой всё прошедшее и последующее есть только кустарничество, тупость, и дилетантизм. Христианство есть попытка отрицания и одновременно необходимость утверждения отрицаемого per se (т.е. нужда в средствах власти, т.е. в зле, чтобы "спасти мир"). Следовательно, нет формы (политической) организации (общества) лучше, чем та, которую отрицает (изначальное) христианство, и началом которой являлась imperium Romanum.
(Начальным прообразом и составляющей которой является Эллада: например, aere perennius Θουκυδίδης.)
Ибо я люблю тебя, о Вечность!
>>4044
Die Griechen hatten einen unverrückbar festen Untergrund metaphysischen Denkens in ihren Mysterien, und an den Olympiern konnten sich alle ihre sceptischen Anwandelungen entladen.
Die Griechen hatten einen unverrückbar festen Untergrund metaphysischen Denkens in ihren Mysterien, und an den Olympiern konnten sich alle ihre sceptischen Anwandelungen entladen.
>>4053
Grenze unseres Hörsinns. — Man hört nur die Fragen, auf welche man im Stande ist, eine Antwort zu finden.
Denn das ist eben das Wunderbare jener ganzen Entwicklung der griechischen Kunst, daß der Begriff, das Bewußtsein, die Theorie noch nicht zu Worte gekommen war, und daß alles, was der Jünger vom Meister lernen konnte, sich auf die {"}Technik{"} bezog. Und so ist es auch das, was z.B. Thorwaldsen jenen antiken Schein giebt, daß er wenig reflektierte und schlecht sprach und schrieb, daß ihm die eigentliche künstlerische Weisheit nicht ins Bewußtsein getreten war.
— Nie noch fand ich das Weib, von dem ich Kinder mochte, es sei denn dieses Weib, das ich liebe: denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!...
>Untergrund
>die ganz grossen Culturgewalten
>Was ist gut? — Alles, was das Gefühl der Macht, den Willen zur Macht, die Macht selbst im Menschen erhöht.
>nicht Friede überhaupt, sondern Krieg
>Das Leben selbst gilt mir als Instinkt für Wachsthum, für Dauer, für Häufung von Kräften, für Macht: wo der Wille zur Macht fehlt, giebt es Niedergang. Meine Behauptung ist, dass allen obersten Werthen der Menschheit dieser Wille fehlt, — dass Niedergangs-Werthe, nihilistische Werthe unter den heiligsten Namen die Herrschaft führen.
>Der reine Geist ist die reine Lüge…
Grenze unseres Hörsinns. — Man hört nur die Fragen, auf welche man im Stande ist, eine Antwort zu finden.
Denn das ist eben das Wunderbare jener ganzen Entwicklung der griechischen Kunst, daß der Begriff, das Bewußtsein, die Theorie noch nicht zu Worte gekommen war, und daß alles, was der Jünger vom Meister lernen konnte, sich auf die {"}Technik{"} bezog. Und so ist es auch das, was z.B. Thorwaldsen jenen antiken Schein giebt, daß er wenig reflektierte und schlecht sprach und schrieb, daß ihm die eigentliche künstlerische Weisheit nicht ins Bewußtsein getreten war.
— Nie noch fand ich das Weib, von dem ich Kinder mochte, es sei denn dieses Weib, das ich liebe: denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!...
Schluss: знаменитая "эмпирия" (das Phänomen „Leben“; "теория": Прокл молится на луну) есть случай и ничего кроме "проверки" случайностью. Но случай ничего, ровным счётом ничего, не доказывает, а только (как истинный Phänomen) "показывает"... Die Schwachen und Missrathnen sollen zu Grunde gehn: erster Satz unsrer Menschenliebe. Und man soll ihnen noch dazu helfen.
>>4063
... Erzeugungen eines Blickes in’s Innere und Schreckliche der Natur, gleichsam leuchtende Flecken zur Heilung des von grausiger Nacht versehrten Blickes. Nur in diesem Sinne dürfen wir glauben, den ernsthaften und bedeutenden Begriff der „griechischen Heiterkeit“ richtig zu fassen; während wir allerdings den falsch {"ἀταραξία" etc.} verstandenen Begriff dieser Heiterkeit im Zustande ungefährdeten Behagens auf allen Wegen und Stegen der Gegenwart antreffen.
... Erzeugungen eines Blickes in’s Innere und Schreckliche der Natur, gleichsam leuchtende Flecken zur Heilung des von grausiger Nacht versehrten Blickes. Nur in diesem Sinne dürfen wir glauben, den ernsthaften und bedeutenden Begriff der „griechischen Heiterkeit“ richtig zu fassen; während wir allerdings den falsch {"ἀταραξία" etc.} verstandenen Begriff dieser Heiterkeit im Zustande ungefährdeten Behagens auf allen Wegen und Stegen der Gegenwart antreffen.
>>4064
Genuss und Unschuld nämlich sind die schamhaftesten Dinge: Beide wollen nicht gesucht sein. Man soll sie haben —, aber man soll eher noch nach Schuld und Schmerzen suchen!
Genuss und Unschuld nämlich sind die schamhaftesten Dinge: Beide wollen nicht gesucht sein. Man soll sie haben —, aber man soll eher noch nach Schuld und Schmerzen suchen!
>>4067
Nietzsches Werk erscheint als eine getreue Rekonstruktion des Heidentums — gleichsam als eine aus der Tiefe der Geschichte wieder hervorgeholte, archäologisch erneuerte und in den gegenwärtigen Sinnhorizont gerettete Gestalt desselben — und zugleich als Wiederaufnahme des heidnischen Rationalismus (wobei etwa Xenophons „Memorabilien“ als eine der platonischen Darstellung gegenüber getreuere Überlieferung des Sokrates gelten mögen u. dgl.; in diesem Prozesse werden jegliche christlich- oder platonisch-dogmatische Zuthaten völlig aus der Sinnbildung selbst entfernt und als äußerliche, dem eigentlichen Gedankenverlaufe fremde Bestimmungen gänzlich aufgehoben).
Indem sich dies so verhält, erweist sich jeder etwa erhobene Anspruch auf „Schizophrenie“ lediglich als eine Instanz des bloßen Unsinns: nämlich als der Ausdruck einer mit dem Inhalte der heidnischen Weltanschauung inkommensurabeln und ihr äußerlich widerstreitenden Weltanschauungsform, welche mit jener unvereinbar zusammenstößt.
>der Vorrang des Theaters
Nietzsches Werk erscheint als eine getreue Rekonstruktion des Heidentums — gleichsam als eine aus der Tiefe der Geschichte wieder hervorgeholte, archäologisch erneuerte und in den gegenwärtigen Sinnhorizont gerettete Gestalt desselben — und zugleich als Wiederaufnahme des heidnischen Rationalismus (wobei etwa Xenophons „Memorabilien“ als eine der platonischen Darstellung gegenüber getreuere Überlieferung des Sokrates gelten mögen u. dgl.; in diesem Prozesse werden jegliche christlich- oder platonisch-dogmatische Zuthaten völlig aus der Sinnbildung selbst entfernt und als äußerliche, dem eigentlichen Gedankenverlaufe fremde Bestimmungen gänzlich aufgehoben).
Indem sich dies so verhält, erweist sich jeder etwa erhobene Anspruch auf „Schizophrenie“ lediglich als eine Instanz des bloßen Unsinns: nämlich als der Ausdruck einer mit dem Inhalte der heidnischen Weltanschauung inkommensurabeln und ihr äußerlich widerstreitenden Weltanschauungsform, welche mit jener unvereinbar zusammenstößt.
>>4071
Это начало замечательно сверх всякой меры. Для своего наиболее сокровенного опыта я открыл единственное иносказание о подобие, которым обладает история, - именно этим я первый постиг чудесный феномен дионисического. Точно так же фактом признания decadent в Сократе дано было вполне недвусмысленное доказательство того, сколь мало угрожает уверенности моей психологической хватки опасность со стороны какой-нибудь моральной идиосинкразии, - сама мораль, как симптом декаданса, есть новшество, есть единственная и первостепенная вещь в истории познания. Как высоко поднялся я в этом отношении над жалкой, плоской болтовней на тему: оптимизм contra пессимизм! – Я впервые узрел истинную противоположность – выраждающийся инстинкт, обращенный с подземной мстительностью против жизни (христианство, философия Шопенгауэра, в известном смысле уже философия Платона, весь идеализм, как его типичные формы), и рожденная из избытка, из преизбытка формула высшего утверждения, утверждения без ограничений, утверждения даже к страданию, даже к вине, даже ко всему загадочному и странному в существовании. Это последнее, самое радостное, самое чрезмерное и надменное утверждение жизни есть не только самое высокое убеждение, оно также и самое глубокое, наиболее строго утвержденное и подтвержденное истиной и наукой. Ничто существующее не должно быть устранено, нет ничего лишнего – отвергаемые христианами и прочими нигилистами стороны существования занимают в иерархии ценностей даже бесконечно более высокое место, чем то, что мог бы одобрить, назвать хорошим инстинкт decadence. Чтобы постичь это, нужно мужество и, как его условие, избыток силы: ибо, насколько мужество может отважиться на движение вперед, настолько по этой мерке силы приближаемся и мы к истине. Познание, утверждение реальности для сильного есть такая же необходимость, как для слабого, под давлением слабости, трусость и бегство от реальности – “идеал”… Слабые не вольны познавать: decadents нуждаются во лжи – она составляет одно из условий их существования. –Кто не только понимает слово “дионисическое”, но понимает и себя в этом слове, тому не нужны опровержения Платона, или христианства, или Шопенгауэра, - он обоняет разложение…
Это начало замечательно сверх всякой меры. Для своего наиболее сокровенного опыта я открыл единственное иносказание о подобие, которым обладает история, - именно этим я первый постиг чудесный феномен дионисического. Точно так же фактом признания decadent в Сократе дано было вполне недвусмысленное доказательство того, сколь мало угрожает уверенности моей психологической хватки опасность со стороны какой-нибудь моральной идиосинкразии, - сама мораль, как симптом декаданса, есть новшество, есть единственная и первостепенная вещь в истории познания. Как высоко поднялся я в этом отношении над жалкой, плоской болтовней на тему: оптимизм contra пессимизм! – Я впервые узрел истинную противоположность – выраждающийся инстинкт, обращенный с подземной мстительностью против жизни (христианство, философия Шопенгауэра, в известном смысле уже философия Платона, весь идеализм, как его типичные формы), и рожденная из избытка, из преизбытка формула высшего утверждения, утверждения без ограничений, утверждения даже к страданию, даже к вине, даже ко всему загадочному и странному в существовании. Это последнее, самое радостное, самое чрезмерное и надменное утверждение жизни есть не только самое высокое убеждение, оно также и самое глубокое, наиболее строго утвержденное и подтвержденное истиной и наукой. Ничто существующее не должно быть устранено, нет ничего лишнего – отвергаемые христианами и прочими нигилистами стороны существования занимают в иерархии ценностей даже бесконечно более высокое место, чем то, что мог бы одобрить, назвать хорошим инстинкт decadence. Чтобы постичь это, нужно мужество и, как его условие, избыток силы: ибо, насколько мужество может отважиться на движение вперед, настолько по этой мерке силы приближаемся и мы к истине. Познание, утверждение реальности для сильного есть такая же необходимость, как для слабого, под давлением слабости, трусость и бегство от реальности – “идеал”… Слабые не вольны познавать: decadents нуждаются во лжи – она составляет одно из условий их существования. –Кто не только понимает слово “дионисическое”, но понимает и себя в этом слове, тому не нужны опровержения Платона, или христианства, или Шопенгауэра, - он обоняет разложение…
>>4071
Это начало замечательно сверх всякой меры. Для своего наиболее сокровенного опыта я открыл единственное иносказание о подобие, которым обладает история, - именно этим я первый постиг чудесный феномен дионисического. Точно так же фактом признания decadent в Сократе дано было вполне недвусмысленное доказательство того, сколь мало угрожает уверенности моей психологической хватки опасность со стороны какой-нибудь моральной идиосинкразии, - сама мораль, как симптом декаданса, есть новшество, есть единственная и первостепенная вещь в истории познания. Как высоко поднялся я в этом отношении над жалкой, плоской болтовней на тему: оптимизм contra пессимизм! – Я впервые узрел истинную противоположность – выраждающийся инстинкт, обращенный с подземной мстительностью против жизни (христианство, философия Шопенгауэра, в известном смысле уже философия Платона, весь идеализм, как его типичные формы), и рожденная из избытка, из преизбытка формула высшего утверждения, утверждения без ограничений, утверждения даже к страданию, даже к вине, даже ко всему загадочному и странному в существовании. Это последнее, самое радостное, самое чрезмерное и надменное утверждение жизни есть не только самое высокое убеждение, оно также и самое глубокое, наиболее строго утвержденное и подтвержденное истиной и наукой. Ничто существующее не должно быть устранено, нет ничего лишнего – отвергаемые христианами и прочими нигилистами стороны существования занимают в иерархии ценностей даже бесконечно более высокое место, чем то, что мог бы одобрить, назвать хорошим инстинкт decadence. Чтобы постичь это, нужно мужество и, как его условие, избыток силы: ибо, насколько мужество может отважиться на движение вперед, настолько по этой мерке силы приближаемся и мы к истине. Познание, утверждение реальности для сильного есть такая же необходимость, как для слабого, под давлением слабости, трусость и бегство от реальности – “идеал”… Слабые не вольны познавать: decadents нуждаются во лжи – она составляет одно из условий их существования. –Кто не только понимает слово “дионисическое”, но понимает и себя в этом слове, тому не нужны опровержения Платона, или христианства, или Шопенгауэра, - он обоняет разложение…
Это начало замечательно сверх всякой меры. Для своего наиболее сокровенного опыта я открыл единственное иносказание о подобие, которым обладает история, - именно этим я первый постиг чудесный феномен дионисического. Точно так же фактом признания decadent в Сократе дано было вполне недвусмысленное доказательство того, сколь мало угрожает уверенности моей психологической хватки опасность со стороны какой-нибудь моральной идиосинкразии, - сама мораль, как симптом декаданса, есть новшество, есть единственная и первостепенная вещь в истории познания. Как высоко поднялся я в этом отношении над жалкой, плоской болтовней на тему: оптимизм contra пессимизм! – Я впервые узрел истинную противоположность – выраждающийся инстинкт, обращенный с подземной мстительностью против жизни (христианство, философия Шопенгауэра, в известном смысле уже философия Платона, весь идеализм, как его типичные формы), и рожденная из избытка, из преизбытка формула высшего утверждения, утверждения без ограничений, утверждения даже к страданию, даже к вине, даже ко всему загадочному и странному в существовании. Это последнее, самое радостное, самое чрезмерное и надменное утверждение жизни есть не только самое высокое убеждение, оно также и самое глубокое, наиболее строго утвержденное и подтвержденное истиной и наукой. Ничто существующее не должно быть устранено, нет ничего лишнего – отвергаемые христианами и прочими нигилистами стороны существования занимают в иерархии ценностей даже бесконечно более высокое место, чем то, что мог бы одобрить, назвать хорошим инстинкт decadence. Чтобы постичь это, нужно мужество и, как его условие, избыток силы: ибо, насколько мужество может отважиться на движение вперед, настолько по этой мерке силы приближаемся и мы к истине. Познание, утверждение реальности для сильного есть такая же необходимость, как для слабого, под давлением слабости, трусость и бегство от реальности – “идеал”… Слабые не вольны познавать: decadents нуждаются во лжи – она составляет одно из условий их существования. –Кто не только понимает слово “дионисическое”, но понимает и себя в этом слове, тому не нужны опровержения Платона, или христианства, или Шопенгауэра, - он обоняет разложение…
>Глупости
Вся проблема с современным образованием в том, что даже образованные не могут мыслить (насадить маоизм в 68-х в Франции это если не "сильно", то глупо). Если с Аристотелем и от Сократа уже понятно почему это происходит (это логика pur sang: если человек подчиняет себя "концептам" (как в Федоне), то он этим самым от мышления отказывается навсегда (и даже подчинение себя "методу", "методологии" (в плохом смысле: ведь может быть и "хорошая" методология, которая есть только предварительная вивисекция метода) есть только выражение аскетического идеала)), то для меня остаётся загадкой, почему даже сильнейшие умы (Хайдеггер, Фуко, Делёз и прочие) всё равно умудряются забыть о принципиально элементарном (слово "элемент", если мне не изменяет память, ввёл Платон, - поэтому даже в этом можно сомневаться: ср. с λόγος и "liber naturae" Гераклита или даже трудами Эмпедокла (превосходящего Шопенгауэра во всех смыслах, и с ним максимально схожего)), об основаниях, и не разобравшись в "базовом", - сразу ничтоже сумняшеся падают "ниц" пред неведомым (то самое знаменитое "неозначенное означающее в желании сказать" Дерриды) Богом: ведь очевидно, что к этому ведёт их сам метод. Когда как мыслить и значит "мыслить самому", - т.е. властвовать, - и не восходить "мыслью к идеям" (т.е. им подчиняться), а только к собственной природе (следовательно, "имманентному" (ох уж эти метафизические слова, лучше писать просто: к тому, что есть в остаточном, без-словесном, невербальном и не вербализуемом (потому-то ИИ не может Denken: потому что это совершенно (Д/)другая схолиэ, с иной природой и иным не-вербализуемом (когда как человеческое зарекомендовало себя... закрепило? миллионами лет реализации минимально необходимых условий для, собственно, Denken и homo sapiens (нет мысли, нет и sapiens: нет самостоятельности, независимости (без Бога) - нет и человечества, человеческой природы: aut deus aut homo))))).
Но в этом месте "я", должно быть, становлюсь для "читателей" полнейшей загадкой…
Я – Θουκυδίδης, безбожник: все случайное варю я в котле своем. И только когда оно сварится, я приветствую его, как свою пищу.
Во всех своих доказательствах они исходят из совершенно недоказуемого, даже невероятного предположения, будто в нашей способности образовать понятие мы обладаем решительно высшим критерием бытия и небытия, то есть объективной реальности и ее противоположности: эти понятия не должны проверяться и корректироваться действительностью – хотя фактически они вы ведены из нее, – но, наоборот, должны быть мерою действительности и, в случае противоречия ее с логикой, должны даже осудить действительность. Для того чтобы признать за ними эти судейские полномочия, Парменид должен был приписать им то бытие, которое он единственно и считал бытием: мышление и тот самый непроисшедший, совершенный шар сущего уже не считались больше двумя различными родами бытия, так как не могло быть двойственности бытия. Таким образом, стало необходимо безумно смелое утверждение, что мышление и бытие тождественны, – и никакая форма нагляднос ти, никакое подобие, никакой символ не могли тут прийти ему на подмогу; утверждение было совершенно недоступным для представления, но оно было необходимо, – именно в этой своей неспособности быть наглядным оно праздновало свой высший триумф над миром и над требованиями чувств. Мышление и бугристый шар бытия, мертво-массивный и косно-неподвижный, по приказанию Парменида и к ужасу всякой фантазии совпали и стали одним. Пусть эта тождественность противоречит чувствам! Именно в этом порука, что она не заимствована из области чувств.
Хорошая память. — Некоторые люди только потому не мыслители, что обладают слишком хорошей памятью.
>Глупости
Вся проблема с современным образованием в том, что даже образованные не могут мыслить (насадить маоизм в 68-х в Франции это если не "сильно", то глупо). Если с Аристотелем и от Сократа уже понятно почему это происходит (это логика pur sang: если человек подчиняет себя "концептам" (как в Федоне), то он этим самым от мышления отказывается навсегда (и даже подчинение себя "методу", "методологии" (в плохом смысле: ведь может быть и "хорошая" методология, которая есть только предварительная вивисекция метода) есть только выражение аскетического идеала)), то для меня остаётся загадкой, почему даже сильнейшие умы (Хайдеггер, Фуко, Делёз и прочие) всё равно умудряются забыть о принципиально элементарном (слово "элемент", если мне не изменяет память, ввёл Платон, - поэтому даже в этом можно сомневаться: ср. с λόγος и "liber naturae" Гераклита или даже трудами Эмпедокла (превосходящего Шопенгауэра во всех смыслах, и с ним максимально схожего)), об основаниях, и не разобравшись в "базовом", - сразу ничтоже сумняшеся падают "ниц" пред неведомым (то самое знаменитое "неозначенное означающее в желании сказать" Дерриды) Богом: ведь очевидно, что к этому ведёт их сам метод. Когда как мыслить и значит "мыслить самому", - т.е. властвовать, - и не восходить "мыслью к идеям" (т.е. им подчиняться), а только к собственной природе (следовательно, "имманентному" (ох уж эти метафизические слова, лучше писать просто: к тому, что есть в остаточном, без-словесном, невербальном и не вербализуемом (потому-то ИИ не может Denken: потому что это совершенно (Д/)другая схолиэ, с иной природой и иным не-вербализуемом (когда как человеческое зарекомендовало себя... закрепило? миллионами лет реализации минимально необходимых условий для, собственно, Denken и homo sapiens (нет мысли, нет и sapiens: нет самостоятельности, независимости (без Бога) - нет и человечества, человеческой природы: aut deus aut homo))))).
Но в этом месте "я", должно быть, становлюсь для "читателей" полнейшей загадкой…
Я – Θουκυδίδης, безбожник: все случайное варю я в котле своем. И только когда оно сварится, я приветствую его, как свою пищу.
Во всех своих доказательствах они исходят из совершенно недоказуемого, даже невероятного предположения, будто в нашей способности образовать понятие мы обладаем решительно высшим критерием бытия и небытия, то есть объективной реальности и ее противоположности: эти понятия не должны проверяться и корректироваться действительностью – хотя фактически они вы ведены из нее, – но, наоборот, должны быть мерою действительности и, в случае противоречия ее с логикой, должны даже осудить действительность. Для того чтобы признать за ними эти судейские полномочия, Парменид должен был приписать им то бытие, которое он единственно и считал бытием: мышление и тот самый непроисшедший, совершенный шар сущего уже не считались больше двумя различными родами бытия, так как не могло быть двойственности бытия. Таким образом, стало необходимо безумно смелое утверждение, что мышление и бытие тождественны, – и никакая форма нагляднос ти, никакое подобие, никакой символ не могли тут прийти ему на подмогу; утверждение было совершенно недоступным для представления, но оно было необходимо, – именно в этой своей неспособности быть наглядным оно праздновало свой высший триумф над миром и над требованиями чувств. Мышление и бугристый шар бытия, мертво-массивный и косно-неподвижный, по приказанию Парменида и к ужасу всякой фантазии совпали и стали одним. Пусть эта тождественность противоречит чувствам! Именно в этом порука, что она не заимствована из области чувств.
Хорошая память. — Некоторые люди только потому не мыслители, что обладают слишком хорошей памятью.
>>4073
мне кажется ницшешизу лет 60 судя по тому как упорно он одинаковые посты пишет переставляя слова и чередуя 3-4 цитаты
>Я – Θουκυδίδης, безбожник: все случайное варю я в котле своем. И только когда оно сварится, я приветствую его, как свою пищу.
мне кажется ницшешизу лет 60 судя по тому как упорно он одинаковые посты пишет переставляя слова и чередуя 3-4 цитаты
>>4075
Ist eben eine Absurdität, сохранять в памяти знание и помнить что такое "шиза" (сленг, не медицинский термин) и кто (или что) такой "ницшешиз". Кто так поступает, - тот и есть истинное "шизло"... не советую бреодить по лабиринтам безумия, категорически, пусть даже если это и какой-нибудь иностранный и "интересный" гностицизм. Это не ведёт к Благу.
Ist eben eine Absurdität, сохранять в памяти знание и помнить что такое "шиза" (сленг, не медицинский термин) и кто (или что) такой "ницшешиз". Кто так поступает, - тот и есть истинное "шизло"... не советую бреодить по лабиринтам безумия, категорически, пусть даже если это и какой-нибудь иностранный и "интересный" гностицизм. Это не ведёт к Благу.
О мир, ты хочешь меня? Разве принадлежу я миру? Разве я набожен? Или божественен? Но, день и мир, слишком вы неуклюжи:
– пусть ваши руки будут более ловкими, протяните их за глубочайшим счастьем и столь же глубоким несчастьем, ловите какого-нибудь бога, но не меня:
– мое несчастье, мое счастье глубоки, о удивительный день, однако не бог я и не божий ад: глубока боль мира.
– пусть ваши руки будут более ловкими, протяните их за глубочайшим счастьем и столь же глубоким несчастьем, ловите какого-нибудь бога, но не меня:
– мое несчастье, мое счастье глубоки, о удивительный день, однако не бог я и не божий ад: глубока боль мира.
Понятия “по ту сторону”, “истинный мир” выдуманы, чтобы обесценить единственный мир, который существует, чтобы не оставить никакой цели, никакого разума, никакой задачи для нашей земной реальности.
Поняли ли меня? – Дионис против Распятого…
Поняли ли меня? – Дионис против Распятого…
>>73617 (OP)
Как смириться с мыслью, что под штанами, под трусами попа все равно голая и все люди это понимают, и мысленно видят и смеются и сравнивают с тем, что ты говоришь, обесценивают? я уже не могу
Как смириться с мыслью, что под штанами, под трусами попа все равно голая и все люди это понимают, и мысленно видят и смеются и сравнивают с тем, что ты говоришь, обесценивают? я уже не могу
>>4081
Тащемта без задних мыслей берешь и смиряешься. Греки так жили. "Сон тени: человек". Они даже бегали голые.
Тащемта без задних мыслей берешь и смиряешься. Греки так жили. "Сон тени: человек". Они даже бегали голые.
164 Кб, 1536x1067>>4091
ну, а ведь лучше иметь численность 1,46 миллиарда людей и какать в сточную канаву рядом с дорогой, чем иметь численность 146 миллионов и изо всех дьявольских сил сдерживать свои позывы покакать.
ну, а ведь лучше иметь численность 1,46 миллиарда людей и какать в сточную канаву рядом с дорогой, чем иметь численность 146 миллионов и изо всех дьявольских сил сдерживать свои позывы покакать.
>>4095
В этом есть что-то фрейдистское. У него была такая телега, что первобытный человек не мог использовать огонь потому что когда он видел случайно загоревшиеся от молнии деревья, то он не мог удержаться, и ссал на них, и таким образом тушил огонь каждый раз. А однажды человек сдержался и не поссал на огонь. И вот так цивилизация и началась.
На самом деле индусам настолько ненавистно срать в толчке, что они терпят до самой ночи и идут срать в поле, а там на них устраивают облавы и загоняют в толчки: https://www.youtube.com/watch?v=7gVaPumZXdQ
В этом есть что-то фрейдистское. У него была такая телега, что первобытный человек не мог использовать огонь потому что когда он видел случайно загоревшиеся от молнии деревья, то он не мог удержаться, и ссал на них, и таким образом тушил огонь каждый раз. А однажды человек сдержался и не поссал на огонь. И вот так цивилизация и началась.
На самом деле индусам настолько ненавистно срать в толчке, что они терпят до самой ночи и идут срать в поле, а там на них устраивают облавы и загоняют в толчки: https://www.youtube.com/watch?v=7gVaPumZXdQ
>>4104
а ведь в этом есмь что то от философской темы свободы. Свобода какать и ссать, это тоже свобода. Отчего пёс, воробей, ворон, лягушка могут какать везде, а люди ограничены в праве покакать? Да что там покакать, даже поссать в городе на дерево нельзя, я один раз пробовал поссать на дерево, тут же какая то баба 45 лет начала возмущаться. Почему я должен платить с таким трудом заработанные деньги за то что бы поссать? Я что богат как Алишер Бурханович Усманов?
А с мистической точки зрения испражнения, дерьмо и моча связаны с человеком и даже с его духом. Может быть это такой способ оставить частичку связанную с собой на этой планете, что бы её растения переработали в траву, деревья, кустарники.
а ведь в этом есмь что то от философской темы свободы. Свобода какать и ссать, это тоже свобода. Отчего пёс, воробей, ворон, лягушка могут какать везде, а люди ограничены в праве покакать? Да что там покакать, даже поссать в городе на дерево нельзя, я один раз пробовал поссать на дерево, тут же какая то баба 45 лет начала возмущаться. Почему я должен платить с таким трудом заработанные деньги за то что бы поссать? Я что богат как Алишер Бурханович Усманов?
А с мистической точки зрения испражнения, дерьмо и моча связаны с человеком и даже с его духом. Может быть это такой способ оставить частичку связанную с собой на этой планете, что бы её растения переработали в траву, деревья, кустарники.
>>4106
Я не считаю РФ чем-то настолько ценным с точки зрения цивилизованности чтобы не срать на улицах, поэтому мне тут сложно что-то возразить.
Я не считаю РФ чем-то настолько ценным с точки зрения цивилизованности чтобы не срать на улицах, поэтому мне тут сложно что-то возразить.
>>4109
Да наша цивилизация была под сильным влиянием других европейских стран и даже Соединённых штатов весь XX век, все эти Соломенные шляпки, три мушкетёра и Д'Артаньян, Труффальдино из Бергамо, Человек с бульвара Капуцинов, эта вся паразитическая колониальная культура была, подавляли наши самобытные культуры народов нехило весь XX век.
Да наша цивилизация была под сильным влиянием других европейских стран и даже Соединённых штатов весь XX век, все эти Соломенные шляпки, три мушкетёра и Д'Артаньян, Труффальдино из Бергамо, Человек с бульвара Капуцинов, эта вся паразитическая колониальная культура была, подавляли наши самобытные культуры народов нехило весь XX век.
>>4109
Разве то что в Индии беднота срёт на обочинах дорог, по той причине что у ней нет денег на оплату посещения сортира не хватает, как то мешает тому что там существуют ремёсла, профессиональные навыки и прелюбопытные трактаты учёных людей и мудрецов?
А вот нынешняя Канада, вы там все обочины дорог проверяли, не насрано ли там?
Разве то что в Индии беднота срёт на обочинах дорог, по той причине что у ней нет денег на оплату посещения сортира не хватает, как то мешает тому что там существуют ремёсла, профессиональные навыки и прелюбопытные трактаты учёных людей и мудрецов?
А вот нынешняя Канада, вы там все обочины дорог проверяли, не насрано ли там?
>>4083
так я воспитатель в дедсаду, неправильно поймут(
так я воспитатель в дедсаду, неправильно поймут(
>>4110
>>4111
Да пошли они нахуй, эти западные страны, после того как они позорно переможничали за хохлов, и также позорно проиграли. Они последнее уважение в моих глазах потеряли после того как ставку на хохолов сделали, и даже не потому что они против России пошли, а потому что насколько вообще конченным дегенератом надо быть чтобы ставить на хохолов, хохолы это вообще хуже говна.
А вот в Индии сделали ставку на Россию, так что хоть они и срут на улицах, но оказались явно мудрее.
>>4111
Да пошли они нахуй, эти западные страны, после того как они позорно переможничали за хохлов, и также позорно проиграли. Они последнее уважение в моих глазах потеряли после того как ставку на хохолов сделали, и даже не потому что они против России пошли, а потому что насколько вообще конченным дегенератом надо быть чтобы ставить на хохолов, хохолы это вообще хуже говна.
А вот в Индии сделали ставку на Россию, так что хоть они и срут на улицах, но оказались явно мудрее.
Als der griechische Leib und die griechische Seele „blühte“, und nicht etwa in Zuständen krankhafter Überschwänglichkeit und Tollheit ... in einem bunten Strudel wechselnder Erscheinungen wiedererkennen.
I'm a first chance magic philosopher par excellence. Vor Allem: eine Kunst für Künstler, nur für Künstler! Je mehr ein Psycholog, ein geborner, ein unvermeidlicher Psycholog und Seelen-Errather, sich den ausgesuchteren Fällen und Menschen zukehrt, um so grösser wird seine Gefahr, am Mitleiden zu ersticken. Ecrasez l’infâme!...
... das kranke Thier Mensch, — der Christ.
— ein Versuch, oh meine Brüder! Und kein „Vertrag“! Zerbrecht, zerbrecht mir solch Wort der Weich-Herzen und Halb-und Halben! — denn wir hatten keinen Weg.
Wahrlich, ein starker Wind ist Zarathustra allen Niederungen; und solchen Rath räth er seinen Feinden und Allem, was spuckt und speit: „hütet euch gegen den Wind zu speien!“
О братья мои, разбейте, разбейте старые скрижали!
I'm a first chance magic philosopher par excellence. Vor Allem: eine Kunst für Künstler, nur für Künstler! Je mehr ein Psycholog, ein geborner, ein unvermeidlicher Psycholog und Seelen-Errather, sich den ausgesuchteren Fällen und Menschen zukehrt, um so grösser wird seine Gefahr, am Mitleiden zu ersticken. Ecrasez l’infâme!...
... das kranke Thier Mensch, — der Christ.
— ein Versuch, oh meine Brüder! Und kein „Vertrag“! Zerbrecht, zerbrecht mir solch Wort der Weich-Herzen und Halb-und Halben! — denn wir hatten keinen Weg.
Wahrlich, ein starker Wind ist Zarathustra allen Niederungen; und solchen Rath räth er seinen Feinden und Allem, was spuckt und speit: „hütet euch gegen den Wind zu speien!“
О братья мои, разбейте, разбейте старые скрижали!
>>4117
Найди работу.
Найди работу.
33 Кб, 285x351>>4116
>Да пошли они нахуй, эти западные страны, после того как они позорно переможничали за хохлов, и также позорно проиграли. Они последнее уважение в моих глазах потеряли после того как ставку на хохолов сделали, и даже не потому что они против России пошли, а потому что насколько вообще конченным дегенератом надо быть чтобы ставить на хохолов, хохолы это вообще хуже говна.
>А вот в Индии сделали ставку на Россию, так что хоть они и срут на улицах, но оказались явно мудрее.
>>4120
Як це потужно! Як пэрэможно!
Як це потужно! Як пэрэможно!
>>4116
Мудрее в чем?
Лидеры Европы, насколько я понимаю, используют конфликт с РФ для укрепления собственной власти. Как, собственно, и Кремль?
Обе стороны верят что подобные действия не окажут никакого влияния на их разум, и что их разум не окажет никакого влияния на их сознание после смерти их тела (оно волшебным образом испарится). И что они все супер гении, способные заменить собой тысячи людей.
Мудрее в чем?
Лидеры Европы, насколько я понимаю, используют конфликт с РФ для укрепления собственной власти. Как, собственно, и Кремль?
Обе стороны верят что подобные действия не окажут никакого влияния на их разум, и что их разум не окажет никакого влияния на их сознание после смерти их тела (оно волшебным образом испарится). И что они все супер гении, способные заменить собой тысячи людей.
>>4111
Ты слишком наивен, версия плохого воспитания в их случае правдоподобней.
Ученые и мудрецы срут в речки и на дороги вместе с остальными индийцами? Или у них всё же есть параллельное общество где они пользуются либо нормальными туалетами, либо приемлемой для вменяемого человека альтернативой?
>по той причине что у ней нет денег на оплату посещения сортира
Ты слишком наивен, версия плохого воспитания в их случае правдоподобней.
>профессиональные навыки и прелюбопытные трактаты учёных людей и мудрецов
Ученые и мудрецы срут в речки и на дороги вместе с остальными индийцами? Или у них всё же есть параллельное общество где они пользуются либо нормальными туалетами, либо приемлемой для вменяемого человека альтернативой?
>>4110
Тогда все страны же поставили перед выбором где либо они принимают небесную мораль и соответствующую систему управления, либо теряют право владеть землёй (животным не положено) и превращаются в колонию.
Тогда все страны же поставили перед выбором где либо они принимают небесную мораль и соответствующую систему управления, либо теряют право владеть землёй (животным не положено) и превращаются в колонию.
In diesem Jahrhundert, in „unserer“ Zeit, gibt es keine Philosophie „im Allgemeinen“, im Prinzip nicht. Nur noch „Gedanken“...
Erschiene die Weisheit vielleicht auf Erden als Rabe, den ein kleiner Geruch von Aas begeistert?…
Der Instinkt-Hass gegen die Realität: Folge einer extremen Leid- und Reizfähigkeit, welche überhaupt nicht mehr „berührt“ werden will, weil sie jede Berührung zu tief empfindet.
Diese Worte gehören den Wenigsten. Sokrates war auch ein grosser Erotiker. Große Genius, der selbst mit ewigem Leid zu gering bezahlt ist, der herbe Stolz des Künstlers: ein Phantasma, einen Schattenriss, eine willkürliche Abbreviatur für das Ganze zu nehmen. Aphrodisische oder Adonis-Culte den Begriff des Cultus bereits bestimmt haben. Man muss von Politik und Völker-Selbstsucht unter sich zu sehn. Man muss gleichgültig geworden sein, man muss nie fragen, ob die Wahrheit nützt, ob sie Einem Verhängniss wird…
Euripides in den aristophanischen Fröschen dem Aeschylus vor:
„So werd’ ich also gleich an Deine Prologe gehn
um dergestalt den ersten Theil der Tragödie
zuerst ihm zu kritisiren, diesem großen Geist!
Verworren ist er, wenn er den Thatbestand bespricht.“
Was aber vom Prolog gilt, das gilt auch von dem viel berüchtigten deus ex machina: er entwirft das Programm der Zukunft, wie der Prolog das der Vergangenheit. Wohlan! (Also sprach der Wahrsager; wie die Thiere Zarathustra’s aber diese Worte hörten, liefen sie vor Schrecken davon. Denn sie sahen, dass was sie auch am Tage heimgebracht hatten, nicht genug sein werde, den Einen Wahrsager zu stopfen.) Mit meiner Verurtheilung des Christenthums möchte ich kein Unrecht gegen eine verwandte Religion begangen haben, die der Zahl der Bekenner nach sogar überwiegt, gegen den Buddhismus...
Über das Pathos der Wahrheit.
Ha!
Noch Ein Mal brüllen,
moralisch brüllen,
als moralischer Löwe vor den Töchtern der Wüste brüllen!
— Denn Tugend-Geheul,
ihr allerliebsten Mädchen,
ist mehr als Alles
Europäer-Inbrunst, Europäer-Heisshunger!
Und da stehe ich schon,
als Europäer,
ich kann nicht anders, Gott helfe mir!
Amen!...
„Es hat gewiss jeder Mensch, der in solchen Betrachtungen heimisch ist, gegen jeden derartigen Idealismus ein tiefes Misstrauen empfunden, so oft er sich einmal recht deutlich von der ewigen Consequenz, Allgegenwärtigkeit und Unfehlbarkeit der Naturgesetze überzeugte; er hat den Schluss gemacht: hier ist alles, soweit wir dringen, nach der Höhe der teleskopischen und nach der Tiefe der mikroskopischen Welt, so sicher, ausgebaut, endlos, gesetzmässig und ohne Lücken; die Wissenschaft wird ewig in diesen Schachten mit Erfolg zu graben haben und alles Gefundene wird zusammenstimmen und sich nicht widersprechen. Wie wenig gleicht dies einem Phantasieerzeugniss: denn wenn es dies wäre, müsste es doch irgendwo den Schein und die Unrealität errathen lassen. Dagegen ist einmal zu sagen: hätten wir noch, jeder für sich eine verschiedenartige Sinnesempfindung, könnten wir selbst nur bald als Vogel, bald als Wurm, bald als Pflanze percipiren, oder sähe der eine von uns denselben Reiz als roth, der andere als blau, hörte ein Dritter ihn sogar als Ton, so würde niemand von einer solchen Gesetzmässigkeit der Natur reden, sondern sie nur als ein höchst subjectives Gebilde begreifen. Sodann: was ist für uns überhaupt ein Naturgesetz; es ist uns nicht an sich bekannt, sondern nur in seinen Wirkungen d.h. in seinen Relationen zu anderen Naturgesetzen, die uns wieder nur als Relationen bekannt sind. Also verweisen alle diese Relationen immer nur wieder auf einander und sind uns ihrem Wesen nach unverständlich durch und durch; nur das, was wir hinzubringen, die Zeit, der Raum, also Successionsverhältnisse und Zahlen sind uns wirklich daran bekannt.“ Die Musik kommt von allen Künsten, die auf dem Boden einer bestimmten Cultur aufzuwachsen wissen, als die letzte aller Pflanzen zum Vorschein, vielleicht weil sie die innerlichste ist und, folglich, am spätesten anlangt, — im Herbst und Abblühen der jedes Mal zu ihr gehörenden Cultur. Freilich müssen wir uns hüten, daß wir dabei nicht selbst zu sehr beeinflußt werden. Die Gewöhnung ist eine ungeheure Macht. Man hat schon sehr viel verloren, wenn man die sittliche Entrüstung über etwas Schlechtes verliert, das in unserm Kreise täglich geschieht. Das gilt z. B. in Betreff des Trinkens und der Trunkenheit, aber auch in der Mißachtung und Verhöhnung andrer Menschen, andrer Meinungen. (Wagner ist Einer, der tief gelitten hat — sein Vorrang vor den übrigen Musikern. — Ich bewundere Wagner in Allem, worin er sich in Musik setzt, — für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…)
„Du grosses Gestirn, sprach er, wie er einstmals gesprochen hatte, du tiefes Glücks-Auge, was wäre all dein Glück, wenn du nicht Die hättest, welchen du leuchtest!
Und wenn sie in ihren Kammern blieben, während du schon wach bist und kommst und schenkst und austheilst: wie würde darob deine stolze Scham zürnen!
„Mitleiden! Das Mitleiden mit dem höheren Menschen! schrie er auf, und sein Antlitz verwandelte sich in Erz. Wohlan! Das — hatte seine Zeit!
Mein Leid und mein Mitleiden — was liegt daran! Trachte ich denn nach Glücke? Ich trachte nach meinem Werke!
Wohlan! Der Löwe kam, meine Kinder sind nahe, Zarathustra ward reif, meine Stunde kam: —
Diess ist mein Morgen, mein Tag hebt an: herauf nun, herauf, du grosser Mittag!“ — —
Also sprach {"}Zarathustra{"} und verliess seine Höhle, glühend und stark, wie eine Morgensonne, die aus dunklen Bergen kommt.
Erschiene die Weisheit vielleicht auf Erden als Rabe, den ein kleiner Geruch von Aas begeistert?…
Der Instinkt-Hass gegen die Realität: Folge einer extremen Leid- und Reizfähigkeit, welche überhaupt nicht mehr „berührt“ werden will, weil sie jede Berührung zu tief empfindet.
Diese Worte gehören den Wenigsten. Sokrates war auch ein grosser Erotiker. Große Genius, der selbst mit ewigem Leid zu gering bezahlt ist, der herbe Stolz des Künstlers: ein Phantasma, einen Schattenriss, eine willkürliche Abbreviatur für das Ganze zu nehmen. Aphrodisische oder Adonis-Culte den Begriff des Cultus bereits bestimmt haben. Man muss von Politik und Völker-Selbstsucht unter sich zu sehn. Man muss gleichgültig geworden sein, man muss nie fragen, ob die Wahrheit nützt, ob sie Einem Verhängniss wird…
Euripides in den aristophanischen Fröschen dem Aeschylus vor:
„So werd’ ich also gleich an Deine Prologe gehn
um dergestalt den ersten Theil der Tragödie
zuerst ihm zu kritisiren, diesem großen Geist!
