588 Кб, 585x756Уж сколько критиковали Ефремова за "искусственных" персонажей, а тут герои взяты явно из психушки:
Замминистра, который постоянно срывается на истерики и кричит на подчиненных при посторонних;
Командир корабля (его приемный сын) - с ПТСР, летящий, чтобы "отомстить Венере" (это как?);
ГГ-двачер с комплексами по поводу собственной внешности;
Его друг, который вместо того, чтобы объяснить по делу, говорит загадками, пока не станет поздно;
Штурман с жором;
Геолог, просто мудак, причем у него это семейное.
И вот такой экипаж мечты летит туда, откуда до этого вернулся один человек (оный командир).
Зачем летят? Ну, изначально экспедиции на Венере по приколу гробились, а потом выяснилось, что там огромные залежи урана, вот и взялись за нее всем миром. Замечательный мир будущего, где ресурсы ценят дороже человеческой жизни.
При этом несколько кораблей потеряли именно из-за того, что их вообще не адаптировали под условия Венеры, "Титан" отдыхает.
И такую повесть спокойно напечатали. Да, БНС потом сам ее сильно ругал, но как раз из-за того, что политоты маловато было. И из написанного позже, что я читал - не могу сказать, что там у них большой прогресс был. Как легкое приключенческое чтиво - да, интересно. Как десяток слоев у авторов в штанах - не особо.
Первый пик напомнил о рассказе какого-то американского фантаста как раз из 70-80х про галактического полицейского, который явился на землю, принял облик сексапильной блондинки и заманил на живца секс-маньяка, а затем принял свой реальный облик огромного осьминога - начав с превращения сисек в тентакли. Вот уж где цензура не помешала бы; даже современному МТА стало бы стыдно такое писать.
С другой стороны, припоминаю советский рассказ (или повесть) про галактическую полицию, где два инопланетянина (вроде чисто энергетической формы жизни) взяли себе земные тела и пристрастились к земным удовольствиям: один опускал ноги в таз с горячей водой, а другая стала нимфоманкой.
Ну и днище же я читал в юности...
> Вот уж где цензура не помешала бы; даже современному МТА стало бы стыдно такое писать.
Гомосексуал, уймись.
Глава "Будни"
До этого экспедиции добавили в нагрузку еще одну задачу: установить радиомаяки для посадки других экспедиций, "с питанием от местных ресурсов". Иными словами, как хотите, так и рожайте на месте источник энергии. К счастью, оказывается, что хоть тут есть условно рабочий вариант - батареи, подзаряжающиеся непосредственно от радиации. Зато сами маяки - неремонтопригодный черный ящик:
>Нет никакой необходимости разбирать основные агрегаты устройства, — говорил Усманов. — Это было бы даже нежелательно, Анатолий Борисович. (Ермаков кивнул.) Как видите, они опечатаны заводскими штампами. За их работу отвечает наша лаборатория.
Быков (ГГ) получает вездеход "Мальчик" для обкатки, при этом на то, чтобы его облазить, тратит 3 дня, а вот маршрут для первого выезда не выбирает от слова совсем. В результате выезжает прямо на реактор, где и синтезируется топливо для их полета, и дерется там с призраками в балахонах, которые оказываются его товарищами. Да, про скафандры ему тоже еще ничего не говорили.
909 Кб, 900x600"Испытание огнем"
Буквально на следующий же день после первого выезда Быкову устраивают экзамен на "полосе" (место взрыва на полигоне). Саму полосу он не видел до того, как не приехал на место. Ехать надо с юга на север и обратно, не отклоняясь ни на градус. То есть, смысла в этом нет - так как маневрировать водителю нельзя, то единственная его функция - когда "Мальчик" (вездеход) переворачивается, возвращать его в нормальное положение манипуляторами (и ими же вскарабкаться на склон). Параллельно внутренности "Мальчика" обновили грязью с местных болот (люки-то не закрыли, пока не припекло), и потратили несколько десятков бочек с напалмом на спецэффекты (торфяные пожары в будущем, видно, исчезли).
Олсо, за то, что Быков проспал (!) зарядку и завтрак, Ермаков приказал принять ему 10 таблеток некого тонина.
Повторюсь, что с одной стороны, это дебютная повесть, а с другой - вспоминаю я тот же ТББ и понимаю, что его можно разбирать еще подробнее.
>пик
"Мальчик", но не на испытаниях, а уже на Венере
Плюс они там все физически крепкие мужики в расцвете сил. Тебе не понять, анемичный сиськатый жиродрыщ-онанист плешивый трясун.
Любите девушки простых романтиков,
Отважных летчиков и моряков.
Это те самые Чеды Ерохины и Стейси. Не стоит изливаться ядом, блевать желчью
Норвежец
Ты хотя бы проверял, какой бред нагенерил
Думаешь, за ними смотрят «доброжелательно»? Спойлер: всем похуй. Каждому первому в этом загончике плевать на твоих превозмогателей, пока они не начнут косячить. Киношной романтики не существует, добро пожаловать в реальный мир
Это еще не Полдень, так что никто за ними не смотрит (ну, Краюхин отчеты получает по радиосвязи, пока она есть, и пока сам здоров)
Лол, ты просто замкнутый в своей эхокамере долбоеб. Уже сейчас миллионы каналов, миллионы смотрят запуски, ты сука сам здесь пиздишь. А если это все стает модным.
Я ж говорю, соевый, ты потому и ноешь, что осознаешь свою по истине биологическую несовместимость с подобным, нейрокогнитивную, твоя модель мира просто примитивна нахуй из-за гормонального фона.
Не злись.
Но мне нравится сама демонстрация, как искусство. Потому как бы с тобой вопрос закрыт. Продолжай дэконструировать, будем обсуждать
Ты в курсе, что говоришь с двумя разными людьми? И да: если используешь нейросеть, то хотя бы немного исправляй тот бред, который она выдает; если же ты это сам так пишешь, то подтяни знания по русскому языку. Ну и не пиши бухим.
>«Хиус» — комбинированный планетолет: пять обычных атомно-импульсных ракет несут параболическое зеркало из «абсолютного отражателя». В фокус зеркала с определенной частотой впрыскиваются порции водородно-тритиевой плазмы. Назначение атомных ракет двоякое: во-первых, они дают «Хиусу» возможность стартовать и финишировать на Земле. Фотонный реактор для этого не годился — он заражал бы атмосферу, как одновременный взрыв десятков водородных бомб. Во-вторых, реакторы ракет питают мощные электромагниты, в поле которых происходит торможение плазмы и возникает термоядерный синтез.
Важный момент: он должен будет лететь не по гомановской траектории (1, для Марса), а почти по прямой. То есть, при пропуске окна каждый лишний день - это сотни дейтерия с тритием, нужные для компенсации траектории при таком перелете.
И, как по заказу, все уже идет не так: из-за неисправности работают только маяки грубой наводки, а маяк точной выведен из строя накануне. А полигон таков, что в случае ошибки корабль может спуститься хоть на местный городок. Краюхин отправляет ответственного своей властью под арест (ну ладно хоть к стенке не поставил), но все оканчивается благополучно - даже развернулись люком к городу, чтобы разгрузку-погрузку удобнее было проводить. Заодно привезли заболевшего чешского космонавта:
>— Земье, — прошептал больной. — Земье, модре небо… синее…
Потом Спицын нарушает старую пилотскую традицию:
>Третий член экипажа, высокий молчаливый казах, нахмурился:
>— Опять снимать будешь?
>— Да-да…
Это при том, что приметы и суеверия в пре-Полудне вполне себе есть.
