Сап, книголюбы.
Я тут проводил эксперменты по написанию текстов, и хочу услышать, как литературных критиков, какой вам нравится больше?
Первый был выдан чисто ИИ, по моим указаниям, инструкциям, а второй был написан мной, но серьезно отредактурен тем же ИИ.
Какой текст вам кажется более качественным и интересным?

Первый текст -
Тени под луной
Ночь была холодной даже для равнин Фаэруна. Ветер нёс запах мокрой земли и железа — запах крови, которую ещё не пролили, но уже обещали. Лагерь спал тяжёлым, тревожным сном, когда тени пришли за Шэдоухарт.
Они не шумели. Не было ни крика, ни лязга стали. Только лёгкое шипение воздуха, когда кто-то очень умело накрыл ей рот тряпкой, пропитанной чем-то едким и сладковатым одновременно. Её пальцы дёрнулись к медальону Селуны на шее — слишком поздно. Тьма сомкнулась мягко, почти ласково.
Когда Минск проснулся от ощущения, что чего-то катастрофически не хватает, луна уже стояла высоко.
Он не закричал. Вместо этого он просто встал, босой, в одних штанах, и пошёл к месту, где должна была спать Шэдоухарт. Пусто. Одеяло смято, кинжал исчез, медальон — тоже.
Минтара, уже сидевшая у костра с обнажённым клинком на коленях, подняла взгляд.
— Её забрали, — сказала она тихо, без вопросительного знака.
Минск кивнул.
Даниэль, светловолосый эльф-лучник, который обычно спал чутко, как кошка, уже натягивал сапоги. Его лицо было неподвижным, только зрачки сжались в тонкие вертикальные щели.
— Следы ведут к реке, — произнёс он. — Потом на северо-восток. Их шестеро… нет, семеро. Один очень тяжёлый. Возможно, огр или полуогр.
Минтара медленно поднялась. Её доспехи тихо звякнули — она даже не снимала их на ночь уже третьи сутки.
— Тогда идём, — сказала она. — Чем быстрее мы их догоним, тем меньше вероятность, что они успеют… использовать её.
Никто не стал уточнять, что именно «использовать». Все трое знали, что Шэдоухарт — жрица, носительница проклятия, объект вожделения сразу нескольких сил. Её тело, её разум, её тёмная богиня внутри — всё это представляло ценность. И далеко не только мистическую.
Они двигались быстро и почти бесшумно.
Минск бежал впереди, ноздри раздувались, улавливая каждый запах: пот чужаков, масло для оружия, слабый мускусный аромат Шэдоухарт, смешанный теперь с чем-то кислым — страхом или наркотиком. Даниэль держался чуть позади и правее, лук уже в руке, стрела наложена. Минтара замыкала — её шаги были тяжёлыми, но ритмичными, как метроном смерти.
Через два часа они вышли на поляну, где река делала излучину.
Там горел костёр.
Шэдоухарт лежала на расстеленном плаще, руки связаны за спиной кожаными ремнями, ноги — тоже. Рот заткнут кляпом из ткани. Её туника была разорвана на груди, обнажая бледную кожу и чёрные завитки татуировок, которые Селуна оставила на её теле ещё до того, как Шар окончательно вгрызлась в душу.
Над ней стоял мужчина в чёрном плаще с серебряной вышивкой — явно главарь. Вокруг расположились шестеро: двое людей, дроу, полуорк, двое каких-то покрытых шрамами наёмников и один настоящий огр, чья дубина лежала рядом, как верный пёс.
Главарь медленно провёл пальцами по её ключице, вниз, к груди. Шэдоухарт дёрнулась, глаза расширились от ярости и унижения. Но звук, который она издала сквозь кляп, был приглушённым, почти жалобным.
Минтара тихо выдохнула сквозь зубы.
— Мои, — прошептала она. — Особенно тот, в плаще.
Даниэль уже прицеливался. Минск просто кивнул.
Первой полетела стрела.
Она вошла главарю точно в висок. Он даже не успел упасть — просто осел, как марионетка с перерезанными нитями.
В следующую секунду Минтара уже неслась вперёд. Её клинок рассёк горло полуорку, прежде чем тот успел поднять топор. Кровь хлынула чёрной струёй в свете костра.
Минск прыгнул на огра. Не для того, чтобы убить сразу — для того, чтобы тот не смог добраться до Шэдоухарт. Кулаки молотили по рёбрам, по лицу, пока великан не рухнул на колени. Тогда Минск просто обхватил его шею и резко повернул. Хруст был слышен даже сквозь крики умирающих.
Даниэль работал холодно и точно: стрела в глаз одному наёмнику, вторая — в горло дроу, третья — в колено второму человеку, чтобы тот упал и уже не поднялся.
Минтара добивала последнего. Она не торопилась. Клинок входил медленно, почти нежно, между рёбер. Она смотрела в глаза умирающему, пока жизнь не покинула их окончательно.
Тишина упала на поляну, как тяжёлое одеяло.
Шэдоухарт тяжело дышала через нос. Слёзы злости и облегчения стояли в её глазах.
Минтара первой подошла к ней. Опустилось на одно колено, вытащила кляп. Пальцы дроу были неожиданно мягкими, когда она провела ими по распухшим губам Шэдоухарт.
— Ты цела? — спросила тихо.
Шэдоухарт сглотнула. Голос вышел хриплым.
— Почти.
Минтара наклонилась и поцеловала её — не нежно, а жадно, с привкусом крови и ярости. Шэдоухарт ответила с той же силой, почти укусила. Когда они оторвались друг от друга, у обеих были мокрые губы.
Даниэль уже разрезал верёвки на её запястьях и лодыжках. Его пальцы задержались на внутренней стороне её бедра чуть дольше, чем требовалось. Шэдоухарт посмотрела на него снизу вверх — взгляд был тёмным, голодным.
— Позже, — прошептала она. — Когда я смогу стоять.
Минск подошёл последним. Он не прикасался. Просто опустился рядом на колени и положил её голову себе на грудь. Огромная ладонь гладила её волосы — медленно, успокаивающе.
— Никто больше не тронет, — сказал он очень тихо. — Никто.
Шэдоухарт закрыла глаза. Её тело всё ещё дрожало — от холода, от адреналина, от того, что почти произошло, и от того, что теперь происходило внутри неё самой.
Костёр потрескивал.
Тела лежали вокруг, как сломанные куклы.
А четверо живых сидели в центре этого маленького ада и молчали.
Пока Шэдоухарт не открыла глаза и не сказала очень спокойно:
— Я хочу, чтобы вы все трое… напомнили мне, что я жива.
Минтара улыбнулась — медленно, опасно, красиво.
Даниэль тихо выдохнул.
Минск просто кивнул.
Ночь была длинной.
И она только начиналась.