Verworren ist er, wenn er den Thatbestand bespricht.“
Was aber vom Prolog gilt, das gilt auch von dem viel berüchtigten deus ex machina: er entwirft das Programm der Zukunft, wie der Prolog das der Vergangenheit. Wohlan! (Also sprach der Wahrsager; wie die Thiere Zarathustra’s aber diese Worte hörten, liefen sie vor Schrecken davon. Denn sie sahen, dass was sie auch am Tage heimgebracht hatten, nicht genug sein werde, den Einen Wahrsager zu stopfen.) Mit meiner Verurtheilung des Christenthums möchte ich kein Unrecht gegen eine verwandte Religion begangen haben, die der Zahl der Bekenner nach sogar überwiegt, gegen den Buddhismus...
Über das Pathos der Wahrheit.
Ha!
Noch Ein Mal brüllen,
moralisch brüllen,
als moralischer Löwe vor den Töchtern der Wüste brüllen!
— Denn Tugend-Geheul,
ihr allerliebsten Mädchen,
ist mehr als Alles
Europäer-Inbrunst, Europäer-Heisshunger!
Und da stehe ich schon,
als Europäer,
ich kann nicht anders, Gott helfe mir!
Amen!...
„Es hat gewiss jeder Mensch, der in solchen Betrachtungen heimisch ist, gegen jeden derartigen Idealismus ein tiefes Misstrauen empfunden, so oft er sich einmal recht deutlich von der ewigen Consequenz, Allgegenwärtigkeit und Unfehlbarkeit der Naturgesetze überzeugte; er hat den Schluss gemacht: hier ist alles, soweit wir dringen, nach der Höhe der teleskopischen und nach der Tiefe der mikroskopischen Welt, so sicher, ausgebaut, endlos, gesetzmässig und ohne Lücken; die Wissenschaft wird ewig in diesen Schachten mit Erfolg zu graben haben und alles Gefundene wird zusammenstimmen und sich nicht widersprechen. Wie wenig gleicht dies einem Phantasieerzeugniss: denn wenn es dies wäre, müsste es doch irgendwo den Schein und die Unrealität errathen lassen. Dagegen ist einmal zu sagen: hätten wir noch, jeder für sich eine verschiedenartige Sinnesempfindung, könnten wir selbst nur bald als Vogel, bald als Wurm, bald als Pflanze percipiren, oder sähe der eine von uns denselben Reiz als roth, der andere als blau, hörte ein Dritter ihn sogar als Ton, so würde niemand von einer solchen Gesetzmässigkeit der Natur reden, sondern sie nur als ein höchst subjectives Gebilde begreifen. Sodann: was ist für uns überhaupt ein Naturgesetz; es ist uns nicht an sich bekannt, sondern nur in seinen Wirkungen d.h. in seinen Relationen zu anderen Naturgesetzen, die uns wieder nur als Relationen bekannt sind. Also verweisen alle diese Relationen immer nur wieder auf einander und sind uns ihrem Wesen nach unverständlich durch und durch; nur das, was wir hinzubringen, die Zeit, der Raum, also Successionsverhältnisse und Zahlen sind uns wirklich daran bekannt.“ Die Musik kommt von allen Künsten, die auf dem Boden einer bestimmten Cultur aufzuwachsen wissen, als die letzte aller Pflanzen zum Vorschein, vielleicht weil sie die innerlichste ist und, folglich, am spätesten anlangt, — im Herbst und Abblühen der jedes Mal zu ihr gehörenden Cultur. Freilich müssen wir uns hüten, daß wir dabei nicht selbst zu sehr beeinflußt werden. Die Gewöhnung ist eine ungeheure Macht. Man hat schon sehr viel verloren, wenn man die sittliche Entrüstung über etwas Schlechtes verliert, das in unserm Kreise täglich geschieht. Das gilt z. B. in Betreff des Trinkens und der Trunkenheit, aber auch in der Mißachtung und Verhöhnung andrer Menschen, andrer Meinungen. (Wagner ist Einer, der tief gelitten hat — sein Vorrang vor den übrigen Musikern. — Ich bewundere Wagner in Allem, worin er sich in Musik setzt, — für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…)
„Du grosses Gestirn, sprach er, wie er einstmals gesprochen hatte, du tiefes Glücks-Auge, was wäre all dein Glück, wenn du nicht Die hättest, welchen du leuchtest!
Und wenn sie in ihren Kammern blieben, während du schon wach bist und kommst und schenkst und austheilst: wie würde darob deine stolze Scham zürnen!
„Mitleiden! Das Mitleiden mit dem höheren Menschen! schrie er auf, und sein Antlitz verwandelte sich in Erz. Wohlan! Das — hatte seine Zeit!
Mein Leid und mein Mitleiden — was liegt daran! Trachte ich denn nach Glücke? Ich trachte nach meinem Werke!
Wohlan! Der Löwe kam, meine Kinder sind nahe, Zarathustra ward reif, meine Stunde kam: —
Diess ist mein Morgen, mein Tag hebt an: herauf nun, herauf, du grosser Mittag!“ — —
Also sprach {"}Zarathustra{"} und verliess seine Höhle, glühend und stark, wie eine Morgensonne, die aus dunklen Bergen kommt.
In diesem Jahrhundert, in „unserer“ Zeit, gibt es keine Philosophie „im Allgemeinen“, im Prinzip nicht. Nur noch „Gedanken“...
Erschiene die Weisheit vielleicht auf Erden als Rabe, den ein kleiner Geruch von Aas begeistert?…
Der Instinkt-Hass gegen die Realität: Folge einer extremen Leid- und Reizfähigkeit, welche überhaupt nicht mehr „berührt“ werden will, weil sie jede Berührung zu tief empfindet.
Diese Worte gehören den Wenigsten. Sokrates war auch ein grosser Erotiker. Große Genius, der selbst mit ewigem Leid zu gering bezahlt ist, der herbe Stolz des Künstlers: ein Phantasma, einen Schattenriss, eine willkürliche Abbreviatur für das Ganze zu nehmen. Aphrodisische oder Adonis-Culte den Begriff des Cultus bereits bestimmt haben. Man muss von Politik und Völker-Selbstsucht unter sich zu sehn. Man muss gleichgültig geworden sein, man muss nie fragen, ob die Wahrheit nützt, ob sie Einem Verhängniss wird…
Euripides in den aristophanischen Fröschen dem Aeschylus vor:
„So werd’ ich also gleich an Deine Prologe gehn
um dergestalt den ersten Theil der Tragödie
zuerst ihm zu kritisiren, diesem großen Geist!
Verworren ist er, wenn er den Thatbestand bespricht.“
Was aber vom Prolog gilt, das gilt auch von dem viel berüchtigten deus ex machina: er entwirft das Programm der Zukunft, wie der Prolog das der Vergangenheit. Wohlan! (Also sprach der Wahrsager; wie die Thiere Zarathustra’s aber diese Worte hörten, liefen sie vor Schrecken davon. Denn sie sahen, dass was sie auch am Tage heimgebracht hatten, nicht genug sein werde, den Einen Wahrsager zu stopfen.) Mit meiner Verurtheilung des Christenthums möchte ich kein Unrecht gegen eine verwandte Religion begangen haben, die der Zahl der Bekenner nach sogar überwiegt, gegen den Buddhismus...
Über das Pathos der Wahrheit.
Ha!
Noch Ein Mal brüllen,
moralisch brüllen,
als moralischer Löwe vor den Töchtern der Wüste brüllen!
— Denn Tugend-Geheul,
ihr allerliebsten Mädchen,
ist mehr als Alles
Europäer-Inbrunst, Europäer-Heisshunger!
Und da stehe ich schon,
als Europäer,
ich kann nicht anders, Gott helfe mir!
Amen!...
„Es hat gewiss jeder Mensch, der in solchen Betrachtungen heimisch ist, gegen jeden derartigen Idealismus ein tiefes Misstrauen empfunden, so oft er sich einmal recht deutlich von der ewigen Consequenz, Allgegenwärtigkeit und Unfehlbarkeit der Naturgesetze überzeugte; er hat den Schluss gemacht: hier ist alles, soweit wir dringen, nach der Höhe der teleskopischen und nach der Tiefe der mikroskopischen Welt, so sicher, ausgebaut, endlos, gesetzmässig und ohne Lücken; die Wissenschaft wird ewig in diesen Schachten mit Erfolg zu graben haben und alles Gefundene wird zusammenstimmen und sich nicht widersprechen. Wie wenig gleicht dies einem Phantasieerzeugniss: denn wenn es dies wäre, müsste es doch irgendwo den Schein und die Unrealität errathen lassen. Dagegen ist einmal zu sagen: hätten wir noch, jeder für sich eine verschiedenartige Sinnesempfindung, könnten wir selbst nur bald als Vogel, bald als Wurm, bald als Pflanze percipiren, oder sähe der eine von uns denselben Reiz als roth, der andere als blau, hörte ein Dritter ihn sogar als Ton, so würde niemand von einer solchen Gesetzmässigkeit der Natur reden, sondern sie nur als ein höchst subjectives Gebilde begreifen. Sodann: was ist für uns überhaupt ein Naturgesetz; es ist uns nicht an sich bekannt, sondern nur in seinen Wirkungen d.h. in seinen Relationen zu anderen Naturgesetzen, die uns wieder nur als Relationen bekannt sind. Also verweisen alle diese Relationen immer nur wieder auf einander und sind uns ihrem Wesen nach unverständlich durch und durch; nur das, was wir hinzubringen, die Zeit, der Raum, also Successionsverhältnisse und Zahlen sind uns wirklich daran bekannt.“ Die Musik kommt von allen Künsten, die auf dem Boden einer bestimmten Cultur aufzuwachsen wissen, als die letzte aller Pflanzen zum Vorschein, vielleicht weil sie die innerlichste ist und, folglich, am spätesten anlangt, — im Herbst und Abblühen der jedes Mal zu ihr gehörenden Cultur. Freilich müssen wir uns hüten, daß wir dabei nicht selbst zu sehr beeinflußt werden. Die Gewöhnung ist eine ungeheure Macht. Man hat schon sehr viel verloren, wenn man die sittliche Entrüstung über etwas Schlechtes verliert, das in unserm Kreise täglich geschieht. Das gilt z. B. in Betreff des Trinkens und der Trunkenheit, aber auch in der Mißachtung und Verhöhnung andrer Menschen, andrer Meinungen. (Wagner ist Einer, der tief gelitten hat — sein Vorrang vor den übrigen Musikern. — Ich bewundere Wagner in Allem, worin er sich in Musik setzt, — für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…)
„Du grosses Gestirn, sprach er, wie er einstmals gesprochen hatte, du tiefes Glücks-Auge, was wäre all dein Glück, wenn du nicht Die hättest, welchen du leuchtest!
Und wenn sie in ihren Kammern blieben, während du schon wach bist und kommst und schenkst und austheilst: wie würde darob deine stolze Scham zürnen!
„Mitleiden! Das Mitleiden mit dem höheren Menschen! schrie er auf, und sein Antlitz verwandelte sich in Erz. Wohlan! Das — hatte seine Zeit!
Mein Leid und mein Mitleiden — was liegt daran! Trachte ich denn nach Glücke? Ich trachte nach meinem Werke!
Wohlan! Der Löwe kam, meine Kinder sind nahe, Zarathustra ward reif, meine Stunde kam: —
Diess ist mein Morgen, mein Tag hebt an: herauf nun, herauf, du grosser Mittag!“ — —
Also sprach {"}Zarathustra{"} und verliess seine Höhle, glühend und stark, wie eine Morgensonne, die aus dunklen Bergen kommt.
Erschiene die Weisheit vielleicht auf Erden als Rabe, den ein kleiner Geruch von Aas begeistert?…
Der Instinkt-Hass gegen die Realität: Folge einer extremen Leid- und Reizfähigkeit, welche überhaupt nicht mehr „berührt“ werden will, weil sie jede Berührung zu tief empfindet.
Diese Worte gehören den Wenigsten. Sokrates war auch ein grosser Erotiker. Große Genius, der selbst mit ewigem Leid zu gering bezahlt ist, der herbe Stolz des Künstlers: ein Phantasma, einen Schattenriss, eine willkürliche Abbreviatur für das Ganze zu nehmen. Aphrodisische oder Adonis-Culte den Begriff des Cultus bereits bestimmt haben. Man muss von Politik und Völker-Selbstsucht unter sich zu sehn. Man muss gleichgültig geworden sein, man muss nie fragen, ob die Wahrheit nützt, ob sie Einem Verhängniss wird…
Euripides in den aristophanischen Fröschen dem Aeschylus vor:
„So werd’ ich also gleich an Deine Prologe gehn
um dergestalt den ersten Theil der Tragödie
zuerst ihm zu kritisiren, diesem großen Geist!
Verworren ist er, wenn er den Thatbestand bespricht.“
Was aber vom Prolog gilt, das gilt auch von dem viel berüchtigten deus ex machina: er entwirft das Programm der Zukunft, wie der Prolog das der Vergangenheit. Wohlan! (Also sprach der Wahrsager; wie die Thiere Zarathustra’s aber diese Worte hörten, liefen sie vor Schrecken davon. Denn sie sahen, dass was sie auch am Tage heimgebracht hatten, nicht genug sein werde, den Einen Wahrsager zu stopfen.) Mit meiner Verurtheilung des Christenthums möchte ich kein Unrecht gegen eine verwandte Religion begangen haben, die der Zahl der Bekenner nach sogar überwiegt, gegen den Buddhismus...
Über das Pathos der Wahrheit.
Ha!
Noch Ein Mal brüllen,
moralisch brüllen,
als moralischer Löwe vor den Töchtern der Wüste brüllen!
— Denn Tugend-Geheul,
ihr allerliebsten Mädchen,
ist mehr als Alles
Europäer-Inbrunst, Europäer-Heisshunger!
Und da stehe ich schon,
als Europäer,
ich kann nicht anders, Gott helfe mir!
Amen!...
„Es hat gewiss jeder Mensch, der in solchen Betrachtungen heimisch ist, gegen jeden derartigen Idealismus ein tiefes Misstrauen empfunden, so oft er sich einmal recht deutlich von der ewigen Consequenz, Allgegenwärtigkeit und Unfehlbarkeit der Naturgesetze überzeugte; er hat den Schluss gemacht: hier ist alles, soweit wir dringen, nach der Höhe der teleskopischen und nach der Tiefe der mikroskopischen Welt, so sicher, ausgebaut, endlos, gesetzmässig und ohne Lücken; die Wissenschaft wird ewig in diesen Schachten mit Erfolg zu graben haben und alles Gefundene wird zusammenstimmen und sich nicht widersprechen. Wie wenig gleicht dies einem Phantasieerzeugniss: denn wenn es dies wäre, müsste es doch irgendwo den Schein und die Unrealität errathen lassen. Dagegen ist einmal zu sagen: hätten wir noch, jeder für sich eine verschiedenartige Sinnesempfindung, könnten wir selbst nur bald als Vogel, bald als Wurm, bald als Pflanze percipiren, oder sähe der eine von uns denselben Reiz als roth, der andere als blau, hörte ein Dritter ihn sogar als Ton, so würde niemand von einer solchen Gesetzmässigkeit der Natur reden, sondern sie nur als ein höchst subjectives Gebilde begreifen. Sodann: was ist für uns überhaupt ein Naturgesetz; es ist uns nicht an sich bekannt, sondern nur in seinen Wirkungen d.h. in seinen Relationen zu anderen Naturgesetzen, die uns wieder nur als Relationen bekannt sind. Also verweisen alle diese Relationen immer nur wieder auf einander und sind uns ihrem Wesen nach unverständlich durch und durch; nur das, was wir hinzubringen, die Zeit, der Raum, also Successionsverhältnisse und Zahlen sind uns wirklich daran bekannt.“ Die Musik kommt von allen Künsten, die auf dem Boden einer bestimmten Cultur aufzuwachsen wissen, als die letzte aller Pflanzen zum Vorschein, vielleicht weil sie die innerlichste ist und, folglich, am spätesten anlangt, — im Herbst und Abblühen der jedes Mal zu ihr gehörenden Cultur. Freilich müssen wir uns hüten, daß wir dabei nicht selbst zu sehr beeinflußt werden. Die Gewöhnung ist eine ungeheure Macht. Man hat schon sehr viel verloren, wenn man die sittliche Entrüstung über etwas Schlechtes verliert, das in unserm Kreise täglich geschieht. Das gilt z. B. in Betreff des Trinkens und der Trunkenheit, aber auch in der Mißachtung und Verhöhnung andrer Menschen, andrer Meinungen. (Wagner ist Einer, der tief gelitten hat — sein Vorrang vor den übrigen Musikern. — Ich bewundere Wagner in Allem, worin er sich in Musik setzt, — für jede Lüge vom „Jenseits“! In Gott das Nichts vergöttlicht, der Wille zum Nichts heilig gesprochen!…)
„Du grosses Gestirn, sprach er, wie er einstmals gesprochen hatte, du tiefes Glücks-Auge, was wäre all dein Glück, wenn du nicht Die hättest, welchen du leuchtest!
Und wenn sie in ihren Kammern blieben, während du schon wach bist und kommst und schenkst und austheilst: wie würde darob deine stolze Scham zürnen!
„Mitleiden! Das Mitleiden mit dem höheren Menschen! schrie er auf, und sein Antlitz verwandelte sich in Erz. Wohlan! Das — hatte seine Zeit!
Mein Leid und mein Mitleiden — was liegt daran! Trachte ich denn nach Glücke? Ich trachte nach meinem Werke!
Wohlan! Der Löwe kam, meine Kinder sind nahe, Zarathustra ward reif, meine Stunde kam: —
Diess ist mein Morgen, mein Tag hebt an: herauf nun, herauf, du grosser Mittag!“ — —
Also sprach {"}Zarathustra{"} und verliess seine Höhle, glühend und stark, wie eine Morgensonne, die aus dunklen Bergen kommt.
>>4128
Да хотя бы в том, что индусы покупают нефть из РФ с большим дисконтом, а потом с наценкой продают эту же нефть европейцам. Таким образом европеец дважды платит за свою потужность. Небось, ещё и срут туда чтобы общую массу увеличить.
Это ты так намекаешь на то, что переможничают только главы стран? Нет, просто нет. Это не так. Пока что только США смогли слезть с этого колеса генотьбы. А средний европеец продолжает качаться на качелях зрадоперемоги.
Кремль сделал всё чтобы переможников в стране не осталось. Как и чубы, кстати.
>Мудрее в чем?
Да хотя бы в том, что индусы покупают нефть из РФ с большим дисконтом, а потом с наценкой продают эту же нефть европейцам. Таким образом европеец дважды платит за свою потужность. Небось, ещё и срут туда чтобы общую массу увеличить.
>Лидеры Европы, насколько я понимаю, используют конфликт с РФ для укрепления собственной власти.
Это ты так намекаешь на то, что переможничают только главы стран? Нет, просто нет. Это не так. Пока что только США смогли слезть с этого колеса генотьбы. А средний европеец продолжает качаться на качелях зрадоперемоги.
> Как, собственно, и Кремль?
Кремль сделал всё чтобы переможников в стране не осталось. Как и чубы, кстати.
>>4133
Этот шиз уже путает треды, но по теме в треде Ницше мне ответить не может.
Этот шиз уже путает треды, но по теме в треде Ницше мне ответить не может.
>>4133
Ein Fisch, ein horror vacui: der Mensch braucht ein Ziel – und er will lieber das Nichts wollen, als seinen eigenen Willen zu wollen.
Ein Fisch, ein horror vacui: der Mensch braucht ein Ziel – und er will lieber das Nichts wollen, als seinen eigenen Willen zu wollen.
29 Кб, 858x149Внутренний опыт русского сознания аналогичен внешнему опыту экзистенциальной философии. Западное мышление "охватило" чисто русское состояние "пустоты" и... испугалось. Русские же с этим тысячу лет жили. Такая нация, нация с социалистической (нигилистской) пустыней в душе, обречена была на смерть. Но русские живут.
Глубоко логично, что Россия была прародиной экзистенциализма. Но так же глубоко логично, что Россия никогда не была его родиной. Экзистенциальная философия зародилась где-то на стыке русского и еврейского мышления. Экзистенциалистом был полуфранцуз Бердяев. Махровым экзистенциалистом был еврей Шестов (даже до революции живший большей частью в Швейцарии). Но назвать экзистенциалистом самого русского философа - Розанова - как-то рука не поднимается. Хотя, казалось бы, есть сходство и в тематике, и в литературной форме мышления.
Экзистенциализм - это неприязнь и отстранение от мира реальности. (90) Мира без Бога, мира, погрязшего в ничтожности, мерцающего болотными огоньками социальных утопий. Отсюда сартровская "тошнота" или, по-русски, "мордоворот". "Глаза бы мои не глядели", - вот пафос экзистенциализма. Розанов же до чавкания любил материю. Он мысли сравнивал с капустой: "В мыслях - ошибки. И отлично. Капустка все-таки растет "с ошибками и без ошибок". Вообще Василий Васильевич где-то сказал, что свечка ему милее Бога. Бог - это где-то там, вообще, а свечечка вот она, зажег ее и она ожила. Это "видно", в это можно верить (92). После 17-го, когда начался голод, он мечтал о творожке, сметанке. Но больше всего ему хотелось молока и чтобы самому его высасывать из коровьего вымени своим выпученным красногубым ртом. (По-моему только Розанову могла прийти в голову такая мысль).
Характерно, что Розанов часто смотрел на Восток, но удивительным образом назодил там диаметрально противоположное экзистенциальным мыслителям. Последние искали там архаичный нигилизм. Розанов же - архаичный быт-бытие. Хайдеггер и Сартр прямо-таки упиваются буддизмом, Розанов же его ненавидел ("Будда мне удивительно противен").
Экзистенциализм по своей сути труслив. Это видно уже по его заклиненности на проблеме "выбора", "героического поступка" и т. д. Русская культура гораздо сильнее (физически, биологически) культуры западной. Возможно, это просто результат тысячелетней адаптации к экзистенциальному опыту. Розанов был очень сильным человеком. Как-то, став "фертом", он сказал с хитрой улыбочкой:
"Когда меня похоронят, непременно в земле скомкаю саван и колено выставлю вперед. Скажут: - "Иди на страшный суд". Я скажу: - "Не пойду". - "Страшно?" - "Ничего не страшно, а просто не хочу идти. Я хочу курить. Дайте адского уголька зажечь папироску"
Шестов писал:
"Как тяжело читать рассказы Платона о предсмертных беседах Сократа! Его дни, часы уже сочтены, а он говорит, говорит, говорит... По крайней мере в последние минуты жизни можно не лицемерить, не учить, а помолчать: приготовиться к страшному, а может быть, и к великому событию. Паскаль, как передает его сестра, тоже много говорил перед смертью, а Мюссе плакал, как ребенок. Может быть, Сократ и Паскаль оттого так много говорили, что боялись разрыдаться?"
Розанов - это философ, нашедший в себе силы жить, и жить полнокровной жизнью, зная, что жизни нет. И ничего нет. Для Розанова предсмертный опыт был постоянной, сиюминутной данностью. И он никогда не загораживался от этого опыта словесной ширмой. Но при этом все же никогда не был нигилистом. Ничего нет? Ну и что? Надо жить, надо "собирать дрова, чтобы приготовить обед". Это сила русской души.
"Будда, чтобы избежать "смерти" ... изобрел "не жил", "не живите" (заповедь), "ничего нет" (нирвана). Он победил смерть... да! Но какой ценой? Погасив жизнь... Будда возвращает мир к "до сотворения мира", и "нирвана" его, в сущности, совпадает с тем "хаосом", где "не было ничего видно" - но откуда все возникло. Это все "до сотворения всего", именуемое "буддизмом" - очень глубокомысленно, очень головоломно: но не возмещает ни одной прелестной улыбки, с которою поутру девушка выходит в сад и, нарвав свежих роз, возвращается в свою комнату и, поставив их в стакан с водою, на них любуется. Правда, розы увянут, и стакан разобьется, и девушка умрет; но отчего же однако, я буду сосредоточиваться мыслию "через 30 лет", и - тоже "утром", и - тоже "час", когда девушка будет умирать, а стакан будет разбиваться, чем вот на этом теперь стакане, и розах, и девушке". ("Литературные изгнанники")
Глубоко логично, что Россия была прародиной экзистенциализма. Но так же глубоко логично, что Россия никогда не была его родиной. Экзистенциальная философия зародилась где-то на стыке русского и еврейского мышления. Экзистенциалистом был полуфранцуз Бердяев. Махровым экзистенциалистом был еврей Шестов (даже до революции живший большей частью в Швейцарии). Но назвать экзистенциалистом самого русского философа - Розанова - как-то рука не поднимается. Хотя, казалось бы, есть сходство и в тематике, и в литературной форме мышления.
Экзистенциализм - это неприязнь и отстранение от мира реальности. (90) Мира без Бога, мира, погрязшего в ничтожности, мерцающего болотными огоньками социальных утопий. Отсюда сартровская "тошнота" или, по-русски, "мордоворот". "Глаза бы мои не глядели", - вот пафос экзистенциализма. Розанов же до чавкания любил материю. Он мысли сравнивал с капустой: "В мыслях - ошибки. И отлично. Капустка все-таки растет "с ошибками и без ошибок". Вообще Василий Васильевич где-то сказал, что свечка ему милее Бога. Бог - это где-то там, вообще, а свечечка вот она, зажег ее и она ожила. Это "видно", в это можно верить (92). После 17-го, когда начался голод, он мечтал о творожке, сметанке. Но больше всего ему хотелось молока и чтобы самому его высасывать из коровьего вымени своим выпученным красногубым ртом. (По-моему только Розанову могла прийти в голову такая мысль).
Характерно, что Розанов часто смотрел на Восток, но удивительным образом назодил там диаметрально противоположное экзистенциальным мыслителям. Последние искали там архаичный нигилизм. Розанов же - архаичный быт-бытие. Хайдеггер и Сартр прямо-таки упиваются буддизмом, Розанов же его ненавидел ("Будда мне удивительно противен").
Экзистенциализм по своей сути труслив. Это видно уже по его заклиненности на проблеме "выбора", "героического поступка" и т. д. Русская культура гораздо сильнее (физически, биологически) культуры западной. Возможно, это просто результат тысячелетней адаптации к экзистенциальному опыту. Розанов был очень сильным человеком. Как-то, став "фертом", он сказал с хитрой улыбочкой:
"Когда меня похоронят, непременно в земле скомкаю саван и колено выставлю вперед. Скажут: - "Иди на страшный суд". Я скажу: - "Не пойду". - "Страшно?" - "Ничего не страшно, а просто не хочу идти. Я хочу курить. Дайте адского уголька зажечь папироску"
Шестов писал:
"Как тяжело читать рассказы Платона о предсмертных беседах Сократа! Его дни, часы уже сочтены, а он говорит, говорит, говорит... По крайней мере в последние минуты жизни можно не лицемерить, не учить, а помолчать: приготовиться к страшному, а может быть, и к великому событию. Паскаль, как передает его сестра, тоже много говорил перед смертью, а Мюссе плакал, как ребенок. Может быть, Сократ и Паскаль оттого так много говорили, что боялись разрыдаться?"
Розанов - это философ, нашедший в себе силы жить, и жить полнокровной жизнью, зная, что жизни нет. И ничего нет. Для Розанова предсмертный опыт был постоянной, сиюминутной данностью. И он никогда не загораживался от этого опыта словесной ширмой. Но при этом все же никогда не был нигилистом. Ничего нет? Ну и что? Надо жить, надо "собирать дрова, чтобы приготовить обед". Это сила русской души.
"Будда, чтобы избежать "смерти" ... изобрел "не жил", "не живите" (заповедь), "ничего нет" (нирвана). Он победил смерть... да! Но какой ценой? Погасив жизнь... Будда возвращает мир к "до сотворения мира", и "нирвана" его, в сущности, совпадает с тем "хаосом", где "не было ничего видно" - но откуда все возникло. Это все "до сотворения всего", именуемое "буддизмом" - очень глубокомысленно, очень головоломно: но не возмещает ни одной прелестной улыбки, с которою поутру девушка выходит в сад и, нарвав свежих роз, возвращается в свою комнату и, поставив их в стакан с водою, на них любуется. Правда, розы увянут, и стакан разобьется, и девушка умрет; но отчего же однако, я буду сосредоточиваться мыслию "через 30 лет", и - тоже "утром", и - тоже "час", когда девушка будет умирать, а стакан будет разбиваться, чем вот на этом теперь стакане, и розах, и девушке". ("Литературные изгнанники")
29 Кб, 858x149Внутренний опыт русского сознания аналогичен внешнему опыту экзистенциальной философии. Западное мышление "охватило" чисто русское состояние "пустоты" и... испугалось. Русские же с этим тысячу лет жили. Такая нация, нация с социалистической (нигилистской) пустыней в душе, обречена была на смерть. Но русские живут.
Глубоко логично, что Россия была прародиной экзистенциализма. Но так же глубоко логично, что Россия никогда не была его родиной. Экзистенциальная философия зародилась где-то на стыке русского и еврейского мышления. Экзистенциалистом был полуфранцуз Бердяев. Махровым экзистенциалистом был еврей Шестов (даже до революции живший большей частью в Швейцарии). Но назвать экзистенциалистом самого русского философа - Розанова - как-то рука не поднимается. Хотя, казалось бы, есть сходство и в тематике, и в литературной форме мышления.
Экзистенциализм - это неприязнь и отстранение от мира реальности. (90) Мира без Бога, мира, погрязшего в ничтожности, мерцающего болотными огоньками социальных утопий. Отсюда сартровская "тошнота" или, по-русски, "мордоворот". "Глаза бы мои не глядели", - вот пафос экзистенциализма. Розанов же до чавкания любил материю. Он мысли сравнивал с капустой: "В мыслях - ошибки. И отлично. Капустка все-таки растет "с ошибками и без ошибок". Вообще Василий Васильевич где-то сказал, что свечка ему милее Бога. Бог - это где-то там, вообще, а свечечка вот она, зажег ее и она ожила. Это "видно", в это можно верить (92). После 17-го, когда начался голод, он мечтал о творожке, сметанке. Но больше всего ему хотелось молока и чтобы самому его высасывать из коровьего вымени своим выпученным красногубым ртом. (По-моему только Розанову могла прийти в голову такая мысль).
Характерно, что Розанов часто смотрел на Восток, но удивительным образом назодил там диаметрально противоположное экзистенциальным мыслителям. Последние искали там архаичный нигилизм. Розанов же - архаичный быт-бытие. Хайдеггер и Сартр прямо-таки упиваются буддизмом, Розанов же его ненавидел ("Будда мне удивительно противен").
Экзистенциализм по своей сути труслив. Это видно уже по его заклиненности на проблеме "выбора", "героического поступка" и т. д. Русская культура гораздо сильнее (физически, биологически) культуры западной. Возможно, это просто результат тысячелетней адаптации к экзистенциальному опыту. Розанов был очень сильным человеком. Как-то, став "фертом", он сказал с хитрой улыбочкой:
"Когда меня похоронят, непременно в земле скомкаю саван и колено выставлю вперед. Скажут: - "Иди на страшный суд". Я скажу: - "Не пойду". - "Страшно?" - "Ничего не страшно, а просто не хочу идти. Я хочу курить. Дайте адского уголька зажечь папироску"
Шестов писал:
"Как тяжело читать рассказы Платона о предсмертных беседах Сократа! Его дни, часы уже сочтены, а он говорит, говорит, говорит... По крайней мере в последние минуты жизни можно не лицемерить, не учить, а помолчать: приготовиться к страшному, а может быть, и к великому событию. Паскаль, как передает его сестра, тоже много говорил перед смертью, а Мюссе плакал, как ребенок. Может быть, Сократ и Паскаль оттого так много говорили, что боялись разрыдаться?"
Розанов - это философ, нашедший в себе силы жить, и жить полнокровной жизнью, зная, что жизни нет. И ничего нет. Для Розанова предсмертный опыт был постоянной, сиюминутной данностью. И он никогда не загораживался от этого опыта словесной ширмой. Но при этом все же никогда не был нигилистом. Ничего нет? Ну и что? Надо жить, надо "собирать дрова, чтобы приготовить обед". Это сила русской души.
"Будда, чтобы избежать "смерти" ... изобрел "не жил", "не живите" (заповедь), "ничего нет" (нирвана). Он победил смерть... да! Но какой ценой? Погасив жизнь... Будда возвращает мир к "до сотворения мира", и "нирвана" его, в сущности, совпадает с тем "хаосом", где "не было ничего видно" - но откуда все возникло. Это все "до сотворения всего", именуемое "буддизмом" - очень глубокомысленно, очень головоломно: но не возмещает ни одной прелестной улыбки, с которою поутру девушка выходит в сад и, нарвав свежих роз, возвращается в свою комнату и, поставив их в стакан с водою, на них любуется. Правда, розы увянут, и стакан разобьется, и девушка умрет; но отчего же однако, я буду сосредоточиваться мыслию "через 30 лет", и - тоже "утром", и - тоже "час", когда девушка будет умирать, а стакан будет разбиваться, чем вот на этом теперь стакане, и розах, и девушке". ("Литературные изгнанники")
Глубоко логично, что Россия была прародиной экзистенциализма. Но так же глубоко логично, что Россия никогда не была его родиной. Экзистенциальная философия зародилась где-то на стыке русского и еврейского мышления. Экзистенциалистом был полуфранцуз Бердяев. Махровым экзистенциалистом был еврей Шестов (даже до революции живший большей частью в Швейцарии). Но назвать экзистенциалистом самого русского философа - Розанова - как-то рука не поднимается. Хотя, казалось бы, есть сходство и в тематике, и в литературной форме мышления.
Экзистенциализм - это неприязнь и отстранение от мира реальности. (90) Мира без Бога, мира, погрязшего в ничтожности, мерцающего болотными огоньками социальных утопий. Отсюда сартровская "тошнота" или, по-русски, "мордоворот". "Глаза бы мои не глядели", - вот пафос экзистенциализма. Розанов же до чавкания любил материю. Он мысли сравнивал с капустой: "В мыслях - ошибки. И отлично. Капустка все-таки растет "с ошибками и без ошибок". Вообще Василий Васильевич где-то сказал, что свечка ему милее Бога. Бог - это где-то там, вообще, а свечечка вот она, зажег ее и она ожила. Это "видно", в это можно верить (92). После 17-го, когда начался голод, он мечтал о творожке, сметанке. Но больше всего ему хотелось молока и чтобы самому его высасывать из коровьего вымени своим выпученным красногубым ртом. (По-моему только Розанову могла прийти в голову такая мысль).
Характерно, что Розанов часто смотрел на Восток, но удивительным образом назодил там диаметрально противоположное экзистенциальным мыслителям. Последние искали там архаичный нигилизм. Розанов же - архаичный быт-бытие. Хайдеггер и Сартр прямо-таки упиваются буддизмом, Розанов же его ненавидел ("Будда мне удивительно противен").
Экзистенциализм по своей сути труслив. Это видно уже по его заклиненности на проблеме "выбора", "героического поступка" и т. д. Русская культура гораздо сильнее (физически, биологически) культуры западной. Возможно, это просто результат тысячелетней адаптации к экзистенциальному опыту. Розанов был очень сильным человеком. Как-то, став "фертом", он сказал с хитрой улыбочкой:
"Когда меня похоронят, непременно в земле скомкаю саван и колено выставлю вперед. Скажут: - "Иди на страшный суд". Я скажу: - "Не пойду". - "Страшно?" - "Ничего не страшно, а просто не хочу идти. Я хочу курить. Дайте адского уголька зажечь папироску"
Шестов писал:
"Как тяжело читать рассказы Платона о предсмертных беседах Сократа! Его дни, часы уже сочтены, а он говорит, говорит, говорит... По крайней мере в последние минуты жизни можно не лицемерить, не учить, а помолчать: приготовиться к страшному, а может быть, и к великому событию. Паскаль, как передает его сестра, тоже много говорил перед смертью, а Мюссе плакал, как ребенок. Может быть, Сократ и Паскаль оттого так много говорили, что боялись разрыдаться?"
Розанов - это философ, нашедший в себе силы жить, и жить полнокровной жизнью, зная, что жизни нет. И ничего нет. Для Розанова предсмертный опыт был постоянной, сиюминутной данностью. И он никогда не загораживался от этого опыта словесной ширмой. Но при этом все же никогда не был нигилистом. Ничего нет? Ну и что? Надо жить, надо "собирать дрова, чтобы приготовить обед". Это сила русской души.
"Будда, чтобы избежать "смерти" ... изобрел "не жил", "не живите" (заповедь), "ничего нет" (нирвана). Он победил смерть... да! Но какой ценой? Погасив жизнь... Будда возвращает мир к "до сотворения мира", и "нирвана" его, в сущности, совпадает с тем "хаосом", где "не было ничего видно" - но откуда все возникло. Это все "до сотворения всего", именуемое "буддизмом" - очень глубокомысленно, очень головоломно: но не возмещает ни одной прелестной улыбки, с которою поутру девушка выходит в сад и, нарвав свежих роз, возвращается в свою комнату и, поставив их в стакан с водою, на них любуется. Правда, розы увянут, и стакан разобьется, и девушка умрет; но отчего же однако, я буду сосредоточиваться мыслию "через 30 лет", и - тоже "утром", и - тоже "час", когда девушка будет умирать, а стакан будет разбиваться, чем вот на этом теперь стакане, и розах, и девушке". ("Литературные изгнанники")
>>4137
Какое такое блядь русское состояние пустоты? Да у нас русских обычай народный на столе пустые бутылки не держать, опустевшую бутылку сразу со стола убирать. Не буддисты мы, не мастурбируем мы на пустоту.
Какое такое блядь русское состояние пустоты? Да у нас русских обычай народный на столе пустые бутылки не держать, опустевшую бутылку сразу со стола убирать. Не буддисты мы, не мастурбируем мы на пустоту.
Делец :3
248 Кб, 962x1400О том, почему я невиновен во многом том, что мне предъявляют и
свобода, и домыслы. Есть право - быть правым и это не зависит от материального достатка и положения, тк и с нижайшем уровнем таковых,способность быть счастливым невозможно отобрать. Это бред. Но в чем же есть раб? Рад это тот человек который подвластен демону. Не удевляйтесь что они есть, казалось бы 11ти летний монарх в разгар междуусобиц вызывает сплочение вокруг себя почему? Только что львы задрали толпу пдетендентов, но не сына, сына, сына, неестественно, но не невозможно. Это называется положение, как же формируется положение? Вы мне скажите, те кого не убили, И если мне дают сказать, я скажу - положение есть полезность в конкетном, скорее промежутке времени, чем строе и оно коррелирует с вседозволенностью, а мы еще слишком глупы для Дао гармонии- мы запад. Понимаете? Мы злы и мстительны это нормально если нас держет за шкирку ча часть которая добра и снисходительна. Убей ее и все пойдек к черту в прямом смысле. все пойдет к черту если никто не вспомнит о приличии и это уникум, человек вне мира войны. Это есть духовенство онин из его граней, не стоит приравнивать его к ангелу, но стоит понимать то какая сила держит тебя в пределах здравого смысла ( во многм это так) Материалисты привыкли приписывать его себе однакого их мир это контейнеры, а не сад. Аллегория понята тот же самы здравый смысл, но не в рудементах конструктора. Это вам не дают на уроке обж, этого не дают никому, но тем не мение - стой, дай мне привести аргумент и если он будет достаточно везким твой хаос придет в норму, дай мне порулить собой как те кому ты верил на тех же основах. Просто было убедительно, я хочу чтобы ты взлянул на мой мир
свобода, и домыслы. Есть право - быть правым и это не зависит от материального достатка и положения, тк и с нижайшем уровнем таковых,способность быть счастливым невозможно отобрать. Это бред. Но в чем же есть раб? Рад это тот человек который подвластен демону. Не удевляйтесь что они есть, казалось бы 11ти летний монарх в разгар междуусобиц вызывает сплочение вокруг себя почему? Только что львы задрали толпу пдетендентов, но не сына, сына, сына, неестественно, но не невозможно. Это называется положение, как же формируется положение? Вы мне скажите, те кого не убили, И если мне дают сказать, я скажу - положение есть полезность в конкетном, скорее промежутке времени, чем строе и оно коррелирует с вседозволенностью, а мы еще слишком глупы для Дао гармонии- мы запад. Понимаете? Мы злы и мстительны это нормально если нас держет за шкирку ча часть которая добра и снисходительна. Убей ее и все пойдек к черту в прямом смысле. все пойдет к черту если никто не вспомнит о приличии и это уникум, человек вне мира войны. Это есть духовенство онин из его граней, не стоит приравнивать его к ангелу, но стоит понимать то какая сила держит тебя в пределах здравого смысла ( во многм это так) Материалисты привыкли приписывать его себе однакого их мир это контейнеры, а не сад. Аллегория понята тот же самы здравый смысл, но не в рудементах конструктора. Это вам не дают на уроке обж, этого не дают никому, но тем не мение - стой, дай мне привести аргумент и если он будет достаточно везким твой хаос придет в норму, дай мне порулить собой как те кому ты верил на тех же основах. Просто было убедительно, я хочу чтобы ты взлянул на мой мир
И это забавно в том плане что если меч твой пошатнется ты мой, ты мой раб, вернее раб моей идеи, но я не хочу служителей. Я могу умереть за свой смысл, но не хочу, ты можешь убить за свой смысл, но я прошу и глубинно, на животном уровне я парирую - ты обескуражен и я мог бы надавить и вменять тебе неправоту, однако, есть ещь называемае честью и это отрожение высоты отношений так становятся рыцарями
Честь - это понятие для людей. Это добродеятель потому что это жертва и надежда на снисхождение
Помимо высоты отножений есть еще и широта таковых - это мудрость мы с ней знакомы, мудростью я могу победить тебя не делая тебя врагом. Мудрость может быть безумна, однако в ней всегда будет истина, соль, крупица, краеугольный камень видиния мира чвеловека. Логика и умпротивостояния ей тк для всех людей - мудрость это гарант
Так вот это те самые ценности что не на земле и тут их противостояние, мудрый и честный чаще всего не смособны к волеизявлению просто потому что это не является нормой общества.
Рассуждать о таком без ярлыка это фиаско. Взгляните на истрию, все лучшие, запоминающиеся и успешние периоды цивилизации прочно связаны с понятием о благочестии или глубинном познании жизни. Все остольное это жир и я десятелятиями вижу жир, отчего же мне вообще быть? Для чего я живу? Зачем мне спры если я все решил? И спорят умные люди, будто и у меня точно так жеЯ, будто я тоже такой.