А теперь, уважаемые мнс и инженеры, для которых Стругачи и писали, посмотрите на >2, 3
Как вы считаете, это достаточно надежная конструкция? Ее не перекосит на взлете/посадке, зеркало из хрупкого отражателя не рассыпется? Как по мне, вариант с >4 понадежнее выглядит.
>«Хиус» — комбинированный планетолет: пять обычных атомно-импульсных ракет несут параболическое зеркало из «абсолютного отражателя». В фокус зеркала с определенной частотой впрыскиваются порции водородно-тритиевой плазмы. Назначение атомных ракет двоякое: во-первых, они дают «Хиусу» возможность стартовать и финишировать на Земле. Фотонный реактор для этого не годился — он заражал бы атмосферу, как одновременный взрыв десятков водородных бомб. Во-вторых, реакторы ракет питают мощные электромагниты, в поле которых происходит торможение плазмы и возникает термоядерный синтез.
Важный момент: он должен будет лететь не по гомановской траектории (1, для Марса), а почти по прямой. То есть, при пропуске окна каждый лишний день - это сотни дейтерия с тритием, нужные для компенсации траектории при таком перелете.
И, как по заказу, все уже идет не так: из-за неисправности работают только маяки грубой наводки, а маяк точной выведен из строя накануне. А полигон таков, что в случае ошибки корабль может спуститься хоть на местный городок. Краюхин отправляет ответственного своей властью под арест (ну ладно хоть к стенке не поставил), но все оканчивается благополучно - даже развернулись люком к городу, чтобы разгрузку-погрузку удобнее было проводить. Заодно привезли заболевшего чешского космонавта:
>— Земье, — прошептал больной. — Земье, модре небо… синее…
Потом Спицын нарушает старую пилотскую традицию:
>Третий член экипажа, высокий молчаливый казах, нахмурился:
>— Опять снимать будешь?
>— Да-да…
Это при том, что приметы и суеверия в пре-Полудне вполне себе есть.
А теперь, уважаемые мнс и инженеры, для которых Стругачи и писали, посмотрите на >2, 3
Как вы считаете, это достаточно надежная конструкция? Ее не перекосит на взлете/посадке, зеркало из хрупкого отражателя не рассыпется? Как по мне, вариант с >4 понадежнее выглядит.
Не не в курсе. Однако принципиально разницы между одним и другим нет: тупые унтерменши вы оба. Никакие нейронки на ответы тебе/вам не применяются ибо в вашем конкретно случае это избыточно-дорого: по сути ты/вы все поняле и в таком рваном, достаточно сумбурном изложении, кто вы и што вы такое, причем ты повизгиваешь просто о форме подачи этой инфы, а заявленную соевую беспомощности биосоциальную не отрицаешь.
Т.е. для тебя activity советских полярников и геологов - это прямо крутизна?? Не, ну с точки зрения низкотестостеронового трясуна, боящеглся выйти в магазин - это безусловные сверхчеловеки. Собственно о чем весь тред этой желчи.
Ты ведь скорее всего и не понимаешь, что я хочу сказать. Этот аспект жизни вне твоего мирка блядь, червь ты, хуйня ебаная подногтевая
Но ты продолжай деконструировать
>тупые унтерменши вы оба
>по сути ты/вы все поняле и в таком рваном
То, как ты порвался - это да, заметно
Так говоришь, словно я как-то отрица, что твой тухлый пиздеж вызвал у меня негодование краткое. Я потому изложил свое видение ситуации, она у нас этически не разрешима, глупый гомосексуалист. Считай я просто обозначил. Просто я не путаю тебя самого, и собственно доставляющую деконструкцию.
Штопаться тебе давно пора, гондон. А то помрёшь от инсульта, недождавшись интернета по пасторту.
Ты заебал пилить треды без содержания, старый долбоеб. Чет выдавишь, а затем тошнишь своей антисоветчиной.
Делай, сука, вещи или завали ебло
Колбасоёб! ты только и знаешь что тян твою колбасой в пизду ёбать, долбоёб руснявый!
Продолжай. Мне, как человеку, которому до сих пор приходит какой-то процент северных надбавок, даже интересно, что такая диванная порватка, как ты, думает про геологов с полярниками
Попса. Настоящий хардкор футуризма и нф это Наука и жизнь и Техника-Молодежи с середины 50-х по вторую половину 60-х.
>Веру Николаевну перебил пышноволосый усатый юноша, представитель Института счетно-решающих устройств, и принялся объяснять Краюхину, что подготовлено для решения этой проблемы в их институте. Он говорил горячо и непонятно; в него неожиданно вцепились Крутиков и один из инженеров; они яростно заспорили.
До институтских ЭВМ докапываться не буду - ну не ждал почти никто, что компьютеры разовьются так, как никакой ракетной технике и не снилось.
Разумеется, снова отличился Юрковский - на этот раз устроив срач "романтики vs инженеры, администраторы и прочая шваль".
Потом идет описание подготовки к старту, здесь все даже реалистичней, чем, например, задумывалось создателями Шаттла:
>Корабль был погребен под массой металлических конструкций, опутан паутиной шлангов и кабелей. Под ним теснились десятки машин-газгольдеров, машин-цистерн, тракторов, кранов и конвейеров.
Единственное что - такую работу, конечно, за несколько дней не выполнить.
Плюс, как главному специалисту по выживанию в условиях "Белого солнца пустыни" смотрели ли они его перед стартом?, Быкову поручают собрать арсенал для экипажа:
>— Знакомые штучки? — осведомился Краюхин.
>Быков с недоумением посмотрел на него и нагнулся.
>— Карабин-автомат образца семьдесят пятого года.
В-общем, АК-пятерка рулит, как и финка:
>Быков молча отобрал восемь новеньких карабинов, несколько десятков ручных гранат, лучевые пистолеты, финские ножи в светло-желтых кожаных чехлах.
В последний день происходит перенос запуска из-за... торжественного банкета, и хиккан-Дауге откровенно возмущается этому:
>Обязательно найдется какой-нибудь ишак, который будет превозносить до небес «аргонавтов вселенной», а заодно и самого себя за мудрое руководство упомянутыми аргонавтами.
Наверно, дедушка из лесных братьев такую любовь к коммунистам привил
При этом, ничего страшного на самом деле не было (ну, о необходимости пересчитывать траекторию, расход топлива и т.д. речи в повести не идет):
>К удивлению и удовольствию Быкова, ужин прошел весело. Были речи (и неплохие, как показалось ему), и тосты (только шампанское), и пожелания, межпланетники держались чинно и благопристойно, вежливо вставали и кланялись и даже смеялись, когда кому-либо из гостей случалось сострить.
Дальше все довольно правдоподобно: сначала Быков никак не может заснуть перед стартом, потом забирает с собой газету - как частичку Земли, а уже перед стартом у него проявляется "эффект иллюминатора":
>Он как бы раздвоился и с безучастным любопытством смотрел на себя со стороны, не в силах сосредоточиться.
Такое вполне себе бывает в стрессовой ситуации, это даже хорошо - человек, наблюдая за собой "со стороны", способен лучше себя контролировать. Но Стругачи, наоборот, почему-то описывают это, как трусость.
Итого, все расселись в кают-компании (кроме пилотов, разумеется), и буквально за пару минут взлетели, ускорение вернулось к 1g - почти весь полет можно чувствовать себя, как на Земле. На этом первая часть заканчивается.