Второй текст -
В глубинах преисподней, на троне из оплавленного обсидиана и костей, восседал Азмодан. Огонь под ним не грел — он жрал тени. Демон лениво вытирал жирные пальцы о складки огромного брюха, оставляя на коже тёмные разводы.
Перед ним стоял широкий поднос, уставленный частями тела рейнджера Рейнора — последнего, кто посмел бросить ему вызов. Руки, ноги, рёбра — всё аккуратно разложено, словно блюдо в каком-то извращённом ресторане. Азмодан взял оторванную кисть, поднёс ко рту и откусил, хрустя костями, как сухарём.
Из-под подноса донёсся тонкий, дрожащий голос:
— Великолепный господин… вам… нравится сегодняшняя трапеза?
Лили, пандаренка с измождённой мордочкой, вместе со Светиком — крохотным дракончиком, чьи крылья давно были сломаны, — из последних сил держали тяжёлый металл над головой. Обе едва дышали. Жар подземелья обжигал кожу, но тонкие лоскуты ткани, которые когда-то назывались одеждой, не спасали ни от холода страха, ни от ожогов.
Азмодан выковырнул когтем застрявший между клыков кусок мяса, проглотил и наконец ответил — медленно, словно пробуя слова на вкус:
— Жёсткое или мягкое — какая разница? Важно другое. — Он наклонился чуть ближе, и воздух вокруг стал густым от серы. — Я ем не просто мясо. Я ем их поражение. Их крики, когда они понимали, что конец неизбежен. Даже мёртвые они всё ещё боятся — и этот страх вкуснее любой плоти.
Лили промолчала. Только мельком взглянула на Светика: та мелко дрожала, глаза расширены, зрачки — тонкие щёлки. Поднос качнулся. Азмодан заметил. Улыбнулся — медленно, обнажая ряды зубов, каждый размером с кинжал.
— Осторожнее, — промурлыкал он. — Уронишь — и следующей на подносе окажешься ты.
Поднос опустился ещё ниже. Ни одна из рабынь не посмела даже пискнуть

https://strawpoll.com/xVg71blNryr
https://strawpoll.com/xVg71blNryr
https://strawpoll.com/xVg71blNryr