Рассуждать о таком без ярлыка это фиаско. Взгляните на истрию, все лучшие, запоминающиеся и успешние периоды цивилизации прочно связаны с понятием о благочестии или глубинном познании жизни. Все остольное это жир и я десятелятиями вижу жир, отчего же мне вообще быть? Для чего я живу? Зачем мне спры если я все решил? И спорят умные люди, будто и у меня точно так жеЯ, будто я тоже такой.
>>4146
А ты тогда дурак если не того
А ты тогда дурак если не того
И я кстати не урод, я прям ваще мастхев :3
>>4149
ну приземист и что с того? Что тебе слава дракона-диплодока пяти метров ростом тебе спать не даёт?
ну приземист и что с того? Что тебе слава дракона-диплодока пяти метров ростом тебе спать не даёт?
>>4152
Для современных фемоидов если в тебе нет хотя бы 180 см, то ты отброс и не годен ни к каким отношениям, кроме как в роли кошелька-куколда. Конечно, если ты гей, как и большинство философов, то это не проблема, геи всяких любят.
Для современных фемоидов если в тебе нет хотя бы 180 см, то ты отброс и не годен ни к каким отношениям, кроме как в роли кошелька-куколда. Конечно, если ты гей, как и большинство философов, то это не проблема, геи всяких любят.
>>4152
Все хватит, если хочешь говорить - говори в форме о низости физической и как это влияет на психоэмоцеональное состояние, социальное положение и тд и тп. Будто мы бородачи и не проебываем лето, а придаемся великим думам о
Вот я полностью согласен тот кто не философ - тот идиот
Все хватит, если хочешь говорить - говори в форме о низости физической и как это влияет на психоэмоцеональное состояние, социальное положение и тд и тп. Будто мы бородачи и не проебываем лето, а придаемся великим думам о
Вот я полностью согласен тот кто не философ - тот идиот
Вот представь насколько крепкая куку должна быть у человека пребывающего в условиях где право это лево? Ты должен строить взаимосвязи на этой основе, теории и так далее. У тебя должна быть ахуенно крепкая куку чтобы тебя не взяли идейные психотеропевты, политики и деятели религии. Ты должен выбрать сам и только тогда я послушаю че там ты понял
Вот ты знаешь что право это право, но тебе даже твоя семья говорит что это лево сынок, в больнице лево, школе, на работе в любом коллективе право это лево, только потому, что если ты докажешь им правоту права будет ебздыньк, ты станишь их королем по неволе, а это я хочу сказать прискорбно тк лучше быть ололошей чем их лидером. Вот они и висят в стагнации годами, а любое проявление духа святого считают за наивность ибо им было показано как побеждать порывы сердца. Однако если будет такая победа, то люди вновь воодушивлятся типо так возможно, уверуют грубо говоря это тоже к посту о свободе. Можно всегда, но не всем
>>4145
170 кек, комплексовал лишь будучи подростком, дальше как-то не до этого стало, может фейсом вышел, может мироощущения на уровне звезд и галактик. Корочв я низкий и еще и ебнутый по меркам меряющих это ок
170 кек, комплексовал лишь будучи подростком, дальше как-то не до этого стало, может фейсом вышел, может мироощущения на уровне звезд и галактик. Корочв я низкий и еще и ебнутый по меркам меряющих это ок
>>4163
Возможно в разных землях, разный средний рост. Возможно вам будет легче жить если вы переедете туда где ваш рост будет считаться средним. Хотя это хлопотно, жильё менять, добро перевозить.
Возможно в разных землях, разный средний рост. Возможно вам будет легче жить если вы переедете туда где ваш рост будет считаться средним. Хотя это хлопотно, жильё менять, добро перевозить.
238 Кб, 1080x1033Я хуй знает, куда этот вопрос задать. В общем у меня на фоне гиперопеки и депры начали появляться мысли о всеобщей предопределенности. В том плане, что вот есть два человека: Петя и Вася. Петя рос в хорошей, недисфункциональной семье, и соответственно вырос хорошим, неебанутым человеком. Вася вырос в хуёвой семье алкашей и по итогу стал психопатичной уркой. Одного мы назовём прекрасным человеком, а другого биомусором. Но разве это их заслуга, что они таковые? Одному повезло впитать одно, а другому другое, и их способности к их усвоению это тоже не их заслуга. Мы лишь способны реагировать на то, что есть в мире, используя доступный нам пул возможностей. А так как этот пул возможностей это чистое везение в ядре, из которого уже что-то вырастет по определенным просчитанным закономерностям, то какой вообще смысл в ярлыках "добро" и "зло", какой смысл любить что-то или ненавидеть, если это не осознанные субъектные действия, а лишь плод закономерностей?
Всё закономерно и всё имеет своё объяснение: удача, биологические особенности, изначальные условия. Человек имеет определенные способности, потому что что-то когда-то сподвигло его к их освоению. В общем я считаю, что мы все просто программы и всё продиктовано миллиардами предшествующих событий. Даже то, что я печатаю этот пост. Т.е. от нас ничего не зависит, всё будто бы "заскриптовано" и работает математически. Меня эти мысли пиздец как сводят с ума, потому что всё кажется бессмысленным.
Всё закономерно и всё имеет своё объяснение: удача, биологические особенности, изначальные условия. Человек имеет определенные способности, потому что что-то когда-то сподвигло его к их освоению. В общем я считаю, что мы все просто программы и всё продиктовано миллиардами предшествующих событий. Даже то, что я печатаю этот пост. Т.е. от нас ничего не зависит, всё будто бы "заскриптовано" и работает математически. Меня эти мысли пиздец как сводят с ума, потому что всё кажется бессмысленным.
>>4171
Все предопределено. Но, скорее всего, ты неправильно это понимаешь. Из условного сироты может вырасти преступник, а может хороший человек. То есть твой аргумент не валиден. Дальше не читал.
Все предопределено. Но, скорее всего, ты неправильно это понимаешь. Из условного сироты может вырасти преступник, а может хороший человек. То есть твой аргумент не валиден. Дальше не читал.
>>4177
Если ему ПОВЕЗЕТ, т.е. в окружении будет то, что поспособствует его не оскотиниванию
>Из условного сироты может вырасти преступник, а может хороший человек. То есть твой аргумент не валиден. Дальше не читал.
Если ему ПОВЕЗЕТ, т.е. в окружении будет то, что поспособствует его не оскотиниванию
>>4180
Блять, с того. Ты правда веришь, что кто-то что-то сам создает а не пользуется тем, что ему дано? Человеку может в жизни встретился какой-то правильный человек, который ему помог, взрастил нужные качества, это срезонировало с персональными особенностями психики.
Блять, с того. Ты правда веришь, что кто-то что-то сам создает а не пользуется тем, что ему дано? Человеку может в жизни встретился какой-то правильный человек, который ему помог, взрастил нужные качества, это срезонировало с персональными особенностями психики.
>>4181
Я не верю в принципе. Почему человеку не может быть дано преодолевать обстоятельства? Почему ты думаешь, что это всегда влияние извне? Твой взгляд нарушен какими-то проблемами с твоей психикой, у тебя проблемы с восприятием реальности.
Я не верю в принципе. Почему человеку не может быть дано преодолевать обстоятельства? Почему ты думаешь, что это всегда влияние извне? Твой взгляд нарушен какими-то проблемами с твоей психикой, у тебя проблемы с восприятием реальности.
>>4171
Так это пустой разговор о предопределенности/непредопределенности. Уровня "есть ли боги/инопланетяни/другие вселенные. Научно эмпирически непроверямо.
Да и что нормативно должно следовать из определенности/неопределенности?
Так это пустой разговор о предопределенности/непредопределенности. Уровня "есть ли боги/инопланетяни/другие вселенные. Научно эмпирически непроверямо.
Да и что нормативно должно следовать из определенности/неопределенности?
>>4171
Это не говорит о всеобщей метафизической определенности. Исходя из этого можно вывести лишь то, что есть некоторые обстоятельства, которые не следуют из свободного выбора, если тот есть. Существует brute luck.
>Петя и Вася. Петя рос в хорошей,
Это не говорит о всеобщей метафизической определенности. Исходя из этого можно вывести лишь то, что есть некоторые обстоятельства, которые не следуют из свободного выбора, если тот есть. Существует brute luck.
>>4186
Наука это не верификационизм. Эту херню еще пол века назад сто раз обоссали и закопали, но чмони в интернетах за нее до сих пор держатся.
>Научно эмпирически непроверямо
Наука это не верификационизм. Эту херню еще пол века назад сто раз обоссали и закопали, но чмони в интернетах за нее до сих пор держатся.
>>4171
Это вероятностные процессы. Есть ты - Илон Маск, то есть очень большая вероятность, что у тебя завтра будет плюс миллион $. С необходимость ли? Нет, мы знаем примеры когда Маск наоборот уходил в минуса. А если ты - нищеброд, то крайне маловерлятно, что ты выйдешь в плюс даже на тысячу $. Является ли это на 100% невозможным? Нет, не является, всегда можно привести какие-то контрпримеры. Но не нужно смотреть только на эти примеры, иначе это будет ошибка выжевшего. Нужно смотреть на общую статистику.
Это вероятностные процессы. Есть ты - Илон Маск, то есть очень большая вероятность, что у тебя завтра будет плюс миллион $. С необходимость ли? Нет, мы знаем примеры когда Маск наоборот уходил в минуса. А если ты - нищеброд, то крайне маловерлятно, что ты выйдешь в плюс даже на тысячу $. Является ли это на 100% невозможным? Нет, не является, всегда можно привести какие-то контрпримеры. Но не нужно смотреть только на эти примеры, иначе это будет ошибка выжевшего. Нужно смотреть на общую статистику.
>>4171
В автомобиле, допустим, сломался радиоприемник.
Ты повезешь в сервис машину, или даже просто снимешь приемник и его сдашь в ремонт, оставаясь на колесах?
Или ты берешь Большой Взрыв вместе со всеми последующими событиями и вот это вот все несешь в сервис?
https://ru.wikipedia.org/wiki/Принцип_локальности
>всё продиктовано миллиардами предшествующих событий.
В автомобиле, допустим, сломался радиоприемник.
Ты повезешь в сервис машину, или даже просто снимешь приемник и его сдашь в ремонт, оставаясь на колесах?
Или ты берешь Большой Взрыв вместе со всеми последующими событиями и вот это вот все несешь в сервис?
https://ru.wikipedia.org/wiki/Принцип_локальности
>>4190
>>4193
Ну и как тогда к этому относиться? Да, я спрашиваю, как мне думать у окружающих, и что и чего. Абстрагироваться и относиться чисто логически прагматично? Да, он вышел из хуёвых условий, была высокая вероятность, что он станет хуёвым человеком, но в мире на всё есть противодействие, поэтому его нужно обоссать. Но я не могу понять тогда, если всё можно просчитать, то нахуя вешать ярлыки.
>>4198
Забавно, но это будто просто упрощение, чтобы не ебнуться.
>>4193
Ну и как тогда к этому относиться? Да, я спрашиваю, как мне думать у окружающих, и что и чего. Абстрагироваться и относиться чисто логически прагматично? Да, он вышел из хуёвых условий, была высокая вероятность, что он станет хуёвым человеком, но в мире на всё есть противодействие, поэтому его нужно обоссать. Но я не могу понять тогда, если всё можно просчитать, то нахуя вешать ярлыки.
>>4198
Забавно, но это будто просто упрощение, чтобы не ебнуться.
>das Kant
>Lehre vom Objekt der Erfahrung und der Art, wie es durch die Thätigkeit des Verstandes und seiner zwölf Funktionen bestimmt wird.
>Zwölf!
>Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!..
>>4201
А почему бы и не вешать ярлыки? Ну не хочешь - не вешай, лол. Но твоему мозгу будет сложно отказаться от ярлыков.
Смотри, допустим какой-нибудь Сапольски прав и все предопределено, свободной воли нет. Но и никто в несвободном мире не обязан "прощать" хуевых людей, как многие подумают. Плохой человек предопределенно плох. Но и палачу предопределено казнить плохишей. Короче, с практической точки зрения ничего не меняется. Множество преступников действительно условно говоря детерминированы серьезными заболеваниями мозга, они шизы. Но их ловят и сажают в тюрьмы/дурки за преступления.
А почему бы и не вешать ярлыки? Ну не хочешь - не вешай, лол. Но твоему мозгу будет сложно отказаться от ярлыков.
Смотри, допустим какой-нибудь Сапольски прав и все предопределено, свободной воли нет. Но и никто в несвободном мире не обязан "прощать" хуевых людей, как многие подумают. Плохой человек предопределенно плох. Но и палачу предопределено казнить плохишей. Короче, с практической точки зрения ничего не меняется. Множество преступников действительно условно говоря детерминированы серьезными заболеваниями мозга, они шизы. Но их ловят и сажают в тюрьмы/дурки за преступления.
>>4204
Ну вот пока да, вижу для себя выход в таком отношении, что просто на каждое действие есть противодействие. Но мысль о фальшивости и искусственности мира не покидает. У меня даже убеждение, что прогресс это тоже предопределенность и следствие, и что мы бы в любом случае развивались во что бы то ни стало, и что определенные устои, режимы, это всё просто необходимые стадии. Даже если они очень жестокие или несправедливые. Короче, хотел бы я знать, что в этом мире что-то реально зависит от меня, а не от того, что мне чудом удалось насобирать по жизни.
>Плохой человек предопределенно плох. Но и палачу предопределено казнить плохишей. Короче, с практической точки зрения ничего не меняется. Множество преступников действительно условно говоря детерминированы серьезными заболеваниями мозга, они шизы. Но их ловят и сажают в тюрьмы/дурки за преступления.
Ну вот пока да, вижу для себя выход в таком отношении, что просто на каждое действие есть противодействие. Но мысль о фальшивости и искусственности мира не покидает. У меня даже убеждение, что прогресс это тоже предопределенность и следствие, и что мы бы в любом случае развивались во что бы то ни стало, и что определенные устои, режимы, это всё просто необходимые стадии. Даже если они очень жестокие или несправедливые. Короче, хотел бы я знать, что в этом мире что-то реально зависит от меня, а не от того, что мне чудом удалось насобирать по жизни.
>>4205
А чего это он фальшивый у тебя? Дай определение этому "фальшивый".
>Но мысль о фальшивости и искусственности мира не покидает.
А чего это он фальшивый у тебя? Дай определение этому "фальшивый".
>>4201
Зависит от того, какие определения ты используешь для добра и зла. Я вот просто, без задней мысли беру и использую deepseek:
Что такое оценочное суждение (оценка) в логике?
Если в повседневной жизни мы говорим об оценочном суждении как о «мнении», то в логике (и особенно в философской логике) этот термин приобретает строгое, формальное значение.
В логике оценка — это не просто «нравится/не нравится», а особый тип высказывания, который устанавливает отношение между предметом и ценностным эталоном (нормой).
Вот главные отличия логического подхода от житейского:
1. Формула оценки (структура)
В классической логике любое оценочное суждение строится по формуле:
S есть хорошо (плохо, должно, разрешено), где S — это предмет или действие.
Логики разлагают оценку на 4 обязательных элемента:
Субъект оценки (кто оценивает).
Объект оценки (что оценивают).
Основание оценки (критерий или норма, с которой сравнивают).
Характер оценки (положительная / отрицательная / безразличная).
Пример:
«Этот поступок (объект) — аморальный (характер), потому что нарушает заповедь «не убий» (основание/норма), и я так считаю (субъект)».
2. Главный принцип логики: Оценка не имеет истинностного значения
Это самое важное положение. В формальной логике (в отличие от фактов) оценки не могут быть истинными или ложными. Вместо этого они могут быть обоснованными или необоснованными, правильными или неправильными с точки зрения принятой нормы.
Факт (дескрипция): «Золото не растворяется в серной кислоте» → Истина или Ложь (проверяемо).
Оценка (прескрипция): «Золото — красивый металл» → Не истина и не ложь, а приемлемо или неприемлемо для данного субъекта.
Логика требует не смешивать эти два типа суждений (это называется «натуралистическая ошибка» — когда из факта пытаются вывести оценку, или наоборот).
3. Деление оценочных суждений в логике (аксиология)
В логике оценки строго делятся на два типа в зависимости от эталона:
Тип оценкиЭталон (норма)Пример
Абсолютные (безусловные)Сравнение с абстрактным идеалом (истина, добро, красота).«Справедливость — это благо». (Здесь нет конкретной меры, только идея).
Сравнительные (относительные)Сравнение с конкретным объектом или шкалой.«Вася бегает быстрее Пети» (здесь норма — скорость Пети).
4. Логические отношения между оценками (Деонтическая и Аксиологическая логика)
В математической логике оценки подчиняются своим законам. Например, в логике норм (деонтической) действует «Треугольник оценок»:
Утверждение: «X — хороший» (позитивная оценка).
Отрицание: «X — не хороший» (негативная оценка).
Безразличие: «X — безразличен» (нейтральная оценка).
Но в логике действует закон запрета противоречия: нельзя одновременно утверждать «X хороший» и «X плохой» в одном и том же смысле (с одной и той же нормой). Однако можно, если нормы разные: «С точки зрения закона — виновен, с точки зрения морали — невиновен» — это два разных оценочных суждения, они не противоречат друг другу в строгой логике.
5. Оценка и долженствование (прескрипции)
В логике оценка тесно связана с императивами (командами и правилами).
Логики (например, фон Райт) выделяют:
Оценка: «Этот нож — острый» (констатация свойства относительно нормы).
Предписание: «Точи этот нож!» (требование привести объект к норме).
Из оценки не следует предписание автоматически, если субъект не согласен с нормой. Логически некорректно говорить: «Этот фильм плохой (оценка), значит, его нужно запретить (предписание)» — это логическая ошибка, так как между ними нет прямой импликации.
6. Как логик проверяет оценочное суждение?
Вместо вопроса «Истинно ли это?» логик задает три вопроса:
Четко ли определена норма (критерий)? (Если критерий расплывчатый — оценка логически бессмысленна).
Применима ли эта норма к данному объекту? (Например, нельзя оценивать цвет музыки — это категориальная ошибка).
Нет ли скрытой подмены факта оценкой? (Логик выявляет манипуляции, когда автор выдает свое «должен» за «есть»).
Итог для запоминания:
В логике оценочное суждение — это не информация о мире (как в фактах), а информация о соответствии мира нашей субъективной шкале ценностей. Оно не имеет истинности, но имеет обоснованность. Задача логики — научить нас делать эти обоснования явными, честными и непротиворечивыми, а также не путать их с объективной реальностью.
Зависит от того, какие определения ты используешь для добра и зла. Я вот просто, без задней мысли беру и использую deepseek:
Что такое оценочное суждение (оценка) в логике?
Если в повседневной жизни мы говорим об оценочном суждении как о «мнении», то в логике (и особенно в философской логике) этот термин приобретает строгое, формальное значение.
В логике оценка — это не просто «нравится/не нравится», а особый тип высказывания, который устанавливает отношение между предметом и ценностным эталоном (нормой).
Вот главные отличия логического подхода от житейского:
1. Формула оценки (структура)
В классической логике любое оценочное суждение строится по формуле:
S есть хорошо (плохо, должно, разрешено), где S — это предмет или действие.
Логики разлагают оценку на 4 обязательных элемента:
Субъект оценки (кто оценивает).
Объект оценки (что оценивают).
Основание оценки (критерий или норма, с которой сравнивают).
Характер оценки (положительная / отрицательная / безразличная).
Пример:
«Этот поступок (объект) — аморальный (характер), потому что нарушает заповедь «не убий» (основание/норма), и я так считаю (субъект)».
2. Главный принцип логики: Оценка не имеет истинностного значения
Это самое важное положение. В формальной логике (в отличие от фактов) оценки не могут быть истинными или ложными. Вместо этого они могут быть обоснованными или необоснованными, правильными или неправильными с точки зрения принятой нормы.
Факт (дескрипция): «Золото не растворяется в серной кислоте» → Истина или Ложь (проверяемо).
Оценка (прескрипция): «Золото — красивый металл» → Не истина и не ложь, а приемлемо или неприемлемо для данного субъекта.
Логика требует не смешивать эти два типа суждений (это называется «натуралистическая ошибка» — когда из факта пытаются вывести оценку, или наоборот).
3. Деление оценочных суждений в логике (аксиология)
В логике оценки строго делятся на два типа в зависимости от эталона:
Тип оценкиЭталон (норма)Пример
Абсолютные (безусловные)Сравнение с абстрактным идеалом (истина, добро, красота).«Справедливость — это благо». (Здесь нет конкретной меры, только идея).
Сравнительные (относительные)Сравнение с конкретным объектом или шкалой.«Вася бегает быстрее Пети» (здесь норма — скорость Пети).
4. Логические отношения между оценками (Деонтическая и Аксиологическая логика)
В математической логике оценки подчиняются своим законам. Например, в логике норм (деонтической) действует «Треугольник оценок»:
Утверждение: «X — хороший» (позитивная оценка).
Отрицание: «X — не хороший» (негативная оценка).
Безразличие: «X — безразличен» (нейтральная оценка).
Но в логике действует закон запрета противоречия: нельзя одновременно утверждать «X хороший» и «X плохой» в одном и том же смысле (с одной и той же нормой). Однако можно, если нормы разные: «С точки зрения закона — виновен, с точки зрения морали — невиновен» — это два разных оценочных суждения, они не противоречат друг другу в строгой логике.
5. Оценка и долженствование (прескрипции)
В логике оценка тесно связана с императивами (командами и правилами).
Логики (например, фон Райт) выделяют:
Оценка: «Этот нож — острый» (констатация свойства относительно нормы).
Предписание: «Точи этот нож!» (требование привести объект к норме).
Из оценки не следует предписание автоматически, если субъект не согласен с нормой. Логически некорректно говорить: «Этот фильм плохой (оценка), значит, его нужно запретить (предписание)» — это логическая ошибка, так как между ними нет прямой импликации.
6. Как логик проверяет оценочное суждение?
Вместо вопроса «Истинно ли это?» логик задает три вопроса:
Четко ли определена норма (критерий)? (Если критерий расплывчатый — оценка логически бессмысленна).
Применима ли эта норма к данному объекту? (Например, нельзя оценивать цвет музыки — это категориальная ошибка).
Нет ли скрытой подмены факта оценкой? (Логик выявляет манипуляции, когда автор выдает свое «должен» за «есть»).
Итог для запоминания:
В логике оценочное суждение — это не информация о мире (как в фактах), а информация о соответствии мира нашей субъективной шкале ценностей. Оно не имеет истинности, но имеет обоснованность. Задача логики — научить нас делать эти обоснования явными, честными и непротиворечивыми, а также не путать их с объективной реальностью.
>>4201
Зависит от того, какие определения ты используешь для добра и зла. Я вот просто, без задней мысли беру и использую deepseek:
Что такое оценочное суждение (оценка) в логике?
Если в повседневной жизни мы говорим об оценочном суждении как о «мнении», то в логике (и особенно в философской логике) этот термин приобретает строгое, формальное значение.
В логике оценка — это не просто «нравится/не нравится», а особый тип высказывания, который устанавливает отношение между предметом и ценностным эталоном (нормой).
Вот главные отличия логического подхода от житейского:
1. Формула оценки (структура)
В классической логике любое оценочное суждение строится по формуле:
S есть хорошо (плохо, должно, разрешено), где S — это предмет или действие.
Логики разлагают оценку на 4 обязательных элемента:
Субъект оценки (кто оценивает).
Объект оценки (что оценивают).
Основание оценки (критерий или норма, с которой сравнивают).
Характер оценки (положительная / отрицательная / безразличная).
Пример:
«Этот поступок (объект) — аморальный (характер), потому что нарушает заповедь «не убий» (основание/норма), и я так считаю (субъект)».
2. Главный принцип логики: Оценка не имеет истинностного значения
Это самое важное положение. В формальной логике (в отличие от фактов) оценки не могут быть истинными или ложными. Вместо этого они могут быть обоснованными или необоснованными, правильными или неправильными с точки зрения принятой нормы.
Факт (дескрипция): «Золото не растворяется в серной кислоте» → Истина или Ложь (проверяемо).
Оценка (прескрипция): «Золото — красивый металл» → Не истина и не ложь, а приемлемо или неприемлемо для данного субъекта.
Логика требует не смешивать эти два типа суждений (это называется «натуралистическая ошибка» — когда из факта пытаются вывести оценку, или наоборот).
3. Деление оценочных суждений в логике (аксиология)
В логике оценки строго делятся на два типа в зависимости от эталона:
Тип оценкиЭталон (норма)Пример
Абсолютные (безусловные)Сравнение с абстрактным идеалом (истина, добро, красота).«Справедливость — это благо». (Здесь нет конкретной меры, только идея).
Сравнительные (относительные)Сравнение с конкретным объектом или шкалой.«Вася бегает быстрее Пети» (здесь норма — скорость Пети).
4. Логические отношения между оценками (Деонтическая и Аксиологическая логика)
В математической логике оценки подчиняются своим законам. Например, в логике норм (деонтической) действует «Треугольник оценок»:
Утверждение: «X — хороший» (позитивная оценка).
Отрицание: «X — не хороший» (негативная оценка).
Безразличие: «X — безразличен» (нейтральная оценка).
Но в логике действует закон запрета противоречия: нельзя одновременно утверждать «X хороший» и «X плохой» в одном и том же смысле (с одной и той же нормой). Однако можно, если нормы разные: «С точки зрения закона — виновен, с точки зрения морали — невиновен» — это два разных оценочных суждения, они не противоречат друг другу в строгой логике.
5. Оценка и долженствование (прескрипции)
В логике оценка тесно связана с императивами (командами и правилами).
Логики (например, фон Райт) выделяют:
Оценка: «Этот нож — острый» (констатация свойства относительно нормы).
Предписание: «Точи этот нож!» (требование привести объект к норме).
Из оценки не следует предписание автоматически, если субъект не согласен с нормой. Логически некорректно говорить: «Этот фильм плохой (оценка), значит, его нужно запретить (предписание)» — это логическая ошибка, так как между ними нет прямой импликации.
6. Как логик проверяет оценочное суждение?
Вместо вопроса «Истинно ли это?» логик задает три вопроса:
Четко ли определена норма (критерий)? (Если критерий расплывчатый — оценка логически бессмысленна).
Применима ли эта норма к данному объекту? (Например, нельзя оценивать цвет музыки — это категориальная ошибка).
Нет ли скрытой подмены факта оценкой? (Логик выявляет манипуляции, когда автор выдает свое «должен» за «есть»).
Итог для запоминания:
В логике оценочное суждение — это не информация о мире (как в фактах), а информация о соответствии мира нашей субъективной шкале ценностей. Оно не имеет истинности, но имеет обоснованность. Задача логики — научить нас делать эти обоснования явными, честными и непротиворечивыми, а также не путать их с объективной реальностью.
Зависит от того, какие определения ты используешь для добра и зла. Я вот просто, без задней мысли беру и использую deepseek:
Что такое оценочное суждение (оценка) в логике?
Если в повседневной жизни мы говорим об оценочном суждении как о «мнении», то в логике (и особенно в философской логике) этот термин приобретает строгое, формальное значение.
В логике оценка — это не просто «нравится/не нравится», а особый тип высказывания, который устанавливает отношение между предметом и ценностным эталоном (нормой).
Вот главные отличия логического подхода от житейского:
1. Формула оценки (структура)
В классической логике любое оценочное суждение строится по формуле:
S есть хорошо (плохо, должно, разрешено), где S — это предмет или действие.
Логики разлагают оценку на 4 обязательных элемента:
Субъект оценки (кто оценивает).
Объект оценки (что оценивают).
Основание оценки (критерий или норма, с которой сравнивают).
Характер оценки (положительная / отрицательная / безразличная).
Пример:
«Этот поступок (объект) — аморальный (характер), потому что нарушает заповедь «не убий» (основание/норма), и я так считаю (субъект)».
2. Главный принцип логики: Оценка не имеет истинностного значения
Это самое важное положение. В формальной логике (в отличие от фактов) оценки не могут быть истинными или ложными. Вместо этого они могут быть обоснованными или необоснованными, правильными или неправильными с точки зрения принятой нормы.
Факт (дескрипция): «Золото не растворяется в серной кислоте» → Истина или Ложь (проверяемо).
Оценка (прескрипция): «Золото — красивый металл» → Не истина и не ложь, а приемлемо или неприемлемо для данного субъекта.
Логика требует не смешивать эти два типа суждений (это называется «натуралистическая ошибка» — когда из факта пытаются вывести оценку, или наоборот).
3. Деление оценочных суждений в логике (аксиология)
В логике оценки строго делятся на два типа в зависимости от эталона:
Тип оценкиЭталон (норма)Пример
Абсолютные (безусловные)Сравнение с абстрактным идеалом (истина, добро, красота).«Справедливость — это благо». (Здесь нет конкретной меры, только идея).
Сравнительные (относительные)Сравнение с конкретным объектом или шкалой.«Вася бегает быстрее Пети» (здесь норма — скорость Пети).
4. Логические отношения между оценками (Деонтическая и Аксиологическая логика)
В математической логике оценки подчиняются своим законам. Например, в логике норм (деонтической) действует «Треугольник оценок»:
Утверждение: «X — хороший» (позитивная оценка).
Отрицание: «X — не хороший» (негативная оценка).
Безразличие: «X — безразличен» (нейтральная оценка).
Но в логике действует закон запрета противоречия: нельзя одновременно утверждать «X хороший» и «X плохой» в одном и том же смысле (с одной и той же нормой). Однако можно, если нормы разные: «С точки зрения закона — виновен, с точки зрения морали — невиновен» — это два разных оценочных суждения, они не противоречат друг другу в строгой логике.
5. Оценка и долженствование (прескрипции)
В логике оценка тесно связана с императивами (командами и правилами).
Логики (например, фон Райт) выделяют:
Оценка: «Этот нож — острый» (констатация свойства относительно нормы).
Предписание: «Точи этот нож!» (требование привести объект к норме).
Из оценки не следует предписание автоматически, если субъект не согласен с нормой. Логически некорректно говорить: «Этот фильм плохой (оценка), значит, его нужно запретить (предписание)» — это логическая ошибка, так как между ними нет прямой импликации.
6. Как логик проверяет оценочное суждение?
Вместо вопроса «Истинно ли это?» логик задает три вопроса:
Четко ли определена норма (критерий)? (Если критерий расплывчатый — оценка логически бессмысленна).
Применима ли эта норма к данному объекту? (Например, нельзя оценивать цвет музыки — это категориальная ошибка).
Нет ли скрытой подмены факта оценкой? (Логик выявляет манипуляции, когда автор выдает свое «должен» за «есть»).
Итог для запоминания:
В логике оценочное суждение — это не информация о мире (как в фактах), а информация о соответствии мира нашей субъективной шкале ценностей. Оно не имеет истинности, но имеет обоснованность. Задача логики — научить нас делать эти обоснования явными, честными и непротиворечивыми, а также не путать их с объективной реальностью.
>>4205
>>4206
Фальшивый — это одно из тех слов, которые можно определить только в оппозиции к чему-то. Фальшивый X — это что-то, что выглядит как настоящий X, но не является им. Если настоящего X нет, даже как идеи, то и о фальшивом говорить бессмысленно. Например, есть фальшивые деньги, но о них можно говорить только постольку, поскольку существуют настоящие. Если этот мир фальшивый, где-то должен быть настоящий?
>>4206
Фальшивый — это одно из тех слов, которые можно определить только в оппозиции к чему-то. Фальшивый X — это что-то, что выглядит как настоящий X, но не является им. Если настоящего X нет, даже как идеи, то и о фальшивом говорить бессмысленно. Например, есть фальшивые деньги, но о них можно говорить только постольку, поскольку существуют настоящие. Если этот мир фальшивый, где-то должен быть настоящий?
>>4206
Наверное для меня это синоним слова "предопределенный". Раз он "предопределенный", значит он создан кем-то и мы можем играть по сценариям, написанным этим кем-то или чем-то. Т.е. сами мы ничего не создаем, только существуем в той постановке и декорациях, куда нас закинуло.
Наверное для меня это синоним слова "предопределенный". Раз он "предопределенный", значит он создан кем-то и мы можем играть по сценариям, написанным этим кем-то или чем-то. Т.е. сами мы ничего не создаем, только существуем в той постановке и декорациях, куда нас закинуло.
>>4211
Почему если предопределенный - значит сразу созданный кем-то? А создателя предопределения кто создал? А предопределено ли было это?
Почему если предопределенный - значит сразу созданный кем-то? А создателя предопределения кто создал? А предопределено ли было это?
>>4212
Не знаю, шизю жоско. У меня есть убеждение, что всё всё можно объяснить и предугадать, а если нельзя, то мы просто не нашли для этого способ. И такая строгая бинарность и определенность наталкивает меня на мысли, что всё бессмысленно, потому что подчиняется определенным строгим законам. И если кажется, что не подчинаяется, то там просто есть неизвестная переменная.
Не знаю, шизю жоско. У меня есть убеждение, что всё всё можно объяснить и предугадать, а если нельзя, то мы просто не нашли для этого способ. И такая строгая бинарность и определенность наталкивает меня на мысли, что всё бессмысленно, потому что подчиняется определенным строгим законам. И если кажется, что не подчинаяется, то там просто есть неизвестная переменная.
>>4208
Ты забыл добавить, что твои "опрделяния" предзаданы и предвзяты (потому что ты не говоришь, от чего отталкиваешься, но намекаешь, что это и только это позиция "по умолчанью").
>>4171
>>4205
Ну ты мог, например, не писать всего этого, не задаваться столь пошлыми вопросами из-за изъянов своего понимания. Ты был волен это сделать, и ты этого не сделал, найдя себе оправдание. Если ты детерминированная марионетка, то тебе не о чем беспокоиться.
>>4186
>>4199
Ссылаться на науковерство - признак не очень благоприятный. Ты ведь в курсе, что научная методология ограничена сама собой и областью применения, не так ли?..
>Итог для запоминания
Ты забыл добавить, что твои "опрделяния" предзаданы и предвзяты (потому что ты не говоришь, от чего отталкиваешься, но намекаешь, что это и только это позиция "по умолчанью").
>>4171
>>4205
>Короче, хотел бы я знать, что в этом мире что-то реально зависит от меня, а не от того навязчивого ощущения детерминированности
Ну ты мог, например, не писать всего этого, не задаваться столь пошлыми вопросами из-за изъянов своего понимания. Ты был волен это сделать, и ты этого не сделал, найдя себе оправдание. Если ты детерминированная марионетка, то тебе не о чем беспокоиться.
>>4186
>>4199
>что-то Научно эмпирически непроверямо
>Хорошо, можешь переливать из пустого в порожнее сколько хочешь
Ссылаться на науковерство - признак не очень благоприятный. Ты ведь в курсе, что научная методология ограничена сама собой и областью применения, не так ли?..
>>4216
Ты можешь использовать какие угодно определения для слов добро и зло, хоть "жаренная сосиска". Тогда и твой вопрос будет меняться в зависимости от определения.
>Ты забыл добавить, что твои "опрделяния" предзаданы и предвзяты (потому что ты не говоришь, от чего отталкиваешься, но намекаешь, что это и только это позиция "по умолчанью").
Ты можешь использовать какие угодно определения для слов добро и зло, хоть "жаренная сосиска". Тогда и твой вопрос будет меняться в зависимости от определения.
211 Кб, 586x586>>4171
Все верно. Из этого следует кстати что удачных людей следует боготворить, а неудачных считать аморальными и уничтожать. Люди из низших каст злые, и основанием этому служит то, что они из низших каст. Или если человек к примеру родился инвалидом, то логично предполагать что он в прошлых жизнях убил десятки невинных людей. Наверняка и в этой бы не отказался, если бы мог
>Всё закономерно и всё имеет своё объяснение: удача, биологические особенности, изначальные условия.
Все верно. Из этого следует кстати что удачных людей следует боготворить, а неудачных считать аморальными и уничтожать. Люди из низших каст злые, и основанием этому служит то, что они из низших каст. Или если человек к примеру родился инвалидом, то логично предполагать что он в прошлых жизнях убил десятки невинных людей. Наверняка и в этой бы не отказался, если бы мог
>>4202
Wenn der Entschluss einmal gefasst ist, das Ohr auch für den besten Gegengrund zu schliessen: Zeichen des starken Charakters. Also ein gelegentlicher Wille zur Dummheit.
Das Leben selbst gilt mir als Instinkt für Wachsthum, für Dauer, für Häufung von Kräften, für Macht: wo der Wille zur Macht fehlt, giebt es Niedergang. Meine Behauptung ist, dass allen obersten Werthen der Menschheit dieser Wille fehlt, — dass Niedergangs-Werthe, nihilistische Werthe unter den heiligsten Namen die Herrschaft führen. Nichts ist ungesunder, inmitten unsrer ungesunden Modernität, als das christliche Mitleid. Hier Arzt sein, hier unerbittlich sein, hier das Messer führen — das gehört zu uns, das ist unsre Art Menschenliebe, damit sind wir Philosophen, wir Hyperboreer! — — —
Zarathustra, ein sehr ernsthaftes Bestreben im römischen Stil...
jeder Buckel krümmt sich schiefer —
jeder Christ treibt Juden-Schacher —
die Franzosen werden tiefer —
und die Deutschen täglich flacher!
>„Erlöser,“ —
>Lasterhaft;
>„Heiliger,“ —
>Widernatur;
>„Heiland,“ —
>der Tod;
>„Gott,“ —
>das Christenthum;
>„die Liebe,“ —
>das Zuchthaus.
Wenn der Entschluss einmal gefasst ist, das Ohr auch für den besten Gegengrund zu schliessen: Zeichen des starken Charakters. Also ein gelegentlicher Wille zur Dummheit.
Das Leben selbst gilt mir als Instinkt für Wachsthum, für Dauer, für Häufung von Kräften, für Macht: wo der Wille zur Macht fehlt, giebt es Niedergang. Meine Behauptung ist, dass allen obersten Werthen der Menschheit dieser Wille fehlt, — dass Niedergangs-Werthe, nihilistische Werthe unter den heiligsten Namen die Herrschaft führen. Nichts ist ungesunder, inmitten unsrer ungesunden Modernität, als das christliche Mitleid. Hier Arzt sein, hier unerbittlich sein, hier das Messer führen — das gehört zu uns, das ist unsre Art Menschenliebe, damit sind wir Philosophen, wir Hyperboreer! — — —
Zarathustra, ein sehr ernsthaftes Bestreben im römischen Stil...
jeder Buckel krümmt sich schiefer —
jeder Christ treibt Juden-Schacher —
die Franzosen werden tiefer —
und die Deutschen täglich flacher!
>>4220
Индус, спок. У вас вся срана в дерьме. Не катят эти ваши касты.
>Люди из низших каст злые, и основанием этому служит то, что они из низших каст. Или если человек к примеру родился инвалидом, то логично предполагать что он в прошлых жизнях убил десятки невинных людей. Наверняка и в этой бы не отказался, если бы мог
Индус, спок. У вас вся срана в дерьме. Не катят эти ваши касты.
268 Кб, 960x1403В чем смысл жизни, это бля тупорылый вопрос континентальщиков ссаных. Я как аналитический, то есть крутой и строгий философ указываю тут на языковую ловушку. Типа бля смысл предполагает какую-то конечную цель. А жизнь - это просто процесс гомеостаза ебать, любой биолог скажет, что это просто слепой механизм сука... Вот... Так что вопрос бессмысленный тупо, это как спросить "есть у Солнца анальные трещины", такая же хуета. Все, трактат написал, можете отсосать
>>4225
Так и есть.
Так и есть.
>>4225
Во-первых, спрашивают чаще всего не про ту жизнь, про которую отвечаешь, во-вторых если говорить про ту жизнь, то вполне есть много концепций о смысле и цели жизни в бытии, деятельное украшение космоса или окололамаркизм или какая-то четкая нарративная задача, победить какое-то зло или там как у гегеля и суфиев самопознание абсолюта
А по-моему ты говно, значения слов смешал и что-то промямлил тягучее ироническое вместо математических формулировок
>А жизнь - это
Во-первых, спрашивают чаще всего не про ту жизнь, про которую отвечаешь, во-вторых если говорить про ту жизнь, то вполне есть много концепций о смысле и цели жизни в бытии, деятельное украшение космоса или окололамаркизм или какая-то четкая нарративная задача, победить какое-то зло или там как у гегеля и суфиев самопознание абсолюта
>Я как аналитический
А по-моему ты говно, значения слов смешал и что-то промямлил тягучее ироническое вместо математических формулировок
>>4230
Так ведь те люди, которые задают этот вопрос или отвечают на него, они же не дают чёткого определения, что они подразумевают под словом "жизнь". Может быть они жаренную сосиску подразумевают, откуда же мы знаем?
Так ведь те люди, которые задают этот вопрос или отвечают на него, они же не дают чёткого определения, что они подразумевают под словом "жизнь". Может быть они жаренную сосиску подразумевают, откуда же мы знаем?
268 Кб, 1080x786>>4230
Значит долбоебы, в школе не учились. Мнение маугли не спрашивали
Смысл тут только один: выживать и размножаться. Все остальное для петушков-оптимистов
Соси просто мой аналитический хуй, по-моему, уёбок
>Во-первых, спрашивают чаще всего не про ту жизнь, про которую отвечаешь,
Значит долбоебы, в школе не учились. Мнение маугли не спрашивали
>во-вторых если говорить про ту жизнь, то вполне есть много концепций о смысле и цели жизни в бытии, деятельное украшение космоса или окололамаркизм или какая-то четкая нарративная задача, победить какое-то зло или там как у гегеля и суфиев самопознание абсолюта
Смысл тут только один: выживать и размножаться. Все остальное для петушков-оптимистов
>А по-моему ты говно, значения слов смешал и что-то промямлил тягучее ироническое вместо математических формулировок
Соси просто мой аналитический хуй, по-моему, уёбок
>>4233
Так покажи другое. А то ты напал на научный критерий оценки, обозвал "науковерством", но
никакой альтернативы не назвал.
Так покажи другое. А то ты напал на научный критерий оценки, обозвал "науковерством", но
никакой альтернативы не назвал.
>>4231
Хм, кажется мы о разных людях говорим, все с кем я общался хорошо знают что они понимают под словами из своего лексикона, я же с кем попало не общаюсь.
Хм, кажется мы о разных людях говорим, все с кем я общался хорошо знают что они понимают под словами из своего лексикона, я же с кем попало не общаюсь.
>>4225
Витгенштейн не аналитик. Может быть поздний только. У раннего проблематика континентальная совершенно, выводы в духе позитивистов. По форме пишет не как аналитик, не формат статей.
Аналитическая философия полноценно началась только после второй мировой, когда окончательно умер логический позитивизм.