>Веру Николаевну перебил пышноволосый усатый юноша, представитель Института счетно-решающих устройств, и принялся объяснять Краюхину, что подготовлено для решения этой проблемы в их институте. Он говорил горячо и непонятно; в него неожиданно вцепились Крутиков и один из инженеров; они яростно заспорили.
До институтских ЭВМ докапываться не буду - ну не ждал почти никто, что компьютеры разовьются так, как никакой ракетной технике и не снилось.
Разумеется, снова отличился Юрковский - на этот раз устроив срач "романтики vs инженеры, администраторы и прочая шваль".
Потом идет описание подготовки к старту, здесь все даже реалистичней, чем, например, задумывалось создателями Шаттла:
>Корабль был погребен под массой металлических конструкций, опутан паутиной шлангов и кабелей. Под ним теснились десятки машин-газгольдеров, машин-цистерн, тракторов, кранов и конвейеров.
Единственное что - такую работу, конечно, за несколько дней не выполнить.
Плюс, как главному специалисту по выживанию в условиях "Белого солнца пустыни" смотрели ли они его перед стартом?, Быкову поручают собрать арсенал для экипажа:
>— Знакомые штучки? — осведомился Краюхин.
>Быков с недоумением посмотрел на него и нагнулся.
>— Карабин-автомат образца семьдесят пятого года.
В-общем, АК-пятерка рулит, как и финка:
>Быков молча отобрал восемь новеньких карабинов, несколько десятков ручных гранат, лучевые пистолеты, финские ножи в светло-желтых кожаных чехлах.
В последний день происходит перенос запуска из-за... торжественного банкета, и хиккан-Дауге откровенно возмущается этому:
>Обязательно найдется какой-нибудь ишак, который будет превозносить до небес «аргонавтов вселенной», а заодно и самого себя за мудрое руководство упомянутыми аргонавтами.
Наверно, дедушка из лесных братьев такую любовь к коммунистам привил
При этом, ничего страшного на самом деле не было (ну, о необходимости пересчитывать траекторию, расход топлива и т.д. речи в повести не идет):
>К удивлению и удовольствию Быкова, ужин прошел весело. Были речи (и неплохие, как показалось ему), и тосты (только шампанское), и пожелания, межпланетники держались чинно и благопристойно, вежливо вставали и кланялись и даже смеялись, когда кому-либо из гостей случалось сострить.
Дальше все довольно правдоподобно: сначала Быков никак не может заснуть перед стартом, потом забирает с собой газету - как частичку Земли, а уже перед стартом у него проявляется "эффект иллюминатора":
>Он как бы раздвоился и с безучастным любопытством смотрел на себя со стороны, не в силах сосредоточиться.
Такое вполне себе бывает в стрессовой ситуации, это даже хорошо - человек, наблюдая за собой "со стороны", способен лучше себя контролировать. Но Стругачи, наоборот, почему-то описывают это, как трусость.
Итого, все расселись в кают-компании (кроме пилотов, разумеется), и буквально за пару минут взлетели, ускорение вернулось к 1g - почти весь полет можно чувствовать себя, как на Земле. На этом первая часть заканчивается.
Историческая ошибка. В реальности эта голова была повернута внутрь судна, и ее рот был идеально отполирован. Там была простая система из трех отверстий (еще два в ушах), они были соединены каналами, поэтому когда вода заплескивала в ушиные отверстия - рот естественным образом промывался.
"Краюхин" - от круглосуточного дежурства в радиорубке, переживаний и прошлой активной жизни Краюхин заболевает. Но перед этим внезапно понимает, что чересчур повысил ставки. Дело в том, что "Хиус" - это буквально второй корабль с фотонным двигателем, и если с ним что-то случится, то и всему проекту таких кораблей конец - благо что Краюхин много кому карьеру испортил за скептицизм (то есть, зеркальная ситуация с Королевым и Глушко в будущем). Так что он решает, что исследования Голконды, оборудование посадочной площадки и даже саму посадку на Венеру можно и отменить - лишь бы сам корабль показал, что способен выдержать длительный перелет. Он начинает говорить по этому поводу с пасынком, но дать четкий приказ почему-то не решается - опять же, у Аркадия какие-то свои представления о смелости и трусости. В реальности бы еще на Земле в приказе был бы четкий план:
1. Достичь Венеры;
2. Осуществить посадку;
3. Найти и обозначить подходящую площадку;
4. Изучить Голконду.
И напротив каждого пункта - набор условий, при которых командир должен был бы сворачивать экспедицию, или переходить к следующему.
В-общем, из-за таких метаний гимназистки на склоне лет Краюхин попадает в больницу, откуда узнает, что связи нет.
"Космическая атака" - Быков показывает Юровскому класс в плане кулинарных дел (чем, понятное дело, очаровывает гурмана Крутикова), Ермаков (командир) показывает ему землю через визор (иллюминаторов у "Хиуса" нет), и аккуратно спрашивает мнение насчет экспедиции. Потом начинается солнечная буря, в ходе которой они ловят сколько-то рентген, но в целом отделываются легко (опять же, странно, что разгоняться до субрелятивистских скоростей они научились, а вот от потока протонов защищаться - нет).
"Сигнал бедствия" - из-за каких-то аномалий теряется связь с Землей (это то, что было в первой главе), но зато они слышат призыв о помощи от британского корабля из пояса астероидов, который слишком далеко, чтобы к нему кто-то успел на помощь. Когда связь налаживается, то эту информацию передают, но уже поздно.
"Венера с птичьего полета" - "Хиус" переходит на орбиту вокруг Венеры, принимает гостей с "Циолковского" (орбитальная станция, или как тут говорят - просто искусственный спутник), ГГ осваивается с невесомостью, и даже выходит в открытый космос - полюбоваться на саму Венеру. Что интересно, для этого используются отдельные скафандры, как и сделали потом на самом деле.
"Жизнь наша полна неожиданностей" - очень бурная посадка (как в Большое Красное Пятно на Юпитере), в результате которой они вместо предгорий Урановой Голконды оказываются в каком-то болоте посреди отдельно стоящего кратера:
>Люк дрогнул, и… омерзительная жирная жижа желто-серого цвета с сочным хлюпаньем хлынула под ноги.
Тут, по сути, единственный крупный ляп - имея возможность осмотреть окрестности из верхнего люка, полезли сразу через нижний черпать грязь. То, что Венера в принципе обитаема, и искривление света у (еще не открытого) астероида-вулканида из-за близости Солнца - это так, допущения из-за времени написания.
"Краюхин" - от круглосуточного дежурства в радиорубке, переживаний и прошлой активной жизни Краюхин заболевает. Но перед этим внезапно понимает, что чересчур повысил ставки. Дело в том, что "Хиус" - это буквально второй корабль с фотонным двигателем, и если с ним что-то случится, то и всему проекту таких кораблей конец - благо что Краюхин много кому карьеру испортил за скептицизм (то есть, зеркальная ситуация с Королевым и Глушко в будущем). Так что он решает, что исследования Голконды, оборудование посадочной площадки и даже саму посадку на Венеру можно и отменить - лишь бы сам корабль показал, что способен выдержать длительный перелет. Он начинает говорить по этому поводу с пасынком, но дать четкий приказ почему-то не решается - опять же, у Аркадия какие-то свои представления о смелости и трусости. В реальности бы еще на Земле в приказе был бы четкий план:
1. Достичь Венеры;
2. Осуществить посадку;
3. Найти и обозначить подходящую площадку;
4. Изучить Голконду.
И напротив каждого пункта - набор условий, при которых командир должен был бы сворачивать экспедицию, или переходить к следующему.
