На фильме об СВО поставили 12 крестов. С кем вы, мастера культуры?

Посмотрите на эту табличку, строчку «Марик». 12 крестов. Не звёзд, не половинок, не единиц.«Х» в фестивальной таблице означает «отказываюсь оценивать». Так на ПИЛОТе-2026 в Иванове встретили «Марик» Егора Бероева — фильм про военного врача из Мариуполя. Итог — 1,07 балла. Последнее место среди 21 сериала. У победителя - «Второго дыхания» — 4,63. Между ними — пропасть, в которую можно сложить почти 5 лет войны.

Я понимаю единицу. Понимаю звезду с половинкой. Это профессиональная оценка: «Слабо, не верю, актёр деревянный». С такой оценкой можно спорить — разбором, аргументом. Крест — другое. Крест — это декларация. Не «фильм плох», а «я отказываюсь к этой теме прикасаться». Это не критика. Это бойкот, оформленный двенадцатью подписями на пятый год войны.

И ладно бы у Бероева в кадре был парад с триколорами. Но «Марик» — про человека после войны. Про врача с ПТСР, которого вычеркнули из жизни, а он возвращается. Снимали в самом Мариуполе. Сценарист — Алексей Тимошкин, делавший «По законам военного времени». Мариупольское издание написало о фильме: «Бероев снял сериал, где всё происходит так, как оно уже есть. Пока 99 процентов кинематографистов делают вид, что живут в стране, где ничего не происходит».

Кто эти двенадцать? Да посмотрите фамилии вверху таблицы. Ну разумеется, люди с хорошими лицами. Некоторые - некогда завсегдатаи «Эха» и «Дождя». У большинства публичная позиция по СВО — фигура умолчания. Они не высказываются. Они просто очень-очень избирательно молчат. Зато когда какая-нибудь русофобская кинодрянь - это «новая искренность». А про СВО — крест.

Это и есть позиция. Самая удобная: не возмущаться в каментах под Z-каналами, не уезжать в Юрмалу, но при каждом удобном случае дать понять — «я ЭТОЙ стране не свой».

Бероев им красная тряпка не за «Марика». Бероев — за то, что не уехал и не молчит. С 2022-го воюет сердцем и душой, гоняет в зону СВО, в санкционных списках Украины. 12 крестов — это оценка не фильму. Это оценка режиссёру. По графе «свой — чужой».

И последнее. Когда в Каннах премию получает фильм «12 дней в Мариуполе» с постановочными кадрами — наша «кинокритика» аплодирует: «Голос свидетеля». Когда наш режиссёр снимает кино про живой Мариуполь — это «агитка и пропаганда». «Как можно было привезти на наш профессиональный фестиваль эту мерзость», - звучало в кулуарах.

Так не бывает — чтобы человек был и профессионалом, и слепым на один глаз. Если ты не видишь Мариуполь у Бероева — ты не видишь Мариуполь и у Чернова. Ты вообще не видишь. Ты выбрал сторону и из-за её плеча делаешь вид, что оцениваешь кино.

Загадка лишь в том, почему на пятый год войны, когда мы уже видели все (от обезглавленных солдат в Киевской области и расстрелянных пленных под Макеевкой до убитых взрывом детей в Белгороде и изнасилованных до смерти в Русском Поречном), люди с хорошими лицами продолжают диктовать нам культурную повесточку.

Кино и дети

В пятницу на ПМЮФ председатель СК Бастрыкин в полуторачасовом выступлении довольно много говорил о воспитании молодежи и о национальной культуре. Одновременно с его выступлением ФСБ в Дагестане проводила аресты членов международной террористической организации, планировавшей массовые убийства, изготовлявшей бомбы и т. д. Ее лидером оказался 17-летний подросток. Финансировало организацию СБУ Украины.

Бастрыкин отмечает рост тяжких преступлений, совершенных несовершеннолетними. Этот доклад наверняка писался не одну неделю. В то же время в четверг 13-летний ребенок в Подмосковье поджег АЗС, а в среду стало известно о задержании 15-летнего паренька, который пытался уничтожить релейный шкаф на железной дороге. Неделю назад подросток напал и убил ножом женщину в ТЦ Краснодара и пытался прорваться в детскую игровую. За пару дней до этого в Ярославской области силовики задержали банду малолетних праворадикалов, планировавших убийства.

Как тут не увидеть про (лучше: не заметить) низкую резистентность к насилию у детей? Да никак. Она низкая. Бастрыкин видит причины такого положения дел в отсутствии воспитания со стороны родителей и на уровень выше — в том, что у культуры проблемы с патриотизмом и правильными ценностями. Хотите сказать, что их нет? И что фильмы про СВО, например, поддерживают? И вообще много снимают? За последние недели Шоу попалась сначала история про Гамлета с Борисовым, где на сцене главного драматического театра страны, МХТ им. Чехова, в спектакле иронизируют над сегодняшней ситуацией внутри России. Затем — история, как на фестивале «Пилот» часть зрительского индустриального зала выходит в знак протеста против показа сериала «Марик» Сапронова про Мариуполь. Ну, того самого Сапронова, второй сезон «Ландышей» которого был встречен змеиным шипением кинокритиков. Кинокритиков, которые регулярно получают коммерческие заказы от двух крупнейших медиахолдингов страны. Что такое «Ландыши»? На что они шипят? «Ландыши» — это «Жди меня» Симонова с Валентиной Серовой 1943 года.