Витгенштейн не аналитик. Может быть поздний только. У раннего проблематика континентальная совершенно, выводы в духе позитивистов. По форме пишет не как аналитик, не формат статей.
Аналитическая философия полноценно началась только после второй мировой, когда окончательно умер логический позитивизм.
50 Кб, 158x214>>4235
Это я у твоего бати должен был спросить, чмо
Кто выебываются? Тут нет субъектов, только блять биороботы ебучие. Читай Спинозу, Шопенгауэра, чекай экскремент Либета. Свобода воли - хуета для быдла, а подлинная свобода - это познанная необходимость. Познай что ты тоже биоробот и освободись уже, мудила
>Тупорылый еблан, причина твоего ебанатства?
Это я у твоего бати должен был спросить, чмо
>Ну так хули ты выёбываешься, механизм ебаный дегенератства? Совсем охуел от метаболитов?
Кто выебываются? Тут нет субъектов, только блять биороботы ебучие. Читай Спинозу, Шопенгауэра, чекай экскремент Либета. Свобода воли - хуета для быдла, а подлинная свобода - это познанная необходимость. Познай что ты тоже биоробот и освободись уже, мудила
>>4238
Почему-то до сих пор я не увидел определений для "смысл" и "жизнь" ни в этом треде, ни вообще. Вот тут >>184076 → нормально чувак разложил, мне понравилось. Здесь >>4225 конечно просто каламбур, мы все понимаем, что "вопрошающие" какой-то другой смысл вкладывают в слово "жизнь", не из учебника биологии. Тем не менее, определений они не дают нихуя. Они там что-то по чисто вайбу понимают, видимо. А я чисто по-вайбу их считаю долбоёбами. Если смотреть с точки зрения экспрессивной функции языка, тот этот >>4225 текст можно проинтерпретировать как выражение эмоции "вы все долбоёбы", но тогда самого утверждения, ассерции в нём нет.
>>4239
А что вообще такое аналитическая философия? Обычно это выглядит так, что человек прочитал учебник по логике и пытается как-то это подвязать ко всем этим "философским" историям. На мой взгляд, когда Сократ спрашивает "а что такое жизнь? ты сам вообще жил-то или нет?" то это уже аналитическая философия потому что применяет инструментарий логики.
Почему-то до сих пор я не увидел определений для "смысл" и "жизнь" ни в этом треде, ни вообще. Вот тут >>184076 → нормально чувак разложил, мне понравилось. Здесь >>4225 конечно просто каламбур, мы все понимаем, что "вопрошающие" какой-то другой смысл вкладывают в слово "жизнь", не из учебника биологии. Тем не менее, определений они не дают нихуя. Они там что-то по чисто вайбу понимают, видимо. А я чисто по-вайбу их считаю долбоёбами. Если смотреть с точки зрения экспрессивной функции языка, тот этот >>4225 текст можно проинтерпретировать как выражение эмоции "вы все долбоёбы", но тогда самого утверждения, ассерции в нём нет.
>>4239
А что вообще такое аналитическая философия? Обычно это выглядит так, что человек прочитал учебник по логике и пытается как-то это подвязать ко всем этим "философским" историям. На мой взгляд, когда Сократ спрашивает "а что такое жизнь? ты сам вообще жил-то или нет?" то это уже аналитическая философия потому что применяет инструментарий логики.
92 Кб, 390x500>>4243
Ты перепутал его с базой, слепошара
Значит они неучи, а значит в жопу их ебать черными елдаками с красною головкой
Тебе уже дали понять что есть жизнь. Просто бля ассимиляция и диссимиляция. Пойми блять. Все остальное - уже шиза троглодитов континентальщиков, у которых вместо учебников - дубина блять из говна
Всё расписано для долбоебов бля, в лучшей традиции аналитического жанра. Даже 2 анона сказали "база" и "так и есть". Просто тебе не повезло с генами, лол, кек. Железо слабое крч, пшео нах в раздел /b/, чушка обоссаная. Тяфкай пидр, я тебя буду жестко ебать сегодня своим мегамозгом
>конечно просто каламбур
Ты перепутал его с базой, слепошара
>мы все понимаем, что "вопрошающие" какой-то другой смысл вкладывают в слово "жизнь", не из учебника биологии.
Значит они неучи, а значит в жопу их ебать черными елдаками с красною головкой
>Они там что-то по чисто вайбу понимают, видимо. А я чисто по-вайбу их считаю долбоёбами.
Тебе уже дали понять что есть жизнь. Просто бля ассимиляция и диссимиляция. Пойми блять. Все остальное - уже шиза троглодитов континентальщиков, у которых вместо учебников - дубина блять из говна
>Если смотреть с точки зрения экспрессивной функции языка, тот этот >>4225 текст можно проинтерпретировать как выражение эмоции "вы все долбоёбы", но тогда самого утверждения, ассерции в нём нет.
Всё расписано для долбоебов бля, в лучшей традиции аналитического жанра. Даже 2 анона сказали "база" и "так и есть". Просто тебе не повезло с генами, лол, кек. Железо слабое крч, пшео нах в раздел /b/, чушка обоссаная. Тяфкай пидр, я тебя буду жестко ебать сегодня своим мегамозгом
>>4244
Тот же Витгенштейн писал, что значение слова есть его употребление. Люди, по крайней мере те, кто задают этот вопрос, всё таки употребляют его несколько иначе, чем в учебнике биологии.
Тот же Витгенштейн писал, что значение слова есть его употребление. Люди, по крайней мере те, кто задают этот вопрос, всё таки употребляют его несколько иначе, чем в учебнике биологии.
49 Кб, 480x640>>4245
Да это бля и так понятно, что язык гибкий, контекстуальный. Просто это бля не значит, что можно теперь в откровенный релятивизм понятий уходить, сука
Ну и хуево что так используют. Значит блять школьники до 5 класса, или просто отсталые шизы без всякого остатка здравомыслия, конститутивно-ограниченные психопаты по Ганнушкину просто тупо мля...
>Тот же Витгенштейн писал, что значение слова есть его употребление.
Да это бля и так понятно, что язык гибкий, контекстуальный. Просто это бля не значит, что можно теперь в откровенный релятивизм понятий уходить, сука
>Люди, по крайней мере те, кто задают этот вопрос, всё таки употребляют его несколько иначе, чем в учебнике биологии.
Ну и хуево что так используют. Значит блять школьники до 5 класса, или просто отсталые шизы без всякого остатка здравомыслия, конститутивно-ограниченные психопаты по Ганнушкину просто тупо мля...
>>4246
Это работает таким образом, что в естественном языке в принципе нет понятий и терминов. Витгенштейн пытался это формализовать через теорию семейного сходства. Но в целом логику надо рассматривать как отдельный язык со своей грамматикой и не путать с естественным языком.
>Да это бля и так понятно, что язык гибкий, контекстуальный. Просто это бля не значит, что можно теперь в откровенный релятивизм понятий уходить, сука
Это работает таким образом, что в естественном языке в принципе нет понятий и терминов. Витгенштейн пытался это формализовать через теорию семейного сходства. Но в целом логику надо рассматривать как отдельный язык со своей грамматикой и не путать с естественным языком.
140 Кб, 512x512>>4247
Ок, но я не говорю про "естественный язык" для всякой необразованной швали и шкилы из младших классов, а про язык который отражает действительность. Который не игнорирует факты, а препарирует их. Вот и всё. Следовательно те, кто юзает слово "жизнь", в, сука, ином значении кроме как обмена веществ, при этом искренне считая что использует его в сторогом значении, то значит он тупо отрывается от реальности, и это уже не философия, а симптом, чаще всего связанный с резонерством при вялотекущей или малопрогродиентной шизофрении по Снежневскому
>Это работает таким образом, что в естественном языке в принципе нет понятий и терминов. Витгенштейн пытался это формализовать через теорию семейного сходства. Но в целом логику надо рассматривать как отдельный язык со своей грамматикой и не путать с естественным языком.
Ок, но я не говорю про "естественный язык" для всякой необразованной швали и шкилы из младших классов, а про язык который отражает действительность. Который не игнорирует факты, а препарирует их. Вот и всё. Следовательно те, кто юзает слово "жизнь", в, сука, ином значении кроме как обмена веществ, при этом искренне считая что использует его в сторогом значении, то значит он тупо отрывается от реальности, и это уже не философия, а симптом, чаще всего связанный с резонерством при вялотекущей или малопрогродиентной шизофрении по Снежневскому
299 Кб, 620x916>>4243
Ты не читал ничего из аналитической философии, че могу сказать.
>Обычно это выглядит так, что человек прочитал учебник по логике и пытается как-то это подвязать ко всем этим "философским" историям
Ты не читал ничего из аналитической философии, че могу сказать.
>>4229
это не овца, а барашек
это не овца, а барашек
Der Grundfehler aller historisch orientierten Theorien, der ökonomischen, politischen, finanziellen und verwandten, liegt darin, daß sie den Menschen als materielle Grundlage der Bedürfnisse außer Betracht lassen. Ganz abgesehen davon, dass die Wahrheit theoretisch nie „verifiziert“ werden kann, wenn jemand über die sogenannte „Zukunft“ spricht. Wir können in die Vergangenheit „hineindenken“, aber das Gleiche können wir nicht in Bezug auf die „Vorwärts“ tun. (Der Begriff der „Zukunft“ bedarf einer gründlichen Kritik.)
>>4252
Sie erklären die Bedürfnisse historisch und ihre Bestimmungen aus den geschichtlichen Verhältnissen; allein zuvor hätten sie das Wesen zu erklären, welches diese Bedürfnisse hat, oder es wenigstens als wesentliches Moment in den Zusammenhang ihrer Theorie aufzunehmen. Denn der Mensch ist ebenso materiell wie die Gegenstände, über welche diese Theorien spekulieren. Keiner derselben hat dies bislang hinreichend begründet und gegründet. Sie verbleiben sämtlich im Idealismus.
Sie erklären die Bedürfnisse historisch und ihre Bestimmungen aus den geschichtlichen Verhältnissen; allein zuvor hätten sie das Wesen zu erklären, welches diese Bedürfnisse hat, oder es wenigstens als wesentliches Moment in den Zusammenhang ihrer Theorie aufzunehmen. Denn der Mensch ist ebenso materiell wie die Gegenstände, über welche diese Theorien spekulieren. Keiner derselben hat dies bislang hinreichend begründet und gegründet. Sie verbleiben sämtlich im Idealismus.
>>4248
Я пытаюсь донести то, на чём погорел Витгенштейн, то есть то что естественный язык и логический - это две разных категории, и они на самом деле слабо между собой пересекаются, хоть внешне и выглядят похоже.
Исследования А. Р. Лурия в Средней Азии (1930-е)
В 1931-1932 годах советский психолог Александр Лурия отправился в Узбекистан, чтобы изучить влияние социальных изменений и образования на когнитивные процессы . Сравнивались две группы: неграмотные крестьяне из отдаленных деревень и более образованные члены колхозов, прошедшие краткое обучение .
Задача: Испытуемым предъявляли силлогизмы — дедуктивные умозаключения, где вывод должен следовать из двух посылок. Классическим примером было задание про белых медведей :
"На Крайнем Севере, где всегда снег, все медведи белые. Новая Земля находится на Крайнем Севере, и там всегда снег. Какого цвета медведи на Новой Земле?" .
Ответы крестьян: Неграмотные крестьяне, как правило, отказывались делать вывод из посылок. Их ответы были основаны на личном опыте и практическом знании мира :
"Я там не был и не знаю": Это был самый частый ответ. Крестьяне настаивали, что нельзя говорить о том, чего не видел . Например: "Мы всегда говорим только о том, что видим; мы не говорим о том, чего не видели" .
Отрицание посылки: Они могли оспорить саму предпосылку задачи, говоря: "Бывают разные виды медведей... если он родился рыжим, он таким и останется" .
"Спросите того, кто там был": Вместо логического вывода они предлагали обратиться к очевидцу, который знает наверняка .
В отличие от них, образованные испытуемые, даже с минимальным обучением, легко решали такие задачи, делая вывод "Конечно, они должны быть белыми, раз вы так сказали" .
Вот та самая задача, которая вас заинтересовала. Её приводил в своих работах психолог Майкл Коул, изучавший народ кпелле в Либерии .
🕷️ Задача про Паука и Чёрного Оленя
Испытуемому (старейшине племени) предлагался следующий силлогизм :
Посылка 1: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе.
Посылка 2: Паук ест.
Вопрос: Ест ли Чёрный олень?
С точки зрения формальной логики, ответ очевиден: да, ест, потому что это следует из посылок. Однако реакция старейшины была совершенно иной.
🗣️ Ответы старейшины кпелле
Вместо прямого логического вывода, испытуемый начал искать дополнительные фактические детали, чтобы решить задачу на основе своего жизненного опыта, а не абстрактных правил :
Старейшина: Они были в лесу?
Экспериментатор: Да.
Старейшина: Они ели вместе?
Экспериментатор: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе. Паук ест. Ест ли Чёрный олень?
Старейшина: Но меня там не было. Как я могу ответить на такой вопрос?
Даже после того, как экспериментатор повторил задачу и сказал, что ответить можно, старейшина дал свой ответ, но обосновал его не правилами логики, а своим знанием повадок оленей :
Старейшина: О, о, Чёрный олень ест.
Экспериментатор: Почему вы так считаете?
Старейшина: Причина в том, что Чёрный олень всегда бродит весь день и ест листья в лесу. Затем он отдыхает, встает и снова ест.
Я пытаюсь донести то, на чём погорел Витгенштейн, то есть то что естественный язык и логический - это две разных категории, и они на самом деле слабо между собой пересекаются, хоть внешне и выглядят похоже.
Исследования А. Р. Лурия в Средней Азии (1930-е)
В 1931-1932 годах советский психолог Александр Лурия отправился в Узбекистан, чтобы изучить влияние социальных изменений и образования на когнитивные процессы . Сравнивались две группы: неграмотные крестьяне из отдаленных деревень и более образованные члены колхозов, прошедшие краткое обучение .
Задача: Испытуемым предъявляли силлогизмы — дедуктивные умозаключения, где вывод должен следовать из двух посылок. Классическим примером было задание про белых медведей :
"На Крайнем Севере, где всегда снег, все медведи белые. Новая Земля находится на Крайнем Севере, и там всегда снег. Какого цвета медведи на Новой Земле?" .
Ответы крестьян: Неграмотные крестьяне, как правило, отказывались делать вывод из посылок. Их ответы были основаны на личном опыте и практическом знании мира :
"Я там не был и не знаю": Это был самый частый ответ. Крестьяне настаивали, что нельзя говорить о том, чего не видел . Например: "Мы всегда говорим только о том, что видим; мы не говорим о том, чего не видели" .
Отрицание посылки: Они могли оспорить саму предпосылку задачи, говоря: "Бывают разные виды медведей... если он родился рыжим, он таким и останется" .
"Спросите того, кто там был": Вместо логического вывода они предлагали обратиться к очевидцу, который знает наверняка .
В отличие от них, образованные испытуемые, даже с минимальным обучением, легко решали такие задачи, делая вывод "Конечно, они должны быть белыми, раз вы так сказали" .
Вот та самая задача, которая вас заинтересовала. Её приводил в своих работах психолог Майкл Коул, изучавший народ кпелле в Либерии .
🕷️ Задача про Паука и Чёрного Оленя
Испытуемому (старейшине племени) предлагался следующий силлогизм :
Посылка 1: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе.
Посылка 2: Паук ест.
Вопрос: Ест ли Чёрный олень?
С точки зрения формальной логики, ответ очевиден: да, ест, потому что это следует из посылок. Однако реакция старейшины была совершенно иной.
🗣️ Ответы старейшины кпелле
Вместо прямого логического вывода, испытуемый начал искать дополнительные фактические детали, чтобы решить задачу на основе своего жизненного опыта, а не абстрактных правил :
Старейшина: Они были в лесу?
Экспериментатор: Да.
Старейшина: Они ели вместе?
Экспериментатор: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе. Паук ест. Ест ли Чёрный олень?
Старейшина: Но меня там не было. Как я могу ответить на такой вопрос?
Даже после того, как экспериментатор повторил задачу и сказал, что ответить можно, старейшина дал свой ответ, но обосновал его не правилами логики, а своим знанием повадок оленей :
Старейшина: О, о, Чёрный олень ест.
Экспериментатор: Почему вы так считаете?
Старейшина: Причина в том, что Чёрный олень всегда бродит весь день и ест листья в лесу. Затем он отдыхает, встает и снова ест.
>>4248
Я пытаюсь донести то, на чём погорел Витгенштейн, то есть то что естественный язык и логический - это две разных категории, и они на самом деле слабо между собой пересекаются, хоть внешне и выглядят похоже.
Исследования А. Р. Лурия в Средней Азии (1930-е)
В 1931-1932 годах советский психолог Александр Лурия отправился в Узбекистан, чтобы изучить влияние социальных изменений и образования на когнитивные процессы . Сравнивались две группы: неграмотные крестьяне из отдаленных деревень и более образованные члены колхозов, прошедшие краткое обучение .
Задача: Испытуемым предъявляли силлогизмы — дедуктивные умозаключения, где вывод должен следовать из двух посылок. Классическим примером было задание про белых медведей :
"На Крайнем Севере, где всегда снег, все медведи белые. Новая Земля находится на Крайнем Севере, и там всегда снег. Какого цвета медведи на Новой Земле?" .
Ответы крестьян: Неграмотные крестьяне, как правило, отказывались делать вывод из посылок. Их ответы были основаны на личном опыте и практическом знании мира :
"Я там не был и не знаю": Это был самый частый ответ. Крестьяне настаивали, что нельзя говорить о том, чего не видел . Например: "Мы всегда говорим только о том, что видим; мы не говорим о том, чего не видели" .
Отрицание посылки: Они могли оспорить саму предпосылку задачи, говоря: "Бывают разные виды медведей... если он родился рыжим, он таким и останется" .
"Спросите того, кто там был": Вместо логического вывода они предлагали обратиться к очевидцу, который знает наверняка .
В отличие от них, образованные испытуемые, даже с минимальным обучением, легко решали такие задачи, делая вывод "Конечно, они должны быть белыми, раз вы так сказали" .
Вот та самая задача, которая вас заинтересовала. Её приводил в своих работах психолог Майкл Коул, изучавший народ кпелле в Либерии .
🕷️ Задача про Паука и Чёрного Оленя
Испытуемому (старейшине племени) предлагался следующий силлогизм :
Посылка 1: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе.
Посылка 2: Паук ест.
Вопрос: Ест ли Чёрный олень?
С точки зрения формальной логики, ответ очевиден: да, ест, потому что это следует из посылок. Однако реакция старейшины была совершенно иной.
🗣️ Ответы старейшины кпелле
Вместо прямого логического вывода, испытуемый начал искать дополнительные фактические детали, чтобы решить задачу на основе своего жизненного опыта, а не абстрактных правил :
Старейшина: Они были в лесу?
Экспериментатор: Да.
Старейшина: Они ели вместе?
Экспериментатор: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе. Паук ест. Ест ли Чёрный олень?
Старейшина: Но меня там не было. Как я могу ответить на такой вопрос?
Даже после того, как экспериментатор повторил задачу и сказал, что ответить можно, старейшина дал свой ответ, но обосновал его не правилами логики, а своим знанием повадок оленей :
Старейшина: О, о, Чёрный олень ест.
Экспериментатор: Почему вы так считаете?
Старейшина: Причина в том, что Чёрный олень всегда бродит весь день и ест листья в лесу. Затем он отдыхает, встает и снова ест.
Я пытаюсь донести то, на чём погорел Витгенштейн, то есть то что естественный язык и логический - это две разных категории, и они на самом деле слабо между собой пересекаются, хоть внешне и выглядят похоже.
Исследования А. Р. Лурия в Средней Азии (1930-е)
В 1931-1932 годах советский психолог Александр Лурия отправился в Узбекистан, чтобы изучить влияние социальных изменений и образования на когнитивные процессы . Сравнивались две группы: неграмотные крестьяне из отдаленных деревень и более образованные члены колхозов, прошедшие краткое обучение .
Задача: Испытуемым предъявляли силлогизмы — дедуктивные умозаключения, где вывод должен следовать из двух посылок. Классическим примером было задание про белых медведей :
"На Крайнем Севере, где всегда снег, все медведи белые. Новая Земля находится на Крайнем Севере, и там всегда снег. Какого цвета медведи на Новой Земле?" .
Ответы крестьян: Неграмотные крестьяне, как правило, отказывались делать вывод из посылок. Их ответы были основаны на личном опыте и практическом знании мира :
"Я там не был и не знаю": Это был самый частый ответ. Крестьяне настаивали, что нельзя говорить о том, чего не видел . Например: "Мы всегда говорим только о том, что видим; мы не говорим о том, чего не видели" .
Отрицание посылки: Они могли оспорить саму предпосылку задачи, говоря: "Бывают разные виды медведей... если он родился рыжим, он таким и останется" .
"Спросите того, кто там был": Вместо логического вывода они предлагали обратиться к очевидцу, который знает наверняка .
В отличие от них, образованные испытуемые, даже с минимальным обучением, легко решали такие задачи, делая вывод "Конечно, они должны быть белыми, раз вы так сказали" .
Вот та самая задача, которая вас заинтересовала. Её приводил в своих работах психолог Майкл Коул, изучавший народ кпелле в Либерии .
🕷️ Задача про Паука и Чёрного Оленя
Испытуемому (старейшине племени) предлагался следующий силлогизм :
Посылка 1: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе.
Посылка 2: Паук ест.
Вопрос: Ест ли Чёрный олень?
С точки зрения формальной логики, ответ очевиден: да, ест, потому что это следует из посылок. Однако реакция старейшины была совершенно иной.
🗣️ Ответы старейшины кпелле
Вместо прямого логического вывода, испытуемый начал искать дополнительные фактические детали, чтобы решить задачу на основе своего жизненного опыта, а не абстрактных правил :
Старейшина: Они были в лесу?
Экспериментатор: Да.
Старейшина: Они ели вместе?
Экспериментатор: Паук и Чёрный олень всегда едят вместе. Паук ест. Ест ли Чёрный олень?
Старейшина: Но меня там не было. Как я могу ответить на такой вопрос?
Даже после того, как экспериментатор повторил задачу и сказал, что ответить можно, старейшина дал свой ответ, но обосновал его не правилами логики, а своим знанием повадок оленей :
Старейшина: О, о, Чёрный олень ест.
Экспериментатор: Почему вы так считаете?
Старейшина: Причина в том, что Чёрный олень всегда бродит весь день и ест листья в лесу. Затем он отдыхает, встает и снова ест.
>>4184
Потому что жизнь это горка, ты катишься вниз и по пути ловишь, что повезло поймать: людей, вещи, обстоятельства, личные особенности и так далее. Ты не можешь прыгнуть выше головы, ты можешь действовать только с набором ограниченных вещей, это иллюзия выбора.
Потому что жизнь это горка, ты катишься вниз и по пути ловишь, что повезло поймать: людей, вещи, обстоятельства, личные особенности и так далее. Ты не можешь прыгнуть выше головы, ты можешь действовать только с набором ограниченных вещей, это иллюзия выбора.
>>4252
Fieri profecto potest ut posterae generationes omnem facultatem religionis Christianae intellegendae amittant; quae illis multo alienior atque intempestivior videbitur quam ulli Graeco.
Fieri profecto potest ut posterae generationes omnem facultatem religionis Christianae intellegendae amittant; quae illis multo alienior atque intempestivior videbitur quam ulli Graeco.
>>4251
>>4252
>>4253
>>4256
Die Art zu leben und die menschlichen Dinge anzusehn ist jedenfalls einmal dagewesen und also möglich: das „System“ ist das Gewächs dieses Bodens, oder wenigstens ein Theil dieses Systems.
„Weh spricht: Vergeh!
„Doch alle Lust will Ewigkeit —,
„— will tiefe, tiefe Ewigkeit!“
>>4252
>>4253
>>4256
Die Art zu leben und die menschlichen Dinge anzusehn ist jedenfalls einmal dagewesen und also möglich: das „System“ ist das Gewächs dieses Bodens, oder wenigstens ein Theil dieses Systems.
>Das Prinzip: denn wir hatten keinen Weg.
„Weh spricht: Vergeh!
„Doch alle Lust will Ewigkeit —,
„— will tiefe, tiefe Ewigkeit!“
>>4262
Ты никогда не знаешь, что тебе дано. Ты можешь только принимать решение.
Ты никогда не знаешь, что тебе дано. Ты можешь только принимать решение.
>>4237
Ты, похоже, не понял или что-то ещё... Ничего "другого" показывать не надо, речи об этом не шло. Речь о твоём заявлении, из которого явствует, что "научный критерий оценки" есть некая презумпция. И я лишь напомнил о том, что это неверно и намекнул к чему это относится, сказав о науковерстве.
Если я неверно тебя истолковал, ты вправе прояснить свою позицию. Однако вряд ли ты подразумевал что-либо иное.
Ты, похоже, не понял или что-то ещё... Ничего "другого" показывать не надо, речи об этом не шло. Речь о твоём заявлении, из которого явствует, что "научный критерий оценки" есть некая презумпция. И я лишь напомнил о том, что это неверно и намекнул к чему это относится, сказав о науковерстве.
Если я неверно тебя истолковал, ты вправе прояснить свою позицию. Однако вряд ли ты подразумевал что-либо иное.
Если благодаря "логическим" (языковым, или риторическим содержанием логики) движениям достигается единение с "Богом" (e.g. "Христос умер, значит и нам пора", или "государство"), если логика предполагает (e.g. Гегель или Руссо) единение с языковой конструкцией (e.g. Сократ - единый со своей "энтелехией" (к смерти)) которой нет никакого места в этом мире и которая не подтверждается ни эмпирически, ни иным другим образом (и моментально "падает" при попытке её достичь), то вне зависимости от того, какое (мистическое) помутнение, счастье, или удовольствие вызывают такие мысли, они есть (логически) нигилизм. Потому что (экспериментально подтверждённые) они ведут к логике предпочтения иной реальности (воображаемой языком) той реальности что есть и дана в чувствах и логике, которая полностью (ассоциируется или) соответствует тому, что дано в ощущениях. И тогда "философия" (а какая может быть философия, если она не есть соответствие тому что есть в чувствах? в действии? в мысли расходится с волей (которую невозможно волить)? с бытием? и т.д.) такого рода не есть философия как таковая, не есть профессиональное применение философского метода nil admirari, deinde philosophari, или банальной честности, а есть только мифология, своей целью ищущая чистую психофизиологию: "отпущение греха", "отпуск" от необходимости жить и мыслить, отупение и наркотизацию.
"Философия" (или мышление, или рассуждение) есть короткий путь к героике "впрыску" естественного наркотика (постольку, поскольку у человека есть хоть какая-то "эндорфинизация", она им и "управляет", властвует). (Сократ не был тем, кем его считают. Он не стремился к великой сознательности и рассудительности, более присущей Тациту или Саллюстию. Он считал, что добродетель важнее, чем реальность.)
Dixi. Id quod feci.
Фукидид и Платон, различаются в конечном счете своим мужеством перед реальностью: Платон – трус перед реальностью, следовательно, он ищет убежища в идеале; Фукидид владеет собою, следовательно, он сохраняет также и власть над вещами… Во всём этом, повторяю, нет ничего произвольного, ничего “деланного”; всё, что нe так, то "сделано", - природа там опозорена...
"Философия" (или мышление, или рассуждение) есть короткий путь к героике "впрыску" естественного наркотика (постольку, поскольку у человека есть хоть какая-то "эндорфинизация", она им и "управляет", властвует). (Сократ не был тем, кем его считают. Он не стремился к великой сознательности и рассудительности, более присущей Тациту или Саллюстию. Он считал, что добродетель важнее, чем реальность.)
Dixi. Id quod feci.
Фукидид и Платон, различаются в конечном счете своим мужеством перед реальностью: Платон – трус перед реальностью, следовательно, он ищет убежища в идеале; Фукидид владеет собою, следовательно, он сохраняет также и власть над вещами… Во всём этом, повторяю, нет ничего произвольного, ничего “деланного”; всё, что нe так, то "сделано", - природа там опозорена...
Если благодаря "логическим" (языковым, или риторическим содержанием логики) движениям достигается единение с "Богом" (e.g. "Христос умер, значит и нам пора", или "государство"), если логика предполагает (e.g. Гегель или Руссо) единение с языковой конструкцией (e.g. Сократ - единый со своей "энтелехией" (к смерти)) которой нет никакого места в этом мире и которая не подтверждается ни эмпирически, ни иным другим образом (и моментально "падает" при попытке её достичь), то вне зависимости от того, какое (мистическое) помутнение, счастье, или удовольствие вызывают такие мысли, они есть (логически) нигилизм. Потому что (экспериментально подтверждённые) они ведут к логике предпочтения иной реальности (воображаемой языком) той реальности что есть и дана в чувствах и логике, которая полностью (ассоциируется или) соответствует тому, что дано в ощущениях. И тогда "философия" (а какая может быть философия, если она не есть соответствие тому что есть в чувствах? в действии? в мысли расходится с волей (которую невозможно волить)? с бытием? и т.д.) такого рода не есть философия как таковая, не есть профессиональное применение философского метода nil admirari, deinde philosophari, или банальной честности, а есть только мифология, своей целью ищущая чистую психофизиологию: "отпущение греха", "отпуск" от необходимости жить и мыслить, отупение и наркотизацию.
"Философия" (или мышление, или рассуждение) есть короткий путь к героике "впрыску" естественного наркотика (постольку, поскольку у человека есть хоть какая-то "эндорфинизация", она им и "управляет", властвует). (Сократ не был тем, кем его считают. Он не стремился к великой сознательности и рассудительности, более присущей Тациту или Саллюстию. Он считал, что добродетель важнее, чем реальность.)
Dixi. Id quod feci.
Фукидид и Платон, различаются в конечном счете своим мужеством перед реальностью: Платон – трус перед реальностью, следовательно, он ищет убежища в идеале; Фукидид владеет собою, следовательно, он сохраняет также и власть над вещами… Во всём этом, повторяю, нет ничего произвольного, ничего “деланного”; всё, что нe так, то "сделано", - природа там опозорена...
"Философия" (или мышление, или рассуждение) есть короткий путь к героике "впрыску" естественного наркотика (постольку, поскольку у человека есть хоть какая-то "эндорфинизация", она им и "управляет", властвует). (Сократ не был тем, кем его считают. Он не стремился к великой сознательности и рассудительности, более присущей Тациту или Саллюстию. Он считал, что добродетель важнее, чем реальность.)
Dixi. Id quod feci.
Фукидид и Платон, различаются в конечном счете своим мужеством перед реальностью: Платон – трус перед реальностью, следовательно, он ищет убежища в идеале; Фукидид владеет собою, следовательно, он сохраняет также и власть над вещами… Во всём этом, повторяю, нет ничего произвольного, ничего “деланного”; всё, что нe так, то "сделано", - природа там опозорена...
1. Если условием жизни вида есть ложь, то вид ставит (и будет ставить) ложь выше института философии (и правды). Ложь становится неизбежностью. За этой неизбежностью следует вырождение, т.е. расхождение в потребностях и условиях их действительного/эмпирического удовлетворения (пока есть "буфер", удовлетворяющий реальные нужды за маской мнимости, это не осознаётся, но - также как и при наркомании - это не значит, что осознание не будет концом или смертью: это применимо не только к народам, но и к институтам).
2. Если такой вид создаёт систему, то она обязательным образом является именно средством коммуникации сознания вырождающегося вида. С соответствующими последствиями.
3. Платон мёртв. Не остаётся никакой другой альтернативы, кроме философии истины, т.е. реализма, т.е. жизни, т.е. истории, т.е. вечного возвращения "того же самого" (примеры: Гераклит, Эмпедокл, собственно, Ницше, возможны и иные, а также всякие хорошие и устоявшиеся-как-эталон "hard facts" историки, философы и генеалоги, которые также понимают (хотя бы бессознательно) что есть человеческая природа).
4. От способности принятия/аффирмации правды зависит вырождение человеческого рода. Не интеллект или "мудрость" являются чем-то ведущим, но способность к вышеупомянутым hard facts, а именно (в пределе) отсутствие необходимости в лжи как условии выживания.
5. Все остальные подробности, выводимые из вышесказанного, полностью изложены в философии "Так говорил Заратустра".
2. Если такой вид создаёт систему, то она обязательным образом является именно средством коммуникации сознания вырождающегося вида. С соответствующими последствиями.
3. Платон мёртв. Не остаётся никакой другой альтернативы, кроме философии истины, т.е. реализма, т.е. жизни, т.е. истории, т.е. вечного возвращения "того же самого" (примеры: Гераклит, Эмпедокл, собственно, Ницше, возможны и иные, а также всякие хорошие и устоявшиеся-как-эталон "hard facts" историки, философы и генеалоги, которые также понимают (хотя бы бессознательно) что есть человеческая природа).
4. От способности принятия/аффирмации правды зависит вырождение человеческого рода. Не интеллект или "мудрость" являются чем-то ведущим, но способность к вышеупомянутым hard facts, а именно (в пределе) отсутствие необходимости в лжи как условии выживания.
5. Все остальные подробности, выводимые из вышесказанного, полностью изложены в философии "Так говорил Заратустра".
>>4272
Ἀγωνίη, παιδοτριβίη τοιόνδε· διδάσκουσι παρανομέειν κατὰ νόμον, ἀδικέειν δικαίως, ἐξαπατέειν, κλέπτειν, ἁρπάζειν, βιάζεσθαι τὰ κάλλιστα καὶ αἴσχιστα· ὁ μὴ ταῦτα ποιέων κακὸς, ὁ δὲ ταῦτα ποιέων ἀγαθός· ἐπίδειξις τῶν πολλῶν ἀφροσύνης, θεῶνται ταῦτα καὶ κρίνουσιν ἕνα ἐξ ἁπάντων ἀγαθὸν, τοὺς δὲ ἄλλους κακούς· πουλλοὶ θαυμάζουσιν, ὀλίγοι γινώσκουσιν. Ἐς ἀγορὴν ἐλθόντες ἄνθρωποι ταὐτὰ διαπρήσσονται· ἐξαπατῶσι πωλέοντες καὶ ὠνεόμενοι· ὁ πλεῖστα ἐξαπατήσας, οὗτος θαυμάζεται. Πίνοντες καὶ μαινόμενοι ταὐτὰ διαπρήσσονται. Τρέχουσι, παλαίουσι, μάχονται, κλέπτουσιν, ἐξαπατῶσιν, εἷς ἐκ πάντων κρίνεται. Ὑποκριταὶ καὶ ἐξαπάται, πρὸς εἰδότας λέγουσιν ἄλλα καὶ φρονέουσιν ἕτερα, οἱ αὐτοὶ ἐξέρπουσι καὶ ἐσέρπουσιν οὐχ οἱ αὐτοί· ἑνὶ δὲ ἀνθρώπῳ ἄλλα μὲν λέγειν, ἄλλα δὲ ποιέειν, καὶ τὸν αὐτὸν μὴ εἶναι τὸν αὐτὸν, καὶ ποτὲ μὲν ἄλλην ἔχειν γνώμην, ὁτὲ δὲ ἄλλην. Οὕτω μὲν αἱ τέχναι πᾶσαι τῇ ἀνθρωπίνῃ φύσει ἐπικοινωνέουσιν.
Ἀγωνίη, παιδοτριβίη τοιόνδε· διδάσκουσι παρανομέειν κατὰ νόμον, ἀδικέειν δικαίως, ἐξαπατέειν, κλέπτειν, ἁρπάζειν, βιάζεσθαι τὰ κάλλιστα καὶ αἴσχιστα· ὁ μὴ ταῦτα ποιέων κακὸς, ὁ δὲ ταῦτα ποιέων ἀγαθός· ἐπίδειξις τῶν πολλῶν ἀφροσύνης, θεῶνται ταῦτα καὶ κρίνουσιν ἕνα ἐξ ἁπάντων ἀγαθὸν, τοὺς δὲ ἄλλους κακούς· πουλλοὶ θαυμάζουσιν, ὀλίγοι γινώσκουσιν. Ἐς ἀγορὴν ἐλθόντες ἄνθρωποι ταὐτὰ διαπρήσσονται· ἐξαπατῶσι πωλέοντες καὶ ὠνεόμενοι· ὁ πλεῖστα ἐξαπατήσας, οὗτος θαυμάζεται. Πίνοντες καὶ μαινόμενοι ταὐτὰ διαπρήσσονται. Τρέχουσι, παλαίουσι, μάχονται, κλέπτουσιν, ἐξαπατῶσιν, εἷς ἐκ πάντων κρίνεται. Ὑποκριταὶ καὶ ἐξαπάται, πρὸς εἰδότας λέγουσιν ἄλλα καὶ φρονέουσιν ἕτερα, οἱ αὐτοὶ ἐξέρπουσι καὶ ἐσέρπουσιν οὐχ οἱ αὐτοί· ἑνὶ δὲ ἀνθρώπῳ ἄλλα μὲν λέγειν, ἄλλα δὲ ποιέειν, καὶ τὸν αὐτὸν μὴ εἶναι τὸν αὐτὸν, καὶ ποτὲ μὲν ἄλλην ἔχειν γνώμην, ὁτὲ δὲ ἄλλην. Οὕτω μὲν αἱ τέχναι πᾶσαι τῇ ἀνθρωπίνῃ φύσει ἐπικοινωνέουσιν.
>>4272
Мы не знаем, что она собой представляет. Мы ("есть ли такие мы?") хотим это узнать. Ничего мы не хотим больше, чем это. Этого не знал пока ни один человек на земле. У нас нет уверенности, что это вообще можно узнать. В противном случае мы бы тогда хотели бы хотя бы узнать достоверно, что это узнать невозможно (речь прежде всего о том, что было 14 млрд лет назад, ну и еще интересный вопрос откуда на Земле жизнь).
Стоять среди этой rerum concordia discors, среди всей дивной неопределённости и многозначности бытия и не вопрошать, не дрожать от страстного желания и восторга вопрошания; не испытывать хотя бы ненависти к вопрошающему, а лишь вяло, пожалуй, над ним потешаться — вот что ощущаю я презренным, и прежде всего этого чувства я ищу в каждом человеке: какое-то сумасбродство убеждает меня все снова и снова, что каждый человек, будучи человеком, испытывает его. Это и есть мой род несправедливости. (1882)
Изощренное их честолюбие с большим удовольствием заставило бы себя поверить, что их собственные души суть исключения, что они … ну, скажем, «интуитивные существа», наделенные «внутренним чувством» или «интеллектуальным созерцанием». Но главным образом им хотелось бы быть «художническими натурами», с гением в голове и демоном в теле, а, значит, и с особыми правами на этот и на тот мир, особенно же — с божественной привилегией непостижимости. — Вот что нынче занимается в том числе и философией! Боюсь, в один прекрасный день они заметят, что промахнулись: то, чего они так страстно жаждут, — это религия! (1881)
Из таких долгих опасных упражнений в господстве над собою выходишь другим человеком, с большим количеством вопросительных знаков, прежде всего с волей спрашивать впредь больше, глубже, строже, тверже, злее, тише, чем спрашивали до сих пор. Доверие к жизни исчезло; сама жизнь стала проблемой. — Пусть не думают, впрочем, что непременно становишься от этого сычом! Даже любовь к жизни еще возможна — только любишь иначе. Это любовь к женщине, которая вызывает в нас сомнения… Но прелесть всего проблематичного, ликование иксом у таких более духовных, более одухотворенных людей столь велика, что это ликование, словно светлый жар, временами захлестывает поверх всяческой потребности в проблематичном, поверх всяческой опасности ненадежного, даже поверх ревности любящего. Нам ведомо новое счастье… (1886)
Разве дело в том, чтобы получить представление о Боге, мире и примирении, при котором чувствуешь себя наиболее комфортно, разве для истинного исследователя результат его исследований не является чем-то безразличным? Ищем ли мы в своих исследованиях покой, мир, счастье? Нет, только истину, даже если она крайне отталкивающая и безобразная. (11. Juni 1865)
На каких основаниях они, а не Моисей, Заратустра? Потому что у них имена красивее?
>трус перед реальностью
Мы не знаем, что она собой представляет. Мы ("есть ли такие мы?") хотим это узнать. Ничего мы не хотим больше, чем это. Этого не знал пока ни один человек на земле. У нас нет уверенности, что это вообще можно узнать. В противном случае мы бы тогда хотели бы хотя бы узнать достоверно, что это узнать невозможно (речь прежде всего о том, что было 14 млрд лет назад, ну и еще интересный вопрос откуда на Земле жизнь).
Стоять среди этой rerum concordia discors, среди всей дивной неопределённости и многозначности бытия и не вопрошать, не дрожать от страстного желания и восторга вопрошания; не испытывать хотя бы ненависти к вопрошающему, а лишь вяло, пожалуй, над ним потешаться — вот что ощущаю я презренным, и прежде всего этого чувства я ищу в каждом человеке: какое-то сумасбродство убеждает меня все снова и снова, что каждый человек, будучи человеком, испытывает его. Это и есть мой род несправедливости. (1882)
Изощренное их честолюбие с большим удовольствием заставило бы себя поверить, что их собственные души суть исключения, что они … ну, скажем, «интуитивные существа», наделенные «внутренним чувством» или «интеллектуальным созерцанием». Но главным образом им хотелось бы быть «художническими натурами», с гением в голове и демоном в теле, а, значит, и с особыми правами на этот и на тот мир, особенно же — с божественной привилегией непостижимости. — Вот что нынче занимается в том числе и философией! Боюсь, в один прекрасный день они заметят, что промахнулись: то, чего они так страстно жаждут, — это религия! (1881)
Из таких долгих опасных упражнений в господстве над собою выходишь другим человеком, с большим количеством вопросительных знаков, прежде всего с волей спрашивать впредь больше, глубже, строже, тверже, злее, тише, чем спрашивали до сих пор. Доверие к жизни исчезло; сама жизнь стала проблемой. — Пусть не думают, впрочем, что непременно становишься от этого сычом! Даже любовь к жизни еще возможна — только любишь иначе. Это любовь к женщине, которая вызывает в нас сомнения… Но прелесть всего проблематичного, ликование иксом у таких более духовных, более одухотворенных людей столь велика, что это ликование, словно светлый жар, временами захлестывает поверх всяческой потребности в проблематичном, поверх всяческой опасности ненадежного, даже поверх ревности любящего. Нам ведомо новое счастье… (1886)
Разве дело в том, чтобы получить представление о Боге, мире и примирении, при котором чувствуешь себя наиболее комфортно, разве для истинного исследователя результат его исследований не является чем-то безразличным? Ищем ли мы в своих исследованиях покой, мир, счастье? Нет, только истину, даже если она крайне отталкивающая и безобразная. (11. Juni 1865)
>Гераклит, Эмпедокл
На каких основаниях они, а не Моисей, Заратустра? Потому что у них имена красивее?