В-общем, из-за таких метаний гимназистки на склоне лет Краюхин попадает в больницу, откуда узнает, что связи нет.
"Космическая атака" - Быков показывает Юровскому класс в плане кулинарных дел (чем, понятное дело, очаровывает гурмана Крутикова), Ермаков (командир) показывает ему землю через визор (иллюминаторов у "Хиуса" нет), и аккуратно спрашивает мнение насчет экспедиции. Потом начинается солнечная буря, в ходе которой они ловят сколько-то рентген, но в целом отделываются легко (опять же, странно, что разгоняться до субрелятивистских скоростей они научились, а вот от потока протонов защищаться - нет).
"Сигнал бедствия" - из-за каких-то аномалий теряется связь с Землей (это то, что было в первой главе), но зато они слышат призыв о помощи от британского корабля из пояса астероидов, который слишком далеко, чтобы к нему кто-то успел на помощь. Когда связь налаживается, то эту информацию передают, но уже поздно.
"Венера с птичьего полета" - "Хиус" переходит на орбиту вокруг Венеры, принимает гостей с "Циолковского" (орбитальная станция, или как тут говорят - просто искусственный спутник), ГГ осваивается с невесомостью, и даже выходит в открытый космос - полюбоваться на саму Венеру. Что интересно, для этого используются отдельные скафандры, как и сделали потом на самом деле.
"Жизнь наша полна неожиданностей" - очень бурная посадка (как в Большое Красное Пятно на Юпитере), в результате которой они вместо предгорий Урановой Голконды оказываются в каком-то болоте посреди отдельно стоящего кратера:
>Люк дрогнул, и… омерзительная жирная жижа желто-серого цвета с сочным хлюпаньем хлынула под ноги.
Тут, по сути, единственный крупный ляп - имея возможность осмотреть окрестности из верхнего люка, полезли сразу через нижний черпать грязь. То, что Венера в принципе обитаема, и искривление света у (еще не открытого) астероида-вулканида из-за близости Солнца - это так, допущения из-за времени написания.
Устраивается вылазка в окружающее их болото. Как водится в те годы, Венера оказывается обитаемой, а некое темное пятно даже пытается наброситься на Юрковского. Но дебилушка, понятное дело, уверен, что это оно так поиграть хотело, и обвиняет Быкова со Спицыным в начале конфликта. (хотя, даже если бы это была цивилизация разумных пятен, то превращение при посадке части болота с ними в выжженный "асфальт" куда сильнее бы омрачило первый контакт).
Тем временем, оказывается, что сели они на хуй туда, куда лучше бы совсем не садиться (если, конечно, они хотят оттуда улететь живыми, что совсем не очевидно):
>Возможно, мы находимся в кратере исполинского грязевого вулкана.
>Кратер — если это кратер — представляет собой бездонную пропасть. Во всяком случае, наши эхолоты оказались бессильны.
Ставится вопрос о том, надо ли пытаться перелететь в более безопасное место, но решили, что похуй, так сойдет:
>Во всяком случае, пользуясь выражением Михаила Антоновича, риск провалиться в трясину не больше риска упасть на скалы при попытке переменить место.
Спойлер - перелетать все-таки придется, причем, когда на борту останется один штурман, жизни уцелевших будут зависеть от того, как быстро они вернутся на "Хиус", а радиосвязи, чтобы уточнить положение, у них уже не будет.
Все, кроме остающегося на месте Михаила Антоновича, устраиваются на последнюю ночь на "Хиусе" (некоторые - буквально на последнюю), но тут внутренности корабля начинают напоминать погреб Сидоровича, когда тот только занял его, и обнаружил полный набор закруток, живших своей жизнью еще со времен первого взрыва:
>Пол в кают-компании был покрыт тонкой пленкой красноватой прозрачной слизи. И только теперь Быков ощутил резкий, неприятный запах, похожий на смрад от гниющих фруктов.
>Из-под неплотно прикрытой дверцы буфета свешивались фестоны каких-то рыжих нитей. Большое рыжее пятно виднелось в углу возле холодильника. Забытая на столе тарелка была наполнена ржавой мохнатой паутиной.
>Кожаная обивка в некоторых каютах оказалась покрытой елесыми пузырьками величиной с булавочную головку. Полимерная обивка не пострадала. Предметы, содержащие влагу, поросли нитевидной плесенью. На шерстяных ковриках в душевой, на полотенцах, на простынях образовались пушистые холмики ржавой паутины. Крутиков с ужасом обнаружил, что все неконсервированные продукты в буфете, в том числе облюбованный им кусочек ветчины, превратились в безобразные коричневые комья, издающие резкий, отвратительный запах, а в нижнем кессоне Быков с ужасом обнаружил чудовищный маслянисто-серый гриб, лопнувший при первом же прикосновении.
А все потому что они полностью забили не только на дезинфекцию, но и на элементарную приборку, хотя прецедент, когда целый экипаж погиб из-за неизвестной болезни, уже был:
>Пять лет назад экипаж американского звездолета «Астра-12», высадившийся на Каллисто, погиб от неизвестной болезни, продолжавшейся пятнадцать часов. Думаю, с нами ничего подобного не случится. Имею все основания так думать. Но… будьте осторожны. При малейшем недомогании немедленно сообщайте мне.
И вот в такой ситуации, они продолжают подыгрывать естественному отбору, оставляя корабль на одного человека, а сами отправляясь в турне по радиоактивным пустошам.
Устраивается вылазка в окружающее их болото. Как водится в те годы, Венера оказывается обитаемой, а некое темное пятно даже пытается наброситься на Юрковского. Но дебилушка, понятное дело, уверен, что это оно так поиграть хотело, и обвиняет Быкова со Спицыным в начале конфликта. (хотя, даже если бы это была цивилизация разумных пятен, то превращение при посадке части болота с ними в выжженный "асфальт" куда сильнее бы омрачило первый контакт).
Тем временем, оказывается, что сели они на хуй туда, куда лучше бы совсем не садиться (если, конечно, они хотят оттуда улететь живыми, что совсем не очевидно):
>Возможно, мы находимся в кратере исполинского грязевого вулкана.
>Кратер — если это кратер — представляет собой бездонную пропасть. Во всяком случае, наши эхолоты оказались бессильны.
Ставится вопрос о том, надо ли пытаться перелететь в более безопасное место, но решили, что похуй, так сойдет:
>Во всяком случае, пользуясь выражением Михаила Антоновича, риск провалиться в трясину не больше риска упасть на скалы при попытке переменить место.
Спойлер - перелетать все-таки придется, причем, когда на борту останется один штурман, жизни уцелевших будут зависеть от того, как быстро они вернутся на "Хиус", а радиосвязи, чтобы уточнить положение, у них уже не будет.
Все, кроме остающегося на месте Михаила Антоновича, устраиваются на последнюю ночь на "Хиусе" (некоторые - буквально на последнюю), но тут внутренности корабля начинают напоминать погреб Сидоровича, когда тот только занял его, и обнаружил полный набор закруток, живших своей жизнью еще со времен первого взрыва:
>Пол в кают-компании был покрыт тонкой пленкой красноватой прозрачной слизи. И только теперь Быков ощутил резкий, неприятный запах, похожий на смрад от гниющих фруктов.
>Из-под неплотно прикрытой дверцы буфета свешивались фестоны каких-то рыжих нитей. Большое рыжее пятно виднелось в углу возле холодильника. Забытая на столе тарелка была наполнена ржавой мохнатой паутиной.