Да. В Великую Отечественную выходили и снимались военные фильмы. Не только комедии вроде «Свинарка и пастух» и «Небесный тихоход», но и фильмы про то, как бьют врага. И трагедии тоже. Всем было понятно, что люди в стрессе и им нужно смеяться. Но это не делали (лучше: из этого не делали) обоснованием. Этим «нужно смеяться» не прикрывались как фиговым листком. Разговор ведь сегодня как строится? «Мы не снимаем, потому что люди хотят доброго». Иногда прорывается псевдочестное: «Мы не снимаем, потому что это непопулярно». Как правило, речь идет о том, что люди не снимают потому, что им либо противно СВО, либо потому, что им вообще плевать на СВО, но вдруг (вдруг) российские патриоты проиграют, а они не с ними. Они ничего не снимали (на всякий случай).

Войны российский продюсер не ощущает. Из-за сбежавших производственников он сначала ощущал кадровый кризис. Затем — экономический кризис из-за урезанных бюджетов. Потом логистика накрылась. Отдыхать-то приходится летать с пересадками. А тут еще и бензина нема. И все это «так себе кризисы». Ведь на место одного режиссера нашелся другой. Бюджеты урезали? Не страшно. Снимали дорогие бездарные ленты — будем снимать дешевые бездарные. А за топливом в очереди ночью водитель постоит. Все это, конечно же, далеко от ощущения войны. Хотя в дом, где у нескольких продюсеров есть квартиры на Мосфильмовской, и влетел беспилотник. Но квартирки-то целы.

Так где же связь между убийствами и терактами, которые совершают подростки, их низкой резистентностью к насилию и готовностью в нем участвовать и тем, что продюсеры не готовы нести ответственность за культуру и участвовать в ее формировании? А она очень простая. За 2025–2026 годы в российских сериалах было убито в кадре 1,7 тысячи человек. Изнасиловали или похитили — 118, обнаружили 975 трупов. Родилось 49 детей. Сыграли свадеб 22.
Виноваты ли продюсеры в том, что 12 мая на Кубани девятиклассник расстрелял из пневматического оружия своих одноклассников? Вроде как получается, что и не виноваты.

Может быть, дело в компьютерных играх? Ведь большинство из четырнадцати нападений в школах с начала 2026 года совершали дети из благополучных семей. Так что точно не родители. А кто тогда? Провокаторы из спецслужб Украины? Но ведь они стоят далеко не за каждым эпизодом. Мы ходим по кругу, назначая виноватых. Раньше говорили так: «Побухтят месяц и забудут». Но тяжкие преступления, совершаемые подростками, превратились в рутину. Нет между ними никакого месяца, чтобы бухтеть и забывать.

Разница между компьютерными играми и отечественным игровым контентом очень простая. Игры мы не делаем. Нет никакого потока. Они не наши. А кино и сериалы делаем как раз мы. На Okko ждут премьеры сериала «Похищение» про пропажу 5-летнего малыша. А еще — сериала «Фейк» про киберсталкера, преследующего учительницу в школе. И сериала «Кровь Чикатило» ждут. Вышли и выходят сериалы про изнасилования, про нелегальную трансплантацию, про проституцию, про аборты, про школьный буллинг. Большинство этих сериалов не становятся лидерами зрительского внимания. Но на эти сериалы не шипят. И их продолжают снимать.

Нет, продюсер сериала не агитирует и не подстрекает подростка идти с ножом или ружьем в школу. Или взрывать банкомат. Но продюсер создает контент про насилие. Насилие и жестокость. И этот контент растлевает. Он делает это насилие и жестокость, даже не пропагандируя их, все равно вариантом нормы. Конечно, меньшим, чем реальное бытовое насилие в семье, когда женщины до сих пор беззащитны. Но свой вклад он вносит.

Так вот, дорогие вы наши, у Шоу не просто есть некоторая насмотренность. Насмотренность у него колоссальная. Он смотрит пилоты большинства российских сериалов. А до конца досматривает 1–2 в год. Почему? Потому что вместо того, чтобы делать контент, который если не вдохновляет людей на подвиг, на то, чтобы создавать семью, рожать детей, стремиться развиваться, то хотя бы просто ржать (да что там, улыбаться красивой картинке), — на хронометраже российских сериалов в основном зло. Зло. Уныние. Предательство. Измены. Подлость. Грубость. Обман. Воровство. И оскорбления.