>>4272
Мы не знаем, что она собой представляет. Мы ("есть ли такие мы?") хотим это узнать. Ничего мы не хотим больше, чем это. Этого не знал пока ни один человек на земле. У нас нет уверенности, что это вообще можно узнать. В противном случае мы бы тогда хотели бы хотя бы узнать достоверно, что это узнать невозможно (речь прежде всего о том, что было 14 млрд лет назад, ну и еще интересный вопрос откуда на Земле жизнь).
Стоять среди этой rerum concordia discors, среди всей дивной неопределённости и многозначности бытия и не вопрошать, не дрожать от страстного желания и восторга вопрошания; не испытывать хотя бы ненависти к вопрошающему, а лишь вяло, пожалуй, над ним потешаться — вот что ощущаю я презренным, и прежде всего этого чувства я ищу в каждом человеке: какое-то сумасбродство убеждает меня все снова и снова, что каждый человек, будучи человеком, испытывает его. Это и есть мой род несправедливости. (1882)
Изощренное их честолюбие с большим удовольствием заставило бы себя поверить, что их собственные души суть исключения, что они … ну, скажем, «интуитивные существа», наделенные «внутренним чувством» или «интеллектуальным созерцанием». Но главным образом им хотелось бы быть «художническими натурами», с гением в голове и демоном в теле, а, значит, и с особыми правами на этот и на тот мир, особенно же — с божественной привилегией непостижимости. — Вот что нынче занимается в том числе и философией! Боюсь, в один прекрасный день они заметят, что промахнулись: то, чего они так страстно жаждут, — это религия! (1881)
Из таких долгих опасных упражнений в господстве над собою выходишь другим человеком, с большим количеством вопросительных знаков, прежде всего с волей спрашивать впредь больше, глубже, строже, тверже, злее, тише, чем спрашивали до сих пор. Доверие к жизни исчезло; сама жизнь стала проблемой. — Пусть не думают, впрочем, что непременно становишься от этого сычом! Даже любовь к жизни еще возможна — только любишь иначе. Это любовь к женщине, которая вызывает в нас сомнения… Но прелесть всего проблематичного, ликование иксом у таких более духовных, более одухотворенных людей столь велика, что это ликование, словно светлый жар, временами захлестывает поверх всяческой потребности в проблематичном, поверх всяческой опасности ненадежного, даже поверх ревности любящего. Нам ведомо новое счастье… (1886)
Разве дело в том, чтобы получить представление о Боге, мире и примирении, при котором чувствуешь себя наиболее комфортно, разве для истинного исследователя результат его исследований не является чем-то безразличным? Ищем ли мы в своих исследованиях покой, мир, счастье? Нет, только истину, даже если она крайне отталкивающая и безобразная. (11. Juni 1865)
На каких основаниях они, а не Моисей, Заратустра? Потому что у них имена красивее?
>трус перед реальностью
Мы не знаем, что она собой представляет. Мы ("есть ли такие мы?") хотим это узнать. Ничего мы не хотим больше, чем это. Этого не знал пока ни один человек на земле. У нас нет уверенности, что это вообще можно узнать. В противном случае мы бы тогда хотели бы хотя бы узнать достоверно, что это узнать невозможно (речь прежде всего о том, что было 14 млрд лет назад, ну и еще интересный вопрос откуда на Земле жизнь).
Стоять среди этой rerum concordia discors, среди всей дивной неопределённости и многозначности бытия и не вопрошать, не дрожать от страстного желания и восторга вопрошания; не испытывать хотя бы ненависти к вопрошающему, а лишь вяло, пожалуй, над ним потешаться — вот что ощущаю я презренным, и прежде всего этого чувства я ищу в каждом человеке: какое-то сумасбродство убеждает меня все снова и снова, что каждый человек, будучи человеком, испытывает его. Это и есть мой род несправедливости. (1882)
Изощренное их честолюбие с большим удовольствием заставило бы себя поверить, что их собственные души суть исключения, что они … ну, скажем, «интуитивные существа», наделенные «внутренним чувством» или «интеллектуальным созерцанием». Но главным образом им хотелось бы быть «художническими натурами», с гением в голове и демоном в теле, а, значит, и с особыми правами на этот и на тот мир, особенно же — с божественной привилегией непостижимости. — Вот что нынче занимается в том числе и философией! Боюсь, в один прекрасный день они заметят, что промахнулись: то, чего они так страстно жаждут, — это религия! (1881)
Из таких долгих опасных упражнений в господстве над собою выходишь другим человеком, с большим количеством вопросительных знаков, прежде всего с волей спрашивать впредь больше, глубже, строже, тверже, злее, тише, чем спрашивали до сих пор. Доверие к жизни исчезло; сама жизнь стала проблемой. — Пусть не думают, впрочем, что непременно становишься от этого сычом! Даже любовь к жизни еще возможна — только любишь иначе. Это любовь к женщине, которая вызывает в нас сомнения… Но прелесть всего проблематичного, ликование иксом у таких более духовных, более одухотворенных людей столь велика, что это ликование, словно светлый жар, временами захлестывает поверх всяческой потребности в проблематичном, поверх всяческой опасности ненадежного, даже поверх ревности любящего. Нам ведомо новое счастье… (1886)
Разве дело в том, чтобы получить представление о Боге, мире и примирении, при котором чувствуешь себя наиболее комфортно, разве для истинного исследователя результат его исследований не является чем-то безразличным? Ищем ли мы в своих исследованиях покой, мир, счастье? Нет, только истину, даже если она крайне отталкивающая и безобразная. (11. Juni 1865)
>Гераклит, Эмпедокл
На каких основаниях они, а не Моисей, Заратустра? Потому что у них имена красивее?
>>4273
>>4276
Если вы не знаете, что "она собой представляет", то вы не можете и знать, не знаете ли вы, потому что вы не знаете, знаете ли вы или не знаете. А чтобы знать что вы "не знаете", у вас для этого есть "лучший для этого инструмент".
(Хотя бы элементарную интеллектуальную честность и "благую и себе (логически) не противоречащую речь" соблюдайте, господин святой. А не то совсем глупость получается (но это для вас не так уж недопустимо, ибо это логично: кто ничего не знает, тот и есть глупый, т.е. святой, т.е. добрый). Уж не Сократ вы, и не в его время пишете своё слово.)
По этому признаку они и объединены. Что, впрочем, очевидно, как очевидно что и область морального/"теологического" (по "Sources of the Self" Тейлора) после смерти deus (т.к. остаётся только natura, только φύσις) должна попросту (хотя бы по разделу GD "Мораль как противоестественность") "соответствовать" (иметь место и не противоречить показаниям, взятым с natura) φύσις/природе. Что полностью отменяет заключение книги Тейлора, и даёт основание, с которым все три области (морально/теологическая, инструментально/научная, эстетически/субъективная) соотносятся per se, и не могут не соотноситься (т.к. иначе их просто не будет (а будет, логически следуя, объект именумый "ничто")).
Итого это возвращает к основаниям философии: как минимум, практической/моральной/социально-политической стороне (Солон, Биант, Хилон и др.) и к физио-логосу (наука, ионийская философия и др.). Но философия сама от этого не "заканчивается" от слова "никак": выдумка будто Ницше (или Шопенгауэр) "заканчивает" философию - это (не только глупость но и) непрофессиональность ("профнепригодность"). (В той мере, в которой философ оперирует с словом и над словом (создаёт [текст), и в той, в которой это слово не должно не "отражать" действительность, т.е. быть истинным: потеря навыка различать, безусловное доверие к "ведущим философам" несмотря на очевидные расхождения с действительным текстом (например, φύσις, наукам о φύσις), неспособность дать определение "что такое философия" (хотя бы в операциональном характере), - всё это только и указывает: не философия мертва или "закончилась", - она даже не начиналась... (почему? потому что нет для неё (истины) подходящего: другими словами, современные (")философы(") (или "философские работники") даже не мужчины... следовательно, пока таковые не появятся, философии не будет и в "помине".)))
и здесь даже набивший оскомину лакановский ("каюсь"... стоп, нет, это хорошее подспорье, хоть и Миллер украдкой в политику "свернул", как это Жижек говорит) мистицизм не нужен. всего лишь логика, наука, банальные учёные предрассудки/инстинкты, и дисциплина (как контекст - природа). всё. "teh end."
>>4276
>Мы не знаем, что она собой представляет.
Если вы не знаете, что "она собой представляет", то вы не можете и знать, не знаете ли вы, потому что вы не знаете, знаете ли вы или не знаете. А чтобы знать что вы "не знаете", у вас для этого есть "лучший для этого инструмент".
(Хотя бы элементарную интеллектуальную честность и "благую и себе (логически) не противоречащую речь" соблюдайте, господин святой. А не то совсем глупость получается (но это для вас не так уж недопустимо, ибо это логично: кто ничего не знает, тот и есть глупый, т.е. святой, т.е. добрый). Уж не Сократ вы, и не в его время пишете своё слово.)
>Гераклит, Эмпедокл
>φυσιολόγοι
По этому признаку они и объединены. Что, впрочем, очевидно, как очевидно что и область морального/"теологического" (по "Sources of the Self" Тейлора) после смерти deus (т.к. остаётся только natura, только φύσις) должна попросту (хотя бы по разделу GD "Мораль как противоестественность") "соответствовать" (иметь место и не противоречить показаниям, взятым с natura) φύσις/природе. Что полностью отменяет заключение книги Тейлора, и даёт основание, с которым все три области (морально/теологическая, инструментально/научная, эстетически/субъективная) соотносятся per se, и не могут не соотноситься (т.к. иначе их просто не будет (а будет, логически следуя, объект именумый "ничто")).
Итого это возвращает к основаниям философии: как минимум, практической/моральной/социально-политической стороне (Солон, Биант, Хилон и др.) и к физио-логосу (наука, ионийская философия и др.). Но философия сама от этого не "заканчивается" от слова "никак": выдумка будто Ницше (или Шопенгауэр) "заканчивает" философию - это (не только глупость но и) непрофессиональность ("профнепригодность"). (В той мере, в которой философ оперирует с словом и над словом (создаёт [текст), и в той, в которой это слово не должно не "отражать" действительность, т.е. быть истинным: потеря навыка различать, безусловное доверие к "ведущим философам" несмотря на очевидные расхождения с действительным текстом (например, φύσις, наукам о φύσις), неспособность дать определение "что такое философия" (хотя бы в операциональном характере), - всё это только и указывает: не философия мертва или "закончилась", - она даже не начиналась... (почему? потому что нет для неё (истины) подходящего: другими словами, современные (")философы(") (или "философские работники") даже не мужчины... следовательно, пока таковые не появятся, философии не будет и в "помине".)))
и здесь даже набивший оскомину лакановский ("каюсь"... стоп, нет, это хорошее подспорье, хоть и Миллер украдкой в политику "свернул", как это Жижек говорит) мистицизм не нужен. всего лишь логика, наука, банальные учёные предрассудки/инстинкты, и дисциплина (как контекст - природа). всё. "teh end."
>>4273
>>4276
Если вы не знаете, что "она собой представляет", то вы не можете и знать, не знаете ли вы, потому что вы не знаете, знаете ли вы или не знаете. А чтобы знать что вы "не знаете", у вас для этого есть "лучший для этого инструмент".
(Хотя бы элементарную интеллектуальную честность и "благую и себе (логически) не противоречащую речь" соблюдайте, господин святой. А не то совсем глупость получается (но это для вас не так уж недопустимо, ибо это логично: кто ничего не знает, тот и есть глупый, т.е. святой, т.е. добрый). Уж не Сократ вы, и не в его время пишете своё слово.)
По этому признаку они и объединены. Что, впрочем, очевидно, как очевидно что и область морального/"теологического" (по "Sources of the Self" Тейлора) после смерти deus (т.к. остаётся только natura, только φύσις) должна попросту (хотя бы по разделу GD "Мораль как противоестественность") "соответствовать" (иметь место и не противоречить показаниям, взятым с natura) φύσις/природе. Что полностью отменяет заключение книги Тейлора, и даёт основание, с которым все три области (морально/теологическая, инструментально/научная, эстетически/субъективная) соотносятся per se, и не могут не соотноситься (т.к. иначе их просто не будет (а будет, логически следуя, объект именумый "ничто")).
Итого это возвращает к основаниям философии: как минимум, практической/моральной/социально-политической стороне (Солон, Биант, Хилон и др.) и к физио-логосу (наука, ионийская философия и др.). Но философия сама от этого не "заканчивается" от слова "никак": выдумка будто Ницше (или Шопенгауэр) "заканчивает" философию - это (не только глупость но и) непрофессиональность ("профнепригодность"). (В той мере, в которой философ оперирует с словом и над словом (создаёт [текст), и в той, в которой это слово не должно не "отражать" действительность, т.е. быть истинным: потеря навыка различать, безусловное доверие к "ведущим философам" несмотря на очевидные расхождения с действительным текстом (например, φύσις, наукам о φύσις), неспособность дать определение "что такое философия" (хотя бы в операциональном характере), - всё это только и указывает: не философия мертва или "закончилась", - она даже не начиналась... (почему? потому что нет для неё (истины) подходящего: другими словами, современные (")философы(") (или "философские работники") даже не мужчины... следовательно, пока таковые не появятся, философии не будет и в "помине".)))
и здесь даже набивший оскомину лакановский ("каюсь"... стоп, нет, это хорошее подспорье, хоть и Миллер украдкой в политику "свернул", как это Жижек говорит) мистицизм не нужен. всего лишь логика, наука, банальные учёные предрассудки/инстинкты, и дисциплина (как контекст - природа). всё. "teh end."
>>4276
>Мы не знаем, что она собой представляет.
Если вы не знаете, что "она собой представляет", то вы не можете и знать, не знаете ли вы, потому что вы не знаете, знаете ли вы или не знаете. А чтобы знать что вы "не знаете", у вас для этого есть "лучший для этого инструмент".
(Хотя бы элементарную интеллектуальную честность и "благую и себе (логически) не противоречащую речь" соблюдайте, господин святой. А не то совсем глупость получается (но это для вас не так уж недопустимо, ибо это логично: кто ничего не знает, тот и есть глупый, т.е. святой, т.е. добрый). Уж не Сократ вы, и не в его время пишете своё слово.)
>Гераклит, Эмпедокл
>φυσιολόγοι
По этому признаку они и объединены. Что, впрочем, очевидно, как очевидно что и область морального/"теологического" (по "Sources of the Self" Тейлора) после смерти deus (т.к. остаётся только natura, только φύσις) должна попросту (хотя бы по разделу GD "Мораль как противоестественность") "соответствовать" (иметь место и не противоречить показаниям, взятым с natura) φύσις/природе. Что полностью отменяет заключение книги Тейлора, и даёт основание, с которым все три области (морально/теологическая, инструментально/научная, эстетически/субъективная) соотносятся per se, и не могут не соотноситься (т.к. иначе их просто не будет (а будет, логически следуя, объект именумый "ничто")).
Итого это возвращает к основаниям философии: как минимум, практической/моральной/социально-политической стороне (Солон, Биант, Хилон и др.) и к физио-логосу (наука, ионийская философия и др.). Но философия сама от этого не "заканчивается" от слова "никак": выдумка будто Ницше (или Шопенгауэр) "заканчивает" философию - это (не только глупость но и) непрофессиональность ("профнепригодность"). (В той мере, в которой философ оперирует с словом и над словом (создаёт [текст), и в той, в которой это слово не должно не "отражать" действительность, т.е. быть истинным: потеря навыка различать, безусловное доверие к "ведущим философам" несмотря на очевидные расхождения с действительным текстом (например, φύσις, наукам о φύσις), неспособность дать определение "что такое философия" (хотя бы в операциональном характере), - всё это только и указывает: не философия мертва или "закончилась", - она даже не начиналась... (почему? потому что нет для неё (истины) подходящего: другими словами, современные (")философы(") (или "философские работники") даже не мужчины... следовательно, пока таковые не появятся, философии не будет и в "помине".)))
и здесь даже набивший оскомину лакановский ("каюсь"... стоп, нет, это хорошее подспорье, хоть и Миллер украдкой в политику "свернул", как это Жижек говорит) мистицизм не нужен. всего лишь логика, наука, банальные учёные предрассудки/инстинкты, и дисциплина (как контекст - природа). всё. "teh end."
31 Кб, 529x378>>4276
>>4278
– А сколь тонкими орудиями наблюдения снабжены наши чувства! К примеру, этот нос, о котором еще ни один философ не говорил с почтением и благодарностью, является между прочим деликатнейшим из всех находящихся в нашем распоряжении инструментов: он способен констатировать самые минимальные разности движения, которых не констатирует даже спектроскоп. Мы владеем нынче наукой ровно постольку, поскольку мы решились принимать свидетельство чувств и поскольку научились еще и изощрять их, вооружать, додумывать до конца. Остальное – недоноски и еще-не-наука: имею в виду метафизику, теологию, психологию, теорию познания. Или же формальная наука, учение о знаках: как то логика и прикладная логика, математика. В них действительности нет и в помине, даже как проблемы; так же как и вопроса, какую ценность имеет вообще такая конвенция о знаках, как логика.
>>4278
>лучший для этого инструмент
>"переизобретатель": Александр Готлиб Баумгартен
>автор термина «эстетика»
– А сколь тонкими орудиями наблюдения снабжены наши чувства! К примеру, этот нос, о котором еще ни один философ не говорил с почтением и благодарностью, является между прочим деликатнейшим из всех находящихся в нашем распоряжении инструментов: он способен констатировать самые минимальные разности движения, которых не констатирует даже спектроскоп. Мы владеем нынче наукой ровно постольку, поскольку мы решились принимать свидетельство чувств и поскольку научились еще и изощрять их, вооружать, додумывать до конца. Остальное – недоноски и еще-не-наука: имею в виду метафизику, теологию, психологию, теорию познания. Или же формальная наука, учение о знаках: как то логика и прикладная логика, математика. В них действительности нет и в помине, даже как проблемы; так же как и вопроса, какую ценность имеет вообще такая конвенция о знаках, как логика.
>>4273
>>4276
>>4278
сверху: ЭThe Barren Epistemology of Jacques DerridaЭ прилагается, как дополнительный и (я его дополняю, а не наоборот!) дополняющий взгляд по теме Ницше как очевидно не отказывающегося и наследующего natural science (следовательно, вовсе не "скатывающегося" в т.н. нынче "постмодерн" (кодовое слово для понятия "нигилизм" (и кого этими подтасовками они обманывают? только неосведомлённых.)))
>>4276
>>4278
>deus ist todt, natura blieb
>"Я говорю вам: надо иметь в себе хаос, чтобы родить танцующую звезду. Я говорю вам: в вас пока еще есть хаос."
>chaos sive natura
>homo sive natura ("разделенные сублимированной наглостью словечка" sive)
>lisez: homo natura
сверху: ЭThe Barren Epistemology of Jacques DerridaЭ прилагается, как дополнительный и (я его дополняю, а не наоборот!) дополняющий взгляд по теме Ницше как очевидно не отказывающегося и наследующего natural science (следовательно, вовсе не "скатывающегося" в т.н. нынче "постмодерн" (кодовое слово для понятия "нигилизм" (и кого этими подтасовками они обманывают? только неосведомлённых.)))
Или же это было проповедью смерти – провозглашать священным то, что противоречит и противоборствует всему живому?
О братья мои, разбейте, разбейте старые скрижали!...
О братья мои, разбейте, разбейте старые скрижали!...
Cуществует ли вообще противоположение между ложью и убеждением?....
>>4278
«Участие в споре с Махом принесло Планку славу философа и фактически открыло для него новую сферу деятельности. В этой связи теолог и историк Адольф фон Гарнак писал (1911): Многие жалуются, что у нашего поколения нет философа. Это несправедливо: философы теперь принадлежат другим профессиям. Их зовут Макс Планк и Альберт Эйнштейн».
Прямо там, где кончается опыт! — И великие умы на свой лад умеют считать лишь до пяти, и их опыт ограничен — сразу за его границами их размышления кончаются: начинается их бесконечная пустота и глупость. (1881)
«Участие в споре с Махом принесло Планку славу философа и фактически открыло для него новую сферу деятельности. В этой связи теолог и историк Адольф фон Гарнак писал (1911): Многие жалуются, что у нашего поколения нет философа. Это несправедливо: философы теперь принадлежат другим профессиям. Их зовут Макс Планк и Альберт Эйнштейн».
Прямо там, где кончается опыт! — И великие умы на свой лад умеют считать лишь до пяти, и их опыт ограничен — сразу за его границами их размышления кончаются: начинается их бесконечная пустота и глупость. (1881)
>>73617 (OP)
Почему Ницше не любил христианскую мораль? Ведь она же могла чисто по рандому попасть близко к истине большей частью. Ну да, насочиняли басен малоинтересных - но [cм второе предложение]. Жду глубинной дискурсии, а не как в прошлый раз.
Почему Ницше не любил христианскую мораль? Ведь она же могла чисто по рандому попасть близко к истине большей частью. Ну да, насочиняли басен малоинтересных - но [cм второе предложение]. Жду глубинной дискурсии, а не как в прошлый раз.
>>4284
Потому что Тэн и Бауэр (этого человека Н. ставил (в KGW-IX) рядом с Рихардом Вагнером, Готфридом Келлером и Овербеком). (Бауэр и само гегельянство для Ницше было чем-то вроде эталона "превращенческости", т.е. мышления спекулятивного, в движении, а не в "монотонотеизме", как он выразился в СИ.)
И потому, что если бы не христианство, Вагнер не стал бы христианином и не написал бы "Парсифаль", а, скажем, "Заратустру". Конфликт интересов. Христианство отрицает созидание как таковое (и эстетическое, вообще, женщина (истина, жизнь, мудрость и т.д. в философии Ницше) для христиан равносильна злу (Кьеркегор)), у них уже всё предопределено наперёд (т.е. христиане заявляют определённого рода права на будущее, вот с этими заявлениями у Ницше конфликт (и не только у Ницше), дополнительно христиане не ориентированы на этот мир ("имманентность"), следовательно, конфликты на банально материальной основе). (подробнее читай у Р. Жирара про миметическое насилие, если интересно.)
Бог и есть грубый, как кулак, ответ, неделикатность по отношению к нам, мыслителям, - в сущности, даже просто грубый, как кулак, запрет для нас; вам нечего думать!..
>дискурсии
Потому что Тэн и Бауэр (этого человека Н. ставил (в KGW-IX) рядом с Рихардом Вагнером, Готфридом Келлером и Овербеком). (Бауэр и само гегельянство для Ницше было чем-то вроде эталона "превращенческости", т.е. мышления спекулятивного, в движении, а не в "монотонотеизме", как он выразился в СИ.)
И потому, что если бы не христианство, Вагнер не стал бы христианином и не написал бы "Парсифаль", а, скажем, "Заратустру". Конфликт интересов. Христианство отрицает созидание как таковое (и эстетическое, вообще, женщина (истина, жизнь, мудрость и т.д. в философии Ницше) для христиан равносильна злу (Кьеркегор)), у них уже всё предопределено наперёд (т.е. христиане заявляют определённого рода права на будущее, вот с этими заявлениями у Ницше конфликт (и не только у Ницше), дополнительно христиане не ориентированы на этот мир ("имманентность"), следовательно, конфликты на банально материальной основе). (подробнее читай у Р. Жирара про миметическое насилие, если интересно.)
Бог и есть грубый, как кулак, ответ, неделикатность по отношению к нам, мыслителям, - в сущности, даже просто грубый, как кулак, запрет для нас; вам нечего думать!..
в пользу отрицания волновой(Фукидид)/синусоидной/спиралевидно-синтетической теории войны: это не объясняет соотношение между властью, функцией/функциональностью (сознанием) и совестью. в чём необходимость войны? почему вообще "война"? имеется проблема - проблема не осознаётся и не вербализуема в момент начала войны (даже если это начало "невидимо"; критика Сократа - для разрешения проблем их нужно вербализовать, т.е. создать десигнаторы для денотатов (пример: F = ma)). очевидно, что если истина не сознаётся - не созерцается (не "видима") - то люди/human-beings не способны её осознать. у них нет для этого силы. и так как истинное положение дел не осознаётся, то разнонаправленные политики создают "трение". получается двойственность: конфликты не обязательно возникают на почве "богатства" (Фукидид). конфликты возникают тогда, когда для этого есть "мощь". но от этого искомая проблема не становится разрешаемой или разрешённой - послевоенное восстановление всего лишь затушёвывает её. "рост" после разрушения видится или ощущается как "восстановление" (или "победа" и т.п.). но как только сил становится достаточно - в силу неразрешённости (философской, научной, даже с позиции искусств) проблемы, не осознания истины, проблема вновь становится тем, что порождает войну. разнонаправленность повторяется. "спираль", как таковая, сохраняется (в силу изменений технического характера и пр.), но сама связь причина-следствие остаётся той же (пресловутое "история повторяет самое себя").
следовательно, расхождение между восприятием/"картиной"/логосом мира у vita activa и тем, что есть в поле не-означенных денотатов, попросту порождает раздор, "злую эриду". и следовательно, смысл ("физический смысл") войны, - это выведение породы (необходимой для осознания истинного, достаточно сильной, чтобы философствовать (следовательно, "править" (следовательно, "воля жизни" = "воля к власти" (т.е. к истине)))).
следовательно, расхождение между восприятием/"картиной"/логосом мира у vita activa и тем, что есть в поле не-означенных денотатов, попросту порождает раздор, "злую эриду". и следовательно, смысл ("физический смысл") войны, - это выведение породы (необходимой для осознания истинного, достаточно сильной, чтобы философствовать (следовательно, "править" (следовательно, "воля жизни" = "воля к власти" (т.е. к истине)))).
>>4291
gegen mich selbst: Ужасно умереть в море от жажды. Уж не хотите ли вы так засолить вашу истину, чтобы она никогда более не утоляла жажды?...
gegen mich selbst: Ужасно умереть в море от жажды. Уж не хотите ли вы так засолить вашу истину, чтобы она никогда более не утоляла жажды?...
Contradiction is unavoidable because finite beings can never fully represent an infinite reality.
141 Кб, 914x1280Давайте подумаем о происходящем с точки зрения этики.
Вот есть ограниченное количество бензина. Кто в обществе заслуживает больше всего этого бензина?
Мое мнение:
1) Врачи, скорая помощь.
2) МЧС, пожарные службы.
3) Доставка продуктов первой необходимости в магазины.
Зачем остальным бензин?
Вот есть ограниченное количество бензина. Кто в обществе заслуживает больше всего этого бензина?
Мое мнение:
1) Врачи, скорая помощь.
2) МЧС, пожарные службы.
3) Доставка продуктов первой необходимости в магазины.
Зачем остальным бензин?
>>4284
Если попытаться сделать из этого какой-то смысл, то можно например сказать, что христианская мораль, а особенно законы моисея а не христианская мораль, могли бы быть неплохим выражением "натуральной морали". Но не христианство. И насколько неплохим. И должны ли мы натуральной (этой "объективной") морали подчиняться, мы, люди (какие-никакие субъекты)? А тем более гипербореи, мыслящие категориями "человеческого, слишком человеческого".
«Истоки справедливости, как и рассудительности, умеренности, отваги, — короче говоря, все то, что мы называем сократическими добродетелями, — лежат в царстве животных: это всё следствия инстинктов, побуждающих искать пищу и избегать врагов. А если мы теперь подумаем о том, что и самый высокоразвитый человек возвысился и усовершенствовался исключительно благодаря характеру своего питания и пониманию враждебности всего окружающего, то не будет непозволительным назвать животным и весь феномен морали» (УЗ 26).
>Ведь она же могла чисто по рандому попасть близко к истине большей частью
Если попытаться сделать из этого какой-то смысл, то можно например сказать, что христианская мораль, а особенно законы моисея а не христианская мораль, могли бы быть неплохим выражением "натуральной морали". Но не христианство. И насколько неплохим. И должны ли мы натуральной (этой "объективной") морали подчиняться, мы, люди (какие-никакие субъекты)? А тем более гипербореи, мыслящие категориями "человеческого, слишком человеческого".
«Истоки справедливости, как и рассудительности, умеренности, отваги, — короче говоря, все то, что мы называем сократическими добродетелями, — лежат в царстве животных: это всё следствия инстинктов, побуждающих искать пищу и избегать врагов. А если мы теперь подумаем о том, что и самый высокоразвитый человек возвысился и усовершенствовался исключительно благодаря характеру своего питания и пониманию враждебности всего окружающего, то не будет непозволительным назвать животным и весь феномен морали» (УЗ 26).
>>4291
Истина познается при помощи новых экспериментов, которые становится можно проводить с новыми инструментами (гелиоцентризм на самом деле "открыл" телескоп, а не коперник. Иначе бы сказали, что его "открыл" Аристарх Самосский. Но Аристарх просто п*рнул в воздух, как и другие люди с красивыми именами)
ну ты открыл блин америку
Впрочем, с зацикленностью на вечном возвращении это понятно
>очевидно, что если истина не сознаётся - не созерцается (не "видима") - то люди/human-beings не способны её осознать
Истина познается при помощи новых экспериментов, которые становится можно проводить с новыми инструментами (гелиоцентризм на самом деле "открыл" телескоп, а не коперник. Иначе бы сказали, что его "открыл" Аристарх Самосский. Но Аристарх просто п*рнул в воздух, как и другие люди с красивыми именами)
>смысл ("физический смысл") войны, - это выведение породы
ну ты открыл блин америку
>Созидающее Само создало себе уважение и презрение, оно создало себе радость и страдание. Созидающее тело создало себе дух как руку своей воли.
>То, чего оно хочет больше всего, — созидать дальше себя. Этого хочет оно больше всего, в этом вся страстность его.
>Я люблю того, кто хочет созидать дальше самого себя и так погибает.
>Где есть невинность? Там, где есть воля к зачатию. И кто хочет созидать дальше себя, у того для меня самая чистая воля.
Впрочем, с зацикленностью на вечном возвращении это понятно
>Как божественно преломляются здесь, в борьбе, своды и дуги; как светом и тенью они устремляются друг против друга, божественно стремительные
>все имена ценностей: всё должно быть оружием и кричащим символом и указывать, что жизнь должна всегда сызнова преодолевать самое себя!
>Ввысь хочет она воздвигаться с помощью столбов и ступеней, сама жизнь: дальние горизонты хочет она изведать и смотреть на блаженные красоты, — для этого ей нужна высота!
>И так как ей нужна высота, то ей нужны ступени и противоречия ступеней и поднимающихся по ним! Подниматься хочет жизнь и, поднимаясь, преодолевать себя.
успешный успех в глазах смотрящего не есть сумма условий среды и упорного труда достигнувшего. Если рассматривать под микроскопом, то мы увидим скорее компот из генетики, условий среды, нейронного хаоса в черепашке, гормонов и биологической конституции, конкретного исторического периода. Не благодаря, а вопреки. Не могло быть иначе?
Вам не кажется что существует только пространство-время и живые существа. А остальное напускное.
Условно говоря, мой мухосранск ничем не отличается от тверской-ямской в ДС. Такие же дороги, такие же деревья. Отличие лишь в фасадах зданий и геометрии улиц
Практически с любым городом так.
Условно говоря, мой мухосранск ничем не отличается от тверской-ямской в ДС. Такие же дороги, такие же деревья. Отличие лишь в фасадах зданий и геометрии улиц
Практически с любым городом так.
>>4284
Потому что она является противоположностью истине.
Потому что она является противоположностью истине.
>>4294
Максимально на победу. Сложно сказать, как именно это должно быть в современной России, но в идеале это должно быть на благо государства. По мере необходимости. То есть условно ЛБС, потом ВПК и т. д. по мере необходимости, то есть нужно всегда судить исходя из цели — победы в войне.
Максимально на победу. Сложно сказать, как именно это должно быть в современной России, но в идеале это должно быть на благо государства. По мере необходимости. То есть условно ЛБС, потом ВПК и т. д. по мере необходимости, то есть нужно всегда судить исходя из цели — победы в войне.
>>4302
Провинция всегда отличается от столицы по концентрации воли к власти.
Провинция всегда отличается от столицы по концентрации воли к власти.
42 Кб, 402x497>Ницше ("Ich bin der Antiesel par excellence.")
>Χριστός ("ὡσαννά")
>(всё вместе:) "Il regno e la gloria."
>(опционально: вместо "отцы и дети": "в чём была причина раннего уничтожения значимого внутреннего объекта 'Отец' (и впоследствии: "Родной брат")? ответ: недостаток знания, истины, т.е.: христианское отношение к науке и правде."
Сигнатуры ("операторы", т.е. как в теории линейных операторов) разные. Слава различная. Мирное сосуществование математически не реализуемо.
Die christlichen — die vornehmen Werthe: erst wir, wir freigewordnen Geister, haben diesen grössten Werth-Gegensatz, den es giebt, wiederhergestellt!...
>>4308
>"Fluch auf das Christenthum."
>Nietzsche: dies, "Zarathustra": lives.
>["Der Rest:"]
>Verschenke dich selber erst, oh Zarathustra!
>— Ich bin deine Wahrheit…
>Хайдеггер: Ницше это конец метафизики.
>Ницше: The consequences of Kantian doctrine: end of metaphysics as scientific discipline. Control of knowledge as the drive of art. The barbarizing influence of knowledge. (Every higher culture has become such by means of this control: the philosophical systems of the early Greeks, the world they reveal is the same one that was created by tragedy: In this we grasp the unity of philosophy and art for the purpose of culture. (The aesthetic concept of the great and the sublime: the task is to educate people in accordance with it. Culture dependent upon the way in which one defines what is "great."))
>профнепригодность
>>4310
>Kant is deliberately refusing to think what Heidegger calls "Being". He is analyzing the conditions of objective experience while explicitly denying that theoretical reason can know (or "speak" of) things as they are independently of those conditions. If Kant's limits on cognition are accepted, Heidegger appears to exceed them without adequate argument.
Капитализм порождает шизофренический поток желаний (холистический хаос), но тут же пытается его раздробить и упорядочить (проанализировать и взять под контроль). Здоровый человек в этой системе это тот, кто возвращает себе способность быть «желающей машиной», то есть свободно течь, творить и подключаться к миру без жестких рамок и ярлыков общества.
>>4314
Ну вроде так на западе мыслит 99% людей, значит они здоровые. Может они действительно здоровые, но судя по тому что ты противопоставляешь капитализм и здоровье по-твоему тут должно быть что-то не так
>свободно течь, творить и подключаться к миру без жестких рамок и ярлыков общества
Ну вроде так на западе мыслит 99% людей, значит они здоровые. Может они действительно здоровые, но судя по тому что ты противопоставляешь капитализм и здоровье по-твоему тут должно быть что-то не так
If there is an indecent Seyn being (a hint for a philosopher!) ["ideal" or "absolute"], then there is no multiplicity (no "gender": no "sexuation" by the so-called "metaphor" of ...).
119 Кб, 513x770>>4298
Я вот до сих пор интересуюсь каким вопросом (ещё одной "Америкой", раз уж пошло дело о математиках): в какой степени мировоззрение ("бессознательные concept maps", якобы (в смысле "форма текуча, истина ещё более")) математика влияет собственно на его математику? потому что математика, как таковая, "строга" только для "непосвящённых". для "профи", т.е. для самих математиков (вроде Мотидзуки или Вербицкого) она не есть нечто "высеченное в камне". что на неё так молятся - это, конечно, нонсенс, ведь математика в большой степени есть никакие такие не платонические объекты (что уже давно не имеет места, как термин "общество" в социологии), а символьно- и "паттерно-" ориентированная деятельность. получается, если физика это когда (якобы) с помощью математика моделируют physis, то математика это когда сами математики конкурируют за отображение их идей/мыслей в символьной "архитектуре" вычислений, преобразований, разложений, рядов, даже "пучков" и прочего. у христианина западного типа будет одна математика, у христианина византийского - другая, и по вопросу вкуса или общего морального видения 'как должна быть "математика"?' они не сойдутся. но вот этот конечный вопрос, самый "последний" для профессионала и есть тот, что лежит в самом основании его деятельности. и он налагает ограничения или "управляет" тем, какие мысли приходят математику в голову, и какие вычисления или символьные операции (без геометрического представления, сугубо аналитические, например, или наоборот) он предпочтёт, как более эффективные или банально истинные, корректные (в т.ч. прикладного характера). в итоге дисциплинарная проблема, несмотря на "строгость метода" и "универсализм", остаётся практически та же самая, что и для других дисциплин. (когда "консенсус" "указывает", то кто это делает? сама истинность в социальном феномене не достигается, истина всегда "видима" только индивидуально. даже если это есть эффект "группы" (социальный или психоаналитический), он всё равно срабатывает индивидуально (это не ток, проходящий через замкнутую цепь, здесь элементы графа не связаны и контактируют через неробастные средства передачи, анализа и обработки данных). следовательно, снова всё упирается либо в "случай" (который по содержанию есть сугубо мифология, если присмотрется к слову), либо в индивида, "сингулярного", который впервые создаёт символьную (для математика) систему доказательства (и в математика она может даже быть не системой - математика не есть формалистика). но это практически означает что математика не есть точная наука (Gott todt ist!). математика это тоже спор о вкусах и "скученное" в ограничениях искусство (а точность ей придали антропосы, в прямом смысле, когда смотрели на Зевса небо (абстракций, всё по Аристофану... облака, облака, белокрыл...)))
записки пикрила закрыли в посвященному ему реликварию. самые интересные экземпляры только под подпись посвящённым. но самое "главное", он не один такой умный, таких "математиков" достаточно. следовательно, это индивидуальный, а не общий, феномен. "такие" дела.
>нукакбы
Я вот до сих пор интересуюсь каким вопросом (ещё одной "Америкой", раз уж пошло дело о математиках): в какой степени мировоззрение ("бессознательные concept maps", якобы (в смысле "форма текуча, истина ещё более")) математика влияет собственно на его математику? потому что математика, как таковая, "строга" только для "непосвящённых". для "профи", т.е. для самих математиков (вроде Мотидзуки или Вербицкого) она не есть нечто "высеченное в камне". что на неё так молятся - это, конечно, нонсенс, ведь математика в большой степени есть никакие такие не платонические объекты (что уже давно не имеет места, как термин "общество" в социологии), а символьно- и "паттерно-" ориентированная деятельность. получается, если физика это когда (якобы) с помощью математика моделируют physis, то математика это когда сами математики конкурируют за отображение их идей/мыслей в символьной "архитектуре" вычислений, преобразований, разложений, рядов, даже "пучков" и прочего. у христианина западного типа будет одна математика, у христианина византийского - другая, и по вопросу вкуса или общего морального видения 'как должна быть "математика"?' они не сойдутся. но вот этот конечный вопрос, самый "последний" для профессионала и есть тот, что лежит в самом основании его деятельности. и он налагает ограничения или "управляет" тем, какие мысли приходят математику в голову, и какие вычисления или символьные операции (без геометрического представления, сугубо аналитические, например, или наоборот) он предпочтёт, как более эффективные или банально истинные, корректные (в т.ч. прикладного характера). в итоге дисциплинарная проблема, несмотря на "строгость метода" и "универсализм", остаётся практически та же самая, что и для других дисциплин. (когда "консенсус" "указывает", то кто это делает? сама истинность в социальном феномене не достигается, истина всегда "видима" только индивидуально. даже если это есть эффект "группы" (социальный или психоаналитический), он всё равно срабатывает индивидуально (это не ток, проходящий через замкнутую цепь, здесь элементы графа не связаны и контактируют через неробастные средства передачи, анализа и обработки данных). следовательно, снова всё упирается либо в "случай" (который по содержанию есть сугубо мифология, если присмотрется к слову), либо в индивида, "сингулярного", который впервые создаёт символьную (для математика) систему доказательства (и в математика она может даже быть не системой - математика не есть формалистика). но это практически означает что математика не есть точная наука (Gott todt ist!). математика это тоже спор о вкусах и "скученное" в ограничениях искусство (а точность ей придали антропосы, в прямом смысле, когда смотрели на Зевса небо (абстракций, всё по Аристофану... облака, облака, белокрыл...)))
записки пикрила закрыли в посвященному ему реликварию. самые интересные экземпляры только под подпись посвящённым. но самое "главное", он не один такой умный, таких "математиков" достаточно. следовательно, это индивидуальный, а не общий, феномен. "такие" дела.
119 Кб, 513x770>>4298
Я вот до сих пор интересуюсь каким вопросом (ещё одной "Америкой", раз уж пошло дело о математиках): в какой степени мировоззрение ("бессознательные concept maps", якобы (в смысле "форма текуча, истина ещё более")) математика влияет собственно на его математику? потому что математика, как таковая, "строга" только для "непосвящённых". для "профи", т.е. для самих математиков (вроде Мотидзуки или Вербицкого) она не есть нечто "высеченное в камне". что на неё так молятся - это, конечно, нонсенс, ведь математика в большой степени есть никакие такие не платонические объекты (что уже давно не имеет места, как термин "общество" в социологии), а символьно- и "паттерно-" ориентированная деятельность. получается, если физика это когда (якобы) с помощью математика моделируют physis, то математика это когда сами математики конкурируют за отображение их идей/мыслей в символьной "архитектуре" вычислений, преобразований, разложений, рядов, даже "пучков" и прочего. у христианина западного типа будет одна математика, у христианина византийского - другая, и по вопросу вкуса или общего морального видения 'как должна быть "математика"?' они не сойдутся. но вот этот конечный вопрос, самый "последний" для профессионала и есть тот, что лежит в самом основании его деятельности. и он налагает ограничения или "управляет" тем, какие мысли приходят математику в голову, и какие вычисления или символьные операции (без геометрического представления, сугубо аналитические, например, или наоборот) он предпочтёт, как более эффективные или банально истинные, корректные (в т.ч. прикладного характера). в итоге дисциплинарная проблема, несмотря на "строгость метода" и "универсализм", остаётся практически та же самая, что и для других дисциплин. (когда "консенсус" "указывает", то кто это делает? сама истинность в социальном феномене не достигается, истина всегда "видима" только индивидуально. даже если это есть эффект "группы" (социальный или психоаналитический), он всё равно срабатывает индивидуально (это не ток, проходящий через замкнутую цепь, здесь элементы графа не связаны и контактируют через неробастные средства передачи, анализа и обработки данных). следовательно, снова всё упирается либо в "случай" (который по содержанию есть сугубо мифология, если присмотрется к слову), либо в индивида, "сингулярного", который впервые создаёт символьную (для математика) систему доказательства (и в математика она может даже быть не системой - математика не есть формалистика). но это практически означает что математика не есть точная наука (Gott todt ist!). математика это тоже спор о вкусах и "скученное" в ограничениях искусство (а точность ей придали антропосы, в прямом смысле, когда смотрели на Зевса небо (абстракций, всё по Аристофану... облака, облака, белокрыл...)))