>Кожаная обивка в некоторых каютах оказалась покрытой елесыми пузырьками величиной с булавочную головку. Полимерная обивка не пострадала. Предметы, содержащие влагу, поросли нитевидной плесенью. На шерстяных ковриках в душевой, на полотенцах, на простынях образовались пушистые холмики ржавой паутины. Крутиков с ужасом обнаружил, что все неконсервированные продукты в буфете, в том числе облюбованный им кусочек ветчины, превратились в безобразные коричневые комья, издающие резкий, отвратительный запах, а в нижнем кессоне Быков с ужасом обнаружил чудовищный маслянисто-серый гриб, лопнувший при первом же прикосновении.
А все потому что они полностью забили не только на дезинфекцию, но и на элементарную приборку, хотя прецедент, когда целый экипаж погиб из-за неизвестной болезни, уже был:
>Пять лет назад экипаж американского звездолета «Астра-12», высадившийся на Каллисто, погиб от неизвестной болезни, продолжавшейся пятнадцать часов. Думаю, с нами ничего подобного не случится. Имею все основания так думать. Но… будьте осторожны. При малейшем недомогании немедленно сообщайте мне.
И вот в такой ситуации, они продолжают подыгрывать естественному отбору, оставляя корабль на одного человека, а сами отправляясь в турне по радиоактивным пустошам.
1,1 Мб, 1144x839Пока Быков ведет "Мальчика" через найденное в стенке кратера ущелье, остальной экипаж развлекается, как может:
>Впрочем, Дауге и Юрковский не упустили, конечно, случая построить на этот счет несколько гипотез. Раскачиваясь и подпрыгивая от толчков, стукаясь головами об обивку низкого потолка, они разглагольствовали о синклиналях и эпейрогенезе, обвиняли друг друга в незнании элементарных истин и то и дело обращались за поддержкой к Ермакову и Богдану Спицыну. В конце концов командир надел шлем и отключил наушники, а Богдан в ответ на чисто риторический вопрос о том, каково его мнение относительно возможности метаморфизма верхних пород под воздействием гранитных внедрений на Венере, серьезно сказал:
>— По-моему, рецессивная аллель влияет на фенотип, только когда генотип гомозиготен…
>Ответ этот вызвал негодование споривших, но прекратил спор.
А выхода из кратера все нет и нет:
>Пройдено двадцать километров по болоту и почти столько же по ущелью. Быков уже пять часов за пультом управления. Одеревенели ноги, ноет затылок, от напряжения или от непривычного сочетания красного с черным слезятся глаза. Но доверить транспортер на такой дороге кому-нибудь, даже командиру, нельзя.
В ущелье же их настигает первая черная буря:
>Черный порошок сыпался откуда-то сверху, густо, как снег в хороший снегопад, и скоро не стало видно ни дороги, ни скал. Сигнальные лампочки от наружных дозиметров налились малиновым светом, стрелки на циферблатах альфа-бета- радиометра беспокойно запрыгали.
В-общем, учитывая, что такая буря может катать незакрепленный вездеход по сто километров, как перекати-поле, то изучив этот порошок, можно понять состав местных гор куда лучше, чем по тому, что они набурят своими вибраторами, и закрыть на этом уже третий пункт из четырех перед ними поставленных - а это важно, когда на них постоянно сыпется радиоактивная пыль. Но, понятное дело, они продолжают ставить на зеро.
Дауге подхватывает жор у Крутикова, и это ему потом отольется:
>— А что такое? Второй бутерброд…
>— Положим, четвертый!
Тем временем, Быков таки выезжает из ущелья:
Перед «Мальчиком» расстилалась ровная, как стол, черная поверхность, по которой стремительно неслись туманные струи мельчайшей черной пыли.
Итого, сели они в 100 км от цели, проехали ~40 (при этом ни слова не было сказано, что им пришлось делать какой-то крюк). Итого, еще 10 (ну, 15) км в сторону цели - и они уже попадают в те самые требуемые "Не далее 50 км от Урановой Голконды". Можно выставлять маяки, сигналить Крутикову, чтобы перегнал "Хиус" в безопасное место, и думать, что делать дальше - хватит у них здоровья, чтобы исследовать такую радость самостоятельно, или все-таки лететь за помощью. Про черные бури, которые могут угнать "Хиус" в совсем другую сторону - вещь это полностью сюжетная, и появляется только по скрипту. Да и пока они устанавливали бы маяки, плюс гоняли по сайд-квесту с погибшим кораблем Бидхана Бондепадхая, уже бы успели сообразить, что к чему, и что надо будет выждать затишье. Но, опять же, это не про наших камикадзе.
1,1 Мб, 1144x839Пока Быков ведет "Мальчика" через найденное в стенке кратера ущелье, остальной экипаж развлекается, как может:
>Впрочем, Дауге и Юрковский не упустили, конечно, случая построить на этот счет несколько гипотез. Раскачиваясь и подпрыгивая от толчков, стукаясь головами об обивку низкого потолка, они разглагольствовали о синклиналях и эпейрогенезе, обвиняли друг друга в незнании элементарных истин и то и дело обращались за поддержкой к Ермакову и Богдану Спицыну. В конце концов командир надел шлем и отключил наушники, а Богдан в ответ на чисто риторический вопрос о том, каково его мнение относительно возможности метаморфизма верхних пород под воздействием гранитных внедрений на Венере, серьезно сказал:
>— По-моему, рецессивная аллель влияет на фенотип, только когда генотип гомозиготен…
>Ответ этот вызвал негодование споривших, но прекратил спор.
А выхода из кратера все нет и нет:
>Пройдено двадцать километров по болоту и почти столько же по ущелью. Быков уже пять часов за пультом управления. Одеревенели ноги, ноет затылок, от напряжения или от непривычного сочетания красного с черным слезятся глаза. Но доверить транспортер на такой дороге кому-нибудь, даже командиру, нельзя.
В ущелье же их настигает первая черная буря:
>Черный порошок сыпался откуда-то сверху, густо, как снег в хороший снегопад, и скоро не стало видно ни дороги, ни скал. Сигнальные лампочки от наружных дозиметров налились малиновым светом, стрелки на циферблатах альфа-бета- радиометра беспокойно запрыгали.
В-общем, учитывая, что такая буря может катать незакрепленный вездеход по сто километров, как перекати-поле, то изучив этот порошок, можно понять состав местных гор куда лучше, чем по тому, что они набурят своими вибраторами, и закрыть на этом уже третий пункт из четырех перед ними поставленных - а это важно, когда на них постоянно сыпется радиоактивная пыль. Но, понятное дело, они продолжают ставить на зеро.
Дауге подхватывает жор у Крутикова, и это ему потом отольется:
>— А что такое? Второй бутерброд…
>— Положим, четвертый!
Тем временем, Быков таки выезжает из ущелья:
Перед «Мальчиком» расстилалась ровная, как стол, черная поверхность, по которой стремительно неслись туманные струи мельчайшей черной пыли.
Итого, сели они в 100 км от цели, проехали ~40 (при этом ни слова не было сказано, что им пришлось делать какой-то крюк). Итого, еще 10 (ну, 15) км в сторону цели - и они уже попадают в те самые требуемые "Не далее 50 км от Урановой Голконды". Можно выставлять маяки, сигналить Крутикову, чтобы перегнал "Хиус" в безопасное место, и думать, что делать дальше - хватит у них здоровья, чтобы исследовать такую радость самостоятельно, или все-таки лететь за помощью. Про черные бури, которые могут угнать "Хиус" в совсем другую сторону - вещь это полностью сюжетная, и появляется только по скрипту. Да и пока они устанавливали бы маяки, плюс гоняли по сайд-квесту с погибшим кораблем Бидхана Бондепадхая, уже бы успели сообразить, что к чему, и что надо будет выждать затишье. Но, опять же, это не про наших камикадзе.
