Их осталось мало. Слишком мало, чтобы удерживать этот клочок перепаханной снарядами земли. Командир, немолодой уже мужик с серым лицом и потухшими глазами, орал третий день, срывая голос до хрипа. Его приказы становились всё безумнее, а взгляд — всё стекляннее. Ванька видел таких раньше, в рейдах. Когда рейд-лидер, вайп за вайпом, начинает паниковать и раздавать идиотские команды, лишь бы что-то делать. Лишь бы не признавать поражение.

— Выдвигайся в лесополосу. Там сарай. Возьми гранаты. Зачистишь.

— Один? — глупо спросил Ванька.

— Один.

Командир списал его. Очередной вайп, очередной гильдмейт, отправленный в мясорубку, потому что тактика «Раша» не оставляла других вариантов. Его просто вычеркнули. Убрали из уравнения.

Он взял автомат, проверил подсумок с гранатами и пополз к краю окопа. Выбираться не хотелось. Хотелось забиться обратно, закрыть глаза и вспомнить что-то другое. Что-то тёплое, уютное, из прошлой жизни: старенький монитор, мигающий в полутьме. Заставку сервера. Чужой, но ставший родным мир, где он когда-то проводил бесконечные часы. Там он был воином. Там его уважали. Там командиры не обнуляли своих бойцов, а вели их к победе, зная сильные и слабые стороны каждого. Там умирали красиво, под эпическую музыку, и всегда знали, за что.

Он открыл глаза. Серое небо. Морось. Жижа под сапогами. Лесополоса впереди.

Сарай нашелся быстро. Старая, покосившаяся постройка, которая даже не была укреплена. Ни огневых точек, ни признаков противника. Вот он, его «рейд-босс». Скрипучая дверь на одной петле и темнота внутри. Только в этот раз не будет второй попытки. Не будет возрождения у целителя духов.

Он уже собирался рвануть вперёд, когда услышал звук: из низких туч вынырнул дрон.

Вспышка. Белая, беззвучная, всепоглощающая.

Темнота…

Первым вернулся звук. Не гул, не грохот, а умиротворяющий, живой шум. Шелест листвы, где-то далеко — пение птиц. Вторым ощущением стал запах. Свежий, сладковатый запах травы и влажной земли, но не той, окопной, гнилой, а чистой, почти парфюмерной. Он пах жизнью.

Ванька открыл глаза.

Над ним раскинулось голубое небо — без туч, без гари, без жужжания беспилотников. Ласковое солнце пробивалось сквозь кроны высоченных дубов, играло пятнами на его лице. Он лежал на спине в высокой, мягкой траве. Автомат валялся рядом, блестя каплями росы.

Ванька помотал головой, пытаясь прогнать наваждение, и начал оглядываться. Это не была лесополоса. Совсем. Здесь росли вековые дубы, в три обхвата, с пышными, тёмно-зелёными кронами. Между ними петляла утоптанная грунтовая дорога. Вдалеке, за стволами, виднелись поля, залитые солнцем, и синие крыши небольшой фермы. Где-то мычала корова.

Он попытался встать, опираясь на автомат как на костыль. Ноги слушались плохо. Голова кружилась, а перед глазами всё ещё плыли радужные пятна. Он осмотрел себя: тот же грязный, мокрый камуфляж, те же разбитые берцы, тот же заряд адреналина, который никак не хотел отпускать. Но мир вокруг кричал о том, что всё изменилось. Он больше не был тем Ванькой, который полз к сараю с гранатами за пазухой.

Где-то рядом хрустнула ветка. Ванька дёрнулся, вскидывая автомат.
Из-за толстого ствола дуба вышла она. И мир снова замер.

Она была высокой. Очень высокой. На две головы выше него. Синяя кожа отливала полированным сапфиром, на плечах поблескивал добротный металлический доспех, исцарапанный в боях. В левой руке она держала тяжелый щит, в правой — одноручный молот. На широком поясе висела сумка, из которой торчали пузырьки и свитки.

Её лицо было округлым, усыпанным россыпью тёмно-синих веснушек на переносице. Пухлые губы были чуть приоткрыты в выражении лёгкого удивления. Глаза горели мягким, тёплым янтарным светом, как угли в камине. Длинные серебристые волосы были собраны в высокий хвост. На макушке красовались небольшие, загнутые назад рога.

Она остановилась, увидев направленный на неё автомат. Наклонила голову набок. Её взгляд прошёлся по грязному камуфляжу, по трясущимся рукам Ваньки, по его бледному, перепуганному лицу. Потом она сделала шаг вперёд. Медленный, плавный, не агрессивный. Как подходят к раненому зверьку.

Голос у неё был низкий, обволакивающий. Он не пугал – он успокаивал.

— Тише. Опусти свою странную палку. Я не причиню тебе вреда.

Ванька судорожно сглотнул. Его палец всё ещё лежал на спусковом крючке. Всё его существо кричало об опасности, но существо перед ним... оно не выглядело опасным. Оно выглядело сильным, уверенным и, почему-то, заботливым.

Она улыбнулась. На её щеках появились ямочки, а между пухлых губ блеснули аккуратные, но заметные клычки. Она сделала ещё шаг, и теперь она стояла прямо перед ним, огромная, тёплая, заслоняя собой солнце. От неё пахло сталью, конским потом и полевыми цветами.

— Я... — голос Ваньки сел. Он прокашлялся.

Она мягко, но непреклонно надавила на ствол автомата, опуская его к земле. Её янтарные глаза заглянули прямо в его, и Ванька почувствовал, как его страх смывается волной странного, необъяснимого спокойствия.

Она легко подхватила свой молот и протянула ему раскрытую ладонь.

— Пойдём со мной. Голдшир недалеко. Там костёр и еда. Выглядишь так, будто не спал неделю. Я расскажу тебе, куда ты попал. А ты расскажешь мне, что это за звук ты издавал, когда падал с неба, потому что я слышала его за километр.

Ванька, подобрав автомат, вложил свою руку в её, чувствуя себя рядом с ней маленьким, нелепым и, как ни странно, впервые за долгое время — под надёжной защитой.

Элвинский лес шелестел листвой. Где-то впереди ждал камин, еда и совершенно новая жизнь.