записки пикрила закрыли в посвященному ему реликварию. самые интересные экземпляры только под подпись посвящённым. но самое "главное", он не один такой умный, таких "математиков" достаточно. следовательно, это индивидуальный, а не общий, феномен. "такие" дела.
>нукакбы
Я вот до сих пор интересуюсь каким вопросом (ещё одной "Америкой", раз уж пошло дело о математиках): в какой степени мировоззрение ("бессознательные concept maps", якобы (в смысле "форма текуча, истина ещё более")) математика влияет собственно на его математику? потому что математика, как таковая, "строга" только для "непосвящённых". для "профи", т.е. для самих математиков (вроде Мотидзуки или Вербицкого) она не есть нечто "высеченное в камне". что на неё так молятся - это, конечно, нонсенс, ведь математика в большой степени есть никакие такие не платонические объекты (что уже давно не имеет места, как термин "общество" в социологии), а символьно- и "паттерно-" ориентированная деятельность. получается, если физика это когда (якобы) с помощью математика моделируют physis, то математика это когда сами математики конкурируют за отображение их идей/мыслей в символьной "архитектуре" вычислений, преобразований, разложений, рядов, даже "пучков" и прочего. у христианина западного типа будет одна математика, у христианина византийского - другая, и по вопросу вкуса или общего морального видения 'как должна быть "математика"?' они не сойдутся. но вот этот конечный вопрос, самый "последний" для профессионала и есть тот, что лежит в самом основании его деятельности. и он налагает ограничения или "управляет" тем, какие мысли приходят математику в голову, и какие вычисления или символьные операции (без геометрического представления, сугубо аналитические, например, или наоборот) он предпочтёт, как более эффективные или банально истинные, корректные (в т.ч. прикладного характера). в итоге дисциплинарная проблема, несмотря на "строгость метода" и "универсализм", остаётся практически та же самая, что и для других дисциплин. (когда "консенсус" "указывает", то кто это делает? сама истинность в социальном феномене не достигается, истина всегда "видима" только индивидуально. даже если это есть эффект "группы" (социальный или психоаналитический), он всё равно срабатывает индивидуально (это не ток, проходящий через замкнутую цепь, здесь элементы графа не связаны и контактируют через неробастные средства передачи, анализа и обработки данных). следовательно, снова всё упирается либо в "случай" (который по содержанию есть сугубо мифология, если присмотрется к слову), либо в индивида, "сингулярного", который впервые создаёт символьную (для математика) систему доказательства (и в математика она может даже быть не системой - математика не есть формалистика). но это практически означает что математика не есть точная наука (Gott todt ist!). математика это тоже спор о вкусах и "скученное" в ограничениях искусство (а точность ей придали антропосы, в прямом смысле, когда смотрели на Зевса небо (абстракций, всё по Аристофану... облака, облака, белокрыл...)))
записки пикрила закрыли в посвященному ему реликварию. самые интересные экземпляры только под подпись посвящённым. но самое "главное", он не один такой умный, таких "математиков" достаточно. следовательно, это индивидуальный, а не общий, феномен. "такие" дела.
>>4316
Но если ори здоровые почему там такой бум ы литературы по самопомощи и психофармы?
Очевидно, общество невротизировано.
Казалось бы причем тут капитализм.
Но если ори здоровые почему там такой бум ы литературы по самопомощи и психофармы?
Очевидно, общество невротизировано.
Казалось бы причем тут капитализм.
>>4319
Theologisch geredet — man höre zu, denn ich rede selten als Theologe — ein Ereignis (z.B. „(Guds) angst“: „der Mensch ward wissenschaftlich, — es hilft Nichts, man muss ihn ersäufen!“) verändert auch Gott. (Какой-нибудь литературный "Yog-Sothoth" не есть божество, а только существо; даже эпикурейские боги страдают от скуки; folglich braucht sogar ein Gott Hilfe.)
Was folgt daraus? — Alles, was das Gefühl der Macht, den Willen zur Macht, die Macht selbst im Menschen erhöht.
Theologisch geredet — man höre zu, denn ich rede selten als Theologe — ein Ereignis (z.B. „(Guds) angst“: „der Mensch ward wissenschaftlich, — es hilft Nichts, man muss ihn ersäufen!“) verändert auch Gott. (Какой-нибудь литературный "Yog-Sothoth" не есть божество, а только существо; даже эпикурейские боги страдают от скуки; folglich braucht sogar ein Gott Hilfe.)
Was folgt daraus? — Alles, was das Gefühl der Macht, den Willen zur Macht, die Macht selbst im Menschen erhöht.
>>4314
Это хуйня какая-то. Намного более здоровый подход - это отказываться от желаний, не хотеть слишком много, и вообще не хотеть больше самого минимального. Тогда и причин для фрустрации не будет. Надо разрывать привязанности, особенно к вещам, которыми не обладаешь.
Это хуйня какая-то. Намного более здоровый подход - это отказываться от желаний, не хотеть слишком много, и вообще не хотеть больше самого минимального. Тогда и причин для фрустрации не будет. Надо разрывать привязанности, особенно к вещам, которыми не обладаешь.
Macht это не pouvoir, не puissance, не Gewalt и не Herrschaft (хотя может включать в себя и эти понятия), Macht это прежде всего virtus (virtù как замена virtue, как "moraline"-free virtue; fortuna всё равно нуждается в Macht, как бы она этому не "сопротивлялась" (в рамках метафор Макиавелли), и в конечном выводе, всё равно также является всё той же Macht (с "иным" знаком: буквально это Macht, которой в virtù нет)). Macht составляет существо (Wesen) ангела (ср. с происхождением понятия "кибернетика"), но последний не определяется только этим pouvoir произвести "enactment".
Все ошибки и слабости людские проложили они {учёные: учёный (в т.ч. философские "работники"), современный учёный, по определению не может не быть добрым (иначе он не получит ни одного гранта: это есть структурная граница познания в современном мире, и от этого не спасает даже наличие нобелевской премии)} между собой и мной: черным полом называется это в их домах.
О эти добрые! Добрые никогда не говорят правды; для духа быть добрым – болезнь.
Всегда рядом со злой совестью росло всякое знание! Разбейте же, познающие, старые скрижали!
В сердца добрых и праведных заглянул некогда тот, кто сказал: "Это – фарисеи". Но его не поняли.
И не могли понять его именно добрые и праведные: ибо дух их пленен чистой совестью их. Глупость добрых необычайно умна.
Но вот истина: добрые должны быть фарисеями, у них нет выбора!
Добрые должны распинать того, кто создает свою собственную добродетель! Такова истина!
А вторым, кто открыл землю их – землю, сердце и достояние, был тот, кто спросил: "Кого больше всех ненавидят они?".
Созидающий ненавистен им больше всех: тот, кто разбивает скрижали их ценностей и сокрушает старые ценности; они называют его преступником.
Ибо добрые не могут созидать; они всегда – начало конца:
– они распинают того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях, себе в жертву приносят они будущее – они распинают все человеческое будущее!
Эти добрые – они всегда были началом конца.
О эти добрые! Добрые никогда не говорят правды; для духа быть добрым – болезнь.
Всегда рядом со злой совестью росло всякое знание! Разбейте же, познающие, старые скрижали!
В сердца добрых и праведных заглянул некогда тот, кто сказал: "Это – фарисеи". Но его не поняли.
И не могли понять его именно добрые и праведные: ибо дух их пленен чистой совестью их. Глупость добрых необычайно умна.
Но вот истина: добрые должны быть фарисеями, у них нет выбора!
Добрые должны распинать того, кто создает свою собственную добродетель! Такова истина!
А вторым, кто открыл землю их – землю, сердце и достояние, был тот, кто спросил: "Кого больше всех ненавидят они?".
Созидающий ненавистен им больше всех: тот, кто разбивает скрижали их ценностей и сокрушает старые ценности; они называют его преступником.
Ибо добрые не могут созидать; они всегда – начало конца:
– они распинают того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях, себе в жертву приносят они будущее – они распинают все человеческое будущее!
Эти добрые – они всегда были началом конца.
>>4342
Как буддизм доказывает реинкарнацию? Без этой предпосылки рушится остальная система буддизма.
Как буддизм доказывает реинкарнацию? Без этой предпосылки рушится остальная система буддизма.
>>4351
Когда твое сознание воздействует на внешний мир (например, когда ты желаешь обсудить происходящее у тебя в сознании посредством тела), это воздействие представляет собой энергию (как и любое другое воздействие).
Из подобной энергии состоит вся материя. Из неё же состоит твой разум.
И когда твое тело "умирает," связанная с твоим сознанием материя и энергия не испаряется, а продолжает следовать тем же законам.
Когда твое сознание воздействует на внешний мир (например, когда ты желаешь обсудить происходящее у тебя в сознании посредством тела), это воздействие представляет собой энергию (как и любое другое воздействие).
Из подобной энергии состоит вся материя. Из неё же состоит твой разум.
И когда твое тело "умирает," связанная с твоим сознанием материя и энергия не испаряется, а продолжает следовать тем же законам.
>>4352
Это попытка выдать за доказательство реинкарнации идею круговорота материи в природе. Что такое "энергия" в твоем понимании и где доказательства ее существования? Ты отличаешь ее от материи, тогда что же это?
Это попытка выдать за доказательство реинкарнации идею круговорота материи в природе. Что такое "энергия" в твоем понимании и где доказательства ее существования? Ты отличаешь ее от материи, тогда что же это?
>>4351
Вся чичтема рушится без анатмавады. "Реинкарнация" там модная фишка с оттенком атмавады, добавленная для понуждения мирян к хорошему поведению (упая: преподавали атмаваду тем, кто еще не мог постичь анатту).
Вся чичтема рушится без анатмавады. "Реинкарнация" там модная фишка с оттенком атмавады, добавленная для понуждения мирян к хорошему поведению (упая: преподавали атмаваду тем, кто еще не мог постичь анатту).
"справедливости", "мудрости", "красоты", "истины" самой по себе не существует. нельзя {невозможно} философствовать {познавать} без искусств/наук {знаний}. φῠ́σῐς {natura} это основа {базис для} фундирования {grounding}.
>>4354
Анатмавада это учение об отсутствии субъекта? Так почему из этого делаются именно буддийские выводы, а не материалистические, гедонистические, социал-дарвинистские? О чьем освобождении речь в буддизме, если нет никакого Я? Зачем делать что-то буддийское?
Анатмавада это учение об отсутствии субъекта? Так почему из этого делаются именно буддийские выводы, а не материалистические, гедонистические, социал-дарвинистские? О чьем освобождении речь в буддизме, если нет никакого Я? Зачем делать что-то буддийское?
>>4356
(ответ к которой: amor fati (а не "прыжок" Кьеркегора или "отказ" Шопенгауэра, не аскетический идеал {идея}).)
"das asketische Ideal" (usw.): "Презирающий самого себя все же чтит себя при этом как человека, который презирает."
– "Что такое тяжесть?" – вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы его хорошенько навьючили...
Путь знанья!
Самопознанья!
Всезнающий Заратустра!
Предельную тяжесть искал ты,
нашел – себя,
и уже теперь не отступишься…
Лежа
и гложа -
и тем, кому никогда уже не подняться!
Вынужденно я зарастаю твоей могилой,
дух недоросший!..
А еще недавно столь гордый
всеми твердынями своей гордости!
А еще недавно – отшельник, отделившийся от Бога,
поделившийся властью с Дьяволом,
кроваво-красный Князь высокомерья!
Ныне –
в немоте ничтожества
скрючившийся
вопросительный знак,
усталая загадка,
загадка – но для стервятников!
Они уж тебя “решат”,
изголодались они по такому “решению”,
они уже кружатся над тобой, загадка,
тобой, повешенный!..
О Заратустра!
Самопознанье!...
Самозакланье!...
... Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
(ответ к которой: amor fati (а не "прыжок" Кьеркегора или "отказ" Шопенгауэра, не аскетический идеал {идея}).)
"das asketische Ideal" (usw.): "Презирающий самого себя все же чтит себя при этом как человека, который презирает."
– "Что такое тяжесть?" – вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы его хорошенько навьючили...
Путь знанья!
Самопознанья!
Всезнающий Заратустра!
Предельную тяжесть искал ты,
нашел – себя,
и уже теперь не отступишься…
Лежа
и гложа -
и тем, кому никогда уже не подняться!
Вынужденно я зарастаю твоей могилой,
дух недоросший!..
А еще недавно столь гордый
всеми твердынями своей гордости!
А еще недавно – отшельник, отделившийся от Бога,
поделившийся властью с Дьяволом,
кроваво-красный Князь высокомерья!
Ныне –
в немоте ничтожества
скрючившийся
вопросительный знак,
усталая загадка,
загадка – но для стервятников!
Они уж тебя “решат”,
изголодались они по такому “решению”,
они уже кружатся над тобой, загадка,
тобой, повешенный!..
О Заратустра!
Самопознанье!...
Самозакланье!...
... Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
>>4356
(ответ к которой: amor fati (а не "прыжок" Кьеркегора или "отказ" Шопенгауэра, не аскетический идеал {идея}).)
"das asketische Ideal" (usw.): "Презирающий самого себя все же чтит себя при этом как человека, который презирает."
– "Что такое тяжесть?" – вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы его хорошенько навьючили...
Путь знанья!
Самопознанья!
Всезнающий Заратустра!
Предельную тяжесть искал ты,
нашел – себя,
и уже теперь не отступишься…
Лежа
и гложа -
и тем, кому никогда уже не подняться!
Вынужденно я зарастаю твоей могилой,
дух недоросший!..
А еще недавно столь гордый
всеми твердынями своей гордости!
А еще недавно – отшельник, отделившийся от Бога,
поделившийся властью с Дьяволом,
кроваво-красный Князь высокомерья!
Ныне –
в немоте ничтожества
скрючившийся
вопросительный знак,
усталая загадка,
загадка – но для стервятников!
Они уж тебя “решат”,
изголодались они по такому “решению”,
они уже кружатся над тобой, загадка,
тобой, повешенный!..
О Заратустра!
Самопознанье!...
Самозакланье!...
... Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
(ответ к которой: amor fati (а не "прыжок" Кьеркегора или "отказ" Шопенгауэра, не аскетический идеал {идея}).)
"das asketische Ideal" (usw.): "Презирающий самого себя все же чтит себя при этом как человека, который презирает."
– "Что такое тяжесть?" – вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы его хорошенько навьючили...
Путь знанья!
Самопознанья!
Всезнающий Заратустра!
Предельную тяжесть искал ты,
нашел – себя,
и уже теперь не отступишься…
Лежа
и гложа -
и тем, кому никогда уже не подняться!
Вынужденно я зарастаю твоей могилой,
дух недоросший!..
А еще недавно столь гордый
всеми твердынями своей гордости!
А еще недавно – отшельник, отделившийся от Бога,
поделившийся властью с Дьяволом,
кроваво-красный Князь высокомерья!
Ныне –
в немоте ничтожества
скрючившийся
вопросительный знак,
усталая загадка,
загадка – но для стервятников!
Они уж тебя “решат”,
изголодались они по такому “решению”,
они уже кружатся над тобой, загадка,
тобой, повешенный!..
О Заратустра!
Самопознанье!...
Самозакланье!...
... Denn ich liebe dich, oh Ewigkeit!
Человек «современных идей», эта гордая обезьяна, страшно недоволен собой - это неоспоримо. Он страдает, а его тщеславие хочет, чтобы он только «со-страдал».....
>>4357
Грубо говоря
Потому что [свинские] поступки материалистов и гедонистов окружающим не нравятся. От них прилетает ответочка, и материалист страдает. Придумана была система, освобождающая от такого, в том числе.
Ну как о чьем? Об освобождении живсуществ, людей и т.п. - это всё бытовые ярлыки - от неприятного.
>Анатмавада это учение об отсутствии субъекта?
Грубо говоря
> Так почему из этого делаются именно буддийские выводы, а не материалистические, гедонистические, социал-дарвинистские?
Потому что [свинские] поступки материалистов и гедонистов окружающим не нравятся. От них прилетает ответочка, и материалист страдает. Придумана была система, освобождающая от такого, в том числе.
> О чьем освобождении речь в буддизме,
Ну как о чьем? Об освобождении живсуществ, людей и т.п. - это всё бытовые ярлыки - от неприятного.
>>4360
Если души нет, то и буддизм, и материализм одинаковое свинство. В смысле, вариации животного (биологического) существования.
По-твоему, буддизм это прагматизм, своего рода эпикурейство, рассчитанное на скрытную (не привлекающую внимания) максимизацию профитов? Но я бы не сказал, что буддизм приводит к большему спокойствию, чем гедонизм.
А если обычный человек, нормис, может избегать неприятного безо всякого буддизма? И даже более того, если ему пытаются навязать мысль, что без буддизма ему никуда, то буддизм может оказаться для него чем-то неприятным, раздражающим, как назойливая муха. И методы буддизма могут показаться скучными и неприятными: пялиться в стену ("медитировать"), отказываться от вкусной еды, алкоголя, секса, удовольствий... Буддизм для многих неприятен, жизнеотрицающ.
Если души нет, то и буддизм, и материализм одинаковое свинство. В смысле, вариации животного (биологического) существования.
По-твоему, буддизм это прагматизм, своего рода эпикурейство, рассчитанное на скрытную (не привлекающую внимания) максимизацию профитов? Но я бы не сказал, что буддизм приводит к большему спокойствию, чем гедонизм.
>Ну как о чьем? Об освобождении живсуществ, людей и т.п. - это всё бытовые ярлыки - от неприятного.
А если обычный человек, нормис, может избегать неприятного безо всякого буддизма? И даже более того, если ему пытаются навязать мысль, что без буддизма ему никуда, то буддизм может оказаться для него чем-то неприятным, раздражающим, как назойливая муха. И методы буддизма могут показаться скучными и неприятными: пялиться в стену ("медитировать"), отказываться от вкусной еды, алкоголя, секса, удовольствий... Буддизм для многих неприятен, жизнеотрицающ.
>>4353
Энергия это способность выполнять работу, движение.
В примере выше, ты желаешь чтобы тело начало двигаться, выполнило работу на основе структуры хранящихся у тебя в сознании ментальных объектов - и оно делает это.
Это не очевидно, но энергия с разными свойствами может порождать одну и ту же материю. Одинаковые с виду нейроны могут хранить в себе совершенно разные ментальные объекты.
Энергия это способность выполнять работу, движение.
В примере выше, ты желаешь чтобы тело начало двигаться, выполнило работу на основе структуры хранящихся у тебя в сознании ментальных объектов - и оно делает это.
>Ты отличаешь ее от материи, тогда что же это?
Это не очевидно, но энергия с разными свойствами может порождать одну и ту же материю. Одинаковые с виду нейроны могут хранить в себе совершенно разные ментальные объекты.
>>4363
Если ты не веришь в душу, способную существовать независимо от тела, то для тебя способность выполнять работу и движение это свойства материального тела.
Ты можешь это доказать или это предмет твоей веры?
Но ведь ты не проникал в устройство нейронов, чтобы утверждать их одинаковость.
>Энергия это способность выполнять работу, движение
Если ты не веришь в душу, способную существовать независимо от тела, то для тебя способность выполнять работу и движение это свойства материального тела.
>Это не очевидно, но энергия с разными свойствами может порождать одну и ту же материю
Ты можешь это доказать или это предмет твоей веры?
>Одинаковые с виду нейроны могут хранить в себе совершенно разные ментальные объекты.
Но ведь ты не проникал в устройство нейронов, чтобы утверждать их одинаковость.
>>4366
Я в упор не могу понять к чему ты клонишь.
Да, материальные тела обладают энергией. Если придать им энергии - их масса увеличится. Если забрать у них энергию - они перестанут существовать. Если придать энергию пустоте...
Нейроны достаточно хорошо изучены чтобы знать что в них нет вещества нового типа?
Я в упор не могу понять к чему ты клонишь.
Да, материальные тела обладают энергией. Если придать им энергии - их масса увеличится. Если забрать у них энергию - они перестанут существовать. Если придать энергию пустоте...
Нейроны достаточно хорошо изучены чтобы знать что в них нет вещества нового типа?
>>4368
Буддизм - религия, которая полагается на веру в существование реинкарнации чего-то. Какой смысл говорить о пользе и правильности буддизма, пока не выяснено, что именно реинкарнирует?
Разговоры за "энергию" - это очередная попытка в паранаучные обоснования реинкарнации.
>Я в упор не могу понять к чему ты клонишь
Буддизм - религия, которая полагается на веру в существование реинкарнации чего-то. Какой смысл говорить о пользе и правильности буддизма, пока не выяснено, что именно реинкарнирует?
Разговоры за "энергию" - это очередная попытка в паранаучные обоснования реинкарнации.
>>4370
Когда его спросили, Будда ответил что из тела в тело переходит "поток сознания." Делай с этим что хочешь.
Если понять что сознание является источником материи и энергии, а связанная с ним энергия - источником сознания, вопросов о что остается после смерти и как оно переносится не должно быть.
Когда его спросили, Будда ответил что из тела в тело переходит "поток сознания." Делай с этим что хочешь.
Если понять что сознание является источником материи и энергии, а связанная с ним энергия - источником сознания, вопросов о что остается после смерти и как оно переносится не должно быть.
>>4371
["letzte": "окончательное"/"конечное" (представление о человеке, постольку поскольку все чтения слова Mensch есть represenation "картины мира" включённой в его чтение/интерпретацию; потому Ницше и не "политик" в смысле наивной, мелкой политики (а не большой политики): всякая политика "научного национализма" ("социализма" и проч.) есть своего рода конечное отображение индивидов, т.е. заведомо проблематичное, т.к. Ницше оставляет пространство интерпретаций бесконечным/открытым: такая политика ("маленькая") есть заведомо ограниченный (исторически) промежуток истин, которому всё равно в итоге будет суждено погибнуть: "историцизм" как метод не может "кульминировать" в Абсолюте гегельянской математики, "вечность" не состояние стабилизации, но постоянного изменения, динамики ("δύναμις" как JGB-13).)]
["letzte": "окончательное"/"конечное" (представление о человеке, постольку поскольку все чтения слова Mensch есть represenation "картины мира" включённой в его чтение/интерпретацию; потому Ницше и не "политик" в смысле наивной, мелкой политики (а не большой политики): всякая политика "научного национализма" ("социализма" и проч.) есть своего рода конечное отображение индивидов, т.е. заведомо проблематичное, т.к. Ницше оставляет пространство интерпретаций бесконечным/открытым: такая политика ("маленькая") есть заведомо ограниченный (исторически) промежуток истин, которому всё равно в итоге будет суждено погибнуть: "историцизм" как метод не может "кульминировать" в Абсолюте гегельянской математики, "вечность" не состояние стабилизации, но постоянного изменения, динамики ("δύναμις" как JGB-13).)]
>>4373
[отсюда проблема: само слово "время" является попыткой создания внеисторического понятия, однако "время" дано как слово применяемое к результату интерпретации чувств, оно не есть что-то вне-историческое, "ahistorically" чувствование; никакого "времени" в гегельянском смысле не существует; "время" есть только в смысле естествознания (более корректное имя этому феномену - "смерть", в смысле "квалиа": никто не отмеряет время как истинно физическое время, как элемент процесса в закрытой системе термодинамики).]
[отсюда проблема: само слово "время" является попыткой создания внеисторического понятия, однако "время" дано как слово применяемое к результату интерпретации чувств, оно не есть что-то вне-историческое, "ahistorically" чувствование; никакого "времени" в гегельянском смысле не существует; "время" есть только в смысле естествознания (более корректное имя этому феномену - "смерть", в смысле "квалиа": никто не отмеряет время как истинно физическое время, как элемент процесса в закрытой системе термодинамики).]
>>4374
[это означает, что "мёртвое" существенным образом отличается от "живого" горизонтом абстракции смерти: "живое" желает череды волимых состояний чтобы достичь бесконечного возвращения того же самого горизонта (оно не желает достичь точки на горизонте, но только всё более новых горизонтов), "мёртвое" завершается (полностью "умирает", заканчивается во "времени"/истории) как только горизонт становится достигнутым.]
[это означает, что "мёртвое" существенным образом отличается от "живого" горизонтом абстракции смерти: "живое" желает череды волимых состояний чтобы достичь бесконечного возвращения того же самого горизонта (оно не желает достичь точки на горизонте, но только всё более новых горизонтов), "мёртвое" завершается (полностью "умирает", заканчивается во "времени"/истории) как только горизонт становится достигнутым.]
>>4375
["сверхчеловек", следовательно, есть результат расширения (а не только "создания" закрытых горизонтов истинностей) области видимости в пространстве возможностей деяния (это заведомо не известный пункт назначения: что-то вроде указания на всемирно известный пиратский клад, которого может не быть вовсе, - но это не значит что эта "карта" ("указатель", "слух" и т.д.) никак не влияет на мир).]
["сверхчеловек", следовательно, есть результат расширения (а не только "создания" закрытых горизонтов истинностей) области видимости в пространстве возможностей деяния (это заведомо не известный пункт назначения: что-то вроде указания на всемирно известный пиратский клад, которого может не быть вовсе, - но это не значит что эта "карта" ("указатель", "слух" и т.д.) никак не влияет на мир).]
2 Мб, 1280x928Правда ли, что необязательно читать того же Аристотеля или Платона и прочих старых философов, а достаточно прочитать краткую выжимку идей?
>>4378
Краткая выжимка это как прочитать сюжет "Братьев Карамазовых" и сказать, что ты понял Достоевского. Ты поймёшь фабулу, но не поймёшь, что такое "бунт Ивана" на самом деле. Так что нет, не достаточно. Но если философия для тебя — просто набор инструментов для споров, то карточка с тезисами — норма.
Краткая выжимка это как прочитать сюжет "Братьев Карамазовых" и сказать, что ты понял Достоевского. Ты поймёшь фабулу, но не поймёшь, что такое "бунт Ивана" на самом деле. Так что нет, не достаточно. Но если философия для тебя — просто набор инструментов для споров, то карточка с тезисами — норма.
удивительное рядом: по Ницше (Антихрист) евреи не декаденты. они полная противоположность декадентов. (и правда, если бы Ницше был антисемитом, то он был бы немцем. но нет ничего отвратительнее для Ницше чем быть немцем. следовательно, он не антисемит.) обманом они сумели сколдовать выковать голема "ядерное" оружие против господ, и захватили мир. но теперь это "оружие" обратилось против них самих (третья книга ГМ: аскетический идеал уничтожает жизнь того, кто ему повинуется), и оно грозит уничтожить и изобретателей. имя этому полумистическому двигателю одно: христианство рессентимент. четвёртая книга ВН: лекарство: русский фатализм: amor fati.
>>4382
(Das jammervollste Beispiel — die Verderbniss Pascals, der an die Verderbniss seiner Vernunft durch die Erbsünde glaubte, während sie nur durch sein Christenthum verdorben war! — Man hat bereits die Wahrheit auf den Kopf gestellt, wenn der bewusste Advokat des Nichts und der Verneinung als Vertreter der „Wahrheit“ gilt…
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden [der That].
"Meine Sehnsucht nach diesem Lachen frisst an mir: oh wie ertrage ich noch zu leben! Und wie ertrüge ich’s, jetzt zu sterben! —"
и это также означает, что Ницше против революции-как-фарса (A-43), а не против революций вообще (т.к. он называет себя и Вагнера "революционерами"), т.е. против руссоистской, и не только, модели революции, а также категорически против кристаллизации Шмитта. нет в нём и "акселерационизмов" в нынешнем смысле, и намеренных "блокирований чтобы взорвалось", amor fati есть следствие последствиям (JGB-11 как ложная схема причин и следствий; amor fati как истинная) от причин, а не их "затормаживание", будь то "кристалл" или иная искусственная конструкция. (amor fati = "естественное" в рамках его философии. "смеяться" = не как Сократ или Кьеркегор (с рессентиментом и издевательством, с потайными мыслями за вопросами), а как Паскаль, - над (философскими) ошибками. "пафос дистанции" как методологическая необходимость для истинности мышления.)
Diese Krone des Lachenden, diese Rosenkranz-Krone: euch, meinen Brüdern, werfe ich diese Krone zu! Das Lachen sprach ich heilig; ihr höheren Menschen, lernt mir — lachen!...)
(Das jammervollste Beispiel — die Verderbniss Pascals, der an die Verderbniss seiner Vernunft durch die Erbsünde glaubte, während sie nur durch sein Christenthum verdorben war! — Man hat bereits die Wahrheit auf den Kopf gestellt, wenn der bewusste Advokat des Nichts und der Verneinung als Vertreter der „Wahrheit“ gilt…
Was ist schädlicher als irgend ein Laster? — Das Mitleiden [der That].
"Meine Sehnsucht nach diesem Lachen frisst an mir: oh wie ertrage ich noch zu leben! Und wie ertrüge ich’s, jetzt zu sterben! —"
>wie eine Morgensonne
>Ewigkeit
и это также означает, что Ницше против революции-как-фарса (A-43), а не против революций вообще (т.к. он называет себя и Вагнера "революционерами"), т.е. против руссоистской, и не только, модели революции, а также категорически против кристаллизации Шмитта. нет в нём и "акселерационизмов" в нынешнем смысле, и намеренных "блокирований чтобы взорвалось", amor fati есть следствие последствиям (JGB-11 как ложная схема причин и следствий; amor fati как истинная) от причин, а не их "затормаживание", будь то "кристалл" или иная искусственная конструкция. (amor fati = "естественное" в рамках его философии. "смеяться" = не как Сократ или Кьеркегор (с рессентиментом и издевательством, с потайными мыслями за вопросами), а как Паскаль, - над (философскими) ошибками. "пафос дистанции" как методологическая необходимость для истинности мышления.)
Diese Krone des Lachenden, diese Rosenkranz-Krone: euch, meinen Brüdern, werfe ich diese Krone zu! Das Lachen sprach ich heilig; ihr höheren Menschen, lernt mir — lachen!...)
>>4384
(Глубокое ледяное недоверие, еще и теперь возбуждаемое немцем, стоит только ему прийти к власти, - является все еще неким рецидивом того неизгладимого ужаса, с которым Европа на протяжении столетий взирала на свирепства белокурой германской бестии (хотя между древними германцами и нами, немцами, едва ли существует какое-либо идейное родство, не говоря уже о кровном). Однажды я обратил внимание на затруднение Гесиода, когда он измыслил последовательность культурных эпох и силился выразить их в золоте, серебре, меди: ему удалось справиться с противоречием, на которое он натолкнулся в великолепном и в то же время столь ужасном, столь насильственном мире Гомера, не иначе как сделав из одной эпохи две и заставив их следовать друг за другом - сначала век героев и полубогов Трои и Фив, каковым мир этот и сохранился в памяти благородных поколений, имевших в нем собственных предков; затем медный век, каковым тот же мир предстал потомкам растоптанных, ограбленных, поруганных, угнанных в рабство и проданных: век меди, как было сказано, твердый, холодный, жестокий, бесчувственный и бессовестный, раздавливающий все и залитый кровью. Если принять за истину то, что во всяком случае нынче принимается за "истину", а именно, что смыслом всякой культуры является выведение из хищного зверя "человек" некой ручной и цивилизованной породы животного, домашнего животного, то следовало бы без всякого сомнения рассматривать все те инстинкты реакции и ressentiment, с помощью которых были окончательно погублены и раздавлены благородные поколения со всеми их идеалами, как собственно орудия культуры; из чего, разумеется, не вытекало бы еще, что носители этих инстинктов одновременно представляли саму культуру. Скорее, противоположное было бы не только вероятным - нет! но и очевидным нынче!
NB. М. Кляйн: зависть как двигатель агрессии (и пограничной параноидно-шизоидной позиции).
Что дурно? Но я уже сказал это: всё, что происходит из слабости, из зависти, из мести.)
(Глубокое ледяное недоверие, еще и теперь возбуждаемое немцем, стоит только ему прийти к власти, - является все еще неким рецидивом того неизгладимого ужаса, с которым Европа на протяжении столетий взирала на свирепства белокурой германской бестии (хотя между древними германцами и нами, немцами, едва ли существует какое-либо идейное родство, не говоря уже о кровном). Однажды я обратил внимание на затруднение Гесиода, когда он измыслил последовательность культурных эпох и силился выразить их в золоте, серебре, меди: ему удалось справиться с противоречием, на которое он натолкнулся в великолепном и в то же время столь ужасном, столь насильственном мире Гомера, не иначе как сделав из одной эпохи две и заставив их следовать друг за другом - сначала век героев и полубогов Трои и Фив, каковым мир этот и сохранился в памяти благородных поколений, имевших в нем собственных предков; затем медный век, каковым тот же мир предстал потомкам растоптанных, ограбленных, поруганных, угнанных в рабство и проданных: век меди, как было сказано, твердый, холодный, жестокий, бесчувственный и бессовестный, раздавливающий все и залитый кровью. Если принять за истину то, что во всяком случае нынче принимается за "истину", а именно, что смыслом всякой культуры является выведение из хищного зверя "человек" некой ручной и цивилизованной породы животного, домашнего животного, то следовало бы без всякого сомнения рассматривать все те инстинкты реакции и ressentiment, с помощью которых были окончательно погублены и раздавлены благородные поколения со всеми их идеалами, как собственно орудия культуры; из чего, разумеется, не вытекало бы еще, что носители этих инстинктов одновременно представляли саму культуру. Скорее, противоположное было бы не только вероятным - нет! но и очевидным нынче!
NB. М. Кляйн: зависть как двигатель агрессии (и пограничной параноидно-шизоидной позиции).
Что дурно? Но я уже сказал это: всё, что происходит из слабости, из зависти, из мести.)
>>4371
В смысле акциденции или в смысле наебнулся с самоката?
В смысле акциденции или в смысле наебнулся с самоката?
136 Кб, 736x1071Наблюдая за реакцией которую вызывают мои действия я составил некую карту моральности. Что я понял? Все сложно... Порой люди осознанно толкают себя к упрощению восприятия и не потому что это умно, блестеть теми гранями которые в тебе есть, как украшение не вызывающее чувства чужеродного.
А потому что многие люди, увы - ебанутые. Это подводит к интересной мысли, когда ты всю жизнь думал что это очевидно для других и тут тебя ставят перед фактом что нет, они не видят мир под этим углом, но видят под своим и если вам небыли интересны люди взгляните на мир их глазами. Но лучше чтобы вам самим показали, тк не все хотят и могут в социальные контакты. Вот у него не только есть моральные принципы, а ещё и незамутненный мыслями взгляд или глубокий ум и бывает что он рассуждает над задачами которые я просто вижу, а я не знаю например каким образом им удается так пристально наблюдать за мной. А я им оставляю некоторую недосказанность, почему?
А потому что многие люди, увы - ебанутые. Это подводит к интересной мысли, когда ты всю жизнь думал что это очевидно для других и тут тебя ставят перед фактом что нет, они не видят мир под этим углом, но видят под своим и если вам небыли интересны люди взгляните на мир их глазами. Но лучше чтобы вам самим показали, тк не все хотят и могут в социальные контакты. Вот у него не только есть моральные принципы, а ещё и незамутненный мыслями взгляд или глубокий ум и бывает что он рассуждает над задачами которые я просто вижу, а я не знаю например каким образом им удается так пристально наблюдать за мной. А я им оставляю некоторую недосказанность, почему?
Если я например думаю одно, но делаю другое, потому что так надо, делает ли это меня хорошим человеком? Например, мне не очень интересен человек, но я все равно провожу с ним время из вежливости. Или если я на похоронах, мне все равно на умершего, но я выражаю сочувствие его близким на словах.
>>73617 (OP)
Что такое ресентимент и где именно про это почитать?
Это объясняет, почему люди в большинстве взаимодействий заявляют очень разные цели, но всегда всё сводят к иерархии клевания и очерёдности к топ-самке/топ-самцу и/или ресурсам, а также таким частностям, как ревность и зависть под видом морали, культуры и так далее?
Что такое ресентимент и где именно про это почитать?
Это объясняет, почему люди в большинстве взаимодействий заявляют очень разные цели, но всегда всё сводят к иерархии клевания и очерёдности к топ-самке/топ-самцу и/или ресурсам, а также таким частностям, как ревность и зависть под видом морали, культуры и так далее?
>>4395
У слова много значений.
Одно из них - состояние, когда обиженный отбрасывает свои мечты и идеалы и пытается стать гипертрофированной версией обидчика.
У слова много значений.
Одно из них - состояние, когда обиженный отбрасывает свои мечты и идеалы и пытается стать гипертрофированной версией обидчика.
>>4378
Зависит от целей. Необязательно читать даже выжимку. А иногда и прочитать всего Платона на русском будет недостаточно, если ты диссертацию пишешь
>необязательно
>достаточно
Зависит от целей. Необязательно читать даже выжимку. А иногда и прочитать всего Платона на русском будет недостаточно, если ты диссертацию пишешь
>>4394
Ты наверное какую-то другую тонкую пользу преследуешь, не с бездомным же наверное ты время проводишь
В принципе даже присутствие на похоронах влияет, по сравнению с твоим полным отсутствием (и других посетивших). Также у похорон есть очень сложные функции, как у и всех других старых обрядов, к примеру напоминание тебе и фиксация у тебя в голове, что такой-то твой родственник умер. Тебе надо было потратить на это день и получить впечатления, а без этого ты бы возможно забыл бы об этом через неделю или вообще не заметил в делах, и не осознал бы все следствия этого события, напр. связанные с другими его более близкими родственниками и т.д. Также посещение подобного мероприятия это укрепление связей и "бондинг", тем более прямое общение на нем с кем-то
>мне не очень интересен человек, но я все равно провожу с ним время из вежливости
Ты наверное какую-то другую тонкую пользу преследуешь, не с бездомным же наверное ты время проводишь
>я выражаю сочувствие его близким на словах
В принципе даже присутствие на похоронах влияет, по сравнению с твоим полным отсутствием (и других посетивших). Также у похорон есть очень сложные функции, как у и всех других старых обрядов, к примеру напоминание тебе и фиксация у тебя в голове, что такой-то твой родственник умер. Тебе надо было потратить на это день и получить впечатления, а без этого ты бы возможно забыл бы об этом через неделю или вообще не заметил в делах, и не осознал бы все следствия этого события, напр. связанные с другими его более близкими родственниками и т.д. Также посещение подобного мероприятия это укрепление связей и "бондинг", тем более прямое общение на нем с кем-то
>>4341
Необходимо знать философу анализатору космоса и человека еще больше, чем всемирную историю и культуры разных народов и т.д. Потому что она независима от греков (особенно санкхья, патанджали йога, брахманизм и упанишадизм, ну и ранний буддизм, да и джайнизм пригодится). Настолько, насколько Хайдеггер не знал индийскую философию и не видел параллелей со своей мыслью (только на старости лет такое ощущение про даосов узнал, и с буддистом каким-то пообщался, а веданте видно совсем в его теологическом институте не учили), настолько он глуп. Может, если бы знал и видел параллели, он бы, видя что слишком уж близко и напоминает, не стал бы некоторые вещи говорить и по-другому мыслил, по-новому. Ну это пример просто
Необходимо знать философу анализатору космоса и человека еще больше, чем всемирную историю и культуры разных народов и т.д. Потому что она независима от греков (особенно санкхья, патанджали йога, брахманизм и упанишадизм, ну и ранний буддизм, да и джайнизм пригодится). Настолько, насколько Хайдеггер не знал индийскую философию и не видел параллелей со своей мыслью (только на старости лет такое ощущение про даосов узнал, и с буддистом каким-то пообщался, а веданте видно совсем в его теологическом институте не учили), настолько он глуп. Может, если бы знал и видел параллели, он бы, видя что слишком уж близко и напоминает, не стал бы некоторые вещи говорить и по-другому мыслил, по-новому. Ну это пример просто
>>4395
В наиболее полезном значении наверное это распредмеченная месть, когда мстят не обидчику, а кому попало или сразу всем, потому что не могут обидчику (или даже "могут", но боятся). Или не месть а состояние жажды мести, которая таким образом будет реализована
В наиболее полезном значении наверное это распредмеченная месть, когда мстят не обидчику, а кому попало или сразу всем, потому что не могут обидчику (или даже "могут", но боятся). Или не месть а состояние жажды мести, которая таким образом будет реализована
>Но чтобы не стал я кружиться, друзья мои, привяжите меня покрепче к этому столбу! Уж лучше хочу я быть столпником, чем вихрем мщения! Поистине, не вихрь и не смерч Заратустра; а если он и танцор, то никак не танцор тарантеллы! — Так говорил Заратустра.
>>4397
А как различать подвиды? Как догадаться, что именно человек скрытно пихает тебе в уши, прикрываясь той или иной аутентичной на первый взгляд формой самовыражения?
Допустим, наиболее банальный пример. Некая барышня постоянно не по делу начинает втюхивать своё ррряяканье про то, какой патриархат плохой, как религия всем в жопу насрала. В анамнезе мозгопромывающее религиозное воспитание и, естественно, ненависть к этому всему. Но теперь она сама носится везде как (анти)религиозный и (анти)патриархальный фанатик с проповедями. Это достаточно очевидно и как раз под твоё описание подходит.
Но во многих других случаях очень трудно догадаться, когда человек очень издалека это всё заводит, паттерн не такой линейный и не такой бросающийся в глаза, жиденький, так скажем.
В интернете чуть ли не большая часть дискуссий нелепым образом сводится к спорам там, где их не предполагалось, к попыткам разгромить не позицию, а самого (теперь уже) оппонента, к переходу если не на личности, то на идентичности-ярлыки, что ведёт к племенной сваре и предмет обсуждения напрочь забывается и все про него слышать не хотят в угаре лимбических сигналов, а тем более после, когда этот предмет в их сознании прочно ассоциируется с тем же негативом, что они сами на него и накидали. То есть люди видят коробочки, которые сами предоставили, стараются тебя в эту коробочку определить и уже общаются с коробочкой (на манер соломенного чучела).
Что за ресентимент движет ими?
А как различать подвиды? Как догадаться, что именно человек скрытно пихает тебе в уши, прикрываясь той или иной аутентичной на первый взгляд формой самовыражения?
Допустим, наиболее банальный пример. Некая барышня постоянно не по делу начинает втюхивать своё ррряяканье про то, какой патриархат плохой, как религия всем в жопу насрала. В анамнезе мозгопромывающее религиозное воспитание и, естественно, ненависть к этому всему. Но теперь она сама носится везде как (анти)религиозный и (анти)патриархальный фанатик с проповедями. Это достаточно очевидно и как раз под твоё описание подходит.
Но во многих других случаях очень трудно догадаться, когда человек очень издалека это всё заводит, паттерн не такой линейный и не такой бросающийся в глаза, жиденький, так скажем.