Не все успели (или захотели, лол) воспользоваться ремнями и шлемами при столкновении с бурей. Дауге, впрочем, это даже помешало - все его бутерброды оказались прямо в шлеме.
Благодаря тому, что Быков сумел закрепить машину манипуляторами, они откатились всего на километр, но после этого один из них пришлось чинить. Внутри все еще веселее - радиоактивная пыль сумела пробиться даже через двойные двери шлюза. В результате, Спицын получил радиоактивный блекфейс, а Дауге был вынужден напяливать свой шлем обратно вместе с оставшимся содержимым.
Почиститься им вроде бы удалось, но теперь при каждом выходе наружу они таскают эту пыль внутрь, как бы не мылись - а запас воды на вездеходе тоже не резиновый. В итоге, они стоят в заданных 50 км от Голконды, но этого командиру показалось мало, и он все равно приказал ехать к самим горам.
Доехав до цели, они понимают, что тут не только "Хиус" посадить не получится, но и "Мальчик" брюхо пропорет. Поэтому все, кроме Быкова, отправляются на разведку.
По дороге, у Спицына, пока самого адекватного человека в экипаже, возникли неполадки с кислородным баллоном, и он решил вернуться. Для порядка, несмотря на то, что баллон этот должен еще поработать, и в резерве был регенератор кислорода, его должен был проводить до вездехода напарник. Но напарником у него был кто? Правильно, Юрковский, который и отпустил его одного. И по дороге Спицын пропал с концами. Его искали, пока не вышли все возможные сроки выживания, но потом пришлось признать погибшим, и ехать дальше. И тут Юрковский отжигает опять:
стремительным кошачьим движением, выпрямившись, как стальная пружина, геолог рванулся к люку. В руках его вдруг оказался автомат.
— Так? Да? Так? — выкрикнул он. — Пусть! К черту! Я остаюсь один!
Быков схватил его за плечо.
— Куда? Без шлема, сатана!..
Юрковский ударил его прикладом в лицо, брызнули темные капли на силикетовую ткань костюма. Быков, навалившись, рвал у него из рук оружие, ломая пальцы. Оба рухнули на пол. Юрковский сопротивлялся бешено. Перед глазами Быкова блестели оскаленные зубы, в ушах хрипел задыхающийся шепот:
— Сволочь!.. Пусти, гад!.. Кирпичная морда… Жандарм, сволочь!
И на этом сказочном моменте глава завершается.
Не все успели (или захотели, лол) воспользоваться ремнями и шлемами при столкновении с бурей. Дауге, впрочем, это даже помешало - все его бутерброды оказались прямо в шлеме.
Благодаря тому, что Быков сумел закрепить машину манипуляторами, они откатились всего на километр, но после этого один из них пришлось чинить. Внутри все еще веселее - радиоактивная пыль сумела пробиться даже через двойные двери шлюза. В результате, Спицын получил радиоактивный блекфейс, а Дауге был вынужден напяливать свой шлем обратно вместе с оставшимся содержимым.
Почиститься им вроде бы удалось, но теперь при каждом выходе наружу они таскают эту пыль внутрь, как бы не мылись - а запас воды на вездеходе тоже не резиновый. В итоге, они стоят в заданных 50 км от Голконды, но этого командиру показалось мало, и он все равно приказал ехать к самим горам.
Доехав до цели, они понимают, что тут не только "Хиус" посадить не получится, но и "Мальчик" брюхо пропорет. Поэтому все, кроме Быкова, отправляются на разведку.
По дороге, у Спицына, пока самого адекватного человека в экипаже, возникли неполадки с кислородным баллоном, и он решил вернуться. Для порядка, несмотря на то, что баллон этот должен еще поработать, и в резерве был регенератор кислорода, его должен был проводить до вездехода напарник. Но напарником у него был кто? Правильно, Юрковский, который и отпустил его одного. И по дороге Спицын пропал с концами. Его искали, пока не вышли все возможные сроки выживания, но потом пришлось признать погибшим, и ехать дальше. И тут Юрковский отжигает опять:
стремительным кошачьим движением, выпрямившись, как стальная пружина, геолог рванулся к люку. В руках его вдруг оказался автомат.
— Так? Да? Так? — выкрикнул он. — Пусть! К черту! Я остаюсь один!
Быков схватил его за плечо.
— Куда? Без шлема, сатана!..
Юрковский ударил его прикладом в лицо, брызнули темные капли на силикетовую ткань костюма. Быков, навалившись, рвал у него из рук оружие, ломая пальцы. Оба рухнули на пол. Юрковский сопротивлялся бешено. Перед глазами Быкова блестели оскаленные зубы, в ушах хрипел задыхающийся шепот:
— Сволочь!.. Пусти, гад!.. Кирпичная морда… Жандарм, сволочь!
И на этом сказочном моменте глава завершается.
Гальюн, что ли?
>За командиром выбрался, что-то бормоча себе под нос, угрюмый Дауге, и только Юрковский остался лежать в транспортере, повернувшись лицом к стене.
И все еще можно было бы уменьшить риск - все наблюдения и анализы делать из машины, а выходить из нее только для разведки пути, и только парами. Но вместо этого они тратят кучу времени на то, чтобы ловить рентрены снаружи, и приносить их внутрь "Мальчика":
>Через каждые два-три километра «Мальчик» останавливался и высаживал разведчиков. Ермаков оставался в машине, а остальные отправлялись «на работу». Дауге и Юрковский шли впереди, собирали образцы грунта, осматривали местность, устанавливали геофизические приборы, которые нес Быков и которые подбирали на обратном пути. Быков тащился, как правило, сзади, ужасно скучая и проклиная геологов, нагрузивших его своим «барахлом». «Барахло» было тяжелым до невозможности. Спецпакеты и контейнеры с образцами нагружали на того же несчастного водителя.
Еще и бычат на ГГ, который их заставил носить с собой оружие, когда они до сих пор не знают про опасность обитателей этих мест:
>В конце концов Дауге вышел из себя и с наивозможной язвительностью осведомился, что Быков предпримет, если он, Дауге, все-таки откажется таскать «эту железную кочергу». Быков посмотрел на него, насмешливо прищурившись, и презрительно выпятил нижнюю губу. Дауге только плюнул с досады.
— Все в шлем, что негоже, — не смолчал Юрковский.
И в результате доигрались:
>У Дауге стали выпадать волосы. После сна, причесываясь, он оставлял на гребенке черные пряди.
>Быков чувствовал себя лучше других, но как-то заметил, что у него не в порядке глаза. Во сне он часто стонал от неожиданной резкой боли, стал хуже видеть, быстро прогрессировала близорукость.
И в таких условиях геологи предлагают забить на площадку, и заниматься изучением заглавного месторождения. В реальности, им еще на Земле должны были объяснить, что такое - забить хер на безопасность в сотне километров от ближайшего безопасного места.
И доигрались, дубль 2:
>— Дракон! — кричал Дауге. — Гранату!
>Он все продолжал нажимать и нажимать на спусковой крючок, направив ствол автомата на какую-то невидимую цель в десятке метров от себя.
>Ермаков выслушал доклад Быкова и долго молчал, а потом спросил только:
>— Вы, Алексей Петрович, совершенно убеждены, что никакого дракона не было?
>— Никакого дракона не было, — уверенно ответил Быков.
Итого, к концу этой главы:
Спицын - признан погибшим;
Юрковский - чуть не перестрелял всех товарищей;
Дауге - охотится на кудяпликов и разговаривает со Спицыным;
Быков - теряет зрение, а с ним и возможность управлять вездеходом;
Ермаков - из-за вывихнутой ноги не может передвигаться сам.
>За командиром выбрался, что-то бормоча себе под нос, угрюмый Дауге, и только Юрковский остался лежать в транспортере, повернувшись лицом к стене.
И все еще можно было бы уменьшить риск - все наблюдения и анализы делать из машины, а выходить из нее только для разведки пути, и только парами. Но вместо этого они тратят кучу времени на то, чтобы ловить рентрены снаружи, и приносить их внутрь "Мальчика":
>Через каждые два-три километра «Мальчик» останавливался и высаживал разведчиков. Ермаков оставался в машине, а остальные отправлялись «на работу». Дауге и Юрковский шли впереди, собирали образцы грунта, осматривали местность, устанавливали геофизические приборы, которые нес Быков и которые подбирали на обратном пути. Быков тащился, как правило, сзади, ужасно скучая и проклиная геологов, нагрузивших его своим «барахлом». «Барахло» было тяжелым до невозможности. Спецпакеты и контейнеры с образцами нагружали на того же несчастного водителя.
Еще и бычат на ГГ, который их заставил носить с собой оружие, когда они до сих пор не знают про опасность обитателей этих мест:
>В конце концов Дауге вышел из себя и с наивозможной язвительностью осведомился, что Быков предпримет, если он, Дауге, все-таки откажется таскать «эту железную кочергу». Быков посмотрел на него, насмешливо прищурившись, и презрительно выпятил нижнюю губу. Дауге только плюнул с досады.
— Все в шлем, что негоже, — не смолчал Юрковский.
И в результате доигрались:
>У Дауге стали выпадать волосы. После сна, причесываясь, он оставлял на гребенке черные пряди.
>Быков чувствовал себя лучше других, но как-то заметил, что у него не в порядке глаза. Во сне он часто стонал от неожиданной резкой боли, стал хуже видеть, быстро прогрессировала близорукость.
И в таких условиях геологи предлагают забить на площадку, и заниматься изучением заглавного месторождения. В реальности, им еще на Земле должны были объяснить, что такое - забить хер на безопасность в сотне километров от ближайшего безопасного места.
И доигрались, дубль 2:
>— Дракон! — кричал Дауге. — Гранату!
>Он все продолжал нажимать и нажимать на спусковой крючок, направив ствол автомата на какую-то невидимую цель в десятке метров от себя.
>Ермаков выслушал доклад Быкова и долго молчал, а потом спросил только:
>— Вы, Алексей Петрович, совершенно убеждены, что никакого дракона не было?
>— Никакого дракона не было, — уверенно ответил Быков.
Итого, к концу этой главы:
Спицын - признан погибшим;
Юрковский - чуть не перестрелял всех товарищей;
Дауге - охотится на кудяпликов и разговаривает со Спицыным;
Быков - теряет зрение, а с ним и возможность управлять вездеходом;
Ермаков - из-за вывихнутой ноги не может передвигаться сам.
>Перед ним расстилался великолепный естественный ракетодром площадью около двух тысяч квадратных километров, вполне ровный, если не считать десятка скал, торчащих из смолянистого песка.
Но даже тут Юрковский не может не повыеживаться:
>— Метра четыре!.. — простонал Дауге. — Расшибешься, паршивец!..
>— Отойди прочь! — сказал Юрковский и полетел вниз.
Вот бы было весело, если бы он при приземлении прокатился позвоночником по камню. Но все проходит благополучно (это когда Спицына убил единственный косяк, инициатором которого с большой долей вероятности был не он), скалы взрывают, маяки устанавливают, и даже празднуют день рождения Дауге, которому становится все хуже:
>— Выпей, Богдан… Ну, знаю, что не терпишь, но ради меня — должен!
Но пропадает связь, и командир, наконец-то принимает решение возвращаться к "Хиусу". И разумеется, долбоебу с большой буквы Ю надо из принципа поспорить:
>— Уходить? Когда дело сделано только наполовину? Ограничиваться жалкими крохами, стоя в двух шагах от сокровищницы тайн и загадок? Нам доверили ответственнейшее дело…
>— При чем здесь авантюра, когда речь идет о задании правительства? — Юрковский вскочил. — Нам поручили ответственнейшее дело, а мы выполняем его только наполовину. Это же позор! Когда еще сюда придут люди!
>— Риск! Опять риск! — бушевал Юрковский. — Я не боюсь риска! Говорите что угодно, Анатолий Борисович, но вы не в силах сделать нас трусами!
Крутиков выпускает сигнальные ракеты, которые Ермаков и Быков пеленгуют, но без связи не уверены, что это именно новое месторасположение "Хиуса". Поэтому Ермаков фиксирует его на карте, но сначала приказывает двигаться к старому месту посадки.
99 Кб, 520x802Ермаков делает две карты с отметкой предположительно нового места "Хиуса", и одну отдает Быкову. Тот пока пытается довезти их побыстрее до кратера, но встречает на пути препятствие:
>красные пятна и полосы с мерцающим над ними тяжелым лиловатым паром. Необычайный огненный поток преграждал «Мальчику» дорогу.
Он сообщает об этом Ермакову, и тот совершает свою последнюю ошибку: вместо того, чтобы объехать странное явление подальше, отправляет геологов, чтобы узнать, можно ли проехать по нему, или нет. Результат:
>Быков успел заметить, что огненные щупальца уже окружили транспортер, сомкнувшись метрах в трехстах от него. Они образовали почти правильное кольцо.
На месте, где они оставили "Мальчика", происходит взрыв, а вдобавок все его внутренности прожариваются так, что нельзя даже открыть внутренний люк, и тело Ермакова остается внутри. Уцелевшие Быков и Юрковский делают носилки для Дауге, и отправляются обратно пешком.
Ну что же, Юрковский все критиковал нормальный подход к экспедиции, добивался романтики, и вот наконец получил, что желал (и предсказуемо сдулся, когда трудности оказались реальными, а не на словах).
Для начала - героям нужно пройти сто километров до старого места посадки (то есть, до этого на вездеходе они круги наматывали?) В принципе, если бы человек мог проходить сутки на ногах, то как раз бы +/- эти сто километров он бы и находил (и некоторые тренированные люди так и делают), но более реалистичный срок - 3 дня. Большая проблема - носилки (если Дауге весит 80 кг, то на каждого носильщика это по 40 кг - как полный мешок с сахаром), лучше использовать волокушу. А раз у них был какой-то ЗИП в уцелевшем тамбуре - то стоило бы поискать что-то похожее на колеса (хотя бы ролики), и тогда бы получилось собрать помесь носилок и кравчучки - да, не самый лучший вариант для раненого, но гораздо лучше, чем оставаться неделю без медпомощи (плюс ткань от носилок хоть как-то, но амортизирует тряску).
>На шестые сутки они подошли к ущелью.
Из-за носилок они проходят по 15 км в день, следовательно, они преодолели 90 км из изначальных 100 до "Хиуса". А теперь напомню:
>Пройдено двадцать километров по болоту и почти столько же по ущелью.