В интернете чуть ли не большая часть дискуссий нелепым образом сводится к спорам там, где их не предполагалось, к попыткам разгромить не позицию, а самого (теперь уже) оппонента, к переходу если не на личности, то на идентичности-ярлыки, что ведёт к племенной сваре и предмет обсуждения напрочь забывается и все про него слышать не хотят в угаре лимбических сигналов, а тем более после, когда этот предмет в их сознании прочно ассоциируется с тем же негативом, что они сами на него и накидали. То есть люди видят коробочки, которые сами предоставили, стараются тебя в эту коробочку определить и уже общаются с коробочкой (на манер соломенного чучела).
Что за ресентимент движет ими?
>>4403
Сейчас даже гугление автоматизировал. Вот я вбил в deepseek, он нормально разложил за ресентимент, всё именно так, как я себе чисто интуитивно и представлял, вот как в этом meme с феминистками, бессильная злоба:
Чем отличается ресентимент от фрустрации?
Это принципиально разные психологические механизмы, хотя они часто идут в связке. Если использовать метафору, то фрустрация — это реакция на застрявшую машину в грязи, а ресентимент — это реакция на то, что сосед проехал мимо на чистом джипе и даже не предложил помощь.
Вот главные отличия по четырем ключевым параметрам:
1. Природа возникновения (Объективное vs. Социальное)
Фрустрация возникает из-за препятствия на пути к цели. Это препятствие может быть физическим (стена), временным (дедлайн) или внутриличностным (лень, недостаток знаний). Она не требует другого человека.
Ресентимент возникает исключительно в социальном сравнении. Это чувство рождается из невозможности превзойти другого (или группу) в условиях, где вы считаете себя равными или выше по статусу. Если вы один на необитаемом острове, фрустрация у вас будет, а ресентимент — нет.
2. Осознаваемость (Прямая vs. Подавленная)
Фрустрация переживается открыто и остро. Это гнев, раздражение, тревога или апатия. Вы можете сказать: «Я в ярости, потому что этот компьютер завис!» — и это будет чистая фрустрация.
Ресентимент — это подавленная эмоция. По определению Ф. Ницше и М. Шелера, это «бессильная злоба», которую человек не может выплеснуть напрямую, потому что боится возмездия или осознает свое поражение. Он не кричит в лицо обидчику, а копит это чувство внутри, часто не признаваясь даже себе в его истинной причине (маскируя под «принципиальность» или «справедливость»).
3. Направленность действия (На цель vs. На ценность)
При фрустрации ваша энергия направлена на преодоление препятствия (или бегство от него). Вы пытаетесь решить проблему, либо отказываетесь от цели.
При ресентименте вы не пытаетесь преодолеть препятствие (потому что оно слишком велико), вы пытаетесь обесценить то, чего не можете достичь, или того, кто это имеет. Классический механизм: «Богатые не бывают счастливыми», «Красивые — глупые». Ресентимент меняет систему ценностей человека, чтобы сделать недосягаемое объективно «плохим» и тем самым успокоить самолюбие.
4. Длительность (Ситуация vs. Характер)
Фрустрация — это состояние. Она длится минуты, часы или дни, пока существует барьер. Как только вы обошли стену или пересмотрели цель, фрустрация исчезает.
Ресентимент — это устойчивая жизненная установка, черта характера. Он может длиться годами и питать целые субкультуры или политические движения. Ресентимент не исчезает, когда исчезает объект зависти (на его место приходит новый). Он становится фундаментом мировоззрения.
Связь между ними (Как одно перетекает в другое)
Их часто путают, потому что ресентимент начинается с фрустрации. Цепочка выглядит так:
Цель (Хочу стать начальником).
Фрустрация (Меня не повысили, повысили коллегу Петрова. Я испытываю гнев и досаду).
Агрессия (Я хочу ударить Петрова, но не могу — это уволит меня).
Подавление (Я заставляю себя улыбаться Петрову, скрывая злость).
Ресентимент (Спустя полгода я начинаю искренне верить, что все начальники — воры, система несправедлива, а Петров просто подлиза. Моя цель «стать начальником» заменяется целью «разоблачить систему». Гнев перестал быть ситуативным и стал философией).
Итоговая таблица
КритерийФрустрацияРесентимент
СутьРеакция на блокировку потребностиХроническая зависть + бессилие
ОбъектЛюбое препятствие (живое или нет)Всегда другой человек (или группа)
ПереживаниеОткрытый гнев или отчаяниеТлеющая злоба, маскируемая под мораль
РезультатИсчезает после достижения целиМеняет ценности человека, формирует личность
ОпасностьМожет привести к агрессивному взрывуМожет привести к разрушению личности и депрессии
Краткий ответ: Фрустрация — это когда вы злитесь, что не можете получить то, что хотите. Ресентимент — это когда вы начинаете презирать то, что хотите, и ненавидеть тех, у кого это есть, потому что признать свое поражение слишком больно.
Сейчас даже гугление автоматизировал. Вот я вбил в deepseek, он нормально разложил за ресентимент, всё именно так, как я себе чисто интуитивно и представлял, вот как в этом meme с феминистками, бессильная злоба:
Чем отличается ресентимент от фрустрации?
Это принципиально разные психологические механизмы, хотя они часто идут в связке. Если использовать метафору, то фрустрация — это реакция на застрявшую машину в грязи, а ресентимент — это реакция на то, что сосед проехал мимо на чистом джипе и даже не предложил помощь.
Вот главные отличия по четырем ключевым параметрам:
1. Природа возникновения (Объективное vs. Социальное)
Фрустрация возникает из-за препятствия на пути к цели. Это препятствие может быть физическим (стена), временным (дедлайн) или внутриличностным (лень, недостаток знаний). Она не требует другого человека.
Ресентимент возникает исключительно в социальном сравнении. Это чувство рождается из невозможности превзойти другого (или группу) в условиях, где вы считаете себя равными или выше по статусу. Если вы один на необитаемом острове, фрустрация у вас будет, а ресентимент — нет.
2. Осознаваемость (Прямая vs. Подавленная)
Фрустрация переживается открыто и остро. Это гнев, раздражение, тревога или апатия. Вы можете сказать: «Я в ярости, потому что этот компьютер завис!» — и это будет чистая фрустрация.
Ресентимент — это подавленная эмоция. По определению Ф. Ницше и М. Шелера, это «бессильная злоба», которую человек не может выплеснуть напрямую, потому что боится возмездия или осознает свое поражение. Он не кричит в лицо обидчику, а копит это чувство внутри, часто не признаваясь даже себе в его истинной причине (маскируя под «принципиальность» или «справедливость»).
3. Направленность действия (На цель vs. На ценность)
При фрустрации ваша энергия направлена на преодоление препятствия (или бегство от него). Вы пытаетесь решить проблему, либо отказываетесь от цели.
При ресентименте вы не пытаетесь преодолеть препятствие (потому что оно слишком велико), вы пытаетесь обесценить то, чего не можете достичь, или того, кто это имеет. Классический механизм: «Богатые не бывают счастливыми», «Красивые — глупые». Ресентимент меняет систему ценностей человека, чтобы сделать недосягаемое объективно «плохим» и тем самым успокоить самолюбие.
4. Длительность (Ситуация vs. Характер)
Фрустрация — это состояние. Она длится минуты, часы или дни, пока существует барьер. Как только вы обошли стену или пересмотрели цель, фрустрация исчезает.
Ресентимент — это устойчивая жизненная установка, черта характера. Он может длиться годами и питать целые субкультуры или политические движения. Ресентимент не исчезает, когда исчезает объект зависти (на его место приходит новый). Он становится фундаментом мировоззрения.
Связь между ними (Как одно перетекает в другое)
Их часто путают, потому что ресентимент начинается с фрустрации. Цепочка выглядит так:
Цель (Хочу стать начальником).
Фрустрация (Меня не повысили, повысили коллегу Петрова. Я испытываю гнев и досаду).
Агрессия (Я хочу ударить Петрова, но не могу — это уволит меня).
Подавление (Я заставляю себя улыбаться Петрову, скрывая злость).
Ресентимент (Спустя полгода я начинаю искренне верить, что все начальники — воры, система несправедлива, а Петров просто подлиза. Моя цель «стать начальником» заменяется целью «разоблачить систему». Гнев перестал быть ситуативным и стал философией).
Итоговая таблица
КритерийФрустрацияРесентимент
СутьРеакция на блокировку потребностиХроническая зависть + бессилие
ОбъектЛюбое препятствие (живое или нет)Всегда другой человек (или группа)
ПереживаниеОткрытый гнев или отчаяниеТлеющая злоба, маскируемая под мораль
РезультатИсчезает после достижения целиМеняет ценности человека, формирует личность
ОпасностьМожет привести к агрессивному взрывуМожет привести к разрушению личности и депрессии
Краткий ответ: Фрустрация — это когда вы злитесь, что не можете получить то, что хотите. Ресентимент — это когда вы начинаете презирать то, что хотите, и ненавидеть тех, у кого это есть, потому что признать свое поражение слишком больно.
>>4403
Сейчас даже гугление автоматизировал. Вот я вбил в deepseek, он нормально разложил за ресентимент, всё именно так, как я себе чисто интуитивно и представлял, вот как в этом meme с феминистками, бессильная злоба:
Чем отличается ресентимент от фрустрации?
Это принципиально разные психологические механизмы, хотя они часто идут в связке. Если использовать метафору, то фрустрация — это реакция на застрявшую машину в грязи, а ресентимент — это реакция на то, что сосед проехал мимо на чистом джипе и даже не предложил помощь.
Вот главные отличия по четырем ключевым параметрам:
1. Природа возникновения (Объективное vs. Социальное)
Фрустрация возникает из-за препятствия на пути к цели. Это препятствие может быть физическим (стена), временным (дедлайн) или внутриличностным (лень, недостаток знаний). Она не требует другого человека.
Ресентимент возникает исключительно в социальном сравнении. Это чувство рождается из невозможности превзойти другого (или группу) в условиях, где вы считаете себя равными или выше по статусу. Если вы один на необитаемом острове, фрустрация у вас будет, а ресентимент — нет.
2. Осознаваемость (Прямая vs. Подавленная)
Фрустрация переживается открыто и остро. Это гнев, раздражение, тревога или апатия. Вы можете сказать: «Я в ярости, потому что этот компьютер завис!» — и это будет чистая фрустрация.
Ресентимент — это подавленная эмоция. По определению Ф. Ницше и М. Шелера, это «бессильная злоба», которую человек не может выплеснуть напрямую, потому что боится возмездия или осознает свое поражение. Он не кричит в лицо обидчику, а копит это чувство внутри, часто не признаваясь даже себе в его истинной причине (маскируя под «принципиальность» или «справедливость»).
3. Направленность действия (На цель vs. На ценность)
При фрустрации ваша энергия направлена на преодоление препятствия (или бегство от него). Вы пытаетесь решить проблему, либо отказываетесь от цели.
При ресентименте вы не пытаетесь преодолеть препятствие (потому что оно слишком велико), вы пытаетесь обесценить то, чего не можете достичь, или того, кто это имеет. Классический механизм: «Богатые не бывают счастливыми», «Красивые — глупые». Ресентимент меняет систему ценностей человека, чтобы сделать недосягаемое объективно «плохим» и тем самым успокоить самолюбие.
4. Длительность (Ситуация vs. Характер)
Фрустрация — это состояние. Она длится минуты, часы или дни, пока существует барьер. Как только вы обошли стену или пересмотрели цель, фрустрация исчезает.
Ресентимент — это устойчивая жизненная установка, черта характера. Он может длиться годами и питать целые субкультуры или политические движения. Ресентимент не исчезает, когда исчезает объект зависти (на его место приходит новый). Он становится фундаментом мировоззрения.
Связь между ними (Как одно перетекает в другое)
Их часто путают, потому что ресентимент начинается с фрустрации. Цепочка выглядит так:
Цель (Хочу стать начальником).
Фрустрация (Меня не повысили, повысили коллегу Петрова. Я испытываю гнев и досаду).
Агрессия (Я хочу ударить Петрова, но не могу — это уволит меня).
Подавление (Я заставляю себя улыбаться Петрову, скрывая злость).
Ресентимент (Спустя полгода я начинаю искренне верить, что все начальники — воры, система несправедлива, а Петров просто подлиза. Моя цель «стать начальником» заменяется целью «разоблачить систему». Гнев перестал быть ситуативным и стал философией).
Итоговая таблица
КритерийФрустрацияРесентимент
СутьРеакция на блокировку потребностиХроническая зависть + бессилие
ОбъектЛюбое препятствие (живое или нет)Всегда другой человек (или группа)
ПереживаниеОткрытый гнев или отчаяниеТлеющая злоба, маскируемая под мораль
РезультатИсчезает после достижения целиМеняет ценности человека, формирует личность
ОпасностьМожет привести к агрессивному взрывуМожет привести к разрушению личности и депрессии
Краткий ответ: Фрустрация — это когда вы злитесь, что не можете получить то, что хотите. Ресентимент — это когда вы начинаете презирать то, что хотите, и ненавидеть тех, у кого это есть, потому что признать свое поражение слишком больно.
Сейчас даже гугление автоматизировал. Вот я вбил в deepseek, он нормально разложил за ресентимент, всё именно так, как я себе чисто интуитивно и представлял, вот как в этом meme с феминистками, бессильная злоба:
Чем отличается ресентимент от фрустрации?
Это принципиально разные психологические механизмы, хотя они часто идут в связке. Если использовать метафору, то фрустрация — это реакция на застрявшую машину в грязи, а ресентимент — это реакция на то, что сосед проехал мимо на чистом джипе и даже не предложил помощь.
Вот главные отличия по четырем ключевым параметрам:
1. Природа возникновения (Объективное vs. Социальное)
Фрустрация возникает из-за препятствия на пути к цели. Это препятствие может быть физическим (стена), временным (дедлайн) или внутриличностным (лень, недостаток знаний). Она не требует другого человека.
Ресентимент возникает исключительно в социальном сравнении. Это чувство рождается из невозможности превзойти другого (или группу) в условиях, где вы считаете себя равными или выше по статусу. Если вы один на необитаемом острове, фрустрация у вас будет, а ресентимент — нет.
2. Осознаваемость (Прямая vs. Подавленная)
Фрустрация переживается открыто и остро. Это гнев, раздражение, тревога или апатия. Вы можете сказать: «Я в ярости, потому что этот компьютер завис!» — и это будет чистая фрустрация.
Ресентимент — это подавленная эмоция. По определению Ф. Ницше и М. Шелера, это «бессильная злоба», которую человек не может выплеснуть напрямую, потому что боится возмездия или осознает свое поражение. Он не кричит в лицо обидчику, а копит это чувство внутри, часто не признаваясь даже себе в его истинной причине (маскируя под «принципиальность» или «справедливость»).
3. Направленность действия (На цель vs. На ценность)
При фрустрации ваша энергия направлена на преодоление препятствия (или бегство от него). Вы пытаетесь решить проблему, либо отказываетесь от цели.
При ресентименте вы не пытаетесь преодолеть препятствие (потому что оно слишком велико), вы пытаетесь обесценить то, чего не можете достичь, или того, кто это имеет. Классический механизм: «Богатые не бывают счастливыми», «Красивые — глупые». Ресентимент меняет систему ценностей человека, чтобы сделать недосягаемое объективно «плохим» и тем самым успокоить самолюбие.
4. Длительность (Ситуация vs. Характер)
Фрустрация — это состояние. Она длится минуты, часы или дни, пока существует барьер. Как только вы обошли стену или пересмотрели цель, фрустрация исчезает.
Ресентимент — это устойчивая жизненная установка, черта характера. Он может длиться годами и питать целые субкультуры или политические движения. Ресентимент не исчезает, когда исчезает объект зависти (на его место приходит новый). Он становится фундаментом мировоззрения.
Связь между ними (Как одно перетекает в другое)
Их часто путают, потому что ресентимент начинается с фрустрации. Цепочка выглядит так:
Цель (Хочу стать начальником).
Фрустрация (Меня не повысили, повысили коллегу Петрова. Я испытываю гнев и досаду).
Агрессия (Я хочу ударить Петрова, но не могу — это уволит меня).
Подавление (Я заставляю себя улыбаться Петрову, скрывая злость).
Ресентимент (Спустя полгода я начинаю искренне верить, что все начальники — воры, система несправедлива, а Петров просто подлиза. Моя цель «стать начальником» заменяется целью «разоблачить систему». Гнев перестал быть ситуативным и стал философией).
Итоговая таблица
КритерийФрустрацияРесентимент
СутьРеакция на блокировку потребностиХроническая зависть + бессилие
ОбъектЛюбое препятствие (живое или нет)Всегда другой человек (или группа)
ПереживаниеОткрытый гнев или отчаяниеТлеющая злоба, маскируемая под мораль
РезультатИсчезает после достижения целиМеняет ценности человека, формирует личность
ОпасностьМожет привести к агрессивному взрывуМожет привести к разрушению личности и депрессии
Краткий ответ: Фрустрация — это когда вы злитесь, что не можете получить то, что хотите. Ресентимент — это когда вы начинаете презирать то, что хотите, и ненавидеть тех, у кого это есть, потому что признать свое поражение слишком больно.
>>4402
Хотя наверное дело необязательно в обидчике, это может точно так же работать с любым дискомфортом, включая даже физическую болезненность человека, — постоянные страдания, или психологическую (неврастения), — повышенная страдательность.
В таком случае это даже не социальное явление, а чисто механическое, реакция на страдания.
(Значит, чтобы Питеру Тилю не сталкиваться с возмущением масс, надо отключить им страдания и забросать удовольствиями)
Если это присутствует, то у "слабого" может быть по отношению к "сильному" рессентимент. А если нет, то это проще называть словом зависть или просто логичной самозащитой, защитой своих кровных интересов. Бороться с желанием слабого (даже посредственного, убогого, инвалида) отстаивать свои интересы против сильного как с "рессентиментом" это долбоебизм и вредно для живого (в конечном счете и для сильного)
Хотя наверное дело необязательно в обидчике, это может точно так же работать с любым дискомфортом, включая даже физическую болезненность человека, — постоянные страдания, или психологическую (неврастения), — повышенная страдательность.
В таком случае это даже не социальное явление, а чисто механическое, реакция на страдания.
(Значит, чтобы Питеру Тилю не сталкиваться с возмущением масс, надо отключить им страдания и забросать удовольствиями)
Если это присутствует, то у "слабого" может быть по отношению к "сильному" рессентимент. А если нет, то это проще называть словом зависть или просто логичной самозащитой, защитой своих кровных интересов. Бороться с желанием слабого (даже посредственного, убогого, инвалида) отстаивать свои интересы против сильного как с "рессентиментом" это долбоебизм и вредно для живого (в конечном счете и для сильного)
>>4400
Я это просто как пример привел. Вот ещё. Например мне какой-то человек пишет, что-то там рассказывает, а я ему отвечаю и слушаю из вежливости, но мне не особо интересно с ним общаться.
Я это просто как пример привел. Вот ещё. Например мне какой-то человек пишет, что-то там рассказывает, а я ему отвечаю и слушаю из вежливости, но мне не особо интересно с ним общаться.
>>4333
Хотеть много надо и хорошо. Голодранная аскеза не для всех.
Хотеть много надо и хорошо. Голодранная аскеза не для всех.
>>4379
Достоевского не понял, но что он хотел сказать - понял.
Достоевского не понял, но что он хотел сказать - понял.
>>4394
Зависит от определения этой "хорошести". Если ты считаешь что такими неискренними действиями ты выполняешь некий социальный долг и кому-то помогаешь - то хорошо.
Хотя было бы забавно, если бы люди на таких мероприятиях типа похорон очередного очередняры или какого-нибудь истерически важного праздника увлажнения вытиранов говорили то, что реально думали и чувствовали похуизм, лол.
Зависит от определения этой "хорошести". Если ты считаешь что такими неискренними действиями ты выполняешь некий социальный долг и кому-то помогаешь - то хорошо.
Хотя было бы забавно, если бы люди на таких мероприятиях типа похорон очередного очередняры или какого-нибудь истерически важного праздника увлажнения вытиранов говорили то, что реально думали и чувствовали похуизм, лол.
>>4395
Ресентимент в самом широком смысле - это любая негативная эмоция.
Сегодня ти грустни? Поздравляю, у тя ресантиметр!
Ресентимент в самом широком смысле - это любая негативная эмоция.
Сегодня ти грустни? Поздравляю, у тя ресантиметр!
>>4394
Ты не можешь думать одно а делать другое, ты можешь иметь две конфликтующие друг с другом идеи о том, что следует делать. Умение искусственно заставить себя любить полезную идею, или ненавидеть вредную, называют волей.
Одна из этих идей может быть рождена из привязанностей, ведущих тебя к страданиям и смерти. Другая может быть рождена из привязанностей, ведущих тебя к счастью и бессмертию. Как результат твоих действий, ты получишь опыт, который усилит одни и ослабит другие привязанности.
Ты не можешь думать одно а делать другое, ты можешь иметь две конфликтующие друг с другом идеи о том, что следует делать. Умение искусственно заставить себя любить полезную идею, или ненавидеть вредную, называют волей.
Одна из этих идей может быть рождена из привязанностей, ведущих тебя к страданиям и смерти. Другая может быть рождена из привязанностей, ведущих тебя к счастью и бессмертию. Как результат твоих действий, ты получишь опыт, который усилит одни и ослабит другие привязанности.
>>4414
Какому еще бессмертию?
Какому еще бессмертию?
>>4414
Вот, да, я про это скорее. Что есть люди которые искренне например сопереживают кому-то, а есть те, кто понимают, что сопереживать и помогать важно, поэтому они это делают. И первому легче, потому что это его нутро, а второй доходит до этого через обдумывания.
>Умение искусственно заставить себя любить полезную идею, или ненавидеть вредную, называют волей.
Вот, да, я про это скорее. Что есть люди которые искренне например сопереживают кому-то, а есть те, кто понимают, что сопереживать и помогать важно, поэтому они это делают. И первому легче, потому что это его нутро, а второй доходит до этого через обдумывания.
Или например что кто-то не ворует, потому что считает, что это некрасиво и подло. А кто-то не ворует, потому что боится закона. Или например когда люди обижаются, что кому-то что-то неинтересно или не нравится. Мы ведь не отвечаем за интерес и влечение, это нечто вне разума и логики.
Был у меня вопрос, который чесался в голове, некоторое время назад. Дай-ка сюда высру.
Короче, Сизиф катит камень. Камю, абсурдизм и все-все-все.
Камень, сука, тяжёлый. Сизиф по полпути понимает, что очень устал. Он знает, что докатить камень до вершины ни сможет никогда. Но катить, сука, нужно. Что он будет делать?
Встанет, и будет стоять, подперши камень телом? Но это тоже не панацея, камень-то тяжёлый.
Ну, предположим, он его отпустит и попрётся назад к подножию. А ну как он снова не сможет его докатить до вершины? Следует ли вообще начинать снова?
Короче, Сизиф катит камень. Камю, абсурдизм и все-все-все.
Камень, сука, тяжёлый. Сизиф по полпути понимает, что очень устал. Он знает, что докатить камень до вершины ни сможет никогда. Но катить, сука, нужно. Что он будет делать?
Встанет, и будет стоять, подперши камень телом? Но это тоже не панацея, камень-то тяжёлый.
Ну, предположим, он его отпустит и попрётся назад к подножию. А ну как он снова не сможет его докатить до вершины? Следует ли вообще начинать снова?
>>4419
Недостаточно конкретно? Значит не для тебя вопрос, воспринимай на уровне шизы.
> Что он будет делать?
> Следует ли вообще начинать снова?
Недостаточно конкретно? Значит не для тебя вопрос, воспринимай на уровне шизы.
>>4421
А никто никогда не задавался вопросом, сколько проходит между его попытками катить шар? Данность то есть, но есть охуенная разница между тем, чтобы начинать катить его заново тут же, и тем, чтобы пару миллионов лет лежать трупом рядом и смотреть на потолок Тартара, потом встать, отплюнуть песок и попробовать снова. Потому что весь миллион он думал о том, что можно даже не пытаться начать снова: ведь возможно ему даже не хватит сил, чтобы увидеть жестокость богов на вершине. Он просто не докатит, он устал.
Человек не может лежать миллион лет и смотреть в потолок. У тебя всего-то лет 50-70 есть. Как какать катить?
А никто никогда не задавался вопросом, сколько проходит между его попытками катить шар? Данность то есть, но есть охуенная разница между тем, чтобы начинать катить его заново тут же, и тем, чтобы пару миллионов лет лежать трупом рядом и смотреть на потолок Тартара, потом встать, отплюнуть песок и попробовать снова. Потому что весь миллион он думал о том, что можно даже не пытаться начать снова: ведь возможно ему даже не хватит сил, чтобы увидеть жестокость богов на вершине. Он просто не докатит, он устал.
Человек не может лежать миллион лет и смотреть в потолок. У тебя всего-то лет 50-70 есть. Как какать катить?
Herauf, abgründlicher Gedanke, aus meiner Tiefe! Ich bin dein Hahn und Morgen-Grauen, verschlafener Wurm: auf! auf! Meine Stimme soll dich schon wach krähen!
Knüpfe die Fessel deiner Ohren los: horche! Denn ich will dich hören! Auf! Auf! Hier ist Donners genug, dass auch Gräber horchen lernen!
Und wische den Schlaf und alles Blöde, Blinde aus deinen Augen! Höre mich auch mit deinen Augen: meine Stimme ist ein Heilmittel noch für Blindgeborne.
Und bist du erst wach, sollst du mir ewig wach bleiben. Nicht ist das meine Art, Urgrossmütter aus dem Schlafe wecken, dass ich sie heisse — weiterschlafen!
Du regst dich, dehnst dich, röchelst? Auf! Auf! Nicht röcheln — reden sollst du mir! Zarathustra ruft dich, der Gottlose!
Ich, Zarathustra, der Fürsprecher des Lebens, der Fürsprecher des Leidens, der Fürsprecher des Kreises — dich rufe ich, meinen abgründlichsten Gedanken!
Heil mir! Du kommst — ich höre dich! Mein Abgrund redet, meine letzte Tiefe habe ich an’s Licht gestülpt!
Heil mir! Heran! Gieb die Hand — — ha! lass! Haha! — — Ekel, Ekel, Ekel — — — wehe mir!
The Übermensch [is not an individual].
This may be the most misunderstood concept.
If we read with Kantian rigor, we immediately ask: "What kind of concept is Übermensch?"
Certainly not an empirical description. No individual satisfies it. Nor is it a biological prediction.
Instead it behaves remarkably like a regulative idea. This is where Kant unexpectedly returns.
The Ideas of Reason
- world,
- soul,
- God,
cannot be objects of experience. Yet they regulate inquiry.
Likewise, "Übermensch" is not encountered. It orients. It gives direction. It functions.
That is a much stricter reading than treating it as either an evolutionary ideal or a political slogan.
Eternal Recurrence.
Here the Kantian method becomes even more illuminating.
Most discussions ask "Is Eternal Recurrence ...":
- cosmology?
- ethics?
- psychology?
Perhaps that is the wrong question. Instead ask: "What philosophical function does it perform?"
Every major concept in Zarathustra appears to test whether one can affirm existence without appealing to a transcendent justification. Eternal recurrence presses this to the limit: could one will one's life, in every detail, without recourse to another world or a final redemption? In that sense, it is less a scientific hypothesis than a criterion for the strength of affirmation.
Will to Power [is strangely (almost) absent].
Notice something extraordinary. The expression "der Wille zur Macht" barely appears in Zarathustra. That should make us suspicious. Later readers often make it the key. Nietzsche himself does not.
Instead, Zarathustra revolves around:
- overcoming,
- creation,
- laughter,
- dancing,
- solitude,
- friendship,
- giving,
- affirmation.
Power is present. But rarely as doctrine.
This suggests that "Will to Power" may be more of an explanatory concept in Nietzsche's later analyses, whereas Zarathustra dramatizes what a life shaped by self-overcoming looks like.
The speeches form a deduction.
Most readers treat the speeches as disconnected. Suppose instead they form a logical sequence.
Very roughly:
"The Three Metamorphoses
↓
The death of inherited values.
↓
The inability of the crowd.
↓
Creation.
↓
Self-overcoming.
↓
Higher human beings.
↓
The great noon.
↓
Eternal recurrence.
↓
Yes-saying."
This is not random. Each speech solves a difficulty produced by the previous one.
That resembles the movement of Kantian architectonic far more than readers usually notice.
Why the Fourth Part is indispensable.
Many interpreters treat Part IV as an appendix. I suspect the opposite.
Without it, Zarathustra becomes a prophet.
With it, he becomes a philosopher.
Because Part IV repeatedly demonstrates that Zarathustra has not yet fully understood his own teaching. He must confront the "higher men," discover the limits of merely rejecting old values, and learn that even the aspiration to greatness can become a temptation. The book therefore ends not with a final doctrine but with a transformed capacity to affirm ("amor fati": the completed stance toward existence, where affirmation is no longer episodic but comprehensive).
If we adopt the hermeneutic, we should resist reading Zarathustra as a reservoir of memorable aphorisms. Instead, we should treat it as a work with an internal architectonic comparable — in a very different literary form — to Kant's Critique of Pure Reason. That means asking, chapter by chapter, what philosophical necessity each speech answers and how each concept conditions the next.
A philosopher may reject a closed, deductive system while still pursuing an architectonically ordered inquiry. Kant himself distinguishes between an architectonic unity of reason and merely assembling propositions into a formal system. Nietzsche's suspicion may therefore be directed less at order than at the pretense that reality can be exhausted by a final conceptual framework.
One consequence is particularly striking. In Jenseits von Gut und Böse, Nietzsche dismantles inherited metaphysical and moral certainties. In Zur Genealogie der Moral, he reconstructs the historical and psychological conditions under which those certainties arose. Zarathustra, on this reading, asks the remaining question: What form of human existence becomes possible once that critique has been completed? It is therefore not simply a book of doctrines but an enactment of a new way of philosophizing — one that must be lived before it can be fully understood (the only adequate response to nihilism).
I think an especially productive next step would be to read Zarathustra not by its four published parts but by its recurring conceptual vocabulary — Untergang, Überwindung, Schaffen, Leib, Geist, Einsamkeit, Freund, Kind, Lachen, and Ja-sagen. Following these terms through the tetralogy in the original German may reveal an underlying conceptual architecture that is as rigorous as Kant's, even though Nietzsche expresses it through parable, rhythm, and dramatic dialogue rather than through "classical" (scholastic) exposition (e.g. "In what necessary order must Nietzsche's concepts be understood?"). The late works (Götzen-Dämmerung, Der Antichrist, Ecce Homo, etc.) — defend and clarify it polemically.
Knüpfe die Fessel deiner Ohren los: horche! Denn ich will dich hören! Auf! Auf! Hier ist Donners genug, dass auch Gräber horchen lernen!
Und wische den Schlaf und alles Blöde, Blinde aus deinen Augen! Höre mich auch mit deinen Augen: meine Stimme ist ein Heilmittel noch für Blindgeborne.
Und bist du erst wach, sollst du mir ewig wach bleiben. Nicht ist das meine Art, Urgrossmütter aus dem Schlafe wecken, dass ich sie heisse — weiterschlafen!
Du regst dich, dehnst dich, röchelst? Auf! Auf! Nicht röcheln — reden sollst du mir! Zarathustra ruft dich, der Gottlose!
Ich, Zarathustra, der Fürsprecher des Lebens, der Fürsprecher des Leidens, der Fürsprecher des Kreises — dich rufe ich, meinen abgründlichsten Gedanken!
Heil mir! Du kommst — ich höre dich! Mein Abgrund redet, meine letzte Tiefe habe ich an’s Licht gestülpt!
Heil mir! Heran! Gieb die Hand — — ha! lass! Haha! — — Ekel, Ekel, Ekel — — — wehe mir!
The Übermensch [is not an individual].
This may be the most misunderstood concept.
If we read with Kantian rigor, we immediately ask: "What kind of concept is Übermensch?"
Certainly not an empirical description. No individual satisfies it. Nor is it a biological prediction.
Instead it behaves remarkably like a regulative idea. This is where Kant unexpectedly returns.
The Ideas of Reason
- world,
- soul,
- God,
cannot be objects of experience. Yet they regulate inquiry.
Likewise, "Übermensch" is not encountered. It orients. It gives direction. It functions.
That is a much stricter reading than treating it as either an evolutionary ideal or a political slogan.
Eternal Recurrence.
Here the Kantian method becomes even more illuminating.
Most discussions ask "Is Eternal Recurrence ...":
- cosmology?
- ethics?
- psychology?
Perhaps that is the wrong question. Instead ask: "What philosophical function does it perform?"
Every major concept in Zarathustra appears to test whether one can affirm existence without appealing to a transcendent justification. Eternal recurrence presses this to the limit: could one will one's life, in every detail, without recourse to another world or a final redemption? In that sense, it is less a scientific hypothesis than a criterion for the strength of affirmation.
Will to Power [is strangely (almost) absent].
Notice something extraordinary. The expression "der Wille zur Macht" barely appears in Zarathustra. That should make us suspicious. Later readers often make it the key. Nietzsche himself does not.
Instead, Zarathustra revolves around:
- overcoming,
- creation,
- laughter,
- dancing,
- solitude,
- friendship,
- giving,
- affirmation.
Power is present. But rarely as doctrine.
This suggests that "Will to Power" may be more of an explanatory concept in Nietzsche's later analyses, whereas Zarathustra dramatizes what a life shaped by self-overcoming looks like.
The speeches form a deduction.
Most readers treat the speeches as disconnected. Suppose instead they form a logical sequence.
Very roughly:
"The Three Metamorphoses
↓
The death of inherited values.
↓
The inability of the crowd.
↓
Creation.
↓
Self-overcoming.
↓
Higher human beings.
↓
The great noon.
↓
Eternal recurrence.
↓
Yes-saying."
This is not random. Each speech solves a difficulty produced by the previous one.
That resembles the movement of Kantian architectonic far more than readers usually notice.
Why the Fourth Part is indispensable.
Many interpreters treat Part IV as an appendix. I suspect the opposite.
Without it, Zarathustra becomes a prophet.
With it, he becomes a philosopher.
Because Part IV repeatedly demonstrates that Zarathustra has not yet fully understood his own teaching. He must confront the "higher men," discover the limits of merely rejecting old values, and learn that even the aspiration to greatness can become a temptation. The book therefore ends not with a final doctrine but with a transformed capacity to affirm ("amor fati": the completed stance toward existence, where affirmation is no longer episodic but comprehensive).
If we adopt the hermeneutic, we should resist reading Zarathustra as a reservoir of memorable aphorisms. Instead, we should treat it as a work with an internal architectonic comparable — in a very different literary form — to Kant's Critique of Pure Reason. That means asking, chapter by chapter, what philosophical necessity each speech answers and how each concept conditions the next.
A philosopher may reject a closed, deductive system while still pursuing an architectonically ordered inquiry. Kant himself distinguishes between an architectonic unity of reason and merely assembling propositions into a formal system. Nietzsche's suspicion may therefore be directed less at order than at the pretense that reality can be exhausted by a final conceptual framework.
One consequence is particularly striking. In Jenseits von Gut und Böse, Nietzsche dismantles inherited metaphysical and moral certainties. In Zur Genealogie der Moral, he reconstructs the historical and psychological conditions under which those certainties arose. Zarathustra, on this reading, asks the remaining question: What form of human existence becomes possible once that critique has been completed? It is therefore not simply a book of doctrines but an enactment of a new way of philosophizing — one that must be lived before it can be fully understood (the only adequate response to nihilism).
I think an especially productive next step would be to read Zarathustra not by its four published parts but by its recurring conceptual vocabulary — Untergang, Überwindung, Schaffen, Leib, Geist, Einsamkeit, Freund, Kind, Lachen, and Ja-sagen. Following these terms through the tetralogy in the original German may reveal an underlying conceptual architecture that is as rigorous as Kant's, even though Nietzsche expresses it through parable, rhythm, and dramatic dialogue rather than through "classical" (scholastic) exposition (e.g. "In what necessary order must Nietzsche's concepts be understood?"). The late works (Götzen-Dämmerung, Der Antichrist, Ecce Homo, etc.) — defend and clarify it polemically.
Herauf, abgründlicher Gedanke, aus meiner Tiefe! Ich bin dein Hahn und Morgen-Grauen, verschlafener Wurm: auf! auf! Meine Stimme soll dich schon wach krähen!
Knüpfe die Fessel deiner Ohren los: horche! Denn ich will dich hören! Auf! Auf! Hier ist Donners genug, dass auch Gräber horchen lernen!
Und wische den Schlaf und alles Blöde, Blinde aus deinen Augen! Höre mich auch mit deinen Augen: meine Stimme ist ein Heilmittel noch für Blindgeborne.
Und bist du erst wach, sollst du mir ewig wach bleiben. Nicht ist das meine Art, Urgrossmütter aus dem Schlafe wecken, dass ich sie heisse — weiterschlafen!
Du regst dich, dehnst dich, röchelst? Auf! Auf! Nicht röcheln — reden sollst du mir! Zarathustra ruft dich, der Gottlose!
Ich, Zarathustra, der Fürsprecher des Lebens, der Fürsprecher des Leidens, der Fürsprecher des Kreises — dich rufe ich, meinen abgründlichsten Gedanken!
Heil mir! Du kommst — ich höre dich! Mein Abgrund redet, meine letzte Tiefe habe ich an’s Licht gestülpt!
Heil mir! Heran! Gieb die Hand — — ha! lass! Haha! — — Ekel, Ekel, Ekel — — — wehe mir!
The Übermensch [is not an individual].
This may be the most misunderstood concept.
If we read with Kantian rigor, we immediately ask: "What kind of concept is Übermensch?"
Certainly not an empirical description. No individual satisfies it. Nor is it a biological prediction.
Instead it behaves remarkably like a regulative idea. This is where Kant unexpectedly returns.
The Ideas of Reason
- world,
- soul,
- God,
cannot be objects of experience. Yet they regulate inquiry.
Likewise, "Übermensch" is not encountered. It orients. It gives direction. It functions.
That is a much stricter reading than treating it as either an evolutionary ideal or a political slogan.
Eternal Recurrence.
Here the Kantian method becomes even more illuminating.
Most discussions ask "Is Eternal Recurrence ...":
- cosmology?
- ethics?
- psychology?
Perhaps that is the wrong question. Instead ask: "What philosophical function does it perform?"
Every major concept in Zarathustra appears to test whether one can affirm existence without appealing to a transcendent justification. Eternal recurrence presses this to the limit: could one will one's life, in every detail, without recourse to another world or a final redemption? In that sense, it is less a scientific hypothesis than a criterion for the strength of affirmation.
Will to Power [is strangely (almost) absent].
Notice something extraordinary. The expression "der Wille zur Macht" barely appears in Zarathustra. That should make us suspicious. Later readers often make it the key. Nietzsche himself does not.
Instead, Zarathustra revolves around:
- overcoming,
- creation,
- laughter,
- dancing,
- solitude,
- friendship,
- giving,
- affirmation.
Power is present. But rarely as doctrine.
This suggests that "Will to Power" may be more of an explanatory concept in Nietzsche's later analyses, whereas Zarathustra dramatizes what a life shaped by self-overcoming looks like.
The speeches form a deduction.
Most readers treat the speeches as disconnected. Suppose instead they form a logical sequence.
Very roughly:
"The Three Metamorphoses
↓
The death of inherited values.
↓
The inability of the crowd.
↓
Creation.
↓
Self-overcoming.
↓
Higher human beings.
↓
The great noon.
↓
Eternal recurrence.
↓
Yes-saying."
This is not random. Each speech solves a difficulty produced by the previous one.
That resembles the movement of Kantian architectonic far more than readers usually notice.
Why the Fourth Part is indispensable.
Many interpreters treat Part IV as an appendix. I suspect the opposite.
Without it, Zarathustra becomes a prophet.
With it, he becomes a philosopher.
Because Part IV repeatedly demonstrates that Zarathustra has not yet fully understood his own teaching. He must confront the "higher men," discover the limits of merely rejecting old values, and learn that even the aspiration to greatness can become a temptation. The book therefore ends not with a final doctrine but with a transformed capacity to affirm ("amor fati": the completed stance toward existence, where affirmation is no longer episodic but comprehensive).
If we adopt the hermeneutic, we should resist reading Zarathustra as a reservoir of memorable aphorisms. Instead, we should treat it as a work with an internal architectonic comparable — in a very different literary form — to Kant's Critique of Pure Reason. That means asking, chapter by chapter, what philosophical necessity each speech answers and how each concept conditions the next.
A philosopher may reject a closed, deductive system while still pursuing an architectonically ordered inquiry. Kant himself distinguishes between an architectonic unity of reason and merely assembling propositions into a formal system. Nietzsche's suspicion may therefore be directed less at order than at the pretense that reality can be exhausted by a final conceptual framework.
One consequence is particularly striking. In Jenseits von Gut und Böse, Nietzsche dismantles inherited metaphysical and moral certainties. In Zur Genealogie der Moral, he reconstructs the historical and psychological conditions under which those certainties arose. Zarathustra, on this reading, asks the remaining question: What form of human existence becomes possible once that critique has been completed? It is therefore not simply a book of doctrines but an enactment of a new way of philosophizing — one that must be lived before it can be fully understood (the only adequate response to nihilism).
I think an especially productive next step would be to read Zarathustra not by its four published parts but by its recurring conceptual vocabulary — Untergang, Überwindung, Schaffen, Leib, Geist, Einsamkeit, Freund, Kind, Lachen, and Ja-sagen. Following these terms through the tetralogy in the original German may reveal an underlying conceptual architecture that is as rigorous as Kant's, even though Nietzsche expresses it through parable, rhythm, and dramatic dialogue rather than through "classical" (scholastic) exposition (e.g. "In what necessary order must Nietzsche's concepts be understood?"). The late works (Götzen-Dämmerung, Der Antichrist, Ecce Homo, etc.) — defend and clarify it polemically.
Knüpfe die Fessel deiner Ohren los: horche! Denn ich will dich hören! Auf! Auf! Hier ist Donners genug, dass auch Gräber horchen lernen!
Und wische den Schlaf und alles Blöde, Blinde aus deinen Augen! Höre mich auch mit deinen Augen: meine Stimme ist ein Heilmittel noch für Blindgeborne.
Und bist du erst wach, sollst du mir ewig wach bleiben. Nicht ist das meine Art, Urgrossmütter aus dem Schlafe wecken, dass ich sie heisse — weiterschlafen!
Du regst dich, dehnst dich, röchelst? Auf! Auf! Nicht röcheln — reden sollst du mir! Zarathustra ruft dich, der Gottlose!
Ich, Zarathustra, der Fürsprecher des Lebens, der Fürsprecher des Leidens, der Fürsprecher des Kreises — dich rufe ich, meinen abgründlichsten Gedanken!