И вот если бы БНС помнил про это, то тут бы цикл про Быкова и закончился:
>Перед последним решающим броском устроили длительный привал, и Быков извлек драгоценный заветный термос Дауге — их последнюю надежду и опору. В термосе почти два литра апельсинового сока, и Юрковский даже беззвучно засмеялся, когда шероховатый черный баллончик повис в луче фонарика. Быков разрешил Юрковскому и себе выпить по пяти глотков жизни и влил в запекшийся рот Дауге целый стакан. Потом они спали по очереди три часа и выпили еще по пять глотков… Потом Быкова с Дауге на плечах засосала трясина, и Юрковский выволок их на поверхность. И самое удивительное заключалось в том, что они с первой попытки нашли место, где месяц назад совершил посадку «Хиус». Но… «Хиуса» здесь не было…
Буквально во время очередного сеанса связи происходит хм... венеротрясение, и начинается самое веселое:
>Ил уступал микрон за микроном, сантиметр за сантиметром и наконец не выдержал. И сейчас громада «Хиуса» тяжело проваливается в бездонную грязевую яму… Товарищи, вернувшись, напрасно будут искать его. Они обнаружат только черную широкую проплешину на том месте, где стоял планетолет…
И никто и подумать не мог, что ил в месте сейсмической активности рано или поздно перестанет удерживать корабль. Обоих геологов - гнать с волчьим билетом, и увековечить в учебниках, как пример того, как делать нельзя.
>Михаил Антонович наконец добрался до главного пульта, положил руки на рычаги… Вспыхнула радуга лампочек на приборах… И дрогнула трясина. Колыхнулись белесые джунгли. Тучи голубого пара рванулись из черной дыры в болоте, наполненной горячей жижей… Окруженный ослепительным сиянием, в громовом гуле и вое, подобный огромному членистоногому, пятилапый «Хиус» вынырнул из сипящей трясины, повис на долю мгновения над болотом и взвился в черное небо, оставив за собой широкую — метров шестьдесят в диаметре — асфальтовую площадку, покрытую разбегающимися от центра извилистыми трещинами…
В результате получается посадить "Хиус" за пределами кратера, но радиостанция разбивается. Крутиков, как оговорено, выпускает ракеты, но его часы отстали на 12 минут - и теперь он не знает, засекли ли его, или нет.
>На девятые сутки он проверил локатор, проверил комплект питания в спецкостюме, взял автомат и спустился вниз, на твердую каменистую почву под «Хиусом».
И ему (хотя, в первую очередь, выжившим) немыслимо везет:
Войдя в обгоревшую рощу, он почти сразу наткнулся на трех человек.
Дальше все скипается до возвращения на "Хиус" (а было бы интересно узнать, как один не самый атлетично сложенный человек будет поднимать по трапу одного лежачего больного, и трех ползающих):
>— Мог бы ты, Михаил, идти по этим пеленгам? — шептал Юрковский. Острая, ликующая гордость сверкала в его провалившихся глазах.
Я уж было подумал, что он опять будет истерить, чтобы его отправили на исследования, но нет. Видно, последняя прогулочка немного вразумила.
Буквально во время очередного сеанса связи происходит хм... венеротрясение, и начинается самое веселое:
>Ил уступал микрон за микроном, сантиметр за сантиметром и наконец не выдержал. И сейчас громада «Хиуса» тяжело проваливается в бездонную грязевую яму… Товарищи, вернувшись, напрасно будут искать его. Они обнаружат только черную широкую проплешину на том месте, где стоял планетолет…
И никто и подумать не мог, что ил в месте сейсмической активности рано или поздно перестанет удерживать корабль. Обоих геологов - гнать с волчьим билетом, и увековечить в учебниках, как пример того, как делать нельзя.
>Михаил Антонович наконец добрался до главного пульта, положил руки на рычаги… Вспыхнула радуга лампочек на приборах… И дрогнула трясина. Колыхнулись белесые джунгли. Тучи голубого пара рванулись из черной дыры в болоте, наполненной горячей жижей… Окруженный ослепительным сиянием, в громовом гуле и вое, подобный огромному членистоногому, пятилапый «Хиус» вынырнул из сипящей трясины, повис на долю мгновения над болотом и взвился в черное небо, оставив за собой широкую — метров шестьдесят в диаметре — асфальтовую площадку, покрытую разбегающимися от центра извилистыми трещинами…
В результате получается посадить "Хиус" за пределами кратера, но радиостанция разбивается. Крутиков, как оговорено, выпускает ракеты, но его часы отстали на 12 минут - и теперь он не знает, засекли ли его, или нет.
>На девятые сутки он проверил локатор, проверил комплект питания в спецкостюме, взял автомат и спустился вниз, на твердую каменистую почву под «Хиусом».
И ему (хотя, в первую очередь, выжившим) немыслимо везет:
Войдя в обгоревшую рощу, он почти сразу наткнулся на трех человек.
Дальше все скипается до возвращения на "Хиус" (а было бы интересно узнать, как один не самый атлетично сложенный человек будет поднимать по трапу одного лежачего больного, и трех ползающих):
>— Мог бы ты, Михаил, идти по этим пеленгам? — шептал Юрковский. Острая, ликующая гордость сверкала в его провалившихся глазах.
Я уж было подумал, что он опять будет истерить, чтобы его отправили на исследования, но нет. Видно, последняя прогулочка немного вразумила.
>Быкову Алексею Петровичу, победителю земных, венерианских и прочая и прочая пустынь, украшению третьего курса Высшей Школы Космогации от недостойного планетолога Володьки Юрковского
Юрковский удивляется тому, что на его четыре письма Быков ответил только одним (казалось бы - почему?), и описывает колонизацию Венеры: Крутиков вернулся с тремя новыми "Хиусами", посадил по маякам, и команды стали параллельно оборудовать космопорт и изучать окрестности. Когда одних строителей двадцать человек - то можно позволить и разделение сил. Но и проблемы бывают - нейросетка у роботов глючит:
>Сейчас ко мне пришел Щербаков, злой, как черт, и сообщил, что банда этих механических идиотов (его собственные слова) сегодня ночью растащила один из крупных складов руды, приняв его, очевидно, за необычайно богатое месторождение.
В-общем, Юрковского наконец-то стали держать на коротком поводке санитаров, а Быкова ждет путь на Альматею.
Герои были грубы. Они позволяли себе чертыхаться. Они ссорились и чуть ли не дрались. Косная природа была беспощадна. Люди сходили с ума и гибли. В советском произведении для детей герои — наши люди, не шпионы какие-нибудь, не враги народа — космонавты! — погибали, окончательно и бесповоротно. И никакого хеппи-энда», — объяснял позднее младший из братьев.
Ну то есть, это буквально стиль МТА (что в случае со Стругачами еще и темпоральная ирония):
— И он, хохоча, откусил ему глаз...
Чапа терпел пару дней, потом начал скулить.
— Злая колдунья острым ножом разрезывала плоть жертвы...
— У-у-у! — выл Чапа, как фабричный гудок, и полз под кровать.
Аркашка ложился рядом с кроватью и кричал под кровать на воющего Чапу:
— Воистину прольется кровь, ибо да будет так!!!
В отчаянном вое Чапы была мольба: «Ведь я не собака Павлова!..».
Только МТА пишет так, потому что по другому не может, а тут они сделали так (якобы?) специально. И естественно, им сказали переписывать. Только вот первую и третью части переделали кое-как, лишь бы приняли, а вторую то ли сам АНС решил полностью изменить - потренироваться перед продолжением, то ли там творилась такая дичь, что ее велели переделать полностью.
Ну и, разумеется, внезапно БНС потом вспомнил про то, что им велели переделать происхождение всех героев, но тут мы джентльмену верим на слово.