Heil mir! Du kommst — ich höre dich! Mein Abgrund redet, meine letzte Tiefe habe ich an’s Licht gestülpt!
Heil mir! Heran! Gieb die Hand — — ha! lass! Haha! — — Ekel, Ekel, Ekel — — — wehe mir!
The Übermensch [is not an individual].
This may be the most misunderstood concept.
If we read with Kantian rigor, we immediately ask: "What kind of concept is Übermensch?"
Certainly not an empirical description. No individual satisfies it. Nor is it a biological prediction.
Instead it behaves remarkably like a regulative idea. This is where Kant unexpectedly returns.
The Ideas of Reason
- world,
- soul,
- God,
cannot be objects of experience. Yet they regulate inquiry.
Likewise, "Übermensch" is not encountered. It orients. It gives direction. It functions.
That is a much stricter reading than treating it as either an evolutionary ideal or a political slogan.
Eternal Recurrence.
Here the Kantian method becomes even more illuminating.
Most discussions ask "Is Eternal Recurrence ...":
- cosmology?
- ethics?
- psychology?
Perhaps that is the wrong question. Instead ask: "What philosophical function does it perform?"
Every major concept in Zarathustra appears to test whether one can affirm existence without appealing to a transcendent justification. Eternal recurrence presses this to the limit: could one will one's life, in every detail, without recourse to another world or a final redemption? In that sense, it is less a scientific hypothesis than a criterion for the strength of affirmation.
Will to Power [is strangely (almost) absent].
Notice something extraordinary. The expression "der Wille zur Macht" barely appears in Zarathustra. That should make us suspicious. Later readers often make it the key. Nietzsche himself does not.
Instead, Zarathustra revolves around:
- overcoming,
- creation,
- laughter,
- dancing,
- solitude,
- friendship,
- giving,
- affirmation.
Power is present. But rarely as doctrine.
This suggests that "Will to Power" may be more of an explanatory concept in Nietzsche's later analyses, whereas Zarathustra dramatizes what a life shaped by self-overcoming looks like.
The speeches form a deduction.
Most readers treat the speeches as disconnected. Suppose instead they form a logical sequence.
Very roughly:
"The Three Metamorphoses
↓
The death of inherited values.
↓
The inability of the crowd.
↓
Creation.
↓
Self-overcoming.
↓
Higher human beings.
↓
The great noon.
↓
Eternal recurrence.
↓
Yes-saying."
This is not random. Each speech solves a difficulty produced by the previous one.
That resembles the movement of Kantian architectonic far more than readers usually notice.
Why the Fourth Part is indispensable.
Many interpreters treat Part IV as an appendix. I suspect the opposite.
Without it, Zarathustra becomes a prophet.
With it, he becomes a philosopher.
Because Part IV repeatedly demonstrates that Zarathustra has not yet fully understood his own teaching. He must confront the "higher men," discover the limits of merely rejecting old values, and learn that even the aspiration to greatness can become a temptation. The book therefore ends not with a final doctrine but with a transformed capacity to affirm ("amor fati": the completed stance toward existence, where affirmation is no longer episodic but comprehensive).
If we adopt the hermeneutic, we should resist reading Zarathustra as a reservoir of memorable aphorisms. Instead, we should treat it as a work with an internal architectonic comparable — in a very different literary form — to Kant's Critique of Pure Reason. That means asking, chapter by chapter, what philosophical necessity each speech answers and how each concept conditions the next.
A philosopher may reject a closed, deductive system while still pursuing an architectonically ordered inquiry. Kant himself distinguishes between an architectonic unity of reason and merely assembling propositions into a formal system. Nietzsche's suspicion may therefore be directed less at order than at the pretense that reality can be exhausted by a final conceptual framework.
One consequence is particularly striking. In Jenseits von Gut und Böse, Nietzsche dismantles inherited metaphysical and moral certainties. In Zur Genealogie der Moral, he reconstructs the historical and psychological conditions under which those certainties arose. Zarathustra, on this reading, asks the remaining question: What form of human existence becomes possible once that critique has been completed? It is therefore not simply a book of doctrines but an enactment of a new way of philosophizing — one that must be lived before it can be fully understood (the only adequate response to nihilism).
I think an especially productive next step would be to read Zarathustra not by its four published parts but by its recurring conceptual vocabulary — Untergang, Überwindung, Schaffen, Leib, Geist, Einsamkeit, Freund, Kind, Lachen, and Ja-sagen. Following these terms through the tetralogy in the original German may reveal an underlying conceptual architecture that is as rigorous as Kant's, even though Nietzsche expresses it through parable, rhythm, and dramatic dialogue rather than through "classical" (scholastic) exposition (e.g. "In what necessary order must Nietzsche's concepts be understood?"). The late works (Götzen-Dämmerung, Der Antichrist, Ecce Homo, etc.) — defend and clarify it polemically.
>>4426
The continuity isn't that Nietzsche solves the grand open question of the third Critique, but that he transforms its central faculty. Reflective judgment ceases to mediate between nature and freedom and instead becomes the activity through which values are created and ranked. The philosopher is no longer chiefly a knower but a judge in the sense of one who discriminates (by a taste (Geschmack)), evaluates, and gives style to [the whole of] existence.
That would also explain why the early work of Nietzsche on Heraclitus matters so much. There Nietzsche discovers a philosopher whose thought is already inseparable from its form — whose philosophy is itself a work of art. "Thus Spoke Zarathustra" then tries to enact that insight rather than merely describe it. In that sense, there is a continuity between the academic study of the Presocratics and the later poetic writing: both aim at a mode of philosophizing in which the form of thought is part of its philosophical content.
The continuity isn't that Nietzsche solves the grand open question of the third Critique, but that he transforms its central faculty. Reflective judgment ceases to mediate between nature and freedom and instead becomes the activity through which values are created and ranked. The philosopher is no longer chiefly a knower but a judge in the sense of one who discriminates (by a taste (Geschmack)), evaluates, and gives style to [the whole of] existence.
That would also explain why the early work of Nietzsche on Heraclitus matters so much. There Nietzsche discovers a philosopher whose thought is already inseparable from its form — whose philosophy is itself a work of art. "Thus Spoke Zarathustra" then tries to enact that insight rather than merely describe it. In that sense, there is a continuity between the academic study of the Presocratics and the later poetic writing: both aim at a mode of philosophizing in which the form of thought is part of its philosophical content.
>>4426
>>4427
— Oh meine Thiere, antwortete Zarathustra, schwätzt also weiter und lasst mich zuhören! Es erquickt mich so, dass ihr schwätzt: wo geschwätzt wird, da liegt mir schon die Welt wie ein Garten.
Wie lieblich ist es, dass Worte und Töne da sind: sind nicht Worte und Töne Regenbogen und Schein-Brücken zwischen Ewig-Geschiedenem?
Zu jeder Seele gehört eine andre Welt; für jede Seele ist jede andre Seele eine Hinterwelt.
Zwischen dem Ähnlichsten gerade lügt der Schein am schönsten; denn die kleinste Kluft ist am schwersten zu überbrücken.
Für mich — wie gäbe es ein Ausser-mir? Es giebt kein Aussen! Aber das vergessen wir bei allen Tönen; wie lieblich ist es, dass wir vergessen!
Sind nicht den Dingen Namen und Töne geschenkt, dass der Mensch sich an den Dingen erquicke? Es ist eine schöne Narrethei, das Sprechen: damit tanzt der Mensch über alle Dinge.
Wie lieblich ist alles Reden und alle Lüge der Töne! Mit Tönen tanzt unsre Liebe auf bunten Regenbögen. —
[FW-354; FW-375; WS-84/85; FW-125.] Im Gefängniss. — Mein Auge, wie stark oder schwach es nun ist, sieht nur ein Stück weit, und in diesem Stück webe und lebe ich, diese Horizont-Linie ist mein nächstes grosses und kleines Verhängniss, dem ich nicht entlaufen kann. Um jedes Wesen legt sich derart ein concentrischer Kreis, der einen Mittelpunct hat und der ihm eigenthümlich ist. Ähnlich schliesst uns das Ohr in einen kleinen Raum ein, ähnlich das Getast. Nach diesen Horizonten, in welche, wie in Gefängnissmauern, Jeden von uns unsere Sinne einschliessen, messen wir nun die Welt, wir nennen Dieses nah und Jenes fern, Dieses gross und Jenes klein, Dieses hart und Jenes weich: diess Messen nennen wir Empfinden, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Nach der Menge von Erlebnissen und Erregungen, die uns durchschnittlich in einem Zeitpuncte möglich sind, misst man sein Leben, als kurz oder lang, arm oder reich, voll oder leer: und nach dem durchschnittlichen menschlichen Leben misst man das aller anderen Geschöpfe, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Hätten wir hundertfach schärfere Augen für die Nähe, so würde uns der Mensch ungeheuer lang erscheinen; ja, es sind Organe denkbar, vermöge deren er als unermesslich empfunden würde. Andererseits könnten Organe so beschaffen sein, dass ganze Sonnensysteme verengt und zusammengeschnürt gleich einer einzigen Zelle empfunden werden: und vor Wesen entgegengesetzter Ordnung könnte Eine Zelle des menschlichen Leibes sich als ein Sonnensystem in Bewegung, Bau und Harmonie darstellen. Die Gewohnheiten unserer Sinne haben uns in Lug und Trug der Empfindung eingesponnen: diese wieder sind die Grundlagen aller unserer Urtheile und „Erkenntnisse“, — es giebt durchaus kein Entrinnen, keine Schlupf- und Schleichwege in die wirkliche Welt! Wir sind in unserem Netze, wir Spinnen, und was wir auch darin fangen, wir können gar Nichts fangen, als was sich eben in unserem Netze fangen lässt.
[M-119.] Was ist denn der Nächste! — Was begreifen wir denn von unserem Nächsten, als seine Gränzen, ich meine, Das, womit er sich auf und an uns gleichsam einzeichnet und eindrückt? Wir begreifen Nichts von ihm, als die Veränderungen an uns, deren Ursache er ist, — unser Wissen von ihm gleicht einem hohlen geformten Raume. Wir legen ihm die Empfindungen bei, die seine Handlungen in uns hervorrufen, und geben ihm so eine falsche umgekehrte Positivität. Wir bilden ihn nach unserer Kenntniss von uns, zu einem Satelliten unseres eigenen Systems: und wenn er uns leuchtet oder sich verfinstert, und wir von Beidem die letzte Ursache sind, — so glauben wir doch das Gegentheil! Welt der Phantome, in der wir leben! Verkehrte, umgestülpte, leere, und doch voll und gerade geträumte Welt!...
Wohlan! Das allein sind meine Leser, meine rechten Leser, meine vorherbestimmten Leser: was liegt am Rest? — Der Rest ist bloss die Menschheit. — Man muss der Menschheit überlegen sein durch Kraft, durch Höhe der Seele, — durch Verachtung…
>>4427
— Oh meine Thiere, antwortete Zarathustra, schwätzt also weiter und lasst mich zuhören! Es erquickt mich so, dass ihr schwätzt: wo geschwätzt wird, da liegt mir schon die Welt wie ein Garten.
Wie lieblich ist es, dass Worte und Töne da sind: sind nicht Worte und Töne Regenbogen und Schein-Brücken zwischen Ewig-Geschiedenem?
Zu jeder Seele gehört eine andre Welt; für jede Seele ist jede andre Seele eine Hinterwelt.
Zwischen dem Ähnlichsten gerade lügt der Schein am schönsten; denn die kleinste Kluft ist am schwersten zu überbrücken.
Für mich — wie gäbe es ein Ausser-mir? Es giebt kein Aussen! Aber das vergessen wir bei allen Tönen; wie lieblich ist es, dass wir vergessen!
Sind nicht den Dingen Namen und Töne geschenkt, dass der Mensch sich an den Dingen erquicke? Es ist eine schöne Narrethei, das Sprechen: damit tanzt der Mensch über alle Dinge.
Wie lieblich ist alles Reden und alle Lüge der Töne! Mit Tönen tanzt unsre Liebe auf bunten Regenbögen. —
[FW-354; FW-375; WS-84/85; FW-125.] Im Gefängniss. — Mein Auge, wie stark oder schwach es nun ist, sieht nur ein Stück weit, und in diesem Stück webe und lebe ich, diese Horizont-Linie ist mein nächstes grosses und kleines Verhängniss, dem ich nicht entlaufen kann. Um jedes Wesen legt sich derart ein concentrischer Kreis, der einen Mittelpunct hat und der ihm eigenthümlich ist. Ähnlich schliesst uns das Ohr in einen kleinen Raum ein, ähnlich das Getast. Nach diesen Horizonten, in welche, wie in Gefängnissmauern, Jeden von uns unsere Sinne einschliessen, messen wir nun die Welt, wir nennen Dieses nah und Jenes fern, Dieses gross und Jenes klein, Dieses hart und Jenes weich: diess Messen nennen wir Empfinden, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Nach der Menge von Erlebnissen und Erregungen, die uns durchschnittlich in einem Zeitpuncte möglich sind, misst man sein Leben, als kurz oder lang, arm oder reich, voll oder leer: und nach dem durchschnittlichen menschlichen Leben misst man das aller anderen Geschöpfe, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Hätten wir hundertfach schärfere Augen für die Nähe, so würde uns der Mensch ungeheuer lang erscheinen; ja, es sind Organe denkbar, vermöge deren er als unermesslich empfunden würde. Andererseits könnten Organe so beschaffen sein, dass ganze Sonnensysteme verengt und zusammengeschnürt gleich einer einzigen Zelle empfunden werden: und vor Wesen entgegengesetzter Ordnung könnte Eine Zelle des menschlichen Leibes sich als ein Sonnensystem in Bewegung, Bau und Harmonie darstellen. Die Gewohnheiten unserer Sinne haben uns in Lug und Trug der Empfindung eingesponnen: diese wieder sind die Grundlagen aller unserer Urtheile und „Erkenntnisse“, — es giebt durchaus kein Entrinnen, keine Schlupf- und Schleichwege in die wirkliche Welt! Wir sind in unserem Netze, wir Spinnen, und was wir auch darin fangen, wir können gar Nichts fangen, als was sich eben in unserem Netze fangen lässt.
[M-119.] Was ist denn der Nächste! — Was begreifen wir denn von unserem Nächsten, als seine Gränzen, ich meine, Das, womit er sich auf und an uns gleichsam einzeichnet und eindrückt? Wir begreifen Nichts von ihm, als die Veränderungen an uns, deren Ursache er ist, — unser Wissen von ihm gleicht einem hohlen geformten Raume. Wir legen ihm die Empfindungen bei, die seine Handlungen in uns hervorrufen, und geben ihm so eine falsche umgekehrte Positivität. Wir bilden ihn nach unserer Kenntniss von uns, zu einem Satelliten unseres eigenen Systems: und wenn er uns leuchtet oder sich verfinstert, und wir von Beidem die letzte Ursache sind, — so glauben wir doch das Gegentheil! Welt der Phantome, in der wir leben! Verkehrte, umgestülpte, leere, und doch voll und gerade geträumte Welt!...
Wohlan! Das allein sind meine Leser, meine rechten Leser, meine vorherbestimmten Leser: was liegt am Rest? — Der Rest ist bloss die Menschheit. — Man muss der Menschheit überlegen sein durch Kraft, durch Höhe der Seele, — durch Verachtung…
>>4426
>>4427
— Oh meine Thiere, antwortete Zarathustra, schwätzt also weiter und lasst mich zuhören! Es erquickt mich so, dass ihr schwätzt: wo geschwätzt wird, da liegt mir schon die Welt wie ein Garten.
Wie lieblich ist es, dass Worte und Töne da sind: sind nicht Worte und Töne Regenbogen und Schein-Brücken zwischen Ewig-Geschiedenem?
Zu jeder Seele gehört eine andre Welt; für jede Seele ist jede andre Seele eine Hinterwelt.
Zwischen dem Ähnlichsten gerade lügt der Schein am schönsten; denn die kleinste Kluft ist am schwersten zu überbrücken.
Für mich — wie gäbe es ein Ausser-mir? Es giebt kein Aussen! Aber das vergessen wir bei allen Tönen; wie lieblich ist es, dass wir vergessen!
Sind nicht den Dingen Namen und Töne geschenkt, dass der Mensch sich an den Dingen erquicke? Es ist eine schöne Narrethei, das Sprechen: damit tanzt der Mensch über alle Dinge.
Wie lieblich ist alles Reden und alle Lüge der Töne! Mit Tönen tanzt unsre Liebe auf bunten Regenbögen. —
[FW-354; FW-375; WS-84/85; FW-125.] Im Gefängniss. — Mein Auge, wie stark oder schwach es nun ist, sieht nur ein Stück weit, und in diesem Stück webe und lebe ich, diese Horizont-Linie ist mein nächstes grosses und kleines Verhängniss, dem ich nicht entlaufen kann. Um jedes Wesen legt sich derart ein concentrischer Kreis, der einen Mittelpunct hat und der ihm eigenthümlich ist. Ähnlich schliesst uns das Ohr in einen kleinen Raum ein, ähnlich das Getast. Nach diesen Horizonten, in welche, wie in Gefängnissmauern, Jeden von uns unsere Sinne einschliessen, messen wir nun die Welt, wir nennen Dieses nah und Jenes fern, Dieses gross und Jenes klein, Dieses hart und Jenes weich: diess Messen nennen wir Empfinden, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Nach der Menge von Erlebnissen und Erregungen, die uns durchschnittlich in einem Zeitpuncte möglich sind, misst man sein Leben, als kurz oder lang, arm oder reich, voll oder leer: und nach dem durchschnittlichen menschlichen Leben misst man das aller anderen Geschöpfe, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Hätten wir hundertfach schärfere Augen für die Nähe, so würde uns der Mensch ungeheuer lang erscheinen; ja, es sind Organe denkbar, vermöge deren er als unermesslich empfunden würde. Andererseits könnten Organe so beschaffen sein, dass ganze Sonnensysteme verengt und zusammengeschnürt gleich einer einzigen Zelle empfunden werden: und vor Wesen entgegengesetzter Ordnung könnte Eine Zelle des menschlichen Leibes sich als ein Sonnensystem in Bewegung, Bau und Harmonie darstellen. Die Gewohnheiten unserer Sinne haben uns in Lug und Trug der Empfindung eingesponnen: diese wieder sind die Grundlagen aller unserer Urtheile und „Erkenntnisse“, — es giebt durchaus kein Entrinnen, keine Schlupf- und Schleichwege in die wirkliche Welt! Wir sind in unserem Netze, wir Spinnen, und was wir auch darin fangen, wir können gar Nichts fangen, als was sich eben in unserem Netze fangen lässt.
[M-119.] Was ist denn der Nächste! — Was begreifen wir denn von unserem Nächsten, als seine Gränzen, ich meine, Das, womit er sich auf und an uns gleichsam einzeichnet und eindrückt? Wir begreifen Nichts von ihm, als die Veränderungen an uns, deren Ursache er ist, — unser Wissen von ihm gleicht einem hohlen geformten Raume. Wir legen ihm die Empfindungen bei, die seine Handlungen in uns hervorrufen, und geben ihm so eine falsche umgekehrte Positivität. Wir bilden ihn nach unserer Kenntniss von uns, zu einem Satelliten unseres eigenen Systems: und wenn er uns leuchtet oder sich verfinstert, und wir von Beidem die letzte Ursache sind, — so glauben wir doch das Gegentheil! Welt der Phantome, in der wir leben! Verkehrte, umgestülpte, leere, und doch voll und gerade geträumte Welt!...
Wohlan! Das allein sind meine Leser, meine rechten Leser, meine vorherbestimmten Leser: was liegt am Rest? — Der Rest ist bloss die Menschheit. — Man muss der Menschheit überlegen sein durch Kraft, durch Höhe der Seele, — durch Verachtung…
>>4427
— Oh meine Thiere, antwortete Zarathustra, schwätzt also weiter und lasst mich zuhören! Es erquickt mich so, dass ihr schwätzt: wo geschwätzt wird, da liegt mir schon die Welt wie ein Garten.
Wie lieblich ist es, dass Worte und Töne da sind: sind nicht Worte und Töne Regenbogen und Schein-Brücken zwischen Ewig-Geschiedenem?
Zu jeder Seele gehört eine andre Welt; für jede Seele ist jede andre Seele eine Hinterwelt.
Zwischen dem Ähnlichsten gerade lügt der Schein am schönsten; denn die kleinste Kluft ist am schwersten zu überbrücken.
Für mich — wie gäbe es ein Ausser-mir? Es giebt kein Aussen! Aber das vergessen wir bei allen Tönen; wie lieblich ist es, dass wir vergessen!
Sind nicht den Dingen Namen und Töne geschenkt, dass der Mensch sich an den Dingen erquicke? Es ist eine schöne Narrethei, das Sprechen: damit tanzt der Mensch über alle Dinge.
Wie lieblich ist alles Reden und alle Lüge der Töne! Mit Tönen tanzt unsre Liebe auf bunten Regenbögen. —
[FW-354; FW-375; WS-84/85; FW-125.] Im Gefängniss. — Mein Auge, wie stark oder schwach es nun ist, sieht nur ein Stück weit, und in diesem Stück webe und lebe ich, diese Horizont-Linie ist mein nächstes grosses und kleines Verhängniss, dem ich nicht entlaufen kann. Um jedes Wesen legt sich derart ein concentrischer Kreis, der einen Mittelpunct hat und der ihm eigenthümlich ist. Ähnlich schliesst uns das Ohr in einen kleinen Raum ein, ähnlich das Getast. Nach diesen Horizonten, in welche, wie in Gefängnissmauern, Jeden von uns unsere Sinne einschliessen, messen wir nun die Welt, wir nennen Dieses nah und Jenes fern, Dieses gross und Jenes klein, Dieses hart und Jenes weich: diess Messen nennen wir Empfinden, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Nach der Menge von Erlebnissen und Erregungen, die uns durchschnittlich in einem Zeitpuncte möglich sind, misst man sein Leben, als kurz oder lang, arm oder reich, voll oder leer: und nach dem durchschnittlichen menschlichen Leben misst man das aller anderen Geschöpfe, — es sind Alles, Alles Irrthümer an sich! Hätten wir hundertfach schärfere Augen für die Nähe, so würde uns der Mensch ungeheuer lang erscheinen; ja, es sind Organe denkbar, vermöge deren er als unermesslich empfunden würde. Andererseits könnten Organe so beschaffen sein, dass ganze Sonnensysteme verengt und zusammengeschnürt gleich einer einzigen Zelle empfunden werden: und vor Wesen entgegengesetzter Ordnung könnte Eine Zelle des menschlichen Leibes sich als ein Sonnensystem in Bewegung, Bau und Harmonie darstellen. Die Gewohnheiten unserer Sinne haben uns in Lug und Trug der Empfindung eingesponnen: diese wieder sind die Grundlagen aller unserer Urtheile und „Erkenntnisse“, — es giebt durchaus kein Entrinnen, keine Schlupf- und Schleichwege in die wirkliche Welt! Wir sind in unserem Netze, wir Spinnen, und was wir auch darin fangen, wir können gar Nichts fangen, als was sich eben in unserem Netze fangen lässt.
[M-119.] Was ist denn der Nächste! — Was begreifen wir denn von unserem Nächsten, als seine Gränzen, ich meine, Das, womit er sich auf und an uns gleichsam einzeichnet und eindrückt? Wir begreifen Nichts von ihm, als die Veränderungen an uns, deren Ursache er ist, — unser Wissen von ihm gleicht einem hohlen geformten Raume. Wir legen ihm die Empfindungen bei, die seine Handlungen in uns hervorrufen, und geben ihm so eine falsche umgekehrte Positivität. Wir bilden ihn nach unserer Kenntniss von uns, zu einem Satelliten unseres eigenen Systems: und wenn er uns leuchtet oder sich verfinstert, und wir von Beidem die letzte Ursache sind, — so glauben wir doch das Gegentheil! Welt der Phantome, in der wir leben! Verkehrte, umgestülpte, leere, und doch voll und gerade geträumte Welt!...
Wohlan! Das allein sind meine Leser, meine rechten Leser, meine vorherbestimmten Leser: was liegt am Rest? — Der Rest ist bloss die Menschheit. — Man muss der Menschheit überlegen sein durch Kraft, durch Höhe der Seele, — durch Verachtung…
>>4372
Почему из этого не делается вывод в духе адвайта-веданты или субъективного идеализма Беркли?
>сознание является источником материи и энергии
Почему из этого не делается вывод в духе адвайта-веданты или субъективного идеализма Беркли?
>>4406
Тебе выгодно иметь знакомого, ты можешь ему написать что-нибудь по какому-то общему интересу или просто поболтать когда есть потребность (если ты оборвешь со всеми такими, тебе будет одиноко), не говоря о том что он может в деле каком-то пригодиться (когда-нибудь, даже один раз, даже ни разу но будет существовать потенциально как возможная опора)
>мне какой-то человек пишет, что-то там рассказывает, а я ему отвечаю и слушаю из вежливости, но мне не особо интересно с ним общаться
Тебе выгодно иметь знакомого, ты можешь ему написать что-нибудь по какому-то общему интересу или просто поболтать когда есть потребность (если ты оборвешь со всеми такими, тебе будет одиноко), не говоря о том что он может в деле каком-то пригодиться (когда-нибудь, даже один раз, даже ни разу но будет существовать потенциально как возможная опора)
>>4433
Вот-вот, карлики. Единственное, что я находил как ответ. Другое дело, что, в отличие от многих, я осуждаю стоицизм. Поэтому с ТЕРПЕНИЕМ у меня немножк туговато.
Как я пытаюсь представить ЯРОСТЬ, ГНЕВ И НЕНАВИСТЬ Сизифа к богам в конце времён, чистую жажду крови Зевса и прочих, так у меня волосы дыбом. Тоже осуждаю, тащ майор.
Вот-вот, карлики. Единственное, что я находил как ответ. Другое дело, что, в отличие от многих, я осуждаю стоицизм. Поэтому с ТЕРПЕНИЕМ у меня немножк туговато.
Как я пытаюсь представить ЯРОСТЬ, ГНЕВ И НЕНАВИСТЬ Сизифа к богам в конце времён, чистую жажду крови Зевса и прочих, так у меня волосы дыбом. Тоже осуждаю, тащ майор.
>>4437
Комнатный Кратос, спок. Терпение невзгод - это не вопрос выбора человека. Выбор только в том: терпеть достойно или нет.
Комнатный Кратос, спок. Терпение невзгод - это не вопрос выбора человека. Выбор только в том: терпеть достойно или нет.
>>4438
Ты не в курсе темки конца времён видимо, в контексте древних, копролитных, политеистических религий. И насколько бы это ни было хуёво для людей-карликов, бифуркация - благодать дерзкого бедняка. Богам есть что терять. Секреты богов от Тантала я бы послушал, например. Если этот дементный дед не успел их позабыть.
Терпение в современной светской интерпретации это очень сильно другое. Оно как будто просто пытается аккуратно за скобки вынести точку приложения усилий, оставляя человека в помойной луже собственного несчастья. Собственно терпение/стоицизм и абсурдизм - это две стороны одной медали, два ответа на вопрос. Одна говорит терпеть и учиться терпеть лучше, другая говорит разучится терпеть совсем (даже если вопрос касается законов природы, а не просто "злого Ерохинсона").
Мне твоя попытка принизить один из ответов ("комнатный кратос") вполне себе видится маркером боязни даже подумать в сторону не-терпения.
Если оставить мою шизу и по сабжу: можем обойти Кратоса стороной, раз тебе неудобно. Поговорим о культуре тогда, раз философски ты такой себе гуру стоицизма и убеждённый кук.
Скажи мне, почему в "Брате 2" была вульгарная сцена стрельбы от первого лица. И почему фильм зашёл ЦА? Как это характеризует ЦА? Терпилоидов то есть. Основная ЦА "Брата" - это поколение вынужденных терпилоидов. Даже в первом фильме "не брат ты мне..." - это очень характерный штрих.
После ответа на этот вопрос, можно посмотреть в сторону: а нужно ли терпение, вообще говоря? Совместимо ли терпение с натурой человека? Будет ли так человек себя чувствовать хорошо, будь он даже Марк Аврелий (спойлер: я тоже могу в своём дневнике дохуя понаписать сказок)? Или оно совместимо только с натурой овечки под забой?
Тащ майор, дискуссия строго философская. Я осуждаю.
Ты не в курсе темки конца времён видимо, в контексте древних, копролитных, политеистических религий. И насколько бы это ни было хуёво для людей-карликов, бифуркация - благодать дерзкого бедняка. Богам есть что терять. Секреты богов от Тантала я бы послушал, например. Если этот дементный дед не успел их позабыть.
Терпение в современной светской интерпретации это очень сильно другое. Оно как будто просто пытается аккуратно за скобки вынести точку приложения усилий, оставляя человека в помойной луже собственного несчастья. Собственно терпение/стоицизм и абсурдизм - это две стороны одной медали, два ответа на вопрос. Одна говорит терпеть и учиться терпеть лучше, другая говорит разучится терпеть совсем (даже если вопрос касается законов природы, а не просто "злого Ерохинсона").
Мне твоя попытка принизить один из ответов ("комнатный кратос") вполне себе видится маркером боязни даже подумать в сторону не-терпения.
Если оставить мою шизу и по сабжу: можем обойти Кратоса стороной, раз тебе неудобно. Поговорим о культуре тогда, раз философски ты такой себе гуру стоицизма и убеждённый кук.
Скажи мне, почему в "Брате 2" была вульгарная сцена стрельбы от первого лица. И почему фильм зашёл ЦА? Как это характеризует ЦА? Терпилоидов то есть. Основная ЦА "Брата" - это поколение вынужденных терпилоидов. Даже в первом фильме "не брат ты мне..." - это очень характерный штрих.
После ответа на этот вопрос, можно посмотреть в сторону: а нужно ли терпение, вообще говоря? Совместимо ли терпение с натурой человека? Будет ли так человек себя чувствовать хорошо, будь он даже Марк Аврелий (спойлер: я тоже могу в своём дневнике дохуя понаписать сказок)? Или оно совместимо только с натурой овечки под забой?
Тащ майор, дискуссия строго философская. Я осуждаю.
>>4444
Так боги не доказаны. Хули ты тогда тащ майора боишся, грозя им? Майор к богам ни при чем, лол.
Если же ты говоришь об обыденном нетерпении, так никто не тебе не запрещает: пойди и дай всем ерохиным в морду. Буквально. Но ты же этого не делаешь, ты серишь какой-то бредотой так как ты - комнатный диванный куколд.
По существу в твоей пасте нет никаких философских вопросов, ты написал неструктурированный бред. Что ты сказать-то хотел?
Так боги не доказаны. Хули ты тогда тащ майора боишся, грозя им? Майор к богам ни при чем, лол.
Если же ты говоришь об обыденном нетерпении, так никто не тебе не запрещает: пойди и дай всем ерохиным в морду. Буквально. Но ты же этого не делаешь, ты серишь какой-то бредотой так как ты - комнатный диванный куколд.
По существу в твоей пасте нет никаких философских вопросов, ты написал неструктурированный бред. Что ты сказать-то хотел?
>>4445
Я грозил богам? Где?
Отлично, ты слепой. Читай последний абзац. До дисклеймера для товарища госслужащего.
>грозя им
Я грозил богам? Где?
>Что ты сказать-то хотел?
Отлично, ты слепой. Читай последний абзац. До дисклеймера для товарища госслужащего.
Хотя слепой куколд это в известной степени оксюморон. Как стоик может увидеть как вселенная его куколдит, если он слеп? Можно ли такого стоика называть стоиком?
>>4448
Выше в треде всё есть.
Абсурдизм заходит хорошо. Ты делаешь несмотря на то, что твоя деятельность бессмысленна. Это работает не только когда тебя вынуждает терпеть "злой Ерохин", но и когда тебя вынуждает терпеть Вселенная. Ты всё равно не терпишь, как бы это странно ни было.
"Не-терпение" здесь очень просто интерпретировать плохим образом. Чаще всего оно ассоциируется с борзыми молодцами, которые в ебало прописывают за косой взгляд. А я всего лишь предписываю "не делать терпения": буквально не делать того, что стоики делают, когда усмиряют свой разум, позволяя вселенной колбасить их как ей захочется. Не обязательно по малейшему поводу устраивать поножовищину. Но изменившая жена отправляется на мороз. Желательно, без нихуя.
Из отвлечённого, как выше уже сказал, "внутреннее терпение" похоже единственный выход при "усталости". Буквально принять то, что ты устал, и делать "черезнихачу". Но у меня с ним проблемы, потому что вырабатываемая привычка терпеть изменит твою личность. Так человеческая психика работает: мы - это то, что мы постоянно делаем. Привыкаешь делать "черезнихачу", и внезапно оказывается, что "надо" - это на самом деле "хочу" другого человека. И ты у этого человечка уже полжизни сосёшь хуй (даже если он уже мёртв). Надо-то кому, собственно?
Поэтому мысль в голове и появилась. А чо Сизиф будет делать, если поймёт, в очередной раз катя камень в гору, что он совершенно обессилел на полдороги?
Думал над этой мыслью сам, некоторое время. Оттуда образ "Сизифа-трупа", что миллион лет втыкает в потолок Тартара и появился. "Усталость", когда ты принял, что камень в любом случае катить придётся вечность - это признак чрезмерного расхода усилий. Когда ты пытаешься эту вечность "сократить" вкатывая камень "чаще". Отдохни, ёпта. Почекай, кому это "надо", чтобы ты катил камень чаще?
Опять же, а что делать, если ты хочешь втыкать в потолок Тартара все 50-70 лет, что тебе отведены чтобы пожить? Что, если ты уже устал, если ты уже на полпути?
Выше в треде всё есть.
Абсурдизм заходит хорошо. Ты делаешь несмотря на то, что твоя деятельность бессмысленна. Это работает не только когда тебя вынуждает терпеть "злой Ерохин", но и когда тебя вынуждает терпеть Вселенная. Ты всё равно не терпишь, как бы это странно ни было.
"Не-терпение" здесь очень просто интерпретировать плохим образом. Чаще всего оно ассоциируется с борзыми молодцами, которые в ебало прописывают за косой взгляд. А я всего лишь предписываю "не делать терпения": буквально не делать того, что стоики делают, когда усмиряют свой разум, позволяя вселенной колбасить их как ей захочется. Не обязательно по малейшему поводу устраивать поножовищину. Но изменившая жена отправляется на мороз. Желательно, без нихуя.
Из отвлечённого, как выше уже сказал, "внутреннее терпение" похоже единственный выход при "усталости". Буквально принять то, что ты устал, и делать "черезнихачу". Но у меня с ним проблемы, потому что вырабатываемая привычка терпеть изменит твою личность. Так человеческая психика работает: мы - это то, что мы постоянно делаем. Привыкаешь делать "черезнихачу", и внезапно оказывается, что "надо" - это на самом деле "хочу" другого человека. И ты у этого человечка уже полжизни сосёшь хуй (даже если он уже мёртв). Надо-то кому, собственно?
Поэтому мысль в голове и появилась. А чо Сизиф будет делать, если поймёт, в очередной раз катя камень в гору, что он совершенно обессилел на полдороги?
Думал над этой мыслью сам, некоторое время. Оттуда образ "Сизифа-трупа", что миллион лет втыкает в потолок Тартара и появился. "Усталость", когда ты принял, что камень в любом случае катить придётся вечность - это признак чрезмерного расхода усилий. Когда ты пытаешься эту вечность "сократить" вкатывая камень "чаще". Отдохни, ёпта. Почекай, кому это "надо", чтобы ты катил камень чаще?
Опять же, а что делать, если ты хочешь втыкать в потолок Тартара все 50-70 лет, что тебе отведены чтобы пожить? Что, если ты уже устал, если ты уже на полпути?
>>4449
Так это обычная житейская даже не мудрость, а просто разумность.
Для начала надо всегда четко разбираться со своими реальными желаниями и от них уже ставить цели. Опять же простая житейская разумность.
Сизиф это уже дважды выдуманный персонаж: сначала древними греками, а потом Камю. Пусть новый Камю ему выдумывает новые цели и действия. Строго говоря никакого Сизифа нет - это притча, сказка.
Так ты же сам выше сказал: "отдохни, епта". Устал - отдыхай.
>Не обязательно по малейшему поводу устраивать поножовищину. Но изменившая жена отправляется на мороз. Желательно, без нихуя.
Так это обычная житейская даже не мудрость, а просто разумность.
>Привыкаешь делать "черезнихачу", и внезапно оказывается, что "надо" - это на самом деле "хочу" другого человека. И ты у этого человечка уже полжизни сосёшь хуй (даже если он уже мёртв). Надо-то кому, собственно?
Для начала надо всегда четко разбираться со своими реальными желаниями и от них уже ставить цели. Опять же простая житейская разумность.
>Поэтому мысль в голове и появилась. А чо Сизиф будет делать, если поймёт, в очередной раз катя камень в гору, что он совершенно обессилел на полдороги?
Сизиф это уже дважды выдуманный персонаж: сначала древними греками, а потом Камю. Пусть новый Камю ему выдумывает новые цели и действия. Строго говоря никакого Сизифа нет - это притча, сказка.
>Опять же, а что делать, если ты хочешь втыкать в потолок Тартара все 50-70 лет, что тебе отведены чтобы пожить? Что, если ты уже устал, если ты уже на полпути?
Так ты же сам выше сказал: "отдохни, епта". Устал - отдыхай.
>>4450
Алсо, антропоморфизация, как бы это ни было иррационально, облегчает обдумывание концепций.
Социальное животное-с.
Поэтому я убеждён, что в древних религиях есть зерно пользы. Они позволяют тебе самому в рефлексии учитывать законы и правила природы тоже, и твоё отношение к ним. Очень крутой инструмент.
>Сизиф это уже дважды выдуманный персонаж: сначала древними греками, а потом Камю. Пусть новый Камю ему выдумывает новые цели и действия. Строго говоря никакого Сизифа нет - это притча, сказка.
Алсо, антропоморфизация, как бы это ни было иррационально, облегчает обдумывание концепций.
Социальное животное-с.
Поэтому я убеждён, что в древних религиях есть зерно пользы. Они позволяют тебе самому в рефлексии учитывать законы и правила природы тоже, и твоё отношение к ним. Очень крутой инструмент.
>>73617 (OP)
Где можно откопать философский кабель?
Где можно откопать философский кабель?
>>4453
На дне ртутной реки, что бежит меж серных берегов?
В помёте философской суки?
Под чёрнозёмом, белым песком и жёлтой глиной?
Проговорив детскую считалочку от нуля до двадцати одного?
На дне ртутной реки, что бежит меж серных берегов?
В помёте философской суки?
Под чёрнозёмом, белым песком и жёлтой глиной?
Проговорив детскую считалочку от нуля до двадцати одного?
>>4454
И не забыть поменять восемь и одиннадцать, чтобы жидорептилоиды не сбили тебе счёт, конечно же.
И не забыть поменять восемь и одиннадцать, чтобы жидорептилоиды не сбили тебе счёт, конечно же.
>>4451
А это уже от твоих реальных желаний зависит. Что плохого отдыхать всю жизнь? Всякие мажоры только этим и заняты бОльшую часть времени.
А это уже от твоих реальных желаний зависит. Что плохого отдыхать всю жизнь? Всякие мажоры только этим и заняты бОльшую часть времени.
>>4455
Счёт Древних Шизовѣ
>И не забыть поменять восемь и одиннадцать, чтобы жидорептилоиды не сбили тебе счёт, конечно же.
Счёт Древних Шизовѣ
>>4452
That's true. Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок.
>древних религиях есть зерно пользы
That's true. Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок.
>>4456
У всяких мажоров и денюшка есть, и РКНятся они тоже с интересными рейтами, да откисают от передозов.
В том-то и конфликт, что реальные желания у меня есть, но они чувствуются неподъёмными. Скорее всего, из-за остального понапиханного вместе с ними в перемешку. Очень хуёвое ощущение. Отсюда первый пост:
>Всякие мажоры только этим и заняты бОльшую часть времени.
У всяких мажоров и денюшка есть, и РКНятся они тоже с интересными рейтами, да откисают от передозов.
В том-то и конфликт, что реальные желания у меня есть, но они чувствуются неподъёмными. Скорее всего, из-за остального понапиханного вместе с ними в перемешку. Очень хуёвое ощущение. Отсюда первый пост:
> Был у меня вопрос, который чесался в голове, некоторое время назад.
>>4457
Не знаю как ты, но если попытаться сесть и с бумажкой проследить всю считалочку, смена восьмёрки и одиннадцати кажется очень даже не простой. Она меняет "Кто прав, тот и получит силу" на "Кто сильнее, тот и прав" во всём "путешествии героя"/"великом делании".
Очень сильно похоже на то, что подтасовали как раз жидорептилоиды. Чтобы уже будучи на коне диктовать правила. Выводы на правах моей шизы, конечно же. Это всё просто умозрительный конструкт.
>Счёт Древних Шизовѣ
Не знаю как ты, но если попытаться сесть и с бумажкой проследить всю считалочку, смена восьмёрки и одиннадцати кажется очень даже не простой. Она меняет "Кто прав, тот и получит силу" на "Кто сильнее, тот и прав" во всём "путешествии героя"/"великом делании".
Очень сильно похоже на то, что подтасовали как раз жидорептилоиды. Чтобы уже будучи на коне диктовать правила. Выводы на правах моей шизы, конечно же. Это всё просто умозрительный конструкт.
>>4459
Какие у тебя желания? Ну если уровня "править миром" - то тут могу только посоветовать закоупить что есть параллельные Вселенные и в одной из них ты действительно пришел к такому успеху. А в этой можешь отдохнуть и из желаний взять ношу по себе, чтоб не падать при хотьбе.
Какие у тебя желания? Ну если уровня "править миром" - то тут могу только посоветовать закоупить что есть параллельные Вселенные и в одной из них ты действительно пришел к такому успеху. А в этой можешь отдохнуть и из желаний взять ношу по себе, чтоб не падать при хотьбе.
11,3 Мб, 720x1280>>4461
А вот это уже личное.
Но я всё равно знаю, что тебе ответить.
А вот это уже личное.
>взять ношу по себе, чтоб не падать при хотьбе
Но я всё равно знаю, что тебе ответить.
>>4462
Ну тогда страдай, падай, лол. Либо там в буддизм вкатись, говорят что избавляют их техники от страданий.
Я про это сразу говорил: невозможно избежать трудностей и претерпевания в той или иной форме. Ты будешь мучаться либо катя камень к своей цели-мечте, желанию, либо грызя себя за ленность что бросил.
Ну тогда страдай, падай, лол. Либо там в буддизм вкатись, говорят что избавляют их техники от страданий.
Я про это сразу говорил: невозможно избежать трудностей и претерпевания в той или иной форме. Ты будешь мучаться либо катя камень к своей цели-мечте, желанию, либо грызя себя за ленность что бросил.